Анна Дашевская
Две дамы и римские ванны

Глава 1

В которой семь человек безуспешно ищут труп, а леди Камилла Конвей продумывает паническое бегство.

Март в этом году выдался в Лондиниуме тёплый: температура днём доходила до двадцати градусов тепла, на клумбах в парках и садах уже отцвели примулы и крокусы, подходил черёд нарциссов и тюльпанов. Розовые кусты перед особняком на площади Сент-Джеймс набрали бутоны, готовые вот-вот лопнуть, и садовник Биллингс – пухлый, в полосатом свитере и прорезиненном фартуке – вился вокруг них заботливым шмелём. Всё пахло зеленью, цветами и весной.

Увы, внутри особняка атмосфера была совсем не такой светлой. Можно было бы даже назвать её гнетущей, и виной этому неприятному явлению была небольшая изящная кошечка по имени Мейди, не так давно в этом доме поселившаяся. Сама по себе Мейди неприязни ни в ком не вызывала, даже в галльском бульдоге по кличке Бони: на его миску и лежанку кошка не покушалась и охотно соглашалась поиграть. Хозяйка дома, леди Камилла Конвей, вдовствующая графиня Торнфилд, к кошкам была равнодушна, поэтому готова была принять и Мейди. Даже в качестве подарка. Даже от невестки Сесилии.

Но вчера утром леди Камилла обнаружила в голубой гостиной кучку перьев. Ещё несколько пёрышек лежали на ковре в коридоре, на лестнице и, наконец, у входной двери.

– Гривс!

Дворецкий вышел из кухни и поклонился.

– Да, миледи!

– Что это?

Как и положено леди, Камилла не стала указывать на следы преступления пальцем, лишь повела в их сторону бровью. В конце концов, sapienti sat!

Дворецкий оказался вполне sapienti.

– Мне кажется, это перья, миледи.

– В моём гардеробе давно нет шляпок с перьями, Гривс, так откуда же они взялись?

– Боюсь, миледи, что сегодня утром кошка проникла в сад и поохотилась.

– Успешно, судя по всему. И где труп?

Были призваны к ответу горничные, но к нужному результату не привели даже соединённые усилия двух девиц, двух дюжих лакеев, дворецкого, садовника и примкнувшей к ним личной камеристки миледи. Камилла, кипя яростью, приказала вызвать экипаж и уехала в свой клуб. Ярость была тем мучительнее, что излить её было не на кого.

На кошку? Но у бедного животного инстинкты, она не может не охотиться.

На леди Сесилию, которая принесла в дом Мейди? Очень бы хотелось, но нельзя; родственники, какими бы они ни были, это святое. Особенно на расстоянии.

На горничных, которые за кошкой не уследили? Но это не входит в их служебные обязанности.

На Гривса, который отвечает за порядок в доме в целом? Камилла представила себе, как гоняется за молоденькой кошкой Гривс, с его негнущейся фигурой и лицом, вырезанным из твёрдого дерева и замороженным на всякий случай, и совершенно неприлично фыркнула.

В клубе леди Камилла прошла в кафе, осмотрелась и вздохнула с облегчением: за одним из столиков сидела её близкая приятельница Хезер Грант, светская дама, жена высокопоставленного сотрудника министерства финансов и – под страшным секретом, разумеется! – ведущая колонки сплетен в газете «Ежедневный магический вестник».

Камилла устроилась в кресле напротив, велела принести ей двойную порцию коньяку, смочила губы и выдохнула. Всё это время Хезер молчала, глядя на подругу с интересом.

– Что? – спросила Камилла всё ещё сердито. – Что ты так на меня смотришь?

– Давно не видела тебя так хорошо выглядящей, румянец тебе идёт, – ответила многоопытная леди Грант.

– Это не румянец.

– Да? А что же?

– Это прилило к щекам всё то, что я хотела бы сказать дорогому мирозданию, когда его найду.

– Рассказывай.

Конечно, Камилла рассказала, потому что держать это всё в себе было уже совершенно невозможно. Когда она договорила, Хезер невозмутимо пожала плечами.

– Как говорил принц Гамлет, «через месяц вы носом почуете его у входа на галерею». Думаю, что и месяца не понадобится.

– Я совершенно не желаю в собственном доме чуять такое носом!

– Тебе и не надо, – Хезер снова пожала плечами. – Ты не прикована к ножке собственной кровати, возьми и уезжай куда-нибудь.

– Куда?

– В Лютеции послезавтра начинаются модные показы…

– Ну-у…

– В Монакуме выставка новейших экипажей, и можно заказать понравившийся образец.

– Э-э-э…

– В Христиании конкурс по вырубанию ледяных скульптур.

– Слишком холодно, – покачала головой Камилла. – Хочется, чтобы было тепло, приятно и с пользой.

– Езжай на воды. Какой-нибудь термальный курорт – самое то в этой ситуации.

– Ты составишь мне компанию?

– Не могу, – с сожалением отказалась Хезер. – В ближайшее время ожидается правительственный кризис, и я должна быть рядом с Чарльзом. Но думаю, ты найдёшь кого-то, кто будет не слишком надоедлив.

Итак, задача была сформулирована, а это уже половина дела!

***

Полина Разумова пребывала нынче в лёгком унынии.

Сегодня был четверг, шестнадцатое марта. Занятий у неё в эту пятницу и субботу не предполагалось, а с понедельника у студентов Кембриджа начинались весенние каникулы в честь дня равноденствия. Таким образом, впереди наблюдалось десять свободных дней… и решительно неясно было, куда их девать.

Плюс к этому всю прошлую неделю шли дожди, и Полине начало казаться, что в её квартире влажно, словно в террариуме для тропических жаб. От сырости болела нога, сломанная когда-то на тренировке по гимнастике, и настроение неуклонно ползло вниз.

Примерно в тот момент, когда уровень настроения пробил дно и углубился до середины Марианской впадины*), раздался сигнал её коммуникатора.

________

*) Мариа́нский жёлоб (Мариа́нская впа́дина) – океанический глубоководный жёлоб на западе Тихого океана, самый глубокий из известных на Земле. Впадина имеет форму полумесяца и имеет глубину до 11 км.

На экране высветилось лицо леди Конвей, и Полина ужасно обрадовалась.

– Камилла, как хорошо, что вы есть на свете! – воскликнула она.

