Владимир Степанов
Книга сказок из взрослой жизни

Арлекин  

В ночные мгновенья, когда находишься на грани сна и реальности, я часто вижу один и тот же… Сон? Тогда почему все происходит наяву?

В полночь на перепутье трех дорог я увидел ночного Всадника.

– Вот ты где, – молвил Всадник, осадив темно-гнедую кобылу прямо у меня перед лицом. – А я уж думал, что не найду тебя…

– Кто ты? – спрашиваю я, чувствуя, как по позвоночнику сочится страх, сползая к ногам, которые превратились в непослушную вату.

Капюшон откинулся, и Всадник, встряхнув головой, оказался Арлекином. Налетевший ветер превратил звон бубенцов на красно-черном колпаке в скрипучий писк:

– Неужели не узнаешь?

– Не имею чести быть знаком с тобой…

– Как правильно сказал, чести ты точно не имеешь… Как, впрочем, многое из того, чем людишки так хватаются и что превозносят в добродетель. Ну, ладно… Ты о высоком все равно не способен размышлять… Я-твоя четвертая жизнь!

– Четвертая жизнь?

– И, заметь, самая главная твоя жизнь! – Арлекин злобно рассмеялся.

– Я не знаю тебя…

– Подлец, – заплакал двумя струйками Арлекин. – Тупой подлец, пошевели мозгами… Что ты видишь перед собой?

– Три дороги…

– Ой, не могу… – фальшиво захохотал Арлекин и, спустившись на землю, стал бегать, словно по арене цирка. – Зрители, граждане, товарищи и господа… разрешите представить вашему вниманию Самого Тупого из Людишек. Этому тупому идиоту нужно все разжевать и в рот поганый запихать… Он не видит очевидных вещей. Это не дороги, тупица, это три твои жизни…

Ветер погнал перекати-поле на правую дорогу, а над второй кружились летучие мыши, но зато на горизонте третьей появилась серость восхода…

– Вот куда трава покатилась – это твое детство, там, где летучие мыши – это настоящее, а там, где серость, – твое будущее… Ой, я сейчас лопну от смеха…нет не буду лопаться, а то кровью забрызгаю первые ряды… Лучше сделаем так…

Арлекин хлопнул в ладоши и взвизгнул:

–Цирк шапито к вашему вниманию!

Трава поднялась в стены из ткани, а небо опустилось куполом со звездами, вырезанными из золотистой фольги. Мы стоим с Арлекином в чаше, а мимо нас бежит пони, запряженный в тележку, где радостно кричат девочки в бантиках и мальчики с саблями.

– Узнаешь? – послышалось за спиной. – Ага, детство твое, в котором из поступков родителей складываются пазлы счастливых воспоминаний… Ах, я умру от сентиментальности – поход в зоопарк, мороженое, обезьянки. Точно? Угадал? Вот только мало кто знает, уважаемая публика, что вот тот переросток-карапуз и этот тупица, стоящий рядом со мной, – один человек. И уж никто, кроме него и меня, не знает, что на следующий день после зоопарка этот мальчуган украл ключ у соседки-пенсионерки и стащил из серванта тридцать рублей… И купил на ворованные деньги марки, а еще накормил в кафе мороженым своих приятелей. Ну разве кто подумает, что этот ангел может украсть у пенсионерки последние деньги… Продолжаем… Але оп! Вторая жизнь-настоящее!

На арене из воздуха возникла огромная кровать на которой лежал обнаженный мужчина. К кровати выстроилась огромная очередь из пышногрудых шлюх в разноцветных чулках – черных малиновых красных коричневых. Они подходят к кровати, залезают под одеяло и исчезают, уступая место следующей.

– Какая прелестная утеха, господа хорошие. И вот наш герой после этих акробатических упражнений поедет домой к жене уставший после трудового рабочего дня и будет трем детям читать нотации !Я в вашем возрасте», «Что есть мораль», «Семья-это святость»… Ой, посмотрите, у него такие же ядовитые усики, как и у нашего Тупицы… Не узнал? Ах, да… ты же уважаемый человек… А я, дурачок, так нагло ошибся, говоря, что он – это ты… Под занавес акт третий – будущее…

– Не надо, я не хочу его видеть.

Шапито распался, и Арлекин вновь оказался на коне.

– Отчего же? Разве это не интересно посмотреть, как некий водитель, сбивая насмерть женщину с ребенком, срывается с места и ставит на долгие годы машину в гараж?

Арлекин набросил капюшон, превращаясь во Всадника. Передо мной вновь три дороги. Арлекин склонился к самому лицу и прошептал:

– Ты меня и так от всех скрываешь… И пытаешься скрыть меня даже от себя… А ведь я – тоже твоя жизнь, четвертая и самая… тайная. Но правдивая, поскольку только я знаю всю истину про тебя. И напоследок скажу: не забывай меня, дружок.

Барашек и рыбка

Однажды Барашек, сняв очки, сказал Рыбке:

– Давай расстанемся!

У Рыбки от неожиданности тарелки упали на пол.

– Да, да, – продолжал Барашек. – Нам нужно расстаться.

– У нас же свадьба сегодня, – заплакала Рыбка. – Сегодня гости придут, я платье красивое сшила, пирогов напекла.  Господи, позор-то какой.

– Вот как раз всем гостям и скажем, что расстаемся и никакой свадьбы не будет.

– Вот ты всегда такой, – сквозь слезы возмутилась Рыбка. – Ты всегда делаешь только  то, что сам посчитаешь правильным.

– Ну про тебя я тоже молчу. Вот люди говорят, что ты мной манипулируешь и, вроде как, со всем соглашаешься , а заставляешь плясать под свою дудку.

– Это я-то заставляю? Имей совесть. Я и так все делаю, чтобы тебе было хорошо: щи готовлю, вареники с вишней даже зимой леплю, убираться не заставляю, сама все делаю, пылинки с тебя сдуваю. А ты мне такие вещи говоришь.

– Ага, – возмутился Барашек. – Вареники накладываешь, а сама через плечо спрашиваешь: «А у тебя задержки по зарплате не будет? А то надо стенку покупать». Правильно люди говорят, что ты, наверное, в мутной воде  родилась, вот и мутишь всю жизнь.

– Это какие такие люди тебе говорят?

– Вот какие, – сказал Барашек и отдал Рыбке прочитанную газету. – В гороскопе так и написано, что мы с тобой несовместимы и брак Овна и Рыб будет ужасным.

– Дедушка , бабушка! – защебетали ребятишки , вбегая в комнату. – Скоро уже гости приедут, а вы все ворчите друг на друга.

– Да, дед ваш с ума сошел, – сказала бабушка. – Газет начитался и говорит, что мы друг другу не пара. Давай старый дурень , одевай костюм, а то я тебя сейчас полотенцем отхожу.

И была золотая свадьба и гости кричали: «Горько!» , а дед, обхватив бабушку за талию, сказал:

– Пятьдесят лет вместе, а я тебя по прежнему люблю, рыбка моя!

Батюшка

Вечером, как обычно, вся семья собралась на кухне. Матушка, сидя на табуретке, печально смотрела, как резвятся детишки. Вот только младшенький сегодня не стал играть, а взобравшись к матушке, попросил:

– Расскажи о батюшке. Каким он был? – Расскажи, расскажи! – попросили детишки, собираясь вокруг матушки.

– Проказником он был, – вздохнула матушка. – Бывало, Хозяин дома садится вечерить, так батюшка гримасы ему строил, всякие обидные слова выкрикивал или, улучив, крал из под носа самые вкусные кусочки еды.

– А правду говорят, что батюшку убил Хозяин дома?

– Правда, – задрожал голос матушки.

– А я не боюсь этого противного Хозяина дома, – громко крикнул младшенький. – И когда я вырасту я ему еще покажу…В коридоре послышалось шарканье тапочек.

– Тихо все, – вскрикнула матушка. – Хозяин дома идет.

И семейство тараканов бросилось врассыпную.

Бело-черное

Фея  и Карлик решили покрасить свой замок, в котором жили вместе вот уже много веков.

– Каким прекрасным станет наш замок, если мы покрасим его в белый цвет, – мечтательно сказала Фея. – И глядя на него, люди станут добрее.

– Люди не оценят твой цвет, – сказал Карлик, вытаскивая из подвала ведро с черной краской.

– А твой черный цвет, конечно же, оценят? – возмутилась Фея. – Вот сколько тебя знаю, всё ты пытаешься плохое вытащить – страсть порочную, мысли пакостные, поступки темные.

– Зато ты у нас вся такая правильная, – сказал Карлик, усиленно болтая кисточкой в ведре. – Все-то ты надеешься, что люди исправятся и станут добрыми, в душе красивыми, незлобными… Уж сколько веков стараешься им вдолбить, а им нет до твоих надежд никакого дела. Как делали пакости, так и делают.

– Да, я верю в это! – гордо сказала Фея. – И можешь не размешивать свою краску, потому что все равно будем красить замок в белый цвет.

– С чего это вдруг? – остановился Карлик.

– С того, что этот замок мой отец строил, – сказала Фея. – А ты пришел в дождливую ночь, а я тебя впустила, пожалев. И не спорь со мной, иначе превращу во что-нибудь непотребное.

– И она еще о доброте людской печется, – сник Карлик. – Единственного, можно сказать друга хочет превратить сама не знает во что.

– Ты не друг, ты сожитель, – отрезала Фея и уже более мягко добавила. – Ты пойми, дурачок… У людей, глядя на замок, мысли добрые должны являться и лучше человек должен становиться.

– А давай так: снаружи белой краской размалюем, а внутри-моей, – не унимался Карлик.

– Нет, все в белый.

Карлик тяжело вздохнул и принес чистую кисточку.

– Ну вот , видишь, какой ты молодец. А от белого цвета может и ты подобреешь.

Карлик что-то прокряхтел про себя, но вслух сказал:

– Ладно, посмотрим что из твоей затеи получится.

– Получится. Вот смотри – сказала Фея, произнесла волшебное заклинание. – Смотри какая… Это что? Это что такое ? Это что за цвет?

– Цвет как цвет… – сказал Карлик. – Просто, я в твой белый своего черного плеснул. И получился цвет серый. Не сказать, чтобы хороший цвет, но все-таки лучше, чем белый.

– Я даже не смогу переколдовать, – заплакала Фея. – Я боялась, что ты ночью все равно в черный все перекрасишь. Какой ты все таки.

– Да ладно, чего ты плачешь? Зато, все справедливо. И белый есть, и черный.

– А как мы узнаем, что думают люди, если в замке теперь серость?

– А мы можем записывать их думы…

Фея подумала и согласилась:

– Только на белой бумаге!

– Только черными чернилами! – обрадовался Карлик.

