Таня Баньшива
Сосед по комнате

Пролог

– Можешь сколько угодно кричать. Тебя здесь никто не услышит. И никто не придёт! – каждое слово хлестало плетью, заставляя Мишку сильнее вжаться в угол на тонком матрасе.

Скрежет ключа в замке царапнул по оголённым нервам. Закрывая голову руками, мальчик беззвучно шевелил губами, читая молитву, в надежде, что обойдётся без избиений.

– Я приду завтра, – снова раздался голос. – Ссать будешь в ведро. И лучше тебе не промахиваться!

Звякнув о пол, цепь потянула кандалы на ноге. Крепко зажмурившись, Мишка старался не двигаться, точно это могло защитить или сделать невидимым. Он продолжал молить Богов о помощи, точно зная, что его слышат, хотя и не был уверен, что они захотят помочь. Но попытаться стоило.

Хлопнула дверь, послышались удаляющиеся тяжёлые шаги. Испуганный ребёнок ещё долго пытался уловить хоть какие-нибудь звуки, но слышал лишь своё свистящее дыхание и частый стук сердца в голове, в висках, в горле. Несмело открыв глаза, Мишка осмотрелся. В небольшой комнате с обшарпанными стенами единственной мебелью был стоявший напротив старый комод с причудливыми резными узорами. Сверху лежал матерчатый чемодан с выцветшими боками в крупную красно-чёрную клетку и с железными защёлками. Казалось, он сошёл со страниц старых журналов, каких было много в доме покойной бабушки.

Мишка глянул в угол за комодом, на сливающуюся со стеной дверь. Скрип застал врасплох, вынудил подпрыгнуть на месте и сжаться. Дверь приоткрылась, в темноте блеснули чьи-то глаза – кроваво-красные, пугающие. И тогда спасительный мрак обнял разум мальчика, отгораживая от этого жуткого дня и неведомого соседа по комнате.

Глава 1

– Два разных мира соединятся. Души друг к другу переместятся, – строчки засели в голове. Уже какую ночь бессонница изводила Ясю. Уснув только под утро, сквозь марево грёз она услышала, как чей-то приятный голос шептал эти слова над ней. Слова казались ощутимыми, точно прикосновения, отчего она проснулась разбитой и совершенно неотдохнувшей.

Спасаясь от слишком подвижного для неё города, от его запахов и грехов, она приехала сразу после работы в родную деревню. Остро захотелось на пару дней отрешиться от дел, проветрить голову и душу. В Омске она сильно уставала от чужих эмоций, которые окружали, напирали, давили, требуя внимания. Там было слишком много суетливых людей, слишком много требований и слишком много следов. Всего слишком. Она взяла отгул на пятницу, а за ней ждали два долгожданных выходных. Три дня отдыха и прогулок по лесам – что может быть лучше?

Деревня действовала на неё умиротворяюще, умудряясь всего за несколько часов излечить от накопившегося напряжения и раздражения. Здесь были все свои, знакомые с детства. Все такие близкие и понятные. Поморщившись, Яся вспомнила, как любимая баба Маня, заменившая ей мать, завидев её, начала причитать.

– Исхудала вся – кожа да кости и побледнела, точно поганка в своём городе. Совсем на себя не похожа с этими вашими работами! Не бережёшь себя, не любишь! – качала она головой. – Ну ничего, травами отпою, пирожками твоими любимыми откормлю! Станешь как новенькая!

В последнее время девушка и сама замечала, насколько свободно на ней болтались привычные вещи. Ну а как иначе, если завтракала она чаще всего на бегу, про обед порой забывала, а готовить ужин сил не хватало. Рестораны и кафе она избегала, копя на собственную квартиру. Она мечтала о своём, не казённом жилье. И мечта её вот-вот должна была сбыться.

Зайдя в родной дом, Яся не раздеваясь рухнула в кровать и проспала до раннего утра. Проснулась до зари свежая и отдохнувшая. На столе её ждали румяные пирожки с яйцом и луком, с капустой, с картошкой и грибами, а также глиняная крынка парного молока. Всё как она любила. Степенно позавтракав, не забыв мысленно поблагодарить баба Маню, она переоделась и выскочила из дома.

– Два разных мира соединятся. Бредятина опять какая-то, – пробормотала девушка, топая по обочине асфальтированной дороги, поглядывая на опрятные домики с резными ставнями. Вокруг было ни души. Светало. Первые лучи рассветного солнца делали несмелые розовые мазки по небу.

Из-под ладного зелёного забора лениво вылез старый пёс дяди Буслая, умеющего крутить самые сильные амулеты. Подбежав, Полкан ткнулся мокрым носом в ладонь, приветствуя. Завилял благодарно всем задом, довольно подпрыгивая на месте, когда его почесали за ушком, и потрусил рядом, составляя компанию. Проводив до околицы, пёс повернул обратно.

Собаки в деревне зря не брехали. Поэтому вокруг стояла баюкающая тишина, которую нарушали лишь Ясины шаги. Свернув на просёлок, уводящий от зачарованной Древнянки* к лесу, девушка ускорилась. Сегодня ей предстояло найти баб Манину стельную корову Душку, которая должна на днях разрешиться телёночком. Но накануне животина отбилась от стада и не вернулась домой. У баб Мани душа была не на месте, и Яся не смогла ей отказать в такой простой помощи.

След Душки взяла сразу, даже на двор к соседке заходить не пришлось. Он был четкий, переливчатый, с розовым перламутром, как у любой матери в ожидании потомства. Девушка шла за ниточкой Душкиной энергии, легко вычленяя из тугого каната переплетений, оставленного прошедшим стадом.

– Души друг к другу переместятся… Тьфу, ты! Вот же прилипла! – пробормотала под нос девушка.

Впереди послышалось тягучее мычание. Пастух дядь Паша, как всегда, собрав бурёнок до петухов, повёл их к небольшому озеру за лесом. Ему не приходилось ждать коров, те сами послушно выходили со дворов на его призыв, не тревожа крепкий утренний сон хозяев. Деревня просыпалась позже.

Яся нагнала стадо уже в свете растекающегося утра. Солнышко ещё полностью не вышло из-за горизонта и смотрело на Ясю прищуренным добрым глазом.

Сидя на гнедом коротконогом жеребчике, дяд Паша никуда не торопился, позволив коровам разбрестись по зазеленевшему полю, стоявшему под паром. Он строго следил, чтобы рогатые не перебирались на другую сторону дороги, где, несмотря на начало мая, уже колосились озимые.

Весна выдалась тёплая, не слезливая. Снег быстро впитался в оголодавшую за зиму землю, напоил. Оттого и зелень полезла раньше срока. Яся чувствовала, что по осени соберут богатый урожай вершков. А значит и лесные травы в этом году как никогда напитаются живительной силой Матушки-Земли.

– Привет, Ясный свет! – заулыбался беззубо, приметив девушку, пастух. – Что? Неугомонная бабка за коровой послала? Да нашёл бы я её сегодня. Пади отелилась тихо под кустом, вот и отстала. Моя вина, не досмотрел. Но волков да медведей у нас тут отродясь не водилось, так что должна быть жива-здорова Душка эта вредная.

– Здравия вам, дядь Паш! – ответила, поравнявшись с ним Яся, закидывая голову вверх, заглядывая в огрубевшее от солнца и ветра лицо пастуха, изрезанное морщинами. Его яркие голубые глаза казались драгоценными камнями. Она уж и не помнила, сколько ему лет, шестьдесят, а может, и поболе, но её всегда удивлял их блеск и яркость. Они не тускнели с возрастом.

– Ничего, дядь Паш, – добавила Яся, поправив лямку рюкзака за спиной. – Мне всё равно в лес нужно было. Совмещу приятное с полезным.

– Ну, хорошо, коли так! – сказал благосклонно дед. – Ты, ежели чего, кличь меня. Подмогу.

– Будет сделано, дядь Паш! – Яся пошагала дальше за ниткой, петлявшей по полю в сторону подлеска. Не выпуская её из виду, девушка прошла ещё немного по дороге и свернула. Ноги, обутые в прорезиненные берцы, мягко пружинили в перепаханной прошлой осенью земле.

В подлеске коровы не оказалось, нитка упрямо тянула вперёд. Пришлось пройти ещё по одному лугу и нырнуть в небольшой березовый лесочек. Уже на подходе к нему девушка почувствовала неладное. Запах железа пролез в нос, грубо защекотал, предупреждая и требуя срочно покинуть опасное место. Но Яся смело пошла между деревьев.

То, что она увидела, заставило сердце пропустить удар. Огромная опухшая туша коровы со вспоротым брюхом лежала на опушке подлеска. Именно от неё тянулся густой запах крови и специй. Телёнок с перерезанным горлом распластался рядом с мамкой. В его груди зияла дыра, скалясь осколками рёбер в небо.

Чтобы не затоптать возможные следы, Яся, не подходя к тушам, осматривалась вокруг. Земля не приняла вытекшую из ран кровь. В загустевшей и чёрной, словно нефть, жиже копошились уродливые, неприлично толстые личинки. Остекленевшие глаза коровы пялились на поднимающееся светило.

– Что-то рановато ты разлагаться начала, – девушка закусила губу.

Достав из кармана охотничьей куртки мобильник, она набрала номер Серёги. Майор УГРО ответил не сразу, и Яся успела представить, как он сонно щурится в экран, пытаясь понять, кто смелый рискнул разбудить его в такую рань.

– Говори! – раздалось в трубке.

– У нас проблемы! Кто-то вспорол брюхо вашей корове, вытащил телёнка и вырвал ему сердце. Скинула тебе точку геолокации, пришли сюда участкового и ветеринара. Это за деревней, они спокойно пройдут. И направь кого из Древнянки, проконтролировать. А я пойду по следу. Не нравится мне всё это! – быстро проговорила Яся, отмахиваясь от слетевшихся мух.

– Понял. Будь осторожна! – заботливые нотки звучали в голосе.

– Так точно, товарищ майор! Буду! – отозвалась девушка, нажимая отбой. Она уже приметила след, тянувшийся от туши через поле в соседний пролесок. След был такой же, как кровь убитой коровы, но по земле присыпанный молотым перцем. Кто-то не пожалел приправы, чтобы сбить собак. Но Яся была не собака.

Следующий лесок одарил её новым открытием. Сердце теленка она нашла пришпиленным тонким резным стилетом к берёзе. Смешиваясь с берёзовым соком, оно плакало кровавыми слезами по белой коре. Сверху и снизу над органом, ещё совсем недавно гонявшим жизнь по телу, алели, нарисованные кровью знакомые знаки. Яся их уже видела во сне, а потом и на заборе, у которого на днях потеряла след пропавшего мальчика. Это последнее дело с поиском восьмилетнего Мишки выбило её из равновесия, вывернуло наизнанку. Не давало спокойно есть и спать. Мучило и требовало действий.

Что-то как гнус зудело в голове, требуя проверить ещё раз все показания свидетелей, а также лично допросить мать ребёнка и школьного учителя, который видел его последним. Их вызвали повесткой на среду. За выходные Яся надеялась разобраться, что именно её так тревожит.

Сделав несколько фото берёзы, девушка отправила их майору вместе с новой геолокацией.

С Серёгой – Ерёминым Сергеем Борисовичем Яся была знакома с детства. Он, впрочем, как и вся деревня, прекрасно знал о её способностях находить потерянные вещи, животных и даже людей. Именно Серёга предложил ей работу в отделе по розыску пропавших, которым руководил. Яся, не раздумывая, согласилась.

Работа внештатным консультантом приносила небольшой доход, но после первых трёх раскрытых дел Серёга выбил для неё служебную квартиру в малосемейке, что значительно облегчало жизнь. От другой помощи она гордо отказывалась. Хотела добиться всего сама. Пару раз в месяц майор подкидывал простенькие задания вне основной работы: найти сбежавшего любимого шпица жены известного предпринимателя, или отыскать серёжку с бриллиантом, завалившуюся за комод. За эти маленькие подработки хорошо платили. Хватало и на жизнь, и на бутерброд с маслом и на отложить. По таким делам она всегда выезжала в паре с Серёгой, и до сих пор никто не догадывался, что вещи находит не майор, а его скромная тихая тень – Яся.

– Почему это произошло именно у моей деревни в день, когда я приехала? – задалась резонным вопросом девушка. – Убийство слишком смахивает на ритуальное.

Эту мысль она записала в блокнот, чтобы потом показать майору.

«Что оно может значить? Связано ли с пропажей мальчика?» – черные буквы вылезали из-под грифеля карандаша.

Задумавшись, Яся обошла дерево по кругу, рассматривая траву под ногами. Когда подняла взгляд, по позвоночнику пробежал азартный холодок. На неё смотрел искусно вырезанный на коре глаз.

– Значит, ты следишь за мной? Что ж, это может быть интересно!

Развернувшись на пятках, Яся снова взяла след, оставленный убийцей коров. Он вёл прямо, по очередному перепаханному полю. Следующий пролесок встретил недобро. Яся точно в вакуум попала. Стояла гнетущая тишина: ни шороха, ни жужжания насекомого. Резко оборвавшийся след исчез прямо у выжженной на земле полосы. Пахло озоном, точно вот-вот разразится гроза.

Девушка довольно улыбнулась. Тот, кто оставил следы, явно побаивался её, иначе не стал бы так предупреждать и запугивать.

«Значит, я уже близко!» – Яся пересекла черту.

Ничего не произошло. Впрочем, она особо и не ждала. Это было бы слишком просто. Скинув рюкзак на сухие листья, она уселась сверху, опершись на дерево. Вытянула ноги. Ещё одна точка геолокации улетела майору с сообщением для участкового – не затоптать следы, как в прошлый раз, когда им пришлось вместе разбираться в ограблении продуктового магазина в соседнем селе.

