Матвей Майский
История мести

Глава 1

Сцена 1

В древнем лесу, куда ещё не ступала нога человека, затерялась деревенька. Дома, грубо срубленные из вековых стволов, казались неотъемлемой частью чащи. Стены из коры, крыши из сплетённых ветвей – жилища выглядели примитивно, но внутри пахло смолой и сушёными травами, а в углу каждого дома тлел уютный очаг. Правда, была одна сложность: все хижины ютились на гигантских деревьях, и вечером многим приходилось карабкаться по скрипучим верёвочным лестницам, чтобы добраться до своих постелей.

Жителей здесь было немного – пара десятков, не больше. Но каждый знал своё дело: женщины собирали грибы в тенистых рощах, подростки пасли кабанов в подлеске, а у горна в кузнице день и ночь стучал молотом горбатый мастер с лицом, обожжённым огнём.

В центре деревни, на замшелом пне, сидела девушка. Её пальцы – зелёные, в паутине шрамов – механически водили точильным камнем по лезвию топора. Мысли же витали далеко: в дыму сожжённых хижин, в криках давно замолчавших голосов… Острое ухо дёрнулось, уловив смех. Она подняла взгляд.

Деревня жила. У костра седобородый вожак, чья грудь была покрыта шрамами вместо боевой раскраски, размахивая кубком, рассказывал юнцам о битвах. Мальчишки с деревянными мечами гоняли кур между домами. Женщины с корзинами, полными брусники, где виднелись красные перья, спорили у колодца. А на краю поселения, свесив ноги с ветвистой террасы, молодая девушка напевала, заплетая в косу растрёпанные волосы.

Девушка сжала топор так, что побелели костяшки пальцев. Она прикоснулась к подвеске на своей шее. Уголки её губ дрогнули, будто пытаясь вспомнить, как это – улыбаться. Грудь поднялась в глухом вздохе, смешавшем аромат дыма и хвои. Девушка провела пальцем по рукояти топора, где она нащупала старую зарубку, оставшуюся от отца. Точильный камень заскрипел – память снова затянула её в свои сети.

Ночь криков и боли снова захлестнула девушку. Перед глазами вспыхнули языки пламени, пожирающие хижины. Воздух гудел от рёва красных созданий – не сородичей, а чудовищ с клыками, торчащими из окровавленных ртов. Сквозь дым девочка металась между обугленных тел, слёзы смешивались с сажей на щеках. Где мама? Где папа? Всё, что она слышала – хриплый вопль:

– Убить всех!

Голос вождя красных, словно удар топора, рассекал память.

Внезапно чья-то ладонь вцепилась в её плечо. Девочка закричала, но крупные пальцы прижались к её губам, оставив вкус крови и пепла.

– Папа? – выдохнула она, вглядываясь в лицо, иссечённое шрамами. Жёлтые глаза отца бешено блестели, как два опавших листа в огне.

– Сиди здесь и не высовывайся, поняла?! – его голос дрожал, но руки были твёрдыми. Ладонь скользнула по её волосам, оставив кровавый след.

– Папа… – она захлёбывалась плачем.

– Громхильда! – он встряхнул её, и медная подвеска на его шее ударила девочку по лбу. – Ты сильная! Помни!

Она кивнула, сжав зубы.

Отец толкнул её к дубовому сундуку у дальней стены. Громхильда забилась в угол, приоткрыв крышку. Снаружи слышался лязг стали – отец сражался. Красные тени мелькали за окном. Они были похожи на её народ, но… искажённые. Кожа – как свежее мясо, глаза – узкие щели, полные голода. Один из них, с треснувшим рогом, волочил за волосы молодую женщину. Громхильда узнала соседку – та ещё утром дала ей ягодный леденец. Её взгляд встретился с Громхильдой. "Молчи", – прошептали беззвучно губы. Девочка не знала, что это последнее, что она увидит.

Сундук пах смолой и материнскими травами – здесь хранили зимние запасы. Громхильда прижалась к мешкам, пытаясь заглушить рыдания. Сквозь щель она видела, как красный ублюдок в шлеме из черепа вонзил копьё в отца. Тот рухнул на колени, но перед смертью швырнул топор. Лезвие впилось в горло убийцы – последний урок отца-воина.

Проходили минуты, растянувшиеся для Громхильды в вечность. Сквозь щель сундука она увидела мать – та ворвалась в дом, подхватила тело отца и прижала его к груди. Низкий стон, похожий на рёв раненого зверя, вырвался из её глотки. Девочка впилась ногтями в крышку сундука, обещая себе: «Не выйду. Не выйду. Не выйду».

Ганая волокла тело к очагу. Руки её дрожали, пока она сыпала на раны порошок из сушёных кореньев, шепча заклятья, которым учила её бабка. Но кровь сочилась сквозь пальцы, а глаза отца смотрели в пустоту.

