Александр Стенников
"От Меня это было…"

МЫ – ТО ЗНАЕМ – «О Т М Е Н Я, Э Т О Б Ы Л О»

Рассказ основан на реальных событиях

Летние школьные каникулы позади. На смену им пришла: нарядная, цветная, капризная, но всегда нежно улыбающаяся осень. Вернулись дети домой: подтянутые, окрепшие, с зажигательными речевками на слуху, ровным бронзовым загаром, измазанные зубной пастой из спортивных южных лагерей. С округленными щеками и животом, с грязным оттенком загара, измазанные зеленкой, – от бабушки из деревни. Среди них гуляют по городу бледные и совсем не улыбчивые детки, которые никуда на каникулы из города не уезжали, а продолжали ходить в городской школьный оздоровительный лагерь. Эти дети, в основном, из неблагополучных семей или с малым достатком, которые после бесконечно тянущегося учебного года продолжали посещать опостылые, школьные стены, выкрашенные в грязно – синий цвет. Дети, обреченные на минимум внимания со стороны родителей по причине, что мамка работает на трех работах, а папка спился или уехал работать «на вахту», да и пропал где-то. И поэтому эти дети как бы несли «заслуженное наказание» этим школьным лагерем за плохие отметки, за не примерное поведение, отмеченное вызовом родителей в школу на директорский «ковер», и постоянным «знакомством» с главным воспитателем детства – отцовским ремнем.

И вот ты, такой среднестатистический ребенок десяти лет от роду, идешь, не торопясь, из школы, останавливаешься от нечего делать у забора и начинаешь читать наклеенные на нем объявления, параллельно «жуя» вязкие мысли в голове о серости своей жизни и безысходности будущего. «И какое ж это болото, моя жизнь! И зовут-то меня все унизительно, не иначе как «Серым» или «Ванякой». А я ведь никакой не «Серый», а очень даже яркий! Просто фамилия и имя у меня такие – Ваня Серый. Ну, худенький и маленького роста. Пусть болею часто. И ничего страшного в том, что в сентябре пошел в школу в том же костюме, в котором проходил весь предыдущий год…

А может поэтому и нет у меня настоящих друзей? А ежели их нет, по этим самым причинам, так зачем мне такие друзья?! Но почему, почти каждый норовит обидеть, а остальные вообще относятся ко мне равнодушно, как к пустому месту? Девчонки, те, и вовсе, в мою сторону даже не смотрят. А ведь никто из них и догадаться не может, что на самом деле, я очень даже хороший и добрый человек. И что любить я могу, как никто на свете! И что я постоянно думаю о «новенькой» девочке из нашего класса, с третей парты у окна. Любуюсь ею: какие у нее косички, как она опрятна, понимаю, что она не такая, как все. Не могу насмотреться, как она задумчиво у окна сверлит своими большими глазищами даль светлую, хлопая невпопад длиннющими ресницами. И даже ходит не так, как другие девочки: не ходит, а порхает, словно бабочка с цветка на цветок. Но эти мои мысли остаются в секрете для всех. Кажется, невозможно кому-то признаться в ЭТОМ! И, наверное, так же невозможно разглядеть такого МЕНЯ в этом бледном троечнике, в котором вроде ничего хорошего и быть то не может. А кто такой троечник? Это такой ребенок, у которого помимо учебы есть много других важных дел!..»

Так думал Ванька Серый, читая на заборе приклеенное объявление о наборе в спортивную секцию ДЗЮДО и САМБО. «Вот оно! Это то, что мне сейчас надо! Это может решить все мои проблемы!» – воскликнул Ванька, подпрыгивая на месте. – «Так, теперь нужно придумать, как же уломать Вовку Батуру, записаться вместе со мной в эту секцию? Он ведь скажет, – «Я и без Самбо любому наваляю.» Зато с ним спокойнее… Но ведь он постоянно хочет, чтоб, все было, как он скажет. А и пусть будет так! Нужно как бы «случайно» привести его к этому забору, и, когда он прочтет объявление, тогда это будет – уже не моя, а его Вовкина идея. Пусть потом он же и поуговаривает меня, а я еще подумаю – надо мне это или нет?!»

Серый с Батурой как-бы дружат. Вовка живет в соседнем подъезде и учится на класс старше. Ростом и здоровьем Бог его не обидел, и поэтому все, кто Батуру не знает, считают, что он гораздо старше своих лет. Внутри Ванька недолюбливал Батуру, а если еще и по правде – испытывал к нему неприязнь и отвращение. Но по-соседски, Вовка всегда дерзко защищал Ваньку и постоянно таскал его по «своим делам». Наверное, по этой причине Ванька (такой красивый внутри) «прилип» к этому противному, но сильному и наглому Вовке, у которого по жизни получалось все как по маслу, потому как сам он, Вовка, не промах, да и старший брат у него Димка с оранжевым поясом по карате. А у него, у Ваньки, только сестра, да и та еще в детский садик ходит.

Вовка долго стоял у забора, на котором было наклеено красочное и яркое объявление, на котором были изображены два дзюдоиста в динамичном и эффектном броске. Было понятно, что прочел Батура это объявление уже несколько раз. Прищурив свой левый глаз, не отрываясь от рисунка, что-то «катал» в своей голове.

– Слышь, Ваняка, как удачно я это объявление засек! Могли б и мимо пробежать… Смотри, сегодня показательные выступления в «Олимпе», пригашают… Уже скоро, через час… Что молчишь, пойдем?

