Юлия Хаусбург
Темная элита. Месть

Julia Hausburg

Dark Elite – Revenge

Copyright © 2023 by Wilhelm Heyne Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München

Cover adaption by Eksmo Original design by www.buerosued.de

Фото автора © Julia Hausburg

© Алтенгоф Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Темная Элита. Месть» – это шахматная партия. Элора и Габриэль, каждый из которых хранит свои секреты, на протяжении всей истории оказываются перед выбором – следовать за своими амбициями и достичь желаемого любой ценой или поддаться искушению? В этой истории удивительным образом переплетаются интриги, темные тайны и страсть.

АЛИНА MELANCHALLINA,

основательница сообщества «Чердак с историями»

* * *

Юлия Хаусбург родилась в 1998 году и сначала изучала педагогику, но последовала зову сердца и выбрала творческий путь. Сегодня Юлия живет в солнечной Баварии с мужем и двумя пушистыми котами, обожает теплый летний дождь, аромат кофе и тихие часы за ноутбуком в уютном кафе. Ее серия романов «Темная элита» сразу же попала в список бестселлеров журнала SPIEGEL. Когда Юлия не пишет о сильных чувствах и опасных тайнах, она с удовольствием читает любовные истории в домашней библиотеке.

* * *

Ночь темнее всего перед рассветом.

Сельма Лагерлёф

* * *

Дорогой читатель, предупреждаем вас,

что эта книга содержит возможные триггеры

(темы, которые могут показаться вам тяжелыми).

Поэтому советуем ознакомиться с их перечнем в конце книги.

Внимание: предупреждение содержит спойлеры.

Мы желаем вам получить незабываемые впечатления от прочтения.

Юлия Хаусбург и команда издательства Heyne

Глава 1
Габриэль

Я никогда не задумывался о смерти. Да и зачем? Когда тебе девятнадцать, жизнь только начинает набирать обороты. Гудящие от танцев ноги после долгих ночных вечеринок и боль в мышцах после выигранных – а иногда и проигранных – регат – это составляло мою жизнь до недавнего времени, и я наслаждался каждым днем в полной мере. Теперь я понимаю, насколько я был глуп и наивен. Насколько крепко я закрывал глаза на реальность. Совершенно неважно, сколько человеку лет. Смерть настигает нас зачастую тогда, когда мы меньше всего этого ждем.

Капли дождя ритмично стучат по гробу, который медленно опускается в землю. С каждым сантиметром мое сердце разрывается на части все сильнее. Выбежать бы вперед и остановить эти похороны. Открыть гроб, чтобы моя сестра-близнец могла прыгнуть ко мне в объятия и громко прокричать: «Попался!» У Аннабель слабость к плохим шуткам. Была, поправляю себя.

И даже теперь, когда ее больше нет и нет ничего дороже моих воспоминаний о ней – о нас, – я хотел бы стереть их. Чтобы каждое воспоминание о том, что мы пережили вместе, и все, чего я так ждал, растворилось вместе с этой болью. Наш общий выпускной в университете, первые дети, помощь родителям. Быть вместе. Всегда.

Слезы струятся по моим щекам, сливаясь с прохладными каплями дождя. Черный костюм липнет к телу, мокрый и холодный, но я почти не замечаю этого. Все мои мысли заняты лишь тем, что Аннабель больше никогда не ощутит дождь на коже.

С глухим стуком гроб опускается на дно вырытой могилы. Капли воды скатываются с темного дерева и исчезают в земле. Точно так же, как и она. Эта мысль бьет меня под дых.

Родители подходят ближе и бросают оранжевые георгины на гроб. Любимые цветы Аннабель. Отец обнимает мать за дрожащие плечи и крепко прижимает к себе, пока она безутешно рыдает.

Меня тошнит. Теперь моя очередь.

Когда я подхожу к могиле, кончики моих пальцев немеют. Стоит ли мне что-то сказать? Попросить прощения? Аннабель лежит там, внизу, из-за меня. Потому что меня не было рядом, когда я был ей так нужен. Потому что я не заботился о ней так, как было необходимо. Потому что я слишком поздно понял, что ей грозит опасность.

Между нами всегда существовала эта невидимая нить. Я чувствовал то же, что и сестра, даже когда нас разделяли сотни миль. Но в тот вечер наша связь не сработала. И в самые последние мгновения жизни Аннабель она подвела нас.

Эта связь все еще со мной, и теперь она – мое бремя. Наша нить безжизненно повисла: на другом конце никто ее больше не держит. С каждым вдохом я чувствую, как мне не хватает сестры. Я неполноценен и останусь таким до конца своих дней.

Мы делали все вместе, доверяли друг другу во всем, в каждой мелочи. Как же мне теперь без нее жить? Кто я теперь, когда часть меня отсутствует? Аннабель была днем, я был ночью. Мой свет угас. Осталась лишь тьма.

«Я скучаю по тебе», – шепчу я и бросаю георгин в могилу. Он падает рядом с теми, что бросили родители. Три жалких ярких пятна в бескрайнем море коричневого цвета.

Когда священник произносит несколько заключительных слов, я мысленно даю сестре обещание: клянусь найти виновных в ее смерти и призвать их к ответу. Я докажу: то, что Аннабель погибла в результате несчастного случая, – ложь, и выясню всю правду. Я не успокоюсь, пока виновные не понесут заслуженное наказание.

Они заплатят за твою смерть, Аннабель.

На прощание священник пожимает нам руки. Он что-то говорит мне, но я его не понимаю. Шум в ушах слишком громкий. Словно на автопилоте, спотыкаясь, я следую за родителями. Мы покидаем кладбище и возвращаемся на парковку. Похороны начались час назад. И с этого момента уже ничто не будет прежним. В груди тесно, ноги подкашиваются, и мне приходится опереться на крышу машины. Только теперь я по-настоящему осознаю, что Аннабель действительно больше нет.

Кто я без нее? Кто я? Кто я?

Я прижимаю руку к груди, потому что боль просто невыносима. Как мое глупое сердце все еще может биться, когда Аннабель мертва?

Внезапно я чувствую прикосновение на плече. Я смаргиваю капли дождя… или это слезы? Мой взгляд затуманен, но я улавливаю знакомый цветочный аромат маминых духов. Она обнимает меня, и мы плачем вместе.

Я теряю чувство времени. В какой-то момент мама размыкает объятия и убирает мокрую прядь волос с моего лба – такой знакомый жест из детства. Я не сопротивляюсь: кажется, это приносит ей успокоение.

– Ты действительно не хочешь поехать с нами домой?

– Нет, – говорю я на удивление твердым голосом. – Я вернусь в университет.

– Ты уверен, что хочешь… вернуться туда? Мы можем найти для тебя другой университет.

Туда. Вернуться в то место, где умерла моя сестра. К озеру, в котором она утонула. Мама даже не догадывается, почему я не хочу и не могу уйти в другой университет. Потому что люди, ответственные за смерть Аннабель, все еще там. Но в любом случае все даже к лучшему. Родителям и так пришлось слишком многое пережить.

– Не волнуйся, я справлюсь.

Отец кладет руку мне на плечо.

– Береги себя, Габриэль.

– Обещаю.

Мама снова обнимает и цепляется так сильно, будто боится потерять и меня. На мгновение я начинаю сомневаться, не остаться ли с родителями. Но университет – мой дом. Он был домом и для Аннабель, которая годами упорно боролась за то, чтобы ее приняли туда. Я обязан вернуться ради нее. Я чувствую, что она хотела бы этого. Кроме того, мне никогда не убежать от прошлого и воспоминаний. И неважно, как далеко я уеду, где буду жить и что делать. Зачем тогда вообще уходить? Нет, я продолжу изучение астрономии и начну искать правду. Я решительно расправляю плечи и делаю глубокий вдох, радуясь тому, что у меня теперь есть цель, на которой можно сосредоточиться.

Я прощаюсь с родителями, мы садимся в машины. Я – в свой серый «БМВ», у которого лошадиных сил больше, чем необходимо, но который я обожаю. Мои родители – в лимузин «Ауди», отец на удивление за руль. Именно он настоял на том, чтобы на похоронах присутствовали только мы трое. Никаких дальних родственников, никакого персонала. Только мы – потому что так бы хотелось Аннабель.

Я наблюдаю за машиной родителей, пока она не скрывается за поворотом. Тяжело вздохнув, запускаю двигатель и отправляюсь в путь. Я включаю подогрев сиденья, так как начинаю дрожать в мокрой одежде. К счастью, дорога займет всего около часа.

Оставляя родной город Кюснахт позади, выезжаю на автобан и двигаюсь на юг мимо Цюрихского озера. Чем ближе я к своей цели, тем сильнее ощущаю, что меня вот-вот стошнит. В голове беспорядочный ворох мыслей, и, возможно, в таком состоянии мне вовсе не стоило садиться за руль. Однако если я сейчас остановлюсь, то, с уверенностью могу сказать, уже никогда не найду в себе силы вернуться в университет.

Через три четверти часа я замечаю на горизонте озеро Валензе. Окруженное скалистыми горами, оно находится в тени и выглядит почти угрожающе. Я сильнее сжимаю руль, пока костяшки пальцев не побелеют. Все в порядке. Я справлюсь. Осталось совсем немного. Всего несколько километров по извилистой дороге, и я доберусь до университетского кампуса. Где старые серые каменные здания с башенками и зубцами граничат с озером, а студенты сидят в гигантской библиотеке над потрепанными книгами или планируют следующую вечеринку.

Место, о котором всегда мечтала моя сестра и которое в итоге стало ее кошмаром.

Корвина Касл.

Глава 2
Элора

Два года спустя

Когда я вхожу в столовую, за панорамным окном блестит на солнце Женевское озеро. Сегодня вода цвета бирюзы почти спокойная, поэтому лодка отчима лишь слегка покачивается у нашего частного причала. Вдали тянутся к небу Альпы. Отсюда горы кажутся мне совсем крошечными. Каждый день они напоминают мне о том, что я чувствую себя такой же незначительно мелкой с тех пор, как переехала в эту роскошную виллу. Крошечной и не той, кто я есть на самом деле. Именно поэтому я должна как можно скорее уехать отсюда.

– Доброе утро, – мурлычет мама, сидя за обеденным столом вместе с моим отчимом Людовико и протягивая мне конверт. – Это тебе пришло по почте.

Я читаю адрес отправителя, и сердце начинает биться так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Фонд Песталоцци. Наконец-то! Я жду это письмо уже несколько недель.

Сразу вскрываю конверт и вытаскиваю листок, на котором лишь несколько строк.

Уважаемая Элора Фарраро,

после тщательного рассмотрения Ваших документов мы, к сожалению, вынуждены сообщить, что не можем предоставить Вам стипендию от нашего фонда. Мы благодарим Вас за…

Я не дочитываю письмо, вместо этого с разочарованием возвращаю лист обратно в конверт. Глаза щиплет, но я быстро моргаю, чтобы сдержать слезы. Я ни в коем случае не стану плакать. Не перед Людовико и матерью.

– Ну что там? – взволнованно спрашивает мама, убирая прядь медово-русых волос со лба. Раньше ее волосы были темно-каштановыми, как и мои. Но их цвет тоже изменился, после того как Людовико вошел в нашу жизнь.

Я только качаю головой, потому что не в силах говорить. Это был мой последний шанс получить стипендию. Все остальные фонды отказали мне еще несколько недель назад. Разочарованная, я сажусь за стол и откладываю письмо в сторону.

Людовико откашливается.

– Ты же знаешь, что твои шансы на получение стипендии были невелики.

– Да, благодаря тебе.

Отчим – владелец многомиллиардной компании. Когда моя мать около трех лет назад рассказала мне о своем новом друге, богатом предпринимателе из Женевы, я сначала подумала, что она пошутила. Но затем все произошло одно за другим и довольно быстро: Людовико сделал ей предложение, она сказала «да», и внезапно я переехала из маленькой деревушки в Германии в самый богатый город Швейцарии. Я сменила обычную гимназию на дорогую частную школу, а автобус – на лимузин с персональным водителем.

Чего хотела я, никого не интересовало. Мне было шестнадцать лет, и я должна была подчиниться. А то, что весь мой мир перевернулся и я потеряла все, что было мне дорого, не имело значения. Я оставила родной дом и друзей, которые называли нас с мамой «охотницами за деньгами» и в конце концов вообще перестали со мной общаться. Переход в новую школу в середине учебного года не способствовал обретению новых друзей. Я так и не смогла найти общий язык ни с учителями, ни с новыми одноклассниками. Только одно осталось неизменным: моя мечта изучать медицину.

И эта мечта теперь была под угрозой.

– Ты могла бы просто принять мое предложение, – говорит Людовико, указывая на письмо. – Это же была твоя последняя заявка на стипендию, верно?

Я неуверенно киваю и принимаюсь за яичницу, которую домработница Людовико готовит лучше, чем в любом ресторане.

– Я знаю, ты хочешь как лучше, но мне важно добиться всего самой.

– И как?

Да, как, черт возьми? Если бы я знала, меня бы здесь уже давно не было. Я бы уже нашла себе квартиру где-нибудь подальше от Женевы и богатства моего отчима, связанного со множеством обязательств. К сожалению, учеба на медицинском факультете непроста. Если мне придется параллельно еще и работать, очевидно, я не смогу справиться с учебной нагрузкой. Я не из тех, кому учеба дается легко. Мне всегда приходилось усердно работать, чтобы получить хорошие оценки.

Как же бесит самодовольный вид Людовико, который прекрасно понимает, что после очередного отказа у меня не останется иного выхода, кроме как согласиться на его предложение. Но тогда я стала бы именно той, кем меня считали мои бывшие подруги, – охотницей за деньгами, живущей за счет отчима. В действительности все совершенно иначе. Я хочу быть независимой. Все это богатство для меня ничего не значит. Это пропуск в поверхностный и пустой мир, где каждый готов предать другого ради собственной выгоды.

В голове всплывает воспоминание: перед глазами тьма, затем синие мерцающие огни. Я слышу громкий взрыв и ощущаю страх, тисками сжимающий грудь. Поспешно моргая, я пытаюсь прогнать картинки прошлого – о той ночи, когда мне пришлось на собственном опыте ощутить все лицемерие элитного общества. Мне не нужны шикарные платья и дорогущие машины. Все, чего я хочу и когда-либо хотела, – это стать врачом, чтобы помогать людям.

Таким людям, как мой отец.

Тут же отгоняю мучительные мысли о нем. И без того я уже еле сдерживаю слезы. Воспоминания о смерти отца могут стать последней каплей.

– Тебе лучше спокойно все обдумать еще раз, – выводит меня из мрачных мыслей Людовико. – Прежде чем станет слишком поздно подавать заявку на следующий семестр.

Конечно, он прав. Неужели мое упрямство действительно стоит того, чтобы ставить под угрозу свою мечту? Почему я не могу просто принять его предложение и облегчить себе жизнь? Только одно слово из двух букв отделяет меня от беззаботной студенческой жизни. Но я не могу заставить себя произнести его вслух.

Я подношу ко рту еще один кусочек яичницы, но аппетит давно пропал.

– Тебе наверняка понравится в Корвина Касл, – не отступая, добавляет Людовико. Конечно, он привык получать то, что хочет. – Многие известные врачи Швейцарии учились там. Университет признан во всем мире благодаря первоклассному образованию, а медицинский факультет вообще считается одним из лучших.

Людовико говорит так, будто зачитывает информацию из брошюры. Я чувствую предательское покалывание в животе. Верный признак того, что меня охватывает волнение, которое я так стараюсь подавить. Условие, что я должна учиться в престижном Корвина Касл, и стремление оплатить мое образование – это его попытки ловко манипулировать мной. Тем не менее я все-таки посмотрела фотографии университета в интернете. Просто не смогла удержаться, любопытство было слишком велико. Корвина Касл находится в часе езды от Цюриха, на берегу озера Валензе. Прекрасное спокойное место, где я могла бы полностью сосредоточиться на учебе. С огромной библиотекой и именитыми и уважаемыми преподавателями.

И все же…

– Я не думаю, что Корвина Касл – подходящее место для меня. – Последние три года меня окружали богатые снобы – этого хватило на всю жизнь, даже если на кону стояла моя заветная мечта.

– Почему нет? – спрашивает мама, в очередной раз ничего не понимая. Она никак не может осознать, насколько мне не нравится мир, в котором мы теперь живем. Не может понять, что я намного охотнее осталась бы в нашем маленьком деревенском доме в Алльгой, чем каталась по женевским магазинам с бокалом шампанского на личном автомобиле с шофером.

