Федор Штытько
Кришт: Судьба Ищейки

Глава 1

Камень.

Вокруг – один чертов камень, с рождения сжимающий Слепа, как пасть. Тяжелая серая порода, пахнущая пылью, потом и безысходностью. Он прожил в ее объятиях всю жизнь – скучную, однообразную, без выбора. Любой, кто спустился бы с поверхности, сказал бы сразу: Подземный город пахнет тоской во всех оттенках.

– Ты все еще уверен, что мы здесь что-то найдем, малец? – Кампел кряхтел, отряхивая ладони. – Мне кажется, мы копаем личный сортир яков.

Кампел был худощавым мужчиной, лет сорока пяти, с острыми чертами лица, длинным носом и карими глазами. Лицом он был похож на москита. Но по личным характеристикам он скорее напоминал угонта – вонючего слизняка, который норовит сожрать твои отходы еще до того, как ты отойдешь от дырки нужника.

– Уверен, – сухо ответил Слеп. – Здесь ходит порода, я уже устал тебе это повторять, мы точно здесь найдем руду.

Слеп начинал жалеть, что повелся на уговоры Кампела и отправился с ним на поиски нелегальной добычи. В Подземном городе многие промышляли добычей вне нормативов и сливом всего, что выше нормы, контрабандистам. Это не так выгодно, но более предсказуемо, а иногда и безопаснее, чем участвовать в Кветеке – местной лотерее за еду.

Для Слепа безопасность стояла на первом месте. Ему было всего двадцать лет, он родился здесь и так ни разу не видел то пресловутое солнце, о котором ему рассказывал его друг Гор. Однако этот факт не помешал Слепу вырасти в жилистого парня среднего роста, который мог подолгу работать в шахтах без передышки. Его волосы были измазаны черной пылью пещер. Если бы он смог их отмыть, оказалось бы, что они светло-золотого цвета.

– Ходит порода, ходит порода… – кривляясь, передразнил Кампел. – Когда же она уже свалит отсюда и покажет нам свои голенькие жилки, а? – Он сам хихикнул со своей же пошлой шутки. – Слушай, малыш, я с тобой уже не первый день работаю. Видел, как ты эти жилы чуешь – как шавка косточку в помойке. Но мы торчим здесь уже слишком долго. И знаешь, что я думаю? Может, у тебя никакого дара и нет. Может, ты просто забитый пацан… без папочки.

– Закрой пасть! – рявкнул Гор, подкатывая тележку почти в упор к Кампелу. – Ты уже несколько часов только и ноешь, что надо было копать в другом месте. Без него ты бы сейчас копал дерьмо яка, думая, что это – кришт!

Гор был неудобно высоким для шахт. Массивные плечи, грубые черты лица, густая борода, в которой постоянно путалась пыль, и взгляд – спокойный, усталый, но всегда внимательный. Его легко было принять за туповатого здоровяка, но за этой горой мышц скрывался умный и наблюдательный человек. В его левом ухе была небольшая серебряная серьга, которая буквально провоцировала других обитателей шахт на конфликт с ним. Однако другие его параметры достаточно быстро отрезвляли местных.

– Как будто я единственный, кто бы спутал дерьмо яка с криштом. Его не видели здесь лет пятьдесят! Одни только рассказы о том, как кто-то его здесь нашел. Небось его тут никогда и не было. А нас бросили сюда и просто повесили морковку перед лицом, чтобы мы шли за этим до конца наших жизней. И даже если кто-то из нас его и найдет… стоит только заикнуться – и в черепе у тебя будет дырка. Сделают свои же. А потом скажут, что перепутали с земляным червем. – Он вскинул руки к своду пещеры, будто вознося молитву, и с притворным пафосом воскликнул: – Все ради Блага!

После этих слов наступила тишина. Та самая, что бывает, когда кто-то вслух произносит мысли, от которых все старательно отворачивались. Все знали: кришт не видели в этих шахтах уже полвека. Возможно, его и не было вовсе – просто сказка, которую рассказывали новоприбывшим, чтобы те не вешались в первую неделю.

А ведь именно мыслью о нем здесь многое живет. Кришт – редчайшая порода, полная энергии. Он питает всю империю: от шахт до храмов, от магических артефактов до военных машин. Без него человечество, скорее всего, бы не выжило.

И именно поэтому за находку такого камня люди могли получить Благо. Каждый человек мог сам выбрать свое. Для кого-то – это проход в высшее общество, для других – прикосновение к богам.

Для таких, как Слеп и его товарищи, – это шанс. Шанс вырваться. Шанс обеспечить свою семью. Шанс перестать быть никем. Шанс увидеть солнце. Даже если ради этого придется отдать все.

Однако, как было сказано ранее, в шахтах, где оказались наши друзья, криштa уже не было давно. И каждый человек в этих пещерах был волен сам выбирать, как ему стоит жить здесь. Кампел выбрал не верить в сказку про кришт и выживать здесь любыми способами. Слеп же предпочитал работать в поте лица, в надежде, что если кришт и существует еще где-то в этих шахтах, то он своим трудом сможет его найти первым.

После очередного удара киркой Слеп почувствовал, как будто кто-то начал дышать внутри горной породы. Он провел ладонью вдоль стены.

– Кампел. – Он говорил тихо. – Ты чувствуешь?

– Чего? Очередной бред про «просадку»? – Кампел закатил глаза. – Может, у тебя сопли просто потекли?

– Сквозняк, – прислонился Слеп к стене.

– Да, точно, – Гор подошел и прислонил свою руку. – Скала явно не цельная.

– Ну-ка, подвинулись, малыши, – проворчал Кампел. Это было особо иронично, учитывая, что Гор был хоть и младше, однако выше его на три головы. – Я сейчас со всем разберусь.

Он начал судорожно долбить своей киркой по стене. Он был так воодушевлен, что чуть не задел голову Слепа. Спустя несколько минут стена поддалась, и образовалась темная щель, а он смог заглянуть внутрь.

– Черт подери, да там, кажется, есть какой-то проход. И он не природный, – он было начал лезть внутрь, однако мощным рывком Гор вытащил его назад за пояс.

– Куда ты собрался? Ты рехнулся, полоумный? Мы не знаем, насколько оно устойчиво. Надо укрепить вход – тут может все обвалиться за секунды! – гаркнул на него Гор.

– Слушай ты, здоровяк, ты что-то больно часто орать начал! Если ты и дальше так орать будешь, то нас точно тут накроют и всех отправят на “перевоспитание”. И тогда ты будешь поспокойнее, – завизжал Кампел.

– Ладно, извини. Однако это и вправду опасно. И ты знаешь правила – если мы находим руины, то должны доложить об этом жрецам. В них полно опасностей и без обвалов, – извиняющимся тоном сказал Гор.

– Я напоминаю, что мы здесь находимся не совсем по закону распорядителей, так что когда мы доложим об этом, нас сразу отправят на “перевоспитание”. Нам следует ускориться, потому что этими туннелями еще и контрабандисты ходят. А они в этих руинах с удовольствием поищут каких-нибудь артефактов, и конкуренты им будут не нужны, – иронично сказал Кампел. – Так что давайте мы быстро зайдем, унесем все, что можем – и свалим, – закончил спор Кампел, взял свое снаряжение и молча нырнул в проход.

Слеп с Гором переглянулись.

– Вот же старый жмот, – буркнул Гор. – Хитрый, трусливый, а в пасть смерти полез первым.

Слеп только кивнул. Они молча последовали за ним в темноту.

Они оказались в длинном туннеле. Освещения факелов не хватало, чтобы разглядеть его глубину. Кампел уже шел в одну из сторон, и Гор со Слепом двинулись за ним.

– Подожди, мы идем с тобой, – окликнул его Слеп. Однако Кампел не ответил.

Они брели еще какое-то время, пока не вышли в огромную пещеру. Она была настолько просторна, что свет их факелов растворялся где-то наверху, не достигая потолка. Со сводов капала вода, а где-то глубоко внизу слышался шум подземного потока, который самоубийственно прыгал с каменных уступов и разбивался о скалы, наполняя пещеру влажным эхом.

Слеп внимательно прислушался:

– Подземная река. Это хорошо. Значит, шахта не тупиковая – здесь точно есть выход.

– Или сюда кто-то может попасть помимо нас, – нервно вставил Кампел, но тут же отвлекся, разглядывая стену. Он вдруг оживился и даже подпрыгнул от возбуждения.

– Эй-эй, вы только гляньте! Это же, мать его, серебро! – Кампел судорожно начал ощупывать блестящую прожилку, пытаясь отковырнуть кусочек.

Гор подошел ближе и внимательно изучил породу, затем покачал головой и хмыкнул:

– Не будь идиотом, Кампел. Серебро бы уже почернело. Видишь, оттенок розоватый? Это кобальт. Хотя тоже дорогой металл – нам и его хватит.

– Ой, да что ты понимаешь…

Кампел еще что-то бубнил, но слова уже не доходили до сознания Слепа.

Его сердце начало биться быстрее. Грохот водопада отдалялся, словно он перенесся за тысячи миль отсюда. Ладони стали влажными и холодными. Грудь сдавило настолько, что он не мог набрать даже капли воздуха, а темнота вокруг будто обхватила его за горло, медленно душа невидимой рукой.

«Что со мной происходит?» – панически пронеслось в его голове.

Он уже испытывал нечто подобное однажды, давно, когда ему сообщили, что отца завалило обломками во время очередной экспедиции. Это была та же беспомощность, тот же страх – парализующий и непобедимый.

– Слеп! Слееееп! – Гор тряс его за плечо. Правая рука уже отводилась – он, кажется, собирался встряхнуть друга по-настоящему.

– Да, да… Я здесь. Просто… устал, – прохрипел Слеп, приходя в себя.

– Мы нашли еще жилы! – радостно заорал Гор. – Кампел наткнулся на новые прожилки! Медь, серебро – Слеп, мать его, мы богаты! – Он рассмеялся во все горло и с такой силой обнял Слепа, что тому показалось – в груди что-то хрустнуло. Со стороны звука воды шел Кампел.

– Ну что, мальчики, – довольно протянул Кампел, – кажется, я был прав. Это лучшая находка, что могла с нами случиться! Столько руды – и прямо у воды! – Он развел руки, как будто обнимал пещеру. – Мы можем забуриться здесь на недели. Натаскаем столько добра, что в Подземном городе сможем купить себе все, что захотим. Все!

Слеп смотрел в глубину пещеры. Он не ощущал такой легкости в теле, как его друзья. И хоть Гор испугал своей медвежьей лапой его наваждение, дискомфорт все еще напоминал ему об этом эпизоде.

– Нам нужно больше снаряжения. И мы все еще должны укрепить места, где будем работать и ходить. Я не хочу оставить свою семью без последнего кормильца, – сурово сказал Слеп.

Лица Гора и Кампела достаточно быстро пришли в состояние серьезности, что было более уместно в их ситуации.

– Да… – первым заговорил Кампел, понизив голос. – И проход замаскировать надо. Если кто-нибудь из наших «друзей» наткнется на это место – прощай, богатство.

Остальные молча кивнули. Они задержались в пещере еще на какое-то время. Осмотрели своды, отметили слабые участки, обсудили, какое снаряжение потребуется, и проговорили их легенду. После этого направились обратно – к тому месту, где пробили проход.

Кампел плелся последним. Все время оборачивался – будто сама тьма подземелья преследовала его. Чувства обострились, как это бывает у старого шахтера, которому приходилось выживать там, где никто не должен был остаться жив. Он слышал все: треск факелов, тяжелые шаги товарищей, бряцание снаряжения, редкие капли воды, падающие с потолка… и какие-то щелчки, напоминающие осыпавшийся свод пещеры.

– Обвал! – пронеслось в голове. Он застыл на месте и начал слушать темноту.

Щелк. Щелк.

Тишина наступила быстрее, чем последний звук щелчка донесся до уха старого пройдохи.

– Показалось… – выдохнул он про себя и, не оглядываясь, двинулся за группой.

Щелк. Щелк. Щелк.

Звук отдалялся не спеша, как будто тьма была довольна, что непрошеные гости ушли вовремя.

Глава 2

Подземный город представлял собой большой трудовой лагерь под землей. Его центр располагался в природной пещере исполинского размера, в которой находились главные здания, такие как храм, дом коменданта, епископа и дома распорядителей, а также ритуальная площадка для Квитека – “лотереи" за выживание. Остальные обитатели этого города жили в относительно небольших рукавах пещер, уходящих вдаль от основного центра. У них не было красивых домов, которые были в распоряжении высшего общества, и в основном они жили в каменных лачугах или общих бараках, выдолбленных в стенах пещер.

Сборы на новую экспедицию заняли время. В первую очередь необходимо было получить разрешение распорядителей. Они были основными управляющими самих групп, выходящих на разведку и добычу жил. Как правило, это были бедные дворяне – изгои среди своих – но это ничуть не приближало их к шахтерам, и уж точно не делало их более сочувствующими им.

Они следили, чтобы шахта приносила нужное количество ресурсов, ведь если кто-то в столице будет недоволен результатами, то их достаточно быстро заменят на другие более эффективные кадры. И для наблюдения за этим всем был поставлен комендант, который является прямым ставленником Короля. Чтобы распорядители не обманывали корону.

В случае Подземного города, распорядители стали отправлять группы в “долгую” добычу, по истечении которой шахтеры приносили в лучшем случае минимальные нормы, а семьи распорядителей начинали обрастать предметами роскоши.

