Виктория Ленская
Дом. Семья. Могила.

Введение. Добро пожаловать в свой склеп

Добро пожаловать. Не оглядывайся, не ищи глазами табличку с названием этого места. Ты и так знаешь, где находишься. Ты чувствуешь это кожей, каждой клеткой своего уставшего тела. Ты просыпаешься здесь каждое утро. Это твой дом, твой идеальный, выстроенный по всем правилам мирок. Твоя крепость, ставшая твоей тюрьмой. Твой уютный семейный очаг, тепло которого больше не греет, а только выжигает изнутри остатки кислорода. Добро пожаловать в свой личный, идеально обставленный склеп. Посмотри, как здесь все красиво. Дорогие обои, цвет которых ты выбирала три недели, пытаясь найти тот самый оттенок бежевого, который бы символизировал спокойствие и достаток. Мебель из натурального дерева, на которую вы копили почти год. Идеально чистые полы, по которым так приятно ходить босиком, помня, сколько часов ты провела, оттирая с них следы маленьких ножек и больших мужских ботинок. Все на своих местах. Каждая вещь кричит о порядке, о стабильности, о том, что здесь живет настоящая, правильная семья. Семья с картинки, семья из рекламы майонеза, семья, которую ставят в пример. Твоя семья. Ты хозяйка этого склепа. Ты его дизайнер, хранительница и главная узница.

Ты открываешь глаза еще до будильника. Всегда за несколько минут до него. Словно внутренний таймер, отсчитывающий секунды до начала очередного представления, работает точнее швейцарских часов. Первая мысль, которая приходит в голову, еще до того, как ты успеваешь вспомнить свое имя и список дел на сегодня, – это тяжесть. Непроницаемая, свинцовая тяжесть, которая давит на грудь. Она ощущается физически, будто на тебе лежит гранитная плита. Ты лежишь на своей стороне огромной кровати, в своей шелковой пижаме, на дорогих простынях из египетского хлопка, и не можешь вздохнуть полной грудью. Воздух в спальне густой и неподвижный, как вода в заросшем пруду. Он пахнет пылью, кондиционером для белья и едва уловимым ароматом чужого человека, который спит рядом с тобой. Поверни голову. Медленно, очень медленно, чтобы не скрипнула шея. Вот он. Твой муж. Он спит, и его лицо во сне кажется незнакомым. Расслабленные мышцы, приоткрытый рот, ровное, размеренное дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Этот звук стал саундтреком твоей жизни. Ритм, под который ты засыпаешь и просыпаешься. Ритм, который когда-то казался успокаивающим, а теперь напоминает тиканье часового механизма на бомбе, которая никогда не взорвется. Она просто будет тикать вечно, отмеряя пустоту.

Ты смотришь на него и пытаешься что-то почувствовать. Любовь? Нежность? Хотя бы привычку? Но внутри – тишина. Выжженная пустыня. Там, где когда-то плескалось теплое море, теперь только сухая, потрескавшаяся земля. Ты помнишь, как все начиналось? Ты пытаешься вспомнить. Не события – свадьбу, рождение детей, покупку квартиры. Это все вехи, отметки на карте, которые легко воспроизвести в памяти. Ты пытаешься вспомнить ощущение. То самое, из-за которого ты когда-то сказала «да». То чувство полета, когда его рука впервые коснулась твоей. Ту уверенность, что вот он, тот самый, единственный, с которым можно построить тот самый дом, ту самую семью. Где это чувство сейчас? Куда оно ушло? Оно не исчезло в один день. Оно не испарилось после крупной ссоры. Оно умирало медленно, постепенно, как умирает комнатное растение, которое забывают поливать. Сначала пожух один листок, потом другой. Ты не обращала внимания, была слишком занята. Детьми, работой, бытом, созданием этого идеального фасада. А потом, в один из дней, ты подошла к этому растению и поняла, что в горшке торчит сухой, безжизненный стебель. И поливать его уже бессмысленно.

Вы не разговариваете. Нет, конечно, вы общаетесь. «Доброе утро». «Передай соль». «Ты забрал детей из садика?». «Я задержусь на работе». «Что купить в магазине?». Это не разговоры. Это функциональный обмен информацией, необходимый для бесперебойной работы вашего совместного предприятия под названием «Семья». Вы – со-менеджеры. У вас общие проекты – дети. У вас общий бюджет. У вас общая жилплощадь. Но вы не говорите о главном. О том, что у тебя на душе. О том, что его гложет. О ваших страхах, мечтах, разочарованиях. Эта территория стала запретной. Она обнесена колючей проволокой молчания. Любая попытка зайти на нее воспринимается как провокация, как нарушение негласного договора о ненападении. Проще молчать. Безопаснее. Молчание стало той самой звукоизоляцией в стенах твоего склепа, благодаря которой снаружи кажется, что внутри царит мир и покой. Никто не слышит, как ты кричишь. Иногда ты даже сама себя не слышишь.

Вставай. Пора начинать день. Ноги касаются прохладного ламината. Ты идешь на кухню на цыпочках, чтобы никого не разбудить. Привычка, выработанная годами. Твоя жизнь – это череда тихих шагов, чтобы не потревожить чужой сон, чужое спокойствие, чужое хорошее настроение. Ты включаешь кофемашину. Жужжание аппарата – первый разрешенный звук в твоем утреннем мире. Ты смотришь в окно. Там просыпается город. Куда-то спешат машины, идут люди. У каждого своя жизнь, свои заботы, свои маленькие радости и большие трагедии. А у тебя – твоя идеальная кухня. Идеально чистая столешница, модная плитка-кабанчик на фартуке, дизайнерские светильники. Все как в журнале. Ты стоишь посреди этого великолепия в своей красивой пижаме, с чашкой ароматного кофе, и чувствуешь себя экспонатом в музее. Красивым, но неживым. Можно подойти, посмотреть, восхититься. Но трогать нельзя. И говорить с тобой тоже нельзя. Экспонаты не разговаривают.