Она хихикнула, вспомнив, как молодой и неуклюжий полицейский нервничал в её присутствии и ронял всё, что находилось с ним в непосредственной близости. Тогда, оступившись, он чуть не упал и ухватился за первое попавшееся под руку – пакеты с мукой. Упав на пол, один лопнул, припорошив всех и место преступления белым порошком. Сколько же смеха и ругани тогда было.

Продолжая улыбаться, Яся натянула козырек бейсболки на глаза и постаралась расслабиться. Тёплый ветерок ворошил её тёмно-русые волосы до плеч, гладил ласково по лицу.

«Вставай! Иди! Сейчас!» – резко взвыло подсознание. Дёрнувшись, она открыла глаза.

Солнце стояло в зените, просвечивая сквозь ветви деревьев с молодой листвой.

«Офигеть! Как ты могла уснуть? – корила себя Яся. Выудив мобильник из кармана, посмотрела на время. – Да быть такого не может! Как уже двенадцать двенадцать?»

Спешно поднявшись, стряхнула с походных брюк налипшие листья и поспешила к первой точке геолокации. Участковый давно должен был приехать.

«Почему никто до сих пор мне не позвонил? – выскочив из леса, девушка оказалась на краю грунтовой дороги, которую совершенно не помнила. – Я её не проходила! Её тут раньше не было!»

Яся набрала номер Сергея. Телефон молчал. Непонимающе посмотрела на экран, сбросила звонок и ткнула в экран ещё раз. И снова тишина.

– Вот же, зараза! – размашисто зашагала по полю, уверенная, что отсюда пришла утром. Пройдя пролесок, где не оказалось ни то что сердца на дереве или кровавых следов, но даже ни одной берёзы, она снова вышла к дороге.

– Как интересно! Ну, хорошо! Раз ты так настаиваешь, указывая мне путь, я приму твоё приглашение! – девушка уверенно потопала вперёд, то и дело посматривая по сторонам. Дорога петляла, пейзаж менялся. Смешанный лес заменили ели, а она всё шла в надежде найти хоть какой-то знак.

Солнце припекало, и в горле пересохло. Выудив из рюкзака фляжку с водой, девушка не успела сделать и пары глотков, как до уха донёсся звук мотора. Из-за поворота, которого она точно не проходила, выскочил сверкающий на солнце белый внедорожник, больше похожий на бегемота. Машина пролетела мимо, но через несколько метров затормозила, взметая клубы пыли. Из салона выпрыгнул симпатичный мужчина в белом деловом костюме. Сняв солнцезащитные круглые очки, он с любопытством рассматривал Ясю раскосыми карими глазами, не скрывая любопытства и удивления. Она изучала его в ответ.

– Что вы здесь делаете? – нарушил он затянувшееся молчание, наклонив голову к плечу.

– Иду, разве не видите? – девушка поравнялась с внедорожником.

– Садитесь, подвезу, раз вы идёте в ту же сторону, – заявил мужчина.

Интуиция молчала, сигналов опасности не подавала, и Яся решила, что незнакомец угрозы не представляет. Усевшись в удобное кресло и уложив рюкзак на колени, она пристегнулась ремнём безопасности, отметив про себя: «Бережёного Бог бережёт».

– Что вы сказали?

– Поехали, говорю! – рассмеялась девушка, за что была одарена белозубой улыбкой.

– Как вас зовут? – поинтересовался водитель, вдавливая педаль газа в пол. Внедорожник рыкнул и помчал вперёд.

– Яся. А вас?

– Необычное имя. А меня Ё Ли Сан.

– Почти как Елисей, – губы непроизвольно поползли вверх, что было добрым знаком.

– Можно и так, если вам больше нравится, – не стал возражать Ё Ли Сан. – А можно Аистом. Так меня хозяин называет.

– И за какие такие привычки вы получили это прозвище? – девушка посмотрела на ухоженные длинные пальцы мужчины, крепко сжимающие руль.

– Это не прозвище.

Ехать пришлось совсем недолго. Красиво вписавшись в пару крутых поворотов, машина остановилась перед широкими коваными воротами. После щелчка тяжёлые створки поползли в стороны.

– А зачем здесь ворота, если вокруг нет забора? – Яся смотрела во все глаза. Внимание привлёк росший по краям дороги чёрный бамбук, раньше виденный ею только на картинке и ещё в телевизоре в одной из передач. Ей безумно нравилось растение, одеревеневшие стебли которого напоминали разделённые на фаланги суставами пальцы. Острые зелёные листики, словно скальпели, задорно торчали в стороны.

– Хозяину нравится, а чужие всё равно пройти не смогут. Сейчас как раз и проверим, – заявил Ё Ли Сан, и внедорожник тронулся с места. Машина тихонько катилась в ворота, а водитель пристально смотрел на Ясю.

– Что? У меня лицо измазано? – девушка повернула к себе зеркало заднего вида, рассматривая своё отражение.

Сняв очки, Ё Ли Сан округлил глаза, точно призрака увидел, и даже для убедительности ткнул её пальцем в плечо.

– Да что такое? – нервно хихикнула Яся.

– Хм… Как любопытно! – протянул мужчина. – Ты прошла ворота.

– Проехала, – машинально поправила она.

– Ладно, хозяин разберётся, – буркнул водитель и вернул очки на нос.

Машина снова радостно заурчала, набирая скорость. Ё Ли Сан поправил зеркало, наблюдая, как за ними закрываются ворота.

– А кто твой хозяин?

– О! Это очень необычный человек. Точнее, не совсем человек.

– Имя у этого необычного не совсем человека есть? – девушка вся превратилась во внимание, ощутив лёгкую нервозность.

– Его все называют Лим Су Хо.

– Лим – это имя или фамилия? – не унималась Яся, нервничая всё больше, завидев впереди светлое каменное здание.

– Это фамилия. Имя – Су Хо. Не забудь! Он не любит, когда его называют неправильно, – Ё Ли Сан притормозил у дома.

– Поня-а-а-а-атно! – Яся теребила лямки рюкзака.

Выходить из машины совсем не хотелось, и она никак не могла понять почему, ведь ни страха, ни опасности не ощущала.

– «Что со мной творится?»

– Пошли!

Девушка не заметила, как водитель оказался с её стороны машины и, открыв дверь, галантно протягивал руку.

– Пошли, – она, нехотя, вложила свою ладонь в его пальцы. Они оказались тёплыми и слегка шершавыми.

Велев следовать за ним, Ё Ли Сан взбежал по невысокой лестнице и приглашающе распахнул двери, она безропотно повиновалась. Первыми в большом светлом холле её встретили аппетитные запахи еды. Живот заурчал, напоминая, что пора бы и подкрепиться.

Из просторного холла её провели на не менее просторную кухню. Колдуя над плитой, спиной к ним стоял высокий широкоплечий мужчина. Его короткие чёрные с серебром волосы топорщились ёжиком. Громко втянув носом воздух, он резко обернулся, бросив на водителя испепеляющий взгляд. Ё Ли Сан виновато отвёл глаза.

– Сколько раз тебе говорить, не води сюда кого попало! – зарычал мужчина, скривив красивые губы, изрезанные тонкими еле заметными шрамами. – Неужели так трудно запомнить? Смертным тут не место! Тем более таким!

– Но, хозяин! Я нашёл её на скрытой дороге, и она прошла… проехала со мной ворота, – оправдывался Ё Ли Сан, – Она бы всё равно к нам пришла.

– Отвези её в город! – отрезал мужчина, не удостоив девушку взглядом.

Водитель упрямо молчал, не двигаясь с места.

– Мне что, самому её выпроводить? – сняв фартук, Лим Су Хо швырнул его на столешницу. То ли от напряжения, то ли от цветочков, украшавших фартук, но Яся расхохоталась. Звонко, так заразительно, чем ввела хозяина дома в ступор.

– Ты находишь это смешным? – навис он над ней угрожающе.

– Немного, – честно призналась девушка. – Совсем чуть-чуть.

Сжав зубы, Лим Су Хо больно схватил её за руку, но тут же отстранился. Искры, пробежавшие между ними, осыпались на пол. В тёмно-карих глазах мужчины на секунду мелькнуло удивление, но он тут же натянул на лицо маску презренного безразличия и поволок гостью на выход, держа за воротник куртки.

– Чтоб я тебя тут больше не видел! – зло прошипел Лим Су Хо, открывая дверь.

– А то что? – сама от себя не ожидая, огрызнулась девушка. – Что вы со мной сделаете?

Вырвавшись из его рук, она с вызовом выставила вперед подбородок. Эти искры разожгли пожар внутри, и теперь по телу разливалось густое тепло.

– Я тебя съем, – тихо проговорил Лим Су Хо.

В подтверждение глаза его полыхнули жёлтым огнём, но это не возымело должного эффекта.

– Да пошёл ты нахрен со своим особняком и привлекательной мордой, и фартук свой в цветочек, знаешь куда засунь? – взвилась Яся. – Съест он меня?! Зубы обломаешь и отравишься! Понял?

Чем больше она кипятилась, тем выше на лоб ползли брови мужчины. Стоявший в проеме двери Ё Ли Сан с интересом наблюдал за перепалкой. Ещё никто и никогда не повышал на его хозяина голос.

– Смотри-ка, цаца какая нашлась! Все вы богатенькие одинаковые! – схватив за футболку на груди, Яся притянула его к себе.

Он ошарашенно переводил взгляд то на её пухлые губы, то на пальцы, сжимающие футболку.

– А знаешь, что? – выдохнула она ему в лицо и неожиданно впилась в его губы поцелуем, жгучим, настойчивым, злым. И Су Хо ей ответил, чувствуя, как кровь стремится по венам, наполняя тело пылом, а бытие смыслом. Воздух вокруг наэлектризовался. Она попыталась отстраниться, но он обхватил ее лицо ладонями, продолжая жадно целовать. Перестав бороться, Яся позволила утянуть себя в водоворот новых ощущений, от которых подгибались колени. И она уже двумя руками вцепилась в его футболку, чтобы не упасть. Прошло несколько минут, прежде чем Лим Су Хо отстранился.

– Что? – спросил он тяжело дыша.

– Я сама уйду, вот что! – собрав всю волю и вздернув голову, она покинула дом, громко хлопнув дверью перед красивым длинным носом.

– Хозяин, вы целовались со смертной девушкой? – подойдя, Ё Ли Сан в недоумении смотрел на закрытую дверь.

– Сделай так, чтобы я больше никогда её не увидел! – плечи мужчины поникли.

_______________________________

*Древнянка – такой деревни не существует в Омской области, впрочем, как и в России.

Глава 2

Прижимая ладони к пылающим щекам, Яся поспешила по дороге прочь от дома и этого притягательного грубияна.

– Это что сейчас со мной было? – она никак не могла понять своего порыва.

Мужчины ранее особо её не волновали. Почти всё время она посвящала работе. А работы было очень много. Люди пропадали каждый день, и ей хотелось всем им помочь, найти как можно быстрее, и лучше живого. Но она чаще находила мёртвых. Это тоже был результат. Родные или близкие могли спокойно проститься и похоронить, не мучаясь годами неизвестностью. Она поднимала старые дела, пытаясь в них разобраться.

Каждый случай переживала как свой, особенно, когда дело касалось детей. Сколько вечеров после очередной ужасающей находки она рыдала в ванной, оплакивая погибших. Душа рвалась на клочки от хрупкости человеческой жизни. Со временем она очерствела, стала циничнее, но всё ещё периодически плакала в подушку. Слёзы спасали, принося апатию и опустошение.

В её маленькую квартирку никогда не ступала мужская нога, кроме Серёги. А майор был как брат. И сейчас, поцеловав мужчину, которого видела впервые в жизни, она пыталась разобраться в причинах своего поступка, но мысли путались, в груди жгло и понимание никак не приходило.

Практически пробежав по дороге несколько метров, Яся заметила тропку, ведущую в заросли бамбука. Не раздумывая, она свернула на неё.

– Он же мне совсем не понравился, – бессовестно врала себе девушка. – И эти его широкие плечи, и узкие бёдра, обтянутые джинсами, и задница как орех. И глаза эти полыхающие огнём. А губы, губы! Как же он целуется!

Её обдало жаром, сознание колыхалось снова и снова возвращая её к поцелую, не давая возможность подумать над более важными вещами. Например, над тем, как она сюда попала? И, вообще, где она? И как отсюда выбраться?

Впереди забрезжил просвет. Яся поспешила к солнцу, подставляя ладони листьям бамбука, которые тянулись к ней со всех сторон, словно в приветствии. Выскочив на песчаную дорожку, она поняла, что находится в парке: над небольшим фонтаном в центре покрытой брусчаткой площади переливалась радуга, несколько лавочек вокруг манили под сень деревьев, люди неспешно прогуливались, пахло попкорном и жарящимся на огне мясом. Живот напомнил о себе голодным урчанием.

Плюхнувшись на ближайшую лавочку, Яся заглянула в рюкзак.

– Что тут у меня с собой есть? – она перебирала вещи: складной нож, фляжка с водой, удостоверение, немного денег и блокнот с карандашом. Паспорт с банковской картой оставила дома, ведь в лесу ни магазинов, ни банкоматов нет. Она лихорадочно соображала, как купить еды. Перебрав все варианты, пришла к решению заработать.

– Где наша не пропадала! – закинув рюкзак на плечо, она направилась к деревянному домику, рядом с которым под зонтиками прятались от зноя столики, окруженные стульями. За одним из них сидела семья: мама, папа и двое детей разного возраста.

– Здравствуйте! – обратилась она к круглолицему повару в окошке киоска и поклонилась.