С тех пор и повелось, что Фея записывает белые думы людей, а Карлик -черные

Белошвейка

К зиме почти все было куплено: розовые варежки с носочками, желтые солнечные очки от морозного, но яркого солнца, и шапочка с английской надписью «Секси». Но во всех бутиках не было зимних панталончиков цвета роз, и Девушка решила их сшить сама.

Сколько было перелистано изысканых журналов, сколько советов было выслушано от опытных подруг, сколько было посещений галантерейных магазинов, чтобы выбрать достойную ткань, не менее достойные нитки, кружева с полутонами и ярко желтыми пуговицами под цвет очков и даже наперсток для шитья был подобран со вкусом.

Голые ветки деревьев за окном навеяли слезы, поскольку времени до зимы уже не оставалось, а нитка все никак не хотела влезать в ушко и пришлось рукодельничать бабушкиной иголкой, которой в детстве штопали шерстяные носки. Когда выпал первый снег случилась истерика, поскольку пропала одна из желтых пуговиц, но когда снег завалил дворы, позвонили из галантерейного магазина и сообщили, что заказ в размере одной желтой пуговицы доставлен из Москвы.

И вот наступил долгожданный день – открытие горнолыжного сезона на пригородной горе. На открытие должен был приехать сам бургомистр со всеми своими фаворитками. И это был как раз тот редкий случай, когда бургомистр может обратить на Белошвейку внимание.

У подножия горы в воскресный день собрался весь городской бомонд – с девственными горными лыжами, поскольку они были прежде всего атрибутом , а не средством передвижения… Запах жареных сосисок и колбасок, кипяченого вина и дымка от шишек из русского самовара витал над подъемниками и слышалась светская речь об отдыхе, финансах, о приезде заморской звезды в один из трактиров, о веяниях моды на ожерелье из поддельного изумруда и похищенной коллекции сухих африканских муравьев из банковской ячейки одного бизнесмена.

Девушка очень волновалась, к тому же у нее не было лыж, а только розовые детские ледянки, которые она почему-то стеснялась вытаскивать из машины.

Послышалось волнение, и к подъемнику направился бургомистор со свитой. Белошвейка поправила шапочку «Секси», подтянула варежки с носочками и расправив кружева на панталончиках, вышла из машины.

– Она, все-таки глупая, – прошептала фаворитка подружке. – Смотри, свою кроличью таксу в панталоны вырядила.

Нарядная такса в шапочке «Секси» и в солнечных очках стала бегать в варежках и носочках по снегу, после этого присела, тоскливо смотря на Белошвейку.

– Не смей, не смей этого делать, – прокричала Белошвейка таксе. – Я тебе только одну дырочку вырезала – для хвостика!

Бронзовый ангел

С тех пор, как появился Бронзовый Ангел средь бронзовых деревьев, у молодоженов города появилась новая традиция: вешать амбарные замки или разноцветные ленточки на бронзовые деревья и просить у Бронзового Ангела вечной и извечной любви, возлагая роскошные букеты алых роз. Но никто не знал, что Бронзовый Ангел был влюблен.

Она появилась вдруг- хрупкая в белоснежном платье с распущенной копной рыжих волос. Она бежала после грозы по майским лужам. Подбежав к Бронзовому Ангелу, она шутливо сложила руки в молитве.

Бронзовый Ангел видел ее слова…

– Ангел, я хочу любить! Я хочу быть любимой! Помоги мне, ведь ты же Ангел… Ну что тебе стоит? Мне так надоело быть одной… А люди говорят, что если тебя попросить, то ты обязательно поможешь. Помоги мне, Ангел, прошу тебя!

Она распахнула объятия и поцеловала Бронзового Ангела…

– Спасибо тебе! – сказала Она. – Я верю, что ты мне поможешь. Ведь ты же Ангел.

И она исчезла…

Как он ждал ее, как он надеялся увидеть ее вновь… Зачем она поцеловала его? Быть может, поцелуй заразил этой человеческой болезнью любви? И теперь он должен страдать? Теперь его главная мечта – увидеть ее вновь.

И он мечтал… Мечтал, надеясь, что она вновь прибежит, чтобы просто поговорить с ним.

Время летело в веренице свадебных машин, букетов роз, в просьбах молодоженов о вечной любви. А Бронзовый Ангел хотел увидеть ее среди прохожих, среди гостей молодоженов. Только увидеть.

«Неужели она забыла меня?» – подумал Бронзовый Ангел и вдруг услышал:

– Спасибо тебе! – прошептала прекрасная невеста в алом платье и нежно обняла Бронзового Ангела. – Я верила, что ты мне поможешь. Ведь ты же -Ангел!

«Нет, нет … Это не слезы. Это всего лишь осенний дождь начинается» – грустно подумал Бронзовый Ангел.

Бульдожка

В очереди к ветеринару французская Бульдожка, брызгая слюной, хотела всех перекусать:

– Что ты, мразь, можешь понимать в медицине? – визжала Бульдожка на Хомячка. – Ты разве можешь, бесполезный грызун, рассуждать о великих достижениях во благо животных?

– Да я вообще молчу, – сказал Хомяк.

– Ну, вот и молчи. Только тихо молчи – не унималась Бульдожка.– Тоже мне собрались знатоки медицины, блин. Кто из вас, может знать больше меня о прививках, капельницах, мазях и клизмах? Моя хозяйка каждый вечер мне читает инструкции к медикаментам.  Я как родилась, так из докторских кабинетов не вылезаю. Кто сказал, что я дура?

– Да никто не говорил, – сказал сиамский Кот. – Тебе уже мерещится.

– Видимо, тебя придется укусить первым.

– Попробуй только, – зашипел сиамский Кот. – Я тебе точно сейчас трепку задам. Надоела уже всем.

– Да ты ляг там. Не больно-то и страшно слышать это от бездарности.

А вы уверены, что у вашего питомца не бешенство? – спросил Доктор у хозяйки Бульдожки. – Уж слишком неадекватно ведет себя. Его никто не кусал? И он тоже никого не кусал?

– Да нет, доктор, не бешенство… Просто уже никакой «Контрасекс»  не помогает.

– Хорошо, сделаем Вашу собачку бесплодной, но Вам придется ее оставить, поскольку я обязан взять анализы на бешенство. И если анализы подтвердятся, то предстоит долгое лечение.

Хозяйка ушла, а Бульдожка, сидя в клетке, продолжала радостно тявкать:

-Все видите? Меня оставили здесь, как эксперта. Теперь даже люди будут советоваться со мной! Вот оно признание моего превосходства, над такими ничтожествами, как Вы. Кто там следующий? Котик, сиамский. Ну-ка, Доктор, сделайте ему клизму для начала, чтобы гонор убрать. Кстати, а каким медикаментом мы его с вами лечить будем? Я предлагаю «Котрасексом».

В бессоннице бархатного сезона

Средь рубленных очертаний гор и чёрной смоли моря, под бескрайним покрывалом звезд и  шелестом волн, несущих сплетни пляжной гальке в бессоннице бархатного сезона, сидели двое.

– О чем ты так громко молчишь?

– О далекой поездке, когда все было вновь, когда дочке был еще годик, когда невиданный мир путешествий впервые указал на этот город.

– Но ведь уже все кануло в хаосе скандалов и попытками жить в разводе.

– Быть может, но отчего я не могу избавиться от ностальгии тех лет? Словно из-за стекла, я вижу счастливую семью, праздно гуляющую, средь декораций улочек, магазинчиков, баров и ресторанчиков с неутомимыми зазывалами. Они были счастливы. Счастливы от самого воздуха, который наполнял их помыслы, и желанием жить и надеждой, что всё это на долгие, долгие годы.

– Ты хочешь все вернуть?

– Нет, уже нет. Слишком многое сделано для того, чтобы жить лишь воспоминаниями.

– Странный ты. Вместо того, чтобы окунуться в искушения ночного города с посещением клубов, где выступления заезжих звезд переплетаются с глупышками, ищущими турецкую любовь плоти и парочками, плетущими вязь краткосрочных  романов, ты поешь в прибрежном баре о лебедях и проводишь ночи напролет среди пустых лежаков, искуривая по пачке сигарет, чтобы наутро спать до обеда, а по приезду сказать, что отлично отдохнул. Наслаждайся тем, к чему ты пришёл, а не тем, что когда-то потерял.

– Ты знаешь, что мне сейчас более всего хочется?

– Откуда же мне знать? Вот например, я знаю, что хочет вон та пьяная компания, бредущая после ночного купания в ресторанчик с русским названием «Самовар», где все стены исписаны русскими буквами. Они хотят щей, пельменей, гречневой каши. Я знаю, что хочет, вон та молодая, пьяная и замужняя женщина, позволяющая целовать турчонку свою обнаженную грудь и неподозревающая, что они не одни на пляже. Она устала быть сильной в своей семье и хочет вкусить слово Измена, поддавшись на лесть красиво лживых слов на изломанном русском, дабы, вернувшись, вновь стать сильной.

– Не то. Это все не то…

– Скажи, а зачем ты приехал? Чтобы, ругая себя, прийти к тому отелю, где был впервые с семьей? Или, чтобы не замечая женских доступных взглядов, прокручивать дни, часы и минуты тех далеких, но счастливых лет?

– Вероятно, чтобы побыть одному.

– Не обманывай себя. И что же тебе сейчас хочется?

– Обнять  дочку.

– Можешь не продолжать.

– И я знаю, что это первая и последняя поездка в иноземное одиночество. И уже скоро с дочкой мы объедем весь мир и уже никогда не вернемся в этот город и в те года.

– Не обманывай себя. Ты будешь возвращаться и монотонно задавать одни и те же вопросы, на которые у тебя нет ответа.

…Средь рубленных очертаний гор и чёрной смоли моря, под бескрайним покрывалом звезд и  шелестом волн, несущих сплетни пляжной гальке в бессоннице бархатного сезона, сидели двое – Прошлое и Настоящее.

В зеркалах

На паперти увидел я нищенку – старушку, просящую милость. Я  запомнил ее глаза – цепкие, колючие, словно хотела она увидеть, что у человека в душе творится.

– Помолись за моих дедов да бабушек, – и денежка упала из ладони в ее костлявую руку.

– Спасибо, милок, – прошамкала старуха губами. – А сам-то верить собираешься  иль думаешь, что денежкой и свечами душу свою спасешь? Ну это я так к слову… Сама грешна, чтобы других наставлять… Возьми вот.

– Что это? – спросил я, принимая сверток, завернутый в серую тряпку.

– Это подарочек от меня к рождеству. Ведь ты ж с приятелями своими на охоту собрался, а там глядишь и ворожбой рождественской займетесь, вместо того, чтобы зверушек убивать.

– А откуда ты  знаешь про друзей да охоту?