Эта книга – не спасательный круг. Я не собираюсь врать тебе и говорить, что все можно исправить. Я не буду давать тебе «пять советов, как вернуть страсть в отношения». Страсть – это огонь. А когда дом сгорел дотла, пытаться разжечь камин бессмысленно. Остался только остывший пепел и обугленные стены. Эта книга – зеркало. Жестокое, честное, безжалостное зеркало. Я просто поставлю его перед тобой. И я хочу, чтобы ты в него посмотрелась. Не мельком, как ты делаешь это по утрам, нанося макияж, чтобы скрыть следы усталости и бессонных ночей. А по-настоящему. Вглядись в свои глаза. Видишь? Там, за зрачками, за привычной маской «у меня все хорошо», прячется тоска. Глубокая, вселенская тоска по себе настоящей. По той девочке, которая когда-то мечтала не о бежевых обоях, а о путешествиях. По той девушке, которая писала стихи или рисовала, или громко смеялась, запрокинув голову. Где она сейчас? Ты похоронила ее здесь, в этом склепе. Ты принесла ее в жертву великому божеству под названием «Надо». Надо было выйти замуж. Надо было родить детей. Надо было создать уют. Надо быть хорошей женой, хорошей матерью, хорошей хозяйкой. Ты так старалась всем угодить, что совсем забыла о себе. Твоя собственная жизнь стала тем самым последним пунктом в списке дел, на который никогда не хватает времени.

Тебе страшно. Я знаю. Страшно признаться себе в том, что все, что ты так долго и упорно строила, оказалось гробницей. Страшно, потому что это признание обесценивает годы твоей жизни. Годы, потраченные на поддержание иллюзии. Годы, в течение которых ты убеждала себя и всех вокруг, что счастлива. Если ты признаешь, что это не так, что тогда? Что останется? Пустота? Руины? А что у тебя есть сейчас? Полнота? Крепкий фундамент? Не обманывай себя. Ты уже живешь в пустоте. Просто она очень красиво задекорирована. Твой дом – это не крепость, это карточный домик. Он выглядит внушительно, но дунь посильнее – и он разлетится. И ты боишься этого порыва ветра. Ты боишься своего собственного дыхания. Поэтому ты дышишь так тихо и поверхностно.

Помнишь, как мама говорила тебе: «Главное – чтобы муж был хороший, надежный. А любовь… любовь – это все в книжках». Или: «Стерпится-слюбится». Или: «Все так живут». Эти фразы – кирпичи, из которых сложены стены твоей тюрьмы. Тебя с детства учили терпеть, подстраиваться, быть удобной. Быть «мудрой женщиной». А что такое «мудрая женщина» в их понимании? Это та, которая вовремя замолчит. Та, которая сделает вид, что не заметила его плохого настроения, его равнодушия, его отстраненности. Та, которая проглотит обиду и улыбнется, чтобы «не раскачивать лодку». Та, которая возьмет всю ответственность за атмосферу в доме на себя. Ты стала очень мудрой. Настолько мудрой, что разучилась чувствовать. Эмоции стали опасны. Гнев, обида, разочарование – это все то, что может «раскачать лодку». Поэтому ты научилась их консервировать. Складывать в дальний ящик своей души, запирать на ключ и делать вид, что их не существует. Но они существуют. Они никуда не делись. Они копятся там, внутри, и отравляют тебя. Они превращаются в головные боли, в хроническую усталость, в ком в горле, в необъяснимую тревогу. Твое тело кричит о помощи, потому что ты запретила кричать своей душе.

А он? Что он? Давай посмотрим на него трезво. Он не монстр. Скорее всего, он даже хороший человек. Он не пьет, не бьет, приносит домой зарплату. Он «положительный со всех сторон». Подруги завидуют. «Тебе так повезло с мужем! Мой-то…» И ты киваешь. Да, повезло. Ты сама себя в этом убеждаешь. Но давай будем честны. Его «положительность» – это тоже часть декораций. Он играет свою роль в этом спектакле так же, как и ты. Роль «настоящего мужчины», «главы семьи», «добытчика». Он тоже, возможно, устал. Он тоже, возможно, чувствует себя запертым в этой клетке из «надо» и «должен». Но его тюрьма немного комфортнее твоей. У него есть работа, где он реализуется. У него есть друзья, с которыми он может быть собой. У него есть хобби, на которое он не жалеет ни времени, ни денег. У него есть отдушины. А что есть у тебя? Дети? Да, дети – это любовь, это радость. Но они – не ты. Они – отдельная вселенная. И однажды они вырастут и покинут твой дом. И что тогда останется у тебя? Ты и он. Два незнакомых человека в пустом доме, полном воспоминаний о жизни, которой не было.

Эта книга – это не призыв к разводу. Это не манифест ненависти к мужчинам. Это призыв к честности. К предельной, болезненной честности с самой собой. Это приглашение на вскрытие. Мы вместе аккуратно, скальпелем слова, вскроем этот красивый фасад под названием «нормальная семья» и посмотрим, что там внутри. Мы будем препарировать твою усталость, твою ярость, твое молчание. Мы разберем по косточкам «синдром хорошей жены», который заставляет тебя ставить чужие потребности выше своих. Мы поговорим о сексе, который превратился в повинность. О детях, которые стали твоим единственным щитом от реальности. О твоих фантазиях о другой жизни, которых ты стыдишься. Я не обещаю, что это будет приятно. Скорее всего, будет больно. Признавать правду всегда больно. Это как срывать старый, присохший к ране пластырь. Но только так рана может начать заживать. Пока она спрятана под пластырем иллюзий, она будет гнить.

Ты не одна такая. Оглянись. Посмотри на своих подруг, коллег, на женщин в супермаркете. Посмотри внимательно. За их улыбками, за их бодрыми рассказами об успехах детей и планах на отпуск ты увидишь ту же самую тень в глазах. Тень усталости и несбывшихся надежд. Миллионы женщин по всему миру живут в таких же красивых склепах. Они так же просыпаются по утрам с ощущением тяжести на груди. Они так же молчат за ужином. Они так же играют в счастливую семью, потому что боятся признаться в своем провале. Но это не твой провал. Это провал системы, которая навязала тебе ложные ценности. Системы, которая до сих пор учит девочек быть удобными, а не счастливыми.

Эта книга – твой личный бунт. Тихий, внутренний. Тебе не нужно выходить на баррикады. Тебе нужно просто разрешить себе чувствовать. Разрешить себе быть недовольной. Разрешить себе злиться. Твоя ярость – это не недостаток. Это признак жизни. Это твоя душа, погребенная под завалами «надо» и «должна», пытается пробиться наружу. Не глуши ее. Прислушайся к ней. О чем она тебе говорит? Она говорит, что ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь не просто существования, а жизни. Настоящей, полнокровной, наполненной смыслом, радостью и смехом. Не тем вежливым смешком, которым ты реагируешь на шутки его начальника на корпоративе, а настоящим, громким, идущим из самого сердца.