– Что желает такая красавица? – поинтересовался мужчина.

– Простите, я могу у вас заработать на картошку с сосиской, – спросила Яся. – Я сделаю всё, что скажете.

Мужчина посмотрел на неё подозрительно, отчего узкие глаза превратились в щёлочки.

– Вначале работаю, потом ем. Пожалуйста! – девушка скорчила умоляющую рожицу, сложив ладони друг к другу перед грудью.

Окинув её внимательным взглядом, повар ответил не сразу.

– Хорошо, – кивнул он. – Надо вынести мусор, протереть столики. Но вначале, подай вон той семье их заказ.

– Благодарю вас, уважаемый! – радостная улыбка осветила лицо, отчего на щеках заиграли ямочки.

Быстро выполнив всё порученное, она протянула обе руки за угощением. От дурманящего запаха еды кружилась голова, и рот наполнился слюной. Устроившись за столиком, Яся с наслаждением впилась зубами в горячую сосиску на шпажке, обернутую по спирали картошкой. Сок потек по подбородку.

Хозяин закусочной присел напротив, довольно наблюдая, как девушка уплетает еду, причавкивая. Оказался он кругл не только лицом, но и формами. Под белым фартуком угадывался тугой внушительный живот, которым хозяин явно гордился. Он и поглаживал его, и руки на него складывал, и пальцами по нему постукивал.

– Вкусно?

– Очень! – отозвалась она, вытирая салфеткой губы. – Вы умеете порадовать желудок клиентов.

Мужчина каркающе рассмеялся, хлопая по коленям руками.

– Сколько тебе лет, девочка? – он смахнул выступившую в уголке глаза слезинку.

– Я уже взрослая, мне двадцать четыре годика! – ответила она с набитым ртом.

– А как тебя зовут?

– Родители Ясей назвали. Я-ся! – проговорила она по слогам.

– Откуда ты, Я Ся?

– Я из России. В Сибири живу.

– Хм… Далеко. Жители её суровые, но справедливые. Уважаю! Хорошая страна! – похвалил мужчина.

– Не жалуюсь. Люблю её!

– Ты как тут оказалась, Я Ся?

– Сама не знаю. Шла-шла и сюда пришла. Вот так, оказывается, бывает.

– А корейский язык откуда знаешь? – мужчина продолжал расспрашивать.

– Я его не знаю.

– Как так? Ты на нём сейчас со мной говоришь, – хитро усмехнулся повар.

– А? Да? Ну, значит, знаю! – улыбнулась всем лицом девушка, откусывая новую порцию сосиски. – Кстати…

Мужчина перебил, не дав задать волнующий её вопрос.

– Через пару часов тут будет не протолкнуться. Хочешь заработать на ужин и ночлег? Мне очень пригодится пара шустрых рук.

Яся активно закивала, не веря в свою удачу.

– Тогда жду тебя здесь ровно в семнадцать часов! Не опаздывай! – порывисто встав, чуть не уронив стул, толстячок поспешил обслужить подошедшую к киоску молодую пару.

Доев очень поздний второй завтрак, который превратился в поздний обед, и, запив его водой из фляжки, Яся призадумалась. Время до вечера следовало провести с пользой. Поэтому устремилась вглубь парка, чтобы в укромном уголке обдумать всё с ней произошедшее.

Устроившись на лавочке, скрытой от посторонних глаз кустами, Яся достала из рюкзака блокнот с карандашом. Первым делом перерисовала на лист все знаки с фото в телефоне. Выписала в столбик всё, что видела с самого утра, а рядом расписала ассоциации. Мысли по делу о пропавшем мальчике и обряд с коровой казались не связанными между собой и никак не выстраивались в общую картину. Чего-то не хватало. Какой-то важной детали.

Тот, кто всё это провернул, предупреждал её не приближаться, запугивал. Но чудилось во всём что-то ещё – правильное, закономерное. Словно так и должно быть.

– Логика, конечно, странная, но хоть такая и то хорошо. Думать начала, а не только слюни пускать, уже радует. Давай, ещё раз посмотрим. Корова – мать. Из неё вырезают телёнка. Если притянуть за уши, это как украсть ребёнка. У телёнка вырывают, не вырезают, а вырывают сердце. Чем? Руками? Когтями? Какой мощью нужно обладать, чтобы сломать рёбра? Сердце используют для устрашения? Или это просто необходимая часть обряда? Что это значит?

Яся покусывала кончик карандаша.

– Давай будем честными, пропавшему ребёнку, скорее всего, ничего хорошего не светит. Если убийца коровы и похититель – одно и то же лицо, не ждёт ли мальчика участь телёнка?

От представленной картинки накатила дурнота, сменившаяся злостью.

– Твоя работа – мыслить холодно, критически, непредвзято! Этот узкоглазый красавчик плохо на тебя подействовал. Соберись! – скомандовала себе.

Задышала глубоко: вдыхая через нос, выдыхая через рот. Ощутила, как спокойствие растекается по венам, выдавливая панику и лишние эмоции.

– Предположим, он… Давай назовём его мистер Засранец. Он забрал мальчика для какого-нибудь своего ритуала? Что ему нужно кроме жизни и сердца? Что получит от смерти? Или не от смерти? Власть? Удовлетворение? Сколько у нас времени на поиски? Это ведь явно не первый ребёнок, которого он украл. Он готовился. Выжидал. Не оставил следов. Все камеры в округе, даже на домах и в подъездах, в тот день вышли из строя. Совпадение? Никто ничего не видел и не слышал, как в мороке каком. Ещё и мать подозрительно себя ведёт. Как же мне это не нравится. Эх, пацан, чем же ты так для него ценен? Цветом волос, глаз? Или просто случайный? Он следил за тобой или всё время был рядом? Знакомый матери или отчима? Дворник? Сосед? Учитель?

Откинувшись на спинку лавочки, Яся посмотрела сквозь ветви деревьев на голубое небо. Почесала в затылке. Встала. Походила туда-сюда по дорожке. Снова села.

– Так! Ладно! Давай вернёмся к корове. Раз выбрал соседскую, значит, знал, что приеду? Или случайность? Слишком много их в последнее время. Если знал, то от кого получил информацию? Кто-то из сотрудников отдела брякнул, что я с майором из одной деревни? Или у него другие способы добывать данные? Допустим, узнать, откуда я родом, сложно, но можно. Но как он выяснил, что я поеду в деревню после работы? Решение приняла спонтанно. Даже Серёге я сказала, лишь когда купила билет. Прослушка на телефоне? Шпионские игры какие-то? Что-то тут не клеится. Как он меня выследил? Увидел, когда я шла по следу?

Она снова встала и походила по дорожке. Поприседала, размяла ноги, потрясла руками, покрутила головой, чтобы кровь забегала быстрее.

– Что ещё у нас есть? Знаки на бетонном заборе, где я потеряла след. След тянулся от самой школы и резко оборвался… как в лесу. Значит, подкараулил его после уроков, усадил в машину и повёз подальше от лишних глаз и ушей. Такое мог провернуть мужчина или очень хорошо подготовленная женщина. Нет, всё же мужчина.

Она это чувствовала. Везде просто фонило мужской энергетикой. Яся старалась не думать, что мальчика зовут Мишка, Мишук, Михей. Михаил Васильевич Фёдоров, 2017 года рождения. Ему всего восемь лет. Он учился в пятом классе «В». Не сильно успевал, но был старательным. Эта информация мешала быть непредвзятой и хладнокровной. Личные данные ребёнка делали его частью её жизни. А ей нельзя было поддаваться чувствам и эмоциям. Так учила мама и баба Маня. Так учил Серёга.

«Следаки не должны впускать пропавших в свою жизнь, иначе быстро выгорят. Как тот старлей, что сорвался и забил до смерти подозреваемого. Всего один неверный удар, и этот утырок ударился об угол стола головой. Они знали, все знали, что именно задержанный убил шестилетнюю падчерицу, но доказательств у них не было. Тело девочки тогда не нашли. Мать защищала не дочь, а эту гниду. А я пришла поздно. Слишком поздно».

Обняв голову руками, Яся качалась вперёд-назад. Ей было больно вспоминать своё первое дело, но это было необходимо, чтобы очистить мысли и не возвращаться к нему снова и снова. Надо было его пережить и на время отпустить.

«Пришла поздно, но нашла, где они спрятали тело. Прятали вместе, затирая следы. Скинули в выгребную яму уличного туалета, а чтобы не всплыла, засыпали щебёнкой. Всё нашлось на их участке, они благоустройство затеяли. Камней было так много, что полицейский, который проверял яму и тыкал в дно палкой с щупом на конце, ничего не нашёл. И ведь они продолжали ходить в этот туалет».

Думать о том, что рассказала потом мать про творящееся в этом доме за закрытыми дверями, совсем не хотелось. А соседи не догадывались или предпочитали не вмешиваться. Яся сжала кулаки, ногти впились в кожу. Ярость удушающе накатывала волнами.

«Уроды! В голове не укладывается. Собственная мать так поступила с дочерью. Но след привёл меня именно туда. И Серёга мне поверил.»

Пригнали ассенизаторскую машину и откачали их дерьмо вместе с камнями. Девочка… Её звали Ниночка. Ниночка Приходькина, 2016 года рождения. Матери навесили отягчающие и посадили на пятнадцать лет, а старлею максимально скостили срок. Уже и на поселение перевели. Хороший парень, умный, добрый, но слишком эмоциональный. Серёга очень постарался защитить своего человека, все возможные связи подключили. Нельзя быть как старлей! Всегда помни это!»

Все три года работы консультантом Яся регулярно вспоминала дело Ниночки. Вызубрила его наизусть как «Отче наш». Оно отрезвляло и помогало собраться. Сейчас это казалось крайне необходимым.

– Что я упустила? Знаки на заборе. Знаки на берёзе. Они одинаковые. Но на заборе гла́за не было. Или был, но мы его не нашли. Я не нашла. Глаз, который следит за мной. Что я упускаю? – закусив губу, Яся продолжала качаться, теперь из стороны в сторону.

Ответ мелькал на краю сознания.

– Черт! – девушка подскочила. – У забора была такая же черта, как в лесу? Надо срочно это проверить! Осмотреть там всё ещё раз внимательно, каждую деталь, каждую мелочь! А как?

Возбуждение быстро угасло.

«Я даже не знаю, где я. Не говоря о том, как я тут оказалась».

Начало смеркаться, тени удлинились, стали глубже. Сунув блокнот в рюкзак, проверила время на телефоне – прошло ровно два часа. К закусочной Яся подошла как раз вовремя. Почти все столики оказались заняты. Завидев её, толстячок довольно заулыбался.

– Порадовала старика. Честно говоря, я немного переживал, что не придёшь. Заходи, Лисичка, там открыто.

Улыбка украсила бледное лицо девушки. Лисичкой в детстве называла её ласково баба Маня. За склад ума и острый нюх. Сейчас было неожиданно и приятно услышать это прозвище вдали от дома.

– Бросай сюда рюкзак, – мужчина указал под столешницу, на которой готовил. Внизу на полке стояла пара ящиков с овощами и несколько пустых коробок.

– Какие правила? Вы уж простите, я местному этикету не обучена, не хотелось бы испортить впечатление о вашем кафе.

– Интересная Лисичка Я Ся, – расплылся в улыбке хозяин, отчего лицо его казалось разделенным пополам. Кого-то этот улыбчивый мужчина ей напоминал, но она пока не могла вспомнить кого именно.

– Я так понимаю, надо кланяться, приветствуя, а когда они сделают заказ отводить к свободному столику? Потом приносить им еду, вытирать со стола и провожать уходящих тоже поклоном? Всё верно? Ничего не перепутала?

Мужчина радостно закивал, не переставая орудовать ножом, ловко нарезая зелень, одновременно принимая заказ у клиентов.

«Китайский болванчик! Вот кого он напоминает. Божка Хотэя. Точно. И пузико такое же. Один в один», – усмехнулась она догадке.

– Как я могу к вам обращаться?

– Меня зовут Ким Джин Хва. Но Лисичка может звать меня дядей – ачжоши*.

– Приятно познакомиться! – девушка поклонилась.

Она видела в кино, поклоном приветствовали и прощались, а также выказывая уважение.

Помыв как следует руки и получив чистую тряпку, Яся направилась вытирать столы. За делами вечер пролетел незаметно. Посетители быстро менялись, одноразовую посуду за собой убирали, вели себя приветливо и много улыбались. В суете все тревоги выветрились, напряжение дня спало. Когда ушёл последний посетитель, было уже совсем темно.

– Лисичка, устала? – Ким Джин Хва закрыл закусочную.

– Немного, – призналась девушка, поправляя потяжелевший рюкзак за плечами. Ачжоши, как и обещал, набил его едой.

– Пойдём. Моя подруга Сон Со Ён будет рада такой гостье. У неё есть свободная комната, она примет тебя на время. Когда-то она владела магазинчиком цветов. Это были лучшие цветы в Инчхоне*, за букетами приезжали даже из Сеула*. Теперь он уже несколько лет как закрыт. Над ним Сон Со Ён и живёт. Тут, недалеко.

– Спасибо вам, огромное! Вы очень мне помогли! – искренне поблагодарила Яся.

– Что ты, Лисичка, это ты спасение. Но мне кажется, ты хотела что-то спросить?

– Вы только не подумайте ничего такого и не удивляйтесь моим вопросам, пожалуйста, – помявшись, девушка все же решилась. – Скажите, а где мы находимся?

Казалось, Ким Джин Хва ждал именно его.

– Мы сейчас в Гранд-парке.

Они шли по аллее, освещенной большими фонарями.

– В Инчхоне?