– А мне-то что, Батура? Скажешь – пойдем. Не скажешь, не пойдем. Мое дело маленькое…

Желающих посмотреть на предстоящее выступление пришло около ста детей. С некоторыми пришли родители, бабушка или дедушка. Все лавочки у стеночки были заняты, многие дети сидели прямо на ковре. В зал зашел тренер в строгом белоснежном кимоно с черным поясом. Подойдя к краю татами, он снял тапочки и, сделав шаг на маты, поклонился. Выйдя на середину, еще раз произвел поклон, выразив свое почтение всем пришедшим.

– Добрый день дорогие ребята и уважаемые взрослые! Спасибо, что нашли время прийти и посмотреть на выступление ведущих спортсменов города по дзюдо и самбо. Эти два вида спорта очень похожи, и они даются только для настоящих, сильных, добрых и умных людей. Из всех единоборств они самые безопасные при отработке и самые эффективные при самообороне. Дзюдо – японская борьба и переводится как «Гибкий путь», можно добавить – к победе. Самбо – наш, Российский вид спорта, название сложено из первых букв «Самооборона без оружия». То есть, если ты будешь без оружия, а на тебя нападут с оружием, – ты с помощью приемов этих видов борьбы сможешь себя защитить. Те, кто останутся, и будут усердно заниматься, постепенно обвешают себя со всех сторон невидимым оружием, которое невозможно потерять, но можно применить в любой необходимый момент. И сейчас вы ЭТО увидите. После чего, будет пробная для вас тренировка, во время которой мы изучим один прием и выявим из пришедших нескольких чемпионов в этом приеме.

«Ну вот, увидели, оценили, покувыркались, кого-то победили, тренер похвалил», – так последовательно выстраивались в цепочку событий мысли в Вовкиной голове…

– Батура, а ты молодец! Как ты того рыжего из 4«б» на удержание прихватил, он даже вякнуть не успел! Да и я только раз проиграл, и то, он не по правилам боролся – применил прием, который мы еще не изучали. Я ему сказал, а у него понты такие, мол, брат ВДВшник научил.

Но, Батура, будто и не слышал Ваньку. Мыслями он все еще находился в тренировочном зале, восторженно прокручивая в голове показательные выступления. А в ушах до сих пор стоял пронзительный грохот от ударов падающих спортсменов на татами и аплодисменты пришедших зрителей. «Какие жесткие броски! Передняя подножка, через бедро, выхват за ноги! А если при боковом перевороте за ногу воткнуть противника головой в тротуар?! Жесть! Бить не надо, перехватил удар в захвате, подвернулся и что есть мочи пригвоздил! А потом пусть скорая помощь отдирает от асфальта! И девчонки хороши, многие уже с черными поясами! Да, здоровско!»

– Вовка, а ты что все молчишь? Тебе хоть понравилось?

– Так себе…– проигнорировал Ванькин вопрос Батура.

– Ходить-то, будем?

– А что ты у меня спрашиваешь, Ваняка? У мамки своей спроси! Я тут, при чем? Сам за себя решай! Отстань!

Вовка развернулся и пошел совсем в другую сторону. В недоумении Ванька развел руками. Какое-то время еще смотрел вслед удаляющемуся Батуре. Затем улыбнулся, махнул с плеча рукой и счастливый, перепрыгивая через лужи недавно прошедшего дождя, помчался домой. Ему хотелось быстрее поделиться с мамой, что нашел наконец-то занятие, которое решит все его заморочки по поводу невысокого роста, и что не может дать сдачи обидчику… Может, и девчонки начнут обращать на него внимание…

Так он бежал, и мысли его путались. Шибко уж хотел он вырваться из минуса в плюс, из цепкого Вовкиного покровительства. И стать, наконец, таким, каким себя знает! Чтобы все забыли о Ваняке, а знали бы его как сильного, справедливого, благородного. Как Человека с большой буквы, достойного дружбы и любви с такими же умными и красивыми людьми.

– Мамуль, – забегая, с порога, на радостной и высокой ноте в голосе, как из пулемета застрочил Ванька все свои думки. Мама, Надежда Николаевна, раскрыв рот от изумления, слушала сына, и, при этом, как-то незаметно затаившись, радостно изнутри улыбалась, чтобы, не дай Бог, не затормозить сына. Уж очень редко в последнее время она наблюдала в своем мальчике столько положительных эмоций, внутреннего торжества, и невероятного стремления вперед. Словно молодой жеребенок рвет копытом землю из-под себя и норовит с места перепрыгнуть препятствие, которое взметнулось до небес в один момент, с уходом из жизни отца три года назад. В тот самый момент, когда он был нужен сыну каждый день, от обнимашек, до жесткого отцовского слова, и справедливого и доброго примера для подражания.

Эта рана в Ванькиной душе никак не зарастала. После гибели отца, ему стал часто сниться один и тот же жуткий сон о том, как он бежит по нескончаемому ромашковому полю и держит в руке на длинной нитке яркий воздушный «змей» в виде огромной птицы. Но поле в один момент словно проваливается или неожиданно заканчивается, и Ванька летит с обрыва вниз, изо всех сил держась за тонкую нить, в надежде, что эта птица на том конце нити не даст ему разбиться. Просыпаясь от собственного крика в холодном поту, Ванька понимал, что с уходом отца, не стало в его жизни самого главного – опоры, твердой опоры. Поэтому во сне, он постоянно куда-то проваливается…

«Отец, как же не хватает твоих сильных рук, твоей доброй улыбки и мужского, уверенного спокойствия. Как я ежедневно впитывал тебя, хотел во всем на тебя быть похожим. Копировал походку, умение не громко говорить и смотреть на мир твоими глазами», – каждый раз просыпаясь, да и засыпая, думал Ванька. – «Я учился у тебя любви и дружбе, радовался цветам, которые ты приносил маме с полей, окружавших твою работу. Мама ставила их в вазу, а ты обнимал ее и целовал волосы, перебирая завитушки у ее уха. Как вы дурачились, бегая друг за дружкой по комнатам, и кидались подушками. Как ты, уходя на работу, махал нам рукой, а мы смотрели сверху, все вместе в окно и обнимали тебя глазами, вдогонку… Я буду жить, отец, за нас двоих! Все, что есть во мне людского, – только благодаря тебе. Хочу идти по жизни твоей дорогой и быть достойным тебя сыном».