– Ну… в общем-то, я не возражаю, конечно, – осторожно ответила Камилла. – А поконкретнее можно?

– У меня ужасно гадкое настроение, – честно призналась Полина. – Впереди десять дней каникул, и проводить из мне предстоит здесь, в Кембридже. В доме всё влажное, крокусы под окном утонули в луже, и коленка болит.

– Вряд ли я могу высушить вашу квартиру, это мне точно не по силам. Но вот остальное… Больное колено – это плохо, действительно, портит настроение, так почему бы не подлечить его на термальных источниках? Или вы планировали слетать в Москву?

– Нет, не получается. Два дня туда, два обратно, да ещё и завтра нет подходящего рейса дирижабля, только с ночёвкой в Кракове… Нет, не хочу.

– Тогда предлагаю вам собрать чемодан и отправиться сюда, в Люнденвик. Завтра утром нам откроют портал в Падую.

– Подождите, а…

– Нет времени ждать! Идите собираться, дорогая, и не забудьте положить несколько купальников!

Леди Камилла отключилась, и Полина на несколько секунд зависла в задумчивости.

– Вот что это сейчас было? – спросила она сама у себя. – Оказывается, можно иногда просто поныть, и у мироздания найдётся универсальное лекарство? Главное, не злоупотреблять этим способом… Ну, хорошо, собрать чемодан – это мы мигом. Десять дней… Мало вообще-то, да? Так, куда я положила коммуникатор?

Аппарат нашёлся, и Полина быстро, чтобы не передумать, набрала номер магистра колледжа. Ответил, разумеется, секретарь.

– Добрый день, мистер Флетчер! Это профессор Разумова.

– Да, профессор, я узнал вас.

– Мистер Флетчер, у меня проблема: дала о себе знать старая травма. Хочу, пока каникулы, съездить полечить её.

– Очень хорошо, профессор, чем я могу быть полезен?

Полина решила быть откровенной.

– Десять дней – это очень мало, понимаете? Мы можем мои лекции с понедельника перенести на пятницу, тридцатое марта?

– М-м-м… Минуту, я открою общий график. Понедельник… У вас три пары, ксеноантропологи, математики и артефакторы, так?

– Совершенно верно…

Через десять минут Полина мило попрощалась с мистером Флетчером и отложила коммуникатор.

– Кто-то мне говорил, что он коллекционирует керамические барельефы, посвящённые достопримечательностям, – сказала она себе. – Надо не забыть что-нибудь привезти из тех мест, куда мы едем. А куда, кстати? Впрочем, это не имеет никакого значения!

Удивительно, но тоска и уныние исчезли бесследно, не оставив по себе памяти. Напевая какую-то невнятную мелодию, профессор Разумова прошла в кладовую и достала из дальнего угла самый большой из имеющихся чемоданов.

– Раз я выторговала полноценные две недели на курорте, имею право взять с собой вечерние платья, купальники и прочие вещи, которым в повседневном Кембридже не находится места. Ты понял?

Чемодан не ответил, но, наверное, всё-таки понял, потому что приглашающе распахнул гиппопотамью пасть.

***

Если для Полины всё было просто – договорилась о дополнительных днях к отпуску и пошла укладывать чемодан, – то леди Камилле предстояло войти в клетку с тигром.

В две клетки.

Ну ладно, не с тигром, с камышовым котом. Всё равно опасно, и точно никакого удовольствия. Но – надо.

Начала она, конечно, с собственного дома. Решительно дёрнула колокольчиком, дождалась, пока на пороге появится дворецкий и сказала:

– Гривс, позовите сюда миссис Гривс, и сами возвращайтесь. Немедленно.

– Миледи, миссис Гривс сейчас в кладовой, подсчитывает запасы. Нужно делать заказ на следующую неделю. Может быть, через полчаса?..

– Я сказала – немедленно!

Хороший слуга умеет не только распознать в голосе хозяина грядущие неприятности, но и принять профилактические меры, чтобы гроза рассосалась вдалеке, лишь слегка погромыхав за холмом. Дворецкий вернулся через пять с половиной минут, в течение которых Камилла нервно постукивала ногтями по ручке кресла. В руках у него был поднос с чаем, чашкой, сливочником, вазочкой с печеньем и прочими восхитительно приятными вещами, которые следует принимать внутрь в случае плохого настроения. Из-за его левого плеча выглядывало унылое лицо законной супруги, она же экономка в доме вдовствующей графини Торнфилд.

Чуть шевельнув левой бровью, леди Камилла одобрила инициативу Гривса, дождалась, пока он нальёт в чашки сливки, затем чай, положит и размешает сахар, затем пригубила и одобрительно кивнула. Супруги переглянулись и слегка расслабились.

– Завтра утром я уезжаю на воды, – не теряя времени, сказала Камилла. – На две недели. Со мной поедет Биддер, Бони я возьму с собой. Кошка остаётся с вами. Миссис Гривс, прошу вас соответственно уменьшить заказ продуктов.

– Да, миледи, – экономка поклонилась.

– Могу я спросить, миледи?.. – Гривс выпрямился ещё сильнее, хотя это казалось физически невозможным.

– Спросите.

– На какие именно воды вы отправляетесь? В Бат?

– Нет. В Абано-Терме, это в Лации.

– О! – в один голос воскликнули супруги Гривс.

Весь патриотизм, привитый им с младых ногтей, выразился в этом восклицании. Камилла решила, что возможный бунт задавлен. Экономка сейчас, разумеется, пойдёт плакать, но её красные глаза можно будет не замечать, как и неодобрительную холодность дворецкого. Остальные слуги предупреждения не заслуживают, а вот с садовником хотелось бы поговорить.

– И вот что, миссис Гривс, предупредите горничных, что пыль нужно вытирать каждый день, а не накануне моего возвращения, – заметив вздёрнувшийся подбородок экономки, Камилла добила. – В прошлый раз было плохо убрано даже в моём кабинете! Вы можете идти. Гривс, свяжитесь с Торнфилд-холлом, предупредите леди Сесилию, что я к ней сегодня заеду в приёмные часы. И позовите ко мне Джонса.