– Именно.

– Простите мою необразованность, а страна какая?

И даже этот вопрос не удивил мужчину.

– Когда я проснулся, то это была Южная Корея, – Ким Джин Хва довольно хихикнул.

– Хорошо. А год хоть 2025?

– Верно, май. Время, когда уже отцвела вишня и зацветает роза. Хорошее время для чего-то нового и светлого.

«Нормально так за коровой сходила. Пути господни неисповедимы», – подумала девушка, стараясь не отставать от прыткого толстячка.

– О чём задумалась, Лисичка? – Ким Джин Хва шагал в горку бодро, без одышки, размахивая руками.

Яся и не заметила, как они перешли в жилой сектор, щедро усыпанный аккуратными домиками в два и в три этажа.

– Думаю, что никогда не читала книгу «Трудно быть Богом*», – брякнула первое, что пришло на ум.

Мужчина остановился. Посмотрел пристально на девушку, словно первый раз видел.

– Умная, Лисичка. Очень умная. Много чувствует, хоть и не всегда сразу понимает. Мир сделал правильный выбор, когда прислал тебя сюда. Помни об этом! – сказал Ким Джин Хва и, как ни в чём ни бывало, пошагал дальше.

– Да, я помню, что умная. Иногда сама себя боюсь, – Яся поспешила следом.

– Вовремя ты сюда пришла, Лисичка. Теперь и правда наступит весна. И появятся цветы на давно засохших деревьях, и распустится надежда там, где были скорбь и печаль.

– Странные вещи вы говорите, ачжоши. Но мне почему-то нравится, – несмотря на трудный день Яся чувствовала себя прекрасно. От слов Ким Джин Хва на душе расплескалось тепло.

– Это хорошо, Лисичка. Я рад этому! Кстати, вот мы и пришли, – толстячок остановился у когда-то красной калитки. Сейчас она казалась забытой и неухоженной. За каменным забором виднелся двухэтажный домик, в одном из окон горел свет.

– Звони! – мужчина подтолкнул Ясю вперёд.

Нажав на черную кнопку, девушка услышала в доме тихий мелодичный звон. Следом раздались шаркающие шаги, и калитка отворилась. Невысокая сухонькая женщина в домашних штанах и вязаной кофте близоруко щурилась на позднюю гостью. Из пучка, собранных на затылке седых волос, торчала резная деревянная шпажка.

– А я вас весь день ждала! – обрадовалась женщина и посторонилась. – Проходите скорее в дом.

Яся обернулась на Ким Джин Хва, но того рядом не оказалось.

– Простите, мне сказали, что я могу снять у вас комнату ненадолго, – тихо проговорила девушка и поклонилась. – Может, я перепутала?

– Проходите-проходите. Там всё решим! – тараторила женщина, подталкивая гостью к дому. Ещё раз обернувшись уже на закрытую калитку, Яся смиренно пошла за хозяйкой.

С ней случалось много разных происшествий, которые не вписывались в обычные рамки человеческого сознания, поэтому она не особо удивлялась происходящему. Любопытство подталкивало узнать, зачем же она всё-таки появилась в Инчхоне. Яся безоговорочно доверяла своей интуиции, а интуиция ни о какой опасности не сообщала. Значит, пока можно было спокойно следовать дорогой, уготованной ей Богами.

Попытка разуться прямо перед входом в дом, вызвала смешок у пожилой женщины.

– Агасси* уважает наши традиции, но обувь снимать, всё же, нужно под крышей, чтобы дождь не намочил.

– Лучше увидеть на вашем лице улыбку, чем оскорбить грязной подошвой дом, – ничуть не смутившись ответила девушки, подхватив берцы. – Вы извините, я не сильна в традициях и этикете Кореи. Если я что-то сделаю неверно, вы подскажите. Я не со зла, а от незнания. Буду рада учиться у вас!

– Агасси хорошо воспитана родителями. Благодарю за уважение к моему дому!

Проследовав за женщиной, Яся попала в небольшую чистую комнату, среди мебели в которой находился лишь узкий диван и комод, уставленный фотографиями в рамках. Аскетичную без излишеств обстановку украшала пальма с пожухшими листьями.

– Присаживайтесь, в ногах правды не сыщешь. Отдохните. Я приготовлю нам перекусить.

– Нет, что вы. Не нужно! Я совсем не голодна! – хотела остановить её Яся.

– Даже прекрасный пейзаж Алмазных гор радует глаз только после еды, – женщина скрылось на кухне. Загремела посуда.

Осматриваясь, Яся подошла к комоду. Со старых пожелтевших снимков на неё смотрел кареглазый улыбчивый мальчишка. Переводя глаза от фото к фото, она словно видела, как он взрослел. Вот ещё беззубый карапуз улыбается в камеру, а следом уже годовасик уверенно стоит на ножках. И так год за годом.

– Кан Тэ пропал после своего восьмого дня рождения. Утром, как всегда, ушёл в школу, больше я его не видела. С тех пор прошло шестьдесят четыре года. – Женщина поставила посреди комнаты невысокий столик, заполненный пиалами, от которых исходили такие аппетитные запахи, что Ясе снова захотелось есть.

Сон Со Ён села перед ним, подогнув колени под себя.

– Я каждый день молила всех Богов вернуть мне сына или хотя бы показать, где покоится его тело. И вот, Боги наконец-то меня услышали и прислали вас. Уверена, вы найдёте мою яркую звёздочку, моего Кан Тэ. Он обладал даром видеть души умерших и разговаривать с ними.

«О, как!» – Яся не нашлась, что ответить.

– Как твоё имя, посланница Богов? – женщина посмотрела на гостью с затаённой надеждой.

– Не могу гарантировать, что меня прислали Боги, но можете звать меня Яся.

– Я видела тебя во сне, Я Ся. Так что в Богах ты не сомневайся. Твоё имя на китайском означает розовое облако. А моё – Сон Со Ён – красивая звезда.

___________________________

*Инчхон – город в Южной Корее, занимает третье место по количеству населения – около 2,5 млн человек.

*Сеул – столица и крупнейший город Южной Кореи.

*Трудно быть богом – роман братьев Стругацких.

*Агасси – так корейцы называют молодую девушку.

Глава 3

Как всегда, перед сном Яся занималась анализом прошедшего дня. А этот оказался просто из ряда вон выходящим и сверх меры насыщенным. Нет, ей конечно и раньше случалось оказываться в других местах, но все перемещения были осознанными, контролируемыми и, что не менее важно, целенаправленными. А тут просто изобилие приключений!

Слишком много событий произошло, некоторые моменты она даже записала в блокнот для обдумать попозже, на холодную голову.

Но Сон Со Ён была права, Яся точно попала сюда не просто так. Всё виделось взаимосвязанным, и даже те две строчки, которые она утром раз за разом повторяла, легко вплетались в канву цепи событий.

«Два разных мира соединятся,

Души друг к другу переместятся…

Чем тебе не заговор на перемещение из одной страны в другую? И хорошо, хоть попала не в другой мир или время. А то сейчас бы бегала от динозавров или жарилась на костре каннибалов».

Ещё один вопрос не давал покоя – почему Сон Со Ён никогда не слышала про хозяина закусочной Ким Джин Хва, хотя он назвал её подругой и привёл к её дому? Почему он сбежал, оставив Ясю одну? Никого с описанной внешностью женщина среди знакомых припомнить не смогла.

При этом его подарок в виде целого пакета куриных крылышек пришёлся очень кстати. Их приготовили именно так, как любила Сон Со Ён – в меру острые, маринованные в соевом соусе с орегано, розмарином, лемонграссом, без добавления кунжута, но от души присыпанные красной паприкой. Вкус казался необычным и пикантным.

«Откуда Ким Джин Хва мог знать семейный рецепт? Следил за ней? Тайный поклонник? Но он по виду выглядит моложе Сон Со Ён лет на двадцать. Хотя, кого в наше время разница в возрасте останавливает?» – лежа на разостланном на полу упругом матрасе в комнате пропавшего мальчика, она смотрела на давно засохшие цветы, стоявшие на столе и на подоконнике. Листья облетели, а стебли истончились и скривились. После того как хозяйка оставила её одну, первым делом Яся их полила из кувшина, приготовленного для неё на ночь. Уверенная, если их не выбрасывали, значит, они важны. Раз важны, значит, надо полить. Вот такая была железная логика.

Истратив всю воду на цветы, она теперь испытывала во рту некое подобие засухи. Но нисколечко не жалела. Скрюченные стебли, казалось, впитали всю боль этого дома, потерявшего не только былой лоск, но и желание жить. Словно здесь цвело счастье, а с исчезновением ребёнка – завяло, почернело, скукожилось.

Именно маленький Кан Тэ дал новые подсказки к серии похищений детей. А то, что это серия, Яся не сомневалась. Слишком много выяснилось совпадений. Оставалось лишь порыться в архивах за разные годы, причем не только в России, но и в Корее, чтобы получить доказательства. Следовало сделать запросы и в другие страны, вдруг и у них были подобные случаи.

«Если предположить, что похититель выбирал особенных детей, как сын Сон Со Ён, то всё становится понятным. И даже эти странные знаки с загогулинами и палочками. А может и не странные, а очень даже важные. Надо будет местным старожилам показать, глядишь, кто и узнает».

Перевернувшись на спину и поправив подушку, больше похожую на огромную сардельку, Яся продолжила размышлять.

«Вряд ли, конечно, за шестьдесят четыре года остались какие-то следы на месте исчезновения Кан Тэ, но, возможно, фото с места происшествия есть? Вот бы получить доступ к его делу. Но как? Надо на Серёгу выйти, может, удастся объединить усилия с местной полицией в рамках взаимного обучения и налаживания дружеских связей. Должны же быть какие-то международные проекты, – девушка перевернулась на другой бок. – Второй вопрос – если Кан Тэ и правда звезда с особенной лучистой энергией, если он видел и разговаривал с призраками, как говорит его мама, то надо выяснить, какие способности были у Мишки. И были ли вообще. Может, я всё за уши притягиваю? Что пропавших объединяет, кроме мужского пола? Возраст. Им обоим только исполнилось по восемь. Это совпадение или цифра что-то значит для похитителя?»

Снова повернувшись к окну, Яся довольно заметила у одного из цветов на засохшей ветке проклюнувшийся листочек, словно надежда.

«Хороший знак! – губы сами собой растянулись в улыбке. – И во всю эту маньячно-детективную картину дня не вписывается только поцелуй с заносчивым красавчиком. И почему моя интуиция не вопила об опасности, а только нервничала и требовала продолжения? Надо признаться, целуется он классно. Никогда не испытывала такого, от него словно ток по коже».

***

«Никогда не испытывал такого, от неё словно ток по коже», – Су Хо ворочался с боку на бок в своей огромной кровати и никак не мог уснуть, вспоминая поцелуй.

Наглая девчонка выбила его из колеи, вывернув на изнанку планы и его самого. Всё утро он мечтал поработать над переводом старинного текста – не хватало несколько строк, уничтоженных огнём, а она появилась и спутала все планы. После поцелуя он не мог думать ни о чём другом, с её уходом мир утратил привлекательность, любые действия казались бессмысленными и незначительными, хотя ещё вчера он был уверен, что получить полную версию текста – задача жизни и смерти.

«И зачем только Аист её привёз? Вечно он втягивает меня в какие-то истории. Вечно время отнимает. И дёрнуло меня его тогда спасти? Сразу было ясно – от него жди неприятности. Вот и очередные доказательства. И как она вообще попала на невидимую дорогу? А как ворота прошла? И главное, как вышла? Камеры и датчики движения её не засекли. Аист облазил всю территорию… ни следа. Просто испарилась. Она же не призрак? Или…? Ну нет! Я бы почувствовал. Она была не холодная, а очень даже горячая в моих руках. И призраки так не целуются. А как призраки целуются? Они вообще целуются?»

Су Хо ужом вертелся на шёлковых простынях, не находя удобного положения.

***

«Не о том ты думаешь, Яся! Не о том! Ты его больше никогда не увидишь. Ты просто случайно попала в открытую дверь. Теперь она закрылась. И на этом точка. Но мужик, конечно, красивый. Или мне показалось?»

Пытаясь заглушить жар, разливающийся в груди при мысли о Лим Су Хо, она переключилась на хозяина закусочной.

«Давай ещё раз. Он сказал, что Сон Со Ён его подруга. Так? Так. Но она его не знает. Или не помнит? Он даёт мне крылышки по рецепту, который не используют в уличных кафешках, и добавляет к ним жареной картошки. Причём, зажаренной не во фритюре, а в духовке. Стоп! В духовке же запекают? А-а-а-а, не важно! Духовку я в закусочной не видела. Или она была скрыта где-то за панелью? И снова странный рецепт с какими-то редкими пряностями, как готовили в семье Сон Со Ён. И что всё это значит? И значит ли вообще что-то?»

Из окна лился бледный свет луны. Яся заметила ещё один листочек, уже на другом цветке.

«Так! Какие у меня задачи? Выбираться домой. Надо найти способ связаться с Серёгой, он точно что-нибудь придумает. Мирона подключит, в крайнем случае, Веселину Матвеевну. Хотя очень не хотелось бы их беспокоить, и без меня у них дел по горло. Потом следует обратиться в местное консульство или посольство России, как оно тут правильно называется? Завтра… ёлы-палы, уже сегодня. Суббота же наступила. Вот как назло два выходных, а ведь вчера им так радовалась. Значит, до понедельника придётся сидеть тут. А сколько ещё документы будут выправлять? Как объяснять, каким чудом я в Корее оказалась? Кстати, нужно купить местную симку. На что купить? Денег-то нет. Стоп! А вай-фай. У них же должен быть доступный вай-фай. Тогда и симка не нужна! Точно! Надо записать».