– В университете много студентов, получающих стипендии, и кроме того, ты наконец-то познакомишься с Люсией, – добавляет Людовико. Когда он упоминает свою дочь, его голос становится мягче, и я даже слышу нотки грусти в его тоне.

Я до сих пор ни разу не видела Люсию, хотя мы с мамой живем на вилле Сальвари уже почти два года. Сильно поругавшись с отцом незадолго до свадьбы, Люсия больше не приезжала домой. Людовико никогда не рассказывал мне, из-за чего именно произошла ссора, но, судя по обрывкам фраз из разговоров, я подозреваю, что решающую роль сыграло учебное заведение, которое выбрала Люсия.

Видимо, она очень смелая, раз смогла противостоять Людовико. Я не могу унять любопытство: кто она – моя сводная сестра? Поладим ли мы? Смогли бы мы вместе противостоять этому безумию, с которым я сталкиваюсь в одиночку вот уже два года? Я всегда мечтала о сестре.

– Повторю: подумай об этом еще раз, – просит Людовико.

Я вожу туда-сюда остатки яичницы по тарелке. Стоит ли воспользоваться предоставленной мне возможностью? Учиться в лучшем университете Швейцарии и познакомиться со сводной сестрой? Или продолжать идти своим путем и рисковать мечтой?

– Хорошо, – наконец произношу я. – Я подумаю.

Вздыхая, прислоняю голову к прохладному стеклу и смотрю на внешний мир за окном машины. Вдоль мокрой после дождя дороги выстроились деревья, листва которых выглядит так, будто художник окунул ее в ведра с оранжевой и желтой краской. Дорога вьется серпантином вверх в горы. Время от времени за деревьями мелькает озеро. Летом оно, наверное, дарит отличную прохладу, если, конечно, любишь плавать. Чего не могу сказать о себе. С тех пор как себя помню, я испытываю необъяснимое отвращение к воде. Родители смогли уговорить меня пройти только начальный курс плавания.

Я опускаю шторку, изолирующую меня от водителя.

– Сколько нам еще ехать?

Я уже пыталась проверить по навигатору, но мобильный интернет здесь настолько плох, что не загружается даже карта.

– Максимум пятнадцать минут.

Отлично. У меня уже понемногу начинает кружиться голова от множества крутых поворотов.

Как бы мне хотелось иметь другой выбор. Я презрительно фыркаю, думая о том, что теперь по-настоящему вошла в мир отчима. Все продается, у всего есть своя цена. В том числе и у меня, и у моей заветной мечты.

Так как шторка все еще опущена, через лобовое стекло я вдруг замечаю машину на обочине. Она съехала с дороги и врезалась в дерево.

– Стой! – кричу в тот самый момент, когда шофер жмет на тормоз. Раздается визг шин, машину заносит, и еще до ее полной остановки я распахиваю дверцу и выскакиваю наружу.

– Подождите! – кричит шофер, но я его игнорирую.

Я бегу к месту аварии и надеюсь, что не опоздала. За спиной хлопает дверца – водитель последовал за мной. Он снова зовет меня, но я смотрю только на машину перед собой. Капот смят, словно гармошка, поднимается дым, и я знаю, что надо торопиться.

Через окно я замечаю молодую девушку. Она неподвижно лежит на водительском сиденье. Из раны на лбу сочится кровь, вероятно, от удара о подушку безопасности, которая теперь просто свисает с руля.

Я хватаюсь за ручку.

– Что вы делаете? Отойдите от машины! – В голосе шофера звучит паника, и я кричу в ответ:

– Вызовите скорую!

Я открываю дверцу и осторожно вытаскиваю девушку, отхожу с ней на несколько метров от машины и кладу на землю. В нос ударяет резкий запах, но я стараюсь полностью сосредоточиться на пострадавшей. Я откидываю волосы с ее лица и замечаю, что она примерно моя ровесница. Она красива, даже кровь, стекающая по ее виску, не портит это впечатление. В то же время она выглядит бесконечно хрупкой.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, а затем… я начинаю бороться за ее жизнь.

Все вокруг расплывается, пока я проверяю ее дыхание. Ничего, ни малейшего вздоха не срывается с ее губ. Я кладу руки ей на грудь и начинаю делать массаж сердца. Я полностью сосредоточена: никакой дороги, никаких деревьев, никакого паникера-шофера больше не существует.

Будто чувствуя мои усилия и мое нарастающее отчаяние, девушка внезапно открывает глаза. Она смотрит прямо на меня, и я вижу страх в ее затуманенном взгляде.

Она кашляет, и кровь стекает по ее губам. Черт, я знаю, что это значит: у нее внутреннее кровотечение. Ни одному врачу в мире не под силу было бы ее спасти, а мне тем более. Я хватаю девушку за руку и сжимаю ледяные пальцы, чтобы утешить ее. И тут осознаю, что означает этот туман в ее глазах. Это смерть.

Она снова кашляет, выталкивая очередную струйку крови. Ее губы двигаются, но не слышно ни звука.

– Все хорошо, – стараюсь я успокоить, убирая темную прядь волос с ее лба.

– Fortuna aeterna, – хрипит она так тихо, что я едва ее слышу.

И затем она делает последний вздох.

Я сижу будто окаменев, продолжая держать ее нежные пальцы. Нет. Это слово звучит у меня в голове словно зацикленная пластинка. На глазах выступают слезы, и дыхание становится тяжелее.

Внезапно я слышу крик:

– Пожар!

Очнувшись от оцепенения, я чувствую запах едкого дыма. В конце концов отпускаю девушку и встаю. Мои руки, свитер и даже леггинсы в крови. Но мне все равно. Я поворачиваюсь и бегу прочь. Прочь от разбитой машины, в сторону, откуда кричит шофер. Добежав до него, я слышу сирены. Хочу крикнуть: «Слишком поздно. Вы опоздали!» Но не могу, будто что-то сжимает мое горло. У меня нет проблем с принятием смерти. Это было бы странно для будущего врача. Люди живут и в какой-то момент должны покинуть этот мир. Многие из них старые и седые, но эта девушка? Она была так молода. И я просто не могу отнестись к этому с равнодушием.

– Вы совсем с ума сошли, подходить так близко к дымящей машине? Вы понимаете, что могло случиться, если бы она взорвалась? Вы бы сейчас были мертвы, а меня бы отдали под суд!

Серьезно? Этот седовласый мужчина в сшитом на заказ костюме беспокоится сейчас только об этом? С яростью в глазах я смотрю на него.

– Во-первых, машина не может взорваться, такое случается только в боевиках. А во-вторых, вы работаете на меня. Так что лучше следите за тем, как вы со мной разговариваете.

Боже, как же я ненавижу использовать этот аргумент, но он действует, потому что шофер сразу начинает мямлить извинения.

Внезапно из-под капота разбитой машины с треском вырывается вспышка пламени. Но звук заглушает вой сирен скорой помощи. Скорая останавливается, из нее выскакивает санитар.

Следующие несколько минут пролетают мимо меня, словно я на самом деле не здесь. Врач констатирует смерть девушки, а затем обращается ко мне, чтобы задать вопросы. Вскоре прибывает пожарная бригада, чтобы потушить огонь.

Тем временем шофер снова сел в машину. Позади выстраивается очередь из других автомобилей. Мы находимся на единственной дороге, ведущей к университету. Возможно, эта молодая девушка в разбитой машине была студенткой из Корвина Касл.

Я осматриваю себя. Кровь уже высохла. Я всхлипываю. Я не смогла ей помочь. Я знаю, что сделала все, что было в моих силах, но все равно не могу избавиться от мысли, что потерпела неудачу.

Рядом с багажником я пытаюсь отмыть руки с помощью воды из бутылки. Полностью избавиться от крови не получается. Для того чтобы окончательно все смыть, понадобится хорошее мыло.

Спасательные службы закончили работу – дорога снова открыта. До университета остаются считаные мили. Чем ближе мы подъезжаем к кампусу, тем стабильней становится интернет. Я открываю поисковик и набираю два слова, которые произнесла перед смертью девушка. Кажется, они были очень важны для нее. Как я и предполагала, это латынь. Я уже знала некоторые слова, так как латынь нужна в моем дальнейшем обучении. Но в стрессовой ситуации перевести я не смогла.

В следующий момент значение этих слов вызывает у меня дрожь по всему телу.

Успех будет вечным.

Глава 3
Габриэль

– Эй, пойдешь играть в волейбол? – кричит мой сосед по комнате Эйдан через закрытую дверь.

– Нет времени, извини!

Этот ответ я давал ему не меньше десятка раз за последние два года. Обычно это была жалкая отговорка, чтобы отшить его, но сегодня я не врал.

Я вздыхаю. И почему я снова добровольно записался на эту программу наставничества? В этот прекрасный день позднего лета я мог бы заняться чем-то более приятным, а не водить первокурсника по Корвина Касл. Но теперь, к сожалению, слишком поздно отказываться.

«Только этот год», – напоминаю я себе. Чтобы профессор Белкова выбрал меня для спецкурса по небесной механике и космонавтике, на который он допускает всего несколько студентов. Ужасно, что этот старый козел настолько подвержен влиянию.

Стук в дверь. Черт, какой же Эйдан сегодня надоедливый!

– Что? – рычу я.

Дверь открывается, но на пороге стоит не сосед, а моя лучшая подруга Люсия.

– Вау, ты, похоже, очень рад меня видеть.

– Я думал, это Эйдан. Что ты хотела?

Люсия заходит в комнату, неся под мышкой ноутбук и пакет чипсов. Как ни в чем не бывало она прыгает на мою кровать и устраивается поудобнее.

– Вышел новый документальный фильм Би-би-си о королевской семье, который я хочу посмотреть.

– У тебя что, своей комнаты нет?

Она вздыхает и собирает длинные светлые волосы в небрежный пучок, напоминающий птичье гнездо.

– Сара снова сходит с ума.

– Вечная драма. У меня сейчас нет настроения это выслушивать.

– Думаешь, мне нравится? Она уже несколько дней ведет себя странно. Без понятия, в чем дело, мы ведь никогда с ней не обсуждаем личное, и, по сути, это меня не касается, но… Она рыдала, будто королева снова умерла! Сегодня я точно этого не выдержу. Надеюсь, позже она успокоится. Можно мне пока остаться здесь?

– Как хочешь, – ворчу я и тянусь за папкой. – Но мне, к сожалению, нужно идти.

– Что? Куда? Я думала, мы вместе посмотрим документалку.

Люсия шуршит пакетом с чипсами. По одному только запаху я понимаю, что это те ужасные чипсы, которые она обожает: нут со вкусом сметаны.

– Я записался на программу наставничества, забыла?

Люсия запихивает в рот горсть чипсов.

– А, да, точно, – бормочет она. – Приятно провести время на самой скучной работе во всем кампусе!

Уходя, бросаю в Люсию ручку, от которой она ловко уклоняется, так что ручка ударяется о стену, исчезая за моей кроватью. Смех Люсии сопровождает меня до коридора.

Общежития в Корвина Касл частично выстроены из камня таким образом, что комнаты расположены только с одной стороны длинных коридоров, поэтому из каждого окна открывается вид на озеро Валензе. То, что для большинства студентов чистая роскошь, для меня – ежедневное напоминание о самом худшем дне в моей жизни. Но в то же время это и напоминание о том, для чего я здесь. К сожалению, за последние два года я едва приблизился к своей цели. Как бы упорно я ни старался, виновные не дают мне добраться до них. Но я не собираюсь сдаваться.

Пять минут спустя я открываю тяжелую дверь, ведущую наружу. Перед зданием общежития стоят скамейки, на которых сидит много студентов, наслаждающихся солнечным днем. Сегодня утром шел дождь, поэтому неудивительно, что так много людей собралось здесь, чтобы получить дневную дозу витамина D. Незадолго до начала нового семестра у многих студентов еще достаточно свободного времени, чтобы наслаждаться солнцем. На следующей неделе солнцезащитные очки и глянцевые журналы заменят чашки с кофе и учебники.

Я прохожу по каменному мосту через ручей, который соединяет жилые корпуса с главными зданиями университета. Вода с шумом стекает с гор, течет по увитым мхом камням и впадает в озеро. На перилах моста сидит ящерица, греясь на теплых камнях. Когда я прохожу мимо, она быстро скрывается из виду. На противоположном берегу различаю несколько зданий и автомагистраль А3. Автомобильный шум сюда не доносится. Здесь всегда тихо, потому что на нашей стороне озера, за исключением университета, нет больше никаких строений, что делает это место идеальным для учебы. Нет отвлекающего городского шума, бутиков или ночных клубов поблизости. В то же время это своего рода изоляция. Корвина Касл – сам по себе маленький мир. Пусть сейчас и светит солнце, но я знаю, какие чудовища прячутся за старыми каменными стенами. Отлично знаю.

Я думал, что опаздываю, но когда прихожу на место встречи перед главным зданием, то не вижу ни одного первокурсника. Тут только другие наставники, которых я встретил на информационном собрании. Все стоят рассредоточенно в кругу и беседуют. Гравийная дорога, ведущая к въездным воротам и дальше в горы, пуста. Странно.

– Привет, – здороваюсь я с группой наставников. – Никто еще не приехал?

– Нет. Научный сотрудник профессора Белкова только что был здесь. Похоже, произошла авария, и дорога перекрыта, но вроде бы ненадолго. По его словам, дорогу уже почти расчистили, – отвечает мне высокий парень с пепельно-серыми волосами.

Несчастный случай? Ну супер.

– Окей, спасибо.

Знал бы я, что мне предстоит болтаться здесь без дела, не стал бы так спешить. В очередной раз жалею, что вызвался на эту работу. Но главное, я попаду на курс по космонавтике. Для моей специализации – физика с уклоном в астрономию – этот курс станет реальным преимуществом. Меня всегда завораживала мысль о том, что на других планетах может существовать разумная жизнь или приемлемые условия для обитания. Мечта когда-нибудь самому обнаружить такие формы жизни была одной из причин, по которым я решил не идти по стопам отца и не становиться банкиром.

У меня нет желания общаться с другими наставниками, поэтому я не присоединяюсь к ним, а сажусь в стороне на тротуар. И чтобы не тратить время впустую, просматриваю свою папку. На информационном собрании нам сообщили имена и учебные специальности наших подопечных. Мне досталась Элора Фарраро, студентка медицинского факультета. Как назло, на этом же факультете училась и моя сестра. Я пробовал поменять подопечного, но любая попытка обсудить это с профессором Белковым была бесполезной. В этом году нет наставников с медицинского факультета, а так как некоторые из предметов моей программы пересекаются с учебным планом медиков, то, по мнению профессора Белкова, я – лучшая кандидатура для Элоры.

Десять минут спустя в ворота въезжает черный «Ауди» и останавливается на круговой площадке. Задняя дверца открывается, и из машины выходит молодая девушка. Волосы цвета изюма, маленькая и хрупкая, но с изящными изгибами, что хорошо подчеркивают ее леггинсы. Внимание всех приковано к ней, когда она обходит машину и направляется к багажнику. Не торопясь и не дожидаясь помощи от шофера, девушка достает чемодан.

Все больше машин подъезжают на покрытую гравием площадку, и вскоре там уже царит оживленная суета. И как же мне найти свою подопечную в этом хаосе?

Мой взгляд снова возвращается к брюнетке. Я даже не могу объяснить почему. В общем-то внешне она довольно неприметная. Привлекательная, но ничем особенным не выделяется. Однако то, как она обращается с шофером, меня завораживает. У меня складывается впечатление, что она не избалованная богатая девочка. Возможно, стипендиатка? Но тогда почему такой шикарный автомобиль?

Как бы то ни было, у меня есть работа. Я закрываю папку и поднимаюсь с тротуара. Лучше всего начать с первой машины.

– Элора Фарраро? – обращаюсь я к девушке. Она сразу же останавливается.

– Да?

Надо же. Так быстро.

– Добро пожаловать в Корвина Касл. Я Габриэль, твой наставник.

– Мой… кто?

– Наставник.

– Прости, но я понятия не имею, что это значит, – смеется девушка.

Она разыгрывает меня?

– Как твой наставник я должен провести тебя по кампусу и показать, где будут проходить твои занятия.

– О, не нужно. Я справлюсь сама.

Обалдев, я смотрю на нее и крепче сжимаю папку.

– Прости, что? Тогда зачем ты записалась в программу?

– Я точно не записывалась… Ох. – Тень пробегает по ее лицу. – Мерзавец! – Она яростно фыркает и начинает рыться в сумочке в поисках телефона, словно хочет немедленно позвонить этому мерзавцу, кем бы он ни был. Тут я замечаю, что ее руки покрыты темными пятнами. Это что… кровь?