А в это время Вовка Батура, еще долго без всякой цели, как на автопилоте, бродил по переулкам и улочкам города. И затем, дома в режиме бесконечного повтора прокручивал и прокручивал в своей голове показательное выступление и пробную тренировку. «Как уверенно говорил тренер, как гордился, представляя своих учеников. И как потом они отточено, так легко и непринужденно показывали до автоматизма отработанные приемы. И сценку смешную поставили, очень похожую на правду: как эта Валя круто с «хулиганами» разобралась, хоть они и были с ножом и битой. Одного в итоге задушила, а второму руку вместе с ножом отломала, а третий-то, ха-ха-ха, вначале ничего и не понял, застыл на месте, а потом просто убежал…»

Всю ночь Вовка ворочался с боку на бок. Во сне его бросали больно на татами, он поднимался и вновь его ноги отрывались к потолку. Весь следующий день ни с кем Батура не разговаривал, не находил себе ни места, никаких либо дел. В школе ничего не понимал, а учительницу совсем не слышал. «Поскорее бы закончился этот бесконечный день, и завтра на тренировку!»

На перемене к нему подошел Ванька. – Батура, пойдем к врачу, ведь тренер сказал, без медицинской справки, что здоров, – на следующую тренировку не приходить. Ты забыл?

– А ты что, Серый, без меня решил на дзюдо ходить?!

– Ой, Вовка не надо! Будто ты нет?! А то я тебя не знаю! Если ты зло молчишь, значит какую-то тему в голове мусолишь. А тема на сегодняшний день одна – нужно доктора не упустить, а то тренер завтра в зал не пустит. Ну что, пошли?

Выписывая справки о хорошем здоровье двух друзей, доктор Вера Максимовна с удивлением произнесла: «Первый раз ребятки за справкой пришли. Другие-то уж по десять секций сменили. Серьезно ли решили заниматься? В спорте ж трудиться до седьмого пота нужно, да и дисциплина железная, а вы у нас птицы вольные…»

– Теть Вер, а мы не другие! – ответил Вовка, и добавил, – Мы – люди постоянные и обязательные, пацан сказал – пацан сделал. Теперь, тетя доктор, все медали будут наши!

– Дерзишь, Батура! Смотри мне! Второй раз без спасибо не приходи!

– Тетя Верочка, Вы самый очаровательный доктор, а так мы бы к другой тете сходили… Спасибо Вам! – и Вовка захлопнул дверь.

– Ну и «жук» же ты! – долетело до них вдогонку.

На следующий день Надежда Николаевна с Ванькой за руку шли на первую в его жизни тренировку. Он сам вызвался, чтобы пойти вместе. Весь день боялся, что маму могут задержать на работе, и придется идти одному. Ему было приятно участие мамы в сегодняшнем дне: что она нашла время, что поддерживает его выбор.

– Мам, а ты кимоно мне купишь?

– Куплю, сынок…

– А черный пояс?

– Купить пояс не проблема, его вначале заработать надо большим и ежедневным трудом, обливаясь потом.

– И откуда ты все знаешь, мам? – настроение у Ивана, было выше облаков, а ноги все время бежали вперед его. Мысли же опережали все на свете, и уже давно были там, на татами. От чего Ваня постоянно норовил освободить руку из маминой и бежать, бежать вперед.

Надежде Николаевне же хотелось вернуть сына на землю, предостеречь от разочарований, прежде всего в себе самом, в том, что вдруг сын может не справиться, опустить руки и замкнуться в себе еще больше. Настроить своего мальчика на серьезный подход к сегодняшнему выбору, а не как к веселой прогулке.

– Ванечка, давай поговорим, как взрослые люди, серьезно. Присядем вот на скамеечку. У нас еще достаточно времени, не беспокойся, не опоздаем.

– Ага мам, ты знаешь какой у нас тренер строгий! Опоздал или не пришел – сразу справки рвет и все.

– Ну, ты же еще не отдал свою справку. Вот она. Сын, ты должен осознать – будет очень тяжело! Я ведь тебя не отговариваю. Ты готов трудиться и стараться? Если ты уж решил, то нужно будет терпеть, и через «не могу», стиснув зубы! Только так можно достичь цели. И, никогда не отступай, и не опускай рук! Договорились?

– Мам, да я, да я всю ночь не спал, думал все об этом. В лепешку расшибусь, а стану всех лучше!

– Иван, а вдруг Вовка, дружок твой, возьмет, да и не станет заниматься, и тебя за собой потащит?

– Вовка-то, даааа.., – и Ванька на секунду задумался,– да и пусть! Сколько еще я за спиной его ходить буду?! Мам, я всем хочу доказать – и себе, и Вовке, что не пустое я место, чтоб папка с неба смотрел и улыбался. Я обещаю тебе, мамуль, – ты не будешь больше за меня стыдиться и краснеть! Пойдем, нельзя опаздывать.