– Просто знаю, вот только запомни: ворожбой рождественской лучше в убежище бесов заняться. А теперь ступай прочь.

Охотничья сторожка, затерянная  средь бескрайнего леса, освещена керосиновой лампой, а за окном в  ночном лесу поскрипывали от мороза ели и разговоры накануне Рождества за длинным деревянным столом.

– Я тебе точно говорю, что моя бабка была ворожей, – укололи знакомые слова, брошенные Николаем.

«Глупый я все-таки! Вместо того, чтобы забыть о старухе, к чему-то засунул в рюкзак ее подарок. Какая ворожба? Чушь полная. Все- таки, откуда она узнала про охоту? Мистика какая-то»

– А что такое убежище демонов? – спросил я.

– Да это ж баня, – просто ответил Николай. – Обычно ставят два зеркала и две свечи и вглядываются в коридор. И бабушка говорила, что именно в этом коридоре она увидела моего деда.

– А сам-то ворожил когда-нибудь? – спросил Олег. – Или так по теории силен только?

– Да нет. Страшновато, как-то. И увидеть можешь не пойми что, да и  ни к чему все это. Лучше давайте спать укладываться, а то завтра все одно рано вставать.

«Что я делаю? К чему все это? Зеркала, свечи, баня. Ничего же не случится».

Огонь свечей, колеблющийся от сквозняка, устроил пляску в отражении зеркал, а ветер загонял в трубу детские страхи.

«Коридор, ворожба, зеркала в подарок, желание будущего, скрип снега во дворе, свечи, зеркала, мгновенье темноты».

Вдруг зеркала стали втягивать в свою утробу и через миг я оказался в длинном туннеле с зеркальными стенами, потолком и  полом.  Я иду на чей- то шепот: «Суженый мой ряженый, явись ко мне наряженный». Вдруг зеркальные стены озарились светом далекой звезды и я увидел в отражении зеркал виноградник, пастухов, толпящихся у одинокой пещеры.

– Ты кто? – послышалось со спины и, обернувшись, я увидел двух бесов.

– Я – человек, – ответил я, чувствую, как лед сковывает ноги.

– Звать-то тебя как, человек?

– Константином батюшка нарек.

– Крещен?

– Да.

– И грешишь поди? Ну ладно, не до тебя у нас охота… Прощевай пока.

Зеркальный туннель свернул за поворот и слышу, как ветер принес холод и, обернувшись, увидел Смерть.

– Что напугали тебя мои гонцы, – хохотнула Смерть. – Ну ты уже не обессудь, ночь ныне такая. Ты ж вроде на царя-то не похож, так ведь нет, и тебя напугать умудрились.

– Царя?

– Да, мил человек, и так из года в год в эту ночь  посылаю я гонцов своих за царем, чтоб в поучение живущим та история была. Да не трясись ты так… Нам ты не нужен, ибо сроку твоему пройденному не скоро быть.

– Суженый мой, ряженый, – послышалось в далеком конце туннеля.

– Ждут тебя! Ступай,  – сказала Смерть и исчезла.

Зеркала , зеркала, зеркала… Бесконечная дорога отражения двух тысячелетий и завершение пути в виде прозрачного стекла, за которым девушка шепчет словами:

– Суженый мой, ряженый! Ой девочки, я вижу его! Смотрите, вот же он.

– Тамар, я ничего не вижу.

– И я тоже. Вечно нафантазируешь себе.

– Ну смотрите… Вот же он … Мой суженый, мой ненаглядный.

Прошло пять лет с той самой ночи, когда друзья разбудили меня в той бане, и мы вновь увиделись на паперти со старухой нищенкой.

– Спасибо тебе, – и денежка упала в костлявую руку. – А зеркала забери.

– Ну что, помогли они тебе ? – спросила старуха. – Вижу, что и супружницей обзавелся, даже знаю, как ее величать,  и детишками. А вот на главное не отвечай.

– Главное?

– Пусть это в тебе останется. Ответь для себя – уверовал ли в ту ночь или все также хочешь на свечах да милостыне в Царствие Небесное войти?

В морских глубинах

Морской Окунь был ловеласом и грязно домогался до Золотой Рыбки.

– А хотите, я Вас в ресторан приглашу? – спросил наглый Окунь. – А вы мне потом подарите поцелуй.

– А вы верите в сказки, – неожиданно спросила Золотая Рыбка, – или только в поцелуи?

– Я верю в сказочные поцелуи, солнышко, – томно сказал Морской Окунь и попытался обнять плавником спутницу.

– Ну что ж с Вами поделать, – уступила Золотая Рыбка, мягко отстраняясь от колючего плавника Окуня. – Ведите в ресторан. Я согласна.

В ресторане было прекрасно: медузы танцевали канкан, а крабы лихо выдували из рыб-коньков, словно из саксофона, популярный шлягер «Вечерний бриз морских глубин».

– Я хочу выпить за Желание, – поэтично сказал Морской Окунь – Желание, чтобы сегодняшний вечер стал началом нашей долгой любви.

– Так вы не верите в сказки, а верите в желания? – опять спросила Золотая Рыбка.

– Желания – это цель, а к цели нужно стремиться. Вот такой я целеустремленный. Желание более реально, нежели какие-то надуманные сказки.

– Позвольте с Вами не согласиться. Вот я до сих пор в сказки верю, и мне они помогают жить. А мне кажется, что Вы меня просто хотите в постель затащить, уж извините за откровенность.

– Давайте выпьем на брудершафт, чтобы наши желания, стали сказочными, а утро ответило – правы вы или нет, – многозначительно провозгласил Морской Окунь.

– Выпьем, закусим этим прелестными червячками, а дальше что? – игриво спросила Золотая Рыбка.

– Поцелуемся как взрослые. Вы же мне обещали, – нетерпеливо хохотнул ловелас, поднимая бокал-ракушку.

Но поцеловаться не получилось, потому что уже через минуту в рыбацкой лодке один рыбак хвастался другому, бросая улов в плетеную корзину:

– Смотри, повезло-то как. Окунь жирный какой!

– И у меня рыбка неплохая, – ответил второй рыбак и вдруг услышал:

– Отпусти ты меня, старче! Любое желание твое исполню.

 Когда Золотая Рыбка оказалась на морском дне, она отряхнула плавнички и поплыла прочь, размышляя: «А я оказалась права – верить в сказки все-таки лучше. Вот только забыла, что старче то меня попросил исполнить».

В осеннем саду

Ворона, взлетев на трубу дачного домика, принялась стучать клювом по какой-то еде.

«Чудесный день! Пусть пасмурно, пусть в небесах грязно серые кружева облаков, но главное, что нет дождя и ветра ! Летом хоть листва прикрывала, а теперь и листвы то почти не осталось, а вся опала в зеленый газон. Странно, что листва у рябины что у забора , обратилась из зеленой в  оранжевую, чтобы потом , став багряной, упасть на землю. И остались только красные ягодки на пустых ветвях.  А газонная трава, по которой бегали ее ножки так, и осталась зеленой, а от того какой то неживой»

Ворона поела, почистила о трубу клюв и прокричала:

– Эй, дурень, как дела? Не надоело сидеть в своем кресле?

«Я буду молчать. Пусть думает, что я не понимаю птичий язык. Ах, как прекрасно пахнет осенняя листва, а на соседней аллее кто-то из дачников топит баню березовыми дровами».

-Да не приедет никто. Вон, соседки сказали, что они развелись и дачу продали.

«Нет, это неправда… Неправда это… Они не могли развестись. У них же все было хорошо. Папа, мама и дочка, которая меня любила. Почему «любила»? Если я ее жду, значит, любит? Меня просто случайно забыли здесь. Случайно. Весной.  А папа девочки очень занятой человек и им не до дачи. Вот какие-то люди приходили, жили здесь, что – то стругали, стучали молотками  в доме, крыльцо сделали, беседку в саду соорудили. А чтобы я им не мешал, они меня и вынесли вместе с креслом – качалкой в этот сад. Да точно… Они же просто сделали на даче ремонт. А значит, они приедут и будут искать кресло, в котором папа девочки сидел по вечерам, и найдут меня».

– Ну ладно. Не хочешь разговаривать, не надо. Вот зима придет, посмотрю я на тебя. Эх, дурень, дурень!

«Ведь у меня все хорошо? Надо просто еще немножко подождать. Совсем чуть-чуть. Ну и пусть у меня пока нет дома, зато, у меня есть  кресло-качалка. А листва, словно одеяло,  укроет ночью от холодного ветра.   Мне не надо ни есть ни пить …  Ну и пусть я сижу в этом кресле  с весны, но зато я узнал как страдают соловьи, как благоухают яблоки по осени, как подмигивают звезды, как засыпают розы в цветнике, сбрасывая лепестки… Розы, которые посадила девочка ..  И верю, что однажды я увижу ее в калитке. Она подбежит ко мне, обнимет и скажет: «Ты не сердись на меня! Мы теперь никогда – никогда не расстанемся»

– Ладно! Завтра увидимся! – каркнула ворона и улетела  по своим плутовским делам.

В осеннем дачном саду в кресле-качалке в ворохе багряно-ржавой листвы сидел тряпичный человечек, купленный когда-то в магазине игрушек, и смотрел зелено-синими пуговками на калитку, надеясь, что ворона – просто вруша.

В подвале

– А мы теперь здесь будем жить всегда?

– Да.

– Ой, но ведь это подвал, здесь, наверное, бегают крысы, за которыми охотятся кошки. На подвальных кошках живут блохи. А я не люблю блох и, вообще, мне здесь не нравится.

– Можешь идти на все четыре стороны. Надоела ты мне. От тебя только беды.

– Эх, ты! А ведь я тебя люблю. А ты, все-таки, злой.

– Любит она… Если б любила, то мы не оказались здесь, в подвале.

– А я-то причем.

– Конечно, она-то причем. А кто лез со своими советами? Кто мне иссверлил весь мозг, капая и днем, и ночью, что на бирже я смогу заработать состояние?

– Мне казалось, что ты сможешь.

– И поэтому ты стала пилить меня, чтобы я взял банковский кредит и накупил акции птицефабрики села Мерзликино?

– Но я и сейчас считаю, что это хорошее вложение. Просто не судьба.

– Ой, молчи лучше. Это не судьба. Это птичьим  гриппом зовется. Понимаешь, грипп, когда курицы чихать начинают и высморкаться не могут.

– Ты серьезно? Я этого не знала, что, курицы от недостачи воздуха в клюв помереть могут. Надо взять на заметку. Но, согласись, если бы куры не померли на этой фабрике, ты бы стал миллионером и меня на руках бы сейчас носил.