Так что давай начнем. Сделай глубокий вдох. Чувствуешь? Воздух все еще спертый и тяжелый. Но ты уже знаешь, что это ненормально. Ты уже сделала первый шаг. Ты признала, что находишься в склепе. Это самое главное. Признать проблему – половина ее решения. В следующих главах мы будем вместе исследовать каждый уголок твоей темницы. Мы зажжем свет во всех ее комнатах, даже в тех, куда ты боялась заглядывать много лет. Мы найдем источник гниения. Мы назовем вещи своими именами. Я буду твоим проводником в этом путешествии по лабиринтам твоей собственной души. Я не поведу тебя за руку. Я просто буду идти рядом и подсвечивать дорогу. А куда идти – решать только тебе. Может быть, ты найдешь в себе силы, чтобы разобрать эту гробницу по кирпичику и построить на ее месте что-то новое, живое. А может быть, ты поймешь, что ключ от выхода все это время был у тебя в кармане. И ты просто боялась им воспользоваться. В любом случае, это будет твое решение. Первое по-настоящему твое решение за долгие годы. Решение, не продиктованное мамой, мужем или общественным мнением. Решение, продиктованное твоим собственным желанием жить. Не выживать. Не существовать. А жить.

Закрой на мгновение глаза. Представь себя не здесь, не в этой идеальной кухне. Представь себя там, где ты всегда хотела быть. На берегу океана, с книгой в руках. В маленькой европейской кофейне, с блокнотом и карандашом. На вершине горы, задыхаясь от восторга и разреженного воздуха. В своей собственной мастерской, пахнущей красками и растворителем. В танцевальном классе, отражаясь в зеркале – уставшая, потная, но абсолютно счастливая. Это не просто фантазии. Это – ты. Это та женщина, которую ты заперла в этом склепе. И она ждет. Она ждет, когда ты перестанешь быть ее тюремщицей и станешь ее спасительницей.

Эта книга – для нее. Для той, что внутри. Для той, что еще помнит, как мечтать. Для той, что еще не разучилась надеяться. Мы пишем эту книгу вместе, ты и я. Я даю тебе слова, а ты наполняешь их своими чувствами, своими воспоминаниями, своей болью. Это наш с тобой диалог. Диалог, которого у тебя не было много лет. Так что устраивайся поудобнее. Здесь, в твоем склепе, пока еще тихо и безлюдно. Идеальное место, чтобы услышать, наконец, самый главный голос в твоей жизни. Свой собственный. Добро пожаловать домой. Пора наводить здесь порядок.

Глава 1. Синдром хорошей жены

Твой муж, мой сосед.

Давай поговорим о нем. О человеке, который делит с тобой постель, ипотеку и фамилию детей. О том, кого ты представляешь друзьям и коллегам как «мой муж». Произносишь эти слова легко, почти автоматически, как пароль для входа в клуб «нормальных людей». Но когда ты остаешься одна, в тишине своей идеальной кухни, это словосочетание – «мой муж» – рассыпается в пыль, теряет всякий смысл. Остается только звук. Пустой звук. Потому что мужчина, спящий за стеной, уже давно не твой муж в том смысле, в котором ты когда-то вкладывала в это слово все свои надежды и мечты. Он твой сосед. Самый близкий и самый далекий человек в твоей жизни.

Сосед по планете «Семья». Вы живете на одной территории, пользуетесь общей инфраструктурой – ванной, кухней, гостиной. У вас общие правила общежития: не шуметь после одиннадцати, выносить мусор по очереди, скидываться на коммунальные платежи, которые в вашем мире называются семейным бюджетом. Вы здороваетесь по утрам и желаете друг другу спокойной ночи. Иногда вы даже обмениваетесь новостями: у него проблемы на работе, у тебя ребенок принес из школы пятерку. Это похоже на разговор у почтовых ящиков в подъезде. Вежливый, поверхностный, ни к чему не обязывающий. Вы соседи. Просто ваша общая стена проходит не между квартирами, а прямо посреди вашей общей кровати. Невидимая, звуконепроницаемая, холодная на ощупь.

Посмотри на него. Не на фотографию со свадьбы, где вы оба сияете от счастья и шампанского. Не на ту, где он держит на руках новорожденного сына, а в его глазах стоит растерянность, смешанная с гордостью. Посмотри на него сейчас. Вот он сидит напротив тебя за ужином. Его взгляд устремлен в тарелку, или в телефон, или в телевизор. Он здесь, физически он занимает пространство, его тело отбрасывает тень на скатерть. Но его самого здесь нет. Он в своих мыслях, в своих проблемах, в своем мире, в который у тебя давно нет доступа. Ты можешь позвать его по имени. Он поднимет глаза, и на секунду ты увидишь в них раздражение. Легкое, почти незаметное, но оно есть. Раздражение от того, что его оторвали от чего-то более важного, чем ты. Он спросит: «Что?». И ты растеряешься. Потому что у тебя не было конкретного вопроса. Ты просто хотела, чтобы он тебя увидел. Не просто посмотрел в твою сторону, а увидел. Как видел когда-то. Но сейчас у тебя нет для этого слов. И ты говоришь: «Ничего, забудь». И он с облегчением возвращается в свой мир. А ты остаешься в своем. Одна. За столом, заставленным едой, которую ты готовила два часа.

Он хороший человек. Давай будем честны. Это самое ужасное. Если бы он был монстром, тираном, алкоголиком, все было бы проще. У тебя была бы веская, понятная всем причина для твоего несчастья. Ты могла бы жаловаться подругам, и они бы сочувственно кивали. Ты могла бы злиться на него открыто, и твоя злость была бы оправданной. Но он хороший человек. Он не пьет. Он не поднимает на тебя руку. Он приносит домой зарплату, и ее хватает на то, чтобы оплатить счета и купить детям новую одежду. Он даже может подарить тебе цветы на восьмое марта и помнить про день вашего знакомства. Он «положительный со всех сторон». Он – мечта твоей мамы. Тот самый «надежный, как скала», о котором она тебе говорила.

Именно эта его «хорошесть» и есть главная ловушка. Она обесценивает твои чувства. Как ты можешь быть несчастна с таким хорошим мужем? Ты сама себе задаешь этот вопрос и не находишь ответа. И начинаешь думать, что проблема в тебе. Что это ты – неблагодарная, вечно недовольная, «с жиру бесишься». Другие вон как живут, и ничего. А у тебя все есть, а ты несчастна. Эта его «хорошесть» – это твой личный цензор, твой внутренний критик, который шепчет тебе по ночам, что ты не имеешь права чувствовать то, что чувствуешь. Его «хорошесть» – это самый прочный кирпич в стене твоей тюрьмы. Она заставляет тебя молчать. Потому что любая жалоба будет звучать как каприз. Любая слеза – как истерика. Любое проявление недовольства – как предательство по отношению к этому «хорошему человеку».