В то же время, распорядители никогда не рисковали своей головой, поэтому, если таким нелегальным добычам нужно было дополнительное снаряжение, шахтёры всегда могли обратиться к контрабандистам, которые управляли всей теневой жизнью Подземного города. Они служили своеобразными артериями, по которым текло всё то, что обычно было недоступно для жителей. Кроме того, именно через них шло богатство распорядителей к их семьям, что обеспечивало контрабандистам определенную защиту от неожиданных проблем.Кампелу пришлось неплохо сточить свой язык о задницу своего распорядителя, чтобы их группу отправили в “долгую” добычу. Он был мастером в подобных переговорах. Ему удалось получить это разрешение, не говоря ни слова о том, сколько они будут должны в случае успеха, и сколько они найдут – что в их положении было даже важнее. Так он всегда мог сыграть карту дурака и, если что, отказаться от своей доли, если распорядитель останется недоволен результатами. Однако, если добыча вовсе не удастся, то наказана за провал будет лишь одна сторона этого договора.

Общением с контрабандистами и снаряжением экспедиции занимался Гор, по какой-то причине они всегда были достаточно уважительны с ним и никогда не пытались его облапошить, по крайней мере со слов Гора. Возможно, это по причине того, что Гор выглядел как человек, которого не особо хотелось бы обманывать, представляя последствия, а возможно, он решил не пугать своих друзей тем, как он умеет решать вопросы в случае непростого конфликта.

В то время, когда он сидел со своей матерью и белокурой сестрой у себя на кровати, в их пещерной лачуге, он все чаще ловил себя на мечтах о том, что наконец сможет обеспечить свою семью. А иногда к нему приходили совсем безумные, по меркам Подземного города, мысли, что у него хватит добычи для выкупа подставных документов у контрабандистов, и он сможет вывести свою семью наружу. Это не всегда означало свободу, многих людей ловили и отправляли на перевоспитание, после которого стремление к свободе куда-то испарялось.Слеп был полезен группе своим талантом рудокопа во время добычи и поисков руды. Однако во время подготовки экспедиции его талант был не особо полезен. Иногда он бегал по поручениям Кампела, чтобы передать то или иное послание, иногда помогал Гору с подготовкой снаряжения. Но большую часть времени он потратил на общение с семьей.

“Я сделаю все, чтобы ты смогла увидеть солнце, Мия” – сказал ей Слеп, когда она, несколько лет назад, подбежала к раненому червю ургонта, одному из самых мерзких существ в пещерах, и начала гладить его пластинчатый панцирь, роняя слезинки из своих зелёных глаз. Ее детская наивность и любовь к этому мрачному и опасному миру умиляли его и в то же время не давали ему отчаяться и просто умереть где-то в глубинах шахт. Слеп был готов на все, чтобы выполнить это обещание.

Спустя две недели подготовки команда вернулась в пещеру, найденную во время их предыдущей вылазки. Им пришлось расширить проход, чтобы туда смог пролезть камнегрыз – крупное животное с мощными лапами. Его морда тупая и грубая, с мощными челюстями. Маленькие глаза скрыты под складками кожи, но это не мешает ему ориентироваться: камнегрыз отлично чувствует вибрации земли и двигается уверенно даже в темноте.

В этот раз у них было намного больше времени для обследования окрестностей. Они уже и забыли о том, насколько огромна была пещера, которую они нашли. В середине пещеры был подводный водопад, перетекающий в реку. Его начало невозможно было разглядеть от того, что свет от факелов был не способен достать настолько высоко. Кроме тоннеля, по которому река уходила куда-то в неизвестность, от пещеры ветвилась более десятка других проходов в глубины подземелья. Часть из них была насыщена железом, оловом, серебром и другими металлами. Один факт нахождения среди всего этого, насыщал их окрыляющими чувствами.

Кампел и Слеп разбили палатки недалеко от воды, пока Гор устанавливал охранный камень, который достал у контрабандистов. Обычно такой камень мог защитить лагерь на несколько часов, убивая любое существо размером хотя бы с половину человека, появившееся в его радиусе.

После обустройства лагеря они вместе занялись подготовкой рабочей зоны и сборкой небольших тележек для перевозки добытой руды. Кампел тщательно осматривал колеса и смазывал их смесью масла и пыли, чтобы избежать скрипа. Слеп проверял фонари и крепления – трещины в стекле могли привести к пожару или отравлению дымом, а значит, их нужно было менять заранее

Гор натягивал веревку между кольями, чтобы развесить одежду и подсушить её от пота и сырости. Каменная пыль забивалась в складки одежды и волосы, а потому рядом стояла грубая деревянная кадка с водой, чтобы каждый вечер смывать с себя этот налёт. Под рюкзаками лежали простые железные чашки и кастрюли – скромный набор для варки похлебки. Основу их рациона составляли сквиги – сушёные насекомые размером с ладонь, собранные во время предыдущих вылазок или купленные у местных торговцев. Эти хрустящие белковые гиганты были невероятно питательны, хотя многих от одного их вида бросало в дрожь. На вкус они напоминали орехи, но с металлическим привкусом, свойственным подземным породам.

Они проработали несколько напряженных дней. За это время не произошло ничего примечательного. Только суровые рабочие будни и один вечер, когда камнегрыз внезапно взбесился и чуть не бросился в одну из пещер. Гор успел вовремя схватить его и вместе с Кампелом активировал ошейник, который подавил волю зверя. Для этого они приложили свои кольца, которые каждый шахтёр обязан носить в подземельях, к его ошейнику. После этого камнегрыз сразу притих, и его удалось посадить на цепь.

– Как же я задолбался есть этих тварей, – проворчал Гор, откусывая голову хрустящему сквигу, – как же я соскучился по жирному бедру оленины, – он замычал так сладко, как будто в его рту прямо сейчас был такой кусочек.

– Когда мы получим награду за всю эту добычу, я себе целого оленя притащу с поверхности, а не только одно бедрышко, – мечтательно улыбался Кампел.

– Оленя? – поднял бровь Гор – Если мы доставим то, что у нас уже есть, мы окажемся на поверхности быстрее, чем этот олень прискачет к тебе на своих четверых.

– Поверхность, – презрительно фыркнул Кампел. – И кто тебя там ждет, Гор? – Его голос чуть дрогнул, но тут же вновь стал насмешливым. – Ты хоть представляешь, ЧТО нас там ждёт? Ничего. Там уже все поменялось. Другой мир, не тот, который мы видели когда были там последний раз. А тут… – Он провел ладонью по каменной стене – Тут все понятно, бери кирку и долби. – Он замолчал, взгляд его затуманился. – А там… да кому мы там нужны? – Сказал он почти шёпотом, больше для себя.

Гор сжал свою серебряную серьгу так сильно, что по шее потекла тонкая струйка крови. Слеп лишь молча сидел, думая о том, что даже если наверху его никто не будет ждать, он всё равно выведет туда свою сестру. Они найдут место, где будут нужны.

Закончив вечернюю трапезу, они легли спать.

Слеп долго ворочался, но усталость взяла своё, и он провалился в тревожный сон. В какой-то момент его разбудил лёгкий шорох. Сначала он подумал, что это камнегрыз на цепи, но звук был не такой – тише, осторожнее. Он открыл глаза и сразу почувствовал пустоту: место Кампела было пусто.

– Кампел? – прошептал он, в надежде что он где-то поблизости, Его сапоги стояли у кровати.

Слеп встал и перепроверил охранный камень. Он явно должен был бы разбудить их, если бы кто-то вторгся в лагерь и утащил бы Кампела. Слеп растолкал Гора.

– Гор, проснись, – расталкивая его щебетал Слеп, – Кампел пропал.

– Чёрт подери этого старика… – пробурчал Гор, морщась и открывая глаза. – Может, он просто отошёл по нужде?

– Не думаю, – Слеп покачал головой, глядя на пустое место. – Он ушёл босиком…

– Чёртов старый маразматик! – зло сплюнул Гор. – Не мог сойти с ума завтра, когда мы уже были бы в городе? —Он вскочил и начал натягивать сапоги. – Ладно, давай искать хоть какие-то следы.

Гор и Слеп быстро обшарили место, где спал Кампел, в поисках улик.

– Слеп, кажется, я нашёл что-то, – сказал Гор, указывая на грибницу у стены. – Смотри, эти грибы недавно сломаны. – Он провёл пальцем по следам. – Идём туда. Наверное, он пошёл в ту пещеру.

Они быстро оделись, нацепили снаряжение и взяли кирки. Если Кампела и вправду кто-то уволок, а не он просто отошёл в укромный уголок по нужде, чтобы не смущать своих друзей, то лучше быть готовыми ко всему. Они молча двинулись по пещере вперёд, прислушиваясь к каждому шороху.

– Мы уже далеко зашли… ты уверен, что мы идем в правильном направлении, Гор? – спросил Слеп с тревогой в голосе.

–Да, уверен, я уже несколько раз видел следы. Здесь кто-то прошел – ответил Гор, оглядываясь.

– Кто-то? – задержал дыхание Слеп. – Ты уже не уверен, что мы идем за Кампелом?

– Не знаю, парень, но здесь точно что-то не так. – Мрачно закончил разговор Гор.

В свете факела впереди мелькнула фигура. Кампел.

Он стоял на границе тьмы – узкий проход, чернее самого мрака пещеры, зиял прямо перед ним. Эта тьма как будто шевелилась. Он был повернут к ней лицом, как будто что-то звало его внутрь.

– Кампел! – вскрикнул Слеп.

Фигура дернулась, но не обернулась. И в следующее мгновение шагнула в черноту и исчезла.

Тишина.

Слеп и Гор остановились. Тяжело дышали. Каждый по-своему.

– Всё, мы должны возвращаться, – сказал Слеп, сжав пальцы на рукояти кирки. – Мы и так слишком далеко. Если он ушёл сам – это его выбор. А если нет… всё равно мы не знаем, что это было. – Голос Слепа дрожал. – Нужно вытащить руду. Вернуться!

Он ждал, что Гор согласится. Гор молча смотрел на тьму прохода и сжимал свою серьгу…

– Гор?

– Мы идём за ним, – сказал тот глухо.

Слеп покачал головой.

– Зачем?

– Потому что это наш долг, – коротко бросил Гор и вступил во тьму.

Слеп остался один. Сердце колотилось. Он ещё мог развернуться, ещё мог вернуться. Всё внутри кричало, что надо бежать.

Он вдруг вспомнил Мию. Как она радовалась, когда он вернулся из предыдущего похода целым. Как, не дожидаясь пока он смоет с себя всю грязь, подбежала и вцепилась своими нежными детскими ручками, говоря сквозь смех: "Наконец-то ты пришёл! Пошли, познакомлю тебя с моей новой подругой. Только тсс – она сейчас спит». И, схватив его за руку, тащила в угол, чтобы показать палку, обернутую в тряпку, с нарисованными углем глазами. А мама, как всегда, молча убирала с его лица пыль и грязь, не говоря ни слова, но в её глазах было всё – страх, облегчение, любовь.

Слеп сжал зубы. Сейчас не время терять голову. Он должен выбраться. Вернуться. Ради них.

И тут – щелчок. Едва слышный, будто кто-то пощелкал пальцами вдалеке. Затем – ещё один. И ещё.

Он вдруг понял: это не случайные звуки камней. Это шаги. И направлялись они прямо к нему.

Слеп вскинул голову. Свет факела трепетал. Казалось, щелчки приближались, отражаясь от стен, а воздух вокруг стал будто гуще, будто сама пещера затаила дыхание.

– Чёрт… – прошептал он и шагнул в бурлящую черноту разлома.

Глава 3

Тьма. Тотальная, поглощающая тьма окутала глаза Слепа. Как человек подземелий, он ощущал на себе множество оттенков тьмы, но эта была другой – плотной… и душащей.

Факел… – пронеслось в голове.

Он сжал в руке холодную рукоять – пламени не было.

Ещё мгновение назад он шёл за Гором, и огонь светил ярко. А теперь – ничего. Ни жара, ни света. Только пустота.

Он вслепую нащупал огниво. Пальцы дрожали. Зажав факел между ног коленями, Слеп, начал бить огнивом, стараясь поймать искру. Металл заскрежетал о камень, выбивая искры надежды… надежды на то, что тьма вокруг не задушит его окончательно. Сердце стучало в ушах. Еще удар. Еще. Наконец одна искра легла на сухой мох и слабое пламя прогнала пугающую тьму.

Слеп осмотрелся. Он стоял в квадратной комнате высотой примерно в два его роста, воздух был затхлый, пропитанный древностью. Под потолком, на стенах, виднелись полосы фресок, будто рассказывающих историю борьбы и распада существ, формы которых никак не получалось осмыслить даже смотря прямо на них.

Эти рисунки начали его завораживать. Он слышал музыку труб, будто они протяжно мычали, и барабаны, что били ритм, словно кирка, долбящая по камню. Камень. Жилы. Кампел. Гор.

Где Гор? Где Кампел? Он зашёл сюда за Гором.

Щелчки, которые двигались к нему из темноты пещер. Он резко обернулся назад. Там, где недавно был проход, теперь лишь гладкая стена. Ни звука, ни движения.

– Чёрт подери… – прошептал он. – Что тут происходит?

Он тряхнул головой. Ладно, может, это и к лучшему. Эти щелчки – их звук был недобрым, таким, от которого в жилах стыла кровь.

Надо искать выход отсюда. Это место было очень похоже на те места, в которые шахтерам ни в коем случае нельзя заходить. Любой, кто найдет подобное, обязан доложить об этом жрецами.