– Я тебе говорил: «Может, повременить? Кризис на дворе!». А что ты мне сказала? Ерунда, говорила, яйца и в кризис востребованы. Послушался тебя идиот, а теперь и без яиц, и без квартиры остался.

– Ты сам виноват. Если бы ты мне сказал, что банк в залог квартиру взял, я бы вообще молчала. Я же не сильна в этом.

– А в чем ты сильна? Мозг плавить своими сказками о роскошной жизни?

– Ну ладно. Не получилось сейчас, получится потом. Не последний день же живёшь. Будем считать, что это черная полоса твоей жизни. А за ней должна быть белая. Вот слушай, я тут подумала, а ведь на сборе бутылок можно целое состояние сделать.

– Да, а потом вложить куда-нибудь, послушавшись тебя.

– Ой, какой ты все-таки… Ну ладно, сейчас успокоишься, а потом мы поговорим…  Ведь мы же все равно вместе будем… Мы же как птицы… Как их называют… Ну у тебя еще были в квартире, которую банк забрал…

– Неразлучники.

– Вот-вот. Красивые такие.

– Помолчи. Слышишь, идет кто-то?

В подвале появился лучик карманного фонарика, и уже вскоре послышалось грубое слесарское:

– Ну ты посмотри, Василич. Житья от этих бездомных не стало. Эй, мужик, ты чего здесь делаешь?

– С крысой разговариваю.

– С какой крысой?

– С розовой.

– Слушай, Василич, он, мне кажется, и псих. Иди скорую вызывай.

– Да вы не бойтесь, она не кусается. Она розовая и ручная.

– Эк, мужик, тебя разобрало. А где она?

– Да испугалась, спряталась куда-то.

– А… Может позвать ее. Зовут-то ее как?

– Интуиция.

В родовом поместье

В родовом поместье царила кладбищенская тишина и покой… В старом старом замке при свечах матушка вышивала крестиком портрет комара, а батюшка в кресле-качалке перед камином задумчиво смотрел на картины своих предков, развешанных на холодных каменных стенах.

– Матушка , батюшка, – разнеслись колокольчики по замку. – Смотрите, смотрите, я нарисовал солнце.

В зал вбежал белокурый мальчуган, измазанный красками.

– Опять, – вздохнула матушка. – Ты только не ругай его. Он же еще совсем маленький. Вырастет и все поймет.

– О, предки, вы только посмотрите на него, – воскликнул отец, обращаясь к картинам. – И этот пасынок – наследник одной из самых древних династий. Мне стыдно за вас, молодой человек.

– Батюшка , – сказал мальчонка, хлопая небесными глазами, – ведь я ничего такого не сделал, я только солнце нарисовал.

– Ничего такого? А в школе Вы тоже «ничего такого» не делали? Ну же, сознавайтесь, сознавайтесь, молодой человек… Что вы сделали с вашим соседом по парте?

– Я его только ущипнул. По-доброму ущипнул.

– Я не могу с ним общаться. Он его только ущипнул, вместо того чтобы… Ступайте к себе… Вы наказаны и остаетесь на сутки без сладкого.

Над родовым поместьем вставало солнце, а в темном подвале в своем гробике ворочался заплаканный вампиреныш.

– Ну и ладно… Ну и пусть я не такой как все. Я все равно вырасту и стану доктором.

Визит в кофейню

Суслики любили свой семейный бизнес. Спозаранку они пекли пирожки с малиной, ежевикой, яблоками, вишней; украшали кремами и сливками торты к торжествам, за которыми клиенты приезжали к обеду, мололи кофе, посыпали сахарной пудрой сдобные булочки и профитроли, растапливали шоколад, раскладывали в сахарницы сахар, стелили чистые скатерти и ровно в семь часов утра открывали свою кофейню.

И уже никто не помнит, сколько лет было этой чудесной кофейне, но каждый горожанин знал, что ровно в семь часов не смотря на жару иль холод, на ливень иль снег, можно позавтракать горячим шоколадом или бисквитными пирожными с чашечкой ароматного кофе.

Однажды стеклянная входная дверь настежь распахнулась, впустив охапку снежинок, и на пороге появилась молодая Куница.

– Значит так, – громко сказала Куница, тыкая в лицо сусликов удостоверением. – На вас поступила жалоба, что вы в булочки вместо изюма тараканов кладете.

– Что за глупость? – удивились суслики. – Мы дорожим честью своей кофейни.

– Вы хотите сказать, что я вру? Хорошо. Если вы по-хорошему даже не стараетесь признать такое варварское поведение.

– Простите, а Вы представляете…

– Я представляю Мировую организацию по защите тараканов.

– Простите, но это какая-то ошибка. У нас нет тараканов.

– А у меня есть документ, а также фото разломанной булочки , где изображены несчастные зажаренные тараканы.

Посетители попросили рассчитать и поспешили покинуть кофейню.

– Вам не стыдно? – продолжала кричать Куница. – Вы пытаетесь уничтожить целый вид живой природы и каким ужасным способом. Какая должна быть извращенная фантазия приучать горожан через булочки есть этих несчастных и безвредных насекомых. За что? За что я Вас спрашиваю?

– Простите, – сказал Суслик. – Но зачем же так кричать. Наши постоянные клиенты могут услышать.

– Так вы признаете факт кремации тараканов? – взвизгнула от восторга Куница.  – Если бы ваша совесть была чиста, вы не боялись бы огласки данного факта.

– Но вы поймите.

– Я не собираюсь понимать таких садистов, как вы и уже завтра все городские газеты узнают о ваших издевательствах. Да что газеты? Смотрите, все население нашего города уже знают о ваших деяниях. Они протестуют.

Суслики сквозь витрины увидели, как к кофейне стали собираться люди с плакатами: «Нет кремации тараканов», «Тараканы имеют право на жизнь», «Суслики вон из города».

Через три дня Суслики закрыли свою кофейню и в это же время Хорьки, расплачиваясь с Куницей, давали новое поручение:

– С сусликами покончено. Теперь надо совершить визит к Росомахе, а то она своими штруделями оттаскивает большой поток покупателей. Интересное все-таки дело – конкурентная борьба! А тебе действительно тараканов жалко?

– Да я их терпеть не могу!

Виноград

Однажды в сумрачный город пришел старец. Город был богатым, со сказочными просторными домами, с прекрасными фонтанами и парками, в которых благоухали цветы, росли плодовые деревья. В таком большом городе должно быть множество жителей. Старец прошелся по чистым улочками и оказался на базаре, где к нему сразу подошли горожане.

– Что с вами? – спросил старец. – Почему у вас повязки на глазах?

– Потому что мы боимся солнечного света, – ответили горожане. – Солнце ослепляет и обжигает, а потому мы боимся.

– Но ведь в вашем городе всегда сумрачно, – сказал старец.

– Мы знаем. Но также знаем, что как только мы снимем повязки, солнце обязательно появится и ослепит нас. Да к тому же за тысячи лет, мы настолько привыкли к ним, что даже в своих домах едим, спим и занимаемся хозяйством с повязками на глазах.

– А еще, – сказал босоногий юноша, – мы не знаем, что такое любовь.

– Нам всегда говорили, – подхватила женщина в льняном платье, – что однажды придет в наш город врач. И излечит нас от этой болезни.

– Болезни? – спросил старец.

– Да. Ведь когда человек не знает любви, значит, он болен.

– А вы, случайно, не тот самый врач? – спросила старушка, на ощупь, приближаясь  к старцу.

– Нет, я не врач, – ответил старец. – Я выращиваю виноград.

– Мы и сами растим виноград и делаем вино, – грубо сказал огромный мужчина, с бочонком вина на плече. – К чему нам еще один виноградарь? Давайте прогоним его.

– Я выращиваю не простой виноград. Быть может, он сможет вам помочь?

– Он мошенник, – сказал винодел. – Он хочет продать нам обычный виноград, как волшебный. Прочь отсюда.

– Я не продаю виноград, – ответил старец. – Я его хочу вам подарить, но с одним условием.

– Каким таким условием? – недоверчиво спросила старушка.

– Придя домой, снимите повязки и после этого вкусите плод, – сказал старец.

– Он хочет всех нас не только ослепить, но и отравить.

– Подойди ко мне, винодел. Потрогай мое лицо. Разве на нем есть повязка? Возьми один плод из виноградной кисти и положи мне в рот. Неужели я готов умереть вместе с тобой?

Горожане, услышав это, поверили старцу и, приняв из его рук по виноградной грозди, разошлись по своим домам, пообещав вернуться на утро. И только винодел, связал старца и оставил на ночь на городском базаре.

Ночь прошла незаметно, а утром горожане пришли на базарную площадь, развязали старца и сказали:

– Ты не старец, ты – врач! И твой виноград действительно чудесный! Он действительно исцелил,  и мы узнали, что такое любовь.

– Тогда почему же вы до сих пор в повязках?

– Мы боимся ослепнуть.

– Тогда расскажите мне про свое исцеление.

И каждый стал рассказывать свою историю.

– Всю жизнь я делаю вино, – начал свой рассказ винодел. – И мои родители тоже делали вино, и деды, и прадеды. Я знал, что оно кормит мою семью. Но я никогда не любил свое ремесло. Я не поверил тебе вчера и, придя домой, долго не решался попробовать твой виноград. Но любопытство взяло вверх  и я, сняв повязку, осторожно попробовал одну виноградинку. И ничего не случилось… Я ждал, что должно произойти чудо, но его не было. И тут… Мой взгляд случайно упал на кувшин с вином. Вино, которое делаю я сам. Я налил его в хрустальный бокал и впервые увидел, какое оно прекрасное, в своем рубиновом величии, в невидимых искорках дурмана. Я поднес бокал и впервые услышал запах. Запах праздника и веселья, свадебных торжеств и печали прощания. Как я мог, делая вино, не любить его? Ведь  вино, словно рожденный ребенок. А разве можно не любить своего ребенка? Разве можно быть равнодушным к тому, каким будет твой ребенок? Я не спал всю ночь и много размышлял. И пришел сегодня, чтобы извиниться перед тобой, старец, и сказать, что ты подарил мне любовь к тому, что я создаю.

– Но меня ведь не было с тобой этой ночью, – сказал старец, – и меня благодарить не стоит. А какая история приключилась с тобой, почтенная женщина?