Элора замечает мой взгляд и резко останавливается.

– Если уж ты так хочешь провести мне экскурсию, то начни, пожалуйста, с уборной.

Я киваю, потому что у меня внезапно пересыхает в горле. Что случилось на этой дороге? Была ли девушка как-то замешана в аварии?

Раздутое тело, синие губы, мои бесполезные попытки заставить замершее сердце снова биться. Воспоминания обрушиваются на меня с такой силой, что на мгновение перехватывает дыхание.

– Что, не переносишь вида крови? – Не дожидаясь ответа, Элора поворачивается и прощается со своим шофером. Лицо бедняги выглядит так, будто он только что пробежал марафон. Поспешно сев за руль, он заводит двигатель.

– Ну как? Идем дальше? – Элора снова обращается ко мне.

– Все в порядке.

– Я про уборную.

Ясно, ее невинный милый внешний вид обманчив, она невыносимая стерва. Я сжимаю зубы и пытаюсь сосредоточиться на своей задаче. Этот курс стоит того, чтобы потерпеть Элору несколько часов.

– Следуй за мной, пожалуйста, – холодно говорю я и веду ее к главному зданию. Светлый фасад обвивает густой плющ, подстриженный так, чтобы можно было разглядеть украшения над дверями и окнами. Здание будто перенесли из другого века, зубцы башенок кинжалами устремлены в небо. – Здесь находятся главный лекционный зал, библиотека, все административные кабинеты и офис президента университета, профессора доктора Морелли.

Элора бросает взгляд через плечо и смотрит на горы. Они окружают территорию словно природная ограда, которая прерывается лишь воротами, ведущими на дорогу.

– А ворота запираются на ночь?

– Да, но в маленьком домике рядом с ними круглосуточно дежурит охранник, который впускает или выпускает по студенческому билету.

– Как в тюрьме, – смеется девушка. И этот смех совсем не радостный, а скорее горький.

– Ты ведь могла и не приезжать сюда, – сердито отвечаю я. Этот университет много значит для меня, прежде всего потому, что Аннабель так его любила. Она наслаждалась каждым днем здесь, и меня бесит, что эта стерва не видит красоты этого места. Я бы отдал все, чтобы сестра могла еще хоть раз взглянуть на эти горы, а эта Элора стоит с кислым видом.

Затем она замолкает, и, возможно, к лучшему. Наша экскурсия еще даже не началась по-настоящему, а мне уже хочется запустить в стену что-нибудь хрупкое.

Но все же я еще не забыл про хорошие манеры. Придерживаю для Элоры входную дверь, и мы заходим внутрь. Стены между кабинетами украшены дипломами и наградами, которые студенты завоевали за эти годы. Сразу справа от входа расположены туалеты.

Элора молча ставит чемодан рядом со мной и исчезает за дверью. Я делаю глубокий вдох. Это будет долгий день.

Глава 4
Элора

Кровь легко смывается, но чувство все равно такое, будто смерть прилипла к каждому миллиметру моего тела. Кто была эта девушка? Была ли она счастлива? Какие планы строила на будущее? Была ли у нее пара? Я опускаю плечи и умываюсь. Это не моя вина, что она умерла. Я сделала все, чтобы спасти ее. Больше всего сейчас мне хотелось бы зарыться в постель с научно-популярной книгой на оставшуюся часть дня. Новые знания или партия в шахматы всегда помогали мне отвлечься от тяжелых мыслей. Но вместо этого…

Я вздыхаю и готовлюсь снова встретиться с этим высокомерным Габриэлем. С тех пор как он заговорил со мной, у него на лице выражение, будто три дня идет дождь. И что за наглость так надменно со мной общаться? Он именно такой, какими я представляла студентов этого университета. Все они избалованные придурки, которые считают себя лучше остальных только потому, что у их родителей есть деньги.

О чем вообще думал Людовико, когда записал меня на эту программу наставничества без моего ведома? Мне не нужен кто-то, кто будет водить меня на поводке, как собаку, я и сама прекрасно во всем разберусь.

Расправив плечи, выхожу из туалета. Габриэль небрежно прислонился к противоположной стене, скрестив руки на груди. Один из его темных локонов упрямо спадает на лоб. Габриэль поджимает губы и вздыхает, не сводя с меня глаз. Мне становится жарко, и я тяжело сглатываю. Что?.. Нет, мне нужно сосредоточиться! Я все равно продолжаю изучать его: жилистые предплечья, плотно сидящие джинсы, небесно-голубые глаза. Только сейчас я замечаю, насколько он привлекателен. Но это совсем не значит, что он мне нравится.

Я останавливаюсь на безопасном расстоянии от него.

– Покажешь дорогу до моей комнаты? Остальное я найду сама.

Он отрывается от стены и медленно подходит ко мне. Мое сердце начинает биться быстрее. Черт, что со мной происходит? С каких это пор меня так отвлекает привлекательный парень?

– Извини, но так не пойдет. Я тут не просто так, и я не хочу неприятностей, – говорит он. – Но мы можем провести экскурсию быстро. Мне тоже не хочется тратить лишнее время.

Почему он вообще стал наставником, если считает, что только тратит на это свое время? Хотя мне хотелось бы высказать ему все, что я о нем думаю, я сдаюсь. Чем быстрее мы закончим эту экскурсию, тем скорее я окажусь в своей комнате. Одна.

Я хочу взять чемодан, но золотое чудовище, которое мама купила мне перед отъездом, исчезло.

– Где мой багаж?

– Я отнес твой чемодан. Не беспокойся, никто его не тронет. Только у нас, наставников, есть ключ от комнаты.

– Ты всегда берешь вещи других людей без разрешения?

– Я просто хотел помочь, чтобы не терять время.

– Тем, что ты…

– Хватит уже, ладно? – рявкает он.

Сволочь. Я со злостью смотрю на него. За кого он себя принимает? За короля этого университета, которому все дозволено?

Я уже открываю рот, чтобы что-то возразить, как Габриэль вздыхает.

– Послушай, мне жаль, – говорит он. Я удивленно моргаю. Не ожидала, что у этого парня хватит такта извиниться. – Наставничество важно для меня, но мне не следовало так с тобой разговаривать.

Он проводит рукой по волосам. На его запястье я замечаю тонкий кожаный браслет цвета молочного шоколада. В него вплетена серебряная пластинка с гравировкой, но я не могу разобрать, что на ней написано. Возможно, имя его девушки? Чувствую, как краснеют щеки. Он опускает руку. Теперь его волосы растрепаны, каштановые пряди торчат в разные стороны, но его, похоже, это не волнует.

Я сжимаю кулаки, потому что меня охватывает желание привести его волосы в порядок. Будто невидимая сила тянет меня к нему. Соберись, Элора! Я едва знаю Габриэля, и он мне даже не нравится! Но тем не менее он завораживает меня. Где-то внутри тихий голос нашептывает, что за его грубым поведением и этим коротким извинением скрывается нечто большее. И что за этим холодным фасадом есть еще сюрпризы. Я всегда была любопытной. Мой отец часто говорил, что эта черта характера когда-нибудь доведет меня до неприятностей.

Габриэль откашливается:

– Нам пора начинать.

– С удовольствием, – отвечаю я язвительнее, чем нужно, чтобы подавить свое странное влечение. – В конце концов, мы же не хотим терять время.

Габриэль показывает мне кабинеты президента и декана моего факультета, а также информационно-консультационный центр по вопросам обучения. Он ведет меня на цокольный этаж, и мы быстро заглядываем в большой лекционный зал. От такого современного названия я ожидала совсем другого. Аудитория со скамьями, где проходят лекции и собрания, находится под землей, и в ней нет окон. Своими высокими потолками и старинными подсвечниками на стенах она больше напоминает подземелье церкви, где проводятся тайные обряды. Я вздрагиваю. К счастью, мы задерживаемся там лишь на мгновение, прежде чем Габриэль продолжает экскурсию по медицинскому факультету. Он подробно объясняет мне, как пронумерованы аудитории, чтобы я без проблем могла найти нужные.

Затем мы осматриваем библиотеку, которая, вопреки моей воле, производит на меня сильное впечатление. Учебные столы из темного дерева расположены между книжных стеллажей высотой до потолка, которые я сразу же захотела обойти в поисках книг по медицине. Чувствуя запах старых кожаных переплетов, я уже почти ощущаю корешки книг кончиками пальцев. С удовольствием вдыхаю этот аромат. В ближайшие годы у меня будет достаточно времени, чтобы воспользоваться библиотекой, и постепенно я начинаю радоваться предстоящему обучению медицине.

Интересно, что изучает Люсия? И где она сейчас? Жаль, что Людовико не рассказал мне о ней немного больше.

Внезапно мимо моих ног проскальзывает черная кошка и выскакивает через открытую дверь из библиотеки. Я озадаченно смотрю ей вслед.

– Ты видел кошку? – спрашиваю Габриэля.

– Да, это Кальма, университетская кошка. Обычно она торчит в библиотеке или греется на солнце на одном из больших камней у озера. Иногда приходит и на лекции. Но лучше не гладь ее, она может быть довольно своенравной. Хотя… – он бросает на меня короткий взгляд и поднимает брови, – возможно, вы двое хорошо поладите.

– Ну спасибо, – фыркаю я. – Теперь я хотя бы знаю, на кого ее натравить в первую очередь.

Уголки его губ дрогнули. Лишь на мгновение, но я все равно это замечаю, и сердце делает глупый маленький скачок. Габриэль выглядит совершенно другим человеком, когда улыбается. Почти улыбается, поправляю себя, разглядывая его еще мгновение.

Мы покидаем библиотеку, а затем и главное здание через другой выход. Узкие ступени ведут вниз к мощеной дорожке, уходящей к прибрежной зоне озера Валензе. На широкой лужайке стоят скамейки, а у причала качаются гребные лодки, которые скрипят при каждом движении волн.

– Академическая гребля входит в университетские виды спорта. В Корвина Касл есть собственная команда, довольно успешная, – объясняет Габриэль. – Кроме того, есть бассейн, спортивный зал и фитнес-зона. Мы их тоже скоро увидим. Но сначала сходим в небольшой супермаркет и столовую.

Весь комплекс Корвина Касл напоминает мне смесь норманнской виллы и крепости со множеством острых башен, зубцов и каменных стен. На моих губах невольно появляется улыбка.

Столовая расположена на верхнем этаже современного здания, а под ней находится супермаркет. Тут же рядом пристроено продолговатое здание с плоской крышей. Над входом в пристройку витиевато выведено: «Побережье». Это место представляет собой смесь ресторана и кафе с огромным стеклянным фасадом и прилегающей террасой, выходящей на озеро Валензе.

– «Побережье» – это популярное место для учебы, – объясняет Габриэль, указывая на террасу, столы на которой почти все заняты. – Работает без выходных, что очень удобно. Кроме того, у них есть отдельная барная зона. По субботам там проводят тематические вечеринки. Владельцы каждую неделю придумывают новую тему. Если интересно, стоит подписаться на их аккаунт в «Инстаграме»[1]. Там анонсируют темы и разные вечеринки, например на Хэллоуин. Кстати, бар можно арендовать. Для дня рождения или чего-то подобного.

В Корвина Касл действительно есть все, что может пожелать студент. Причин покидать территорию кампуса практически нет. Поскольку я отказалась от предложения Людовико купить мне машину, это, вероятно, и к лучшему. Сомневаюсь, что в этом отдаленном университете есть автобусная остановка.

– Звучит неплохо, – отвечаю я, естественно, не планируя подписываться на их аккаунт. Не только потому, что у меня едва ли найдется время на вечеринки из-за учебы, но и потому, что я не в восторге от идеи напиваться с моими чрезмерно привилегированными однокурсниками.

За кафе возвышается скала. Габриэль целеустремленно направляется к ней, и я замечаю узкую дорожку, проходящую сбоку от скалы. Это своего рода металлический мост на сваях, который находится в нескольких метрах над водой и огорожен перилами. Он плотно прилегает к скале и в одном месте сужается, так что нам приходится идти друг за другом. Когда мы добираемся до конца дорожки, оказываемся перед входом в еще один комплекс зданий.

С каждым шагом над водой мне становится не по себе. Габриэль тоже ускоряется, или мне это просто кажется. Мост ведет нас к большой открытой площадке – там беговая дорожка, спортивный зал и плавательный бассейн. У воды стоит небольшой сарайчик. Габриэль говорит, что зимой там хранятся лодки для гребли.

– Эту часть университета и кафе возвели только в прошлом столетии. Жилые помещения и главное здание значительно старше. Они были построены еще в тысяча четыреста восемьдесят шестом году, незадолго до основания Корвина Касл. Его название, кстати, вдохновлено сортом винограда Корвина, который раньше выращивали на речных склонах.

– Интересно, – говорю я. – Ты заучил это специально для своей работы наставником или ты просто ходячая историческая энциклопедия?

Похоже, моя шутка не удалась, потому что Габриэль хмурится.

– У меня есть подруга, которая изучает историю, и она постоянно донимает меня историческими фактами.

Повисает неловкое молчание, но, к счастью, в следующий момент Габриэль предлагает вернуться. Надеюсь, теперь мы наконец пойдем в мою комнату.

Мы снова проходим мимо главного здания, когда Габриэль внезапно останавливается. Его внимание приковано к девушке, которая в панике бежит к нему. Она кажется мне смутно знакомой. До того как она подбегает к нам, я успеваю заметить, что ее лицо в слезах.

– Габриэль, – всхлипывает она и бросается ему в объятия. – Произошел ужасный несчастный случай. Сара… Сара мертва.

– Что?! Твоя соседка Сара? – вздрагивает мой наставник.

Она кивает. Интересно, она его девушка? Может, это ее имя выгравировано на браслете? Я чувствую себя тут совершенно лишней. Мне не стоило бы присутствовать при такой интимной сцене, и все же… Шестеренки в моей голове начинают крутиться и внезапно останавливаются с треском.

Я опускаю взгляд на свои руки, словно все еще могу видеть на них кровь.

Сара. Так звали девушку, которую я не смогла спасти. Девушку, которая умерла у меня на руках. Fortuna аeterna. Почему она это сказала? Что значат эти слова? Возможно, Габриэль и его подруга знают об этом больше, но сейчас явно неподходящий момент, чтобы их расспрашивать.

– Тсс, – говорит Габриэль. – Все будет хорошо, Люсия.

Стоп… Что он сказал? И тут я понимаю, почему она показалась мне такой знакомой. Заостренный нос, строгий изгиб губ. Волосы цвета солнечных лучей и светло-голубые миндалевидные глаза с густыми ресницами. Она похожа на своего отца. К тому же она говорит на литературном немецком, а не на швейцарском диалекте. Значит, она выросла в немецкоязычной части Швейцарии.

Девушка в объятиях Габриэля – моя сводная сестра.

Глава 5
Габриэль

Сара мертва. Мертва. Мертва. Мертва. Это слово непрерывно звучит в голове, словно заевшая пластинка, удерживая меня в своих ледяных когтях. К тому же мы стоим рядом с озером, и мне еще труднее справиться с паникой, охватывающей меня с каждым повторением этого слова. Я словно окаменел, сердце бьется так быстро, будто хочет вырваться из груди.

Мыслями я уже не здесь, а на берегу озера, в другом времени. Именно тогда у меня впервые случилась паническая атака. Я держал на руках свою безжизненную сестру-близняшку и ничего не мог сделать, чтобы ей помочь. Слезы текли по моим щекам, пока я ждал спасателей, хотя в глубине души уже знал, что они приедут слишком поздно.

Люсия прячет лицо у меня на ключице, и моя рубашка намокает от ее слез. Видя ее в таком расстроенном состоянии, я чувствую, как во мне что-то переворачивается. Она нуждается во мне сейчас, и это осознание дает мне достаточно сил, чтобы оттолкнуть от себя прошлое. Я нежно поглаживаю ее по спине и стараюсь успокоить, говоря, что все будет хорошо. В глубине души я рад, что Люсия не была слишком близка со своей соседкой, хотя и чувствую себя гадко из-за таких мыслей.

Я уже почти и забыл об Элоре, пока она вдруг не спрашивает:

– Люсия?

Подруга отстраняется от меня и резко поворачивается.

– Что?

– Ты Люсия Сальвари? – Голос Элоры становится чуть выше. Она взволнована.

«О нет, это явно пахнет неприятностями», – думаю я, но понимаю, что стоит держать язык за зубами и позволить лучшей подруге самой решать свои проблемы. Это не первый раз, когда кто-то заговаривает с Люсией потому, что знает ее отца, но это всегда неприятно. Знакомство с Люсией, наследницей миллиардной империи, может быть весьма полезным в плане связей. Многие студенты при любом удобном случае пытаются подлизаться к ней.