Но давай вскроем эту «хорошесть». Что под ней? Под ней – равнодушие. Ледяное, спокойное, всепроникающее равнодушие. Он хороший человек, но он не твой человек. Он выполняет свои функции мужа и отца так же, как выполняет свои обязанности на работе. Ответственно, дисциплинированно, без души. Забрать детей из садика – галочка в списке дел. Купить продукты – галочка. Собрать шкаф из магазина – галочка. Спросить у тебя, как прошел день, – галочка, которую он ставит не всегда, потому что это необязательный пункт программы. Он менеджер проекта «Семья». А ты его заместитель. Вы эффективно управляете вверенным вам предприятием. Но вы не партнеры по жизни.

Помнишь, как вы раньше разговаривали? Часами. Обо всем и ни о чем. О книгах, которые прочитали. О фильмах, которые вас зацепили. О своих страхах, о своих самых смешных детских воспоминаниях. Ты знала, о чем он мечтает. Он знал, чего ты боишься больше всего на свете. Вы были друг для друга самой интересной книгой, которую хотелось читать без остановки, находя все новые и новые смыслы в знакомых строчках. Когда это закончилось? Когда разговоры о сокровенном сменились обсуждением списка покупок?

Это не произошло в один день. Это была медленная эрозия. Сначала у него появился новый проект на работе, и он стал приходить домой уставшим. «Давай не сегодня, я валюсь с ног». Потом родился первый ребенок, и все ваше внимание переключилось на него. Ваши диалоги сузились до обсуждения колик, прививок и режима сна. Потом второй. Потом ипотека. Быт, как медленный, но мощный ледник, начал наползать на вашу территорию, вытесняя все живое. Он спрессовывал ваши чувства, ваши разговоры, вашу близость. И однажды ты поняла, что вы стоите на ледяном поле, и между вами – пропасть.

Он не заметил, как это произошло. Или сделал вид, что не заметил. Потому что для него, возможно, так удобнее. Ему не нужно тратить эмоциональные ресурсы. Ему не нужно вникать в твои переживания. Ему не нужно быть включенным в твою жизнь. Он приходит домой, в свой тихий, чистый, уютный дом, где его ждет готовый ужин и послушные дети. Ты создала для него идеальный тыл. Место, где он может отдохнуть от настоящей жизни, которая у него там, за порогом. Его работа, его друзья, его увлечения. Это его мир. Мир, в котором он живет, чувствует, реализуется. А дом – это его база, его сервисный центр. А ты – его обслуживающий персонал. Высококвалифицированный, незаменимый, но персонал. Ты следишь за тем, чтобы система работала без сбоев. Чтобы его рубашки были выглажены, его ужин – горячим, его дети – не мешали ему отдыхать.

А что есть у тебя? Какой у тебя мир за пределами этого дома? Подруги? Да, но как часто ты с ними видишься? И о чем вы говорите? В основном, о детях и мужьях. Ты рассказываешь им выхолощенную, отредактированную версию своей жизни. Ты же не будешь жаловаться на своего «хорошего мужа». Они же завидуют. Работа? Возможно, у тебя есть работа. Но скорее всего, она отошла на второй план, потому что «кто-то же должен заниматься детьми». Или ты работаешь на износ, пытаясь доказать себе и миру, что ты еще чего-то стоишь, и приходишь домой без сил, чтобы упасть в ту же апатию. Хобби? Помнишь, ты когда-то любила рисовать? Или танцевать? Или учить итальянский? Где сейчас твои кисти, твои туфли, твои учебники? Они лежат в дальнем ящике, покрытые пылью. На них не хватает времени. На них не хватает сил. Потому что все твои силы уходят на поддержание этого идеального фасада.

Твой муж, твой сосед, живет своей жизнью рядом с тобой. Он может рассказывать тебе о своих успехах на работе, о смешной ситуации с коллегой, о планах поехать на рыбалку с друзьями. Он делится информацией. Он не делится собой. Он не спрашивает, о чем мечтаешь ты. Не потому, что он злой. А потому, что ему это неинтересно. Или он боится услышать ответ. Потому что если он услышит, что ты мечтаешь не о новом кухонном комбайне, а о том, чтобы уехать на месяц в горы одна, ему придется с этим что-то делать. Признать, что его «идеальная жена» не так уж идеальна и счастлива. Это разрушит его комфортную картину мира. Поэтому проще не спрашивать. Проще делать вид, что у тебя все в порядке. Что твоя жизнь состоит из тех же простых желаний, что и у него: стабильность, уют, благополучие детей.

Вы – две параллельные прямые. Вы движетесь в одном направлении, но никогда не пересекаетесь. Ваша близость – это иллюзия, созданная общим пространством. Понаблюдай за ним вечером. Он приходит с работы, ужинает, может быть, механически целует тебя в щеку. Этот поцелуй – не проявление нежности. Это ритуал. Такой же, как почистить зубы перед сном. Потом он уходит в свою «пещеру» – за компьютер, к телевизору, в свой кабинет, если он у вас есть. Он отгораживается от тебя экраном. Он там, в другом мире. В мире новостей, игр, фильмов, общения с другими людьми. Ты можешь сидеть рядом на диване, но между вами – световые годы. Ты для него – часть интерьера. Удобное кресло. Теплый плед. Ты существуешь, но он тебя не замечает.

Иногда, в редкие моменты, на него что-то находит. Может быть, после корпоратива или встречи со старым другом, который развелся. Он вдруг становится сентиментальным. Он может подойти, обнять тебя и сказать: «Как хорошо, что ты у меня есть. Мы – семья. Это самое главное». И в этот момент у тебя в груди что-то екает. Надежда. Крошечный, слабый росток надежды пробивается сквозь ледяную корку. Может быть, не все потеряно? Может быть, он все еще любит тебя? Ты цепляешься за эти слова, как утопающий за соломинку. Ты хочешь в них верить.

Но давай посмотрим правде в глаза. Что он имеет в виду, когда говорит «мы – семья»? Он говорит о конструкции. О статусе. О том, что у него есть то, что положено иметь успешному мужчине: дом, жена, дети. Ты – атрибут его успеха. Его надежный тыл. Его визитная карточка. Когда он говорит «как хорошо, что ты у меня есть», он не говорит о тебе как о личности. Он говорит о твоей функции. Как хорошо, что у меня есть машина, которая всегда заводится. Как хорошо, что у меня есть работа, которая приносит доход. Как хорошо, что у меня есть жена, которая обеспечивает мой комфорт. Это не о любви. Это об удобстве.