Подтянув рюкзак, Яся выудила блокнот. С карандашом пришлось повозиться, он никак не желал находиться, выпав из внутреннего кармана. Нащупав его совсем в другом отделении, сразу крупно записала на чистом листе «Wi-Fi».

Перелистнула обратно – на знаки, перерисованные с фото.

«На иероглифы не похожи. Чем-то напоминают ангельские руны? Такие же загогулины. Что же они означают?» – чем больше она на них смотрела, тем сильнее слипались глаза. На краю сна прошептала:

– Два разных мира соединятся,

Души друг к другу переместятся.

***

– Два разных мира соединятся,

Души друг к другу переместятся, – пробормотал Су Хо, наконец-то проваливаясь в сон. – Надо перевести этот стих полностью.

Перевернувшись на бок и замотавшись в простыню, он мирно засопел. Ему снилась девчонка. Она манила к себе, звала так ласково, смотрела призывно. И он готов был идти за ней хоть на край света, чтобы снова ощутить вкус её губ.

Проснулся Су Хо резко от ползущего по лицу и щекочущего ресницы солнечного света. Все мускулы неприятно ныли. Поморщившись, он сел, потянулся и не сразу сообразил, что находится на полу и смотрит в чужое окно, увитое зелёными лианами с красными цветами. В панике закрыл глаза, натягивая на себя простынь. Снова открыл. В недоумении осмотрелся. На небольшой столе рядом с окном, на стопке старых учебников, заметил давно выцветший чонджон – бумажный журавлик. Над ним, на стене, полка с книгами. Всё казалось старым, застрявшим в прошлом веке. В центре комнате, на матрасе, кто-то спал. Из-под одеяла торчала узкая ступня с розовой пяткой.

Обмотав простынь вокруг бёдер, Су Хо обошёл спящего и зло зашипел, увидев знакомое лицо.

– Что тут происходит!

Яся в ужасе открыла глаза, услышав знакомый голос. Её вчерашний сладкий кошмар смотрел на неё сверху вниз, сверкая голым торсом.

– Какого лешего ты тут делаешь? – невольно выкрикнула она, усаживаясь. – Да ещё в таком виде?

Глянув на себя, мужчина поджал губы и перекинул край простыни через плечо, закрывая мускулистую грудь без признаков растительности.

– Это я у тебя хотел спросить! – бросил он грубо. – Что ты здесь делаешь?

– Я тут в гостях! Мне предложили пожить в этом доме! – с вызовом ответила Яся, вставая, чтобы хоть немного сравняться с ним в росте, прикрываясь лоскутным одеялом.

«Хорошо, что хоть футболку не сняла. Вот бы сейчас потеха была», – подумала она, краснея, и перешла в наступление:

– Это какого фига ты тут делаешь? Забрался в чужой дом голый, ещё и орёт на меня!

Су Хо опешил. Она была права. Уже спокойнее посмотрел на девчонку. На её щеке отпечатался след от подушки. Русые чуть волнистые волосы растрепались. И только сейчас он обратил внимание, какие изумрудные у неё глаза – как молодые побеги бамбука. Под его изучающим взглядом Яся смутилась, поправляя волосы и одеяло.

Мужчина глубоко задышал, пытаясь справиться с накатывающим на себя раздражением от желания снова ощутить её губы и податливое тело. Куда только его хладнокровие подевалось? Рядом с ней вырывались неведомые до сих пор ему эмоции. Это и пугало, и злило.

«Может, я заболел? Надо к врачу съездить. Пусть проверит, – успокоил себя Су Хо. – Точно! Всё дело в болезни».

Взгляд его с лица Яси переместился ниже, на шею, на одеяло, в которое она вцепилась, на выглядывающие из-под него розовые пальчики без следа лака на ногтях, на блокнот с нарисованными простым карандашом знаками. Он впился глазами в символы.

– Откуда это у тебя? Где ты их видела? – почти проревел Су Хо, подняв блокнот. Наступая на Ясю, он тряс им перед её лицом.

– Это моё! Вас не учили без разрешения не трогать чужие вещи? – вырвав записи из его пальцев, спрятала за спину и добавила, понизив голос почти до шёпота: – И незачем так орать. Мы всё же в гостях. Что обо мне подумают… и о вас, если застанут нас здесь в таком виде.

– Мне всё равно, что о тебе подумают! Откуда у тебя эти знаки! Говори! – Су Хо схватил Ясю за горло.

Она жалобно пискнула, почувствовав, как его пальцы удлинились, и острые когти впились в кожу. До этого почти чёрные глаза его налились мёдом. Попытка освободиться из захвата провалилась, и Яся от нехватки кислорода не придумала ничего лучше, чем сдернуть с него простынь. В таком виде и застала их пожилая хозяйка гостеприимного дома.

– Уважаемый Кумихо, не гневайтесь на девочку! Она ни в чём не виновата! – затараторила Сон Со Ён, прикрывая одной рукой глаза и не переставая кланяться. – Я просила у Богов помощи, и они мне её прислали. Не сердитесь, она моя важная гостья. Отпустите её, пожалуйста, господин Лим Су Хо!

Хватка ослабла, и Яся упала на колени, заходясь в кашле. Забрав из её рук простынь, мужчина порывисто вышел из комнаты, на ходу прикрывая наготу.

– Козёл! – прохрипела девушка, всё ещё давясь кашлем.

– Ой, агасси, что ты, не козёл он совсем, а Лис! – с жаром заверила Сон Со Ён.

– Какой он, нафиг, лис? – брякнула с горяча.

– Девятихвостый! – важно добавила женщина. – Он единственный, кто мне поверил, когда Кан Тэ пропал и помогал его искать.

– Офигеть! – Только и смогла выдавить Яся, потирая саднящее горло, размазывая кровь, выступившую на проколотой когтями коже. – «Господи, в какой дурдом я попала? И как из него выбраться?»

Девушка не заметила, когда Сон Со Ён вышла из комнаты и когда вернулась, протягивая намоченное полотенце.

– Не обижайся на него, агасси. Кумихо – единственная защита для таких, как мы, и вера в справедливость. Он помогает там, где обычные люди бессильны, – сказала женщина искренне.

– Не обижаюсь я на него, не переживайте, – ответила Яся уже спокойнее, отирая шею и печалясь об испорченной кровью футболке. Сменной одежды с собой не было.

– Вот и хорошо! Будь с ним поласковее – тёплое слово растопит три холодных месяца.

Яся натянуто улыбнулась, хотя в мыслях готова была вопить: «Я не собираюсь торчать тут три месяца!»

И, словно только очнувшись, женщина завороженно подошла к окну. Приложив пальцы ко рту, она смотрела сквозь пелену набежавших слёз на цветы. Коснулась зелёного листочка, не веря в их настоящесть. Обернулась и поклонилась.

– Благодарю тебя, Я Ся, за то, что пришла в мой дом и подарила мне надежду! Я пойду, Лим Су Хо тоже мой гость. Я должна его уважить. Спускайся, вместе позавтракаем.

На пороге комнаты Сон Со Ён остановилась и снова посмотрела на цветы. Лицо её не выглядело больше как пересохший белый изюм, оно разгладилось, помолодев сразу на десяток лет. Женщина вышла, оставив девушку наедине с мыслями.

«Он узнал символы. Значит, раньше такие же видел. Где? При каких обстоятельствах? Надо всё у него узнать. И хочет или не хочет, но ему придётся ответить на мои вопросы! Только как я собираюсь его заставить говорить? Ничего, что-нибудь придумаю. Главное, есть зацепка!»

Быстро одевшись, она поспешила вниз. Незваного гостя увидела в комнате, устроившимся на диване. Он всматривался в фото Кан Тэ, которое держал в руках. Брови его сошлись на переносице. Несмотря на всю серьёзность, выглядел он комично, закутанный в простыню с укрытыми пледом ногами. От воспоминания, как он стоял перед ней обнажённый, щёки вспыхнули румянцем

«Да что со мной происходит?»

Ответить на вопрос она не успела, Сон Со Ён внесла в комнату столик, уставленный пиалами. Женщина явно умела и любила готовить. От аппетитных запахов у девушки потекли слюнки.

За еду принялись без разговоров, раздавалось лишь чавканье. То и дело роняя рис обратно в пиалу с металлических палочек, она чувствовала на себе тяжёлый взгляд.

Молча, мужчина сунул ей в руку свою ложку, предназначенную для супа.

«И почему я сама не додумалась её взять? Мне же тоже выдали? Все взяли палочки, и я взяла! Как-то неожиданно и резко я отупела».

С ложкой дело пошло быстрее и увереннее, она даже почувствовала вкус риса, приправленного салатом, похожим на квашеную капусту в красном соусе. А еще ей подложили грибов, бобов и яичницу с белым перцем и свежей петрушкой. Всё острое и сытное. Отказаться Яся не решилась, и в итоге чувствовала себя объевшейся. Вдобавок с непривычки от сидения на полу затекли ноги, и она с нескрываемым удовольствием встала, разминая колени, когда завтрак закончился.

– Я вам помогу помыть посуду, – поспешила за Со Ён в небольшую кухоньку.

– Нет, агасси! Ты мой гость. Уверена, что вам с Кумихо есть о чём поговорить, – женщина отстранила её от раковины.

Поклонившись, Яся нехотя побрела в комнату. Ей, и правда, следовало с ним поговорить, но при мысли остаться с Лисом наедине щекотало под ложечкой.

– Говори! – услышала, не успев переступить порог. От жёсткого, пробирающего до мурашек голоса, сразу захотелось в туалет. – Где ты видела эти знаки?

Присев на другой край дивана, Яся размышляла, чего ему не стоит знать. Решила, что лучше рассказать всё, не скрывая, тогда, возможно, и он объяснит, где видел символы.

Кумихо слушал не перебивая. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда речь пошла про пропавшего Мишку и про корову.

– Допустим, что так всё и было. Как ты сюда попала? – взгляд его казался злым и острым, как нож, оставленный в морозильной камере, и таким же холодным.

– Нет! Теперь твоя очередь. Где ты видел эти знаки? Иначе я больше ничего тебе не скажу! – переборов оцепенение с вызовом ответила Яся, в мыслях прокручивая варианты, как на него надавить, если откажется. Его ответ стал неожиданностью.

– Я видел их в день, когда пропал Кан Тэк. Ты же уже знаешь про сына Сон Со Ён? – спросил он буднично и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Заметил на бетонной стене, в тупике, недалеко от дороги, по которой он ходил в школу. Камер наблюдения в те времена ещё не было. Никто не заметил ни подозрительных людей, ни машин. Никаких следов. Словно Кан Тэ в воздухе растворился.

– Получится вспомнить, почувствовал ли ты там запах озона, как перед грозой? Может, видел черту, будто кто обугленной палкой нарисовал? – озвучила мучивший вопрос Яся.

Поглаживая подбородок с лёгкой щетиной, мужчина задумался.

– Я понимаю, всё произошло так давно…

– Было. И черта, и запах. Я тогда не придал им значения. Был слишком глуп и самонадеян, – тихо проговорил он. – И потому не нашёл Кан Тэ.

– Не хочу тебя огорчать, но это вряд ли бы тебе помогло.

– Что ты можешь знать? Ты обычный человек.

– Ну, действительно, что может знать какой-то там человек. Может ещё напомнишь мне, что я женщина? – начала сердиться Яся. Его пренебрежение раздражало.

«Так вроде хорошо начали общаться, и тут его понесло».

– Можешь мне показать тупик? – Яся решила не обращать внимания на его нападки.

Если бы не Мишка, она бы вообще с ним не разговаривала. А так ещё была надежда найти мальчика живым, но она таяла с каждым часом.

По лицу мужчины скользнула тень.

– Хорошо! – он встал. – У тебя пятнадцать минут на сборы.

«Он голый, а меня подгоняет. Что за противный мужик!» – навешать на него новых ярлыков девушка не успела, раздался мелодичный звонок.

– Наконец-то! – пробурчал Кумихо, выходя из комнаты.

«Надо полагать, это за ним. Хм… А что? Удобно! Позвонил, тебе всё привезли, – Яся поспешила за своим рюкзаком. – Не забыть бы заглянуть перед выходом в уборную. И кстати, как он вообще здесь оказался? Надо спросить».

Быстро собравшись, девушка нашла хозяйку дома на кухне за шинкованием капусты.

– Простите, Сон Со Ён. У меня есть к вам один вопрос. Он может показаться странным

– Спрашивай, агасси, – женщина переложила нарезанную капусту в стеклянную банку.

– Скажите, а какому Богу вы в последний раз молились? – Яся с лёгкой завистью наблюдала как ловко Сон Со Ён управляется. Сама она считала себя никудышной хозяйкой и поварихой, скорее от нежелания тратить на готовку время, чем от неумения.

– Пойдем, я даже тебе его покажу, – вытерев руки о полотенце, женщина повела её за лестницу в небольшую комнатку с крошечным окном под потолком. Повсюду на полу и полках стояли статуэтки различных форм и размеров, толстые свечи, ароматические палочки и другие ритуальные предметы.

– Я каждый день по очереди обращаюсь к разным Богам. Перед твоим появлением, я молилась ему, – Сон Со Ён указала на украшенный цветами резной столик, на котором стояла пузатая позолоченная фигурка.

– Что ж. Теперь мне всё понятно, – усмехнулась Яся. – Знакомьтесь, это и есть Ким Джин Хва. Или… его правильнее называть Хотэй? Японский бог счастья и достатка.

Лицо и фигура статуэтки полностью совпадали с внешностью хозяина закусочной. Только фартука не хватало.

