Виктория Лайт
Виктория

"Вика. Отвергнутая"

Глава 1.

Больница. Холодный ноябрьский вечер.

Анна сжимает простыни в кулаках, стиснув зубы от боли. Роды долгие, мучительные – как будто сама судьба сопротивляется появлению этого ребёнка на свет.

– Толкайся! – кричит акушерка.

Последний надрывный крик – и в тишине раздаётся слабый плач.

– Поздравляю, у вас девочка.

Анна, измученная, но счастливая, протягивает руки. Впервые видит её. И… замирает.

Ребёнок не такой. Не розовый, не русый, не с голубыми глазами, как у неё самой. Кожа – тёплая, оливковая. Глаза – чёрные, как угольки. Волосы – тёмные, чужие.

– Это… это не моя… – шепчет Анна, но медсестра уже кладёт малышку ей на грудь.

Девочка жмурится, цепляется крохотными пальчиками за её халат. И в этот момент Анна чувствует укол нежности.

– Вика… – называет её, прижимая к себе.

Но уже через секунду взгляд падает на зеркало напротив. Там – она, бледная, светловолосая… и эта тёмная девочка, которая выглядит, как чужак. Первая мысль:

"Что скажут люди?"

***

Первые месяцы Анна «пытается».

Она пеленает Вику, кормит, даже целует в макушку, когда та засыпает. Но каждый раз, выходя на улицу, ловит косые взгляды.

– Ой, а это чья такая смугляночка? – ухмыляется соседка.

– Моя… – бормочет Анна, чувствуя, как горят щёки.

Мать Анны – Галина Ивановна, долго не хотела навещать дочь с внучкой. Когда она пришла в роддом забирать их, она даже просила Анну оставить Вику на лавочке в парке. Но Анна отказалась, удивляясь безумию своей матери!

– Ты что, совсем дура?! – шипит она, хватая Анну за руку. – Это же позор! Все будут показывать пальцем! Ты что, думаешь, кто-то тебя теперь замуж возьмёт?

Анна молчит предпочла сразу же уйти из дома и поселилась с Викой в общежитии. Комната была большая, уютная и даже ремонт был достаточно не плохой.

***

Вике полгода. Анне с каждым днём всё сложнее было находиться рядом с дочкой. Ощущение, будто весь мир стал в темных красках. Вика плачет по ночам – как будто чувствует, что её уже не хотят.

– Замолчи! – Анна трясёт её, потом в ужасе отпускает.

Но наутро снова берёт на руки.

– Прости… мама не хотела…

Но чем больше Вика растёт, тем больше похожа на отца.

Её тёмные глаза смотрят на Анну точно так же, как его.

И однажды, когда Вика в первый раз улыбается, Анна не выдерживает.

– Не смей так смотреть! – и ударила её.

Девочка плачет. Анна плачет. Но стыд уже победил любовь.

Глава 2.

Вике 3 года. Она боится маму.

Анна не гладит её по голове, не целует.

Однажды Вика подходит обнять её, но Анна отталкивает.

– Отстань!

Девочка падает, ударяется головой об пол. Анна на секунду хочет подбежать, но… Останавливается.

– Вставай сама.

А потом, когда Вика засыпает, Анна стоит над ней и шепчет:

– Лучше бы я тебя оставила на той лавочке…

Анна работала на железной дороге – стрелочницей. Смены длинные, ноги гудят, а возвращаясь домой, она первым делом слышала:

– Мама! Я у Натальи Петровны пила чай с пирожным! А потом мы с Ленкой в классики играли!

Вика была как ветер – шустрая, громкая, вечно у всех на устах. Соседи улыбались: «Какая общительная!» Но Анну это бесило.

– Ты что, без стола останешься? Ходишь по чужим домам, как бродяга! – шипела она, дёргая Вику за руку.

Девочка замолкала, но ненадолго.

Однажды Анна принесла с работы жареную рыбу. Вика уставилась на неё, потом ткнула пальцем:

– Её надо срочно в воду! Рыбка не может дышать!

И пока мать разогревала чай, девочка стащила рыбу с блюда и – бултых! – вкинула её в аквариум.

Через час все золотые рыбки всплыли брюхом вверх.

– Ты что наделала ?! – орала Анна, хватая ремень.

Вика ревела: «Я хотела, чтобы они были свободные!»