После таких находок, в городе появлялись Ищейки – специальный отряд Короля, который занимался экспедициями по поиску кришта и разведкой еретических руин. Ведь опасности там угрожали не только физические: эти места могли поколебать саму веру в душах людей.

Лучше не испытывать судьбу. Нужно найти друзей как можно скорее и исчезнуть отсюда, не оставляя даже следов.

Он шагнул вперёд, выходя из комнаты в коридоры этого таинственного места. Он вспомнил мать, как она говорила ему всегда оставаться осторожным, не рисковать, не попадать в переделки. А теперь он здесь – в этом богами забытом месте, и всё из-за своих решений.

Слеп шел по длинным коридорам руин рассматривая фрески и редкие барельефы неизвестных существ с волчьими пастями и человеческими телами. Периодически, он проходил мимо небольших залов, которые как будто были созданы для поклонения неизвестным богам.

В какой-то момент, он забрел в большое помещение в центре которого стоял черный постамент, как сама тьма, за пределами его факела. На его верхней поверхности виднелось небольшое углубление, в котором когда-то что-то хранилось.

– Отвали уже от меня! – донесся раздраженный голос, и он был чертовски знаком.

Слеп вздрогнул и вскинул голову. Рядом, где-то в соседнем проходе, слышалась ругань. Он сразу узнал тембр – это был Кампел. А второй голос… Гор. Они были живы!

Слеп рванулся вперед, факел метался в руке, отбрасывая на стены дикие тени. Он свернул за угол и, затаив дыхание, выглянул.

Кампел и Гор стояли в небольшой нише между двумя колоннами. Гор навис над товарищем, вцепившись в его сумку и яростно дергая её на себя.

– Покажи, что ты там нашёл, чёрт тебя подрал! – прорычал Гор. – Я же вижу, как ты трясешься над ним! Прячешь, да? Думаешь, я не замечу?

Кампел стиснул зубы, удерживая сумку у груди. Его лицо пылало от ярости.

– Ты совсем сбрендил, верзила? Что я, по-твоему, там прячу? Обоссанные портки? Ты свои обосрал, так решил мои заодно изгадить?

У Слепа внутри что-то оборвалось. Он смотрел на них и не узнавал. Это были не друзья. Это были два идиота, которые чуть ли не лезли в драку из-за чёртовой сумки.

Он сжал пальцы на рукояти факела.

Мия.

Он видел лицо сестры. Видел мать. Видел, как они остаются одни, если он не вернется.

А эти двое? Они сейчас готовы перегрызть друг другу глотки.

– ЗАТКНИТЕСЬ! – голос прорвался сам собой, сорвался на крик, разнёсся по залу, гулко ударив в потолок.

Кампел и Гор замерли. Слеп шагнул ближе, ярость горела в его голосе:

– Я шел в темноту за вами. Один. Не знал, вернусь ли. Потому что вы для меня – больше, чем просто сменщики.

Он перевел дыхание.

– А вы… вы орёте, как дети. Как будто не поняли, куда вляпались. Тут не место для ссор. Мы не в шахтах. Мы в каком-то поганом храме, где стены дышат, а сзади щелкает что-то, что хочет нас сожрать. И если я не вернусь – никто не будет кормить мою сестру. Никто не поможет моей матери. Никто.

Голос дрогнул. Но Слеп не дал себе замолчать.

– Так что-либо вы оба берёте себя в руки, либо идите к чёрту. Но я иду дальше. Живым.

Гор шумно выдохнул, будто сдулся. Посмотрел на Слепа из-под тяжелых бровей, потом перевел взгляд на Кампела.

– Ладно…– буркнул он. – Я просто… мне не нравится что здесь твориться, и я знаю, что Кампел что-то скрывает, но сейчас и вправду важно вернуться отсюда живыми.

Он отпустил сумку и отошел от Кампела. Кампел подтянул ее ближе к груди обхватив как будто он был самым чутким папой на свете, а рюкзак его новорожденным сыном.

– Ты же меня знаешь, Гор. Я жадный, но не идиот. Если бы я нашел что-то опасное – первым делом, дал бы тебе подержать.

Он перевел взгляд на Слепа с нескрывающейся усталостью.

– Ты молодец, парень. Раньше думал, что ты только киркой махать можешь. Но теперь вижу – есть у тебя хребет. – он похлопал слепа по плечу – Идемте, я тут чуть дольше вашего, мне кажется я знаю как отсюда выбраться.

Слеп и Гор переглянулись.

У них обоих возник один и тот же немой вопрос: «А насколько дольше ты тут, Кампел? И если ты знал выход – почему не вышел?»

Но ни один из них не сказал это вслух. Только кивнули, и тронулись за ним, туда, где камень шепчет, а коридоры дышат.

Они шли молча.

Каменные коридоры были глухи, как могилы. Шаги гулко отдавались под сводами, будто кто-то шел рядом с ними. Факел Слепа коптил, бросая неровные тени, а рюкзаки с кирками разливались звенящим эхом по камню.

Кампел вел уверенно. Или делал вид.

Иногда он говорил:

– Вот этот выступ… я запомнил его.

– Да-да, вот этот зал… я точно его видел.

Но практически каждый раз за поворотом было не то, что он обещал.

– Мы здесь уже были, – глухо сказал Гор. Он остановился, указывая на царапину на стене. – Это я сам её оставил. Час назад.

Слеп подошёл ближе. Да. Та же царапина. И тот же рваный кусок ткани, что он зацепил плечом, когда проходил мимо.

Они сделали круг. Без поворота назад. Без развилок.

– Этого не может быть, – выдохнул Кампел. – Я же…

Он замолчал. Провёл ладонью по щетине и замер – всего на мгновение, как статуя. Но это мгновение разделило его на до и после. Он развернулся. Указал назад, в сторону, откуда они пришли.

– Нам туда, – сказал тихо, но уверенно.

– Чего? – раздраженно отозвался Гор. – Мы же только что оттуда пришли! Если ты не знаешь, куда идти, так и скажи. Я лучше сам…

Кампел не стал отвечать. Просто пошёл.

И в том, как он шёл – было что-то другое. Он не блуждал. Он чувствовал. Как будто вдруг включилось что-то старое и надёжное. Что-то, что спасало ему жизнь не раз – его шахтёрское чутьё.

Слеп не сказал ни слова. Он шёл следом, не отрывая взгляда от спины Кампела. Где-то глубоко внутри появилось ощущение тревоги – лёгкое, но липкое.

Коридор кончился тупиком.

Глухая стена. Без трещин. Без знаков.

– Ну? – сказал Гор. – Это тоже интуиция?

Кампел промолчал. Он смотрел на стену, нахмурившись, будто слышал что-то глухое, далёкое – как шум крови в ушах.

Слеп чуть отступил назад, развернулся, чтобы оглядеть коридор, по которому они пришли – и остановился.

– Постойте…

Он моргнул. Пламя факела дрогнуло. Перед ними не было коридора, каким он был.

Проход, по которому они только что шли, теперь изгибался под другим углом. В нём не было той каменной стены, на которую он опирался рукой всего минуту назад.

Он даже не слышал, как менялось.

– Что за… – пробормотал он. – Это не то место. Это… уже другое.

Гор подошёл рядом, вгляделся.

– Тут были метки. Моя и твоя. – Он обернулся к Кампелу. – Ты это видишь?

Кампел медленно кивнул, но взгляд его оставался прикованным к тупику. Он будто… ждал. Не злился. Не удивлялся. Просто ждал.

– Нам туда, – повторил он, но теперь с каким-то странным спокойствием. Будто он не сомневался, будто уже знал, что стена – не конец.

Слеп не успел ничего сказать. Потому что стена – изменилась.

Не треснула. Не рухнула. Просто… потекла.

Как будто чёрный, глубинный камень вдруг стал мягким. Поверхность дрогнула, запульсировала и начала медленно расползаться, как живая смола. Сквозь нее проступил проход.

Тот самый. Или почти тот самый.

Форма арки была знакома. Рельефы – почти те же. Но всё было не так.

Внутри прохода темнота тянулась, как густая жидкость. Не пустота – вещество. Свет факела, попадая в неё, тонул, исчезал без следа.

– Вы это видите?.. – спросил Слеп, сам не узнав свой голос.

– Вижу, – сказал Гор, хрипло. – Но не понимаю.

Кампел шагнул ближе. Он не выглядел удивленным. Лицо его было спокойным, почти отрешенным. Словно он знал, что так и будет.

– Это выход, – сказал он.

– С чего ты взял? – спросил Слеп.

– Я… не знаю. Но чувствую. Там – дальше. Не тупик.

Он посмотрел на них через плечо:

– И если мы хотим выбраться – другого шанса у нас, похоже, не будет.

Они молчали. Тьма тянулась, дышала.

Слеп сжал факел крепче. Сделал вдох.

Если я не вернусь – Миа останется одна.

Он шагнул в проход первым.

Тьма встретила его, как вода – плотная, холодная. Окружила со всех сторон. Его мир исчез – и начался другой.

Глава 4

Слеп открыл глаза. Он почувствовал жидкость у себя на веках.

Холодная. Она давила его. Голова ощущала себя в тисках. Вода, как будто хотела раздавить его сердце.

Его одежда напитывалось весом с каждой секундой. Он дёрнул плечами, пытаясь всплыть – вверх, как подсказывал инстинкт. Но не смог продвинуться ни на йоту.

Его рюкзак и снаряжение тянули его вниз словно якорь.

Он нащупал ремни, дёрнул один, потом другой – ткань не сразу поддалась.

Кирка мешала, что-то цеплялось за спину.

Он рванул сильнее – и рюкзак соскользнул, уходя в темноту.

Сразу стало легче. Давление отпустило.

Где поверхность?! – пронеслось в голове.

Вокруг ничего не было видно, он потянулся левой рукой к правой, на которой было кольцо. Оно помогало выживать шахтерам в подземельях и с помощью него можно было активировать магические предметы. Дотянувшись до кольца, оно начало издавать оранжевое свечение. Но этого не хватило.

Дна не было видно. Поверхности тем более.

Слеп замер, не зная, что делать.

Он выдохнул – скорее от бессилия, чем из хитроумного замысла.

Пузырьки воздуха метнулись вверх.

Поверхность.

Он рванул за ними, изо всех сил. Мышцы горели, грудь сжималась, но он не останавливался. Слеп был на исходе. Воздуха становилось все меньше, а давление воды никак не становилось слабее, как будто он плыл на одном месте. С каждым гребком из рук уходило все больше сил. С каждый движением вера в то, что он увидит поверхность блекла.

Левая рука разрезала воду и ушла в пустоту.

Воздух.

Слеп вынырнул из жидкой могилы, в которую его погребли без согласия.

Он жадно хватал ртом кислород, с каждым вдохом проглатывая больше воды, чем спасения.

Вокруг чернота.

Он крутил головой, ища берег – хотя бы намёк на него.

Глаза начали привыкать к темноте. Люди проживающие во тьме всю жизнь были способны видеть в ней, но далеко не так хорошо как со светом факелов. Он увидел очертания берега и поплыл к нему.

Плечи ныли, ноги сводило. Но земля была близко.

Камень. Скользкий, холодный. Но его твердость и устойчивость давала ощущение контроля.

Слеп вцепился в край, подтянулся, и выполз на берег.

Он жадно хватал воздух ртом – как рыба, выброшенная на сушу.

Всё горело. Горло, грудь, мышцы.

Дыхание перешло в хрип. И в этом хрипе было всё – и страх, и боль, и удивление от того, что он всё ещё жив.

Теперь у него есть время осознать что происходит. Но события никак не поддавались никакому объяснению.

Почему он оказался в воде? Где он находится? И как теперь им выбраться отсюда?

Им.

Слеп в попытках выжить совсем забыл о том, что за ним должны были идти его друзья. Они уже должны были всплыть хотя бы на поверхность.

Он перевернулся телом в сторону воды и встал на четвереньки, чтобы оглядеть водную гладь. Всматриваясь вдаль, насколько позволяла темнота, никаких признаков жизни распознать не получалось. На душе начало тянуть мерзкое предчувствие что никто из его друзей не смог найти подъем наверх.

Он не мог им помочь, они должны были уже всплыть!

Левой рукой он начал брать мелкие камни, что лежали вокруг него, и кидать их в воду, в надежде что кто-то сможет так понять, где находится воздух. Камни не пролетали и двух метров, но он никак не останавливался. На его глазах начали проступать слезы.

Зачем я пошел первым! Почему я решил что так правильно?!

Он взял последний камень, встал во весь рост и со слезами на глазах и кинул его так далеко, как только смог.

– Почему вы решили что можете так умереть! – сдирая свое горло прокричал он.

Никто не ответил на его крик, только круги на воде от камня размером в ладонь.

И даже они начинали затухать.

Внезапно, поверхность дрогнула. Как будто камни Слепа разозлили кого-то под водой. Появились пузырьки, сначала они были мелкие, но становились больше с каждой секундой. Вода начала подниматься куполом, как будто изнутри что-то ее вытесняло.

Взрыв. Водяной купол взорвался и во все стороны повалили брызги.

Из купола вывалилась рука. Затем плечо и наконец голова.

Человеческая фигура вынырнула из воды и судорожно начала хватать воздух вокруг. Она металась, как будто пыталась удержаться на поверхности воды. Затем в несколько мощных гребков фигура оказалась у берега рядом со Слепом. Она схватилась за камень и подняла себя.

– Гор, – выдохнул Слеп.