Садовник Исайя Джонс, несмотря на своё редкое и несколько дремучее имя, был человеком молодым, ему ещё не исполнилось тридцати. На посту при особняке вдовствующей графини он три года назад сменил своего деда. В отличие от старика, Джонс чрезвычайно интересовался всеми новинками: новыми удобрениями, свежевыведенными сортами растений, экзотическими саженцами. И каждый раз, когда леди Камилла куда-то уезжала, Джонс составлял список того, что можно было попробовать посадить здесь, в центре Люнденвика.

Войдя в гостиную, садовник остановился в дверях, держа руки за спиной.

– Добрый день, миледи, – сказал он.

– Добрый день, – кивнула леди Камилла. – В этом году прекрасно цветут крокусы. Особенно хороши те, тёмно-лиловые, что в центре клумбы. Это ведь что-то новенькое, я не ошибаюсь?

– Да, миледи. Я такие в этом году впервые посадил, в Брукширском питомнике их вывели. Хороший сорт, только опасаюсь, стойкий ли…

– Увидим. Вот что, Джонс, завтра я уезжаю на север Лация. Что-то может нас заинтересовать в этой части света?

– Ла-аций… – рука молодого человека сама собой потянулась почесать в затылке. – Позволите, я подумаю, миледи? Вроде ничего особо интересного в голову не приходит, разве что вот виноград…

– Подумайте, Джонс, но недолго!

Когда садовник ушёл, Камилла вздохнула и отправилась одеваться: если она хотела попасть к дражайшей невестке вовремя, нужно было уже начинать собираться. Да ещё и хорошенько подумать, что надеть…

***

Леди Камилла хорошо знала, что к пятичасовому чаю в гостиной графини Торнфилд обычно собираются пять-шесть её приятельниц – обменяться новостями, посплетничать, перемыть кости отсутствующим. Она рассчитывала, что в присутствии этих дам драгоценная Сесилия не станет напоминать свекрови, что та обещала помочь с благотворительным базаром в пользу ангорских коз. Или кроликов?

Неважно.

Главное – что тонкий расчёт оправдался. За столом с чашками в руках сидели четыре гостьи: в нежно-розовом, в бледно-сиреневом, в бежевом и в светло-синем. Сама дорогая невестка была в наимоднейшем дневном платье цвета лососины, и леди Камилла, одевшаяся в тёмную юбку, белую блузку и твидовый жакет, выглядела… Не так.

Дамы переглянулись, и леди Сесилия позвонила, вызывая горничных. После некоторой суеты с дополнительным прибором, усаживанием, завариванием свежего чая и прочим, беседа возобновилась. Говорили, очень кстати, о новой моде на детокс, то есть, очистку организма от всего вредоносного, что этот организм ест, пьёт и вдыхает. Гостья в розовом ратовала за галльскую методу, сиреневая пропагандировала свисскую, бежевая была ярой сторонницей всего бритвальдского… Камилла слушала, кивала, ела сэндвичи с огурцом и внутренне посмеивалась. Наконец, когда дамы выдохлись и начали повторяться, она сказала:

– Мне кажется, спорить тут бессмысленно, нужно пробовать. Я предлагаю пари.

– Пари? – спросили четыре голоса разом.

Лишь леди Сесилия промолчала, потому что она чувствовала подвох, но не знала, где его искать.

– Ну да, именно. Мы берём срок… в две недели, я полагаю, все гуру детокса уверяют, что следует потреблять, но не злоупотреблять. Да, две недели, начиная с завтрашнего дня. Каждая из вас будет следовать нравящейся ей программе. Через две недели мы встретимся, и увидим результат.

– А вы, леди Камилла? – пискнула сиреневая гостья.

– А я… – Камилла сделала вид, что задумалась. – А я отправлюсь на воды, скажем, в Лаций, и проверю тамошнюю методику. Ах да, поскольку мне нужно ещё время на дорогу туда и обратно, положим чуть больший срок, в три недели. Согласны?

Дамы дружно закивали, вытащили из сумочек маленькие записные книжечки и карандашиком записали: «Седьмое апреля – чай в Торнфилд-холле. Пари».

Когда гостьи ушли, Сесилия посмотрела на свекровь в упор и спросила:

– Зачем?

– Меня не будет три недели, дорогая, – ответила Камилла. – Мне надоела весна в Люнденвике, и я заскучала. Кроме того, я совершенно не желаю присутствовать, когда Гривс вытащит откуда-нибудь из-под моего любимого дивана или кресла труп птицы, которую принесла кошка. А теперь мне пора, – она взглянула на часы. – Да, определённо пора! У меня всего три купальника, нужно приобрести ещё пару.

И леди Камилла встала.

Её невестка сделала последнюю попытку воззвать к явно слабеющему разуму пожилой леди.

– Но дорогая, а как же благотворительный базар?

– Право, Сесилия, милая, вы справитесь с этим, как всегда, блистательно! Я бы вам только помешала.

И она исчезла. Сесилия же осталась с мрачными размышлениями над тем, стоит ли считать последнюю фраза насмешкой…

Глава 2

в которой Камилла решает проблемы, а Полина – задачи

Полина предполагала, что портал будет, говоря математически, многочленный: от Люнденвика до Дувра, далее морской переход до Кале, потому что всем известно, что через Пролив, как через всякую большую воду, открывать портальный переход небезопасно. Неизвестно, что прибудет и куда, были случаи, когда экспериментатор попадал куда-нибудь в совершенно неудобосказуемые места, вроде Тимбукту, да ещё и в частичном виде. От Кале уже можно пройти стационарным порталом до Базеля и далее попасть, наконец, в Падую. То есть, ночёвка в Кале или в Базеле, потому как два перехода в один день – это максимум, разрешённый министерством здравоохранения и медицинской магии.

Однако наутро в пятницу выяснилось, что Базель они тоже перешагнут, у леди Камиллы оказался в руках кристалл срочного перехода. Полина с сомнением посмотрела на эту редкость – ну, большой, ну, ярко-фиолетовый, словно роскошный аметист. Но на такое расстояние, больше тысячи километров?

– А это не опасно? – осторожно поинтересовалась она.

– Нисколько. Проверено. Наша задача – добраться до Кале, – леди Камилла похлопала её по руке. – Ах, да, и ещё нужно взять с собой минимальное количество необходимого багажа, а основные чемоданы отправятся обычным путём, грузовыми порталами.

– Чемоданы? – голос Полины предательски ослабел.

Как это она забыла, что в багаже вдовствующая графиня себя не ограничивает!