***

В день получки Анна купила себе новую помаду – алую, дорогую. Спрятала в тумбочку.

Но нашла её размазанной по столу.

Вика, испачканная в красном, гордо объявила:

– Я хотела, чтобы стол был красивый! Теперь у нас как в кино!

Анна дрожащими руками счищала помаду тряпкой. Потом молча отшлёпала её.

Кота Анна принесла с работы – чтобы ловил мышей.

Вика тут же «усыновила» его: назвала Барсиком, завернула в платок, как ребёнка. А потом тащила его в туалет.

– Он должен уметь плавать! Все животные должны! – уверяла она, опуская Барсика в унитаз.

Кот захлебнулся, вырвался, но Анна услышала шум, влетела и вовремя вытащила его.

– Ты – дьявол! – кричала она, тряся Вику. – Ты убьёшь всё, что любишь!

Вика плакала:

– «Я хотела, чтобы он научился плавать и мы бы потом вместе с ним ходили на рееечкуууу!»

***

Темнота. В квартире тихо, только слышно, как за окном шумит дождь. Анна ворочается с боку на бок, не может уснуть. Вдруг скрип половицы – и к кровати осторожно подкрадывается маленькая тень.

– Мам…

Анна притворяется спящей.

Теплые ладошки осторожно трогают ее лицо.

– Мам, ты меня все равно любишь?

Голосок дрожит. Анна открывает глаза. В темноте видны только блестящие детские глазки, полные слез.

Сердце вдруг сжимается.

– Дурочка ты моя… – шепчет Анна и резко прижимает дочку к себе.

Вика замирает от неожиданности, потом крепко-крепко обнимает маму за шею.

– Я тебя очень люблю, – Анна целует ее в макушку, в нос, в щеки. – Просто иногда… мама очень устает.

Вика прижимается щекой к маминому плечу.

– Я буду хорошей, правда-правда!

– Ты у меня и так самая лучшая, – Анна гладит ее по спинке. – Иди сюда, поспим вместе.

Она накрывает дочку одеялом, прижимает к себе. Вика засыпает почти сразу, уткнувшись носиком в мамину шею.

Анна долго лежит без сна, слушая ровное детское дыхание.

Наутро она будит Вику не пинком, а нежным поцелуем:

– Вставай, солнышко, в садик пора.

И впервые за долгое время улыбается.

По-настоящему…

***

Анна неожиданно для себя решила – сегодня они пойдут в цирк.

"Пусть хоть раз почувствует себя как все дети", – подумала она, разглядывая афишу у проходной завода.

Вика, увидев маму с билетами в руках, замерла на месте.

– Мам, это правда? Правда мы идем в цирк!?

Ее темные глазки расширились от восторга, а маленькие ладошки беспокойно сжимали край сарафана.

– Одевайся быстрее, опоздаем, – буркнула Анна, но уголки ее губ дрогнули.

В трамвае Вика не могла усидеть на месте – ерзала, рассматривала всех пассажиров, громко спрашивала:

– А клоуны страшные? А слоны большие? Мам, а они не убегут?

Анна одёргивала ее за рукав, но люди вокруг улыбались – такая заразительная была у девочки радость.

У входа в цирк Вика впервые увидела воздушные шарики.

– Мам, можно? – она потянула мать за руку к продавцу.

Анна уже хотела отказать, но увидела, как загорелись глаза дочки. – Один, и все, – вздохнула она, доставая кошелек.

Вика выбрала ярко-красный шарик и тут же привязала его к своему запястью, как научила соседка Лена.

– Чтобы не улетел, – серьезно объяснила она маме.

Представление началось. Вика не отрывала глаз от арены. Когда выбежали клоуны, она хохотала так громко, что окружающие оборачивались. Когда под куполом взлетели акробаты – вцепилась в мамину руку.

– Мам, они же упадут!

– Не упадут, – впервые за долгое время Анна обняла дочь за плечи. – Они же артисты.

В антракте Вика упросила маму купить ей "ту самую розовую вату". Липкими пальчиками она отламывала кусочки и неожиданно сунула один маме в рот.

– Тебе тоже вкусно?

Анна морщилась от приторной сладости, но кивнула.

– Вкусно.

Возвращались домой уже затемно. Вика еле плелась, уставшая, но счастливая. Красный шарик покачивался над ее головой.

– Мам, а мы еще когда-нибудь пойдем в цирк?