– Он услышал мою молитву, – Сон Со Ён улыбнулась и погладила Хотэя по пузику.

Глава 4

Лучики света запутались в ресницах, потянули за веки, и Мишка открыл глаза. Резко сел, отполз в угол, нервно озираясь по сторонам. В комнате ничего не изменилось. Было тепло и сухо, но без неприятных затхлых запахов, какие всегда роились в тёмной кладовке, куда, по поводу и без, запирал его отчим. Лишь кто-то ночью укрыл Мишку пледом, которого вчера не было. Успокоившись, мальчик сложил его и аккуратно положил на матрас в ногах, разгладив все складки. Ему всегда сильно доставалось, если мама замечала малейший беспорядок. А она замечала – всегда находила пыль, или мусор, или мятую постель, поэтому Мишка старался быть тихим, аккуратным и незаметным.

Почесав заживающие на плече следы ожогов, оставленные мамкиной сигаретой, он посмотрел на полоски света, пробивавшиеся через щели в досках на окне. В них танцевали пушинки пыли. По солнечным дорожкам они медленно плыли вниз и иногда кружили. Мишка махнул рукой, и пылинки взволнованно разбежались в стороны, а через какое-то время успокоились и снова степенно устремились вниз.

«Они так похожи на маленьких парашютистов».

Мишка любил смотреть фильмы про десантников, когда удавалось добраться до телевизора, если дома никого не было. Такие дни после смерти бабушки выдавались всё реже, они казались практически праздником. Завороженно следя, как на экране солдаты в форме бесстрашно прыгали из вертолета, дергали за кольцо и над их головами открывались огромные белые купола, он мечтал вырасти и стать десантником – сильным и смелым. Потом часто камера показывала с земли, как парашютисты белыми точками плывут в голубом небе.

– Я обязательно стану солдатом, когда вырасту! И буду всех защищать! – твердо сказал мальчик.

– Всех-всех? – тихий голос раздался из-за закрытой двери, накануне так сильно напугавшей Мишку.

– Кто там? – сердце заколотилось в груди, стремясь выпрыгнуть через рот, гулко стуча по рёбрам. Внутри разрастался холод. А вдруг там монстр, чьи глаза в темноте светятся пугающим красным.

– Ке Ша, – донесся тихий шелест, и дверь чуть приоткрылась. Как и вчера, из соседней комнаты сочилась темнота.

– А кто ты, Кеша? – Мишка пытался заглянуть во мрак, вытянув шею, но в то же время боясь сдвинуться с места.

– Я мальчик.

– И я мальчик, – сказал уверенней Мишка. Свой голос его успокаивал. – Почему ты не выходишь? Боишься?

– Боюсь, – ответил голос.

– Меня боишься? – искренне удивился Мишка, придвинувшись к краю матраса. – Я не страшный! Честно-честно!

– Не тебя. Боюсь, что ты меня испугаешься.

– Значит, ты страшный? – Мишка насторожился, отодвигаясь в спасительный угол.

– Не знаю, – ответил голос.

– Тогда выходи, выясним. Если испугаюсь, то скажу тебе. Хорошо?

– Хорошо. Я тебя предупредил.

В ожидании Мишка замер, вглядываясь в черноту. Первыми показались бледные пальцы с синюшным оттенком. Они вцепились в косяк. Затем появилась такого же цвета худая нога.

– Не страшно? – спросил голос.

– Терпимо, – ответил Мишка, стараясь сдержать дрожь.

Дверь распахнулась шире. В проеме появилось бледное круглое лицо с закрытыми белыми веками. Кешка открыл глаза, они светились красным.

– Что с твоими глазами? – изо всех сил старался не бояться Мишка.

– Не знаю. Они сильно болели, когда мне не хватало воздуха.

– Понятно. А почему ты такой бледный?

Лицо скрылось, а за ним пальцы и нога.

– Ты меня испугался? Скажи честно.

– Не очень. Немножечко. Совсем чуть-чуть. Ты похож на зомби.

Раздалось хихиканье, которое перешло в смех. Мишка тоже засмеялся, вначале несмело, а затем от души в голос, запрокинув белобрысую голову. Всё ещё хохоча, в проёме двери появился Кешка.

– О, ты тоже только в трусах. И я такой же, – Мишка хлопнул себя по бедру. Словно у маленького, на нём были лишь белые хлопковые плавки, в которых он вчера утром ушел из дома. Мишка мечтал о синих боксерах с суперменом. Такие он видел у одноклассника Димки Панкова в раздевалке перед физрой. Димке все завидовали из-за этих боксеров, а над Мишкой смялись за девчачьи трусики. Но мама покупала только такие, просить было бесполезно. На Кешке были такие же трусики, только уже грязные.

– Давно ты здесь? – спросил Мишка.

– Давно, – Кешка осторожно ступил в комнату, готовый запрыгнуть обратно, если новый знакомый испугается. – Уже и не помню сколько.

Мишка рассматривал соседа во все глаза, потому что Кешка выглядел очень худым и даже немного прозрачным.

– А я тут только вчера появился, – зачем-то сказал Мишка, разрушая затянувшееся молчание. – Заходи. Я уже совсем не боюсь.

– Я видел, когда он тебя привёз. Я сидел у себя в комнате. Я всегда там сижу, когда он сюда приходит, – Кешка остался стоять на краю солнечной дорожки, не решаясь пройти дальше.

– Ты какой-то белый. Ты болеешь? – спросил Мишка, почесав большой порез на бедре. Порез уже покрылся корочкой, которую хотелось сорвать, и периодически сильно зудел.

– Не знаю, – пожал костлявыми плечами Кешка. – Наверное. Я всё время сижу в темноте.

– Поня-а-а-а-атно, – протянул Мишка. – У тебя родители есть?

– Только мама. Папу я никогда не видел, – Кешка замялся. – А у тебя есть папа?

– У меня отчим, – ответил Мишка нахмурившись. При мысли об этом бородатом вонючем мужике, бедро снова нестерпимо зачесалось.

– А отчим – это кто? И откуда у тебя такая большая царапина?

– Отчим – это не папа. Он просто живёт с нами и спит с мамой. А царапина от него. Это он меня зубцом открывашки для консервов полоснул по пьяни, когда я мимо проходил. Брюки тогда мне школьные порвал. Ух и влетело мне за это! Мамка сильно ругалась.

– На него?

– Нет, – тихо сказал Мишка, стряхивая с матраса невидимые крошки. – На меня. Это ведь я был виноват, что пошёл не вовремя. Вот и получилось так. Я потом штаны от крови долго стирал и зашивал, чтобы мамка меньше злилась. Но она меня всё равно тогда сильно побила и на гречку коленями поставила, пока они с отчимом своё дурацкое кино досматривали.

– Меня мама никогда не била, – шмыгнул носом Кешка, усевшись на пол, где стоял. – Тебе было больно?

Поджав губы, Мишка пожал плечами.

– Не особо. Я уже привык. Больно – это когда об тебя сигареты тушат. Там жжётся сильно. Неприятно, когда волдырь появляется и лопается, и такая жёлтая жидкость бежит. Часто кожа слезает, и вот тогда очень сильно болит и одеждой натирает. Как-то раз мамка утюгом прижгла, – Мишке нестерпимо захотелось выговориться. Он повернулся боком, показывая шрам на плече.

– За что она тебя так? – подался вперёд Кеша, разглядывая зажившие рубцы.

– За то, что я родился, и Силы у неё отобрал. Я не должен был родиться, но родился, – почти шёпотом ответил Мишка, рассматривая пальцы с подстриженными под самый корень ногтями.

Вчера утром мама слишком сильно их обрезала, так что пальцы болели, но Мишка терпел. Нельзя кричать или плакать, когда мама что-то делает. Иначе можно было получить серьёзное наказание и даже без еды остаться. Об этом Кешке он рассказывать не стал, постеснялся.

– А какие такие Силы были у твоей мамы, что они тебе перешли?

– Я не знаю. Раз спросил и получил такой подзатыльник, что носом в стол приложился. Кровищи было. Больше не спрашиваю. Бабушка говорила, когда меня первый раз домой принесли, то я светился как солнышко. А ещё я никогда не плакал, пока был совсем маленький.

Мишке нравилось, что Кешка его слушал внимательно, не перебивая и не осуждая.

– Вроде, какая-то Сила в нашем роду передаётся от матери к дочери, а тут появился я – мальчик. Мальчики никогда в нашей семье не рождались. Поэтому мамка всю Силу и потеряла, всё мне ушло. Но бабушка два года назад умерла, и я совсем мало про это узнал, – Мишка попытался поймать парашютики пыли в кулак, создав целый вихрь, которым оба мальчика залюбовались.

– Красиво, – отметил Кеша. – У меня тоже была Сила. Я видел мертвых людей и мог с ними разговаривать. А мама моя общалась с разными Богами. Она читала им особенные молитвы, и они помогали в любом деле. А ещё она очень любила цветы.

– Ты так говоришь, словно она умерла, – Мишка посмотрел на бледного мальчика.

– Может, и умерла. Я очень давно её не видел. В этот раз Боги не помогли ей меня найти.

– А может у Богов для тебя особая миссия, поэтому тебя не нашли? Я тоже молюсь Богам. Разным. Бабушка учила уважать этот мир и тех, кто им управляет. Я часто молюсь Даждьбогу – богу солнечного света, раз я похож на солнце.

Кешка посмотрел на Мишку, наклонив голову сначала к одному плечу, потом к другому.

– Ты, и правда, похож на солнце. Вокруг твоей головы такой светлый круг видно с лучиками во все стороны, – Кешка растопырил пальцы и приставил к своей макушке как корону.

– Скажешь тоже! – рассмеялся Мишка, и Кешка было подхватил смех, а потом резко затих и глухо проговорил:

– Он любит детей с Силой.

Не по себе стало Мишке, холодок пополз по спине, поднимая волоски на шее. Всеми силами мальчик старался не думать о том, кто его сюда привел и посадил на цепь.

– Зачем мы ему? – он обнял колени в чёрных ранках после гречки и сильнее прижал их к груди.

– Из-за Силы. Он её забирает.

– Как это?

– Делает больно, чтобы мы кричали.

От слов Кешки Мишка поёжился, точно выскочил голым на мороз. Он помнил это неприятное чувство, когда холод щиплет кожу, пробирается внутрь и собирается комком в животе, отчего немеют пальцы.

– Поэтому, если он придёт и станет тебя мучить, ты не терпи, не молчи. Он всё равно заставит тебя кричать, только будет больнее. Он любит, когда кричат.

– Ты тоже кричишь? – Мишка посмотрел на друга. Почему-то он сразу решил, что Кешка – его друг. Самый настоящий, всамделишный, каких у него никогда не было.

– Он меня больше не трогает. Отобрал всю мою Силу. Почти ничего не оставил. Я больше ему не нужен.

Мишка сжал кулаки, пытаясь унять накатывающий волнами неизвестности страх.

– Зачем ты мне всё это рассказал? – Мишке стало немного обидно, что Кешку не будут трогать, а его будут.

– Чтобы ты продержался дольше и остался сильным. Если будешь слушаться, кричать и делать, как он скажет, то он принесёт хорошую еду и позволит ходить в нормальный унитаз, а не в ведро. И помыться сможешь.

– А зачем жить в таком месте дольше? – удивился Мишка. – И не пытаться сбежать?

– Отсюда нельзя убежать. А силы надо копить, чтобы тебя нашли по твоему свету и спасли.

Не зная, что на это ответить, Мишка молчал. В нём поселилась уверенность – его искать никто не будет. Она подтачивала изнутри, мерзко кусала за сердце, отчего оно ныло. Мать с отчимом только обрадуются, да ещё и выпьют за избавление от обузы.

Думая об этом, он не обижался и не злился. После всего пережитого Мишка продолжал любить мать, ведь она его родила в муках, отдала ему свою Силу. И ничего, что мама его била, он всё равно её любил больше всех на свете. Хотел, чтобы она была счастлива, даже без него.

– Ты обиделся? – Кешка подвинулся ближе, до переместившийся линии света.

– Нет. Ты мой единственный друг, зачем мне на тебя обижаться? Ты хочешь меня предупредить и научить, значит, беспокоишься обо мне. Мне это приятно. Обо мне никто не беспокоится просто так, только по делу. В больнице, потому что врачам так положено, если ребёнок заболел. В школе учителя беспокоятся, чтобы их не наказали, если ребёнок пострадает. Это их работа, я всё понимаю. Только ты заботишься просто так. Спасибо!

– У меня тоже не было друзей. Все меня считали ненормальным и боялись, когда я говорил про мёртвых, – сказал Кешка. – Я рад быть твоим другом! Но…

Мишка ждал продолжения.

– Но я ничем тебе не смогу помочь, – добавил мальчик, опустив голову. – И лучше ему не знать, что мы дружим. Ему нельзя говорить, что мы видимся и разговариваем.

– Но почему?

– Он нас убьёт медленно и мучительно.

И снова Мишке стало холодно. Солнце зашло за тучи и полоски света исчезли, погрузив комнату в сумрак.

– А первый раз будет больно? – спросил Мишка, глядя куда-то сквозь Кешку.

– Первый раз всегда очень больно, – честно ответил друг. – Но потом будет легче. Ты не сильно напрягайся и не жмись, тогда боль станет не такой жгучей.

– Я постараюсь.

– Он скоро придёт. Когда он добрый, то приносит с собой сладости, бывает, что и фрукты и даже мороженое. Если он даст тебе имя, запомни его обязательно. Забудешь, и он тебя накажет.

– Как накажет?

– Меня избил ремнём с тяжёлой пряжкой, а раны потом присыпал солью, не давая их промывать. Несколько дней я не мог спать – так жгло. Теперь я всегда помню, как он меня назвал.