Это глупо, и я разочарован. Я ожидал большего от Элоры. Меня впечатлило, какая она остроумная и сообразительная. Казалось, что она не считается ни с чем и ни с кем, кроме себя самой.

Люсия расправляет плечи и поднимает подбородок.

– Да, это я, – говорит она уверенным голосом. Каждая слеза по Саре, все ее чувства исчезают в одно мгновение. Она надевает холодную маску, которая появляется всякий раз, когда ей кажется, что на нее нападают. – Но хорошо подумай, прежде чем попросить меня передать что-то банальное моему отцу или устроить тебе у него стажировку. У меня нет желания терпеть это лицемерие.

Элора выглядит растерянной. Она кусает нижнюю губу, и мой взгляд задерживается на ее губах чуть дольше, чем следовало бы.

Она достает из сумки телефон и демонстративно держит его.

– Если я захочу что-то сообщить твоему отцу, я просто позвоню ему, – говорит она приторно-сладким голосом. – Если бы ты хоть раз приехала домой за последние два года, ты бы знала, что Людовико – мой отчим. А я твоя сводная сестра.

Люсия отшатывается так резко, будто ее ударили.

– Что?

– Я твоя…

– Как ты смеешь?! – кричит Люсия, так что некоторые студенты, загорающие на лужайке у берега озера, оборачиваются в нашу сторону. – Я не знаю, на что там надеялся отец. Или ты. Но держись от меня подальше, поняла? Я не хочу иметь с тобой ничего общего!

Следы слез все еще блестят на ее щеках. Я даже не могу представить, что она сейчас чувствует. Сначала шокирующая новость о смерти соседки по комнате, а теперь сумасшедший папочка натравил на нее еще и сводную сестру? Разве он недостаточно давил на нее в прошлом?

Люсия презрительно фыркает.

– Попытаться подобраться ко мне через моего лучшего друга. Это просто жалко! Даже для моего отца. Неужели он, или вы, действительно думали, что это сработает?

Я оторопел, ведь вначале я даже не подумал об этом. Неужели Людовико действительно подстроил так, чтобы мне назначили Элору в подопечные? Я знаю, профессор Белкова подвержен чужому влиянию. Но настолько? Элора утверждала, что она не сама записалась на программу, а… Конечно! Этот мерзавец. Она, должно быть, имела в виду Людовико. После всего, что Люсия рассказала мне о своем отце, стало ясно, что он способен на все, лишь бы восстановить общение с дочерью.

– Я ничего об этом не знала, – утверждает Элора. – Еще час назад я вообще не знала о существовании этой наставнической программы!

– Ну конечно, кто бы сомневался, – фыркает Люсия.

– Это правда. Он никогда мне ничего не рассказывал о тебе, как бы часто я ни спрашивала. Ничего о том, почему ты больше не приезжаешь домой, и даже не сказал, что ты изучаешь.

Она говорит правду? Действительно ли она ничего не знала об интригах Людовико? Я пристально смотрю на Элору, пытаясь уловить на ее лице хоть какой-то намек на ложь. Но ничего, кроме шока и грусти, там нет.

– Мне наплевать. Просто держись подальше от меня, – шипит Люсия, прежде чем повернуться ко мне. – Я не могу вернуться в свою комнату. Не сейчас, когда Сара…

– Все нормально, – поспешно перебиваю я. – Ты можешь подождать у меня.

– Спасибо.

Перед тем как уйти, Люсия бросает последний ядовитый взгляд на свою сводную сестру. Элора долго смотрит ей вслед, и я не могу избавиться от нахлынувшего на меня чувства жалости. Кто эта девушка? Просто пешка в игре Людовико? Или она сама дергает за ниточки? И почему, черт возьми, меня это вообще волнует? Какая чушь. Я всегда сосредоточен только на себе, учебе и своих планах. Только Люсия, со своей простой и спокойной натурой, смогла найти место в моей жизни. Но даже она видит только поверхность. Всю ту боль и горечь, все те чувства, что скрываются внутри, я не доверяю никому. Это мое самое главное правило, потому что показать слабость означает стать уязвимым. А этого я не могу себе позволить. Я должен быть сильным и всегда оставаться настороже.

Быстро отбросив все мысли о жалости, я холодно обращаюсь к Элоре:

– Давай заберем твой чемодан. Потом я провожу тебя в твою комнату.

Я уже готов к тому, что она снова бросит мне какую-нибудь язвительную колкость. Но вместо этого она просто молча кивает и следует за мной в главное здание.

Глава 6
Элора

– Здесь четыре жилых здания: Грик-холл, Лили-холл, Эш-холл и Айви-холл, – объясняет Габриэль.

Они словно грибы вырастают из скал. Каждое здание украшено маленькой башенкой, которая возвышается над этажами и напоминает мне донжон.

– В башнях находятся лестницы. – Габриэль указывает на зеленую остроконечную крышу одной из них. На выцветших кирпичах сидит чайка, расправив крылья так, чтобы ветер обдувал ее перья. – На самом верху, прямо под крышей, расположен общий зал, где можно пообщаться, поучиться или почитать. При этом нельзя нарушать допустимый уровень шума – вечеринки там запрещены.

Мой чемодан тихо постукивает, катясь по мозаичному полу. Здания соединены аркадами, которые поддерживают массивные колонны из темного песчаника. По периметру дорожек, отделяя их от озера, тянутся металлические ограждения высотой до колен с орнаментами. Между дорожками расположены засаженные зеленью внутренние дворики с лавочками и странными скульптурами в центре. Кажется, я различаю что-то похожее на волка, издающего пронзительный вой. С содроганием отвожу взгляд.

Перед третьим зданием, Эш-холлом, Габриэль останавливается. Во внутреннем дворике растет большой ясень с густой кроной, создающей тень, – вероятно, в честь него и получило свое название это здание. Каплевидные листья шелестят на ветру и уже окрасились в желтый цвет.

Габриэль открывает темно-серую кожаную папку, которую всю экскурсию носил с собой, достает конверт и протягивает его мне.

– Здесь твой ключ от комнаты и пропуск. С его помощью ты сможешь попасть в жилые помещения и комнату с принтерами. Главное здание с библиотекой всегда открыто.

– Окей, спасибо, – отвечаю я.

– Твоя комната номер двадцать четыре, она на втором этаже. Справишься сама?

– Да, конечно.

– Хорошо, тогда… – Он замолкает, внимательно разглядывая меня. Мои леггинсы с дыркой на ноге, мой мешковатый свитер и небрежно собранные в хвост волосы, из которого после аварии выбились несколько прядей. Из-за сцены с Люсией он, вероятно, считает меня мошенницей. Вообще-то мне должно быть все равно, но по какой-то странной причине это не так. Я чувствую себя глупо, потому что не поняла, насколько Людовико использовал меня в своих целях. Мой желудок сжимается, и мне хочется отвести взгляд от Габриэля, но его синие глаза-омуты не отпускают меня. Как у кого-то могут быть такие синие глаза?

– Добро пожаловать в Корвина Касл, Элора, – будто с вызовом произносит мое имя Габриэль. Мягко вначале и жестко в конце. По спине пробегает дрожь, и мне хочется, чтобы он повторил приветствие.

Я с трудом сглатываю и наконец разрываю этот чертов зрительный контакт, прежде чем он окончательно сведет меня с ума.

– Спасибо, – бормочу я.

Но когда я поднимаю глаза, Габриэль уже исчез.

Тяжело дыша, я ставлю чемодан перед дверью комнаты двадцать четыре. Затащить его на два этажа вверх по узкой винтовой лестнице – полноценная спортивная тренировка на всю следующую неделю.

На двери висит прямоугольная табличка с именем Симоны фон Вильбах. У меня замирает сердце. О боже, хуже не придумаешь! Мне предстоит делить комнату с аристократкой? Похоже, сегодняшний день намерен войти в историю как самый ужасный из всех.

Вздыхаю и крепко сжимаю конверт в кулаке, пока не нащупываю внутри ключ от комнаты. «Ты справишься», – подбадриваю себя.

Внезапно дверь распахивается, и я в испуге вздрагиваю. Передо мной стоит девушка примерно моего возраста. Ее бирюзово-голубые локоны сразу бросаются в глаза и очень контрастируют с загорелой кожей. Она одета в черный кожаный пиджак, под ним белый топ, обнажающий живот, и светлые джинсы.

– Привет, – говорю я. – Я Элора, и, эм… Кажется, это моя комната.

– О, значит, ты моя новая соседка! – улыбается девушка, и вокруг ее больших круглых глаз, которые совсем не кажутся испуганными, а, напротив, дерзко сверкают, появляются морщинки. – Приятно познакомиться. Я Симона. Заходи. – Она приоткрывает дверь шире и указывает на мой чемодан. – Помочь?

Удивленная ее предложением, я качаю головой.

– Нет, все в порядке, спасибо.

Я перетаскиваю чемодан через порог и оглядываюсь. Мы стоим в маленькой зоне отдыха с кухней и обеденным столом, за которым стоят два стула. Рядом со мной на стене висит экстравагантная вешалка, сделанная из старой деревянной лестницы, веток и чего-то, что напоминает мне черные проволочные корзины.

– Эта часть общая, – объясняет Симона. – Слева моя комната, справа – твоя. В каждой комнате есть собственная ванная с душем.

Перед вешалкой я снимаю обувь и следую за Симоной в носках. Моя комната оказывается просторнее, чем я ожидала. Каждый звук эхом отдается от голых стен из серого камня. От них веет холодом, и меня пробирает озноб, несмотря на свитер. Мебель сделана из темного дерева, как и рама полукруглого окна с переплетом. Окно небольшое, но его достаточно, чтобы пропускать дневной свет на стол рядом.

Я подхожу к окну и смотрю на озеро Валензе. В нескольких метрах подо мной вода бьется легкими волнами о скалы, на которых построен Эш-холл. Интересно, долетают ли брызги до окон во время шторма?

Меня снова пробирает дрожь, и я быстро отворачиваюсь от окна.

– Жилые помещения – это самые старые здания университета и уже давно нуждаются в ремонте, – говорит Симона, будто ей лично приходится извиняться за состояние комнаты. – Иногда отопление шалит и из крана идет только холодная вода. Но не волнуйся, у нас очень надежный смотритель, он быстро решает любые проблемы.

– Наверное, мне просто нужно привыкнуть ко всему, – тихо говорю я.

– Это понятно. Два года назад я чувствовала то же самое. Но сейчас не могу представить себе более прекрасного места для учебы. Если тебе что-то понадобится, дай знать.

Я все еще слегка ошеломлена ее спокойствием и готовностью помочь. Увидев ее имя на двери, я ожидала встретить избалованную принцессу. Возможно, мне пора пересмотреть свои предубеждения.

– Хорошо.

– Отлично, – ободряюще улыбается девушка. – К сожалению, мне нужно торопиться на внеочередное собрание, но вечером мы можем поужинать вместе, если хочешь, конечно. Я собиралась приготовить пасту, будешь?

Я колеблюсь. Симона выглядит уверенной, общительной и дружелюбной. По сравнению с ней я кажусь себе жалкой и не вписываюсь в эту среду. Тем не менее мне стоит дать шанс и ей, и себе. В конце концов, нам предстоит жить вместе несколько ближайших лет. Поэтому я соглашаюсь, чему она искренне радуется.

– До встречи, – говорит Симона, закрывая за собой дверь.

В комнате повисает тишина, я наконец-то остаюсь одна.

Слезы жгут уголки глаз, но я быстро моргаю, чтобы сдержать их. Сегодняшний день был просто слишком насыщенным. Сначала авария, потом фиаско с Люсией. Я думала, раз уж мне придется учиться в Корвина Касл, то по крайней мере моя сводная сестра будет рядом. Но она повела себя холодно и отчужденно. Она ненавидит меня, хотя я ничего плохого ей не сделала. Она, наверное, не верит, что я оказалась всего лишь марионеткой в планах Людовико.

Я решаю не ломать над этим голову и заняться чемоданом. Рядом с кроватью стоит шкаф со встроенным комодом, ящики которого скрипят, когда я пытаюсь их выдвинуть. В нижнем ящике прячется паук, я быстренько задвигаю его обратно и размещаю вещи только в верхнем ящике и на вешалках. На кровати уже приготовлены полотенца и постельное белье, и я чувствую себя словно в гостинице. Неужели студенты здесь вообще ничего не делают сами? Наверное, регулярная уборка тоже входит в обязанности специальной клининг-команды.

Я застилаю свою постель и развешиваю несколько фотографий и гирлянд, которые привезла с собой. Несмотря на это, комната все равно кажется бездушной и неуютной. Даже небольшой декор не может изгнать старые тени, обитающие в этих стенах. Я тяжело вздыхаю. «Держись, Элора! Первые дни всегда трудные», – пытаюсь утешить саму себя.

После горячего душа я наконец-то ложусь с учебником по анатомии на свою кровать, где и провожу несколько часов, пока не раздается стук в дверь.

– Это я, – зовет Симона. – Я собираюсь начать готовить.

– Сейчас приду, – кричу я в ответ и дочитываю страницу до конца.

На кухне Симона как раз наполняет водой большую кастрюлю. В комнате достаточно места для холодильника, раковины и плиты с духовкой. Обстановка спартанская, но для двух человек приемлемая. Соседка поворачивается ко мне, но сейчас она выглядит как-то иначе. Неужели она плакала?

– Все в порядке?

– Да, конечно, – ослепительно улыбается Симона. Должно быть, мне показалось. Похоже, мне уже мерещится всякое!

– Я вегетарианка, поэтому у нас будет овощной соус. Нормально? – спрашивает она.

– Конечно, – отвечаю я.

– Ты могла бы нарезать овощи? – Симона указывает на кухонную рабочую поверхность, где уже разложила перцы, цукини и помидоры. – Посуда на верхней полке в шкафу.

Я беру все необходимое и мою руки. Затем начинаю нарезать помидоры кубиками.

– Ты всегда готовишь сама? – спрашиваю я ее.

– Иногда хожу в «Побережье», там отличный выбор вегетарианских блюд. Но чаще всего готовлю сама, особенно после собраний, когда я дико измотана и просто хочу отдохнуть.

– Что это за собрания?

– Я член «Фортуны», – говорит Симона.

От любопытства я замираю с ножом в руке. Fortuna aeterna.

– Что такое «Фортуна»?

– Студенческое братство университета. Никогда не слышала о нем?

– Нет, никогда.

Была ли умершая студентка тоже членом этого братства?

– Тебе обязательно стоит познакомиться с «Фортуной» поближе. Там как раз недавно освободилось место. – По ее лицу пробегает тень. Не показалось ли мне снова? Но тень исчезает так же быстро, как и появилась, и Симона снова улыбается. – Я могу познакомить тебя с несколькими людьми, если хочешь. Как насчет следующей субботы? В баре «Побережья» будет традиционная вечеринка для первокурсников. Пойдем вместе?

– Не знаю. – Моя первая и единственная вечеринка со швейцарской элитой закончилась сиренами и полицейским участком.

– Ну же, это будет весело. Первокурсницей ведь можно быть лишь раз в жизни!

– Ты же понимаешь, что этот аргумент не имеет смысла, если на вечеринку придут и студенты старших курсов?

Симона смеется.

– Так и есть. Но все равно будет весело. И ты сразу познакомишься с кем-нибудь. Ты ведь поступила на медицинский, верно?

– Да, так.

– Видишь! В нашем братстве есть несколько медиков. Я тебя с ними познакомлю, и вы сможете обсудить учебу.

– Ну ладно, – сдаюсь я. Если вечеринка окажется скучной, я всегда смогу уйти, но попробовать, наверное, стоит. Интересно, придет туда Габриэль?

О боже, что этот идиот делает в моих мыслях? Я быстро возвращаюсь к готовке, пытаясь сосредоточиться.

Мы ставим нарезанные овощи в духовку, а потом перемешиваем их в блендере. Некоторое время спустя мы сидим за обеденным столом друг напротив друга с двумя тарелками, наполненными аппетитной дымящейся едой. У меня уже текут слюнки.

– Вау, пахнет очень вкусно, – говорю я и беру столовые приборы.

– Приятного аппетита, – улыбается Симона.

Я пробую соус, и это полный восторг. Овощная паста – блюдо, которое я обязательно запомню.

– Что ты изучаешь? – спрашиваю я после еще одной вилки пасты.

– Дизайн интерьера, это моя большая страсть. Мне нравится открывать уникальные свойства пространств, делать их красивее и функциональнее.