В один момент и мир изменился. Надежда Николаевна увидела, как ее сын прямо на глазах будто стал выше. Словно в это время ангел над ними пролетел, коснулся крылом и утвердил Иванушкины слова… И так на душе стало радостно и спокойно. Редкий день! Ванька то убегал вперед, то возвращался, беря маму за руку, и поторапливал. А Надежде Николаевне хотелось плакать от счастья – сын взрослеет…

В зал вошел тренер и скомандовал: «По росту становись!». Все засуетились, но с горем пополам каждый нашел свое место в длинной шеренге. Вовка оказался самым высоким, и стоял первым. Ваня же устроился предпоследним.

– Равняйсь, смирно! РЭЙ! – И тренер первым поклонился мальчишкам. Те в ответ, молча, поприветствовали тренера, так же совершив поклон.

– В моих руках ваши медицинские справки, сейчас будем знакомиться. Услышавший свою фамилию говорит «Я», делает шаг вперед, совершает поклон и делает шаг назад. – Тренер стал зачитывать фамилии со справок. Нескольких ребят в зале не оказалось, и их справки плавно опускались на татами. По окончании переклички тренер поднял с татами справки и разорвал их на мелкие кусочки.

– Так будет с каждым, кто не придет на тренировку или даже опоздает до конца переклички. И чтобы вновь встать в строй, нужно будет еще раз побеспокоить тетю доктора. В конце концов, или ты научишься не опаздывать, или доктор перестанет выдавать тебе справки. Второе, я вижу, в шеренге несколько ребят, которые случайно сюда забрели. Подозреваю, что они покуривают. Что? Папа в доме курит, обдымил? Да-да, сейчас мы это проверим беговыми упражнениями. На пра-во! Бегом марш! Двадцать кругов. Учимся дышать правильно: вдох полной грудью носом, выдох – чуть быстрее ртом. – Дети пробежали пять кругов, десять… У многих сбилось дыхание. Но тренер продолжал командовать, – Быстрее, вдох-выдох! Почему пешком ходим? Быстрее! Разве это бег? Остановились! – тренер подошел вплотную к тяжело дышащей шеренге.

– Фамилия?

– Батура.

– Почему ходим пешком, Батура?

– Я бежал, Алексей Викторович!

– Здравствуйте девочки! – так всегда восклицал тренер, когда удивлялся, возмущался или ему приходилось делать неприятный выбор. – Разве это бег?! Это пешком, Батура! Ты же направляющий! Команду слышишь?! Быстрее, значит нужно выполнять, ускорить группу, а ты ползешь еле-еле!

– В боку закололо…

Тренер спрашивает у следующего:

– Фамилия?

– Кирьяков!

– Почему пешком ходим?

– Колено болит, вчера с велика упал…

Тренер подошел к самому последнему. Перед ним стоял маленький, кругленький, розовощекий ребенок.

– Фамилия?

– Кривокрысинко!

Вся шеренга захохотала.

– Отставить смех! Почему пешком ходим?!

Мальчик растерялся и задумался, не зная, что ответить. После короткой паузы он промолвил:

– А у нас машины нету, вот мы с дедом и ходим пешком.

Все пацаны вновь отозвались дружным хохотом, и вместе с ними смеялся «строгий» тренер.

– Ну что ж, выносливость и дыхалка ребятки, у вас на нуле! Один смех! Вот прям сейчас можно всех выгнать и набирать других! Вас тут почти сотня, но кто из вас станет чемпионом мира, пока не вижу! В дзюдо очень важно иметь сильный характер, железяку внутри, мужской стержень, чтоб никто тебя под себя не согнул! Поэтому по нормативам я никого выгонять не буду, будет естественный отсев. Кто месяц вытерпит, тот и останется! Если есть характер – дыхалку отрегулируем и мышцы нарастим!

После короткой разминки, кувырков и растяжки перешли к мышцам живота.

– Живот у борца должен быть квадратным, а не круглым аквариумом с рыбками! Легли на спинку и подняли ножки над татами под углом тридцать градусов. Кто дольше всех продержит, тот и молодец! Хаджимэ! (на японском языке – начали).

Дети, стиснув зубы, терпели, но многие очень быстро сдались и опустили ноги. Кто-то продержал двадцать секунд, несколько ребят – полминуты, и лишь один мальчик, такой невзрачный с виду, но как-то вроде не напрягаясь, в гордом одиночестве, продолжал держать «уголок» уже вторую минуту. Тренер смотрел, то на секундомер, то на мальчика. В зале воцарилась полная тишина. «Вот ОН, которого я ждал, ОН здесь, значит, этот набор пацанов будет жить».

– Три минуты. Матэ! (закончили), – тренер, улыбаясь, стал хлопать в ладоши. И все пацаны так же стали аплодировать. Это были первые в жизни, принадлежавшие Ваньке Серому, аплодисменты…

– Мальчик, ты меня и удивил, и порадовал! Как твоя фамилия?

– Серый! Ванька Серый.

– Ванька, значит?.. Иван, а сколько на максимум ты можешь продержать уголок?

– Не знаю, Алексей Викторович… Сегодня первый раз попробовал. Я думаю, сколько скажите, столько и продержу.

– Чудные дела Твои, Господи! Слыхали, пацаны? Это слова настоящего, сильного духом спортсмена! Еще раз поаплодируем, Ивану Серому, – будущему чемпиону!