– И как?

– Ке Ша – такое имя я дал своему щенку. Он был очень хороший и смешной, а потом его не стало.

– А что с ними случилось?

– Умер. Машина сбила. Протащила до конца улицы. Там мама его и нашла. Я очень плакал. Мы похоронили его в нашем саду, под сакурой.

– Мне жаль. У меня никогда не было собаки. Даже кошки. Мама не любит животных. У нас дома только тараканы, их называют Стасиками. Терпеть их не могу, рыжие такие, противные и живучие. Их и отравой и всякими ловушками, а они всё равно бегают.

– Смешное имя Ста-си-ки.

– Как У-си-ки. Как вспомню, так мерзко. Раз по моей тарелке полз, когда я ел. Я чуть не блеванул. Мать его тряпкой хлопнула, а он мне в суп упал. Она его вытащила и заставила суп доесть.

– Зачем ты плохое вспоминаешь?

– Не знаю. Я говорю, а мне где-то там внутри легче становится. И уже не так обидно. И уже не так противно.

От послышавшегося с улицы скрипа Кешка съежился, а потом быстро пополз в свою комнату. Перед тем как закрыть дверь, прошептал:

– Не говори ему обо мне, умоляю! И кричи, если будет больно.

Когда он зашёл, Мишка сидел, сжавшись в углу, стараясь не поднимать глаза.

– Златолучистый, яроокий, светлый бог Даждьбог. Слава тебе на все времена во всех мирах! Благо дарящему! Во Сварге небесной сияющему!

Деду нашему, богу многомудрому! Даждьбогу Слава! Ярое Солнце Красное! Свети во Сварге небесной и Свет изливай огнём ярколучистым!

Свет белый воссияй! Лучами огненными Землю-Матушку согревай!

Славься Даждьбоже, Светлоликий мудрый бог! Слава тебе, Белого Света лик! Дажьбог – Трисветлое Солнце яросиянное! Держи свой Путь по небу синему и одари благодатным светом радости Внуков своих! – шептал Мишка.

– Что ты там шепчешь? – над мальчиком нависла тень, ухватила за волосы, резко дёрнула, поднимая лицо, чтобы увидеть голубые как небо глаза.

Мишка зашипел от боли.

– Боишься меня. Это хорошо. Я люблю, когда меня боятся, – довольно проговорила тень.

И тут для Мишки начался ад. Он закричал, закричал, как учил Кешка, когда ступню словно пропустили через мясорубку. Боль резала ножом, разрывала внутренности, выворачивала суставы. Или это делал его мучитель. Всё смешалось, подёрнулась кровавой пеленой. Мишка хотел потерять сознание, но спасительная темнота не приходила. И тогда он выл от бессилия и жалости к себе, надрывно, разбрасывая искры света. Он умолял не трогать его, просил не делать больно, но его не слышали или не хотели слышать.

– Мамочка, родная, помоги мне, прошу тебя! Забери меня отсюда!

– Кричи громче. Твоя мамочка тебе не поможет. Это она тебя мне продала, чтобы больше никогда не видеть.

– Неправда! – запищал Мишка, давясь слезами. Содрогаясь от нового приступа боли, когда тень, даже не прикасаясь, вывернула ему плечо из сустава.

– Вспомни новенький телевизор и холодильник. Помнишь? А еды сколько было вкусной. Или тебе не досталось? Вот за это она тебя и продала мне. Я тебя купил, как собаку на рынке, как купили соседского щенка. Как там его назвали? Арчибальд? Слишком красивое имя для такого, как ты. Будешь Тузик! Запомни это имя, теперь тебя зовут Тузик!

Пытка продолжилась, пока темнота не сжалилась и не окутала его сознание.

Когда Мишка пришёл в себя, было темно. Всё тело невыносимо ныло, каждая его клеточка страдала, выжатая досуха. Он лежал на мокром матрасе и больше не светился. Холода не ощущал, но было противно.

– Ты описался, – тихо прошептал Кешка. Друг сидел рядом на полу и качался из стороны в сторону. Красные глаза светились угольками. От окна сквозь щели лился слабый голубоватый свет луны.

«Значит, на улице уже ночь», – подумалось Мишке. А ему так хотелось солнышка.

– Ты справился. Ты очень сильно светился, как лампочка, очень яркая лампочка в полном мраке. Так сильно, что он морщился, глядя на тебя. Он получил всё, что хотел. Теперь на несколько дней отстанет, чтобы ты восстановился. Ты много ему отдал. Он остался очень доволен. Какое-то время он будет только еду приносить.

Пытаясь сесть, Мишка сморщился.

– Этот матрас надо высушить. Другого он не даст, – тихо говорил Кешка, не делая попыток помочь другу.

Мишку морозило, руки и ноги пробивала крупная дрожь, даже зубы постукивали друг о друга. Голова гудела, точно колокол. Мишка был уверен, что именно так гудит колокол, глядя затуманенным взглядом на соседа. Силуэт Кешки расплывался.

– Ми Ша, укутайся в одеяло и поспи. А я побуду с тобой. Я буду рядом, слышишь?

Ничего не ответив, Мишка бессильно сполз с мокрого пятна на пол. Цепь звякнула, когда он вытянул ноги. Голова покоилась на матрасе. На большее сил не хватало.

«За что? Мама? За что ты так со мной? – бились в агонии мысли. – Я же так тебя любил!»

Проваливаясь в болезненную зыбь, засосавшую разум в центрифугу, он краем ускользающего сознания ощутил, как Кеша укрыл его одеялом.

Глава 5

На улице их ждал вчерашний джип-«бегемот» с услужливо распахнутой задней дверью. Заместив Ясю, Ё Ли Сан открыл рот от удивления и никак не мог закрыть. Судя по выражению его лица, увидеть её тут, да ещё и в компании с хозяином, он совершенно не рассчитывал.

– Как мило, спасибо! – девушка запрыгнула в салон.

Су Хо посмотрел сердито на помощника, а тот лишь развёл руки.

– Двигайся, – грубо бросил он Ясе, и уже занёс ногу, чтобы сесть в машину, но неожиданно передумал. И устроился на переднем сиденье. Закатив глаза на его выходку, девушка откинулась на спинку.

«Не очень-то и хотелось. Меньше народу – мне больше места!».

Торопливо закрыв все двери за пассажирами, Ё Ли Сан уселся за руль в ожидании. Подмигнул Ясе в зеркало.

– Куда едем, босс?

– В тупик на Цветочной улице*.

– В тот самый? – в голосе Аиста проскользнули испуганные нотки.

– Езжай! И молча!

Тронувшись, машина медленно покатила вниз по улице. Повисла неуютная тишина. Девушка прервала её, не выдержав. Не то, чтобы она не любила помолчать, порой к концу рабочего дня она мечтала о полном беззвучии, но не сейчас.

– Уважаемый Лим Су Хо, надеюсь, я правильно имя назвала, а сколько вам лет? Сон Со Ён рассказала, что сын её пропал по осени 1961 года. Значит, вам сейчас должно быть примерно, как и ей – около восьмидесяти лет, если не все восемьдесят пять.

– Больше. Много больше, – ответил Су Хо.

– И на сколько больше?

– На тысячу сто пятнадцать лет.

– На сколько? – глаза Яси стали круглыми, размерами с пуговицы на дизайнерском костюме Лиса, так и кричащем о материальном состоянии его владельца. Надо отдать должное портному, на спортивной фигуре Су Хо костюм-тройка без рубашки сидел идеально, оттеняя его смуглую гладкую кожу. Яся ломала голову, то ли Ё Ли Сан забыл одну из деталей гардероба под названием рубашка, то ли так и задумывалось. Она смогла охарактеризовать костюм парой слов – лоск и шик.

– Человеческий облик я обрёл ровно тысячу двести лет назад, – важно заявил мужчина, важно задрав голову.

– А-а-а-а-а! Ну, теперь понятно чего ты такой умный! – без сарказма отметила девушка, продолжая удивляться.

Ли Сан хихикнул и получил подзатыльник от босса.

– За что-о-о? – заныл водитель.

– За всё! Смотри на дорогу! – грозно ответил Су Хо. – А то передумаю, и снова станешь обычным аистом. Будешь махать крыльями и есть лягушек.

– В смысле аистом? – подалась вперёд девушка.

– Птица есть такая – аист называется. Совсем нынешнюю молодёжь ничему не учат? – забубнил Су Хо не хуже старого деда.

– Не-не-не! Вы на систему образования не грешите, уважаемый долгожитель! Я прекрасно знаю, как выглядит аист. Просто не совсем понимаю, как аист стал человеком? – Яся готова была защищать полученные знания и уроки биологии, которые с удовольствием посещала в школе.

– Чего тут непонятного? Я нашёл его запутавшимся в сетях рыбаков. Рыбу он решил своровать, вот и попался. Ослабел совсем, уже готов был с жизнью расстаться. Пожалел я его, не смог в беде оставить священную птицу. Мне как раз нужен был помощник. Вот и выходил птичку на свою голову. А он стал человеком и совсем обнаглел. Ведёт в дом кого попало и дерзости говорит! – ворчал Лим Су Хо.

– Вот именно, священная, а вы издеваетесь надо мной, точно я обычный голубь какой. И это вы тащили по молодости в дом кого попало, что я не помню что ли? И щенки были, и олени, даже дети человеческие, – огрызнулся Ли Сан. – Я за всё время только призрака привёл, и тот сам за мной увязался. Да вот эту девочку, которая светится точно розовое утро или клубничная зефирка.

Надув обиженно щёки, водитель замолчал, а Лис, скрежеща зубами, отвернулся к боковому окну. Каждый задумался о своём. Ё Ли Сан поглядывал то на хозяина, то в зеркало заднего вида на пассажирку за спиной. Постепенно оттаяв, Аист хитро заулыбался.

– Клювом не щёлкай! Уже проехали, – шикнул на него Лим Су Хо, и недовольно продолжил. – Здесь тормози! Ну, вот! Придётся обратно пешком идти.

Водитель выскочил и открыл перед Ясей дверь, на что получил ещё один прожигающий взгляд от хозяина.

– Не обращай внимания на его фырчание, на самом деле у него очень мягкое и доброе сердце, – зашептал Ли Сан, прикрывая рот рукой и косо посматривая на босса.

– Поговори мне ещё! Я всё слышу! – бросил через плечо Лис и зашагал вверх по улице длинными ногами, обутыми в кожаные брендовые туфли. Невольно девушка залюбовалась его движениями, размашистыми, но в то же время плавными. Была в нём какая-то кошачья грация, или лисья. Мужчина будил в ней неведомые смешанные чувства: он и бесил её до белого каления, и в то же время привлекал до сладкого томления в груди и даже местами восхищал.

– Можно я с вами дальше не пойду, пожалуйста, хозяин! – снова заныл Аист, когда Лим Су Хо остановился на углу двухэтажного дома.

– Трус! – обронил долгожитель перед тем, как свернуть за угол. Яся почти бегом пустилась за ним.

– Я не трус! Я берегу свою нервную систему. Она у меня одна, знаете ли, – послышалось вслед.

Войдя в тупик Яся кожей ощутила, почему Аист так не хотел сюда идти. Все волоски на её теле одновременно встали дыбом. В этом бетонном аппендиксе словно замерла жизнь. Левая стена тупика представляла собой заднюю часть дома с одной дверью и мусорными баками рядом, выкрашенными в зелёный цвет. На сером потёртом фасаде виднелись маленькие окошки. Некоторые из них оказались открыты.

Правая стена – сплошной бетонный забор в два этажа, удерживающий холм от обвала. Сверху свисали ветки деревьев. Мёртвые. Шаги и голоса звучали приглушённо, словно захлёбывались в густом тумане. Место выглядело настолько мрачным и неприятным, что даже солнечный свет его сторонился.

– Символы я видел здесь, – Су Хо показал на фасад дома. – Нарисованные кровью. Полиция не нашла их связи с похищением Кан Тэ. Экспертиза установила, что кровь принадлежала животному. Кто-то выпотрошил беременную кошку. Её тушка лежала здесь же за баками.

Подойдя к зданию, Яся положила руку на шершавую штукатурку. Дом не откликнулся, оставаясь холодным и безразличным, не хуже Су Хо. Развернулась и несколько шагов преодолела расстояние до подпорной стены напротив. Кожу пощипывало от предчувствия.

– А черта, как я понимаю, была здесь? – теперь она рассматривала бетонную плиту, местами покрытую паутиной трещин.

– Всё верно, – Су Хо встал рядом. – Как ты и говорила, озоном пахло так сильно, словно вот-вот разразится гроза. Но в то утро на небе было ни облачка.

– Вы… Ты до этого видел или слышал о подобном? – Яся перевела взгляд на мужчину.

– Нет! – брови его стремились к переносице, черты лица заострились. – Не видел.

– Как думаешь, это похоже на портал? – осмелилась озвучить догадку Яся. – Эти знаки и черта, и запах… А также жертва. Они могли служить частью ритуала для открытия прохода в удалённое отсюда место?

Мужчина посмотрел на неё сверху вниз, словно увидел перед собой не девушку, а умудрённого жизнью и сединой старца.

– Я не исключаю такой вариант. Но мне нужно посмотреть материалы на эту тему. Возможно, были случаи, о которых я не слышал.

– А можно с тобой? – выпалила Яся, прежде чем подумать. – Вдруг пригожусь, раз уж я уже два таких портала видела? Или три.

На холёном лбу Лиса пролегли складки, казалось, он боролся с собой.

– Хорошо, – подумав немного ответил Су Хо. – Но ты пообещаешь, что в том месте, куда мы пойдём, ты будешь слушаться и делать всё, как я скажу!