– Когда-то я потеряла своего мужа, – начала свой рассказ старушка. –  Он просто ушел, оставив меня с детьми. И казалось, весь мир стал черным для меня. Я растила детей, делала какую-то работу, готовила еду, стирала, убирала, а душа, словно уголь, была черна от тоски, обиды и предательства. Мне казалось, что я какая-то ущербная, брошенная, несчастная. И главное, что у меня нет семьи.  И что я никогда никого не смогу полюбить. С этими мыслями прошло много лет и у детей уже появились свои дети.  И вот вчера, придя домой я сняла повязку, съела виноградинку и стала ждать, что она мне поможет. Но прибежали мои внуки. Я их увидела впервые. Как же так, подумала я, все эти годы рядом со мной были ангелы, сошедшие с небес, а я этого не знала. Сколько любви, сколько тепла и доброты в их непрерывном щебетании. Как я могла подумать, что у меня нет семьи? Мои дети, мои внуки – это моя семья, это то, ради чего я прожила свою жизнь. Почему я не могла понять этого раньше? Почему я, грызя свою душу, обкрадывала радостью и теплом своих ближних? Спасибо тебе, добрый человек, за то, что подарил мне эти чудесные плоды, которые открыли для меня любовь к ближним своим.

– Но по утру, ты все-таки вновь одела повязку на глаза? – спросил старец и обратился к женщине в льняном платье. – А теперь твоя история?

– Я всегда хотела иметь детей,  – начала свой рассказ женщина. – Но была равнодушна к своему мужу. Он простой человек. Таких много. Он пьет вино, работает в поле и зарабатывает на пропитание. Мне всю жизнь казалось, что он огрубел ко мне и раньше, когда мы только познакомились, он был другим. Вчера я сняла свою повязку уже в спальне и, простите старец, я попросила это сделать и своего мужа. Он сначала испугался, но я ему сказала: «Поверь мне!». Он поверил, и мы потом вместе вкусили виноград. Мы также ждали чуда, волшебства. И тут я поняла, что вижу своего мужа впервые. Его глаза, губы… Я взяла его красивые руки и положила на свои плечи… Мне не стыдно об этом говорить, но впервые я увидела его поцелуй, я увидела его… не глаза , а страсть – обжигающая, ненасытная, неутолимая. Ветер раскачивал занавески, на открытых окнах, а утро нас встретило соловьиными переливами. Как я могла не любить его? Единственного и неповторимого, кто обережет меня и вознесет до небес, кто заботится обо мне и кто дня не представляет без меня. Спасибо тебе старец, что дал нам вкусить чувство любви.

– Ну а с тобой что приключилось? – спросил старец у босоного мальчугана.

– А я просто смотрел мир. В нем столько интересного – и кошки с собаками, и деревья, и ночные бабочки, летящие на свет лучины. И сам свет тоже интересен. И я даже видел звезды. Правда, правда. Спасибо тебе, дедушка.

– Ну что же, –  сказал старец. – Если мой виноград помог вам,  то и мне надо уходить. Прощайте.

– Не оставляй нас, старец, – стали просить горожане. – Наш город сумрачный, а ты принес нам радость, словно солнце.

– В вашем городе, скажу вам по секрету, солнце было всегда. Вот только вы его не хотели видеть, одев темные повязки. И если верите мне, то снимите и сами убедитесь в этом.

Наступило молчание,  и горожане осторожно стали снимать повязки с глаз. Ведь они уже снимали их ночью и им было легче сделать это во второй раз. Весь город был залит солнцем и теплом.

– Спасибо тебе, старец, – поклонились горожане. – А можешь ты нам дать еще винограду, чтобы мы и другим горожанам его отдали и они узнали, что такое любовь?

– Конечно, – улыбнулся старец. – К тому же далеко ходить не надо. В вашем городе, в каждом дворе растет тот виноград. Да, да. Это самый обычный виноград. А чудо сотворил не он, а вы сами, сняв однажды темные повязки и увидев, что любовь окружает нас всех и каждого из вас!

Волшебные пазлы  

Однажды в канун  Нового года в дом на окраине постучали.

– Улица Светлая, дом на окраине и ваша фамилия Несчастная?

– Да, совершенно верно. Это я.

– Вам подарочная бандероль.

– Быть может, для моих детей?

– Для детей от Деда Мороза я занесу завтра, а сегодня для Вас.

– Но мне не от кого получать подарки. Это какая-то ошибка. А кто отправитель?

– Написано, что от Волшебника.

– Вы издеваетесь?

– Просто выполняю свою работу. Ведь я же почтальон. Вам прислали, я принес.

«Наверное, это чья-то глупая шутка, – подумала Несчастная, расписываясь в получении. – И так праздника не ощущаю, так видимо, кому-то надо в конец его испортить».

В комнате  свечи отбрасывали тени на нарядную ёлку, а  Несчастной отчего-то стало еще печальнее. Дети не вернулись из ночного клуба, да и новый год, видимо, ей придется встречать одной.

«Странная у меня жизнь получилась.  Сколько себя помню, всегда хотела быть счастливой, да вот как-то не сложилось. У детишек все хорошо и все будет хорошо, а сама. Одно слово – Несчастная».

В это самое мгновенье Несчастная увидела, как от праздничной бандероли взлетели, словно в мультфильме, разноцветные искорки  и послышался голос:

– Выпусти меня! Не бойся!

«Очень хорошо. Сначала подарок от Волшебника, а теперь еще и голоса слышаться стали. Совсем с ума сошла» – подумала Несчастная.

– Я – твой друг!

– У меня нет друзей, – прошептала Несчастная.

– Тебе только кажется. Открой и сама все увидишь.

Женщина осторожно подошла к столу и сняла ярку подарочную упаковку.

– Действительно, подарок, – с восхищением прошептала она и прочла вслух – Волшебные пазлы. Я не знаю, что это за волшебник такой, но с подарком он угадал. Интересно, откуда он знает про мое увлечение?

– Ведь он же Волшебник, – послышалось вновь. – Открой коробку и выпусти меня.

Женщина, словно в зачарованном сне, приподняла коробку и увидела  множество фрагментов картинок. И где-то за окном послышалась музыка, а каждая картинка вдруг ожила.

– Вот это да! А кто со мной говорит?

– Твое Счастье!

– Со мной разговаривает Счастье! – улыбнулась  Несчастная. – Где же ты так долго было?

– А я всегда было с тобой, – ответило счастье. – Ты просто не замечало меня.

– Так не бывает, чтобы люди не замечали свое счастье.

– Ты любишь собирать пазлы, попробуй собрать эти.  Только не спеши, а внимательно смотри каждый фрагмент.

Несчастная взяла первый пазл, присмотрелась и увидела черное море, гальку и как отец учил ее плавать.

– Не может быть, – прошептала женщина и взяла следующий. – Первое сентября и я с большими бантами и с огромным портфелем.

Женщина стала складывать эти живые кусочки картины – первый поцелуй в четвертом классе в заснеженной беседке уснувшего детского сада. А это  – выпускной вечер с огромными бантами и  признаниями в любви своим учителям. Институт с поездками на картофель. Свадебная фата и скромный поцелуй под «горько». Огромные небесной чистоты глаза новорожденной дочери и первый крик сынишки. Арена цирка, колесо обозрения и искорки счастья в детских глазах.

– Действительно, волшебные. Вот только мой супруг ушел в светлую даль, а дети скоро вырастут.

– Но ты и сейчас любима, но боишься своей любви, а оттого и гонишь от себя. Зачем? Ведь он достоин тебя. Тебе кажется, что впустив в свое сердце любовь, ты предашь своего мужа. Но твой муж, всегда хотел только одного – чтобы  ты была счастлива, и ваши дети. – Здесь не хватает одного фрагмента. Быть может на пол упал?

– Последний пазл ты должна создать сама и прямо сейчас. Ну же, смелее. Бери телефон и звони.

– Это я.  Я хочу встретить Новый год с тобой!  Дети уйдут к друзьям, а мы останемся вдвоем. И еще. Я согласна выйти за тебя замуж.

Когда женщина обернулась на пазлы  и увидела волшебную надпись:

С Новым годом тебя! Твое, Счастье!

Воробей

Воробей во дворе весь день целовался с Сосулькой.

– Ты такой необычный, такой внимательный, и не такой, как все. Есть в тебе некий шарм, – говорила Сосулька. –   А поцелуй меня ещё!

– За просто так? – спросил меркантильный Воробей.

– А я тебе скажу, где сороки корки хлеба прячут.

Воробей любезно тюкнул клювиком по Сосульке.

– Вон в том контейнере, – сказала Сосулька.

Воробей слетал в контейнер, нашёл корку хлеба и вернулся к Сосульке.

– А поцелуй ещё.

– Давай я дожую, а ты мне пока скажешь, куда голуби на прикорм летают.

– Хорошо, – сказала Сосулька, жеманно искрясь разноцветными искорками.

– Эй, дурень зелёный,  – потешаясь, кричали Воробью дворовые коты. – Ты в какой краске извалялся?

– Сами вы, облезлые санитары помоек, – прокричал в ответ Воробей, храбро поглядывая на Сосульку .

– Ах так, – закричали коты. – Ей, сороки, у вас провиант тырят! Вот это зеленый Воробей. Задайте-ка ему трёпку.

Воробей, завидя  сорок,  бросился улепётывать к многоэтажному дому и  когда преследовательницы, казалось уже настигли воришку, он влетел в открытую форточку.

– Ой, мама, смотри, попугай!  Это его дедушка Мороз прислал мне на новый год. Иди ко мне, зелёненький!

– За просто так? – спросил попугай на человеческом языке.

Воскресный променад

В старинную ювелирную лавку заглянула купеческая семья.

Маленький хозяин лавки был любезным человеком, пригласил зайти и попить кофе.

– Это хорошо, – сказал купец .

– А кофе с молоком? – спросила купчиха

– Я бы газировки попил, – сказал купчонок.

Кофе оказалось без сливок, а вместо газировки мальчик получил стакан воды.

-Хорошая лавка, – подумал купец.

-Сливки это не главное, – подумала купчиха.

-Жмот, – подумал купчонок.

Тем временем, маленький хозяин лавки стал показывать кольца , браслеты, цепочки, серьги, крестики, кулоны и прочую ювелирную мишуру.

«Однако» – подумал купец видя цены из уст маленького хозяина.

«Не прогадать бы, – подумала купчиха. – Я все-таки надеюсь, что сегодня он мне купит именно то, что я хочу»

«Какой жирный кот» – подумал купчёнок, глядя в витрину. – Вот бы сейчас из рогатки по нему пальнуть»

– Любезный, – сказал купец. – А есть у вас брилльянты?

– Только те, в которых не стыдно на людях показаться, – торопливо подхватила купчиха.

– Тоска-то какая,– подумал купчонок. – Сколько можно? И так уже все перетрогали.

Маленький хозяин лавки, как заправский фокусник, вытаскивал брильянты, пока не утомившись вконец, не достал футляр с самым дорогим брильянтом.

«Однако, – подумал купец, трогая брильянт. – Это ж он, пожалуй, целое состояние стоит».

«Какая прелесть, – подумала купчиха , гладя брильянт. – Вот бы такое , да к губернатору на бал».

«Камень» – подумал купчонок, пытаясь взять брильянт в руку.