– Теперь понятно, откуда взялась необычная вешалка для одежды. Ты ее сама сделала?

– Да, это был проект для одного курса. Тебе не нравится? Моя предыдущая соседка не возражала, но я могу снять ее, если хочешь.

– О господи, нет! – быстро говорю я. – Ни в коем случае. Мне нравится.

– Меня завораживает создание чего-то нового из старых или совершенно обычных вещей. Это трудно объяснить, я люблю работать интуитивно.

– Почему ты говоришь так, будто это что-то плохое?

– В некоторых аспектах этот университет немного старомоден. Новые и необычные методы работы часто не приветствуются. Но, – она указывает на меня вилкой, – изменения требуют времени. Нужно только настойчиво отстаивать свои взгляды, чтобы они не были забыты. Если все будут молчать, ничего не изменится.

Я рассеянно киваю. Стоило ли мне быть более настойчивой и бороться за возможность учиться в другом месте? Могла бы я изменить мнение Людовико, если бы упрямо стояла на своем? Нет, проще уговорить стену, чем моего отчима. Теперь мне нужно выжать максимум из времени, которое я проведу в Корвина Касл, и сосредоточиться на положительных сторонах университета. Изучение медицины здесь откроет передо мной множество дверей. Надеюсь, в том числе и двери клиники «Хирсланден», методы лечения онкологии в которой считаются лучшими в Швейцарии.

После ужина мы вместе убираем со стола. Симона объясняет мне, что раз в неделю приходит уборщица. Мне это кажется странным, но для нее, видимо, это в порядке вещей. Я снова понимаю, в каких разных условиях мы выросли. Однако Симона, похоже, совершенно равнодушна к этому, она ни разу не упомянула о своем благородном происхождении. И когда я собираюсь спросить об этом, она опережает меня.

– Ты завтра сможешь сама добраться на вводные занятия? – спрашивает Симона. – Мой курс начинается только на следующей неделе, и, к сожалению, я уже договорилась о шопинге и не смогу тебя проводить.

Она открывает посудомоечную машину и складывает в нее грязную посуду. Роскошь, которой мне не хватало, когда мама заставляла меня мыть посуду. Зачастую мне тайком помогал папа, и тогда все заканчивалось тем, что мы пускали мыльные пузыри или гонялись друг за другом с полотенцами. Спешно отгоняю эти воспоминания. Даже счастливые моменты с отцом каждый раз вызывают у меня грусть.

– Это правда мило с твоей стороны, но мой наставник уже все мне показал. Думаю, я справлюсь.

– Хорошо, тогда желаю тебе удачи завтра.

– Спасибо! – улыбаюсь я.

Она машет мне и исчезает в своей комнате. Я выключаю свет на кухне и возвращаюсь к себе.

На телефоне пропущенный звонок от мамы. Конечно, она хочет узнать, как прошел мой первый день в Корвина Касл. У меня нет настроения ей перезванивать, поэтому я просто отправляю короткое сообщение о том, что благополучно добралась. День и так был достаточно насыщенным, и я не хочу пересказывать его снова еще и ей, – так я пытаюсь оправдать для себя эту маленькую ложь. А Людовико необязательно знать о моей встрече с Люсией.

Тот факт, что я учусь в этом университете, – результат длинной череды решений Людовико и мамы, которым я должна была подчиниться. Но теперь этому наконец-то пришел конец. Я хочу снова решать все самостоятельно, и даже если мой отчим оплачивает обучение, здесь нет никого, кто сможет диктовать мне, что делать.

Завтра начинаются вводные занятия, и мне не терпится познакомиться со своими профессорами и получить представление о том, что меня ждет в ближайшие годы. Завтра я сделаю первый шаг на пути к своей большой мечте.

Спустя несколько часов, лежа в кровати и натянув одеяло до подбородка, я прислушиваюсь, как волны снаружи ударяются о здание, а стены откликаются эхом, похожим на стоны. Меня пробирает дрожь.

Но несмотря на новую обстановку, вскоре я погружаюсь в глубокий сон.

Глава 7
Габриэль

Две недели спустя

Прохладная и ясная ночь позволяет любоваться бесчисленными звездами. Хочется остаться в комнате и наблюдать за небом в телескоп. Вместо этого я направляюсь к бару «Побережье», где сегодня проходит ежегодная вечеринка первокурсников.

Вдалеке играет музыка – какой-то скучный однообразный радиохит, название которого давно ускользнуло из моей памяти. Со стороны бара доносятся громкие басы, мигают огни, освещая лужайку перед ним. Пространство у «Побережья» переполнено звонким смехом, оживленными разговорами и дружным звоном бокалов.

Неуверенно останавливаюсь и глубоко вздыхаю. Озеро скрыто во тьме, чему я очень рад. Чаще всего мне удается абстрагироваться от мысли, что когда-то оно лишило меня самого дорогого на свете, но временами, особенно если дело касается «Фортуны», я едва могу выносить близость с водой. Я бы с радостью развернулся и ушел, но не могу. Я дал обещание – и Аннабель, и самому себе. Нет более подходящего вечера, чем сегодняшний, чтобы сделать первый шаг. Сегодня «Фортуна», которую большинство обычных студентов называют Темной элитой, ищет новых членов братства. Они присматриваются к новичкам, выясняют, кто может им подойти, проводят беседы, чтобы познакомиться с кандидатами. У меня наконец-то появился шанс попытаться привлечь их внимание.

Руки сжимаются в кулаки. Мне во что бы то ни стало нужно найти кого-то, кто поможет мне вступить в это проклятое братство.

– Габриэль, привет, – внезапно раздается рядом со мной голос Эйдана, и я вздрагиваю. – Я не знал, что ты тоже придешь. Где твоя подруга?

Я давно подозреваю, что Эйдан положил глаз на Люсию. Стоит ли сказать ему, что нет смысла надеяться? Он – типичный Казанова и завсегдатай вечеринок – определенно не в ее вкусе. К тому же она тайно влюблена в кого-то другого, с кем когда-то училась в школе. В подробности я никогда не вдавался, но у нее всегда появляется этот задумчиво-тоскливый взгляд, когда она говорит о школьных временах.

– Люсия не придет. Вечеринки – это не ее тема, – объясняю я.

– Очень жаль! Может, выпьем вместе по пиву?

Мой сосед по комнате показывает на вход в бар. Рядом стоит не только фонтан с шампанским, но и бочка с разливным пивом. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Вероятно, напитки спонсирует «Фортуна».

– Может быть, позже, – говорю я. Если я хочу произвести впечатление на братство, то мне лучше оставаться трезвым.

– Круто! – Эйдан хлопает меня по плечу и устремляется к группе парней, которые только что вышли из бара. Они орут, как первобытные люди, и я закатываю глаза. Какие же они тупые идиоты.

Снова пытаюсь концентрироваться на своей цели и оглядываюсь вокруг. Шумный, переполненный бар служит танцполом, в то время как основное общение происходит на улице. Я прокручиваю в голове список студентов, кто точно принадлежит к «Фортуне». К ним не так просто подобраться. Они почти всегда держатся особняком, устраивают свои собственные вечеринки, мероприятия и проводят дурацкие ритуалы, смысл которых мне до сих пор непонятен. И кто знает, чем они еще занимаются. Мы с Аннабель всегда были очень близки, но «Фортуна» оставалась единственным пунктом, из-за которого мы постоянно ссорились. Я никогда не понимал, почему ей обязательно нужно было к ним присоединиться. На мой взгляд, большинство членов «Фортуны» считают себя лучше других и полагают, что им все дозволено.

Но они ошибаются. Смерть моей сестры не сойдет им с рук. Я позабочусь об этом.

Я обхожу лужайку, на которой полукругом расставлены скамейки. Фонари на солнечных батареях, расположенные повсюду, излучают теплый желтый свет. Время от времени я здороваюсь с однокурсниками. Но нигде не вижу ни одного члена «Фортуны». Где же они все?

Я прохожу мимо группы девушек, которые, смеясь, танцуют под поп-музыку. Одна из них поднимает руки над головой и крутится на месте. Она едва не обливает меня содержимым своего стакана.

Выругавшись, я обхожу стороной эту компанию. Теперь я понимаю, почему Люсия терпеть не может вечеринки. К счастью, она не поддалась на уговоры и не пошла со мной. В последние дни ей было особенно тяжело, и она еще сильнее замкнулась в себе. Несмотря на то что Люсия не была близка со своей соседкой по комнате, смерть Сары сильно потрясла ее. Незадолго до того, как она узнала о несчастном случае, Люсия плохо о ней отзывалась, и это особенно тяготит ее. Сразу после несчастного случая профессор доктор Морелли объявил траур, все вечеринки были запрещены, а мероприятия отменены. Весь факультет гуманитарных наук, на котором училась Сара, собрали в большом лекционном зале, чтобы почтить ее память минутой молчания.

И вот теперь, всего лишь неделю спустя, кажется, все вновь вернулось на круги своя. Я вздыхаю, поражаясь, как быстро забывается трагедия.

Внезапно возле одной из скамеек я замечаю знакомое лицо. Это Элора. Я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от нее взгляд, и только спустя несколько минут осознаю, кто с ней рядом.

Меня одновременно охватывает и жар, и холод. Это не просто студенты. Это члены «Фортуны».

Что, черт возьми, происходит?

Элора в Корвина Касл всего две недели и уже успела завести знакомство с членами братства? Это просто невероятно! Я уже несколько лет безуспешно пытаюсь войти в круг «Фортуны»! Моей главной надеждой всегда была Сара, но даже она постоянно отшивала меня, несмотря на то что моя лучшая подруга была ее соседкой по комнате. Теперь Сара мертва, и мне придется начинать все сначала, пока Элора так легко обрастает связями?

Кто-то толкает меня, и я спотыкаюсь.

– Эй, что за черт? – кричу я и оборачиваюсь.

Передо мной стоит Эйдан с поднятыми руками и кривой усмешкой.

– Извини, приятель, – бормочет он. – Хочешь сыграть в пивной пинг-понг?

– Нет, не сейчас.

– Уверен? Темная элита бросает вызов любому смельчаку.

Мой взгляд на мгновение задерживается на Элоре, которая смеется над чем-то, что сказал ей высокий худощавый парень. По какой-то непонятной причине я начинаю злиться. Ну хорошо, я тоже найду свои собственные связи. Почему бы не начать с пивного пинг-понга?

– Ладно, – говорю я. – Давай сыграем.

Эйдан ликует и ведет меня к складному столу, установленному вблизи входа в бар. За ним стоят двое крепких парней, которые наполняют бумажные стаканчики пивом. У одного из них козлиная бородка, у другого ярко-рыжие волосы, и оба так самодовольно улыбаются, что мне хочется врезать им по морде.

– Хотите сыграть с нами? – спрашивает рыжий, оценивающе оглядывая нас. Засранец.

– Сыграть с вами? Нет. Уделать вас? Да, – отвечаю я, скрестив руки на груди.

Члены его компании быстро переглядываются, после чего начинают громко хохотать. Этот смех скоро застрянет у них в горле, клянусь.

Рыжий выходит вперед и протягивает мне шарик для настольного тенниса.

– Звучит громко. Ну что ж, посмотрим, на что вы способны.

Я проворачиваю шарик между пальцами и встаю за столом. Если я хочу произвести впечатление, мне нужно выиграть. Надеюсь, мой сосед по комнате, любитель вечеринок, хоть на этот раз окажется полезным.

– Да! – орет Эйдан. – Давайте веселиться.

Становясь рядом со мной, он толкает стол, так что полные стаканы начинают колыхаться. Эйдан только гогочет. Черт, этот парень совсем пьян. Во что же я вляпался?

Спустя несколько минут я понимаю, что подписался на сокрушительное поражение. И все благодаря моему бесполезному соседу, который уже настолько нализался пива, что не может даже прямо бросить шарик.

В голове у меня туман, когда я, пошатываясь, иду к озеру с бутылкой какого-то крепкого пойла из бара. Где сейчас Эйдан? Без понятия. Наверняка его уже где-то за баром выворачивает наизнанку. Что ж, так ему и надо.

Прости меня, Аннабель. Я полный неудачник!

Я сглатываю комок в горле. Внутри все немеет, но недостаточно, чтобы изгнать боль, которая захлестывает меня каждый раз, когда я думаю о своей сестре.

Моя нога за что-то цепляется. Я спотыкаюсь и подворачиваю лодыжку.

– Ай! Проклятые лампы, которые тут повсюду натыканы!

Тяжело вздохнув, я с трудом опускаюсь на скамью и чувствую, как все вокруг меня начинает терять смысл и ускользать. И резкая боль в лодыжке, и прежде всего эта дурацкая вечеринка. Я снова и снова прикладываю бутылку к губам и ощущаю, как жидкость обжигает горло. Позже я буду себя за это ненавидеть, но сейчас я не могу остановиться, потому что чем больше я пью, тем сильнее алкоголь притупляет мой разум. Благодаря ему исчезают все переживания, все чувства, все мысли об Аннабель.

Именно поэтому я продолжаю пить. Я хочу наконец перестать что-либо чувствовать. Хотя бы на один вечер.

Как только бутылка опустела, я откидываюсь на спинку скамейки, запрокидываю голову и смотрю на небо. Надо мной мерцают тысячи звезд. Бескрайний простор, в котором мы, люди, абсолютно ничтожны. Космос – это особый мир, который всегда меня завораживал и уравновешивал. Обычно я могу назвать большинство звезд и созвездий, которые вижу, но сейчас все отдельные светила перед глазами сливаются в одну мерцающую массу.

Я часто моргаю, пока… наконец все не растворяется во тьме.

Глава 8
Элора

Мягкие волны плавно накатываются на узкую полоску песка у моих ног. Звук плещущейся воды едва слышен сквозь шум вечеринки. Я пропускаю холодный песок сквозь пальцы. Рядом со мной сидит Симона, положив голову на согнутые колени.

– Я устала и хочу вернуться, – зевает она. – Пойдешь со мной или останешься?

– Что? Ты уже хочешь уйти?

– Уже? Сейчас три часа ночи!

Я удивленно достаю телефон из кармана толстовки. Симона права.

– Я совсем забыла о времени.

Когда мы пришли на вечеринку, моя соседка по комнате сразу представила меня людям из ее компании. Среди них был и Джаспер, студент-медик, который перешел на пятый семестр. Он сразу мне понравился и дал много советов по учебе и рассказал о преподавателях.

– Наверное, потому что Джаспер строил тебе глазки, – улыбаясь, подмигивает Симона, на что я шутливо толкаю ее в плечо.

– Эй! Мы лишь говорили о медицине.

– Да, да. Только о медицине. Так всегда начинается, а потом бац – и Джаспер постоянно будет у нас бывать.

Я закатываю глаза и собираюсь возразить, но мое воображение вдруг уносит меня прочь. Однако вместо Джаспера в моей голове в нашу комнату входит совсем другой парень. С каштановыми волосами и темно-синими глазами, которые я сразу узнаю. Ох, черт. Что Габриэль делает в моих мыслях? С тех пор как я встретила его на дне наставника, я никак не могу его забыть, поэтому резко решаю сменить тему.

– Ладно, пойдем.

Мы встаем и стряхиваем песок с брюк. Перешагиваем на набережную, оставляя воду позади. Лужайка перед баром теперь почти пуста. В самом баре еще полно людей, перед входом толпятся студенты, которые курят и общаются.

Мы проходим мимо последней скамейки и ступаем на вымощенную дорожку. И тут я замираю. Стоп, что это было?

– Подожди, – говорю я Симоне. – Мне кажется, на той скамейке кто-то лежит.

– Ну и что? – хихикает она. – Наверное, кто-то перебрал.

– Дай-ка я быстро проверю, все ли в порядке.

Может быть, человек без сознания и нуждается в помощи?

– Ну ладно, но…

– Симона! – раздается женский голос, и мы одновременно оборачиваемся. Блондинка в коротком красном платье быстро подходит к нам. Ей не холодно? Меня уже знобит даже в толстовке и черных джинсах.

– Вы идете домой? – девушка с трудом выговаривает слова и падает в объятия Симоны. – Я не могу найти Нико. Но я так устала, и мне плохо.

Моя соседка по комнате бросает на меня вопросительный взгляд.

– Идите, – говорю я. – Я быстро проверю скамейку и догоню вас.

Симона поддерживает девушку, а я разворачиваюсь и бегу обратно к скамейке. Рядом валяется опрокинутый фонарь. Я поднимаю его и нажимаю на кнопку, но, похоже, аккумулятор сел. Тогда я достаю телефон из кармана и включаю фонарик.