– Договорились! – обрадовалась Яся. – А там интернет есть? Мне нужно связаться со своим начальником. Сообщить, что со мной всё в порядке.

– Есть.

– Вот и хорошо, – ещё больше обрадовалась девушка и на эмоциях опёрлась рукой о стену. Тело её тут же изогнулось дугой, будто прошибло током. Лицо устремилось в небо, глазные яблоки под веками стремительно задвигались.

Очнулась она уже в машине.

– Что произошло? – усаживаясь на сиденье и осматриваясь, спросила Яся заплетающимся языком. В висках болезненно пульсировало, отдавая в лоб и затылок, она потёрла их пальцами.

«Бегемот» на большой скорости мчал по широкой дороге в несколько полос, лавируя между автомобилями. С одной стороны за деревьями виднелись заплатки разномастных крыш, а с другой – кучевые облака подпирали высотки.

– Это у тебя надо спросить, – обернулся Лис, старательно скрывая облегчение. – Ты упала в обморок.

Он умолчал о том, как неожиданно сильно для себя испугался за неё. Как подхватив на руки, бегом донёс до машины и приказал Аисту гнать к своему другу – доктору частной практики Хо Ёну.

Свернув с оживлённой магистрали на тихую улочку, машина покатила между однотипных коттеджей. Никаких заборов, ухоженные лужайки, много света и простора. Явно никто особо друг от друга не прятался, лишь местами обозначая территорию живой изгородью. Тут и там на подъездных дорожках стояли автомобили. Чем дальше они заезжали, тем элитнее и необычнее выглядели дома, и тем большую территорию они захватывали. Казалось, архитекторы соревновались, чья вилла окажется футуристичнее и дороже. Почти все они могли похвастаться панорамными окнами и парящими балконами без опор. Кое-где можно было заметить огороженный задний двор.

– А мы куда едем? – сознание Яси ещё путалось. Перед глазами всплывали пугающие картинки, больше похожие на ретрофильм из жизни Кореи.

– К врачу, – ответил Су Хо, не оборачиваясь.

– Не надо меня к врачу. У меня ведь ни денег, ни документов нет! – запротестовала Яся.

– Это не твоя забота, – отрезал мужчина. – Раз уж я решил с тобой работать, ты мне нужна здоровая и живая.

Спорить не было сил. Кроме Серёги, заботу к ней никто не проявлял, и стоило признать, что несмотря на грубость Лиса, ей нравилось его внимание.

Нужный дом оказался в самом конце улицы. Он стоял в отдалении ото всех, окруженный высоким забором, сигнализирующим всем и каждому, что незваных гостей тут не ждут. Но стоило джипу подкатить к воротам, как они беззвучно отъехали в сторону, открывая просторный двор обсаженный по периметру деревьями, и двухэтажную виллу, словно вросшую одним боком в холм, созданную умелой рукой из камня, дерева и стекла с чёткими линиями и без излишеств. Камера наблюдения подмигнула красным огоньком.

Их встретила моложавая женщина с темными волосами под каре в голубом длинном платье с V-образным вырезом, перехваченном атласными синими лентами на талии. От светлой улыбки в уголках её светло-карих глаз проступили еле заметные морщинки. Ясе она показалась милой.

– Лим Су Хо, рада видеть тебя! Хо Ён уже ждёт вас в кабинете, – проговорила женщина приятным мелодичным голосом, поклонившись.

– И я рад видеть тебя, Джи Хе. Уж извини, что зачастил в ваш дом. Необходимость привела.

– Ты же знаешь, Су Хо, наши двери всегда для тебя открыты. Для тебя и твоих друзей, – женщина бросила заинтересованный взгляд на машину. Девятихвостый слыл отчаянным холостяком. Часто и много помогая людям, он привозил сюда и представительниц прекрасного пола, которым требовались осмотр и консультация врача, но никогда в его голосе ещё не звучало столько беспокойства. Джи Хе не терпелось увидеть ту, что смогла покорить сердце бессмертного.

Появление Яси превзошло все её ожидания. Выйдя из машины не без помощи Ё Ли Сана, девушка покачнулась и упала бы, не поддержи её Су Хо. Подхватив девушку на руки, он взбежал по лестнице на широкую открытую террасу, занёс в дом. Благодарно положив голову на плечо, Яся прикрыла глаза. Мир перестал угрожающе вертеться, и, уткнувшись носом в жилистую шею, словно перенеслась в детство. Лис пах лесом, скошенной травой и дождём. На этот раз в её сознании замелькали умиротворяющие картинки. По лугу за бабочкой бежал, прихрамывая, мальчишка в фиолетовых шароварах, цветастом шёлковом халате и в смешной шапочке на голове. Запнувшись, ребёнок повалился в луговые цветы, заливисто хохоча, а яркое насекомое покружило и уселось ему на нос. Под раскидистым деревом на подушке из палых листьев сидел Су Хо. Совсем молодой и утончённый, в не менее странном длинном халате, перетянутом витым шнуром под грудью. Завязанная под подбородком на бантик широкополая шляпа из чёрного, похожего на органзу материала, отбрасывала тень на лицо. Обмахиваясь складным опахалом, Лис следит за ребёнком.

– Ты такой смешной в этом абажуре и с веером, – прошептала девушка. – Но тебе очень идёт тёмно-бирюзовый халат.

– Кажется, она бредит, – Су Хо усадил девушку на кушетку в комнате, оборудованной под врачебный кабинет.

– Давно она в таком состоянии? – стройный высокий мужчина в белом халате, вытерев руки полотенцем, извлек из кармана диагностический фонарик. Тёмно-карие глаза с жёлтыми и красными вкраплениями глядели беспристрастно. От яркого света зрачки Яси сузились, но она продолжала смотреть сквозь доктора, блаженно улыбаясь.

– Это случилось в том тупике, где пропал сын Сон Со Ён. Она коснулась стены.

– Ты решил снова вернуться к расследованию? Есть новая информация? – поинтересовался Хо Ён у друга.

– Она причина всему. Верни мне её в нормальное состояние, чтобы продолжить поиски, – Су Хо был серьёзен.

– Только для этого? – врач приподнял бровь.

– Только, – слишком резко ответил Су Хо. – Эта смертная мне нужна, чтобы добраться до похитителя. Она что-то знает.

– Во-первых, не такая уж она и простая смертная. Светится так, что запросто может устроить пожар. И как ты этого до сих пор не заметил? Не ослеп часом? Может и тебя проверить?

– А во-вторых? – перебил Су Хо, игнорируя колкости друга.

– Во-вторых, она сейчас не совсем здесь.

– В каком смысле? – нахмурился Лис, недоверчиво глядя на друга.

– Она спит и, судя по улыбке, видит нечто приятное.

– Так разбудить её? – подступил ближе к девушке Су Хо.

– Могу попробовать, – усмехнулся врач. – Мне даже самому будет интересно.

Закатав рукава, Хо Ён до жара растер ладони друг друга. Кожа на его руках покрылась короткой тёмно-красной шерстью, пальцы удлинились за счёт отросших прямых когтей. Обхватив ими лицо девушки, он заглянул в сонные глаза и раскатисто расхохотался.

– Что там? – подступил Су Хо, тоже пытаясь заглянуть в зелёный омут.

– Не поверишь, я маленький. Помнишь, после ранения я бегал по лугу, а ты сидел под деревом?

– Ещё бы не помнить. Забудешь тебя. Твои вопросы о мире, о бабочках, о небе и солнце просто меня доконали. Словно ты впервые их увидел. Стоп! А откуда она про это узнала?

– Полагаю, через прикосновение. Извлекает сокровенное, спрятанное. Ты же никому не рассказывал, как выхаживал меня, проводил у моей постели бессонные ночи, пока жар не спал и не затянулась рана от ядовитой стрелы? – отозвался Хо Ён. – Какая необыкновенная девочка. Никогда таких не встречал. Тёплая, вкусная.

– И ты тоже мной подавишься, – ещё шире улыбнулась Яся, протянув руки к лицу доктора. – Какой смешной!

Ухватив мужчину пальцами за щёки, она потянула их в стороны.

– А зубы настоящие? Какие большие! А глазищи-то как плошки с прожектором внутри. А это рога? Настоящие? – девушка ухватила воздух над ушами доктора. – Ого, какие! Ты ими бодаешься? Или они декоративный элемент? И морда забавная. Похож и на демона, и на дракона одновременно. Как ты называешься?

Отшатнувшись, Хо Ён захлопал глазами, переводя ошарашенный взгляд с пациентки на друга.

– Ты чего? – шёпотом спросил Су Хо.

– Она меня видит, – также шёпотом ответил Хо Ён.

– И что? – не понял Су Хо. – Я тебя тоже вижу.

– Она моё истинное обличие видит.

– В каком смысле? С каких пор ты стал похож на дракона? – отступив на шаг, Су Хо посмотрела на друга.

– Как бы, с возрастом мы несколько меняемся. Рога отрастают, усы. Чем старше, тем длиннее. Возможности показать не было, уж извини! – развёл руки в стороны Хо Ён.

– Еще друг называется! – парировал Лис.

– Чего шепчетесь? – Яся с любопытством посматривала на мужчин.

– Да вот, думаем, что сделать с маленькой ведьмой, – Хо Ён снова заглянул в зелёные глаза, держать от девушки на расстоянии. – Вижу, вы окончательно проснулись.

– А я спала? – не поверила Яся.

– Как ты себя чувствуешь? – взгляд Су Хо шарил по её лицу, стараясь считать эмоции.

– Теперь лучше. Голова болеть перестала. А то я думала, что с ума схожу, даже галлюцинации ловить начала.

– Это были не иллюзии, – поправил Хо Ён.

– И что же это было?

– Ты видела прошлое. Вначале, видимо, чьё-то, потом Су Хо, и моё заодно.

– Ух, ты! Так ты, правда ходил везде в халате с веером и… этим нечто на голове? – хихикнула Яся, хитро глядя на Лиса. – Тебе шло.

– Традиционные корейские одежды называются хабок, а то, что вы, юная леди, назвали халатом – топхо, а шляпа – кат, – поучительно заметил Хо Ён. – А веер у Су Хо был бамбуковый – хапчуксон с достаточным количеством ребер, чтобы все видели в нём аристократа.

– Даже так? Очень интересно, – отметила девушка. – А вы, значит, демон?

– Можно и так сказать. Нас называют по-разному, но чаще Токкэби. Моё имя Хо Ён. Могу я узнать, как вас зовут? И откуда такая необычная девушка тут у нас появилась?

– Моё имя Яся, я из России. Вчера прибыла. Или точнее – переместилась.

Густая бровь Хо Ёна причудливо изогнулась.

– И сколько вам лет, Я Ся?

– Мне двадцать четыре года. Осенью исполнится двадцать пять.

– Хороший возраст, – ухмыльнулся Токкэби, хитро глянув на друга. Тот проигнорировал красноречивый взгляд.

– Пришла в себя – хорошо! Что последним видела? Там в переулке? – от холодного тона Су Хо можно было покрыться инеем.

Искрящиеся глаза девушки потускнели. Вся собравшись, она уже хотела ответить, но Хо Ён её остановил.

– Ничего срочного вы не расскажете. А перед важными разговорами следует насытить желудок, чтобы он не мешал трезво думать. Приглашаю вас отобедать с нами. Моя супруга Джи Хе будет рада таким гостям за нашим столом.

– Разве я когда-нибудь отказывался? – оживился Су Хо. – Обожаю её пирожки с мясом и грибами. Сегодня тоже будут?

– Какой ты прожорливый! – рассмеялся доктор, хлопнув Лиса по плечу.

В большой светлой комнате уже был накрыт длинный низенький стол, заставленный фарфоровыми тарелочками, чашечками, мисочками с разными закусками и салатами. Все, включая Ё Ли Сана, уселись на полу напротив друг друга. Как родной, Яся обрадовалась ложке, полученной от Су Хо. Джи Хе поставила перед гостьей пиалу с наваристым густым супом, источавшем восхитительные ароматы трав, овощей и рыбы. В нём плавали маленькие помидорки, креветки, курица и даже шампиньоны. Смесь ингредиентов вызывала некоторые подозрения.

– Это Том-Ям, – заметив её нерешительность, сообщил Токкэби. – Поверьте, моя йобо* потрясающе готовит. Уверен, вам понравится. Не бойтесь, он не сильно острый. Ну же, смелее!

«Была не была!» – Яся зачерпнула суп и закинула ложку в рот, который наполнился оттенками кислого и сладкого, солёного и сливочного одновременно. Острота и пряности усиливали каждую нотку многослойного вкуса.

– Вау! – только и смогла сказать девушка, зачерпнув вторую ложку.

Хозяйка довольно улыбнулась уголками губ такой похвале.

Ели с аппетитом, громко чавкая и разговаривая с набитым ртом. Словно голодный, Су Хо запихивал в рот маленькие пирожки, умудряясь обмениваться колкостями с Хо Ёном и поучать помощника. За едой он стал совсем простым, домашним и немного развязным. Яся посматривала на него со смесью восхищения и благоговейного ужаса.

– Вас что-то смущает? – обратилась к ней Джи Хе.

– Немного, – призналась гостья тихо.

– Не стесняйтесь, скажите, что вас беспокоит?

– Это не совсем удобно. Понимаете, меня с детства учили есть с закрытым ртом, не чавкать, не хлюпать и не разговаривать во время жевания. Такая в России традиция. Мы, конечно, беседуем за столом, но всё же, у нас даже поговорка есть: «Когда я ем – я глух и нем». Чтобы в разговоре не подавиться едой и лучше пережёвывать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.