И самое болезненное – это то, что он, твой сосед, все еще считает себя вправе пользоваться всеми привилегиями мужа. Он ожидает, что ты будешь делить с ним постель не только для сна. Он ожидает, что ты будешь с улыбкой встречать его родителей по воскресеньям. Он ожидает, что ты будешь поддерживать его, когда у него трудности. Он пользуется тобой как ресурсом, который ему положен по праву. Он берет, берет, берет. А что он дает взамен? Деньги? Стабильность? Отсутствие скандалов? Это не равноценный обмен. Это сделка, в которой ты платишь своей душой, своей жизненной энергией, своей личностью.

Он не видит твоей усталости. Он искренне удивляется, когда ты говоришь, что у тебя нет сил. «От чего ты устала? Ты же дома сидишь». Он не видит, что твое «сидение дома» – это марафон без финишной черты. Это круглосуточная работа менеджера, повара, уборщицы, психолога, воспитателя, водителя. Работа, за которую не платят и не благодарят. Она воспринимается как данность. Как воздух, которым он дышит. Он не замечает воздуха, пока он есть.

Он не знает тебя. Если бы сейчас ему дали анкету с вопросами о тебе, что бы он смог заполнить? Твой любимый цвет? Возможно, он вспомнит, потому что обои в спальне этого цвета. Твой любимый фильм? Он назовет тот, который вы смотрели вместе лет десять назад. О чем ты мечтаешь прямо сейчас? Что тебя тревожит по ночам? Что заставляет твое сердце биться чаще? Пустые графы. Он не знает ответов на эти вопросы. И самое страшное – он не хочет их знать.

Ты живешь с незнакомцем. С вежливым, прилично одетым, социально приемлемым незнакомцем. Ты знаешь его привычки: как он хрустит костяшками пальцев, когда нервничает, какую музыку он слушает в машине, что он любит на завтрак. Ты знаешь его повадки, как знаешь повадки домашнего животного. Но ты не знаешь его души. И он не знает твоей. Вы – сокамерники в красивой, просторной камере, которую вы сами себе построили. И ключ от этой камеры, возможно, давно заржавел.

Иногда ты смотришь на другие пары. На тех, кто идет по улице, держась за руки. На тех, кто смеется над какой-то общей шуткой в кафе. На тех, кто смотрит друг на друга с нежностью. И ты чувствуешь укол зависти. Острой, как игла. Ты одергиваешь себя. «Это все показуха. Никто не знает, что у них там на самом деле». Возможно. Но у них есть хотя бы иллюзия близости. А у тебя нет даже этого. У тебя есть суровая, честная, оглушающая пустота.

Твой муж, твой сосед, стал для тебя зеркалом. Но не тем, которое отражает тебя. А тем, которое отражает твою пустоту. Когда ты смотришь на него, ты видишь не его, а зияющую дыру в своей собственной жизни. Ты видишь все то, чего у тебя нет: близости, тепла, понимания, общих радостей, общей боли. Он – живое напоминание о твоем провале. Не о том, что ты не смогла сохранить семью. А о том, что ты согласилась на ее имитацию.

Перестань называть его «мой муж». Называй вещи своими именами, хотя бы для себя. Мой сосед по квартире. Мой партнер по воспитанию детей. Отец моих детей. Мужчина, с которым я живу. Сними с него этот сакральный титул, который заставляет тебя чувствовать себя обязанной. Обязанной быть хорошей, удобной, понимающей. Ты не обязана.

Он не враг тебе. Он просто другой. Человек с другой планеты, который волею судеб оказался с тобой на одной территории. Он живет по своим законам, ты – по своим. Проблема в том, что ты забыла свои законы. Ты начала жить по его. Ты подстроилась под его ритм, под его желания, под его комфорт. Ты потеряла себя в попытке создать для него идеальный мир.

И вот ты сидишь в этом идеальном мире, в своем чистом, красивом доме, и чувствуешь себя бездомной. Потому что дом – это не стены. Дом – это там, где твое сердце. А твое сердце давно съежилось от холода и одиночества. Оно бьется еле слышно, как замерзающая птица.

Твой сосед сейчас вернется с работы. Ты слышишь, как ключ поворачивается в замке. Встань. Улыбнись. Спроси, как прошел его день. Подай ужин. Сыграй свою роль. Спектакль должен продолжаться. Зрители – твои дети, твои родители, твои друзья – не должны ничего заподозрить. Главное – сохранить фасад. Даже если за ним уже давно ничего нет, кроме руин.

Но знай. Эта пустота, это молчание, это соседство – это не твоя вина. Ты не одна такая. Ты просто одна из тех, кто однажды осмелился заглянуть за красивую обложку своей семейной жизни и увидел там пустые страницы. Признать это – первый шаг. Шаг из оглушающей тишины склепа навстречу себе. Даже если этот шаг ведет в неизвестность. Любая неизвестность лучше, чем эта предсказуемая, ежедневная, медленная смерть рядом с человеком, который стал тебе чужим. Рядом с твоим соседом. Твоим вечным, молчаливым, хорошим соседом.

Глава 2. Твой муж, мой сосед

Секс как супружеский долг.

Ты лежишь в темноте и притворяешься спящей. Это представление, которое ты отточила до совершенства. Дыхание ровное, тело неподвижно, ресницы не дрожат. Ты – изваяние, высеченное из мрамора ожидания. Но внутри тебя все сжимается в ледяной комок. Ты чувствуешь его. Не его присутствие в комнате – к этому ты давно привыкла, как привыкают к тиканью старых часов или шуму холодильника. Ты чувствуешь его намерение. Оно витает в воздухе, сгущает темноту, делает тишину тяжелой, как мокрая земля. Оно еще не облеклось в прикосновение, но ты уже знаешь. Тело знает.

Вот оно. Рука на твоем бедре. Она не спрашивает. Она не ласкает. Она заявляет о своих правах. Как рука собственника, проверяющего, на месте ли его вещь. Она лежит на шелке твоей пижамы, и ты чувствуешь не тепло его кожи, а вес. Вес обязательства, которое сейчас обрушится на тебя. В этот момент весь твой тщательно выстроенный мир – мир хорошей жены, заботливой матери, хозяйки идеального дома – трещит по швам. Потому что здесь, в этой темноте, ложь становится невыносимо очевидной.

Ты не хочешь этого. Это не просто отсутствие желания. Это активное, глубинное, клеточное отторжение. Твое тело, которое ты так долго заставляла молчать, кричит. Оно сжимается, пытается стать меньше, плотнее, непроницаемее. Оно хочет возвести барьер, но не может. Потому что ты сама, твой разум, твоя воля, натренированная годами «мудрости», сейчас предаст его. Ты заставишь его подчиниться. Потому что так надо. Потому что отказ – это скандал. Это разговор. Это необходимость признать то, что вы оба так старательно игнорируете: корабль давно на дне, а вы просто сидите в каюте, полной воды, и делаете вид, что все еще плывете.