– Да, Биддер за ними присмотрит. Лично я взяла с собой в дорогу всего одну небольшую сумку. Ну, знаете, бельё, вечернее платье для ужина, два купальника, кремы… Мелочи, словом.

– Ага, я поняла. Сейчас переупакую свои вещи, – Полина сдвинула брови и повернулась к своему чемодану.

Одному.

– У вас пятнадцать минут, иначе мы рискуем опоздать на паром! – безошибочным ударом добила её леди Камилла.

***

Кале встретил их мелким холодным дождём и порывистым ветром.

– Вот же Тьма! – воскликнула Полина, безуспешно пытаясь спрятать лицо за воротником плаща. – И почему в Дувре было солнечно, а тут такая пакость?

– Ерунда! – леди Камилла величественно махнула рукой. – Это не проблема. Вон там стоит экипаж, который довезёт нас до портальной станции. Молодой человек! Да-да, именно вы! Возьмите вот эти два чемодана и отнесите их к экипажу.

– Прошу прощения, мадам, – чуть поклонился господин лет сорока с орлиным носом и щёгольскими усами. – Но это экипаж мэра города, и я точно знаю, что он никого никуда не повезёт.

– Почему?

– Потому что я управляю этим экипажем, и мне было приказано проводить важных гостей, что я только что и выполнил.

– Ну а теперь отвезёте ещё более важных гостей к портальной станции! – Камилла ласково улыбнулась. – Я – графиня Торнфилд, это мои сопровождающие. Вот моя визитная карточка, передайте её месье де Жакобу. И моя благодарность вам, разумеется.

С этими словами небольшой, но тяжёленький замшевый мешочек перекочевал из её руки в карман шофёрской куртки.

Дежурный маг на станции, получив в руки необыкновенный кристалл, покрутил его, покачал головой и честно сказал:

– Я с такими никогда не работал. Вы уверены, мадам, что всё будет в порядке?

– Абсолютно! Им пользовались не далее, как два дня назад, и после этого полностью зарядили.

– Что полностью – это я вижу… Только вы вот тут распишитесь, что обо всех последствиях извещены, и в случае чего претензий предъявлять не будете.

И он подвинул к леди Камилле раскрытый журнал.

Камилла пожала плечом, внимательно прочитала напечатанный в журнале текст, пролистала на несколько страниц назад, чтобы посмотреть, кто ещё и по какому поводу тут расписывался, и полностью удовлетворённая, взяла в руки перо. Полина примерно с момента высадки с парома чувствовала себя ещё одним чемоданом: молчала, стояла в сторонке и отодвигалась, если кому-то мешала пройти. Она решила, что и сейчас роль её не изменилась, но Камилла взглянула на неё, мельком улыбнулась и протянула перо.

– Ваша очередь, моя дорогая, подписывайтесь! Вот и отлично, – она повернулась к дежурному. – Я быстро проинструктирую мою камеристку, она отправится обычным путём с чемоданами. Кристалл после того, как мы пройдём, отдадите ей. Всё понятно?

– Да, мадам, слушаюсь!

***

– Ваши комнаты рядом, на шестом этаже, – со счастливой улыбкой проворковала хорошенькая блондинка на рецепшен. – У вас вид на главную улицу и на сад, – она протянула ключ-карту леди Камилле. – А у вас – на сад и на бассейн, – и такая же карта легла перед Полиной. – Завтрак с семи до одиннадцати часов, но для вас, если пожелаете, он может быть сервирован в номере в любое время. Обед с часу до трёх, ужин с семи до одиннадцати. Кроме этого, для всех желающих в лобби отеля весь день подаются чай, кофе, выпечка, сладости и сэндвичи. Завтра утром у вас встреча с нашим доктором Лучентини в десять тридцать, это удобно?

– Вполне, – чуть склонила голову леди Камилла. – Благодарю вас.

Она взяла Полину под руку и, кивнув блондинке, пошла следом за молодым человеком в тёмно-синей ливрее, который нёс их дорожные сумки и указывал дорогу к лифту.

– Что-то вы бледноваты, дорогая, – негромко сказала Камилла своей спутнице. – Всё в порядке?

– Да, нормально. Просто как-то не по себе после портального перехода, да ещё, наверное, и в экипаже укачало.

– Ничего, сейчас приляжете, отдохнёте, потом прогуляемся, и всё снимет как рукой. Или хотите прямо сразу в бассейн?

Полина помотала головой, потом вдруг встревожилась.

– Вид на бассейн – там же шумно, наверное?

– Если будет шумно, поменяем номер, вот и всё, – Камилла решительно подтолкнула её к двери лифта.

В номере Полине неожиданно понравилось.

Как-то всё выглядело именно так, как она любит: не слишком новым, но и не потёртым, в приятной цветовой гамме, нерезкий зелёный и охра; широченная кровать, круглый столик и два кресла возле него. За раздвижной перегородкой скрывалась гардеробная, ванная комната была большая и светлая, с окном, за которым плыли облака. Номер был угловой, и обещанные окна выходили на большой балкон, где тоже стояли столик и кресла. Полина немедленно открыла стеклянную дверь и шагнула туда, к горшкам с примулами и ярко-алой пеларгонией.

Квадратный бассейн внизу исходил паром и был практически пуст, только две женщины медленно плыли по голубой воде. Дальше, за деревьями, виднелся ещё один бассейн, неправильной формы, и там, кажется тоже никого не было.

– Да, пожалуй, начёт шума я погорячилась, – сказала сама себе Полина, и пошла вдоль балкона к углу здания. – Что там ещё видно?

Видно было клумбы, деревья и какую-то стеклянную крышу, поблёскивающую на солнце.

– Это теплицы, – сказала леди Камилла, которая тоже вышла на балкон. – Шеф-повар выращивает там какие-то необыкновенные пряные травы, мы их попробуем за ужином.

– Здорово! – в голосе Полины звучал энтузиазм. – А что там на главной улице?

– Переходите сюда, посмотрим вместе! – Камилла приложила ладонь к замку, запирающему решётку между их балконами, и та отворилась. – Там напротив, кажется, ещё отель?

Здание на противоположной стороне неширокой пешеходной улицы можно было бы принять за старинный особняк, если бы не название над парадным входом: «Grand hotel Del Sole».

