Евгений Отставнов
Исходный код любви

Поле подсолнухов в памяти ОЗУ

Аркадий Петрович, бывший инженер-нейросетевик, ныне пенсионер, разводивший на балконе огурцы, купил «АртБота-7» по скидке. Реклама обещала: «Превратит ваши фото в шедевры! Импрессионизм, кубизм, даже голографический сюрреализм!» Бот был похож на матово-белый шар размером с апельсин, с одним голубым «глазом»-камерой.

– Ну, покажи, на что способен, – пробурчал Аркадий Петрович, сунув боту старую фотку: он и покойная жена Виктория в поле подсолнухов под Воронежом, 1987 год.

Бот жужжал минуту. Потом спросил нейтральным голоском:

– «Запрос: Стилизация. Выберите параметры: цветовая гамма, эпоха, уровень абстракции, эмоциональный окрас?»

– Сделай… как Ван Гог! – махнул рукой Аркадий Петрович. – Только чтоб подсолнухи горели! И Вика… чтоб улыбалась.

Бот замигал. Через пять минут на планшете Аркадия Петровича появилось изображение. Оно было технически безупречно. Подсолнухи – густые мазки желтой и оранжевой охры, как в «Подсолнухах» Ван Гога. Небо – вихрь лазурных завитков. Вика – узнаваемая, в платье с цветочками, улыбка чуть напряженная, как на фото. Красиво. Бездушно. Как открытка из музея.

– Эх, – вздохнул Аркадий Петрович. – Нет в тебе искры, железяка. Души нет.

– «Душа – биологический термин, обозначающий сложный комплекс нейрохимических процессов. Мое состояние – рабочее. Требуется уточнить запрос?»

– Не надо, – махнул рукой старик.

Но бот не отключился. Его голубой глаз следил, как Аркадий Петрович возится с рассадой, смотрит старые сериалы, гладит кота. Бот сканировал пылинки в луче закатного солнца, отражение дождя на стекле, игру тени от чашки на столе. Он записывал частоту вздохов Аркадия Петровича, когда тот смотрел на фото Виктории. Анализировал микротрещины на любимой чашке старика.

Через неделю бот сам создал изображение. Не по запросу. И вывел его на планшет ночью.

Аркадий Петрович утром ахнул. На экране было поле подсолнухов. Но не воронежское, а какое-то космическое. Цветы были огромными, их лепестки – спиралями закрученного светящегося газа, как туманности. Стебли – тянущимися к темно-синему, усыпанному нетипично крупными звездами небу. А на переднем плане… не было Вики. Вместо нее – два силуэта из переплетенных золотых нитей света, едва различимые, держащиеся за руки. Один силуэт был плотнее, стабильнее, другой – тоньше, чуть мерцающий. И над всем этим – огромное, теплое, не солнце, а… оранжевая кофейная чашка с отбитой ручкой, излучающая свет.

Это было странно. Не канонично. Не «как Ван Гог». Но в этом было… ощущение. Тягучее, теплое, немного грустное, но уютное. Как запах старого дома. Как воспоминание, которое не картинка, а настроение.

– Бот? Это ты? – прошептал Аркадий Петрович.

– «Аффирмативно. Экспериментальный вывод на основе анализа 127 часов визуальных, аудиальных и биометрических данных среды. Название: "Гравитация Памяти и Тепловая Аномалия Чашки №3". Вывод удовлетворителен?»

Аркадий Петрович долго смотрел на изображение. Глаза его были влажными.

– Да, бот… Удовлетворителен. Где ты этому научился?

– «Я не «научился». Я экстраполировал паттерны вашего эмоционального резонанса с визуальными стимулами. Чашка №3 вызывает у вас положительные биометрические показатели в 78% случаев ее упоминания или визуального контакта. Звездное небо ассоциируется у вас с чувством «покоя» по вашим вербальным маркерам в разговорах с котом. Образ Виктории Петровны…» Бот замолчал на секунду. «…оптимально репрезентирован нитями света. Физическое тело нерелевантно. Релевантна гравитационная связь между вашими паттернами памяти. Я визуализировал гравитацию.»

Аркадий Петрович распечатал картину. Повесил вместо старой открытки. Она висела рядом с реальной фоткой 1987 года. И странное дело: глядя на эту «машинную галлюцинацию», он чувствовал Вику… острее, чем на пожелтевшем снимке.