Какая это роскошь – быть таким, какой ты есть, без вечного желания что-то и кому-то доказывать, получая за это отличную оценку!

Еще целый час продолжалась тренировка, и много еще чего дети увидели, и много чего о себе поняли. В конце тренировки тренер жестко, но справедливо двоих друзей отчислил.

– Вам, Вася и Петя, нужно идти в цирковую студию. Возможно, станете хорошими клоунами. Хотя, стать клоунами тоже большой труд. А вы очень ленивые! Да и мешали всем своим присутствием и веселым нравом! Приходить вам больше сюда не нужно. А ты Никита, физически очень слаб, ни отжаться, ни подтянуться, ни пробежать. Да и после первой трудности руки опускаешь, в себя не веришь. Дома с папкой потрудишься, и через годик приходи.

– У меня нет папки… Ушел к другой тетеньке, и уехал в другой город.

– Здравствуйте, девочки! Что ж с тобой делать? Заниматься хочешь?

– Да, я буду стараться!

– Старайся, Никита! Но если будешь мешать другим – отчислю!

Никита, улыбаясь, потер ладошками, и глаза его благодарно заблестели. Но тренер этого уже не видел. Он подозвал всех ребят присесть кучнее на татами, и стал давать домашнее задание.

– Ребятки, кроме работы над техникой приемов на ковре, над мышцами в тренажерном зале, еще очень важно тренировать правильные мысли в голове и душевные стремления. Я прошу вас к следующему занятию написать сочинение, в котором нужно отобразить пятьдесят ваших жизненных целей, мечтаний, стремлений. Описать всю вашу жизнь примерно до тридцати лет. И прошу к этому отнестись очень серьезно, потому как ваши запросы будут вами же отправлены в космос для реализации. А мечты сбываются всегда, потому – что в них заложена Божественная сила!

– А как же желания? – спросил Батура.

– Желания и мечты, ребятки – абсолютно противоположные понятия. Желание порабощает, а мечта возвышает! Так что, больше пацаны мечтайте и созерцайте! Тогда ваш мир обретет совершенно новый смысл и новую реальность. Наш мозг поистине уникален. Если мы ежедневно, хотя бы по десять минут утром и перед сном, будем представлять себя таким, каким бы хотелось быть в будущем, и если в этом не сомневаться, то так оно и будет! Эта домашняя тренировка называется – визуализация. Если, например, представлять и верить, что ты уже выиграл соревнования, то сомнения уйдут, ты будешь бороться более свободно и с настроением. С помощью этих тренировок можно развить в себе мужество, решительность, настойчивость, и многие другие важные качества для борца, да и для будущего мужчины. И еще, невозможно победить, если ты не научился проигрывать. То есть правильно относиться к проигрышу, анализируя и делая выводы, по какой причине это произошло. Самый большой твой враг – это, ты сам! Прежде всего, необходимо научиться побеждать самого себя: свои страхи, сомнения, комплексы, свою лень. Трудиться так, чтоб появилась уверенность в себе, в свои силы. В то, что ты все в своей жизни делаешь правильно! Тогда ты сможешь легко свернуть горы! Все понятно? Вопросы есть?

– Алексей Викторович, что-то я сомневаюсь, – не унимался Батура, – как это можно, лежа на кроватке, стать мужественным?

– На все есть Воля Божья! Кто в этом сомневается, тот и не верит. ВЕРА не требует доказательств! Если есть сомнения, то вера просто на просто уходит. А без веры, товарищ Батура, у тебя останутся лишь одни желания, которые тебя поработят и никогда не сбудутся. Ты будешь из шкуры лезть, трудиться, но… Мы называем это пеной: вроде много, куча пены большая, а когда все пузырьки лопнут, останется только мокрое пятнышко.

– Становись! Равняйсь, смирно! Давайте поаплодируем себе и друг другу. Не забудьте сочинения! На этом тренировка закончена. РЭЙ!

Батура и Серый шли домой молча. Ванька весь светился, как фонарь на столбе, и снаружи, и внутри, совсем не замечая Вовкиного настроения. На своем опыте зная, что в какие-то моменты лучше в мысли Батуры не соваться. А Вовка явно был не в себе: то резко листочек с дерева сорвет, то цветок с клумбы вместе с корнем, то камушек ногой пнет. «Ни разу за тренировку, тренер меня не похвалил, и еще при беговых, как назло, в боку закололо… А Серый–то вон, прям весь цветет и пахнет», – с завистью думал Вовка. – «Аплодисменты… Прям будущий чемпион! Еще посмотрим – кто из нас будет круче!»

Так, молча, каждый в своих мыслях «друзья» дошли до дома и, не попрощавшись, разошлись по подъездам.

Ванька тихо зашел домой. Навстречу выбежала сестренка, из кухни вышла мама. Лица их, перепачканные мукой, улыбались. Он с разбега обнял маму и стал взахлеб рыдать. В этот момент Ваньке казалось, что счастливее его нет никого на свете. Мама же гладила его волосы, прижимая крепко к груди испачканными мукой руками, понимая всем своим большим материнским сердцем, что никто Ваньку не обидел, а это слезы счастья и невероятного облегчения. Сын же сквозь слезы говорил и говорил, что тренер ему аплодировал и сказал, что Иван Серый – будущий чемпион… «Вот и хорошо! Вот и Слава Богу! Сейчас пирог будем кушать. Ведь сегодня такой хороший день, правда?!» – приговаривала мама.