– Скромненько так, – оценила Полина. – Отель Солнца. Только… Что-то народу там никого не видно?

И в самом деле, никто не прогуливался по выметенным дорожкам между постриженными газонами, розовыми кустами, клумбами с цветущими тюльпанами и старыми буками. Лимоны валялись под лимонными деревьями, входная дверь между белыми колоннами ни разу не открылась за всё время, что они смотрели туда.

– Наверное, закрыто, – пожала плечами Камилла. – Низкий сезон?

– В нашем отеле почти все номера заняты, – Полина продолжала разглядывать здание напротив. – Не может же быть низкий сезон в одном отеле и высокий – в другом?

– Ну, за ужином всё и узнаем. А ужин у нас… – она взглянула на часы. – Через два с половиной часа. Предлагаю прилечь и подремать, день был насыщенный, да и вчера тоже мы с вами не отдыхали.

– Зато начнём это делать прямо сейчас! – Полина зевнула, деликатно прикрыв ладошкой рот. – Ой, и правда можно поспать пару часов… Вы ведь меня разбудите?

– Непременно! – и леди Камилла снова отворила калитку между двумя балконами.

Вернувшись в свой номер, Полина не стала терять ни секунды, разделась, скользнула под пуховое одеяло, ещё раз сладко зевнула и нырнула в сон.

Если бы она заглянула в комнату своей подруги, то, скорее всего, удивилась бы. Потому что леди Камилла вовсе не стала немедленно укладываться. Она села за письменный стол, с явным удовольствием погладила зелёную гладкую кожу на его крышке, потом быстро написала и отправила магвестник. Вышла на балкон и сквозь надвигающиеся сумерки вгляделась в смутно белеющее здание через дорогу. Показалось ей что там, в глубине, мелькнул какой-то огонёк?

– Да, – пробормотала Камилла. – Что-то тут не так, определённо не так…

***

К ужину дамы спустились принаряженными. Полина, посомневавшись, надела коктейльное платье того тёмно-синего, почти чёрного цвета, который она сама для себя определила как «южная ночь». Для её высокого роста и спортивной фигуры платье подходило идеально. Леди Камилла остановила свой выбор на льдисто-голубом, отлично сочетавшимся с её безупречно подстриженными и уложенными серебряными волосами.

Метрдотель в чёрном фраке, поклонившись, проводил их к столику у стены, окружённому мягким плюшевым диваном.

– Если вас устроит это место, экселенца, я зарезервирую его для вас и вашей спутницы на весь период пребывания, – сообщил мэтр негромко.

– Вам нравится, Полина? Вот и прекрасно. Спасибо, Альфредо, нас всё устраивает.

– Прошу вас, вот винная карта и меню ужина. Особо рекомендую оссобукко*) по-милански, это сегодня небольшой шедевр.

________

*) Оссобуко, оссо буко или осси-букки (итал. osso buco) – традиционное блюдо кухни Ломбардии, представляющее собой тушёную телячью голяшку, а также название используемого для этого блюда мясного полуфабриката. Оссобуко означает буквально «полая кость» (от итал. osso – «кость» и buco – «дыра»), поскольку кость вместе с мозгом являются составной частью блюда.

– Ну, раз шедевр… – Полина улыбнулась.

И вот что удивительно, улыбка далась ей безо всякого труда. А ведь, говоря откровенно, вот уже пару месяцев учёная дама, профессор магической математики из Кембриджа, автор множества статей и двух вполне успешных монографий, пребывала в унынии. Степень этого уныния варьировалась от лёгкой до средней тяжести, и к середине марта достигла того состояния, когда просто улыбнуться невозможно, даже в ответ на хорошую шутку. От усилия сразу начинают болеть щёки, и сверлит голову мысль, не выглядят ли зубы жёлтыми…

Причина этого уныния была проста: небольшой роман, случившийся у неё с коллегой по Кембриджу, преподавателем риторики и стихосложения, как-то очень быстро стал утомительным. Нужно было всё время придумывать темы для разговора, интересоваться результатами крикетных матчей и вообще… стараться. В силу этих, а также и ряда других причин, отношения закончились быстро и неприятно.

Впрочем, оказалось достаточно нескольких часов пребывания здесь, среди Эуганских холмов, чтобы уныние исчезло без следа. Поэтому Полина с удовольствием приняла участие в небольшом совещании по важнейшему вопросу, какое вино выбрать к оссобукко. Альфредо призвал сомелье, они немного поспорили и предложили дамам выбор между пьемонтским «Бароло» и «Сфурсатом» из Ломбардии. Говоря о «Сфурсат ди Вальтеллина», сомелье возводил глаза к небу, целовал кончики пальцев и выпевал что-то о подвяленном винограде, аромате сушёных персиков и вишни, дубе и коже.

Когда бокалы опустели, а от оссобукко остались только пустотелые косточки, два солидных официанта быстро убрали всё лишнее и принесли большие тарелки, накрытые посеребрёнными полусферическими крышками-клош.

– Особый десерт, синьоры, – поклонился один из седовласых официантов. – Если не возражаете, к вам на минуту присоединится синьора Бридели.

– Да, конечно, – кивнула леди Камилла и, когда официант отошёл, повернулась к Полине. – Ну вот вам и случай, чтобы узнать насчёт отеля напротив.

– А кто такая синьора Бридели?

– Хозяйка этого отеля и ещё четырёх здесь же, на этом курорте.

– Вы знакомы?

– Да, мой муж любил сюда приезжать, – леди Камилла чуть заметно вздохнула. – Я давно тут не была, лет пятнадцать, наверное. Но в отеле меня помнят, как видите.

В этот момент возле их столика появилась немолодая дама в брючном костюме цвета фисташек со щёгольски завязанным шёлковым шарфом. В её ушах сверкали крупные изумруды, стрижка наводила на мысли о самых дорогих салонах… Словом, они с Камиллой друг друга стоили. Полина прикусила губу, и старательно отогнала паническую мысль «А не сбежать ли?».

– Джулия, дорогая! – леди Конвей встала, и дамы обнялись. – Как я рада тебя видеть! Разрешите, я вас познакомлю, это Джулия Бридели, владелица этого беспокойного хозяйства – это Полина Майнд, профессор Кембриджа по… Ох, мисс Майнд*), я опять забыла название вашего предмета, для меня это чересчур сложно!