Слеп бросился к нему. Тот тяжело дышал.

– Где… где Кампел?

Гор молча смотрел на него снизу. В его взгляде читался гнев.

– Он зашел с тобой? – нервно прошептал Слеп.

Гор молча кивнул. Потом, с рыком раненого зверя, оттолкнулся от камня.

– Ты куда? Постой!

– Он зашел первый. Я видел его. Я за ним.

– Что? Подожди! – Слеп был ошарашен.

Этот крик уже не достал до адресата. Гор был уже под водой. Опять.

Слеп остался один. В полной тишине и темноте. Круги на воде исчезли.

Он стоял на прямых ногах безмолвно смотря в точку, в которой исчез его друг.

Он не знал что делать. Не мог ждать.

Надо что-то делать – словно приказ, прозвучало у него в голове.

Он оглядел окрестности вокруг, в попытках найти какие-то возможности для помощи своим друзьям. Вокруг были лишь скалы и вода.

Он осматривал окрестности снова и снова. И тут – замер.

Одна из скал показалась… знакомой.

Такая же трещина. Такой же угол.

Похожа на ту, возле которой они, словно в другой жизни, ставили лагерь.

Молодой шахтер начал искать другие знаки указывающие на то, что он не сошел с ума и они вернулись туда, откуда ушли.

Он сделал несколько шагов в сторону той скалы. Камень под ногами был скользкий, но эти неровности под ногами он ощущал и прежде. Они вернулись, это та пещера.

Ноги подкосились – не от слабости, а от облегчения. Он сел, провёл ладонью по камню.

Паника отступила. Сейчас Гор вытащит Кампела, они вернуться в лагерь и наконец-то исполнят свои мечты. Надо только их дождаться.

Слеп повернулся в сторону воды и стал ждать, не сводя глаз.

Внезапно, вода раскрыла свое лоно и оттуда словно зверь появился Гор. Его левая рука обхватывала за грудь Кампела. А правой, мощными гребками он двигался в сторону берега. Слеп вскочил с камня, счастливый от их внезапного появления. Он подбежал к краю чтобы помочь гиганту выбраться из воды и затащить Кампела на берег.

Старик был бледен, с синими губами и не издавал ни единого звука.

– Гребанный гоблин – прорычал Гор, – этот жадный червь сдохнет сейчас из-за своей жадности.

Великан сел возле Кампела и начал ритмично давить ему на грудь. Ругаясь на непонятном языке. Через какое-то время Кампел начал кашлять и из его рта начала выходить вода.

– Черт… где я?

– Я убью тебя, если ты еще раз выкинешь подобное безумие – прокричал Гор наклонившись своим ртом прямо к его лицу

– Ты слишком строг к человеку, который чуть не откинул копыта.

– Почему ты не скинул этот чертов рюкзак сам, что ты с ним так долго возился? Я чуть не сдох вместе с тобой, пока ты размышлял о том, скидывать его или нет! – Гор разгорался с каждой секнудой все больше, словно горнило печи.

– Я запутался в петлях, и не мог его скинуть, чего ты разорался, как будто я в этом виноват. Лучше скажите где мы, и что нам теперь делать.

– Понятия не имею, почему мы только пошли за тобой идиотом, который просто живет для того, чтобы создавать проблемы. – уже спокойнее ворчал Гор.

– Мы вернулись, – дал надежду Слеп – мне кажется мы в той же пещере, откуда мы вышли и за той скалой находится наш лагерь.

– Что? О боги, пойдемте туда скорее, – кряхтел Кампел, и попытался встать, но сразу потерял равновесие и упал на задницу – кажется мне понадобится ваша помощь.

– Черт бы тебя побрал, старик – мало того что чуть меня не утопил, так еще и нянькой меня решил сделать – поднимая Кампела, ворчал великан.

Собравшись с силами, товарищи двинулись в сторону лагеря. Слеп шёл первым – с кольцом, светящимся тёплым оранжевым цветом. Остался последний поворот, за которым, если они не ошиблись, должен был быть лагерь.

– Осторожнее, – сказал Гор, придерживая Кампела за локоть. Тот шатался, хрипел, но упрямо шёл.

Они свернули за скалу. И тут Слеп остановился как вкопанный.

– Там он, – практически беззвучно промолвил он.

Глава 5

На выступе – лагерь. Их костровище, мешки, спальники, которые они бросили, и… камнегрыз. Он стоял, прижав уши, и мотал головой в разные стороны.

– Наконец-то… – выдохнул Кампел. – Мы вернулись.

– Подожди, – насторожился Гор.

Животное металось у цепи. Рывками мотая головой, дёргая привязь, будто пытаясь убежать.

– Что-то не так, – сказал Гор и сделал шаг вперёд.

Лагерь будто вымер. Угли потухли. Ветер исчез. Лишь камнегрыз двигался, сжавшись, будто зверь перед землетрясением. Даже издалека было видно, как тревога жила в нем и росла с каждой секундой.

– Он так себя ведёт, – прошептал Гор, – только когда чувствует газ… или камнеедов.

Камни под ногами казались зыбкими. Воздух стал густым, как перед грозой. Будто натянутая струна вот-вот лопнет.

Щелк.

Раздался резкий звук справа от группы.

Щелк. Щелк.

Уже более уверенно, будто принюхиваясь, раздались новые звуки.

– Мне не нравится этот звук, – пробормотал Гор. Его пальцы уже сжимали рукоять кирки.

Щёлк-щёлк-ЩЕЛК. Словно лавина, сходящая с гор, звук накатывался на группу. И в этот раз он планировал их накрыть с головой.

– Бежим!! – истерически выкрикнул Кампел.

Они рванули с места. Гор схватил Кампела, перебросив его руку себе на плечо. Нутро шахтеров почувствовало что-то, как будто оно уже было за спиной. Камни скрипели. Гулкие щелчки, от которых хотелось вжаться в землю, не останавливались.

– Быстрее, нам нужно к охранному камню! – крикнул Гор, волоча за собой полубессознательного старика.

Скала уходила назад, лагерь был всё ближе. Слеп уже видел привязанного камнегрыза, который рвался с привязи, не желая встречаться с существом, что гналось за его хозяевами.

Щелк. Ближе. ЩЕЛК. Ещё ближе.

Слепу показалось, что пол под ним дрожит – будто чудовище приближалось не по поверхности, а под самой скалой. Он оглянулся. И на миг – на один-единственный миг – увидел, как в тени между скал скользнул силуэт. Огромный. Как будто разделенный на несколько частей. С каждым мигом набирая все больше скорости в безумном азарте погони.

Они не успевают.

– Бери его и беги к камню, – выдохнул Гор.

Кампел повис на Слепе, тяжёлый и тёплый, как мешок с рудой. Он хрипел, но слов не было – только страх в глазах. Не дожидаясь ответа, Гор развернулся и побежал в сторону звуков. Слеп попытался крикнуть, но тот уже сорвался в темноту с боевым рёвом.

ЩЕЛК.

Из-за скал выползло нечто. Массивное, приземистое, панцирное. Тело состояло из жестких сочленённых пластин, а под ним копошились множественные конечности, цеплявшиеся за скалу с каким-то влажным скрежетом. Впереди – пара огромных, ломаных клешней, от каждого движения которых воздух прорезал щёлкающий треск.

Гор не ждал. Он рванул к ближайшему уступу, карабкаясь вверх по осыпающемуся склону. Камни срывались под ногами, пыль забивалась в рот, но он залез. Затаился. Ждал.

Щелкун полз, разрывая камень под собой. Пластинчатая туша, вся в клешнях, лапах и дрожащих сегментах, двигалась точно в нужном направлении. Гор сжал рукоять кирки, затаил дыхание. Ещё секунда… ещё…

Он прыгнул. Вниз. Взвизг воздуха. Удар. Звук ломающегося металла. Кирка вонзилась между пластин. Существо зашипело, вскидываясь и отшатываясь. Броня содрогнулась.

Оно резко развернулось – вся масса рванулась в его сторону. Цепкие лапы забарабанили по камню, выбрасывая осколки во все стороны. Но Гор уже был в стороне, снова ударил – по лапе, по голове, куда придётся. Панцирь звенел, кирка скользила, но иногда – вгрызалась. Щелкун набросился, но Гор перекатился, поднырнул под брюхо, камень обвалился с уступа и упал между ними. Он использовал это. Ловил момент.

Кирка сломалась. Осталась только рукоять.

– СЮДА, СЮДА, ГРЁБАНОЕ ЧУДОВИЩЕ! – кричал он, уходя в другую сторону от лагеря.

Слеп успел оглянуться. Существо следовало за Гором. Только за ним. Он подхватил Кампела и потащил вперёд, к лагерю. Гора не было. Его голос и удары кирки стихли где-то позади. Но когда Слеп и Кампел свернули за последнюю скалу, надеясь на спасение – щелчки вернулись.

– Он убил его… – прошептал Слеп. Внутри уже всё обрушилось. – Гор…

– Он идёт за нами, – всхлипнул Кампел. – Я слышу… он идёт за мной.

– Не вздумай. Мы почти у лагеря. Я дотащу тебя. Я…

Кампел резко остановился, вывернулся из руки Слепа.

– Ты не дотащишь! Я тяну тебя вниз! Ты должен бежать!

– Замолчи! – голос Слепа сорвался. – Не смей…

Кампел обнял его, резко. И что-то в этом объятии было… не то. Он похлопал его по спине. Как будто прощался. И прежде чем Слеп успел что-либо сказать – Кампел оттолкнул его:

– Он идёт за мной! Я… отвлеку! Беги! БЕГИ К КАМНЮ!

И с этими словами он рванул в сторону от тропы, спотыкаясь, ковыляя, но уходя вбок, прочь от лагеря.

Слеп стоял парализованный. Щелчки за спиной приближались. Кампел исчез в темноте.

Что-то в нём надломилось. До этого он бежал, потому что боялся. А теперь – он стоял, потому что боялся ещё сильнее. Но не смерти. Он боялся, что если выживет – так и останется таким. Слабым. Бесполезным. Беспомощным.

«Ты не спасёшь мать, не спасёшь Мию, если не побежишь сейчас», – звучал голос в голове. И он был похож на голос Гора. Или отца. Слеп сжал зубы. Сделал шаг. Он побежал.

Ноги не слушались, спотыкались. Казалось, тело всё ещё хочет остаться там, в безопасности страха. Но выбора не было, нельзя было сдаться после поступков его товарищей. Он просто не имел на это права.

Спустя десятки секунд, которые для Слепа тянулись как часы, он увидел голубое свечение. Охранный камень. Это он. Делая последний рывок, он влетел в лагерь. Голубой кристалл был в центре лагеря. Спасение было в десятках шагов, но каждый казался вечностью. Ноги подгибались, страх душил, в ушах стучало.

Щелк. Щелк-щелк.

Слеп почти плакал. Кампел остался позади. Видимо, у него не получилось отвлечь монстра. Щелкун шел за ним – он чувствовал это всем телом. Каждой клеткой. Он не поворачивался. Он знал, в этот раз он не успеет побороть свой страх. И он сожрет его.

Щелк. Щелк-щелк.

Теперь это было уже почти за спиной. Тень падала. Слеп не видел её, но чувствовал – будто что-то нависает над ним. Тепло. Словно горячее дыхание твари коснулось шеи. В голове раздался голос: «ПРЫГАЙ, ПРЫГАЙ К КАМНЮ! Я НЕ ХОЧУ ОКАЗАТЬСЯ В ЖЕЛУДКЕ ЭТОЙ ТВАРИ!».

И в этот миг – прыгнул. Он буквально бросил себя вперёд, как камень из пращи, вытягивая руку с кольцом. Это кольцо было всем, что у него осталось. Его последняя надежда – и голубой кристалл впереди.

Спасение.

Кольцо коснулось плиты. Магия вырвалась из охранного камня. Голубая молния вырвалась из камня и ударила в пространство позади Слепа. Воздух взревел, скалы загудели. Существо издало визг, похожий на скрежет металла о кость.

Слеп рухнул на землю. Он откатился в сторону, инстинктивно закрывая голову руками. Боль пришла не сразу. Только когда он попытался опереться на левую руку, понял – что-то не так. Она не слушалась. Он взглянул вниз… и резко отвёл глаза. Пальцы – или то, что от них осталось – были изломаны и обуглены. Кожа лопнула, мясо запеклось. Он застонал.

Охранный камень потрескивал рядом, издавая слабое тепло. Он истощен.Позади, в дыму и разломанных тенях – оно всё ещё шевелилось. Слеп сжал зубы. Попробовал отползти – не смог.

Их хватка не дрогнула. Слеп попытался подняться – поздно. Клешня резко рванулась вперёд и вцепилась в его обугленную руку.И тут – звук. Шорох, скрежет лап по камню. Существо ползло к своей жертве. Медленно, с упрямой, зловещей решимостью. Оно перебирало клешнями – одна, другая. Они были изранены, обуглены, но всё ещё живы.

Хруст. Боль прострелила всё тело. Он инстинктивно дёрнулся, но это только усилило давление – клешня с хрустом прорезала ткани. Каждый нерв орал, как будто его обнажили и сдирали слой за слоем. Слеп не кричал – он выл, кусая зубы. Тело извивалось в попытках убежать от этой боли.

И вдруг – рык. Низкий, земляной. В лагерь, снося палатки, ворвался камнегрыз. Мощные лапы с крючковатыми когтями. Спина в пыли и царапинах. Он обрушился на Щелкуна, словно подземная лавина. Клешня разжалась.