Дождь перестал моросить и семья Кротов вышла из ювелирной лавки.

«Ну, еще пару ювелирных лавок обойдем , а уж потом пойдем по бакалейным лавкам», – сказал Крот.

«Надо будет в бакалейной лавке расплакаться, упасть на пол. Может папенька мне хоть тогда купит ванильное пироженое со сливками и вишней» – подумал сын Крота.

«Какой год все ходим и ходим , – подумала жена Крота. – И ничего не покупаем. Может, в следующее воскресенье хоть что-то купит».

Гипотеза

У дождевого червяка произошло раздвоение личности, а ловкие пальцы насадили обе личности на серебристые крючочки и опустили под воду.

– Ты кто? – спросила первая личность.

– Я это ты, а ты это я, – подумав, ответила другая.

– Поскольку мы уже не одно целое, предлагаю перейти на «вы», – сказала первая.

– Не возражаю, – сказала вторая.

– Хорошо здесь, – сказала первая. – Красиво!

– И не жарко, – поддакнула вторая. – Не засохнем.

Прошло десять минут.

– А как вы думаете, зачем мы здесь? – спросила первая личность.

– Давайте думать логично. Я предполагаю, что пальцы принадлежат человеку. Так?

– Так.

– Человек думает черепом, череп думает мозгом. Мозг думает так: черви дождевые, дождь, мокро, вода, под водой, подводный мир, перископ. Теперь понятно – мозг хочет через череп, который на человеке, а у того, как мы уже говорили, есть пальцы, которые нас сюда опустили, познать подводный мир, используя нас в качестве перископа.

– Длинная мысль, но логически правильно выверена, – сказала втора личность.

Дождевые черви проболтались на крючках еще десять минут.

– Коллега, – сказала вторая половинка дождевого червяка, – чтобы быть похожими на перископ, у нас должны быть глаза, которые мы должны выпучить, не правда ли?

– Думаю, коллега, что вы правы – поддержала первая половинка. – Но если глаз нет, можно представить, что они есть, и все равно их выпучить…

Черви с якобы выпученными глазами проболтались на крючке еще пять минут, пока первую половинку не съела рыбина.

«Наша первая гипотеза оказалась ошибочна, – подумала первая половинка дождевого червяка. – Мозгу, который в черепе, который на человеке, не нужен подводный мир, ему нужно познать внутренний мир рыбы. Но коллега об этом никогда не узнает и будет находиться в заблуждении. Ну и пусть не узнает. И это хорошо, что не узнает. Если он не узнает то, что знаю я, – напрашивается логический вывод: что я образованнее, а значит, умнее!»

Голос

Только в утреннем зеркале появилось лицо, как вновь послышался голос:

– Ну и что ты на меня уставился? Я тебе ничего нового не скажу, кроме того, что слишком неудачно скроен – эти огромные уши, этот нос, из которого вечно торчат волосы. Ужас! А кожа в этих черных угревых точках? Кошмар! Эти мешки под глазами и непричесанные брови. Седых волос-то сколько прибавилось, но ты же меня не слушаешь и подкрасить старость никак не хочешь. А если ты сейчас откроешь рот, то не смогу удержаться от критики твоей беззубости. Честно! Ты позоришь меня…

Пенная краска замазала половину лица и бритвенный станок, словно лопата для снега, убирал белые сугробы, пахнущие мятой.

– Вот ответь мне – почему ты позоришь меня? Разве я тебе лгу? Еще лет десять и твои мимические морщинки превратятся в борозды и что тогда? Тогда на тебя, а значит и на меня, уже никто не взглянет. Но ты упрям, как все мужчины и будешь делать, даже назло только то, что тебе кажется правильным.

Зубная щетка с белым червячком, туалетная вода, с маленькими шипами на шее.

– Знаешь, от тебя даже спасибо не услышишь. А кто, если ни я тебе об этом скажет? Я ведь всегда с тобой: и днем, и ночью, и за праздничным столом, и в туалете. Сослуживцы тебе ничего не скажут, но за спиной смеются… И даже не над тобой, а на до мной, а ты даже не слышишь или не хочешь слышать. Редкие женщины брезгливо относятся ко мне, но тебе же они ничего не говорят. Ну займись собой. Начни ходить в солярий, к косметологу…

Через два месяца после визита к косметологу на носу исчезла бородавка и голос тоже куда-то пропал.

Городская сельчанка

– Фиг, фиг, фиг тебе, а не свадьба! – кричала Лисичка, тыкая кукишем в фото Волчонка.

Сирень в подарок, гулянья под луной по берегу ручья, поцелуй, словно  звездочка с небес – все это разлетелось в один миг, когда Лисичка решила стать сельской жительницей, согласившись выйти замуж за Волчонка и переехать  к нему село в соседнюю губернию.

Лисичка не сразу согласилась стать сельчанкой:

– У вас в селе даже некуда пойти, – говорила Лисичка устроившись на волосатой груди Волчонка. – У меня только вечерних платьев пять штук с таким декольте, что меня сразу похитят.

– Ну, мама когда на фотку твою посмотрела, сразу сказала, что ты очень худенькая, потому что голодаешь в городе, – сказал Волчонок, поглаживая Лисичку по головке.

– Я не голодаю, я слежу за фигурой, – обидчиво сказала Лисичка. – Вы привыкли там среди буренок и хотите, чтобы и жены на них похожи были. Не поеду знакомиться и в селе твоем тоже не хочу жить – навоз, куры, огурцы на грядках… Фу… Я и маме своей на даче помогаю только викторию есть.

– Зато все своё и переплачивать не надо, как в городе, – сказал Волчонок. – Ну пойми ты, дуреха моя. Я в селе дома строю, бузиной и волчьей ягодой украшаю, деньги неплохие зарабатываю… А у вас в городе, кому я нужен? А детишки пойдут?

– Детишки? Это сколько ты надумал детишек?

– Пока мальчик не родится.

– А если только девочки будут? – съязвила Лисичка. – Это я что, в вечных роженицах ходить буду?

И вот, в осенний солнечный день,  Лисичка явилась на картофельное поле на десятисантиметровых каблуках. Вся многочисленная семья Волчонка, а также их родственники  в душегрейках, собирали картофель в мешки.

– А вот и мы! – громко сказал Волчонок.

– А посмотрите, кто к нам приехал, –  воскликнула родня на все поле. – Это ж Волчонок с невесткой пожаловал. Давайте в дом переодевайтесь и нам помогать. Закончим, потом в баньку, а потом уж посидим за самогончиком покалякаем о свадьбе. А потом все в клуб пойдем. Танцы у нас сегодня как раз.

«Мда, –   подумала Лисичка, – надевая телогрейку на пять размеров больше. – Оказывается, по выходным в селе тоже работают».

Когда солнце опустилось за багряный лес, Волчонок внес на плече Лисичку в дом и аккуратно положил на диван, что кухне стоял.

– Это ничего, – сказала бойкая мама Волчонка. – Это только первые двадцать лет непривычно. Сейчас мы с тобой в баньку сходим , я тебя веничками по косточкам твоим отхожу и сразу как заново родишься

Уже вечером, когда румяная Лисичка нюхала самогон, ближние родственники Волчонка заговорили о предстоящей свадьбе.

– Столы надо прямо во дворе накрыть, чтобы все уместились. Все ведь в избе все одно не уместимся.

Лисичка из вежливости пригубила самогонку, поморщилась и закусив бочковым помидорчиком, тихо спросила у Волчонка:

– А мы разве свадьбу в селе справлять будем? Мы же в городе хотели.

Волчонок также на ухо сказал:

– Ну подожди, еще же не решили ничего.

– Ой, как вы подходите друг другу, словно голубки шепчетесь, – умиленно сказала матушка. –  А ты чего, доченька, не ешь-то ничего? Вот давай, давай…  Щи сначала, потом картошечку. Смотри какая… Волчонок, ты давай невесту-то откармливай… Грузди положи, курицу… да ты прям целиком ей курицу дай.

«Если меня так откармливать будут, платья придётся через месяц продать», – подумала Лисичка, но вслух сказала:

– Спасибо , я уже наелась!

– Да какой наелась, ну-ка живо курицу бери и пока всю не съешь, из-за стола не выйдешь.

– А мы с Волчонком подумали и решили, что свадьбу большую делать не будем: сорок человек с вашей стороны и сорок с нашей. Я уже со своим родителям сказала.

– Это не свадьба , а простая пьянка получится, – вставил брат Волчонка, принимаясь за второй бычий бочок. – Это ж срам получиться, а не свадьба.

– Да, дочка. – подхватила матушка Волчонка. – Ведь нам здесь потом жить среди волков. А если кого не пригласишь – обиду затаит. Так что, ваше дело молодое и Вас никто не спрашивает. Мы сами, когда свататься приедем и с твоими родителями знакомится будем, сами все решим… без вас. В общем, придется все село приглашать.

– Как все село? – ужаснулась Лисичка и посмотрев на молчащего Волчонка добавила. – Мы вообще в городе хотели справлять.

– Вот на второй день в город только родня от нас и поедет. Не пугайся. Родни- то у нас немного. в три автобуса поместятся.

– А на свадьбе-то сколько будет?

– Ну, считай, в селе сто двадцать дворов, с каждого двора в среднем по пять волков наберется…

Лисичка всю ночь не спала от мигрени. Более того, Волчонка услали спать на сеновал и перины были слишком мягкие.

«Ведь свадьба – это что-то величественное, красивое, – заплакала в подушку Лисичка. – Я такое платье нашла. Думала, что будут красивые машины, а тут автобусы и шестьсот гостей. Да что они в самом деле… Почему я должна делать так, как принято в их селе? Я за Волчонка замуж собираюсь, а не за все село.. А он-то, тоже хорош… Сидит, как бирюк, и со всем соглашается.. Сбегу… Как есть сбегу… Пусть сам со своим селом и живет».

Лисичка спрыгнула с кровати, оделась и выбежала во двор.

– Лисёнок мой! – послышалось со стороны хлева. – Тебе что, тоже не спиться? Надо было в клуб-то сходить, сон бы нагуляли.

– Знаешь что?  Если с моим мнением и мнением моей семьи в моем лице никто не считается в твоем селе, то не будет свадьбы.

– Тебе сон что ли плохой приснился?

– Отвези меня в город , прямо сейчас.

– Понятно, – сказал Волчонок. – Рылом не вышли , чтобы такую персону в жены брать. Эх , ты … А мама тебя уже полюбила.

– Я не про это..

– А я про то.. Иди в дом… Можешь спать , можешь не спать, но сейчас не повезу… Чтобы потом все село говорило, что невеста от меня ночью сбежала? Утром отвезу.