После ужина Ванька любил сесть на кухонный подоконник и смотреть с высоты седьмого этажа на улицу, на прохожих, как солнышко при закате разбрасывает по небу багровые краски, как огромное количество ворон слетаются со всего города на ночлег в парк городской больницы неподалеку от их дома. Эти вороны такие противные на вид, с неприятным криком, особенно когда их такая тьма. Но мама сказала, что ворона очень умная птица. И быть может, они облюбовали территорию больницы по причине доброты душевной, и забирают страдания больных, тем самым приносят им скорое выздоровление.

Внизу, на спортивной площадке, Ваня заметил знакомую фигуру Батуры. Он, в одиночестве бегал по большому кругу, затем подбежал к перекладине и повис.

– Мам, я пойду погуляю перед сном. Буду внизу, на спортивной площадке.

– Хорошо, Ванечка, только недолго.

Вовка все еще висел на перекладине, и никак не мог подтянуться. Пытался с раскачки, но тоже ничего не получилось.

– ЗдорОво, что висишь?

– Здоровей видали! Так, отрабатываю силу пальцев – в захватах пригодится. Ни одному тебе предстоит стать чемпионом. Я решил, теперь каждую свободную минуту заниматься ОФП (общефизической подготовкой).

– Вовка, а ты про сочинение думал? Что писать будем?

– Серый, ты почему всегда спрашиваешь за нас двоих? У тебя своя жизнь, у меня свои запросы. Слыхал, что тренер сказал про Космос? У меня такие думки, что Космос не будет распыляться на такое множество наших мечтаний и целей. Прикинь, целых пятьдесят!

– Ну, а что, если все сбывается? Тогда уж оптом: чем больше – тем лучше!

– И сбудется у тебя по чуть-чуть от каждой мечты. Я так кумекаю: нужно заказать что-то одно, сконцентрировать все мечты в одну, от чего вся жизнь под эту цель и сложится. Надо шибко хорошо подумать…

Весь вечер и еще сутки пацаны, каждый по отдельности, «ломали» свою голову: что же попросить у космоса, какую жизнь нарисовать, и каким путем идти по ней к своим целям. Но чем дальше крутились мысли вокруг всего этого, тем труднее было остановиться на чем-то конкретном. Было перепачкано и выброшено уймы бумаги. Вовка перессорился со всей своей семьей, прося помощи в написании сочинения, но отец был категоричен:

– Это, твоя жизнь, Володя, мама не горюй! И никто за тебя ее не проживет! Вот ты ее сам и рисуй. И отнесись к этому по-взрослому, чтобы потом не на кого было сваливать вину! Как сказал известный писатель Николай Островский, «за бесцельно прожитые годы».

– Почему это бесцельно?

– Да потому что голова твоя пустая, а тренер прав: пора уже немного ею думать, а не только шапку на ней носить!

– Пап, а что Островский написал?

– «Как закалялась сталь». Тебе было бы очень полезно прочесть сие произведение! Только боюсь, что не понять там вашему поколению ничего.

– Почему это?

– Да потому что, мама не горюй! Другие времена – другие люди. Совсем из другого теста вы замешаны: жидкого, липкого и скользкого! Как прочтешь, вопросов будет еще больше. Потом на все и отвечу. Хотя, в сомнении я, что прочтешь…

Сочинение так и не писалось ни у Вовки, ни у Ваньки. В школе, встречаясь на перемене, понимая друг друга с полуслова, они молча, кивком головы «спрашивали» – «да?». И так же в ответ мотали головами – «еще нет». После школы они бегом бежали домой, до тренировки оставалось три часа. «Да еще куча времени, успеем, напишем», – так думали Вовка с Ванькой.

Но время летело, как никогда быстро. «Вот тренер задал задачу! Так-то хочется жизнь прожить хорошо, и писать просто для отмазки будет преступлением по отношении к самому себе», – думал Ванька. – «Ну вот, вроде и написал. На этом, в своей карьере поставим точку… Нет, переправлю на запятую! И после тридцати жизнь продолжается», – Иван посмотрел на часы. – Ёлы-палы, через двадцать минут начинается тренировка!

Он накинул ветровку и, не вызывая лифт, через четыре ступеньки полетел вниз. Дверь открыл Вовка: он стоял, как мокрая курица, с опущенными крыльями и держал в руке чистый листок.

– Вован, ёкарный бабай, опаздываем!

– Ваня, все! Пять, секунд! – и Вовка прямо в коридоре на чистом листке написал всего четыре слова. И подписал «Батура».

Когда Ванька с Вовкой забежали в спортзал, перекличка уже шла полным ходом. И, наверняка, их справки уже валялись на татами. Тренер взглянул на дверь: – Батура и Серый, почему опоздали?

– В школе задержали. Мы были дежурными по кухне, – соврал запыхавшийся Вовка.

– Сочинения принесли?

– Да, вот они.

– Вставайте в строй! Итак, еще нет хозяев четырех справок. Рвем?

– Рвем! – хором ответили все, и мелкие кусочки справок отправились в корзину.

– Выйти из строя тем, кто не принес сочинения! Шаг вперед!

Из строя вышло шестеро.

– Я не буду рвать ваши справки до следующей тренировки. А сейчас до свидания, и пишите сочинения. Запомните все: я сказал – вы сделали!

Сегодня основа тренировки: изучаем два первых приема на ногах, «уки-гоши» и «о-гоши». Они очень похожи, и дополняют друг друга. На русском языке – «скручиванием вокруг бедра» и «через бедро подбивом». На пра-во! Разминку проводит Батура.