На скамейке, свернувшись, лежит парень, его лицо скрыто за завесой каштановых волос, а руки спрятаны в карманах легкой куртки.

Он не двигается.

Сердце сжимается. Что, если он без сознания? Или все же просто спит?

Я осторожно подхожу к нему, пока не оказываюсь прямо рядом со скамейкой, наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть его. Легкий ветерок поднимается над берегом и отбрасывает волосы со лба парня.

Мое сердце снова замирает. На этот раз потому, что я узнаю парня.

Это Габриэль.

Я отшатываюсь. К черту эти правильные поступки. Пусть Габриэль остается здесь, я ухожу.

Но в тот самый момент, когда я собираюсь развернуться, он шевелится, стонет и открывает глаза.

Его взгляд сразу же встречается с моим.

Он вскрикивает и сваливается со скамейки. С глухим ударом он падает на землю и остается лежать неподвижно.

Все во мне требует сбежать отсюда. Но Габриэль все еще лежит на траве без движения. Что, если он поранился? Сомневаясь, подхожу ближе и слегка толкаю его носком ботинка.

– Габриэль? – спрашиваю я. Он издает глухой звук и поворачивается на спину. – Все в порядке?

Габриэль что-то бормочет. Я наклоняюсь, чтобы его расслышать. Это всего лишь одно слово, но он повторяет его снова и снова.

«Элора».

Мне становится жарко, и я пододвигаюсь к нему еще ближе. Похоже, мне нравится мучить себя, просто отлично. Но как устоять? Звук его голоса преследовал меня даже во снах последние несколько дней.

– Элора, – тяжело повторяет он, как только замечает меня рядом с собой. – Ты все еще здесь.

Очевидно, что он сильно пьян. Я призываю себя к благоразумию и отступаю.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. – Тебе нужна помощь?

– Дай мне поспать.

Я снова толкаю его носком ботинка. На этот раз сильнее.

– Вставай.

– Ай! Больно! Зачем ты так? – Габриэль морщится и ощупывает лодыжку. В свете фонарика я замечаю, что она распухла.

Почему бы просто не уйти? Не оставить Габриэля здесь? Иногда я ненавижу свой синдром спасателя. Но я не могу иначе. Я бы никогда себе не простила, если бы с ним что-то случилось, хотя я могла помочь. Неважно, как он и Люсия ко мне относятся. Габриэлю срочно нужно в постель.

Я подхожу к нему, убираю телефон и беру его за руки.

– Давай я помогу тебе встать.

Он цепляется за меня, пока я поднимаю его в вертикальное положение. На самом деле я ожидала, что он отпустит меня, как только сядет, но вместо этого его пальцы начинают скользить по моему плечу и затем к щеке. Нежнее, чем я могла бы ожидать от него, Габриэль поглаживает мои щеки. Едва уловимые мурашки от его прикосновений растекаются по животу, быстро возвращая меня к реальности.

Я отстраняюсь. Габриэль пьян. Его жест ничего не значит.

Он никак не реагирует, только выглядит озадаченным.

– Где все?

– Уже ушли. Сейчас три часа ночи.

Он снова стонет, и этот звук проникает в самое нутро, застревая где-то на уровне живота, точно паразит.

Я подхватываю его под руки и помогаю подняться. Черт возьми, какой же этот парень тяжелый! Сквозь ткань куртки я чувствую его крепкие мышцы на руках. Не отвлекайся, Элора!

Как только Габриэль встает, его вес, к счастью, перестает давить на меня. Он ковыляет рядом, но мы двигаемся медленно.

– Очень больно? – спрашиваю я.

– Терпимо, – стиснув зубы, отвечает он.

– Как это вообще произошло?

– Понятия не имею. Я уже не помню.

В следующий момент Габриэль спотыкается о камень. Я действую инстинктивно: притягиваю его к себе и удерживаю, чтобы он не упал.

Его грудь прижимается к моей, и я чувствую его тяжелое дыхание на своих волосах. Я встречаюсь с взглядом его синих глаз. В рассеянном свете фонарей они кажутся еще темнее. Загадочнее. Никто из нас не отводит взгляда, словно между нами существует невидимая связь. Внезапно я ощущаю необыкновенную легкость, словно у меня в животе воздушный шар, который вот-вот поднимет меня над землей. Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Если бы я немного наклонилась, то могла бы…

Я поспешно отталкиваю Габриэля так, чтобы только поддерживать его под руку. Надеюсь, что мы как-нибудь доберемся до общежития. Сколько он сегодня выпил?

Молча мы снова начинаем двигаться. Я четко ощущаю присутствие Габриэля рядом, все мои чувства сосредоточены только на нем. Мы настолько близко, что я могу уловить его запах. Он смешивается с запахом алкоголя, сквозь который пробивается приятный древесный оттенок смолы.

– Почему ты это делаешь? – спрашивает Габриэль.

– Может быть, потому что я не хочу ссориться с моей сводной сестрой?

– Тебе ведь совершенно наплевать на Люсию. Ничто не изменится после этого.

Его слова бьют прямо в сердце.

– Прости, я не должен был этого говорить, – бормочет он.

– Все в порядке, – лгу я.

Мы почти подошли к корпусам общежития. Осталось только пройти через мост, мы доберемся до аркад и…

И тут вдруг Габриэль останавливается и вырывается из моей хватки.

– Что случилось? – спрашиваю я встревоженно. – Тебя тошнит?

– Я… – Он делает глубокий вдох. Все его тело дрожит. – Нет, все нормально.

Однако он совсем не выглядит нормально, кажется, он вот-вот упадет.

– Где ты живешь? Тебе срочно нужно в постель.

– Что? – В его взгляде я вижу уязвимость, которая мне так знакома. Этот взгляд побуждает меня положить руку на предплечье Габриэля.

– Эй, все в порядке. Тебе не нужно этого стесняться. Я много лет работала волонтером-парамедиком[2] и знаю, что делать, доверься мне.

Он резко отталкивает меня, и я отступаю на несколько шагов. Что происходит?

– Ты с ума сошел?

– Просто оставь меня в покое! – кричит Габриэль.

– Я лишь хотела помочь.

– Но мне не нужна твоя помощь. А теперь исчезни.

Неблагодарный ублюдок! Хотя он едва держится на ногах, я разворачиваюсь и ухожу через мост. Раз ему не нужна моя помощь, пожалуйста. Пусть сам разбирается, как дойти до своей комнаты.

С каждым шагом, отдаляющим меня от Габриэля, на сердце становится все тяжелее. Что сейчас произошло? Пока я не упомянула свою работу, он был вполне дружелюбен. Он охотно принял мою помощь и даже извинился передо мной. Миг… и затем в одно мгновение он совершенно изменился.

Меня снова охватывает чувство, что за его фасадом скрывается нечто большее. Но чем ближе я подхожу к Эш-холлу, который по-прежнему кажется мне чужим и непривычным, тем сильнее включаются мои защитные механизмы. Постепенно ко мне возвращается рассудок, и наконец, уставшая, я падаю на свою кровать и тяжело вздыхаю. Мне нужно сосредоточиться на учебе и забыть о Габриэле. И обо всем, что с ним связано. То, как он произносит мое имя, его синие глаза и запах смолы. Потому что после сегодняшнего вечера одно я знаю наверняка: Габриэль – именно тот тип мужчины, который может серьезно усложнить мне жизнь.

Глава 9
Габриэль

Голова болит так, будто кто-то без устали вонзает иглы в виски. Со стоном я переворачиваюсь в кровати на другой бок и вдруг чувствую запах кофе. Стоп, кофе?

Я открываю глаза и щурюсь от ярких солнечных лучей, пробивающихся сквозь окно. Именно поэтому я не сразу замечаю фигуру, сидящую рядом со мной. Испуганно вздрагиваю.

– Ну что, соня? – ухмыляется Люсия. Она протягивает мне дымящуюся чашку, откуда, должно быть, и исходит этот восхитительный аромат, заполняющий мою комнату.

Я потираю виски и сажусь на кровати, прежде чем потянуться за чашкой.

– Черт возьми, ты меня напугала! Что ты здесь делаешь? И как ты вошла?

– Эм… через дверь?

Я закатываю глаза.

– Тебе повезло, что у тебя есть кофе. Ты вообще слышала когда-нибудь о личном пространстве?

– Успокойся. Я несколько раз стучала, но ты не реагировал. Поскольку вчера вечером ты был на вечеринке, я решила проверить, жив ли ты вообще.

В тот же миг в памяти всплывают образы с вечеринки первокурсников. Элора, которая смеется и общается с этим самодовольным типом. Проигранная игра в пивной пинг-понг с членами братства. Снова Элора, цепляющаяся за мою руку, чтобы поддержать меня. Почему я так часто думаю о ней? Когда она мне помогала, мы постоянно оказывались близко друг к другу. Опасно близко. Она притягивала меня как магнит. И это началось с того самого момента, когда я впервые увидел ее перед главным зданием. Что-то в ней меня завораживает, хотя не могу сказать, что именно. Большинство воспоминаний о вечеринке размыты, но об Элоре – нет.

Внезапно мне становится жарко, и я скидываю одеяло с ног. В этот момент острая боль пронзает мою лодыжку. Прекрасно, похоже, я ее вывихнул.

– Как прошло вчера? – Люсия садится на край кровати и делает глоток из своей чашки с кофе. – Удалось произвести впечатление на Темную элиту?

От одной только мысли об игре, испорченной из-за Эйдана, я чувствую, как во мне закипает гнев.

– Нет, не удалось.

Она сглатывает и поспешно отводит взгляд.

– Что? – спрашиваю я. – Тебя ведь явно что-то тревожит.

– Ну… я вообще-то не хотела тебе говорить, потому что считаю, что тебе лучше держаться подальше от «Фортуны». Ты же знаешь, какие они беспринципные, Габриэль.

Мое сердце начинает биться быстрее.

– Но?

Люсия вздыхает и вновь поворачивается ко мне.

– Они уже два года пытаются уговорить меня присоединиться к братству. Видимо, до сих пор не поняли, насколько это бесполезно. Сегодня утром один из их членов снова ко мне подошел.

– Зачем? Чего они от тебя хотят?

– Предупредить, что с завтрашнего дня можно подавать заявки на участие в отборочном процессе на место, освободившееся после Сары… – Она замолкает и делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: – На место, освободившееся в братстве.

Мое сердце начинает биться быстрее.

– До какого срока можно подавать заявку?

– До субботы. Но, Габриэль, ты должен…

– Да, я знаю, – говорю я. – Это плохая идея, и мне не стоит участвовать. Но у меня нет другого выбора! Это единственный шанс.

– Будь благоразумным. Ты хочешь закончить как твоя сестра?

Ее слова обрушиваются на меня с невероятной силой, и долю секунды я не могу дышать. Перед глазами возникает образ безжизненного тела Аннабель, и я словно парализован. Я обещал ей и два года жду этой возможности.

– Я должен оказаться в братстве, – тихо говорю я.

Люсия печально кивает.

– Я так и думала. Но пообещай мне хотя бы одно, ладно?

– Что именно?

– Будь осторожен. Ни в коем случае не недооценивай братство.

– Обещаю, – лгу я, в глубине души зная, что не смогу сдержать это обещание. В мире нет ничего важнее для меня, чем моя сестра-близнец. Если ради Аннабель и правды мне придется рискнуть всем, я не стану колебаться.

– Вот и хорошо. – Облегчение на лице Люсии вызывает у меня угрызения совести. Но я заставляю себя улыбнуться, чтобы моя лучшая подруга ничего не заподозрила.

Я отпиваю глоток кофе, который уже успел остыть. После душа сразу же сяду за письменный стол и подготовлю заявку в «Фортуну». Я отлично помню, что писала моя сестра два года назад, и точно знаю, что братство хочет услышать. С отвращением выплевываю последний глоток кофе обратно в чашку. Они должны будут рассмотреть мою кандидатуру.

А затем я наконец добьюсь того, чтобы правда вышла наружу.

Первое занятие в понедельник – радиационная медицина. Дополнительный предмет, который я выбрал, чтобы понять, действительно ли хочу продолжать свое обучение в области астрономии или лучше заняться медицинскими исследованиями. Моим родителям больше нравится последний вариант. Идею о том, что где-то за пределами Земли может существовать разумная жизнь, они считают чушью. Они ничего не понимают в звездах, планетах и Вселенной. Слишком много неизвестных переменных, слишком мало фактов. А вот медицинская физика – это ближе к мечте Аннабель стать врачом. Я не только приносил бы пользу обществу, но и занимался уважаемой работой, чтобы мои родители могли хвастаться перед своими знатными друзьями.

Быстро отгоняю мысли о родителях и хватаю готовую заявку в «Фортуну». До начала занятия остается полчаса, этого времени должно хватить, чтобы отправить конверт. Я покидаю Эш-холл и, волнуясь, направляюсь к дому братства, который находится немного в стороне, за длинным рядом жилых зданий. Узкая тропинка ведет мимо скалы, загораживающей норманнскую виллу. Здание напоминает мне старинный замок с привидениями.

Поежившись от прохлады, я отбрасываю глупые мысли и концентрируюсь на желтом строительном кране позади домов. Наконец-то консервативное общество осознало, что женщины тоже могут быть мыслящими существами, и вот уже несколько лет им разрешено становиться членами братства. Однако это привело к нехватке мест. И так как на вилле по-прежнему размещают только мужчин, для женщин строят новый дом. Я тяжело вздыхаю, когда в голову приходит мысль о том, как сильно Аннабель обрадовалась бы возможности переехать туда. Пока что девушки из братства, как Сара, живут вместе с остальными студентами.

Чем ближе я подхожу к дому братства, тем больше нервничаю. Два года я безуспешно пытался попасть в «Фортуну». Теперь, когда наконец-то освободилось место и братству требуется новый член, у меня есть шанс. Но что, если меня не выберут?

Нет, нельзя так думать. Они увидят во мне те же достоинства, что и в Аннабель, я должен верить в это. Моя сестра была словно создана для жизни в этом братстве. К тому же она была амбициозной, общительной и настойчивой. Ее оценки всегда были выше среднего, а наш отец – управляющий швейцарского банка. Именно поэтому я включил все эти пункты в свою заявку. Хотя каждый, кто знает меня хотя бы немного, вряд ли назвал бы меня общительным. Но что такое небольшое притворство по сравнению с достижением истинной цели?

Дом окружен низкой каменной стеной. Черные железные ворота приоткрыты, так что я легко могу пройти. Дорожка к входной двери выложена плиткой и обрамлена подстриженным газоном, на котором растут кусты самшита, напоминающие конусы. Между домом и берегом озера раскинула ветви большая ива. Когда мы с Аннабель были детьми и находили иву, мы всегда пытались связать ее самые длинные ветви, чтобы сделать качели. Однажды узел развязался, и Аннабель, взлетев вверх, приземлилась на лужайку и сломала запястье. После этого родители запретили нам качаться на ивах. Я уже тогда ни от чего не мог уберечь сестру. Чувствую резкую боль в груди и быстро отвожу взгляд от раскидистого дерева.

Я уверенно направляюсь к входной двери в поисках почтового ящика, чтобы бросить свою заявку. Однако вижу лишь кнопку звонка. Я высвобождаю «Ролекс» из-под рукава куртки. У меня есть модели часов этой марки всевозможных размеров и цветов, потому что моим родителям, видимо, больше нечего дарить мне на день рождения или на Рождество.

Я вздыхаю. У меня остается всего четверть часа до начала лекции, а до главного корпуса идти как минимум минут десять. Я поворачиваюсь к забору, вытягиваю шею, но не вижу ни малейшего следа почтового ящика. Отлично. И что теперь?

Внезапно дверь распахивается, и я отшатываюсь на шаг. Передо мной стоит блондин с уложенными с помощью геля волосами, которые я бы узнал где угодно. Именно с ним Элора разговаривала на вечеринке для первокурсников!

– Привет, могу чем-то помочь? – спрашивает он.

Мой пульс учащается. В то же время меня охватывает острое желание врезать ему. Это совсем не похоже на меня. Если я хочу воплотить свой план в жизнь, я должен унять гнев. Я представляю себе банку с вареньем. Закрываю крышку и улыбаюсь. Никто не должен узнать, что я в действительности думаю о братстве.

Я поднимаю конверт.

– Я хотел бы подать заявку на участие в отборе. Но не нашел вашего почтового ящика.

– А, заявка, круто! Но ты мог бы не утруждаться приходить сюда специально. Можно было просто отдать ее кому-нибудь из членов.

– О, извини, я не знал. – Просто отдать заявку какому-то члену? Неужели существуют люди, настолько доверяющие незнакомцам?

– Я займусь этим. – Он забирает у меня конверт.