Всю дорогу в город Волчонок и Лисичка молчали. Приехав в город, Волчонок выгрузил из багажника мешок картошки, крынку молока и уехал. Лисичка ничего не сказала родителям, а влетела в свою комнату, разбросала все вещи и закричала:

– Фиг, фиг, фиг тебе, а не свадьба! – кричала Лисичка, тыкая кукишем в фото Волчонка.

А Волчонок улыбался  с фотографии своей бесподобной улыбкой. Лисичка заплакала, села на кровать и набрала телефон:

– Волчонок, не уезжай. Я просто дура. Ведь я тебя так сильно люблю. Мы ведь эту свадьбу переживем, правда? Всего два дня. Ну чего ты молчишь?

– Вот думаю, как тебе сказать…

– Говори как есть.

– А я и не собирался никуда уезжать… Я сватов еду встречать , чтобы до дома твоего проводить.. Они следом за нами ехали.

– Ах ты…

– Ну ладно, чего ты … Всего два автобуса родни набралось.. Мы скоро!

Дамский цирюльник

В салоне пахло красотой, загаром, массажем и мечтой – стать похожей на лицо из глянцевых журналов.

Цапля хотела освежить свою внешность в связи с предстоящей вечеринкой на болоте.

– Проходите, – мрачно сказал Медведь в фартуке с нарисованным логотипом выдры – символом передовой фирмы по производству лака для ногтей.

«Мужчина-стилист это всегда хорошо, – подумала Цапля, располагаясь на удобном пеньке. – Сегодня успех мне будет обеспечен».

– Мне хочется как-то освежить себя… Немножко подстричь, немножко промелировать перышки, немножко … Ну да что мне Вам говорить, – кокетливо сказала Цапля. – Ведь вы же профессионал.

– Мыть перья будем? – спросил Медведь, поправляя инструмент на столике.

– А как же? А вы, видимо, недавно работаете в этом салоне… Что-то прежде я вас не видела.

– Да недавно, – согласился Медведь, снимая часы, и стал разбавлять в ушате горячую воду холодной. – После обучения в соседнем лесу послали к вам.

– ООООО! – восторженно сказала Цапля. – Вы проходили обучение за рубежом? Тогда я спокойна за себя, потому что я в руках специалиста.

Необычность в подходах пришла сразу, когда Медведь не стал усаживать цаплю в ушат, а просто вылил на нее воду. После этого он поймал двух пролетающих мимо сорок, которые, крича от страха, захлопали крыльями, а медведь сказал, что это новый прогрессивный метод сушки перьев и взялся за ножницы…

Цапля прикрыла глаза и с наслаждением подумала, какой фурор она произведет на вечеринке, рассказывая подружкам-сплетницам, что она была у зарубежного мастера, как вдруг… Тишину взорвал крик и цапля распахнула глаза…

Из зеркала на Цаплю смотрела общипанная тушка какой-птицы, а на пороге билась в истерике Лиса..

– Скотина, что ты сделал с моим клиентом? – кричала Лиса набрасываясь с кулаками на Медведя. – Я же попросила тебя только за кабинетом присмотреть

Медведь отодвинул одной рукой Лису, посмотрел на часы и набрал мобильник.

– Але, муж это! Продолжаем разговор… Ты говорила, что вчера все шесть часов провела в парикмахерской? Так вот я сейчас одну канарейку за десять минут вымыл и постриг. Я еду домой… И ты мне ответишь, где, а главное, с кем-ты вчера провела шесть часов.

Через минуту грузовичок с рекламой артезианской питьевой воды, сорвался с места и понёсся по лесной дороге.

Девочка с усами

Жила – была девочка. С самого раннего детства она играла не в куклы, а в солдатики. Играла настолько много, что однажды у нее выросли усы.

– Смотрите, девочка с усами! Как смешно, – кричали все.

Шли годы, и солдатики превратились в шахматные фигуры и настало время устраиваться на работу.

– Я не доиграла в куклы, – поняла девочка с усами. – И поэтому до сих пор одна. Но ведь это поправимо?

И устроилась смотрительницей в кукольный театр. Ей доверили ухаживать за куклами, чистить их одежку, причёсывать, следить, чтобы всегда у кукол было хорошее настроение.

Девочка с усами была очень ответственна и у нее всегда был порядок, и ей казалось, что она любима, потому что у кукол было всегда хорошее настроение.

Однажды в театре появилась новая кукла. Она так понравилась девочке с усами , что она стала уделять ей чуть больше внимания, нежели другим. Она рассказывала Хозяину театра, какая кукла аккуратная, чистая и как ей кажется, талантливая. И вскоре Хозяин театра стал обращать больше внимания на куклу и ее стали чаще доставать из ящика с нафталином, чтобы показать зрителям.

– Полюби меня, – сказала девочка с усами.

– Я могу с тобой только дружить, – сказала кукла.

– Противная деревяшка, – гневно сказала девочка с усами. – если бы не я , тебя никогда не достали из ящика с нафталином. Полюби меня, иначе …

И с этими словами девочка с усами оторвала кукле руку.

– Посмотрите, какая негодная кукла, уважаемый Хозяин театра. Она сама себе оторвала руку.

– Ничего страшного. Мы позовем Мастера по рукам и он ее отремонтирует. Ведь она Ваша любимица.

Ночью девочка с усами зашла в кладовую кукол и сожгла неугодную куклу. Другие куклы видели это, но промолчали.

В театре поселился страх, поскольку куклы не хотели, чтобы их сожгли.

– Вы меня любите? – спрашивала девочка с усами.

– Любим, – хором отвечали куклы.

"Как хорошо, – думала одинокими вечерами девочка с усами. – я любима. Что еще нужно для счастья?"

Пришло время уходить на пенсию.

– Спасибо вам. И вот вам деревянная медаль, покрытая желтой фольгой, – с благодарностью сказал Хозяин театра. – Но мы к вам будем забегать с куклами, на ваш очаровательный пирог с морковью.

Шли дни. Но к девочке с усами, ставшей бабушкой, никто не забегал… Она играла, играла и играла в шахматы, прислушиваясь, что вот-вот скрипнет дверь и прибегут куклы и скажут, как они ее любят

Пришло время умирать…

– Глупая у меня жизнь получилась.. Я всю жизнь хотела любви, а меня только боялись. А я так и осталась одна. К чему я прожила эту жизнь?

Денежные приметы

В горном подземелье случилось ЧП – исчезли все горшки с золотом.

– Великие гномы! – сказал вечером в столовой старший гном. – Причина исчезновения горшков с золотом кроется в нас самих, а вернее в том, что мы перестали соблюдать денежные приметы.

– Правильно сказал, – согласились гномы и опустили умные головки.

– Все началось с того, что один из нас… встаньте , пусть на Вас еще посмотрят… перестал кормить паучка мухами и тот помер от голода.

– Но мухи – мутанты улетели на пасеку и превратились в пчел.

– Неубедительно, – сказал старший гном. – Дальше больше… Кто переплавил подкову, висящую над входом в кайло? Кто стал по ночам грызть семечки под одеялом? Кто свистел колыбельные? Кто, в конце концов, додумался ввести моду – выносить мусор с пятницы на субботу? И почему мы стали сваливать золотые монеты в горшки, а не складывать ровненько и аккуратно.

– Правильно говоришь, – умные головки опустились еще ниже.

– И после того, как кто-то поставил веник метущей частью вниз случилось то, что должно случиться – горшки с золотом исчезли, – подвел итог старший гном.

Гномы не выдержали и расплакались.

– Но мы не были бы гномами, если бы не были столь Великими, – торжественно сказал старший гном и достал две коробочки. – Мы начнем все сначала!

И с этими словами старший гном достал из одной коробочки маленького паучка, а из другой выпустил стайку мух.

Добрый волшебник и злодей

– Ты плохой, Злодей, но я все равно тебя настигну, – думал добрый Волшебник. – В нашей округе все тебя знают и все тебе помогают, а я стал уже старым, толстым, неуклюжим и меня мучает одышка.

Добрый Волшебник сколько помнил себя, всегда ловил Злодеев, а через это и состарился. Он знал множество заклинаний против хитрости, обмана и лжи злодеев и через это всегда побеждал.

«Чу, замри весь мир – я слышу топот его коня, – насторожился добрый Волшебник и посмотрел в колдовской глаз. – Да, это Он!»

Добрый Волшебник выскочил из кустов и побежал к дороге, поднимая волшебную палочку, чтобы произнести заклинание, но вдруг…

Нога запнулась о бордюр и добрый Волшебник плюхнулся всем телом прямо на дорогу…

– Папа, смотри, гаишник упал! – сказал непристегнутый маленький мальчик на переднем сиденье. – Мне кажется, он нас хотел остановить.

– Не получилось, сынок! – радостно сказала папа, и, объехав поднимающегося гаишника, вдавил на газ.

Егорка

– Я искал Вас, чтобы сказать спасибо! Спасибо за исполнение мечты! Я  с самого детства хотел потрогать облака руками.

Мама говорила, что европейская зима пришла в тот год в наш город – слезливая, пасмурная и грустная, а мне исполнилось четыре года. Я ее почти не помню. Помню только, что нам пришлось жить в больнице, а мама часто плакала.

– Ты стал совсем взрослым, Егор.  Как поживаешь, неугомонный?

– Отлично!

– Жена, дети?

– Да, и я самый счастливый человек на свете!

Врачи ей сказали, что у меня лейкемия, но нужно верить, а они сделают всё, что в их силах. Я не помню, сколько мы жили в больнице. Помню только, что однажды проснулся ночью от того, как мама плакала и шептала только какое-то  непонятное слово «Араксия».

– Ты запомнил ту ночь?

– Да и уже потом я узнал, что в переводе с армянского это имя означает защиту и священный дозор. Мама говорила, что она никогда не думала, что у нее столько друзей, готовых ей помочь.

– Ты даже представить не можешь, сколько их.

– Мне было холодно в ту ночь, а мама, завернув меня в одеяло,  продолжала шептать это непонятное слово. Потом мне приснился сон, словно я в горах и трогаю облако руками. Я помню, что мне было так светло и хорошо. И я видел ангелов. Правда – правда. Они согревали меня и говорили, что я обязательно буду счастливым, а они будут оберегать и защищать меня. После этого сна я верю, что именно после него – болезнь отступила и у меня появилась мечта – потрогать облака. Знакомые говорят, что случилось чудо.

– Хорошо, когда все так заканчивается.

– А мама говорила, что меня защитили сердца людей. Порой, когда бывает трудно, сердца многих-многих людей отдают свое тепло, чтобы спасти иль защитить.

– Тебе пора! Тебя ждут твои родные и близкие!  И еще. Живи, Егорка, живи, малыш! Живи счастливой жизнью и трогай облака руками каждый день!

