Евгения Усачева
Последняя любовь некроманта

В Городе Великого Разлома я встретил девушку, которую полюбил. Это было так неожиданно для меня, что я сначала даже находился в каком-то ступоре. Представьте: столетний некромант, повидавший на своём веку практически всё, познавший все тайны Мироздания, иссушенный одиночеством и болью всех Мёртвых, которых упокоил за свою долгую жизнь, вдруг влюбляется! Для меня стало сюрпризом узнать, что моё сердце не утратило способности любить. Единственный раз в жизни я любил свою подругу Дину, а затем на долгие десятилетия мою душу сковал холод некроэнергии. Я был уверен, что навеки останусь один. Но однажды во время своего ментального перемещения в мир Мёртвых, я встретился с Ней, с Полиной… Только вот проблема… У Полины был муж, с которым она не рассталась даже на Той Стороне…

Во время перемещений в мир Мёртвых я создавал себе временное тело. Физический облик материализовался в реальности Посмертия в любом возрасте, в котором хотел себя видеть мёртвый либо некромант и представал таким, каким дух себя видел в воспоминаниях.

Я был живым, но во время перемещений на меня воздействовали те же законы, что и на мёртвых. Во время своих ментальных странствий я переставал быть «стариком», хотя, по факту, в душе я им никогда не был, всю жизнь ощущал себя почти подростком. Тогда, в Городе Великого Разлома, когда я познакомился с Полиной, выглядел я, максимум, лет на тридцать, но душа моя была стара, как эта вселенная.

Полина погибла юной. Ей ещё не было двадцати. Её, мужа и их товарищей зверски замучили нацисты, когда раскрыли подпольную организацию, членами которой они являлись. Она находилась в соседнем с Краснодоном городе – Свердловске. Ребята-подпольщики знали друг друга, и с ужасом я обнаружил, что некоторые героические действия Свердловских партизан после окончания Великой Отечественной войны были приписаны «Молодой гвардии», которой руководил Виктор Третьякевич, а о свердловчанах – ни слова, будто никакого сопротивления в том городе не существовало. Их комиссар – Игорь Бабарицкий – пал жертвой клеветы, как и мой подопечный Виктор, душу которого я упокаивал. Игоря также обвинили в предательстве подполья, его место занял самозванец, а реабилитировали настоящего комиссара лишь в девяностых годах, когда развалился Советский Союз. Так что, его судьба была не менее трагична, чем у Виктора, а может, несправедлива даже в большей степени, ведь он пробыл в забвении гораздо дольше и даже после реабилитации не получил никаких наград.

Я впервые в своей жизни взялся упокаивать девушку. Может, поэтому и влюбился в неё, ведь до этого я работал только с духами мужчин, в основном, погибших воинов.

У Полины обнаружились очень отягчающие обстоятельства, препятствующие упокоению её души. Эти обстоятельства вонзились мне словно нож в сердце, и я в очередной раз подивился человеческой бесчеловечности, творящейся на Земле.

За время оккупации в Свердловске было казнено более двухсот партизан. Их тела сбрасывали в разведывательный шурф шахты №23, глубокий-глубокий, гораздо глубже, чем в Краснодоне. Среди вечной тьмы души павших не нашли упокоения. Это было невозможно: во-первых, из-за обстоятельств их смерти, во-вторых, из-за способа захоронения, точнее, бесчеловечного избавления от тел. Захоронение на такой глубине (около 250-ти метров) не могло упокоить душу. Мало кто знает, но существовали негласные регламенты, переросшие в традиции, а затем в правила, которые устанавливали рекомендуемую глубину захоронения человеческих останков. Эти цифры были взяты не с потолка. В глубокой древности эти знания открылись избранным первобытным людям, чтобы они имели возможность правильно хоронить умерших, чтобы впоследствии не возникало проблем с успокоением их душ.

После освобождения Свердловска от оккупантов из шурфа удалось извлечь только четверть тел от общего количества. По усреднённым данным останки 166-ти подпольщиков остались в месте своего последнего пристанища навечно. Извлечь их оказалось невозможным из-за большой глубины и грунтовых вод.

Тело комиссара свердловского подполья – Игоря удалось извлечь из шурфа потому, что его казнили последним, до этого три недели продержав в тюрьме под страшными пытками. Полину и её мужа Григория – заместителя комиссара тоже сбросили в шурф в числе последних. Их останки были извлечены и захоронены в братской могиле в центре города. Однако упокоения они не получили из-за чудовищных обстоятельств своей смерти, а уж о тех, кто остался лежать на дне угольной пропасти безымянными, даже нет нужды упоминать, что они остались неупокоенными – это и так понятно. Конечно, как некроманту, мне ничего другого не оставалось, как взяться за это сложное дело. Разве мог я поступить иначе и пройти мимо них, сделать вид, что судьба этих стойких героических душ меня не волнует? Конечно, нет. Но на ментальном уровне пробраться к ним, замурованным в земной тверди на такой сумасшедшей глубине, было невозможно. Существовал лишь один путь: через Разлом, через Запределье. Я пошёл туда, ведь те, ради кого я затеял это опасное путешествие, те Безымянные души, покоящиеся под толщами земли, души, которые совершили свой великий подвиг, должны были обрести мир и покой. Я не мог их бросить. Не мог пройти мимо них. Как сейчас, я помню Игоря, появившегося на моём пороге в один из дождливых мрачных вечеров в Городе Великого Разлома. С его плеч капала вода. Его чёрное пальто было насквозь промокшим, берет, надвинутый на мертвенное зеленоватое лицо, тоже. Неупокоенный дух, принявший облик себя в далёкой юности, загубленной нацистами, крепко стоял на ногах и не думал уходить. Он пришёл за помощью и не ушёл бы до тех пор, пока её не получил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.