Анна взглянула на дочь – на ее перепачканное ватой личико, на сияющие глаза – и вдруг поняла, что впервые за долгое время в ней проснулся материнский инстинкт.

– Пойдем, – сказала она твердо. – Обязательно пойдем.

И взяла Вику за руку. По-настоящему.

Не потому что надо…

А потому что захотела!

***

Анна долго откладывала этот визит. Каждый раз, собираясь навестить родителей, она передумывала в последний момент – представляла себе холодный взгляд матери, её сжатые губы, молчаливое осуждение. Но в этот раз что-то пересилило страх. Может быть, та самая ночь, когда Вика прошептала: "Мам, ты меня всё равно любишь?" , а она вдруг поняла, что не хочет, чтобы её дочь росла в тени этого вечного стыда, только потому, что она с темным цветом кожи, похожая на не русскую и не похожая на их семейство. В конце концов малышка в этом не виновата!

– Бабушка и дедушка хотят нас видеть? – спросила Вика, натягивая новое платье, которое Анна купила специально для этого дня.

– Дедушка – да, – честно ответила Анна, поправляя дочке воротничок. – А бабушка… Ну, она просто не сразу привыкает к новому.

Вика кивнула, будто поняла. Она вообще многое понимала без слов – куда больше, чем думала Анна.

Дом родителей Анны стоял на окраине, старый, с покосившейся верандой. Когда они подошли к калитке, Анна почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

Дверь открыл отец.

– Ань! – его лицо расплылось в улыбке, и он тут же присел на корточки, чтобы оказаться на уровне Вики.

– Ну, давай познакомимся, солнышко.

Вика, обычно такая бойкая, вдруг застеснялась и спряталась за мамину юбку.

– Не бойся, – засмеялся дед. – Я же не кусаюсь.

Он протянул ей маленькую деревянную лошадку – ту самую, с которой когда-то играла Анна.

– Это мне? – прошептала Вика, широко раскрыв глаза.

– Конечно, тебе!

Анна улыбнулась. Но в этот момент из кухни вышла Галина Ивановна.

Тишина…

Она даже не взглянула на Вику. Просто прошла мимо, будто той не существовало, и сухо бросила:

– Обед на столе. Садись, Аня.

Вика не понимала. Она подняла глаза на маму, потом на дедушку – и вдруг спросила громко, слишком громко для этой тяжёлой тишины:

– А бабушка меня не любит?

Стол был накрыт с холодной точностью. Всё, как любила Галина Ивановна: тарелки по линеечке, ложки блестят, салфетки сложены углами. Ничего лишнего.

Вика, обычно такая непоседливая, сидела смирно, будто чувствовала – здесь нельзя шуметь.

– Как работа, Аня? – спросил отец, наливая суп.

– Нормально, – коротко ответила Анна.

– А у меня в садике рыбок новых принесли! – не выдержала Вика. – Только их нельзя кормить жареной рыбой, они тогда…

– За столом не болтают, – резко перебила Галина Ивановна, даже не глядя на неё.

Вика замолчала.

Анна сжала вилку так, что пальцы побелели.

После обеда отец увёл Вику во двор – показывать старый сарай, где когда-то держали кроликов. А Анна осталась на кухне с матерью.

– Мама, – начала она, глядя в окно, – она же просто ребёнок.

– Я видела, какая она, – холодно ответила Галина Ивановна, моя посуду. – Всё в неё от него. И цвет кожи, и глаза. Ты думаешь, люди не видят?

– Мне плевать, что видят люди!

– А мне нет! – мать резко хлопнула тарелкой о стол. – Ты испортила себе жизнь. И теперь тащишь за собой этот… этот напоминание о своей ошибке.

Анна вдруг поняла, что больше не боится. Не боится этого голоса, этих слов.

– Она не ошибка, – тихо сказала она. – И если ты не можешь принять её, то и меня тут больше не будет.

Когда они уходили, отец наклонился к Вике и прошептал:

– Приезжай ещё, ладно? Я тебе домик из палок научу делать.

Вика улыбнулась и кивнула.

Галина Ивановна стояла на крыльце, руки скрещены на груди.

– До свидания, мама, – сказала Анна. Та не ответила.

Только когда они уже вышли за калитку, Вика вдруг обернулась и крикнула:

– До свидания, бабушка!