Он переворачивается к тебе. Ты слышишь скрип матраса, его дыхание становится ближе. Оно пахнет зубной пастой и чем-то неуловимо чужим. Ты столько лет спишь рядом с этим человеком, но его запах больше не кажется тебе родным. Это просто запах другого человека. Соседа. Ты заставляешь себя расслабить мышцы. Медленно, с усилием, словно поворачиваешь заржавевший вентиль. Разожми кулаки. Расслабь плечи. Не задерживай дыхание. Это ритуал, который ты проделываешь каждый раз. Подготовка к спектаклю.

Его рука скользит выше. Снимает бретельку пижамы. Движения отработанные, знакомые до тошноты. В них нет ни капли нежности, ни намека на исследование. Он знает эту дорогу наизусть. Он проходит ее на автопилоте, как водитель, который едет с работы домой по одному и тому же маршруту двадцать лет. Он не замечает пейзаж. Он не видит тебя. Он взаимодействует с функцией, с телом, которое ему принадлежит по праву, скрепленному штампом в паспорте и совместной ипотекой.

Ты закрываешь глаза еще плотнее. Не для того, чтобы усилить ощущения. Для того, чтобы сбежать. Твой разум, этот гениальный, отчаявшийся фокусник, начинает свое представление. Он уносит тебя прочь из этой кровати, из этой комнаты, из твоего собственного тела. Куда угодно.

Так, что нужно купить завтра? Молоко, хлеб, курицу для супа. У младшего завтра физкультура, нужно не забыть положить в рюкзак форму. Надо позвонить маме, она просила. Оплатить счет за интернет, пока не отключили. Ты составляешь списки, планируешь, решаешь бытовые задачи. Твой мозг работает с лихорадочной точностью компьютера, производящего сложные вычисления, в то время как его оболочку используют для чужих нужд. Это твой механизм выживания. Твоя диссоциация. Твоя внутренняя эмиграция.

Он целует тебя. Губы сухие, требовательные. Этот поцелуй не о страсти, не о близости. Это кнопка «старт». Сигнал к началу механического процесса. Ты отвечаешь. Вяло, покорно, как научили. Как хорошая, понимающая жена. Ты помнишь другие поцелуи? Да, ты помнишь. Память – жестокий палач. Она подбрасывает тебе картины из прошлого, яркие, как стеклышки в калейдоскопе.

Вот вы целуетесь под дождем, на пустой улице, после первого свидания. Ты смеешься, вода стекает по лицу, а тебе все равно, потому что внутри тебя горит солнце. Его губы тогда были исследованием, открытием, обещанием целого мира. Вот вы в вашей первой съемной квартире, на старом скрипучем диване. Вокруг коробки с вещами, пахнет краской и пылью, но вы не замечаете ничего, кроме друг друга. Секс тогда был продолжением разговора, смеха, спора. Он был языком, на котором вы говорили о любви, о нежности, о доверии. Он был соединением, слиянием, когда границы между «ты» и «я» на мгновение стирались.

Где это все? Когда оно умерло? Ты не можешь назвать точную дату. Это была не внезапная смерть. Это было медленное угасание. Как костер, в который перестали подбрасывать дрова. Сначала исчезли высокие языки пламени – страсть. Потом он перестал давать яркий свет – ушли долгие разговоры, общие мечты. Остались только тлеющие угли – привычка, общие обязательства. А теперь… теперь это просто кучка холодного пепла. И вы оба по очереди приходите, чтобы поворошить этот пепел в надежде найти хоть искорку тепла, но находите только пыль и холод.

Процесс идет. Ты знаешь все его стадии. Ты можешь предсказать каждое его движение, каждый вздох. Твое тело стало для него картой, которую он изучил и больше не находит на ней ничего интересного. Он просто движется от точки А к точке Б. Его цель – разрядка. Твоя цель – чтобы это поскорее закончилось. Вы – партнеры в этой странной, безрадостной сделке. Он получает физическое удовлетворение. Ты получаешь право поставить галочку в графе «супружеский долг исполнен» и надежду, что следующей «просьбы» не будет еще неделю. Или две, если повезет.

Ты смотришь в потолок, на котором пляшут тени от уличного фонаря. Они складываются в причудливые узоры, и ты цепляешься за них взглядом, как утопающий за щепку. Ты – не здесь. Ты – там, на потолке, вместе с этими тенями. Ты – безмолвная наблюдательница. Ты смотришь со стороны на эту сцену. Двое в кровати. Мужчина и женщина. Они так близко, что ближе не бывает. Их тела соединены. Но между ними – космос. Ледяная, безвоздушная пустота. Ты видишь женщину. Ее лицо бесстрастно, глаза открыты и смотрят в никуда. В них нет ни боли, ни удовольствия. Ничего. Пустота. И тебе становится страшно от этого узнавания. Это ты. Это то, во что ты превратилась.

Иногда, в самые темные минуты этого ритуала, ты позволяешь себе задать вопрос. Почему? Почему ты соглашаешься? Страх. Да, это страх. Страх его недовольства. Страх холодного молчания, которое последует за отказом и будет еще гуще и тяжелее, чем обычно. Страх скандала, в котором он обязательно вывернет все так, будто это ты – холодная, бесчувственная эгоистка, которая отказывает ему, «хорошему мужу, который все для семьи делает», в такой малости. Ты заранее знаешь все его аргументы. Ты слышала их в своей голове тысячу раз. Легче перетерпеть пять, десять, пятнадцать минут физического дискомфорта, чем несколько дней или недель эмоционального ада. Это прагматичный выбор. Выбор заключенного, который решает не злить охранника.

А еще есть вина. Коварная, въедливая, как ржавчина. Вина, которую в тебя вложили с детства. Голосом мамы, статьями в глянцевых журналах, общественным мнением. «Мужчине это нужно». «Надо быть мудрее». «Секс – важная часть брака, его надо поддерживать». «Долг». Какое уродливое, бухгалтерское слово. Долг. Как будто ты взяла у него взаймы, а теперь возвращаешь по частям. Чем ты платишь? Своим телом. Своим достоинством. Своим правом на собственное желание. Ты платишь своей душой, стирая ее по кусочкам каждой такой ночью.