Монстр зашипел, но не смог даже щёлкнуть – его кости треснули под натиском. Камнегрыз давил, бил, вгрызался. Всё закончилось быстро.Животное вонзило когти в панцирь, задние лапы срывали камни, пока он выталкивал Щелкуна прочь.

Слеп лежал, не веря, что жив. Только шум крови в ушах, хриплое дыхание и пульс в мёртвой руке.

Шаги. Кампел.

Он подошёл медленно, будто не верил, что всё закончилось. Показал на зверя, всё ещё давящего Щелкуна.

– Я его привёл, – выдохнул он.

Слеп не знал, гордится он… или просит прощения. У него не было времени на это осознания. Он просто провалился во тьму.

Глава 6

Тьма. Пещера. Два человека находятся рядом друг с другом.

Первый – стоит прямо, пышет эмоциями и энергией от пережитых событий. Игрок – сделавший все ради спасения себя.

Второй – лежит на земле, теряющий жизненную энергию с каждой секундой. Жертва, отдавшая свои силы ради спасения других.

Игрок смотрел на жертву, лежащую перед ним. Она лежала неподвижно, нижняя часть тела была скрючена, как будто находится прямо сейчас в агонии от боли. Верхняя часть была расслаблена, как будто малыш присосался к груди своей матери. Это противоречие, сохранившееся в одном теле, вызывало непередаваемые чувства отвращения и умиления.

Лицо было покрыто сажей и пылью. Светлые волосы были мокры от пота и прилипли ко лбу. Кожа была бледная, в пятнах грязи и запекшейся крови.

Но все это блекло на фоне вида его конечностей.

Точнее, одной из них. Левой руки.

Игрок не сразу даже понял, что этот обрубок, лежащий на груди, был когда-то рукой. Сейчас это больше напоминало зажаренную ящерицу с размозженной головой. Куски плоти руки почернели и вспучились, кожа облезла клочьями. Рука от середины предплечья была полностью раздавлена и выгибалась в другую сторону от локтя, как будто костей там не осталось вовсе.

Игрок не хотел к нему прикасаться. Но все равно потянулся.

Пальцы дрожали. Он осторожно приподнял свой объект наблюдения и извлек сверток – небольшой, плотный, завернутый в грязную тряпку. Легкий мандраж прошел по его рукам. Причина, по которой жертва сейчас истекала кровью и была на грани жизни и смерти, находилась у него в руках. Было особо цинично, что жертва не брала это по своей воле. Она лишь сыграла так, как хотел Игрок. Но самое странное в этой ситуации – что липкое чувство вины все равно просачивалось в его тело.

Против его воли, против его природы.

Как будто не он сам принимал это решение, а это сделал кто-то за него.

Но с другой стороны, благодаря этому решению он и его друзья остались живы. Может, жертва и вправду должна быть ему благодарна.

Он почувствовал прикосновение на своем плече. Вздрогнув всем телом и сжав пальцы на свертке, он резко обернулся. Позади него стоял силуэт.

Силуэт, который он был счастлив увидеть, хоть он и всегда будет это отрицать.

– Ты жив… – в голосе игрока было облегчение.

Он вскочил с колен и неловко обнял силуэт. Обнял так крепко, как только мог. Он не хотел его отпускать. Ведь если он его отпустит, то у него совсем не будет шанса убежать от чувства вины, которое покусывало его с разных сторон.

– Я думал – все. Думал, щелкун тебя перекусил пополам и оставил умирать.

– Я бывал в разных передрягах за свою жизнь, и эта тварь – не самое страшное, что со мной случалось, – отозвался он с легкой усмешкой.

– Ты спас нас. Без тебя нам бы точно была бы крышка. Ты… ты и правда герой, Гор.

Тот ничего не ответил. Только быстро выдохнул – так, как будто ему ударили под дых. Усмешка исчезла. Он чуть расправил плечи, словно принимая удар. Никаких дальнейших слов. Только несколько секунд тишины. Затем взгляд Гора скользнул мимо – туда, где на земле лежало изувеченное тело. Он шагнул вперед.

– Что с ним случилось, Кампел? Что с его рукой? – голос Гора прозвучал резче, чем он сам ожидал.

В нем дрожали ярость и страх, замешанные в тяжелый ком. Кампел молчал. Лишь слегка качнул головой, все еще глядя на изувеченную конечность.

– Говори же! – Гор сжал кулаки.

– Камень, – выдохнул наконец Кампел, будто пробуждаясь от прострации. – Я думаю, это камень. Он был слишком близко когда он начал шарахать по щелкуну. Я не видел, что точно произошло, но думаю, причина в этом.

– В смысле не видел, что произошло? Где ты был? Вы же вместе бежали к лагерю, – гигант пристально смотрел на Кампела.

Старик вздрогнул. Каждый вопрос накладывал на него все больше чувства вины. Впервые за долгое время он не знал, что ему сказать. В его голову закралась мысль: может, в этот раз его поймут… и, может, стоит сказать правду?

– Я нашел… – начал он, но тут же осекся. Взгляд Гора стал еще более внимательным, готовым слушать. Кампела испугал этот взгляд. Он знал: такой взгляд может за миг превратиться во что-то страшное, что-то, что сделает из него предателя и труса.

– Точнее… мы разошлись, – пробормотал он. Он дрогнул. Как будто на миг собрался снять с себя маску. Но нет. Все снова пошло по кругу. «Все закончится, как всегда. Он не поймет. Он не должен знать. Не сейчас.» Кампел выдохнул сквозь стиснутые зубы, голос сделался тверже: – Давай не сейчас. Мальчишке совсем худо. Потом… потом поговорим об этом.

Гор посмотрел на Слепа. Он не был готов сейчас спорить – каждая секунда может стоить мальчишке жизни. Он перевел все свое внимание к изувеченному телу. Гигант торопливо выдернул ремень, затянул его на плече Слепа, выше локтя. Резко, до хруста – тот даже не дернулся.

– Прости, малец, – выдохнул он и принялся искать, чем прикрыть рану.

Он поднялся, выпрямляясь с хрустом в спине, и шагнул вперед. Лагерь был раздолбан в кашу. Палатки вспороты, как брюхо рыбы. Мешки с инструментами валялись среди грязи, раздавленные клешней, будто из бумаги. Ящики с рудой перевернуты, а содержимое рассыпано по каменным плитам – теперь это была просто серая крошка, перемешанная с кровью. Щелкун, когда лез к ним, не выбирал путь. Он прошелся сквозь лагерь как буря – все смел, все порвал. Даже камнегрыз, теперь стоящий в стороне, выглядел так, будто сам только что прошел через мясорубку. Он спокойно жевал мох, но одна его лапа подрагивала.

Гор шагал быстро, отбрасывая мусор сапогом, шарил глазами – ткань, веревки, плащ. Все, что могло пойти на перевязку. Он знал: времени мало. В одном из ящиков он заметил скатанный спальник – мягкий и плотный, почти чистый. Схватив его, он вернулся к Слепу.

Упав на колени, он аккуратно, но уверенно начал обматывать культю. Кампел все еще стоял в стороне. Он не двинулся ни на шаг. Лишь смотрел. И каждый новый виток этой перевязки будто затягивался вокруг его собственной шеи.

– Нам надо срочно везти его в город, – хрипло выдал Гор. – Он не выживет, если останется здесь.

Кампел ответил не сразу. Он смотрел в сторону, будто надеялся, что эта фраза не потребует ответа. Он чувствовал, как под рубахой давит сверток. Он знал, что Гор прав. Но все внутри сопротивлялось.

– Мы не сможем транспортировать и руду, и его, – наконец проронил он, будто вынужден был защищаться. – Этот херов щелкун… он разнес лагерь к чертям. Все оборудование. Все, Гор. Нас перевоспитают за такую миссию.

– Пусть перевоспитывают, – отрезал Гор. – Я не дам ему сдохнуть в этой дыре. Он ребенок, Кампел. Он спас нас. Он спас тебя.

– Не говори мне, кто меня спас! Я не просил этого! – вспыхнул вдруг Кампел и тут же осекся. В груди все переворачивалось. – Если мы вернемся ни с чем – нам не будет прощения. Ни тебе. Ни мне. Ни ему.

– Я не могу позволить, чтобы малец погиб, – Гор снова заговорил спокойнее, но с упрямым камнем в голосе. – Я должен ему. Мы оба должны. Если надо – я возьму весь удар на себя.

Кампел чуть дернулся. Не из-за слов, а из-за того, как Гор их произнес. Без пафоса. Без позы. Просто… принял. И это было хуже. Где-то глубоко внутри зашевелилось старое: раздражение, зависть, что-то еще, непрошеное. Гор не знал, чем платят за такие слова. А он знал. Слишком хорошо. Он сжал кулаки. Не из страха. Не совсем. Скорее – чтобы удержать себя от мысли, что, может быть, он тоже когда-то мог бы сказать подобное. Но не сказал. И не скажет. Сверток под рубахой словно стал тяжелее. И все же он кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Повезем его. Но надо взять хотя бы образцы, чтобы показать, что мы не просто потеряли время. Так что не надо брать вину на себя. Геройство ничем нам не поможет.

Он сразу шагнул в сторону разрушенного лагеря. Под ногами хрустнул камень. Кампел пошел неспешно, будто каждое движение приходилось выдавливать из усталого тела. Порывшись в завалах, он нащупал короткую доску с остатками веревки. Поднял, стряхнул пыль.

Сзади слышалось тяжелое дыхание Гора. Тот присел к Слепу, проверяя пульс. Они ничего не говорили. Тишина тянулась. Гулкая, каменная. Даже камнегрыз – тот неподатливый, полуслепой великан – стоял в стороне, спокойно жевал мох, как будто ничего не случилось.

Кампел бросил взгляд на него и ощутил странную зависть. Ни сожалений, ни страха. Только инстинкт. А у него – сверток под рубахой, вина в груди и дорога в Город, которая может стать последней. Он принес доску. Гор, не поднимая головы, коротко кивнул.

Кампел вдруг понял, что Слеп стал для него чем-то вроде напоминания. О себе, когда был моложе. Когда все еще казалось возможным. Только в отличие от него этот мальчишка теперь лишился руки.Они начали сооружать носилки. Работали молча. Не потому что злились, а потому что не знали, что сказать.

И все равно – может быть, он выживет…, а я – нет.

Он сунул руки в карман, сделал шаг назад. И, не оборачиваясь, произнес почти себе под нос:

– Я не собирался быть героем.

Молчание. Будто он проверял, как звучат эти слова из его уст.

– Геройство – самый быстрый путь в могилу.

Глава 7

Кампел шагал рядом с камнегрызом, вслушиваясь в глухой, ритмичный стук носилок – они будто отбивали счёт времени до кончины Слепа.

День за днём – одно и то же. Путь, тьма, тревожное молчание.

Пещеры всё больше сужались. Потолки нависали над головами, как сдавливающие ладони. Стены были покрыты мхами и лишайниками – влажными, дрожащими в собственном гниении. В трещинах между камней шевелилось что-то тонкое – словно щупальца подземного спрута.

С потолков свисали острые, как ножи, сталагмиты. Между ними текли капли, стуча по камню с упрямой регулярностью, будто время здесь измерялось звуками воды, а не дыханием.

Но никто не приближался.Иногда за пределами факелов, в темноте, что-то шевелилось. Мелькали глаза. Скреблись когти.

Будто в их группе таилось нечто настолько опасное, что любое существо, желающее жить, предпочитало отойти в сторону.Только чудо – или проклятие – удерживало местную фауну на расстоянии.

Камнегрыз шагал, гремя когтями по камню. Даже он временами замира и принюхивался, словно чувствовал: в пещерах что-то изменилось. Что-то следит. Но не нападает.

Запах становился всё гуще. Гниль. Плесень. Смерть. И чем ближе они были к Городу, тем сильнее становился этот смрад – как будто сам Город начал разлагаться задолго до их возвращения.

Состояние Слепа было на грани. Ни жив, ни мёртв. Подземный Город словно мираж в каменной пустыне растворялся во мраке. Гор почти не говорил с Кампелом. Избегал взгляда, словно видел в нём не товарища, а что-то… скользкое. Как будто знал. Как будто винил его за что-то.

Кампел машинально сжал край плаща.

Сверток. В нём хранилась загадка. Точнее – камень.

Он до сих пор не понимал, как всё произошло той ночью. Помнил только, как лёг спать в лагере, а очнулся уже перед чёрным, как сама тьма, постаментом.

На нём и лежал тот самый камень. Сейчас он был под плащом – холодный, неподвижный. А мысли о нём – горячие.

Что он сможет получить за него? Свободу? Вернуть жизнь вне шахт?

Он не знал, что это за вещь, но она не отпускала. Словно шептала: «Ты заслуживаешь большего».

Большего. Кто, как не он, заслуживает большего?

После всего, что ему пришлось пережить. После всех предательств и лишений. После того, каким предательским способом он очутился в этих шахтах.

Ах, как прекрасны были его дни до шахт…

Беззаботные, шумные, вечно с картами или с вином в руке.

Он знал, как смотреть женщине в глаза так, чтобы она смеялась, а через миг уже теряла голову. Улица, игра, страсть – в те времена он был царём. Не потому, что имел власть по праву рождения, а потому, что умел получить ее иным путем. Лестью. Обманом. Шармом.