И что-то дрогнуло в лице Галины Ивановны.

Но лишь на секунду.

– Мам, – Вика держала маму за руку, – а бабушка когда-нибудь меня полюбит?

Анна остановилась, присела перед дочкой и посмотрела ей прямо в глаза.

– Не знаю. Но это не важно.

– Почему?

– Потому что тебя и так любят. Очень-очень сильно.

И впервые за долгое время Анна поняла, что это правда.

Полная правда.

Глава 3.

То утро началось с неприятностей. Соседка Наталья Петровна, которая обычно присматривала за Викой, когда Анна была на смене, внезапно заболела.

– Прости, Аня, у меня температура, – кашляя, сказала она через дверь. – Не могу сегодня.

Анна закусила губу. Отпрашиваться с работы было нельзя – как раз сегодня проверка, начальник и так был не в духе.

– Ладно, – вздохнула она. – Тогда Вика пойдет со мной.

Вика, услышав это, тут же подпрыгнула от радости.

– Ура! Я увижу поезда?

– Увидишь, – Анна натянуто улыбнулась. – Но ты должна вести себя тихо. Очень тихо.

Депо встретило их грохотом и гулом. Вика впервые оказалась в таком месте – огромные машины, люди в спецовках, громкие голоса. Она крепко держалась за руку мамы, но глаза её горели от восторга.

– Мам, а что это? А куда тот поезд едет? А можно потрогать?

– Вика, тихо, – Анна оглядывалась по сторонам. – Я сейчас очень занята.

Она усадила дочь на лавочку у служебного входа, сунула ей в руки книжку с картинками и бутерброд.

– Сиди здесь. Никуда не уходи. Я скоро вернусь.

Вика кивнула.

Но когда Анна, спустя полчаса, выглянула во двор, лавочка была пуста.

– Вика?

Сначала Анна подумала, что дочь просто отошла ненадолго. Но её не было ни у водонапорной колонки, ни за углом, ни у соседнего цеха.

– Вика! – её голос сорвался на крик. Коллеги, услышав переполох, бросились помогать.

– Может, к поездам пошла?

Анна побежала к путям. Сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди.

– Остановите движение! – закричала она диспетчеру. – Моя дочь пропала!

На станции поднялась суматоха. Поезда замерли, люди начали прочесывать территорию.

– Вика! Вика!

Но её нигде не было.

Голова кружилась. Анна уже не понимала, куда бежит. Ноги подкашивались.

– Может, домой вернулась? – кто-то крикнул ей вслед.

Общежитие было рядом. Анна, шатаясь, побежала туда.

Лифт ехал мучительно медленно. В глазах темнело, дыхание сбилось.

– Господи, только бы она была там… Но в квартире было пусто.

Анна схватилась за стену. В глазах поплыли черные пятна.

Не помня себя, она выбежала во двор. И тут…

– Мам!

Знакомый голосок.

Анна обернулась.

На лавочке у детской площадки сидела Вика… в новом платье. Розовом, с бантиками. Рядом с ней – соседка Людмила Семёновна, та самая, которая обычно ворчала на шумных детей.

– Ой, Аня, – Людмила Семёновна поднялась ей навстречу. – Мы тебя искали! Вика сказала, что ты разрешила ей пойти со мной в магазин.

Анна не могла говорить. Она просто упала на колени и прижала дочь к себе так крепко, что та заворчала:

– Мам, ты меня задушишь!

– Где ты была? – прошептала Анна.

– Я пошла к голубям, – честно призналась Вика. – А потом тётя Люда увидела меня и сказала, что я вся грязная. И повела меня домой переодеваться.

Людмила Семёновна смущённо пожала плечами.

– Ну, думаю, раз уж ты на работе, а девочка одна… Купили платьишко, мороженое…

Анна не могла сдержать слёз.

– Спасибо, – прошептала она.

***

Вечером, когда Вика уже спала, Анна сидела на кухне и смотрела на её новое платье, аккуратно повешенное на спинку стула.

Она вдруг поняла: мир не так жесток, как ей казалось.

Да, есть люди вроде её матери, которые отворачиваются.

Но есть и другие.

Те, кто подберёт потерявшегося ребёнка.

Кто купит ему мороженое.

Кто не пройдёт мимо.

Анна подошла к кровати, где спала Вика, и поцеловала её в лоб.

– Я тебя люблю, – прошептала она.