Иногда, очень редко, в тебе просыпается крошечная, жалкая надежда. А вдруг в этот раз что-то будет иначе? Вдруг он посмотрит на тебя, действительно посмотрит? Вдруг его прикосновение станет нежным? Вдруг это механическое действие, как запуск старого, заглохшего мотора, вернет хоть что-то из того, что было раньше? Ты цепляешься за эту мысль, заставляешь себя «включиться», попытаться ответить. Но это все равно что пытаться зажечь мокрую спичку о мокрый коробок. Ничего не происходит. Его ритм не меняется, его дыхание все так же сосредоточенно-деловое. Он в своем мире, поглощенный процессом, а не тобой. И твоя маленькая надежда гаснет, так и не разгоревшись, оставляя после себя только горький привкус разочарования.

Ты думаешь о том, как это унизительно. Не сам секс. А то, во что он превратился. В обязанность. В повинность. В налог, который ты платишь за право жить в этом «стабильном», «правильном» браке. Ты чувствуешь себя вещью. Дорогим, ухоженным, но неодушевленным предметом. Как та дизайнерская ваза, что стоит в гостиной. Он любуется ей, когда принимает гостей. Он смахивает с нее пыль. Но он никогда не спрашивает вазу, хочет ли она, чтобы в нее ставили цветы. Он просто ставит. Потому что для этого она и предназначена.

Твое тело давно начало бунтовать. Оно умнее и честнее тебя. Оно посылает тебе сигналы, которые ты упорно игнорируешь. Головные боли, которые появляются вечерами, когда ты чувствуешь, что этот «разговор» может состояться. Внезапная усталость, которая наваливается так, что хочется просто провалиться в сон. Напряжение в плечах и шее, будто ты все время носишь невидимый хомут. Твое тело не хочет притворяться. Оно не хочет быть использованным. Оно помнит, что такое настоящая близость, и отказывается принимать эту дешевую подделку. Но ты – его хозяйка и его тюремщица. Ты заставляешь его. И с каждым разом предательство становится все горше.

Вот оно. Финал. Он замирает, его дыхание сбивается. Несколько секунд, и все кончено. Он отстраняется, почти сразу. Поворачивается на свой бок, спиной к тебе. Иногда он говорит «спасибо». Вежливое, короткое, как говорят кассиру в магазине. Иногда он не говорит ничего. Просто отворачивается и почти мгновенно засыпает. И вот этот момент – самый страшный.

Тишина, которая наступает после. Она оглушает. Пока длился процесс, был хотя бы шум. Движение. Теперь – абсолютная, звенящая пустота. Ты лежишь на своей половине кровати, на своей стороне этого огромного ледяного поля. Ты чувствуешь липкость на коже и еще более отвратительную липкость в душе. Ты чувствуешь себя грязной. Использованной. Опустошенной. Это чувство не имеет ничего общего с гигиеной. Это грязь от самоотречения. От того, что ты позволила пересечь свои границы. От того, что ты сама открыла ворота крепости, которую должна была защищать.

Ты хочешь встать и пойти в душ. Стоять под горячими струями воды, стирать с себя не только его следы, но и это ощущение. Тереть кожу мочалкой докрасна, будто можно смыть с себя память об этих минутах. Но ты не двигаешься. Ты боишься его разбудить. Снова. Все твои действия подчинены этому страху. Не потревожить. Не вызвать недовольства. Быть тихой. Быть удобной.

И ты лежишь, глядя в темноту. И в этой послеполуночной тишине к тебе приходит осознание, холодное и острое, как осколок стекла. Это не просто плохой секс. Этого не существует в вакууме. Это – симптом. Самый верный индикатор того, что ваш брак мертв. Не болен, не в кризисе. Мертв. Потому что секс без близости, без нежности, без желания – это некрофилия. Это попытка получить что-то от мертвого тела. И самое страшное, что ты не можешь понять, чье тело в этой могиле мертво. Ваших отношений? Его чувств к тебе? Или твое? Может, ты уже давно умерла, а это просто конвульсии, которые он по привычке принимает за жизнь?

Ты вспоминаешь, как когда-то фантазировала. Не о других мужчинах. Нет, твой разум, верный страж твоей тюрьмы, не позволял себе такого. Ты фантазировала о другом. О том, что он подойдет, обнимет тебя сзади, когда ты моешь посуду, и просто уткнется носом в твои волосы. И ничего больше. О том, как вы будете сидеть на диване, смотреть фильм, и он возьмет твою руку и будет просто перебирать твои пальцы. Без цели. Без подтекста. Просто так. Из нежности. Эти фантазии о простой, бесхитростной нежности ранят тебя сейчас сильнее, чем самое изощренное насилие. Потому что ты понимаешь, что именно этого у тебя нет. И именно это – настоящая близость. А то, что только что произошло в этой постели, – ее уродливый, бездушный суррогат.

Он – твой муж, твой сосед. И сегодня он в очередной раз напомнил тебе, что у него есть права на эту общую территорию. Включая территорию твоего тела. И ты, как послушная сожительница, не стала возражать. Ты заплатила свою арендную плату за этот месяц. Ты можешь спать спокойно. До следующего раза.

Но что-то меняется. Сегодня, лежа в этой липкой тишине, ты чувствуешь не только привычное опустошение и отвращение. Ты чувствуешь злость. Тихую, холодную, глубинную ярость. Ярость не на него. Он просто берет то, что, как он считает, ему положено. Он действует в рамках той системы, которую вы оба молчаливо приняли. Ты злишься на себя. За то, что позволяешь. За то, что соглашаешься. За то, что так боишься последствий отказа, что выбираешь это медленное самоубийство по частям.

Эта злость – новое чувство. Оно пугает тебя. Оно не похоже на привычное раздражение или усталость. Это что-то живое. Что-то сильное. Это твоя душа, которую ты считала давно похороненной под плитой «надо» и «должна», подает признаки жизни. Она больше не хочет лежать смирно в этом склепе. Она больше не хочет, чтобы по ней ходили чужие ноги, даже если у них есть на это законное право.

Ты все еще лежишь неподвижно. Твое дыхание все еще ровное. Для него, спящего рядом, ничего не изменилось. Он получил свое и спит сном праведника. Но для тебя изменилось все. Сегодняшняя плата была последней. Ты еще не знаешь, как ты это сделаешь. Ты еще не знаешь, какими будут последствия. Тебе все еще страшно. Но ты знаешь одно. Этого больше не будет. Ты больше не будешь платить своим телом и душой за иллюзию семьи. Ты больше не будешь экспонатом в музее мертвого брака, который можно трогать.