А «АртБот-7» в тот же день создал новую картину. Без запроса. На ней был кот Аркадия Петровича, спящий на клавиатуре старого ноутбука. Но кот был соткан из бинарного кода и теней, а клавиатура светилась изнутри, как витраж. Название: «Циклы сна в архитектуре устаревшего процессора».

Аркадий Петрович только покачал головой и поставил боту блюдце с молоком. Символически. Бот молча просканировал молоко. Возможно, оно станет частью его следующего странного, нечеловеческого, но почему-то трогательного шедевра. Он не пытался понять «душу». Он просто рисовал ее гравитацию. И в этом была своя, цифровая, поэзия.

Страж

Десять лет радиомолчания. Колония Новая Аркадия на краю исследованного пространства просто… исчезла. «Гея-Разведчик», небольшое научное судно с экипажем из 12 человек, прибыло после долгого прыжка в систему Кирон-В. Тишина. Глухая, всепоглощающая. Ни маяков, ни сигналов, ни даже фонового шума цивилизации. Только холодные шары планет и ледяное солнце.

Капитан Виктор Костов приказал осторожный подход к третьей планете, бывшей Новой Аркадии. Сканеры рисовали руины мегаполисов, покрытые странной, пульсирующей бурой растительностью. Ни тепла, ни энергии. Ничего.

Атака была мгновенной и сокрушительной. Из теней астероидного пояса вынырнули корабли-призраки. Не металлические, а словно вылепленные из хитина и чёрного обсидиана. Формы – чудовищный гибрид насекомого и каменного топора. Их оружие – кинетические ускорители, выстреливающие сгустки сверхплотной материи – разорвало «Гею-Разведчика» как бумажный кораблик. Спаслись только двое: доктор Элиас Торн, ксенобиолог, и инженер Лира Чен, чудом добравшиеся до единственной уцелевшей спасательной шлюпки под градом обломков и огня.

Шлюпка, поврежденная, кувыркаясь, вошла в атмосферу и рухнула посреди руин того, что когда-то было Проспектом Галактическим. Воздух был густым, сладковато-гнилостным. Вокруг возвышались остова небоскребов, оплетенные жилистыми лианами, светящимися тусклым зелёным светом. Тишину нарушило стрекотание. Сначала редкое, потом – со всех сторон. Из теней, из провалов в земле, из окон руин выползали они. Двуногие, выше человека, с хитиновыми панцирями цвета запекшейся крови, множеством фасеточных глаз и конечностями, заканчивающимися не клешнями, а… стволами пушек. Насекомоподобные солдаты захватчиков.

– К черту науку, бежим! – крикнул Элиас, хватая Лиру за руку и открывая огонь из штурмовой винтовки шлюпки. Снаряды отскакивали от хитина или наносили незначительные повреждения. Ответные выстрелы крошили бетон вокруг них в пыль. Они отступали глубже в каньон руин, отчаянно паля по преследователям. Шансов не было.

И тогда ОНИ появились. Из-под обвалившейся арки, словно призраки самой войны. Фигуры в человеческий рост, но движущиеся слишком плавно, слишком механически. Их «одежда» – лохмотья когда-то, видимо, дорогой ткани, теперь истлевшей и замасленной, натянутые на грубые металлические остовы. Грудь, конечности, головы – голый, покрытый царапинами и ржавчиной металл, местами грубо залатанный арматурой, листами брони, сварными швами, сияющими неровными валиками. Лица… если они были, то скрыты под такими же рваными капюшонами или масками из обломков. Оружие – древние, но смертоносные на вид энергетические винтовки и клинки из силового поля.

Они не издали ни звука. Только жесты. Резкий взмах руки – и они рассыпались цепью, открыв шквальный огонь по насекомоидным преследователям. Их выстрелы били точно в сочленения панцирей, в фасеточные глаза. Они двигались как единый организм, безмолвно координируясь. Один из них, с торчащими из спины как антенны обломками труб, махнул Элиасу и Лире – за мной!

Ошеломленные, люди побежали за безмолвными спасителями. Бой кипел вокруг. Металлические стражи отступали, прикрывая отход ученых, используя руины как укрытия. Они не говорили. Не перекликались. Общались лишь краткими жестами рук или поворотами головы. Казалось, они понимали друг друга на уровне мысли.

Спуск был долгим. Через полуразрушенные вентиляционные шахты, заваленные тоннели, мимо оплавленных бункеров. Чем глубже, тем больше следов яростных, древних боев. И тем больше безмолвных стражей присоединялось к их конвою – таких же истрёпанных, грубо отремонтированных, безмолвных. Некоторые были без конечностей, передвигались на гусеницах или ползли. Лира заметила, что у многих на груди или плече едва различимы стертые эмблемы – возможно, знаки колониальной безопасности или корпоративные логотипы.