И впервые за долгое время эти слова не резали ей горло.

Они были правдой…

Утро началось необычно тихо. Вика, обычно такая шумная, вдруг вела себя осторожно – видимо, чувствовала, что вчерашняя история не прошла бесследно.

Анна налила чай, поставила на стол тарелку с бутербродами и села напротив дочери.

– Вика, – начала она спокойно, но твёрдо, – нам нужно поговорить о вчерашнем дне.

Вика опустила глаза, покрутила край скатерти пальчиками.

– Я не хотела…

– Я знаю, что ты не хотела плохого, – Анна сделала глубокий вдох. – Но ты понимаешь, что произошло? Ты ушла, не предупредив меня. Я не знала, где ты. Я думала… – голос дрогнул, но она взяла себя в руки. – Я думала, что потеряла тебя навсегда.

Вика подняла на маму глаза – они были полны слёз.

– Мне было страшно, – прошептала она. – Ты долго не приходила, а я хотела посмотреть на голубей…

– Вика, – Анна наклонилась к ней, – если тебе страшно или скучно, ты должна сказать мне. Или тому взрослому, с которым ты остаёшься. Но уходить без спроса – нельзя. Никогда. Ты поняла?

Вика кивнула, по щеке скатилась слезинка.

– А если я потеряюсь по-настоящему?

– Вот именно, – Анна вытерла ей слезу. – Мир большой, и в нём есть не только добрые тёти, как Людмила Семёновна. Есть и плохие люди. И если ты уйдёшь одна, я могу тебя не найти.

Вика вдруг бросилась маме на шею.

– Я больше не буду! Я обещаю!

Анна обняла её, прижала к себе.

– Хорошо. Я верю тебе. Но чтобы ты запомнила, сегодня никаких мультиков. И гулять мы пойдём только во двор, и то вместе.

Вика кивнула, прижавшись к маме.

– Мам…

– Что?

– А ты всё равно меня любишь?

Анна закрыла глаза. Вчерашний ужас снова всплыл перед ней – эти бесконечные минуты, когда она не знала, где её ребёнок. Когда мир будто рухнул.

– Да, – прошептала она. – Люблю. Даже когда сержусь. Даже когда наказываю. Всегда.

Вика улыбнулась сквозь слёзы.

– Я тоже тебя люблю.

Анна погладила её по голове.

– Вот и хорошо. А теперь доедай завтрак.

И в этот раз её слова "люблю" не были просто уступкой. Они были правдой.

Правдой, которую она наконец-то перестала бояться признать.

Глава 4.

Утро выдалось дождливым. Вика, наказанная вчерашним запретом на мультики, копошилась в углу комнаты, раскладывая кукольные платья. Анна пила кофе у окна, наблюдая, как капли стучат по стеклу. Внезапно дочка прервала её мысли:

– Мам, а ты в детстве тоже убегала?

Анна замерла с чашкой в руках.

– Почему ты спрашиваешь?

– Тётя Люда вчера говорила, что я в тебя… – Вика скривила носик, вспоминая слово, – как там… "вылитая"? И характером тоже.

Кофе вдруг показался горьким.

***

15-летняя Анна была кошмаром для учителей. После уроков – драки во дворе. Дневник – сплошь красные чернила замечаний. Юбка перешита короче, на глазах – первая тушь, украденная у матери.

– Опять вызывают в школу? – орал отец, доставая ремень. – Я тебя выучу, идиотка!

Удар. Ещё удар. Она не плакала.

Отца уволили с завода. Он пришёл пьяный в хлам. Мать, как всегда, сделала вид, что не замечает.

– Где мои сигареты? – рычал он.

– Не брала, – буркнула Анна, не отрываясь от учебника.

В кармане джинсов лежала пачка "Явы".

– Врёшь!

Бутылка полетела в стену. Стекло разбилось. Потом – страшный удар в висок. Она не поняла сразу, что это он швырнул пепельницу. Кровь. Крик матери. "Ты её убил!" Тёмное пятно на линолеуме до сих пор под краской. Очнулась в больнице. 3 шва на голове. Отец сидел у кровати – трезвый, с трясущимися руками.

– Ань… прости…

Она отвернулась к стене.

Но через месяц он принёс ей первый в жизни торт – "Прага", весь в кремовых розах. И новое платье, хотя зарплату ещё не дали.