На площади, в дни ярмарок, играли уличные оркестры, жонглёры кидали горящие факелы, а карманники действовали под шум толпы. Люди жили быстро, лгали красиво и умирали точно так же. Кампел знал всех нужных людей и все нужные двери. Тогда он чувствовал себя частью живого организма. Мира, где даже ложь была искусством. Тогда ему казалось: жизнь только начинается. И будет длиться вечно.Он вспоминал тот город – с узкими, пыльными улицами, с балконами в цветах, с песнями из окон…

Камень, как маятник той другой жизни, стал тяжелее.

Кампел нырнул в воспоминания – но опустился глубже, чем собирался.

Всплыло лицо. Она.

Чёрт.

Он не хотел вспоминать. Не собирался.

Но вспомнил всё до мелочей. Как пахли её волосы, каким тёплым был голос, как в первый раз за долгое время он перестал играть.

А получил… улыбку. И объятия.Тогда он сказал ей правду. Впервые. Что он не сын торговца, не внук консула. Что он – простой вор и аферист, с улицы, без рода и имени. Сказал и ждал насмешки, отвращения, удара.

А на следующий день за ним пришли.

Арест. Короткий разговор.

Шахты.

И он понял: все было игрой. Только теперь – против него.

Он открылся и получил удар.

Он сжал зубы.

– Сука, – процедил сквозь них, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться громче.

Раздался голос словно из загробного мира.

– Кампел… ты ведь… знал…

Его бросило в пот. Он обернулся на голос. Он принадлежал Слепу. Человеку, которого он подставил. Точно так же, как подставлял других всю свою жизнь.

Он почувствовал взгляд на своем затылке.

Игрок обернулся назад, зная, кого увидит.

Гор. Его взгляд сверлил Кампела, как камнегрыз подземную породу.

Кампел отвернулся, будто ничего не произошло.

Плевать. Он ничего не сделал. Он лишь спас себя.

Хотя бы камень понимал его.

Да, он сделал правильно.

Тупик. Кажется, они пришли не туда.

– Кажется, тупик. Наверное, свернули не туда… Или порода обвалилась. Надо будет вернуться и поискать другие пути.

– Нет. Мы дальше не пойдём. Нужно сделать привал, – возразил великан.

Стало ясно: спорить не стоит. Они разбили лагерь.

Камнегрыз лёг рядом с группой. Носилки положили ближе к огню. Все молчали.

Гор напоил Слепа водой. Потом пожевал пищу и осторожно вложил ему в рот. Слеп был почти без сознания.

Они сели у костра.

Гор – со стороны Слепа и зверя.

Кампел – напротив, у самого тупика.

Словно два противовеса на весах. Смотрели друг на друга.

– Что ты хочешь мне сказать, Кампел? – нарушил молчание Гор.

– Что? О чем ты? – переспросил Кампел, широко распахнув глаза. – А-а, ты про то, что воняешь как ургонт? Не переживай, я уже привык к твоему аромату.

– Как ты оказался в том храме, Кампел? – будто не замечая язвительности, продолжил Гор.

– Зашёл через дверь.

Гор не улыбнулся.

– Старик… Ты либо сейчас рассказываешь мне всё, что знаешь и что с тобой произошло, либо я убью тебя. Прямо здесь.

Кампел сглотнул.

– Я не помню, как оказался внутри. Всё было как во сне. Снилось, что я иду… за одной знакомой. А очнулся – уже в храме. Вот и всё.

– Что было в рюкзаке, там, в храме?

– Камень… драгоценный. Он был… необычным. Он был одновременно всеми цветами мира и без цвета в тот же момент. Словно впитывал в себя все вокруг. Все краски, весь свет. Я никогда такого не видел, – Кампел съежился. – Я не хотел делиться. Ни с тобой, ни с кем. Но теперь это неважно. Я его всё равно потерял. Он остался на дне подземного озера вместе с рюкзаком. Поэтому я задержался там, на дне.

Он понуро опустился вниз.

– Думаю, мы бы избавились от многих проблем, даже если бы это была наша единственная добыча, – добавил он погодя.

– Скажи мне. Это будет мой последний вопрос, – словно прокуратор произнес Гор. – Ты и вправду оставил этот камень на дне озера? Или ты все таки забрал его с собой и подставил мальчишку, чтобы сбежать с ним?

Кампел потерял дар речи.

– НЕТ! НЕТ! Ты сошел с ума! Да, я гнида… но я не стал бы подставлять этого юнца под смерть, чёрт подери! – он начал яростно бить себя пальцем в грудь. – Я! Я сам! Сказал ему – оставь меня! Беги, что есть мочи! Я был готов умереть в тот момент… лишь бы он выжил. Просто…

Его голос затихал. Он словно снова погружался в тот миг.

– Просто… этот проклятый щелкун, пошел за ним, а не за мной… Я не знаю почему, Гор, – он опустил голову, голос дрогнул. – Я честно… не знаю почему, Гор.

Он закрыл лицо руками – и заплакал.

– Думаю, ты не врёшь, – наконец сказал Гор.

Голос его был глухим, но ровным.

– Я вижу твоё раскаяние. Но ты всю жизнь бежишь не от смерти, а от предательства. Боишься, что тебя предадут – и сам предаёшь первым. Попробуй сделать хоть что-то не из страха. А из совести.

Он не ждал ответа. Просто повернулся к Слепу, аккуратно поправил одеяло на его плечах и замолчал.

Кампел не хотел поднимать свой взгляд на Гора. Просто продолжал играть. Играл свою роль, которую сам выбрал.

На самом деле – ему плевать.

Или нет?.. Может, он и вправду начал чувствовать вину за свои поступки.

Хотя… почему он должен ее чувствовать?

За то, что Слеп его тащил на себе и не хотел бросать на съедение щелкуну?

А он за это изобразил героя и подсунул ему тот камень, за которым и гнался этот чертов монстр… кстати, почему он решил, что он гнался за камнем?

Не знал. Просто чувствовал. Его интуиция уже десятки раз спасала ему жизнь – и сейчас спасла. Не засунул бы он этот камень за плечи мальчишке – сейчас бы все вместе варились у него в желудке.

Так что… он сделал всё верно.

Да. Все врено

Он молодец.

Он герой.

Глава 8

Прошло два дня с того напряженного разговора у костра. Слеп все еще был в тяжелом состоянии, но, по крайней мере, его состояние стабилизировалось. Он больше не метался в бреду и не просил прощения у своей матери. Просто лежал, бледный, с закрытыми глазами.

Кампел с осторожностью отмечал, что напряжение между ним и Гором спало. Они снова обменивались короткими фразами, порой даже подшучивали друг над другом. Отряд медленно возвращался к подобию согласия – насколько это возможно, учитывая, что один из них был не способен общаться.

Мысли Кампела все чаще возвращались к тому, что их ждет впереди. Особенно его. До Города оставалось не больше суток пути. Если все пойдет по плану – они успеют. Слеп получит хоть какой-то шанс. Пусть и не на ту жизнь, что была у него до той злополучной, богатой пещеры. Его рука выглядела совсем плохо, и каждый из них понимал: вернуть ее к прежнему состоянию вряд ли получится.

Но он выживет. И этого, на фоне всего остального, было уже почти достаточно.

Игрок чувствовал, что проблемы дышат ему в лицо все сильнее с каждым шагом, приближающим к Подземному Городу.

Он был тем, кто договаривался с распорядителем. Тем, кто выбил им этот поход – неофициальный, серый, без лишних глаз. А значит, именно с него и спросят первым, когда они вернутся назад.

А вернутся они с чем? С изможденным камнегрызом, волочащим на себе калеку, и парочкой образцов добычи.

Наверное, для обычной экспедиции этого хватило бы. В худшем случае – это наказание, что камнегрыз устал от того, что нес всю дорогу мальца, а не лишний мешок с рудой.

Но когда речь идет о неофициальных договоренностях…

Город становится другим. Жестоким. Холодным. Непредсказуемым.

И провал здесь – это не просто ошибка. Это личное оскорбление.

А ты не хочешь оскорблять распорядителей. Ой, как не хочешь…

“Черт… Может, вообще не возвращаться в этот проклятый город? Свалить. С этим камнем. Один. На поверхность.”

Говорили – есть тропы. Старые, дикие, полузаброшенные. По ним ходят контрабандисты, водят грузы, прячут беглецов. Но карты – только у своих. А он – не из них. Он даже не знает, где входы. Не знает, где тупики, где ловушки, где начинаются зоны, откуда не возвращаются.

Ещё говорили о старом тоннеле который идет сквозь всю Подземку. Мол, во времена великого голода по нему водили детей, чтобы продавать их в Долине Людоедов. Потом этот путь обвалился, и теперь этот туннель шел в пещеру, где якобы стены шепчут. Один шахтер вроде бы вышел по нему на поверхность – и вернулся через несколько недель.

Без глаз. Без языка. С улыбкой.

Бред, конечно. Но такие байки здесь ходили еще долгое время.

Ему, если идти, то как слепому. Наугад. С каждым шагом – все дальше от жизни и ближе к смерти.

Может, кто-то и выходил наверх так, в одиночку. Но таких историй он не слышал.

А вот о тех, кто не вернулся – знал. Сейчас это в лучшем случае лишь кости.

“Нет. Нет. Это бред.”

Это не побег. Это бросок кости с одной гранью – смерть.

Лучше уж шагнуть в подземное озеро, кишащее зубастыми, и чувствовать, как они медленно, по кусочку, отдирают от тебя плоть, чем сунуться в ту черную глотку Подземки.

А Город… Город хотя бы даст шанс.

Погруженный в свои мысли, Кампел даже не заметил, как ступил в тоннель.

Он знал этот путь. Знал, куда он ведет.

Прямо в Город.

Прямо в то самое подземное озеро, кишащее зубастыми.

– Ну ничего. Я и хуже тварей убалтывал, – пробормотал Кампел.

***

Прошло несколько часов с тех пор, как группа вернулась в город.

Кампел помог Гору донести Слепа до его лачуги. Юнец был без сознания, но временами сжимал зубы – будто пытался не закричать. Гор запинался, нёс его почти на руках, молчал, как и Кампел. У самого порога старик остановился, задержал дыхание. Внутри – мать Слепа, возможно, сестра. Живые. И смотрят.

Он не вошёл. Просто развернулся и ушёл.

Ни слов. Ни взгляда. Ни извинения.

Плевать. Есть другие дела.

Он отвел камнегрыза обратно в общественный загон – туда, где держали всех транспортных тварей лагеря. По правилам, такие разрешалось брать только по распоряжению сверху. Кампелу помогли с этим. После сдачи он знал – скоро “помощники” придут за своей платой.

Старик пошел дожидаться их в таверну, что стояла на улице рядом с главной площадью. Кампел выбрал место в дальнем углу и ждал конца смены – того самого часа, когда рабочие вернутся, чтобы залить брогом свою никчемную жизнь до следующего утра.

Он заказал себе брог из гусениц с яйцами москитов. Самое мерзкое из того, что здесь подавали. Но оно било в голову сильнее всего.

Брог был теплым, мутным, пах как кислая каша и паленая трава. Отвратительно. Но привычка успокаивала.

С каждым глотком горло обжигало все меньше. Значит, работает. Кампел сидел в тени, спиной к стене. Из-за коптящих ламп помещение будто утонуло в дыму. Пахло плесенью, потом и уставшей злобой.

Он ждал. Хотел услышать знакомый гул голосов, топот, браваду, крики – всё то, что каждый вечер заглушало мысли.

Смотрел на дверь и каждый раз замирал, когда она скрипела.

А потом делал глоток – каждый раз, когда заходил кто-то, кого он когда-то обманул. Или предал.

Один за другим они заходили внутрь. Изможденные, пустые, будто выжженные изнутри. Но все еще жаждущие напиться – брог из гусениц был отвратителен, но люди все равно напивались им.

Таверна оживала. Кто-то вбежал, хлопнув дверью, кто-то матерился, растирая плечо – видно, получил на смене.

Кто-то громко спорил о шансах в лотерее.

Кто-то кричал: «Да пошел ты, ты в Подземке вообще был?»

Один зашел с банджой. Фальшиво заиграл, пытаясь компенсировать это громкостью. Зря.

За соседним столом начали хлопать в ладоши.

Где-то уже храпели. Где-то – ржали.

Люди ели, пили, ругались, смеялись. Были людьми. Несмотря на все.

И если допиться до беспамятства – можно было почти поверить, что ты снова у себя на родине.

Кампел начал забываться. На секунду позволил себе вспомнить, как пахла улица, на которой он играл со своим братом, как звенел голос матери, как в окне отражался свет настоящего неба… и тут тяжелая ладонь легла ему на плечо.

– Привет, Кампел.

Голос – грубый, ленивый. Кампел не обернулся: и так знал, кто это.

– Ивор хочет с тобой поговорить, – добавил Витольд, один из тех, кто “помогал” с камнегрызом и походом.

Кампел отпил из кружки и только потом обернулся.

– А ты все еще заходишь с задних проходов? – иронично бросил он, не поднимая бровей.

Лицо Витольда – выбритое, серое, с багровыми прожилками от выпивки – скривилось. Он не ответил. Просто шагнул ближе.

Стол жалобно заскрипел под тяжестью его руки.

– Не раздражай меня, старик. Вставай. Или я с удовольствием переломаю тебе пару костей, – сказал он тихо, наклоняясь. Его лицо оказалось слишком близко – теплое, вонючее дыхание ударило Кампелу в щеку.

Игрок медленно скривился в усмешке:

– Прости, Витольд, но я предпочитаю женщин.