– Ганая! – в дверь ворвался Горог, старый друг отца. Его плащ был прожжён стрелой. —Гаргамеш? Живой?!

– Нет… – голос целительницы разбился о тишину. Она приникла к челу мужа, словно пытаясь вдохнуть в него жизнь.

– Бежим! Красные уже у реки!

– Оставь меня… – её ногти впились в плечи Гаргамеша.

Горог рванул её за руку, но вдруг – свист. Десяток стрел вонзился в стену. Одна прошла навылет через горло Горога. Он рухнул, захлёбываясь кровью. Ганая вскрикнула, но новая стрела пронзила её спину.

Громхильда закусила ладонь до крови. В глазах темнело. Последнее, что она увидела – мать, тянущуюся к сундуку. Пальцы оставили кровавый след на крышке.

Время спустя. Тишину разрезал скрип половиц. Громхильда приподняла крышку сундука на ширину пальца. В дыму пожаров, как призрак, двигалась фигура в плаще, пропитанном запахом серы и пепла. Капюшон скрывал лицо, но когда незнакомец склонился над телами родителей, его рука – покрытая шрамами, словно потрескавшаяся глина – дрогнула. Он что-то шептал, и девочка уловила обрывки:

– …отомщу… клянусь костями предков…

Фигура резко обернулась к сундуку. Громхильда затаила дыхание. Рука в перчатке с потянулась к крышке…

Внезапно дверь с треском распахнулась. Трое красных чудовищ, с копьями, забрызганными кровью, ворвались внутрь. Незнакомец метнул в них нож из-за пояса – один упал, хрипя. Но двое других навалились на него, рыча. Щель захлопнулась. Темнота. Только сквозь щели пробивался багровый свет. Громхильда прижала к груди окровавленный кулон отца, который подобрала из сундука. Снаружи послышался хруст костей – и тишина. А потом… шаги. Кто-то тяжело дышал у самого сундука.

Сцена 2

Спустя десять лет, Громхильда стоит в своей хижине, пальцы скользят по крышке сундука, где до сих пор виднеется засохший отпечаток – пять расплывшихся полос, будто чьи-то пальцы вцепились в дерево в последнем порыве. С глухим скрипом она открывает сундук. Топор, проржавевший от лет бездействия, всё ещё пахнет дымом той ночи.

Перед домом, обступив кострище, ждут полсотни воинов. Их доспехи – смесь коры и кованой стали, в прическах у них засохшие листья, лица раскрашены охрой под цвет священных дубов. Громхильда выходит, поднимая топор так, чтобы блик света упал на лезвие.

– Братья! Сестры! – её голос рвёт тишину, как клинок шкуру. – Сегодня мы вырвем корень зла! Красные думают, что мы – трава под их сапогами. Но мы – не трава. Мы – корни. Мы – дубы, что сокрушают камни! – Топор в её руке дрожит, но не от страха. – Они разрушили нашу старую деревню, убили тех, чьи имена мы шепчем у костров. Но сегодня… сегодня мы станем пламенем!

Топоры бьют о щиты. Рёв орков сливается с криками сов в кронах.

– За мной! – Громхильда бросается в чащу, не оглядываясь. Она знает – они последуют.

Отряд крадётся меж деревьев, обходя ловушки из шипов. К Громхильде подбегает орк с перевязанным ухом – Малок, её правая рука со времён первой засады.

– Капитан… – начинает он.

– Эй, старина, – она щёлкнет его по повязке, – я же просила: зови меня «сестрой».

– Прости. Разведчики докладывают: в лагере красных сотня голов. Готовятся к исходу.

Громхильда останавливается, сжимая рукоять.

– Уже бегут? – её усмешка похожа на оскал. – Нет, друзья. Мы не дадим им сбежать от расплаты. Бежим!

Отряд скользит меж деревьев, как стая теней. Впереди – река, блеснувшая сквозь листву. На её берегу, будто гнилой плод, разложился лагерь красных: шалаши из костей, костры из сломанных луков. Ни частокола, ни часовых – только вонь гнилого мяса.

– Разделимся, – шепчет Громхильда, рисуя пальцем в воздухе план. – Синие – через главный вход, зелёные – с востока. Я поведу синих.

Они крадутся, сливаясь с мхом. Ветер доносит обрывки рычания:

– …сожгли припасы… они следят…

Но прежде чем зелёные успевают сомкнуть кольцо, воздух взрывает рёв боевого рога. Его звук – как скрежет железа по кости – выворачивает Громхильде душу.

– Предатели! – кто-то кричит за спиной.

Из шатров вываливаются красные, но… не спросонья. В доспехах. С факелами. Их клыки блестят, будто натёртые ядом.

– Вперёд! – орёт Громхильда, но её голос тонет в хаосе.

Первый удар принимает на себя юный орк из отряда синих. Копьё красного пронзает его горло, и он падает, хватая ртом воздух. Громхильда видит, как его глаза, ещё секунду назад полные отваги, стекленеют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.