***

– Мам? – Вика тыкала пальцем ей в колено. – Ты почему молчишь? Анна поставила чашку.

– Да, убегала. И меня наказывали. Сильно.

– Как я вчера?

– Хуже.

Вика задумалась, потом неожиданно обняла маму за талию.

– Мне не больно было. Когда ты ругалась.

Анна сглотнула ком в горле.

– Потому что я не хочу быть как мой отец.

Она впервые сказала это вслух.

Вика, конечно, не поняла. Зато соседка за стеной громко закашляла – видимо, Людмила Семёновна снова подслушивала.

– Значит, – дочка подняла на неё серьёзные глаза, – когда я вырасту, я тоже буду… как ты?

Анна рассмеялась сквозь слезы.

– Надеюсь, только в хорошем.

Дождь за окном стих. Где-то на кухне капал кран – тот самый, который отец когда-то починил, пытаясь загладить вину.

После серьезного разговора и домашнего «ареста» Вика заслужила досрочное освобождение. Дождь закончился, выглянуло солнце, и Анна решила, что небольшая прогулка в парк не повредит.

– Только чур, не убегаешь! – строго сказала Анна, помогая Вике застегнуть куртку.

– Обещаю! – Вика торжественно скрестила пальцы на груди.

Парк был почти пустым – мокрые скамейки, блестящие на солнце лужи, запах свежести после дождя. Вика сразу побежала к качелям, а Анна села рядом, наблюдая, как дочка раскачивается, зажмурившись от восторга.

– Выше! Ещё выше! – кричала Вика.

Анна улыбнулась. После утренних воспоминаний о своём детстве ей вдруг стало легче. Как будто она наконец-то разрешила себе отпустить что-то тяжелое.

И тут её мысли прервал мужской голос:

– Место свободно?

Анна обернулась. Рядом стоял мужчина лет тридцати – в тёмной куртке, с книгой в руке. Карие глаза, чуть усталое, но доброе выражение лица.

– Конечно, – кивнула она, немного смутившись.

Он присел на скамейку, отложил книгу и посмотрел на Вику.

– Ваша?

– Да, – Анна невольно напряглась, ожидая очередных косых взглядов или неловких вопросов.

Но мужчина просто улыбнулся.

– Энергии у неё – на десятерых.

Анна рассмеялась.

– Это ещё мягко сказано.

– Денис, – представился он.

– Анна.

Вика, заметив, что мама с кем-то разговаривает, спрыгнула с качелей и подбежала.

– А это кто?

– Вика! – Анна покраснела. – Нельзя так спрашивать!

Но Денис только рассмеялся.

– Я Денис. А ты, наверное, самая быстрая девочка в этом парке?

– Не только в парке! – гордо заявила Вика. – Во всём дворе!

Разговор завязался сам собой. Оказалось, Денис работает инженером на том же железнодорожном узле, только в другом цехе. Пришёл в парк просто подышать воздухом после смены.

– Я вас, кажется, видел, – сказал он задумчиво. – Вы на стрелочной работаете?

Анна кивнула, удивлённая, что он её заметил.

– Давно?

– Год уже.

– А я три, – он улыбнулся. – Но в офисе больше, с бумажками.

Вика, которой быстро наскучил взрослый разговор, дернула маму за руку.

– Мам, можно я покормлю уток?

Анна хотела было отказать, но Денис вдруг достал из кармана пакетик с сухариками.

– Я как раз прихватил на всякий случай. Утки здесь вечно голодные.

– Ой! – Вика схватила пакет. – Можно, мам?

Анна взглянула на Дениса, потом на дочь.

– Иди, но далеко не уходи!

Вика тут же помчалась к пруду.

– Спасибо, – сказала Анна. – Вы, кажется, знаете, как подкупить детей.

– У меня племянник такой же непоседа, – засмеялся он.

Они ещё немного поболтали – о работе, о книгах (оказалось, Денис читал ту самую, что лежала у него на коленях), о том, как странно устроена жизнь.

– Мам! – Вика вернулась, вся в каплях воды – видимо, слишком близко подошла к краю. – Утки съели ВСЁ!

– Конечно, съели, – Анна вытерла ей лицо рукавом. – Ты же их чуть ли не в рот запихивала.

Денис рассмеялся.

– Ну что, команда спасателей голодных уток?

Вика засияла.