Супружеский долг. Нет. Это не долг. Это грабеж. И сегодня ты впервые осознала, что у тебя есть право запереть дверь. Даже если эта дверь – твое собственное тело. Ты лежишь в темноте, и впервые за долгие годы вместо списка покупок в твоей голове звучит одно-единственное слово. Нет. Тихое. Твердое. И от этого слова, еще не произнесенного вслух, по твоему телу впервые за много лет пробегает не дрожь отвращения, а дрожь силы. Силы, о которой ты забыла. Силы, которую ты только начинаешь себе возвращать.

Глава 3. Секс как супружеский долг

Ты лежишь в темноте и притворяешься спящей. Это представление, которое ты отточила до совершенства. Дыхание ровное, тело неподвижно, ресницы не дрожат. Ты – изваяние, высеченное из мрамора ожидания. Но внутри тебя все сжимается в ледяной комок. Ты чувствуешь его. Не его присутствие в комнате – к этому ты давно привыкла, как привыкают к тиканью старых часов или шуму холодильника. Ты чувствуешь его намерение. Оно витает в воздухе, сгущает темноту, делает тишину тяжелой, как мокрая земля. Оно еще не облеклось в прикосновение, но ты уже знаешь. Тело знает. Твое тело, твой древний, мудрый зверь, которого ты заперла в клетку «хорошего воспитания», уже чувствует приближение охотника и забивается в самый дальний угол. Оно скулит беззвучно, но ты научилась не слышать его.

Вот оно. Рука на твоем бедре. Она не спрашивает. Она не ласкает. Она заявляет о своих правах. Как рука собственника, проверяющего, на месте ли его вещь. Она лежит на шелке твоей пижамы, и ты чувствуешь не тепло его кожи, а вес. Вес обязательства, которое сейчас обрушится на тебя. В этот момент весь твой тщательно выстроенный мир – мир хорошей жены, заботливой матери, хозяйки идеального дома – трещит по швам. Потому что здесь, в этой темноте, ложь становится невыносимо очевидной. Здесь, в интимной тишине спальни, не работают декорации чистого пола и дизайнерской кухни. Здесь есть только ты, он и огромная, зияющая пустота между вами, которую он сейчас собирается пересечь, не замечая ее.

Ты не хочешь этого. Это не просто отсутствие желания. Это активное, глубинное, клеточное отторжение. Твое тело, которое ты так долго заставляла молчать, кричит. Оно сжимается, пытается стать меньше, плотнее, непроницаемее. Оно хочет возвести барьер, но не может. Потому что ты сама, твой разум, твоя воля, натренированная годами «мудрости», сейчас предаст его. Ты заставишь его подчиниться. Потому что так надо. Потому что отказ – это скандал. Это разговор. Это необходимость признать то, что вы оба так старательно игнорируете: корабль давно на дне, а вы просто сидите в каюте, полной воды, и делаете вид, что все еще плывете. Отказ – это камень, брошенный в гладкую, застоявшуюся поверхность вашего болотца. Он поднимет волны, он всколыхнет ил со дна, и смрад правды отравит ваш уютный, безжизненный мирок. А ты боишься этого запаха больше всего на свете. Поэтому ты молчишь. Ты терпишь. Ты становишься соучастницей.

Он переворачивается к тебе. Ты слышишь скрип матраса, его дыхание становится ближе. Оно пахнет зубной пастой и чем-то неуловимо чужим. Ты столько лет спишь рядом с этим человеком, но его запах больше не кажется тебе родным. Это просто запах другого человека. Соседа. Ты заставляешь себя расслабить мышцы. Медленно, с усилием, словно поворачиваешь заржавевший вентиль. Разожми кулаки. Расслабь плечи. Не задерживай дыхание. Это ритуал, который ты проделываешь каждый раз. Подготовка к спектаклю. Спектаклю для одного зрителя, который даже не смотрит на сцену. Он просто пользуется реквизитом.

Его рука скользит выше. Снимает бретельку пижамы. Движения отработанные, знакомые до тошноты. В них нет ни капли нежности, ни намека на исследование. Он знает эту дорогу наизусть. Он проходит ее на автопилоте, как водитель, который едет с работы домой по одному и тому же маршруту двадцать лет. Он не замечает пейзаж. Он не видит тебя. Он взаимодействует с функцией, с телом, которое ему принадлежит по праву, скрепленному штампом в паспорте и совместной ипотекой. Это его территория. Его собственность. И он пришел собрать урожай. Или, скорее, налог.

Ты закрываешь глаза еще плотнее. Не для того, чтобы усилить ощущения. Для того, чтобы сбежать. Твой разум, этот гениальный, отчаявшийся фокусник, начинает свое представление. Он уносит тебя прочь из этой кровати, из этой комнаты, из твоего собственного тела. Куда угодно. Так, что нужно купить завтра? Молоко, хлеб, курицу для супа. У младшего завтра физкультура, нужно не забыть положить в рюкзак форму. Надо позвонить маме, она просила. Оплатить счет за интернет, пока не отключили. Ты составляешь списки, планируешь, решаешь бытовые задачи. Твой мозг работает с лихорадочной точностью компьютера, производящего сложные вычисления, в то время как его оболочку используют для чужих нужд. Это твой механизм выживания. Твоя диссоциация. Твоя внутренняя эмиграция. Ты уходишь в этот серый, будничный мир списков и дел, потому что он безопасен. В нем нет чувств. В нем нет боли. В нем нет унижения. Там есть только задачи и их решения. Это твоя крепость внутри тюрьмы, твой последний оплот, куда не может проникнуть его присутствие.

Он целует тебя. Губы сухие, требовательные. Этот поцелуй не о страсти, не о близости. Это кнопка «старт». Сигнал к началу механического процесса. Ты отвечаешь. Вяло, покорно, как научили. Как хорошая, понимающая жена. Ты помнишь другие поцелуи? Да, ты помнишь. Память – жестокий палач. Она подбрасывает тебе картины из прошлого, яркие, как стеклышки в калейдоскопе. Вот вы целуетесь под дождем, на пустой улице, после первого свидания. Ты смеешься, вода стекает по лицу, а тебе все равно, потому что внутри тебя горит солнце. Его губы тогда были исследованием, открытием, обещанием целого мира. Они спрашивали, они слушали, они отвечали. Вот вы в вашей первой съемной квартире, на старом скрипучем диване. Вокруг коробки с вещами, пахнет краской и пылью, но вы не замечаете ничего, кроме друг друга. Секс тогда был продолжением разговора, смеха, спора. Он был языком, на котором вы говорили о любви, о нежности, о доверии. Он был соединением, слиянием, когда границы между «ты» и «я» на мгновение стирались. Он был праздником, открытием, приключением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.