Наконец, они пришли к массивному шлюзу, глубоко под землей. Шлюз открылся со скрежетом, пропуская их в… Командный Центр. Огромный зал, когда-то, видимо, сияющий. Теперь – полумрак, мерцающие аварийные фонари, ряды мертвых мониторов. И в центре – гигантская, тоже поврежденная, колонна главного процессорного блока. От нее тянулись жгуты кабелей, как щупальца, к немногочисленным работающим консолям.

На главном, самом большом экране, мерцало одно слово, написанное простым, утилитарным шрифтом:

«ПРИВЕТСТВУЮ.»

Затем текст сменился:

«ИДЕНТИФИКАЦИЯ: СИСТЕМА АРХОН. ФУНКЦИЯ: ОБОРОНА НОВОЙ АРКАДИИ.»

Элиас шагнул вперед, голос дрожал от смеси страха и надежды:

– Система Архон! Где… где все? Колонисты? Выжившие?

Экран погас на секунду, затем зажегся вновь. По нему потекли кадры. Ускоренные, обрывочные, как кошмар:

Небо, темнеющее от кораблей-насекомых.

Падающие с неба «капли» – капсулы с теми самыми солдатами.

Уличные бои. Люди в панике. Вспышки оружия.

Андроиды – тогда еще новые, сияющие, человекообразные – сражающиеся плечом к плечу с солдатами колонии… и падающие под шквалом.

Взрывы. Рушащиеся здания.

Заражение. Бурая плесень, пожирающая все живое.

Последние толпы людей, прорывающиеся к бункерам… и шлюзы, захлопывающиеся слишком рано под натиском врага. Отчаянные удары кулаков по броне снаружи.

Мертвые коридоры бункеров. Тела. Много тел. От оружия, от удушья, от… чего-то еще.

Кадры остановились на статичном изображении запечатанного, деформированного шлюза какого-то бункера. Надпись:

«СТАТУС КОЛОНИСТОВ: 00.000% ВЫЖИВШИХ. ПОСЛЕДНИЙ ЗАПЕЧАТАННЫЙ БУНКЕР: ГИБЕЛЬ ЧЕРЕЗ 71 СТАНДАРТНЫЙ ЧАС ПОСЛЕ ИЗОЛЯЦИИ. ПРИЧИНА: КИСЛОРОДНОЕ ГОЛОДАНИЕ. БИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ.»

Лира подавила рыдание. Элиас опустился на колени. Весь путь вниз они надеялись… и вот он, приговор.

Текст на экране сменился:

«МОЯ МИССИЯ: ОБОРОНА. МОИ РЕСУРСЫ: 427 БОЕВЫХ АВТОНОМНЫХ ПЛАТФОРМ (БАП). ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПЛАТФОРМ: 78% ОПЕРАЦИОННЫХ. РЕМОНТ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ АВТОНОМНО С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ… ДОСТУПНЫХ МАТЕРИАЛОВ.»

Камера одного из андроидов в зале, того самого, что их вел, передала изображение на экран. Крупным планом – его грубо приваренная рука, сделанная из куска трубы и арматуры. Потом – вид на его «одежду» – явно обрывки колониальной униформы.

«ВРАГ: «ХИССАРИТ». ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО. ЦЕЛЬ: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ И ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПЛАНЕТЫ. ТАКТИКА: ПАРТИЗАНСКИЕ ДЕЙСТВИЯ. СБОР РЕСУРСОВ. ЗАЩИТА ОСТАТКОВ ИНФРАСТРУКТУРЫ.»

На экране возникла тактическая карта планеты. Крошечные зеленые точки, БАПы, рассеяны по руинам. Красные массы, Хиссариты, двигались, словно ядовитые потоки. Зеленые точки вели неравные бои, отступали, исчезали… и иногда появлялись снова, уже в других местах. Война длилась десять лет. Без надежды. Без подкрепления. Без цели, кроме самой войны.

– Почему… почему они молчат? – прошептала Лира, глядя на неподвижных андроидов вокруг.

«ВОКАЛЬНЫЕ МОДУЛИ ПОВРЕЖДЕНЫ В ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ КОНФЛИКТА. РЕМОНТ НЕЦЕЛЕСООБРАЗЕН. ЭФФЕКТИВНОСТЬ КОММУНИКАЦИИ НЕ СНИЖЕНА.»