– Ты с нами?

Анна хотела было возразить, но Денис уже встал.

– Если мама не против.

И Анна… не стала против.

Они ещё час гуляли втроём. Кормили уток, катались на карусели, ели мороженое (хотя Анна сначала сказала «нет», но Денис как-то так посмотрел, что она сдалась).

Перед уходом Денис осторожно спросил:

– Может, как-нибудь ещё… прогуляемся?

Анна заколебалась. Но Вика тут же влезла:

– Да! Завтра!

– Вика! – Анна вспыхнула.

Но Денис только улыбнулся.

– Я, конечно, не против, но пусть мама решает.

Анна вздохнула.

– Ладно. Только если без побегов.

– Обещаю! – Вика скрестила пальцы на груди, как делала это утром.

Денис кивнул.

– Тогда до завтра.

Когда они шли домой, Вика спросила:

– Мам, а он хороший?

Анна задумалась.

– Не знаю. Но… вроде да.

Вика удовлетворённо кивнула.

– Мне он понравился.

Анна улыбнулась. Может, и ей тоже…Впервые за долгое время.

***

Денис приходил всё чаще. Сначала – с книгами для Вики (сказки с яркими картинками, потом – простенькие головоломки). Потом – с мороженым для обеих. Потом – просто так, посидеть на кухне, пока Вика рисует за столом.

– Ты же не против? – вполголоса спрашивал он у Анны, когда девочка выбегала в другую комнату.

– Нет, – краснела Анна.

Она не признавалась даже себе, как приятно было слышать его шаги в коридоре. Как тепло становилось внутри, когда он, смеясь, подкидывал Вику к потолку, а та визжала от восторга.

Он пришёл поздно. Анна открыла дверь – и сразу почувствовала запах.

– Ты… выпил?

– Чуть-чуть, – он улыбнулся виновато. – Коллеги отмечали повышение.

Он был весел, не лез с поцелуями, просто сидел на кухне, рассказывал анекдоты. Вика уже спала. Анна вздохнула:

– Ладно, но в следующий раз предупреждай.

– Обещаю.

***

Он принёс Вике куклу с розовыми волосами, в блёстках.

– Красивая! – завизжала та, хватая подарок.

Анна хотела отчитать его за траты, но… Вика так сияла. Только когда она убежала в комнату, Анна заметила: Денис слишком громко смеётся. И в глазах – знакомый блеск.

– Ты опять…?

– Да ладно, пару бутылок пива, – он махнул рукой. – Не устраивай сцен.

Она промолчала… Он научился маскировать. Жевательная резинка. Дезодорант. Но пальцы чуть дрожали, когда он помогал Вике собирать пазл.

– Ты в порядке? – прищурилась Анна.

– Устал просто, – он потянулся к чашке с крепким чаем.

Вика, не замечая ничего, лепила из пластилина «торт» для Дениса.

– Вот тебе вишенка! А вот крем!

– Красота, – он потрепал её по волосам. – Ты у меня самая талантливая.

Анна смотрела на них и думала: "Может, я ошибаюсь? Может, всё не так плохо?"

Правда вылезла наружу. Он забыл про осторожность. Бутылка пива в сумке, пустая, на дне – тёмные капли. Вика полезла за книжкой – и наткнулась.

– Дядя Денис, а это что?

Анна застыла у плиты.

– Это… – он резко выхватил сумку. – Пустая. Я… собирался выбросить.

Но Анна видела. Видела, как он потянулся к холодильнику вчера – за «минералкой», которая пахла совсем не водой. Видела, как по утрам его трясёт, пока он не выпьет кофе покрепче.

– Выйдем, – резко сказала она.

На лестничной клетке он не стал отрицать.

– Ну да, бывает. Но я же не бухаю в хлам! Не бью никого!

– Пока, – прошептала Анна.

– Что «пока»?

– Пока не бьёшь.

Он схватил её за руку.

– Ты что, думаешь, я… как твой отец?

Она дёрнулась – откуда он знал? Ах да, Людмила Семёновна, вездесущая…

– Уходи, – сказала Анна. Твёрдо.

– Из-за одной бутылки?

– Из-за лжи.

Дверь захлопнулась. Вика в коридоре, с куклой в руках:

– Мам, а Денис когда придёт в следующий раз?

Анна присела перед ней.

– Не скоро, ладно?