– Окей, э… спасибо.

– Не за что. Увидимся!

Затем он захлопывает дверь прямо перед моим носом. Очень любезно. Но ничего другого я и не ожидал от Темной элиты.

Я оставляю здание позади. Бросаю еще один взгляд на часы – очевидно, я не успеваю прийти на лекцию вовремя. Из-за вывихнутой лодыжки, которая болит при каждом движении, я не могу бежать. Проклятие, эта чертова травма! Сжав зубы, пытаюсь ускорить шаг, чтобы, по крайней мере, пропустить только первые минуты. Вскоре, тяжело дыша, вхожу в совсем пустой главный корпус. Мои шаги по природным каменным плитам отдаются эхом, и я автоматически перескакиваю выступающий стык прямо перед факультетом физики. Это мгновенно отзывается жгучей болью в лодыжке. Обхожу противопожарную дверь, за которой слева и справа расположены лекционные залы. Из-за них доносятся приглушенные голоса преподавателей, заполняя пустынный коридор. Добравшись до нужного зала, я еще раз проверяю номер аудитории в приложении университета в телефоне, прежде чем тихо проскользнуть внутрь.

Преподавательница бросает на меня мимолетный взгляд, не прерывая лекцию. Я смотрю мимо нее вверх на ряды стульев, которые расположены амфитеатром за преподавательской кафедрой. С ужасом замечаю, что почти все места в зале заняты, за исключением одного. Почему на этом факультативе так много студентов?

Как можно незаметнее ковыляю к свободному месту на краю среднего ряда. Сидящий рядом человек поднимает голову, и мое сердце замирает.

Элора.

Мгновенно срабатывает инстинкт убежать, потому что после моего позорного поведения в субботу я очень надеялся, что не увижу ее снова еще какое-то время. Или, по крайней мере, пересекусь где-то лишь мельком.

Неуверенно стою перед ней и пристально смотрю. Ее каштановые волосы распущены и свободно спадают на плечи. Только передние пряди она заплела и заколола сзади.

Преподавательница кашляет, вырывая меня из оцепенения.

– Если вы опоздали, будьте любезны поторопиться хотя бы поскорее сесть.

– Конечно, извините, пожалуйста. – Я снимаю рюкзак с плеч и буквально падаю на место рядом с Элорой. Интенсивный аромат ванили достигает меня, и мне хочется наклониться к Элоре ближе, чтобы глубже вдохнуть этот запах.

Черт, что со мной происходит? Девушка не входила в мои планы. За последние два года я не позволял ни одной из них отвлекать меня от моей цели, и Элора уж точно не станет первой, кому это удастся.

Вдруг она наклоняется ко мне. Один из ее локонов щекочет мне шею, пока она шепчет:

– Как твоя лодыжка?

Ее горячее дыхание касается моей кожи, вызывая мурашки. К счастью, я в толстовке с длинными рукавами от «Бальман». Но все же осторожно отстраняюсь от нее, чтобы Элора ни в коем случае не заметила, насколько сильно она меня волнует.

– Все в порядке, – холодно говорю я.

Если я хочу, чтобы она держалась от меня подальше, я должен быть отстраненным. Как в субботу ночью. Чудо, что она вообще со мной разговаривает после того, как я оставил ее одну, когда она помогла мне и притащила обратно к общежитию.

– Правда? Ты прихрамывал, когда зашел.

Я упорно молчу и стараюсь сосредоточиться на преподавательнице. Но я недооценил Элору – она не сдается.

– Ну так что? – настойчиво спрашивает она.

Я начинаю злиться.

– Почему ты просто не оставишь меня в покое?

И тут я совершаю ошибку. Я переключаю свое внимание с преподавательницы на Элору. Ее карие глаза находят мои, и у меня перехватывает дыхание. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Мое тело, похоже, отказывается подчиняться. Я едва могу дышать и понимаю, почему не могу отвести взгляд. Потому что в ее глазах я вижу отражение своих собственных чувств, ту боль, с которой живу вот уже два года.

После смерти Аннабель большинство людей старательно избегали меня. Тех немногих, кто пытался приблизиться, я постепенно оттолкнул сам. Мне не нужна жалость. Я стал отшельником, от которого лучше держаться подальше. Но Элора смотрит на меня так, словно способна разрушить все мои стены и раскрыть то, что я два года прячу от мира.

Внутри меня вдруг пробуждается это предчувствие. Сначала всего лишь шепот. Чем дольше длится наш зрительный контакт, тем громче и громче он становится. А что, если я не единственный? Если она тоже что-то скрывает?

Неожиданно Элора вздрагивает и отворачивается от меня. Наконец-то я могу снова дышать и ясно мыслить. Настолько ясно, что до конца лекции я игнорирую ее и обращаюсь с ней как с пустым местом, потому что не хочу совершать ту же ошибку второй раз.

Глава 10
Элора

Как только занятие заканчивается, Габриэль вскакивает и, прихрамывая, первым выходит из аудитории. Я же стою в недоумении, пытаясь понять, что сейчас произошло. Почему он всегда ведет себя так противоречиво? Сначала кричит на меня, а потом смотрит так пристально, что напряжение между нами становится невыносимым, и его ледяные глаза начинают оттаивать, пока я не чувствую, что действительно вижу его, а не просто какого-то высокомерного идиота. Но уже в следующий момент он обращается со мной как с пустым местом.

Вздохнув, убираю тетрадь и ручку в сумку и присоединяюсь к толпе студентов, стремящихся покинуть зал. Я даже представить не могла, что у меня будет общий факультатив с Габриэлем. Я выбрала этот предмет, чтобы набрать необходимое количество баллов. В течение лекции я поняла, что физики и медики в этой области тесно сотрудничают. Оказалось, что почти половина присутствовавших на лекции изучает физику. Похоже, теперь я буду видеть Габриэля каждую неделю.

При этой мысли сердце невольно начинает биться быстрее. Глупое сердце. Глупое, глупое сердце. Сколько бы я ни размышляла об этом, не могу найти логического объяснения, почему рядом с Габриэлем я чувствую себя такой живой. Будто мы как-то связаны друг с другом. Что он скрывает за своей холодной маской? Может быть, мы не такие уж и разные, как мне показалось сначала? В любом случае мне следовало бы оставить его в покое и игнорировать. Но его хромота, когда он зашел…

Нет, я должна выбросить его из головы раз и навсегда. Из-за него я едва могла сконцентрироваться на сегодняшней лекции, но образование для меня важнее любого парня. Особенно такого, который считает себя лучше других.

Я выхожу из главного здания и надеваю кардиган. Солнце играет бликами на бирюзовой глади озера. К концу сентября солнечные лучи утратили прежнее тепло и едва согревают. Деревья и кусты у берега окрасились в яркие цвета. Мощеная дорожка скоро тоже покроется листвой. Я с нетерпением жду шелеста листьев под ногами и падающих каштанов, из которых мы с отцом раньше каждую осень делали фигурки.

Сворачиваю налево в сторону кафе «Побережье», где мы с Симоной договорились встретиться пообедать. На террасе почти не осталось свободных столиков, но среди гостей я не вижу свою соседку по комнате. Где же она? Из-за встречи с Габриэлем я замешкалась после лекции, хотя Симона настойчиво убеждала меня, что нам нужно поторопиться, чтобы успеть занять место на террасе. Она уже давно должна была быть здесь.

Мой телефон вибрирует, и я достаю его из сумки.

Симона: Прости, но я не успею вовремя. Мне нужно еще обсудить курсовую работу с моим преподавателем. Давай перенесем обед? Или, может, ты одна найдешь себе место, а я позже присоединюсь чего-нибудь выпить?

Я расстраиваюсь, понимая, что, раз уж я уже здесь и мой желудок урчит, придется пообедать в одиночестве. Я убираю телефон и поднимаю взгляд.

– Элора, привет, – машет рукой Джаспер и идет ко мне.

Мои щеки тут же заливаются румянцем при мысли о том, как Симона подтрунивала надо мной из-за него.

– Э-э, привет.

– Что случилось? Ты выглядишь расстроенной.

Еще в субботу я заметила, какой он внимательный. Но потом появился Габриэль, и я совсем забыла о Джаспере. И вот почему, собственно? Он любезный и заинтересованный. Габриэль не обладает ни одним из этих качеств. Тем не менее я не могу перестать думать о нем.

– Мы с Симоной договорились пообедать вместе, – отвечаю я. – Но она не успевает.

– Ох, – говорит Джаспер и затем улыбается. – Я как раз собирался найти себе место. Хочешь присоединиться?

Я на мгновение задумываюсь над его предложением. Уже представляю себе поднятые брови Симоны, когда она узнает об этом. Но в принципе… почему бы и нет? Может быть, это поможет мне наконец выкинуть из головы странную встречу с Габриэлем.

– Конечно, с удовольствием.

Мы вместе поднимаемся по трем узким лестничным ступеням на террасу и оглядываемся в поисках свободного столика.

– Там вон есть свободный, – говорит Джаспер и указывает на противоположную сторону. Он сразу же устремляется туда, а я следую за ним.

Вскоре, в тот самый момент, когда мы практически достигаем свободного стола, я замечаю два знакомых лица – это Люсия и Габриэль. Перед каждым стоит тарелка с пастой. Поэтому Габриэль так спешил выйти из лекционного зала? Потому что у него была назначена встреча с моей сводной сестрой?

Я все еще думаю, поздороваться ли с ними, когда Джаспер внезапно останавливается рядом с Габриэлем.

– Привет, рад снова тебя видеть. Я только хотел сообщить, что совет получил твою заявку.

Я удивленно смотрю то на одного, то на другого.

Лицо Габриэля остается совершенно бесстрастным.

– Отлично, спасибо.

– Какую заявку? – невольно вырывается у меня, хотя я понимаю, что это меня не касается, но мое любопытство сильнее.

– Заявка на отбор в «Фортуну», – говорит Джаспер.

Габриэль хочет попасть в «Фортуну»? Я резко поворачиваюсь в его сторону, но он упрямо смотрит на свою пасту, делая вид, что не знает меня. Меня охватывает волна гнева, и это окончательно укрепляет мою решимость пообедать с Джаспером. Он, по крайней мере, ведет себя прилично, отвечает нормально и смотрит при этом в глаза.

– «Фортуна» устраивает отбор? – спрашиваю я и краем глаза замечаю, как Люсия хмурится. Я чувствую себя неуютно рядом с ней и кладу руку на плечо Джаспера, чтобы он пошел дальше.

– Симона тебе об этом не рассказывала?

– Нет.

Мы добираемся до свободного столика, и я сажусь спиной к Люсии и Габриэлю.

– Она наверняка собиралась тебе рассказать, – говорит Джаспер, берет меню, которое стоит в прозрачной подставке на столе, и не глядя протягивает его мне.

– Вот держи, я уже знаю, что возьму.

– Ты так часто здесь бываешь, что помнишь меню наизусть?

– Почти, – смеется он. – Кроме того, я всегда заказываю одно и то же.

Я возвращаю меню на место.

– Хорошо, тогда и я возьму то же самое.

– Точно? Ты ведь даже не знаешь, что это.

– Я доверяю твоему хорошему вкусу. – Прозвучало кокетливо с моей стороны, хотя и ненарочно, и Джаспер сглатывает.

Затем, наклонившись через стол, он улыбается и шепчет мне:

– О да, у меня он отличный.

У меня пересыхает в горле, и я прокашливаюсь. К счастью, в этот момент к столу подходит официантка, чтобы принять заказ. Это избавляет меня от необходимости искать подходящий ответ.

– Две порции спринг-роллов с курицей и авокадо, пожалуйста. Для меня еще колу без сахара, – говорит Джаспер.

– А для меня яблочный сидр.

Официантка записывает в блокноте и спешно уходит к другому столу.

– Итак, касательно отбора. – Джаспер возвращается к нашей беседе. – Недавно в «Фортуне» освободилось место, и мы сейчас ищем нового члена братства. Мы хотим найти того, кто действительно подойдет нам, поэтому организуем отбор. Мы ставим перед кандидатами разные задачи, чтобы узнать, обладают ли они командным духом, преданностью и настойчивостью. Конечно, мы хотим, чтобы этот конкурс приносил удовольствие, ведь мы все-таки веселая компания.

– Могу я спросить, почему ты решил присоединиться к братству?

Причины Симоны мне уже известны. Вся ее семья была частью «Фортуны» во время обучения в Корвина Касл. Понятно, что ей хотелось продолжить традицию.

– Деньги, успех и честь. – Джаспер широко улыбается. – Шутка, конечно. Так как я, в отличие от многих здесь, не из богатой семьи и получил возможность учиться в Корвина Касл только благодаря стипендии, для меня финансовый аспект был основной причиной. Но я быстро понял, как полезны связи в обществе. Благодаря дополнительным предметам, поддержке и встречам с известными людьми я увеличиваю свои шансы на успешную карьеру. Что еще нужно?

Краем глаза я замечаю официантку, которая ставит наши напитки на стол. «Фортуна» берет на себя расходы на обучение своих членов? Я мгновенно ощущаю нотки волнения. Членство в братстве означало бы, что я смогу стать финансово независимой. Наконец-то я была бы свободна от Людовико!

– А что за связи? – уточняю я.

– Корвина Касл выпустил множество влиятельных выпускников. Почти в каждой профессиональной сфере есть люди, которые во время своего обучения состояли в «Фортуне». Благодаря этим связям легче войти в нужную дверь. Особенно это актуально в медицине, когда заходит речь о практике. В обычных больницах зачастую неплохие шансы, но, если ты хочешь попасть в специализированные отделения, без связей не обойтись. И даже если у «Фортуны» их нет, они знают того, у кого они есть.

– Звучит здорово, – говорю я. Интересно, сможет ли «Фортуна» помочь мне устроиться на работу или на практику в клинику «Хирсланден»? Пробиться в область научных исследований онкологии трудно, на вакансии большая конкуренция, но, если бы я смогла пройти практику в «Хирсландене», мои шансы значительно возросли бы. Меня охватывает волнение. – И в чем подвох?

– Никакого подвоха, – говорит Джаспер и делает глоток колы. – Ну если не считать того, что жизнь в братстве очень насыщенная. Существуют определенные обязательства, и нельзя просто оставаться в стороне. Это подходит не всем. В особых случаях мы надеваем определенную традиционную одежду. Кроме того, мы организуем балы и вечеринки, на которых обязаны присутствовать все члены братства. Обычно два-три раза в месяц. Кстати, ежегодный зимний бал в декабре тоже организуем мы. – Он гордо улыбается, и я не могу не ответить ему тем же. – Когда ты закончишь учебу и покинешь университет, ты должна будешь помогать новым членам находить места для практики или иным образом поддерживать их в начале карьеры. Ты, по сути, возвращаешь то, что сама получила.

– Ох, это… – Я не знаю, что сказать. Обилие информации ошеломляет меня. Неудивительно, что «Фортуна» проводит отбор. С таким количеством преимуществ заявку на свободное место наверняка подают многие студенты.

– Согласен, много информации сразу. Просто подумай над этим. Кстати, происхождение не играет никакой роли при выборе новых членов братства. У всех равные шансы быть принятым в «Фортуну». Заявку можно подать до субботы.

– Что необходимо туда включить?

– Что необходимо включить куда? – неожиданно раздается голос прямо у меня за спиной. Я вздрагиваю, и в этот момент Симона садится на свободный стул справа от меня. – Привет, Джаспер. Что ты здесь делаешь?

– Занимаюсь твоей работой. Мы как раз обсуждаем отборочный процесс, о котором Элора до сих пор ничего не знала.

Что-то в его словах меня настораживает, они звучат почти как упрек, будто это была обязанность Симоны рассказать мне об этом.

– Моей?.. О, – произносит Симона и поворачивается ко мне. – Я собиралась спокойно рассказать тебе об этом сегодня вечером. Это невероятная возможность, о которой тебе определенно стоит подумать.

Оба выжидательно смотрят на меня, и я не могу не рассмеяться.

– Эй, не смотрите на меня так. Лучше объясните, что мне нужно написать в этой заявке.

Они не заставляют просить себя дважды. Перебивают друг друга, будто соревнуясь в том, кто даст больше советов. Меня охватывает неприятное ощущение, но я стараюсь его отогнать. Это глупо. Они оба явно в восторге от «Фортуны». Почему бы и нет? Меня бы скорее удивило, если бы они не были так увлечены, учитывая все преимущества.

Глава 11
Габриэль

Я лежу в своей кровати и беспокойно ворочаюсь. Снаружи вокруг Эш-холла завывает ветер. Дождь стучит по окну, словно хочет его разбить. Терпеть не могу такие ночи у озера, когда буря обрушивается на Корвина Касл и не дает мне спать. Как тут уснуть, когда стихия изо всех сил пытается разрушить стены?