Жажда перемен

После долгих раздумий Кикимора решилась уйти от Лешего к Троллю.

– Надоело, – думала Кикимора, собирая в авоську свои пожитки. – Муженьку и дела нет до меня, он только и знает как над людьми дурачиться, зверье гонять по лесу и деревья ломать. Нажрется каких-то мухоморов по осени, набезобразничает и спит потом всю зиму.

Пожитки были собраны. Кикимора посмотрела на авоську и зарыдала.

– И это вся моя жизнь в замужестве? Ан нет… Еще от мужа репутация осталась… Все от русалок до лягушек кричат, что я такая же, как и муж безалаберная… А ведь я до замужества была ночным божеством сонных мечтаний… Прочь, прочь из леса, прочь из прошлой жизни.

Иноземца Тролля она увидела однажды, когда случайно забрела к мосту, что на окраине деревни. У Тролля был свой бизнес – он брал деньги с людей, переходивших мост. Не сказать, что он был очень красив и жил-то он на работе под мостом, но в округе говорили, что у него в горах есть замок…

И вот сегодня, бредя в предрассветном тумане, Кикимора уже видела свою будущую жизнь – пусть в далеком замке, пусть будущий муж будет зарабатывать деньги и ей придется проводить время одной. Но именно так она вновь станет ночным божеством сонных мечтаний.

Тролль выскочил из под моста и вытянул руку.

«Мда, – подумала Кикимора. – Видимо, мне еще долго привыкать к его брутальности».

– Привет! – радостно выдавила из себя Кикимора. – Я пришла! В округе говорят, что ты похищаешь симпатичных девушек в жены. Я как раз такая… Похить меня в свой горный замок. Я согласна!

Глаза Тролля вылупились еще больше и он прорычал какую-то абракадабру, продолжая вытягивать руку…

– Я не понимаю, что ты мне сейчас сказал, – мило улыбнулась Кикимора, а про себя с ужасом подумала: «Так ведь, он иноземец и русского языка не знает… А как же я ему смогу объяснить? Я даже не знаю, из каких земель он приехал» – Нет, нет, я не человек… Я не хочу переходить через этот чертов мост.

Тролль отчего-то стал злиться и плеваться, тарабаркая на своем языке, продолжая вытягивать руку и угрожающе приближаясь к Кикиморе.

Ее спас первый луч солнца, коснувшийся руки Тролля. Тролль ужасно закричал и обратился в камень.

– Ты теперь кирпичами увлекалась? – спросил с издевкой Леший, когда жена вернулась домой.

– Это не кирпич, это статуя брутального мужчины… Произведение искусств, между прочим. Знаешь, сколько я мухоморов за нее отдала?

Ждущий

– Пап, а дедушка, которого мы всегда видим во дворе, дворник?

– Нет, Лиза, он не дворник…

– А почему он всегда с лопатой?

– Потому что идет снег, а снега так много в этом году.

– Я поняла. Он так зарядкой занимается?

– Нет, дочка, он просто ждет.

– Деда Мороза?

– Нет, он ждет Счастье.

– Как в сказке. Значит, он сказочный дедушка?

-Ты права, дочка.

-Тогда расскажи сказку о нем.

Жили- были дед со своей бабушкой. Жизнь у них была долгая и хорошая. Были и радости, были и печали. И главная печаль была,  что долго у них не было детей. Но вот однажды в доме появилось маленькое чудо, которое они решили назвать Снежинкой.

– Снежинка! Наша  дочка, наша радость, отрада наша.  Смотри, какие у нее глазки – чистые, как весеннее небо.

– Но мы ведь не можем так ее назвать?

– А почему нет? Ведь она  красивая и такая маленькая и легкая, словно настоящая снежинка. Ведь это только говорят, что снежинки холодные, но ведь они, слетая с небес в зимние морозные вечера, дарят тепло, укрывая, словно одеялом, деревья и поля.

Тетя в больших и круглых очках взвизгнула:

– Вы издеваетесь? Что это за имя такое?

– Снежинка.

– Снежинка??? Вы о ребенке-то подумали? Вот идите и подумайте или давайте ее Снежанной назовем, чтобы два раза вы у меня в кабинет не заходили.

– Эх, ладно. Только мы ее все равно Снежинкой будем звать.

– Да хоть кем называйте, главное,  чтобы в документе все понятно было.

 На том и порешили.

Прошли годы, в которых родители души не чаяли в  Снежинке, баловали ее, потакали любым капризам и не заметили, как у девочки характер стал скверным и капризным.

-Я хочу заниматься балетом.

Родители вздохнули и повели Снежинку  в «Школу маленьких лебедей».

– Но ваша дочка… как бы помягче сказать. Она  полненькая и не  сможет стать балериной.

– Пожалуйста, примите ее. Пусть не станет балериной, но она узнает, что такое музыка и танец. А потом. Потом, кто знает, как жизнь сложится.

– Хорошо, пусть приходит.

– Я не хочу быть балериной, – сказала Снежинка через неделю. – Эти дети смеются надо мной, обзывают «ватрушкой». Это все вы виноваты.

– Снежинка, мы разве виноваты? Мы же любим тебя.

– Виноваты, виноваты. Вы меня нарочно сладостями кормили, чтобы я была толстой и не стала балериной.

– Снежинка, ты все равно будешь счастливой. А счастье ведь не выбирает, оно просто приходит и все. И не важно, кем человек будет, главное чтобы он был счастливым. А мы знаем, что к тебе счастье обязательно придет.

Прошли годы. В дверь постучалась старость и превратила родителей Снежинки в деда и бабушку.

– Ну и где Ваше счастье? Мне почти сорок лет, а я как была некрасивой и толстой, так теперь вообще разнесло,  и уж точно теперь никому не нужна.  У меня нет детей, у меня нет семьи. А это всё вы виноваты!  Зачем вы только меня на свет родили?

– Снежинка…

– Не называйте меня этим дурацким именем, – закричала  Снежинка на родителей и, хлопнув дверью, ушла на работу.

Снежинка работала продавщицей на колхозном рынке. Продавала свеклу, квашенную капусту, соленые огурцы и уже перестала верить, что в ее жизни что-то изменится. Но однажды…

– Мама, папа, – закричала с порога Снежинка. – Вы правы. Мое счастье пришло ко мне. Я познакомилась с  мужчиной. Он такой красивый, богатый и сильный.  Я сама не верю, что он меня полюбил.

– Вот радость- то! Я ведь тебе говорил, бабка, что наша дочка обязательно станет счастливой, и что счастье не обойдет стороной наш дом. А как его зовут?

– Его зовут Бизнесмен.

– Да ты что? Какое необычное имя…

– Он так красиво говорит о любви и о нашем будущем, где будет маленький ребенок, где все будет как у людей. Можно я его с Вами познакомлю?

Уже вскоре весь двор, где жили дед с бабушкой, знал что у Снежинки появился настоящий муж, с необычным именем. Всякий вечер он приезжал на машине и все с балконов видели, как он заходил в подъезд с букетиком полевых цветов.

Прошел месяц и казалось бы, что все идет хорошо.

– Что случилось? На тебе лица нет, – спросила Снежинка у Бизнесмена.

– Плохи дела… Ой, как плохи… Я взял взаймы деньги, а отдавать нечем. И меня могут посадить в тюрьму, если я завтра не отдам долг.  Ну почему жизнь так несправедлива?  Вот только все стало налаживаться.

– А много денег-то?

– Да не так и много, – заплакал Бизнесмен. – Сто тысяч всего. Мне обещали заплатить, но до завтра не успеют, а, значит, меня посадят в тюрьму.

– Да ладно, зять, – сказал дедушка. – Ведь не чужой ты нам.  Мы тут с бабкой на похороны себе откладывали…

– И у меня немножко денег есть, – подхватила Снежинка. – Невелика беда. Ведь тебе же скоро отдадут? Главное, что мы вместе и  счастливы.

Бизнесмен обрадовался, взял деньги и поехал их отдавать.

Уже наступила зима, а Бизнесмен так и не возвращался. Зима была снежная и вьюжная. Снежинок выпало столько, что завалило весь город по самые крыши, а  дворники не успевали убирать снег в сугробы.  Но в одном городском дворе было место, где снега почти не было.  Места было немного, только, чтобы на него встала одна машина.  И всегда около него был дедушка с лопатой в шапке-ушанке, в валенках. С утра до вечера, он оберегал это место от снежинок и не пускал на него чужие машины.

– Муж  моей Снежинки должен приехать. Он Бизнесмен. Хороший человек, – говорил дедушка с лопатой всем соседям. – А то он приедет, а машину поставить негде.

– Да не приедет он, – говорили соседи. – Мошенник он.

– Не говорите так, – отвечал дедушка. – он обязательно приедет… Ведь моя Снежинка так долго его ждала, и я его жду и бабка ждет… Потому что он – счастье моей доченьки!

Жёлтенький

Это был пластмассовый медвежонок из шоколадного яйца.

– Я буду звать тебя Жёлтенький, – сказал Егорка. – И ты будешь моим другом.

Целый день Егорка играл с Жёлтеньким. Он показывал ему игрушки и смотрел вместе с ним мультики, он строил ему песочный замок в песочнице и показывал новые яркие наклейки.

– Папа, а можно Жёлтенький будет спать со мной? – спросил Егорка.

– Конечно, сынок, – ответил папа.

– Ведь это здорово, что у меня появился такой друг?

– Конечно. здорово, – сказал папа и почему – то тяжело вздохнул.

– А теперь мы пойдём с ним купаться и спать.

– Егорка, оставь его со мной. А то в ванной у него глазки отклеиться могут. А ты ведь не хочешь, чтобы Жёлтенький стал инвалидом? Вот пусть он здесь на столе и подождёт тебя.

– А теперь, Жёлтенький, быстро в кроватку, – Егорка влетел в комнату.

– Сынок , ты только не плачь. Понимаешь, Жёлтенькому стало грустно, и он захотел к своей маме. Но он обещал завтра вечером обязательно вернуться. Ты уж не сердись на меня, сынок, но я его отпустил…

Когда после слез и рыданий Егорка все-таки уснул, жена спросила:

– Что, все-таки, случилось?

– Ты понимаешь… Жёлтенький упал со стола и я на него наступил. Я не думаю, что Егорке после этого, можно было его показывать. Не переживай , я завтра зайду в магазин и куплю еще шоколадное яйцо.

– А если там будет не Жёлтенький , а какой-нибудь зелёный заяц?

– Ну скажем, что Жёлтенького не отпустила мама и он послал к Егорке своего лучшего друга…

Отец долго ворочался, прислушиваясь к тишине комнат… Убедившись, что супруга уснула, отец достал из под подушки медвежонка , положил его на ладошку и тихонечко сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.