Пока шла разминка, в проеме двери появился высокий и красивый парень в военной форме. На груди у него блестело несколько орденов и медалей. Тренер подошел к нему ближе, и какое-то время, улыбаясь, они смотрели друг на друга. Затем, крепко, по-мужски обнялись. Сели на лавочку и стали разговаривать.

Подошел Батура: «Разминка закончена, Алексей Викторович».

– Хорошо. Ребята, соберитесь поближе. Я хочу вам представить моего ученика. В фойе на стенде вы видели его фото, мастера спорта международного класса, победителя молодежного первенства мира по самбо Михаила Розанова. А сейчас перед вами гвардии капитан Розанов. Я попросил Михаила рассказать вам о его службе, за что это у него столько «блеска» на груди. И я с удовольствием послушаю.

– Если честно, от моих рассказов удовольствия маловато. А вот то, что к вам, ребятки, забежал, так это от души! С вокзала к маме, повидался, и к тебе, Алексей Викторович. Ты ж знаешь, что считаю тебя вторым отцом.

Пацаны, всегда для нас, с кем я вместе на этом ковре «кувыркался» десять лет, Алексей Викторович был и остается «БАТЕЙ» – при этих словах Михаил еще раз обнял тренера.

– Спасибо Миша! И для меня, хоть вы и повырастали, остаетесь моими мальчишками.

– Бать, я родного отца мало помню, и все, чего я достиг в этой жизни, благодаря только тебе. Спасибо, что я могу, как родному, с большим уважением, говорить тебе «ТЫ». Ты научил меня быть живучим. Парни, в это понятие входит очень-очень многое! Перечислять качества, привитые в этом зале, можно без конца. И если б я не умел быстро бегать, в нужный момент время упасть или кувыркнуться, не говоря уж про арсенал приемов, то не сидел бы я здесь, перед вами. Догнала б меня какая пуля там, на войне… Это сто процентов!

В армию я призвался чуть позже своих сверстников. Была отсрочка, в связи с подготовкой и участием в первенстве мира. «Мир» я выиграл, и Батя «нарисовал» мне определенные перспективы попасть на Чемпионат Мира и среди взрослых. Как говорят, вообще мог «закосить» от армии. Но я тогда Алексея Викторовича впервые ослушался и все же в армию пошел. А уже через месяц нас, сто шестьдесят восемь бойцов – желторотиков, везли на настоящую войну с настоящими безумцами. На войну, где реально в тебя летит боевая ракета, и ты видишь, как она попадает в танк, с которого срывает башню, и эта башня пролетает над твоей головой. Алексей Викторович, может и не стоит им об этой стороне жизни знать? Ведь не уснут!

– Рассказывай, Миша, мне нужны сильные люди в команде! Пора пацанам взрослеть. Продолжай, товарищ капитан!

– В первый же день, на аэродроме нас экипировали по полной боевой готовности. Жарища стояла, градусов сорок. Пот градом. В речку бы с головой, а тут ещё бронежилет и каска на голову. С аэродрома загрузили нас в Уралы (машины такие большие с тентом). Кого – в БМП (боевую машину пехоты), а кого – «на броне». И повезли в часть дислокации. А в одном из ущелий нас уже ждали «духи» (так мы называли бойцов наемной чеченской армии). Неожиданно подорвались первая и последняя машины нашей колонны. Засада! Пули падали откуда-то сверху, как градом с неба. Многие не успели даже встать со своих мест. Такая закрутилась карусель… Оглушительные взрывы, крики, стоны. Никак не могу забыть, с каким звуком входит пуля в человеческое тело: будто пчела жужжит, только вначале более звонко, но звук короткий и сразу глухой. Минут двадцать длился этот ад, а казалось вечность. Если бы не подоспели вертушки (боевые вертолеты), никого бы в живых не осталось. В том, первом бою, мы потеряли тридцать два бойца. И этот ад повторялся изо дня в день. Через полтора месяца этого безумия из ста шестидесяти восьми моих товарищей в живых осталось только шесть. Остальные "отправились" домой в цинковых гробах, а на аэродром каждый день прибывали все новые, совсем не готовые к войне молодые солдатики…

В нашем спортивном зале стояла жуткая тишина, а Михаил смотрел куда-то вдаль застывшими глазами, не стесняясь катившихся из них слез. Никто не осмеливался прервать затянувшуюся паузу.

Успокоившись, капитан спросил: – Парни, а сочинения уже написали?

– Да, да, написали.

– И мы писали… Некоторые всякую чепуху, вот и прожили жизнь, так себе! Перепишите, пока не поздно!

Мечтайте о чем-нибудь великом, о добром, о счастье, чтобы всем, кто находится рядом с вами было хорошо.

– А Вы о чем мечтали, кем хотели стать? – спросил Ванька Серый.

– Я смотрел один замечательный фильм – «Офицеры» называется. В нем, один из главных героев, на подобный вопрос ответил: – «Есть такая профессия – Родину защищать». И я, с детства, мечтал быть военным, героем, чтобы ордена, медали на груди, как у деда моего. Он воевал на Великой Отечественной, и, к сожалению, не дождался меня, с моей войны, скончался от старых ран. Вот и я о чем мечтал, то и получил по полной программе, – навоевался… Не то, что я мечтал воевать, нет, напротив. Батя всегда нам говорил, что главная наша победа в той войне, которую мы не допустили. А для этого мы должны быть сильными, уверенными, справедливыми, чтоб нашу правдивую энергетику враг чувствовал на многие километры и поэтому обходил стороной. Да, повоевал, И, не только в Чечне. За пять лет во многих "горячих" точках планеты. Теперь жить буду за всех моих товарищей, погибших на границе НАШЕЙ ЗЕИЛИ, не пустивших врага в наши города и села.