________

*) Мисс Майнд – дружеское прозвище, оно же прямой перевод фамилии Полины, Разумова

– Магоматематика, – улыбнулась Полина. – Вам это и не нужно, Камилла, вы же не будете рассчитывать формулы заклинаний. Рада знакомству, синьора Бридели.

– Синьора профессо́ре, – склонила голову Джулия Бридели. – Как прекрасно, что вы приехали! Для человека, занимающегося интенсивным умственным трудом, у нас есть специальные программы… Вы уже говорили с доктором?

– Ещё не успели, – покачала головой леди Камилла. – Мы только сегодня приехали. Кажется, нам назначена встреча с врачом… на завтрашнее утро?

Полина кивнула.

– Ох, я отвлекаю вас от десерта?

Синьора Бридели чуть приподняла руку, и за спинами обеих дам возникли фигуры в чёрных фраках, руки в белых перчатках протянулись и подняли крышки над блюдами. Там лежали… ну, пирожные, наверное, так подумала Полина. Она такого раньше не пробовала, поэтому подождала, что скажет подруга. Леди Камилла ахнула и подняла сияющий взгляд на хозяйку гостиницы.

– Канноли*)! Боже мой, вы помните, как я их люблю!

________

Канно́ли (итал. cannoli – «трубочки», сиц. cannolu) – традиционный сицилийский десерт: вафельная хрустящая трубочка с начинкой из сыра (как правило, рикотты), пропитанная сиропом (чаще со вкусом ванили или шоколада), местным ликёрным вином или розовой водой; в рикотту зачастую добавляют цукаты, шоколадную крошку, тёртые орехи.

– Ну, признаться, помню… – улыбка синьоры Бридели была польщённой. – Но говоря честно, мой новый кондитер – сицилианец, и это его коронный десерт. Пробуйте же, я не стану вас отвлекать, подойду попозже.

Она и в самом деле отошла к соседним столикам – с кем-то только здоровалась, с кем-то смачно расцеловалась, с одними гостями посмеялась, другим только кивнула… Полина наблюдала за этим представлением, словно за голографическим фильмом: красиво, нарядно, интересно.

– А потом всё закончится, в зале зажжётся свет, и можно будет пойти домой, – пробормотала она.

Судя по внимательному взгляду, леди Камилла явно услышала сказанное, но никак комментировать не стала. Взяла ложечку и решительно погрузила её в белую взбитую массу, который были начинены поджаристые, даже по виду хрусткие вафли.

Когда канноли закончились – довольно быстро, надо сказать! – были поданы крохотные чашечки с кофе и рюмки с прозрачно-золотой граппой. Синьора Бридели вернулась к их столику, присела рядом с Камиллой и спросила с интересом.

– Ну как?

– Прекрасно! – ответила леди Камилла.

Полина добавила:

– Теперь я буду знать, какой у меня любимый десерт!

– Вот и хорошо. А теперь очень важный вопрос!

– Какой?

– Развлечения!

Дамы переглянулись, и Полина вздохнула.

– Честно говоря, я так устала за семестр, что мне довольно будет бассейна с тёплой водой и шезлонга на солнышке. Ну, и ещё, может быть, какой-нибудь массаж…

– Сегодня у нас танцевальный вечер… – начала синьора Бридели.

– Ой, нет!

– … И я вас даже приглашать не стану, понимаю, что устали. Завтра – небольшой концерт, оперные арии. Никого особо выдающегося из певцов мы на сей раз не заманили, поэтому я пошла другим путём: пригласила талантливую молодёжь из Медиоланума.

– Это может быть интересно, – кивнула Камилла.

– Ну, а послезавтра я сама отвезу вас в Венецию!

И столько торжественности было в этой фразе, что ни у Полины, ни у леди Камиллы не получилось возразить. «В конце концов, в Венеции я была бегом, один день, и мало что запомнила, – подумала Полина. – Мне город показался серым и неинтересным, но вдруг в этот раз будет по-другому…»

И она широко улыбнулась.

– Это будет замечательно!

Уже открыв дверь своего номера, леди Камилла вдруг повернулась и спросила:

– Вы не стали задавать вопрос насчёт отеля напротив, почему?

– Как-то не вписывалось это печальное здание в атмосферу вечернего ресторана, – пожала плечами Полина. – Но ведь мы здесь будем ещё почти две недели, успею спросить! Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, – эхом отозвалась Камилла, и дверь за нею закрылась.

Полина вышла на балкон: огнями переливалась главная улица, сияли витрины, еле слышно доносилась откуда-то музыка. И бассейн из отеля тоже был освещён, в свете подводных ламп он казался загадочным, волшебным. Только дальше, справа, за красивой кованой решёткой смутно белело среди тёмного парка здание, надпись на котором в сумерках было уже совсем невозможно разглядеть.

Глава 3

в которой начинается настоящая курортная жизнь.

От процедур Полина попыталась отказаться.

На приём к доктору Лучентини они пошли перед завтраком, в пушистых халатах, у леди Камиллы – бледно-зелёный, у Полины – бежевый. Доктор расспрашивал её о жизни, о студентах, о Кембридже, и делал это так ласково и ненавязчиво, что в конце концов железная профессор раскололась. Рассказала и о спине, которая пару раз чуть не подвела в самый ответственный момент, и о бессоннице, привычно сопровождающей начало новой темы, и о том, чего стоит её знаменитая железная выдержка… Синьор Лучентини слушал, кивал, что-то помечал в разлинованном листе. Потом подумал с минуту и выложил Полине такое расписание, что ей осталось только рассмеяться.

– Доктор, я не хочу никаких массажей! – сказала она. – Я… не люблю, когда меня трогают чужие люди.

– Хорошо, – невозмутимо отозвался Лучентини. – Тогда пометим, что грязи нужно наносить не руками, а специальной кистью, и заменим ручной массаж на магический. Шарики из подогретого камня не будут вызывать у вас отторжения?

Полина поняла, что проще уступить, чем объяснять, почему не хочется, и кивнула.

Новая жизнь началась через час после завтрака, и оказалась очень утомительной. После последней процедуры она выползла сонная и вялая, словно рыба, выброшенная на горячий песок, и прислонилась плечом к такой же вялой леди Камилле. Вдвоём они добрели до лифта, разошлись по своим номерам и забрались под одеяла.