Да еще эта встреча с Элорой два дня назад, которая не выходит у меня из головы. Почему она обедала с этим членом «Фортуны»? Между ними что-то есть? И даже если так, меня не должно это волновать. Что действительно важно, так это собирается ли она подать заявку на участие в отборе. Люсия чуть не взбесилась за обедом, узнав, что Элора проводит время с членами братства. Она уверена, что после неудачи с ней самой Темная элита теперь нацелилась на Элору. В конце концов, она как падчерица Людовико Сальвари станет выгодной партией для братства.

Я крепко зажмуриваюсь и пытаюсь не обращать внимания на звуки непогоды. Такое ощущение, будто я лежу рядом со взлетно-посадочной полосой. Через несколько минут становится ясно, что из-за такого шума я ни за что не смогу снова уснуть.

Вздохнув, откидываю одеяло и поднимаюсь. Прежде чем встать, зарываюсь пальцами ног в мягкий ковер у кровати. Содрогнувшись от холода, я хватаю футболку и натягиваю на себя. Брюки быстро найти не удается. Сейчас чуть за полночь, вряд ли меня кто увидит, и хотя мне неловко ходить по коридору в одних трусах, но мне необходимо выйти.

Я выхожу из своей комнаты, подхожу к двери и тихо ее открываю. Ноги автоматически несут меня по коридору к лестнице. Чтобы почувствовать усталость, мне нужна не физическая активность, а сосредоточенность. Партия в шахматы в одиночку не раз помогала мне в бессонные ночи. Поэтому я поднимаюсь по скрипучим ступеням, пока они не приводят меня к двустворчатой двери. На мгновение я останавливаюсь и устало улыбаюсь волкам, которые скалят на меня зубы с обеих сторон. Кого бы ни впечатляла эта резьба по дереву, я нахожу повторяющийся по всему университету мотив с волками скорее нелепым.

Тихо вхожу и, к своему удивлению, замечаю, что здесь горит свет. Взгляд скользит по комнате с коричневато-желтым ковром с узором в виде маленьких оранжевых квадратов и останавливается на одном из кресел.

Кто это сидит посреди ночи в моем кресле? В этот момент девушка, которую я до сих пор видел только со спины, резко поворачивается. Сердце делает быстрый скачок.

– Элора? – пораженно спрашиваю я. Судьба явно играет со мной злую шутку. Почему мы постоянно сталкиваемся?

– Габриэль? – тем же тоном говорит она. – Ты что, тоже здесь живешь?

Я киваю.

– Да.

– И Люсия?

– Нет.

Некоторое время мы просто смотрим друг на друга. Волосы Элоры растрепаны, что придает ей немного диковатый вид. На ней бордовый халат, и я вновь осознаю, что стою перед ней в одних трусах. Черт возьми. Но ничего уже не поделаешь.

– Я не могла уснуть, – наконец говорит Элора, закрывая книгу, которую читала. На обложке белыми печатными буквами выведено: «Основы медицины».

– Я тоже, – признаюсь я. Заставляю себя сдвинуться с места и опускаюсь в кресло напротив нее.

– Часто у тебя бессонница? – тихо спрашивает Элора. Тон ее голоса говорит мне, что она не особо ожидает честного ответа. Я не могу ее винить, потому что саркастический ответ вертится на языке, но я сдерживаюсь. Элора каким-то образом не только видит сквозь мои незримые барьеры, но и легко разрушает их. И я понятия не имею, как она это делает.

– Только во время бури, – честно признаюсь я.

Ее взгляд скользит по стене общей комнаты к маленькому полукруглому окошку, за которым неумолимо бушует непогода.

– Я понимаю, о чем ты.

Неужели она здесь по той же причине? Мне бы хотелось побольше ее расспросить, но я не решаюсь. Чем меньше я знаю о ней и чем меньше общих черт нахожу между нами, тем легче держаться от нее подальше. Достаточно уже того, что мы постоянно пересекаемся.

– На самом деле я хотел поиграть в шахматы, – бормочу я скорее себе, чем ей.

– Один?

– Это называется соло-шахматы, это…

Она перебивает меня со смешком.

– Да ладно, перед тобой сидит сама королева шахмат. Прибереги свои объяснения для кого-то еще.

– Королева шахмат, ну-ну, – говорю я с улыбкой. – Значит, ты не против сыграть со мной?

Я понятия не имею, почему бросаю ей вызов. Возможно, ее самоуверенные слова подталкивают меня к этому. Или желание отвлечься от бушующей за окном стихии. Как бы там ни было, Элора пожалеет о своем заявлении, потому что я хороший шахматист. Я провел бесчисленные часы вместе с Аннабель, осваивая профессиональные ходы и оттачивая тактики.

– Ладно, – соглашается она. – Но будь готов проиграть!

Я достаю шахматы с полки у двери, и мы вместе расставляем фигуры. Элора без колебаний поворачивает шахматную доску так, чтобы черные фигуры стояли с моей стороны, а белые – с ее.

– Леди вперед, – говорю я.

– Как благородно. – Она двигает белую пешку на два поля.

– Не припомню, чтобы меня когда-либо называли благородным.

– Нет? Меня это совсем не удивляет.

Мы по очереди делаем ходы. Элора расслабленно сидит в кресле, только ее подергивающиеся пальцы выдают напряжение.

– То, что ты сказала Люсии, правда? Ты действительно ничего не знала о планах Людовико? – спрашиваю я, двигая ладью. Сам не понимаю, почему я не могу просто играть молча.

Лицо Элоры едва заметно мрачнеет. Когда она отвечает, то даже не смотрит на меня.

– Конечно правда. Зачем мне лгать?

– Не знаю. Кто не лжет?

Теперь я привлек ее внимание. И мне бы хотелось тут же взять свои слова обратно, потому что Элора смотрит на меня с грустью.

– А я на мгновение и забыла, что нахожусь в университете, кишащем избалованными детьми. – Элора сбивает одну из моих пешек. – Здесь ведь каждый сам за себя. Лгать и использовать других для своей выгоды – это путь к успеху, не так ли?

Я усмехаюсь. У нее ужасное представление об университете. И это как-то даже немного освежает. Я вырос в богатстве и ни за что не отказался бы от связанных с ним удобств. Но меня часто раздражает, что многое в этом мире – лишь красивый фасад и почти каждый – лицемер. Элора же не боится говорить об этом открыто.

Она ходит конем.

– Ты находишь это забавным?

– Нет, наоборот, мне импонирует твоя точка зрения, – говорю я и тут же прикусываю язык. Это именно то, чего я хотел избежать. Быстро делаю следующий ход и сбиваю ее коня с доски.

Элора хмурится от досады. Мне приятно видеть, как ее тактика рушится на глазах. Теперь ей придется немного подумать над новой стратегией.

– Что это было сегодня на лекции по радиационной медицине?

Сердце начинает биться быстрее.

– О чем ты? – Я отчаянно надеюсь, что она не намекает на тот странный зрительный контакт и то почти осязаемое напряжение между нами.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – фыркает она и пристально смотрит на меня, но я непонимающе качаю головой. – Твое раздражение, когда я спросила о твоей лодыжке.

От облегчения я немного расслабляюсь.

– А ты что подумал? – сразу спрашивает Элора. Очевидно, она очень наблюдательна.

Я игнорирую ее вопрос и вместо этого говорю:

– Я опоздал на лекцию и не хотел, чтобы преподавательница на меня накинулась. Поэтому я не стал с тобой разговаривать.

– Ясно.

Не похоже, что я ее убедил. Вдруг уголки ее губ поднимаются в легкой усмешке. Видимо, она придумала новую тактику. Элора делает ход и забирает моего коня.

– С моей лодыжкой все в порядке. Просто растяжение, но уже заживает.

– Прекрасно, рада это слышать.

Какое-то время мы молчим и делаем ходы, полностью сосредоточившись на игре. Моя цель – одолеть Элору. Но она действительно хороша, надо признать, что лишь разжигает мое стремление к победе, словно подливая масла в огонь.

– Ты подавал заявку на участие в отборе «Фортуны»? – спрашивает она в какой-то момент.

– Не понимаю, какое тебе до этого дело.

– Нет? А что, если я скажу тебе, что тоже участвую?

Я замираю на мгновение, прежде чем снести второго ее коня. Люсия взбесится, когда узнает об этом. Она ненавидит это братство почти так же, как и я. Стараясь скрыть эмоции, я безразлично пожимаю плечами.

– Тогда я выиграю у тебя не только в шахматах, но и в реальной жизни.

– Или будет наоборот, – говорит она и… забирает моего ферзя.

Черт, она меня обманула!

– Ты об этом пожалеешь, – рычу я.

– В конце концов, важно лишь то, кто победит, а не каким путем он к этому придет.

– Слова истинной дочери Людовико.

Мои слова задевают ее. Она сжимает в кулаке моего ферзя и пристально смотрит мне в лицо. В ее глазах пылает огонь, который будто передается мне, и я чувствую, как он разгорается в моей груди.

– Не знаю, что Люсия обо мне наговорила. Но я никогда не откажусь от своих принципов ради участия в этой игре.

– И ты этим гордишься?

– Да, именно это определяет все, – сердито отвечает она.

– Люсия мне вообще ничего о тебе не рассказывала. Как я уже говорил в субботу, ты ей абсолютно безразлична.

Кажется, что она вот-вот запустит ферзя прямо мне в голову. Но вместо этого Элора медленно ставит его рядом с шахматной доской, не спуская с меня глаз ни на секунду.

– Да, я знаю, Габриэль. Поверь, посыл ясен.

Элора выглядит оскорбленной и будто бы уставшей. Мне совсем не хочется так плохо с ней обращаться, я не хотел причинять ей боль и в прошлую субботу. Но я едва могу вынести чувства, которые она вызывает во мне. Кроме того, я не могу позволить себе отвлекаться на нее. Мне потребуются все силы, чтобы узнать правду об Аннабель.

– Ну тогда все в порядке.

Мы смотрим друг на друга, как волки на двери. Невольно мой взгляд опускается к ее губам. Элора выглядит отчаявшейся, и я понимаю ее, потому что чувствую в этот момент то же самое. Мы так похожи, я слишком часто вижу в ней себя. Возможно, поэтому я не могу ее игнорировать? Почему наши пути снова и снова пересекаются, почему она вызывает во мне эти… чувства? Эта вибрация в моей груди, это напряжение в воздухе. Я ненавижу все это. Потому что… Этого. Не. Должно. Быть. Черт. Когда же мое тело наконец это поймет?

– Давай просто доиграем, – говорю я.

– С большим удовольствием.

Она небрежно закидывает ногу на ногу, погружаясь в размышления о своем следующем шаге, и в этот момент подол ее халата чуть приподнимается, обнажая изящные линии. Мой взгляд прикован к ее бедрам, пока она не наклоняется и не кладет на них руки.

– Знаешь, что меня действительно бесит? – спрашивает она. – То, что ты постоянно ведешь себя отстраненно, но при этом не перестаешь так на меня смотреть!

– Что? Я вообще так на тебя не смотрю. Что бы это ни значило, – быстро добавляю я.

– Да ну? – злобно ухмыляется Элора. А затем мучительно медленно поднимает халат выше, еще больше обнажая кожу под ним миллиметр за миллиметром.

В области паха все сжимается. Серьезно? Она хочет меня спровоцировать? Пусть забудет об этом. Быстро отрываю взгляд от ее ног.

– Прекрати это!

– Почему? Я заставляю тебя нервничать?

– Нервничать? Однозначно нет, – лгу я.

На шахматной доске осталось всего несколько фигур, и я делаю свой следующий ход.

– Ты меня не знаешь, Элора. И это останется неизменным. Не стоит тебе тешить себя надеждами.

– Надеждами? Ты думаешь, я питаю надежды? После того, как ты со мной обращался? Да ты понятия ни о чем не имеешь.

Она снова опускает халат, ее взгляд возвращается к шахматам.

– Нет! – вдруг выкрикивает она. – Этого не может быть.

Я тоже смотрю на доску. Мой последний ход приводит к пату[3]. Это означает, что эта партия заканчивается вничью. Ничья.

Черт. Я с яростью бью рукой по столу, и оставшиеся фигуры слетают с доски.

Я чувствую взгляд Элоры на себе.

– Я знала, что не проиграю.

– Но и не выиграла.

– Ты тоже не выиграл, – усмехается она. – И что это может значить для предстоящего отбора?

Все вокруг заволакивает красная пелена, и чувствую, как меня охватывает паника. Лицо Элоры расплывается перед моими глазами и превращается в лицо Аннабель. Ее серые глаза, тонкий нос, бледная кожа. Слезы, крики, кровь.

С трудом отгоняю воспоминания о самой ужасной ночи в своей жизни, пытаясь снова взять себя в руки. Перед Элорой я не покажу слабости.

– Ты всерьез думаешь, что именно ты подходишь для «Фортуны»?

Но ответа я не получаю. Она просто смотрит на меня – волосы растрепаны, в глазах огонь, – и я не могу справиться с мыслью, которая пролетает в моей голове. Это уверенность, будто я делаю что-то неправильно, и это совершенно нелепо. Будто что-то связывает Элору и меня. И если она мне небезразлична и я обязательно должен победить ее в этом соревновании… значит, эта связь будет так или иначе проходить проверку снова и снова, в этом я уверен.

Элора продолжает смотреть на меня своими большими глазами, и у меня возникает неудержимое желание подойти к ней и… Сделать что? Понятия не имею. Все, о чем я могу думать, – как сократить расстояние между нами.

Я изо всех сил борюсь с собой. Я должен. Ради Аннабель. Ради отбора. И ради самого себя. Потому что я не смогу вынести, если меня снова так сильно ранят, как это было два года назад.

Элора приоткрывает губы, и я слышу, как она делает вдох, ожидаю, что она что-то скажет. Но она разворачивается и покидает комнату, не сказав больше ни слова. Когда дверь за ней захлопывается, я чувствую себя так, словно пробежал марафон. Усталость мгновенно возвращается. Одновременно я осознаю, что буря, которую я полностью игнорировал последние несколько минут с Элорой, все еще свирепствует. Жжение в груди усиливается. Кажется, будто я сделал что-то не так. Ну уж нет, совсем наоборот. Если до этого момента Элора хоть как-то могла меня терпеть, то после этой ночи точно больше не станет.

И это хорошо. Даже если сейчас кажется совершенно неправильным.

Глава 12
Элора

О чем я только думала, когда решила ввязаться в эту игру с Габриэлем?

Снаружи завывает ветер. Капли дождя ритмично бьют по стеклу, словно кто-то сидит на подоконнике и стучится в окно. От этой мысли у меня мурашки бегают по спине. Натягиваю одеяло до самого подбородка и в ту же секунду чувствую себя глупо. Там никого нет. Это всего лишь непривычные звуки, которые играют с моим воображением.

Я ворочаюсь в кровати и не могу сомкнуть глаз. Партия в шахматы никак не выходит у меня из головы. Почему я просто не встала и не ушла, когда вошел Габриэль? Вместо этого я решила похвастаться своими шахматными навыками. Потому что в тот момент я могла думать только о своем отце. Вспомнила, как он учил меня играть в шахматы, как мы регулярно брали настольные игры в библиотеке и проводили бесчисленные вечера перед камином. И когда Габриэль предложил сыграть партию… я не смогла устоять перед вызовом, потому что я невероятно люблю играть и еще больше люблю побеждать. Но не стоило провоцировать Габриэля и тыкать ему в лицо тем, что я участвую в отборе. Если нас обоих выберут в качестве потенциальных кандидатов, то вскоре мы станем соперниками. Даже если он постоянно ведет себя отстраненно, было невозможно не заметить, как на него подействовал тот момент, когда я подняла край халата. При мысли о темных глазах Габриэля, которые следили за каждым моим движением, у меня пересыхает во рту. Я вновь чувствую поднимающееся внутри чувство власти и непреодолимое желание узнать, какие реакции я смогу еще у него вызвать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России признана экстремистской и запрещена.

Вернуться

2

Парамедик – специалист экстренной медицинской помощи, обладающий расширенными навыками оказания неотложной помощи вне больничных условий. (примеч. пер.)

Вернуться

3

Пат – это позиция в шахматах, в которой игрок, за которым право хода, не может сделать ход, не нарушая шахматных правил. Патовая позиция на шахматной доске означает, что партия закончилась вничью. Обычно в такой ситуации споров у игроков не возникает. (примеч. пер.)

Вернуться