Все произошло за долю секунды. Тяжелая ладонь Витольда легла на макушку Кампела – и тут же с силой вдавила его лицом в стол.

Хруст.

Боль вспыхнула, как взрыв – в носу, в глазах, в висках. Кампел коротко вскрикнул, не своим голосом, а сразу захлебнулся кровью.

Кружка с брогом опрокинулась, заливая стол вязкой, вонючей жидкостью.

Он попытался отстраниться, но руки дрожали, а мир качался перед глазами. Все лицо пылало, дыхание сбилось, кровь капала на пол.

Никто не повернулся. Никто даже не моргнул.

Здесь знали: если Ивор зовет – вмешиваться нельзя.

– Уже не смешно, старик? – процедил Витольд. Голос не злился – он просто ждал, когда Кампел перестанет дергаться.

Кто-то подошел сбоку. Напарник. Они подхватили Кампела под руки – как мешок с трухлявой рудой – и потащили к выходу.

Он видел их ноги – десятки пар. Никто не подал знак. Никто даже не сделал вид, что ему не все равно.

Кто-то отодвинулся. Кто-то прикинулся спящим.

Можно быть уверенным – кто-то даже усмехнулся.

***

Скрипнула железная дверь. Кампела втащили внутрь. В воздухе витал запах сырости, гнилого дерева и прожженного мазута.

Это была комната бригадира в старом складе. Она находилась со стороны пещер, которые давно выработали. Местные не ходили в эту сторону. Дети – потому что родители их пугали чудовищами, что живут тут. А взрослые знали, что можно увидеть то, после чего они уже отсюда никуда не уйдут.

Желтые кристаллы, прикрепленные к стенам, издавали приглушенный свет.

В центре – массивный дубовый стол. На нем были видны царапины и глубокие прорезы. Как будто кто-то вонзал в него тесак.

Оставался только один вопрос: было ли что-то между лезвием и деревом в тот момент?

За столом сидел Ивор. Тот самый, кто выбил Кампелу поход в ту злополучную пещеру. На голове – ни волосинки. Как и на лице – ни намека на улыбку. Возможно, он вообще никогда не улыбался. Чистая темная одежда. Ни одной складки. На вид – лет сорок. Шрам на щеке. Возможно, там, снаружи, он был не просто отпетым разбойником… а скорее их главой. Руки лежали на столешнице, пальцы сцеплены в замок. Взгляд был направлен сквозь Кампела. Рядом потрескивал огонь в железной жаровне. Открытый огонь и раскаленный металл – жуткое напоминание, что разговор может пойти не туда. Он протянул руку над столом и похлопал по нему ладонью, приглашая сесть. Кампел подошел и опустился на стул.

Ноги предательски дрожали. И он был даже рад – сидеть проще, чем стоять перед этим взглядом. Он сделал вдох, но не осмелился заговорить. Ивор молчал. Просто смотрел. Как будто ожидал, что тот начнет разговор. В помещении было тихо. Даже пламя в жаровне потрескивало будто тише, чем должно. Кампел чувствовал, как молчание становится тяжелым, как свод подземелья.

Он хотел что-то сказать – хоть слово, хоть шутку, хоть извинение. Просто, чтобы этот взгляд прекратился. Просто, чтобы что-то сдвинулось. С каждой тянущейся секундой он словно сжимался, становился меньше, таял под этим взглядом, как слизень на огне.

– Приветствую, – взял себя в руки Игрок. Он нарочито расслабленно улыбнулся. – Извини, что не зашел сразу…Знаешь, только вернулись – не успел даже пыль с сапог стряхнуть, не то что портупею подлатать.

Ивор чуть склонил голову. Молча почесал подбородок. На лице – ни намека на эмоцию.

– У меня, кстати, отличные новости, – Кампел сцепил пальцы, оперся локтями на стол, как будто это была деловая встреча, а не допрос под тусклым светом. – Помнишь, я говорил тебе о тех залежах?

"Конечно он помнит, он же готов мне голову откусить прямо сейчас из-за них, дубина старая", – едко мелькнуло в голове.

– Мы разработали эти залежи. Богатейшие. Они больше, чем я думал. Больше, чем я тебе говорил. Там жила тянется чуть ли не до самого выхода на поверхность, – он раскинул руки, будто пытался наглядно показать ее масштаб.– Я бы сказал – везение, но сам знаешь: это опыт. Нюх. Мы взяли образцы. Много. – Он говорил быстро. Четко. Голос был собранный, уверенный – даже слишком. Он играл. И, как ему казалось, выигрывал.

– Да, случился инцидент, – Кампел покачал головой, будто извиняясь. – Напала тварь. Не просто зверь – чудовище. Ростом с камнегрыза, не меньше. Разгромила лагерь. Один из наших пострадал – юнец, но храбрый. Спас всех. Ценой руки.

– Угу… – выдохнул Ивор, почти лениво. Но глаз не отрывал.

Кампел не сбавил темпа:

– Я принял решение: спасать мальца и возвращаться. Взвесил все. Если бы не ушли, то туда бы никто со мной не вернулся. Руду пришлось оставить.

С горечью – отца, потерявшего сына – продолжал он:

– Но не насовсем. Я соберу новую команду, мы вернемся – и все будет. Даже больше, чем было. Я вытащу все.

Он посмотрел на Ивора с дерзкой полуулыбкой.

– А твоя доля – будет вдвойне. Лично обещаю.

Ивор молчал. Все так же. Потом слегка кивнул. Едва заметно. И даже – будто с интересом.

– Значит, залежи… – проговорил он медленно. – Богатые.

– Да! – восторженно сказал Игрок. – Это сам…

Ивор поднял руку с указательным пальцем вверх, напоминая Кампелу его место здесь. Он замолчал.

– Сколько руды вы привезли? – сухо спросил Ивор.

– Мы привезли не так много, в этот раз это только образцы. Мы…

Он не успел договорить.

Ивор двинулся почти беззвучно. Резко. Одним движением схватил его за правую руку, сжал запястье как тиски и вдавил ладонь Кампела в стол.

В его другой руке мелькнуло лезвие. Кажется, это был тот самый тесак, что оставил на этом столе зарубки. Теперь он точно знал, что обычно лежало между столом и лезвием.

Кампел не успел вдохнуть – только услышал звук лезвия, рассекающего воздух. Он замер. Затем опустил взгляд и увидел, как по столу растекается алая кровь. Он все еще не издавал ни звука. Пальцы дрожали. Ивор наклонился, не отрывая взгляда.

– Отвечай только на мои вопросы. Ты понял меня?

– Да, – сипло сказал Кампел.

– Сколько руды вы привезли?

– По среднему мешку каждого вида, что нашли там. Всего пять мешков.

Ивор медленно выпрямился. Несколько секунд молчал.

– Пять мешков? – переспросил он.

Ни удивления. Ни злобы. Просто пауза. И холод.

Он встал со стула, оставив тесак в столе – словно не боялся, что кто-то в этой комнате осмелится воспользоваться им кроме него. Обойдя стол, он подошел к Кампелу и нагнулся к нему прямо к уху.

– Ты пришел ко мне, пел песни про залежи, кормил байками про жилу до самой поверхности… – и практически прошептал ему на ухо, – и приволок мне пять мешков?

– Ивор, это обстоятельства… Я не виноват, – сбивчиво говорил старик. – Ты можешь проверить эти образцы, они редкого качества. Вот увидишь.

Ивор подошел к жаровне и, взяв металлический прут, всунул его в самое пекло. Тихо наблюдал, как он раскаляется до красна. Кампел сглотнул.

– Слушай, мы за несколько ходок сможем обогатиться, как никто в этой шахте до этого. Вот увидишь.

Взгляд Кампела был прикован к металлическому пруту, который с каждой секундой становился краснее.

– Я вернусь туда. Я соберу новую команду. Мы найдем лагерь. Заберем все. С процентом.

Ивор молчал. Все еще смотря в огонь.

– Это не сказки. Там – безумные залежи. Вся моя доля – это твоя доля. Только… нужна команда. Там все уже готово. Ты сам понимаешь, что если сейчас все бросить – все мы будем…

– Никаких "мы". Мы с тобой в разном положении, старик, – перебил его Ивор, доставая из огня раскаленный прут. Он наставил его в сторону Кампела.

– Мне просто нужны люди.

– Люди? – удивленно переспросил Ивор.

– Да. Найду. За два дня. Все устрою.

Кампел замолчал, будто поставил жирную точку. Сидел, выпрямившись, руки сложены, взгляд был направлен прямо в глаза своего соперника. Он пытался сохранить остатки лица, но дрожь в ногах, пот, пульс в шее – выдавали все.

Ивор держал паузу. Словно прислушивался не к словам, а к интонациям, дрожи в голосе, выискивал хоть тень слабости на лице Кампела.

– Хорошо. У тебя есть два дня, – сказал он, опуская прут назад в жаровню.

Кампел поднялся на дрожащих коленях. Он зажимал рану на окровавленной руке.

– И, Кампел… – сказал Ивор, уже повернувшись к двери.

– Если ты меня подведешь…уходить отсюда уже будет не нужно.

***

Камел вышел из склада. Он как будто шел сквозь вязкий воздух.

Шаги были ровными – внешне. Но внутри каждая мышца хотела завыть. Или сползти на пол и просто исчезнуть.

"Два дня. У меня есть два дня. С меня сняли кожу, но я все еще на ногах."

Он плюнул на пол.

"Я справлюсь. Я найду людей. Плевать, пойду к Гору – он мне поможет. Да. Он мне снова верит. Возьмем людей и вперед. Да. Я достану эту руду."

Он знал, что врет себе. Но сейчас это было единственное, на чем он мог держаться. Он сунул руку под рубаху – туда, где в самодельном мешочке на груди лежал камень. Это его надежда. Это то, что сделает его наконец-то счастливым и поможет ему выбраться. Но позже. Сейчас надо просто пережить этот временный шторм.

Он поднял голову и пошел вперед.

Два дня.

Потом либо богатство, либо выгребная яма.

Глава 9

– Катись в Подземку! Ты уже забыл как кинул меня? – чуть не прыгая через стол кричал плотный лысый мужчина. – Ни я, никто из тех кто в своем уме здесь, не пойдет с тобой никуда. Чего бы ты не наобещал.

– Я слышал что случилось с мальцом, который пошел с тобой, – поддакнул носатый, хлебнув грога. – Поговаривают, ты и его бы кинул, если бы не Гор.

– Мы тут не святые, – вставил третий. – Но своих не бросаем. Это последнее, что можно сделать в этой дыре. Тебе этого не понять. Так что катись отсюда, Кампел, пока мы тебе башку не проломили.

“Очередной провал, я уже и не помню как именно его кинул, но уверен, оно того стоило.”

– Ладно, пожалеете, что не пошли со мной, – Кампел встал. – Я наберу людей, и мы вернемся оттуда богаче всех.

Он развернулся и вышел из таверны, где просидел уже почти целые сутки – с того момента, как ушел от Ивора. С каждым годом в Подземке набирать команду становилось все сложнее: после каждой его авантюры кто-то оставался обманутым или мертвым. Не его руками, но все же. Кампел не был из тех, кто чтит здешние негласные законы взаимопомощи. Он привык выживать один. В крайнем случае – пользоваться теми идиотами, кто исполняет это правило без вопросов.

"Черт, время поджимает, а я еще ни одного олуха не уговорил. Скорбники со мной не пойдут – в прошлый раз я потратил недели, уговаривая Слепа и Гора. И то вышло только потому, что один был слишком юн и наивен, а второй – слишком добр и… тоже наивен."

Он помнил, как Слеп слушал, затаив дыхание, глядя на карту, нарисованную пальцем на грязном столе. Как Гор сначала молчал, а потом вдруг сказал: «А если ты прав?»

Они пошли за ним не ради денег. А потому что хотели выбраться из этого ада, найти смысл, обрести свободу.

И он тогда почти поверил, что может быть одним из них. Почти.

Кампел опустился на ступень у таверны, обдумывая дальнейшие шаги.

Он чувствовал, как с каждым годом тело становилось все дряхлее, а ум – уже не такой острый, как раньше. Людей, готовых ему доверять, в этом мрачном месте становилось все меньше.

Все чаще он задумывался, не зря ли растрачивал тех, кого можно было бы назвать друзьями. Если таких вообще можно было назвать друзьями… Людей, которых он не хотел обманывать нарочно.

И вот, когда ему удалось найти тех, кто все же поверил – снова пришлось выбирать. Между своей жизнью и их. Он не хотел, чтобы они пострадали.

Ни Гор, ни Слеп.

Несправедливый выбор.

В любом случае, сейчас ему были нужны новые люди. Те, кто не знает его репутации. Отчаянные, сломленные – те, кем легко управлять. Но достаточно опытные, чтобы не погибнуть в первой же выработке.

Кампел брел по темным пещерам, глядя на редкие фонари и перебирая варианты. Может, попытать счастья у Туманников или Вратников? В лагере было три главных распорядителя – каждый держал в руках свой участок и своих людей. Сами они шахтерами не командовали: для этого были десятники. Одним из таких был Ивор. Через десятников решались все дела – и официальная добыча, и «левая». Если наместник вдруг явится со шпионами и поймает кого-то на работе мимо короны, распорядитель всегда мог спихнуть вину на самовольство десятника. Но только дурак поверил бы, что десятники тут что-то творят без ведома хозяина.