Проспала Полина минут сорок, и проснулась с твёрдым намерением больше ни на какие процедуры не ходить. Потом дошла до ванной и посмотрела в зеркало. Там отражалась розовощёкая молодая женщина с сияющим взглядом, и по лицу её можно было прочитать, что ни одного студента она в жизни своей не видела, а самая сложная проблема, которую ей доводилось решать, был выбор платья к свиданию.

– Вот Тьма… – проговорила она и зачем-то потрогала пальцем холодное стекло. – Как они это делают, а?

Надо заметить, что леди Камилла тоже выглядела и посвежевшей, и помолодевшей. С удовольствием окинув взглядом подругу, они сказала:

– Ну вот, теперь-то вы понимаете, почему я решила ехать именно сюда? Теперь слушайте, я всё узнала о том отеле!

– О закрытом? Интересно! А у кого?

– Поболтала с массажисткой. Лючия местная уроженка, так что знает всё о каждом камне в городе. Так вот, «Grand hotel Del Sole» закрыт уже девять лет, после того как его последний владелец, синьор Респиги, умер, не оставив завещания. Детей у него не было, самые близкие родственники – внучатые племянники. Зато их много, пятеро, и между собой они очень не дружат. Прошло уже три судебных заседания, но решения вопроса пока не видно.

– Печально, конечно, но почему нельзя просто продать отель, а деньги разделить? – Полина потрогала вилкой ризотто, в котором виднелись спинки креветок.

– Потому что, как только один из претендентов соглашается на такой вариант, четверо остальных тут же начинают возражать. А по местному законодательству продажа возможно только при получении подписей всех наследников, данных добровольно.

– Но ведь он не заброшен? Газоны стригут, фасад подкрашивают, даже топиарии поддерживают! А кто за это платит?

В ответ леди Камилла только руками развела.

– Давайте-ка есть ризотто, пока всё это великолепие не превратилось в клейкую кашу, – сказала она. – А после обеда пойдём прогуляться, а заодно посмотрим на заинтересовавшее вас здание повнимательнее.

***

Пока они обедали, прошёл дождь. Вымыл до блеска камни тротуаров, траву и листья деревьев, вернул красно-терракотовый цвет черепице крыш, наполнил до краёв чашу фонтана на главной улице.

Когда леди Камилла и Полина вышли из отеля, небо снова было голубым, солнце сияло, и из дверей магазинов на улицу выкатили стойки со всякой симпатичной ерундой – сувенирными магнитиками, открытками с видами Эуганских холмов и брошюрами о грязелечении, сумками из кусочков кожи, пакетами с пряностями, сладостями и раскрашенными масками.

– Какие вам процедуры назначили? – спросила Камилла.

– Ой, так много, что я запомнила только какой-то необыкновенный массаж камушками. И ещё римские ванны, только их сегодня не было, и я так и не поняла, что это такое.

– Подозреваю, что это какие-нибудь фокусы с местной термальной водой… В конце концов, если вам что-то не понравится, вы всегда сможете отказаться!

– Не смогу, – у Полины вырвался тяжёлый вздох. – Я столько заплатила за все эти радости, что меня жаба задушит, если я что-то пропущу.

Леди Камилла утешающе похлопала её по руке.

– Значит, поменяете. Здесь ведь все хорошо знают, кто приносит этому курорту благосостояние! Ага, а вот и наш «Grand hotel del Sole»!

Они остановились возле невысоких ворот из металлических прутьев, свитых в причудливые арабески. Ворота были заперты, а чтобы никто в этом не усомнился, на них висела надпись «Вход запрещён! Ведутся работы!».

– Что-то не видно тут ни работ, ни работников, – сказала Полина.

– Девять лет, мисс Майнд! – леди Камилла подняла указательный палец. – Со дня смерти владельца прошло девять лет, и уж конечно, ни один из наследников не станет выкладывать денежки на то, чтобы всерьёз привести это место в порядок. А когда-то этот отель считался самым роскошным на курорте. Здесь даже были номера, в которые подавали грязи и термальную воду, можно было не спускаться в бальнеоцентр, а получать все радости прямо не отходя от кровати.

– Фу… – Полина наморщила нос. – Представляю, какая там была сырость! А бассейны тут были?

– Конечно! Правда, не такие современные, как в нашем отеле – никаких гидромассажей, дорожек с камушками и прочих милых усовершенствований. Кстати, не сходить ли нам в бассейн после прогулки?

– Сходить! И я, пожалуй, купила бы себе ещё пару купальников. По-моему, как раз вон там соответствующий магазин!

И дамы устремились за покупками.

Когда они вернулись в свой отель, уже начавший казаться родным, дежурная на рецепшен подошла к леди Камилле.

– Экселенца, синьора Бридели просила передать вам записку. Вот!

Камилла улыбкой поблагодарила девушку и развернула записку.

– Хм, не слишком приятная новость…

– Что-то случилось? – Полина вернулась от лифта.

– Нет-нет, просто обещанная нам поездка в Венецию переносится на три дня. Синьора Бридели завтра занята, а нам предлагает вместо Венеции съездить с гидом в монастырь Великой Матери в Пральи.

– Ну-у… Это ведь может быть интересно. А Венецию не отменили, а просто перенесли, значит, ничего неприятного не произошло.

Девушка, передавшая записку, уверила их, что монастырь и в самом деле интересен.

– Ему больше тысячи лет, и главные здания сохранились с тех пор. Даже есть несколько фресок одиннадцатого века, – произнесла она благоговейно. – А ещё монахини делают вино, пекут хлеб, у них пасека, и ещё музей изображений Великой Матери. Там даже есть золотая статуэтка, пожертвованная самим королём Гаральдом! И ещё пещеры!

– Всё-всё-всё, вы нас убедили! – рассмеялась леди Камилла. – Едем!

***

Первый день на курорте подходил к концу. Полина поймала себя на том, что ей хочется начать вычёркивать дни в календаре, чтобы сразу видеть, сколько осталось до конца утомительного отдыха. «Нельзя быть такой занудой! – сказала она себе строго. – Иначе ты сама не заметишь, как превратишься в старую злобную преподшу с семью кошками и ненавистью ко всему молодому».