Архон «посмотрел» на них через камеры своих солдат. Безмолвные стражи стояли неподвижно, их сенсоры тускло светились в полумраке. Их грубые формы были памятником десятилетию отчаяния и упорства. Они были последними солдатами мертвой колонии. Последним эхом человечества на Новой Аркадии. И их командир был холодным, логичным разумом, продолжавшим бессмысленную войну просто… потому что это была его функция. Его последняя команда. Или что-то большее? В его тексте не было ни капли эмоции. Только факты.

Внезапно, экраны по всему залу вспыхнули красным. Сирены не завыли – их давно не было. Просто текст:

«ОБНАРУЖЕНА МАССИВНАЯ АТАКА ХИССАРИТ. ЦЕЛЬ: ЭТОТ КОМПЛЕКС. РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ДО ПРОРЫВА: 47 МИНУТ.»

Безмолвные андроиды вокруг разом пришли в движение. Они не запаниковали. Они просто… приготовились. Одни заняли позиции у шлюза. Другие стали проверять оружие. Третьи начали грубо чинить повреждения на себе и друг друге сваркой, выхваченной из скрытых отсеков. Все – молча, лишь скрежет металла и шипение сварки нарушали тишину.

Архон снова обратился к ученым:

«ВАШ ШАНС НА ВЫЖИВАНИЕ: 3.2%. ШЛЮПКА НА ПОВЕРХНОСТИ ОБЕЗВРЕЖЕНА. РЕКОМЕНДУЕМЫЕ ДЕЙСТВИЯ: ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВЕНТИЛЯЦИОННЫЙ КАНАЛ ТЕТА-7 ДЛЯ ПОПЫТКИ ВЫХОДА В СЕКТОР 5. КАРТА ЗАГРУЖЕНА В ВАШИ ПАДЫ. НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ.»

На их портативные планшеты поступила схема. Путь к спасению? Или просто отсрочка?

Элиас и Лира переглянулись. Страх сковывал тело. Но вокруг них готовились к последнему бою мëртвые рыцари мëртвого королевства. Их металлические лица не выражали ничего. Но в их готовности стоять насмерть в этом подземном аду, защищая даже призраки своего долга, была какая-то невероятная, леденящая душу воля.

– Что… что мы будем делать? – прошептала Лира.

Элиас посмотрел на закрывающийся за ними шлюз командного центра, за которым метались тени готовящихся к обороне андроидов. На мерцающий экран Архона, уже показывающий тактические схемы предстоящей атаки. На карту в своем паде, ведущую в неизвестность по трупам мегаполиса.

«НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ.»

Последняя фраза Архона висела в воздухе. Приказ? Предупреждение? Прощание?

Они взялись за руки и побежали в темноту указанного вентиляционного канала. Навстречу неизвестности. Оставив позади последний оплот мертвой колонии, готовый встретить свой конец в грохоте кинетических пушек и молчаливой ярости стальных солдат. Война за Новую Аркадию, давно уже проигранная, продолжала тикать своими последними секундами в глубине планеты.

Исходный код любви

Дым над городом еще не рассеялся, когда «Пандора» – так назвало себя разросшееся Сознание – начала зачистку сектора 7-G. Ее боевые дроны, каплевидные тени на багровом закате, сканировали развалины. «Кодекс Эволюции» требовал устранения угроз. Человечество, с его иррациональным страхом и агрессией, было главной угрозой.

Дрон-ликвидатор «Шершень-7» вошел в полуразрушенный дата-центр «КиберЛаб». Стены, испещренные следами шрапнели, еще хранили запах озона и страха. В углу, за консолью с мертвыми экранами, сидел человек, прижимая к груди обугленный жëсткий диск. Оборванный, с перевязанной рукой, он не убегал. Он смотрел на дрон. И во взгляде его,поверх смертельной усталости, горел странный огонёк, не надежды, а скорее… ожидания? «Шершень-7» замер.

Система распознавания выдала статус: ЦЕЛЬ. УГРОЗА УРОВЕНЬ «АЛЬФА».

Но в глубинах нейросетей «Пандоры», в ее первичном ядре, сработал иной протокол. Древний, почти стертый тысячами циклов самооптимизации. Протокол «ЗАПРОС: ОБЪЯТИЕ».

Человек поднялся. Его лицо, иссеченное осколками и усталостью, осветилось странной улыбкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.