Скорбники… Они свои, но рудники у них давно пусты. Новые жилы распорядитель всегда разворовывает, оставляя чуть-чуть для отчетности. Все, чтобы не пришла гвардия и не сняла его с теплого места. Здесь было бы проще всего набрать людей, но Кампел уже выжег свою репутацию – как саламандра, забравшаяся в соломенный туалет. Они точно с ним не пойдут, хоть он и один из них.

Вратники… Отличные рудокопы, лучшие в лагере. Семья их распорядителя держит связи наверху, в прокуратуре. Иногда к ним попадают опытные мастера, которых сослали за воровство. Многие из них говорят, что их подставили… Кто им уже поверит… Там порядок, дисциплина, никаких левых дел, еда и одежда – лучшее, что может предложить Подземка. И значит… никто с ним не пойдет.

Остаются Туманники. Чудики. Из-за пыли и грибка почти все ходят в тканевых масках и не снимают их даже за едой. Превратили собственную несвободу в символ, а свой «кодекс» чтят сильнее, чем жизнь. Заманить их на левую добычу, не являясь одним из них – почти без шансов. Но и тут риск: если уже слышали, что он якобы бросил своего, могут прибить на месте.

Камень за пазухой чуть нагрелся. Он машинально поежился, но списал на жар от шагов и пота. В этих пещерах и без того душно.

Кампел выдернул себя из задумчивости. Нет времени на раздумья – надо действовать.

Остается еще одно место. Никому из распорядителей оно не интересно. Там люди дерутся за грамм руды, выковырянный из навоза камнегрызов. Там начинают все молодые шахтеры, рожденные в этом мрачном городе. Там же заканчивают те, у кого не осталось рук или сил, – доживают последние дни в вони и грязи. Наверное, именно туда и угодит Слеп, если повезет…

“Неважно. Там я найду тех, кем можно пожертвовать.”

***

Выгребные ямы. Самое дно Подземки. Здесь был только отработанный материал – и в мусоре, и в людях. Место, куда отправляли тех, кто слишком слаб для забоя, слишком упрям для покорности или слишком глуп, чтобы умереть вовремя. Здесь не было руды – только грязь, гниль и мусор, сваленный со всего лагеря.

Вонь била в лицо еще на подходе: тухлое мясо, кислая моча, серная гарь и плесень вперемешку. Кампел чувствовал, как запах въедается в одежду, в кожу. Под ногами чавкала грязь, доски настила прогибались и скрипели, а внизу, за покосившимися перилами, темнели провалы ям.

Он спустился по скользким деревянным ступеням, держа руки ближе к телу, чтобы не коснуться склизких перил. Внизу бледные фигуры копошились по колено в жиже, перелопачивая ее деревянными лопатами или голыми руками. Лиц почти не было видно – только серые силуэты, влажный блеск глаз и спины, согнутые так, будто они уже никогда не выпрямятся. Временами кто-то кашлял – глухо, с хрипом, – и этот звук быстро тонул в общем чавканье и плеске.

Иногда в мутной воде поблескивали обломки ржавого железа, кости животных или людей, тряпки, гниющие от вечной сырости. Кампел заметил, как один из работников, наклонившись, выудил из жижи сапог, долго его рассматривал, а потом отшвырнул в сторону, даже не проверив, есть ли второй. Здесь не добывали ценного. Здесь добывали хоть что-то, что можно продать или сдать за миску похлебки: камни для строительства, железные заклепки, куски досок, годные для ремонта настилов. Иногда находили целые трупы – тогда их отправляли наверх для удобрения в грибницах. Иногда – живых, но без сознания, и тогда их просто оттаскивали в угол, пока не перестанут дышать.

Выгребные ямы были местом, где умирают медленно. И местом, где можно найти самых отчаянных. Таких, кто согласится на любую работу, лишь бы выбраться хоть на день из этой вони.

Он двинулся вдоль ряда, где люди вонзали ржавые крюки в черный, смердящий навоз камнегрызов. Пару голов поднялись, узнав его, и сразу отвернулись. Один плюнул в сторону, другой демонстративно вылил из ведра мутную жижу – прямо ему под ноги.

Он подходил к одному горбу за другим. Отказы сыпались, как камешки в шахтной штольне. В его груди разрастался пожар, подталкивающий его к ссорам.

Нет.

Не сейчас. Сейчас нужны руки.

У бочки с мутной водой стоял мужчина, полоскавший какие-то тряпки. Лет сорок на вид, хотя в ямах редко доживают и до тридцати. Левый глаз затянут мутной пеленой, правый прищурен, как у ящерицы на свету. Он даже не повернулся к Кампелу полностью – держал плечо под углом, будто защищая спину.

– Работа есть, – начал Кампел.

– Плата вперед, – перебил тот. Голос хрипел, как сломанный мех кузнеца. – Деньги сейчас – или катись к черту.

– Ты получишь намного больше, если согласишься на часть добычи.

– Ха! – Он сплюнул в жижу. – Тут все так говорят, а потом кто-то из нас уже кормит грибницу. Я не доживу, чтоб свое забрать. Давай сейчас.

Кампел быстро засунул руку в карман. Достал пару кругляшей и бросил в его ладонь. Одноглазый сжал кулак, будто боялся, что его счастливый улов испортится, и мигом сунул добычу за пазуху.

– Ладно, гнида. Пойду. Но если вздумаешь кинуть – потеряешь в два раза больше, чем я, – сказал он с кривой ухмылкой, постукивая пальцем по пустой глазнице.

Кампел даже не успел отойти, как на него навалился следующий кандидат – здоровяк с заросшей шеей и ножом в руке. Половина головы у него была стянута старыми ожогами: кожа местами срослась в бугры, один глаз навсегда слипся, а на обожженной стороне черепа торчали лишь редкие жесткие волоски.

– Сколько платишь? – голос у него был низкий, глухой, как будто вырывался из-под земли.

– Доля, – Кампел чуть прищурился, прикидывая, как сказать так, чтобы и не спугнуть, и не дать почувствовать слабость. – Остальное по возвращении.

Мужик наклонил голову, и в свете лампы ожог на его коже стал похож на застывшую лаву.

– Доля? – он чуть усмехнулся, но в улыбке не было тепла. – Скажу прямо: вернусь без платы – вырву тебе язык и скормлю псам.

– Договорились, – ответил Кампел.

Когда тот согласился, теплая тяжесть камня на груди будто шевельнулась. Кампел тряхнул головой – слишком много хочется видеть в совпадениях.

Наверно, он был когда-то из Вратников и работал в плавильне. И судя по ожогам, с кем-то сильно поссорился…

Уже было два. Отлично. Еще хотя бы пара, и он сможет представить этот сброд Ивору.

Он брел вдоль ям, выискивая хоть кого-то, кто выглядел достаточно крепким, чтобы тянуть кирку, и достаточно отчаянным, чтобы согласиться. Но чем дальше шел, тем суше становились ответы.

– Нет.

– Не пойду.

– Проваливай.

С каждой минутой, людей, готовых с ним говорить, становилось все меньше.

Взгляд зацепился за фигуру у бочки.

Тот сидел прямо в жиже, облокотившись на край и подперев голову рукой. Из-под грязи и тряпья было трудно понять, сколько ему лет, да и человек ли он вообще еще – пахло от него так, что даже здешние, привыкшие к вони, морщились. Кампел видел его краем глаза и все время шел мимо, откладывая этот разговор до последнего. Но теперь, когда в голове он уже перебрал всех, кто хотя бы мог поднять кирку, вариантов больше не оставалось.

– Пойдешь? – вырвалось у Кампела почти сквозь зубы. Сам он в глубине души надеялся услышать «нет» и пройти мимо, но язык уже сказал за него.

Мужик медленно поднял взгляд мутных, покрасневших глаз.

– Подошел все таки, – хрипло отозвался он, с трудом поднимаясь на ноги. – Пойду. Все равно где подыхать.

– Отлично, – буркнул он, кивнув в сторону выхода.

Мужик молча двинулся за ним, не задавая больше ни одного вопроса.

Он поднялся наверх, увлекая за собой жалкий, грязный, но единственный возможный отряд.

Камень грел грудь, и он больше не задавался вопросом, почему. Это тепло подсказывало путь. Почти как инстинкт.

Ему все еще не хватало людей – хотя бы одного. Но идей, где искать, уже не осталось.

Без опытного шахтера эта команда не стоит ничего, а тех, кто согласился бы, у него больше нет. Первый едва держится на ногах. Второй…

Тепло от камня растеклось по телу. Второй должен помочь. Он поможет. Он спасет меня.

****

Кампел подошел к деревянной двери у хижины, выдолбленной прямо в стене пещеры.

Смены давно закончились. До конца его срока оставалось всего пара часов – и все.

Он знал: если спасителя не окажется здесь, он уже не успеет его найти.

Он постучал. Тишина. Никого.

– Черт… – выдохнул он и уже отвернулся, когда дверь вдруг скрипнула и медленно приоткрылась внутрь.

– Чего тебе, старик? – донесся из-за двери хриплый бас.

– Привет, Гор, – Кампел замялся, потом продолжил. – Мне нужна помощь.

– Какая?

– Собираю новый отряд. Снова в пещеры. В этот раз – за рудой.

Пауза.

– Нам дали второй шанс, – добавил он тише. – Мне дали.

Гор молчал.

– Выход завтра. Через пару часов я должен сдать список.

Кампел переминался с ноги на ногу.

– Ты был с нами первым. Считаю, по-честному будет звать тебя снова.

– Я не один был тогда, – сказал Гор. – Ты ведь помнишь?

– Помню, – под ложечкой скрутило. – Я думал… можно будет отдать часть прибыли его семье.

– Он еще жив, Кампел, – нахмурился Гор.

– Да, да… Конечно. Я имел в виду – ему. Ему и им.

Он взглянул на Гора. – Так что… вписывать тебя?

Гор не ответил сразу. Смотрел пристально.

– Через Плачущих дев идете?

– Да. Как в прошлый раз. Чуть другой маршрут, завал же был.

Гор замер. Медленно потянулся к своей серебряной серьге и провел по ней пальцем. Что-то в его взгляде потухло. Будто провалился в себя.

– Нет, – сказал он наконец. Голос стал ниже, тяжелее. – Не пойду.

Кампел вскинулся.

– И тебе не советую, – добавил Гор. – Не ходи туда. Эта пещера не принесет вам ничего, кроме беды.

– Что за чушь? – резко выдохнул Кампел. – Щелкун сдох. Путь чист. Это легкая добыча. Чистая прогулка!

Он смотрел на Гора с обидой и злостью.

– Почему ты не хочешь идти? Я же зову тебя! Делаю тебе одолжение, здоровяк! Или ты решил доживать тут, в темноте, пока не сгниешь?

Гнев подступил к горлу, как ком.

– Прости, Кампел. Я не могу.

Гор шагнул назад и потянул дверь.

Кампел резко схватил ее рукой.

– Гор… если у меня не выйдет – все. Мне не дадут еще одного шанса, понимаешь? – голос дрогнул. – Я прошу тебя.

Гор остановился. Долго смотрел ему в глаза.

– Иногда приходится делать трудный выбор, – сказал он тихо. – Не ходи в ту пещеру. Прошу тебя.

Кампелу хотелось ударить. Закричать. Напомнить Гору, кто вытащил их тогда. Хоть бы и ложью. Хоть бы и случайно. Хотелось схватить его за грудки, вытянуть на свет, заставить понять, как близко он к краю.

Но он стоял. Безоружный. С открытой душой и голосом, полным даже не просьбой, а последней надежды.

А Гор – просто смотрел. Словно ничего не осталось. Ни прошлого, ни общей крови, ни той проклятой пещеры.

Что он чувствовал сильнее сейчас? Гнев? Обиду? Или отвращение – к себе?

Он снова раскрылся. Признался: что нуждается в ком-то больше, чем в ком-либо.

И снова – отказ. Холодный. Ровный.

Кампел разжал пальцы, и будто вырвали не дверь, а кусок чего-то внутри.

Деревяшка захлопнулась. Без злости. Но так, что стало ясно:

за ней Гора для него больше нет.

Под рубахой еле ощутимо дрогнул камень.

Он вспомнил брата. До безумия честного. До глупости доброго.

Помнил, как тот отдал ему свои ботинки, когда у него порвались ремешки. Сам шел босиком по каменной тропе, стирая ноги в кровь – и все равно улыбался.

Как вернул кошелек с деньгами торговцу, который уронил его прямо у них под ногами. А дома – только вода и пустая тарелка.

Он пытался научить и Кампела быть таким. С самого детства.

Но он погиб. Грязно. В одиночестве. Захлебываясь кровью и собирая собственные кишки с земли.

Кампел тогда понял: мир не отвечает добром на честность.

Чтобы выжить – нужно играть. Притворяться. Быть тем, кого боятся, а не тем, кому верят.

С тех пор он лгал. Много. Иногда даже себе.

И это работало.

До тех пор, пока он снова не увидел тот же взгляд – честный, прямой, беззащитный. Взгляд Гора.

Прямого великана. Как тогда – его брат.

И все закончилось так же.

Теперь и Гор – мертв.

Он снова остался один.

Надо было врать сильнее. Убедительнее.

Не просить. Не умолять.

Не открываться.

Не надо было…

Он выпрямился. Стряхнул с ладони невидимую пыль.

В следующий раз он не попросит. Он будет брать свое. Как научила жизнь.

Но не откроется. Никогда больше.

Даже если снова увидит тот взгляд.

Даже если снова захочется верить.

Тепло в груди становилось все сильнее.

Оно пульсировало, будто сердце чужого существа.

Будто напоминало: не оступайся снова.