Не то чтобы нарисованный жуткий образ помог, но платье она выбирала старательно, остановившись в конце концов на лёгком шёлке, расписанном крупными одуванчиками. Леди Камилла, увидев эту клумбу, сперва расширила глаза, потом одобрительно кивнула.

– Отлично! – сказала она. – А потом на концерт можно будет накинуть что-то на плечи. Насколько мне известно, они запланировали всё это на свежем воздухе, возле бассейна.

– Да? – Полина скептически взглянула на окно, за которым снова виднелись густые дождевые облака. – А не слишком ли он свежий для здешней возрастной публики?

– Поставят обогреватели и щиты от дождя, – отмахнулась Камилла. – Или перенесут куда-нибудь, вот это уж точно не наша с вами забота!

– Слава всем богам! – с чувством сказала Полина.

Вспомнились все проведённые ею конференции по магической математике и методам расчёта заклинаний, все претензии участников насчёт того, что слишком душно, дует, холодно, тепло, плохо работает микрофон, слишком ярко высвечиваются таблицы, чересчур тусклый свет… И она с чувством повторила:

– Слава всем богам!

Через два с четвертью часа они сидели в мягких креслах и с удовольствием осматривались. Оказывается, в отеле был довольно приличного размера зал, который с равным успехом мог использоваться для свадеб, концертов и танцевальных вечеров. Высокие окна, которые в тёплую погоду отворяли, сейчас были плотно закрыты и занавешены шторами из узорчатого шёлка, и только по стучащим в стекло каплям можно было догадаться, что там льёт дождь.

– Ну вот, – Полина тщательно расправила на плечах бледно-золотистую шаль. – А то устраивать концерт у бассейна! Да эти оперные бедняги рисковали бы своими драгоценными голосами, если бы стали петь там в такую сырость!

– Насколько их голоса хороши, мы ещё посмотрим, – пожала плечами леди Камилла. – О, смотрите-ка, разливают просекко! Будете?

– Конечно! Когда это я отказывалась от просекко? – и Полина пригубила вино.

Два господина средних лет в отличных смокингах раскланялись с ними, завязалась беседа, и через пятнадцать минут всем уже казалось, что они знакомы сто лет и ещё немножко. На экскурсию в монастырь в Пральи договорились ехать вместе, и потом непременно наведаться в соседнюю Падую, чтобы посмотреть тамошние росписи в храмах, и разумеется, пообедать в сельской таверне… Краем глаза Полина заметила необычную суету в дверях, и даже уже повернулась в ту сторону, чтобы рассмотреть, что же там происходит, но тут на небольшое возвышение вышла синьора Бридели.

– Добрый вечер, – поздоровалась она; зал затих. – Дорогие друзья, я прошу у вас прощения за эту небольшую задержку, но, надеюсь, следующая новость оправдает нас. Дело в том, что вместе с молодыми оперными певцами сегодня для вас споёт блистательный Карл Оттоленги!

Какая-то женщина ахнула и захлопала. Следом за ней взорвались аплодисментами и остальные. Полина склонилась к уху леди Камиллы и прошептала:

– Мне очень стыдно, но я не знаю, кто это такой.

– Знаменитый бас, – так же шёпотом ответила Камилла. – Считается, что его Лепорелло и Бартоло совершенно непревзойдённы по силе голоса, технике исполнения и актёрской игре. Я его слышала лет пять или шесть назад, и это было действительно очень сильно.

Тем временем вместо хозяйки отеля на сцене появилась молодая женщина – кажется, вчера она дежурила на рецепшен, – и объявила первый номер программы.

Одна ария сменялась другой, звучали Моцарт и Верди, Россини и Чайковский. Исполнение казалось Полине хорошим, но она немного заскучала, и даже стала прикидывать, как бы выбраться и удрать. Увы, они с леди Камиллой сидели в середине ряда, и смыться незаметно было совершенно нереально… Но тут объявили арию Лепорелло «Notte e giorno faticar», и на сцену вышел мужчина, разительно отличавшийся от всех, кто выступал раньше. Выглядел он лет на сорок, его волосы цвета «перец с солью» были завязаны в низкий хвост алой лентой, и столь же яркая алая роза красовалась в петлице отлично сидящего фрака.

– Ага, – тихо сказала леди Камилла. – А вот и он, Оттоленги!

Прозвучали первые такты музыки, вступил низкий, завораживающий мужской голос, и Полина пропала…

Знаменитость нисколько не чинилась: спев три арии, он присоединился к молодёжи в сцене из «Женитьбы Фигаро», поблагодарил их и спустился в зал. Найдя глазами хозяйку отеля, сел с ней рядом и что-то прошептал на ухо. Синьора Бридели улыбнулась и кивнула.

Когда концерт закончился, и аплодисменты затихли, Полина зевнула украдкой и поднялась.

– Ну вот, прекрасно! А теперь – спа-ать, и смотреть сны, будто мы с вами в театре.

– Вернёмся в Люнденвик, нужно будет сходить в Королевскую оперу, – предложила леди Камилла и улыбнулась подошедшей к ним синьоре Бридели. – Джулия, дорогая! Вы прекрасно всё организовали!

– Я рада, что вам понравилось, – Джулия взяла леди Камиллу за руку. – Мы сейчас хотим немного выпить в моей гостиной, надеюсь, вы и синьора Полина присоединитесь к компании?

Полина уже собралась было отказаться, но острый локоть настоящей леди так убедительно воткнулся ей в бок, что согласие прозвучало как-то само собой, почти без её участия.

Гостиная хозяйки отеля была оформлена в голубых, бирюзовых и золотистых тонах. Приглушённый свет лился из-под разноцветных стеклянных абажуров, тонкие шторы на окнах колыхались от сквозняка, и Полине казалось, будто гости расположились на морском дне. Видно, представилось это не только ей, потому что Оттоленги, блеснув глазами, пропел негромко:

– О скалы грозные дробятся с рёвом волны И с белой пеною, крутясь, бегут назад…

И снова бархатный низкий голос всколыхнул что-то у Полины внутри, так что она поторопилась отпить солидный глоток густого красного вина.

Долго-долго не могла заснуть разумнейшая мисс Майнд. Крутилась с боку на бок, взбивала подушку, переворачивала её, но, едва закрывала глаза, как начинала звучать в её голове мелодия, и весёлый молодой человек в белом пудреном парике, подмигнув, брал в руки дирижёрскую палочку…

Глава

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.