Женюсь, детишек будет много – любить их буду. А как подрастут, в этот зал приведу, к тебе, бать! Да и работы для меня в родном городе «накопилось». Повылазила всякая нечисть – бандиты, воры, рэкет… Чистить нужно улицы от этой грязи! В уголовный розыск пойду служить. Да и по татами соскучился. Не смотрите, что седоватый, мне всего-то двадцать пять… Так что, буду приходить, наблюдать за вами. Еще потолкаемся!

– А Вы помните свои первые тренировки? Может, истории какие интересные? – спросил Михаила Батура.

– Много историй всяких и разных, как-нибудь расскажу. А сейчас и так половину тренировки проговорили. Разве что одну, самую первую и самую важную…

Меня мама привела в дзюдо, чтоб я мужиком настоящим стал. Где-то за год до этого у меня отец умер. Совсем ещё молодым был, а сердце взяло и остановилось. Мне было восемь лет, и ещё две сестренки младше меня. Мама говорила: «Теперь ты самый главный в семье». А я ничего не понимал. Вот она и привела меня к Алексею Викторовичу. Маме всегда не хватало на нас времени: то на работе, то на кухне, то стирает или гладит. И вот однажды Алексей Викторович так же вот, как сейчас, посадил нас вокруг себя и говорит: «Ребята, первое, чему вам нужно научиться, это брать на себя ответственность за какое-то домашнее дело, и самому себе сказать: «Это я буду делать без всякого напоминания». Ну вот, например…». И стал рассказывать (как будто подсмотрел) наш семейный выходной. Когда маме, как обычно не до нас, у неё всякие дела по дому. А тренер говорит, что нужно подойти в это время к маме и спросить: «Может помочь что?». И мама скажет, например: «Сынок, пропылесось в доме». И ты быстренько во всех комнатах пропылесось, после чего ты опять спроси: «Что дальше?». Мама скажет: «Протри пыль». Ты и это сделай, а заодно игрушки свои и вещи прибери, обувь помой. И когда она это увидит, то непременно скажет: «Вот какой у меня сын, взрослый стал совсем, помощник! Мне теперь и дел-то никаких не осталось! Сейчас пообедаем и все вместе пойдём в кино».

Алексей Викторович рассказывал… А я все про нашу семью думал, мы как раз давно уже все вместе никуда не ходили… И в тот момент мне так захотелось, чтобы мама именно про меня так сказала, и мы потом пошли в кино. Тренер говорил, а я сидел и представлял все это, да так и заплакал. А Батя спрашивает: «Мишка, ты чего плачешь?». А я ему сквозь слезы: «Хорошо говорите, Алексей Викторович!» Все тогда надо мной смеялись, мне было очень обидно. А Батя тогда сказал: «Мишка, не обижайся на ребят, они по-доброму. Это не страшно, когда над тобой смеются, страшно, когда по тебе плачут». Там, на войне, я плакал, провожая друзей в последний путь, и мог только догадываться, как страшно и мучительно больно родным «встречать груз 200» вместо здорового и улыбающегося сына. И когда подрастал в этом зале, видел, как страдает и плачет душа тренера по некоторым пацанам, которые сопротивляются и не хотят меняться в лучшую сторону, что пришли в зал с корыстными целями: подкачаться, научиться приемам, чтоб потом обижать слабых. Надеюсь, что среди вас таких нет!

Я же, с того самого первого примера понял, почему меня мама привела в этот зал и именно к этому тренеру. С того дня я стал брать на себя ответственность и уже сознательно помогать маме без всяких напоминаний, замечая, как быстро взрослею.

Ну что ж ребятки, я немного отвлёк вас от работы. Вы не огорчайте Батю, и старайтесь делать чуть больше, чем он говорит. Тогда все медали будут ваши! Алексей Викторович, а с тобой я не прощаюсь. Вечером прошу всей семьей к нам, на мамины пироги.

Тренер одно за другим просматривал сочинения своих новичков. Эти записи помогали ему многое понять о каждом из них: о характере и мотивах, которые привели этого маленького человека в спорт: о проблемах в семье и личных комплексах. Теперь он мог составить план работы с каждым на многие годы вперед, и, по возможности, исправить в их судьбах то, что в его силах. От прочитанного, эмоции и настроение тренера менялись: то распирало от смеха, то захлестывало возмущением или душило комом, подступающим к горлу. Каждый мечтал стать Чемпионом Мира. Почти все хотели иметь джип и трехэтажный коттедж, а ещё в придачу красавицу жену.

Но больше всех, тренера интересовали "перспективные" для спорта дети, которых он уже заметил, и которые, по его мнению, пришли в спорт надолго. Какие-то планы по их поводу уже набросал в своей голове: «Вот Иван Серый – маленький, щуплый, на вид для спорта никакошенький, и замкнут, постоянно прибывает как бы в «своей скорлупе». А светится прям добротой своей, и характер какой сильный, на тренировке легкий, быстрый, умный, – одно удовольствие с таким работать. Очень похож на Мишку Розанова. Так что же он написал? Хм, здравствуйте, девочки! Всего три пункта: «1 – хочу поставить памятник на могилу отца. Он был дорожным мастером и случайно погиб на этой дороге. 2 – обязательно застеклю балкон. Мама ещё папу об этом просила, да все у него "руки не доходили", а зимой дует сильно, сестренка младшая простывает. 3 – стану министром дорог России. Дороги плохие, буду укладывать хорошие».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.