– Но он же обещал научить меня шашки играть!

– Я научу.

Вика надулась, но кивнула. А через час, когда дочь заснула, Анна плакала в подушку. Не из-за него. Из-за себя. Почему она всегда тянется к тем, кто её рано или поздно ударит?

Наутро в дверь постучали. Коробка с шашками. И записка: «Для Вики». Анна сжала записку в кулаке.

***

Денис стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу. В руках он держал не букет, а папку с документами.

– Можно войти?

Анна кивнула, пропуская его в квартиру. Вика тут же бросилась к нему:

– Денис! Ты принес мне что-нибудь?

– Принес, – он улыбнулся и достал из кармана маленькую деревянную лошадку. – Сам вырезал.

Пока Вика восхищенно разглядывала подарок, Денис глубоко вздохнул:

– Аня, мне нужно с тобой поговорить.

Они сели на кухне. Чай в кружках остывал, но ни он, ни Анна не притрагивались к нему.

– Мой контракт заканчивается, – начал Денис. – Через две недели мне нужно возвращаться домой. В Воронежскую область.

Анна почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Она знала, что этот день рано или поздно настанет, но все равно не была готова.

– Я хочу, чтобы вы поехали со мной, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Ты и Вика.

– Ты… это серьезно?

– Абсолютно.

Он достал из папки бумаги – выписку из банка, документы на квартиру.

– У меня там однокомнатная, не шикарно, но свое. Работа стабильная. Школа рядом. Анна молчала.

– И… – Денис замялся, потом твердо закончил: – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Вика в соседней комнате громко смеялась, играя с новой игрушкой.

– Денис, мы ведь так мало знаем друг друга…

– Я знаю, что ты самая сильная женщина, которую я встречал. Что Вика – удивительный ребенок. Что я хочу быть частью вашей жизни.

Он потянулся через стол, взял ее руку:

– Я бросил пить. Навсегда. Ради себя. Ради вас.

Анна смотрела на их переплетенные пальцы.

– А если не получится? Если нам там не понравится? Если…

– Тогда вернемся. Но давай хотя бы попробуем.

Перед сном Анна села на край кровати:

– Вик, как ты отнесешься к тому, если мы… поедем жить к Денису?

– В гости?

– Нет. Насовсем.

Вика села, широко раскрыв глаза:

– У него дома есть коты?

– Не знаю.

– А речка?

– Есть. – улыбнулась Анна.

– А… – она задумалась, – а он будет моим папой?

Анна замерла.

– Хочешь, чтобы был?

– Да! – Вика вдруг обняла ее. – Тогда у нас будет настоящая семья!

Ночью Анна стояла у окна, курила (хотя бросала год назад). За спиной раздался шорох – Вика ворочалась во сне. Она должна решить. За себя. За нее.

Утром она написала заявление на увольнение. А когда Денис пришел после работы, просто сказала:

– Мы едем.

Он не стал кричать от радости. Не подбрасывал Вику к потолку. Просто обнял их обеих так крепко, что Анна почувствовала – это и есть дом.

Глава 5.

Анна целый месяц готовилась к этому вечеру. Выбрала Вике новое платье, научила её правильно держать вилку, сто раз повторила:

– Никаких "хочу домой" и "мне скучно"!

Денис нервно поправлял галстук перед зеркалом в прихожей – первый раз за пять лет надел его.

– Выгляжу идиотом, – пробормотал он.

– Красавчик, – Анна поправила ему воротник, потом внезапно поцеловала в щёку.

Вика, наблюдавшая за этим, захихикала:

– Фу, взрослые целуются!

Дверь в родительский дом открыла Галина Ивановна. Взгляд её скользнул по Денису – быстрая оценка: костюм, обувь, отсутствие колец на пальцах.

– Заходите, – сухо сказала она.

Отец Анны, Николай Петрович, наливал коньяк.

– Ну, Денис, как познакомились-то?

– На работе, – Денис вежливо приподнял рюмку, но не выпил. – Я инженер на железной дороге.

– А-а, – Николай Петрович хмыкнул. – Значит, коллега.

Галина Ивановна тем временем раскладывала по тарелкам салат.

– Так вы, выходит, мою дочь забираете? В Воронеж?

– Если Анна согласится, – Денис осторожно посмотрел на неё.

– Согласится, – вдруг резко сказала Галина Ивановна. – Пусть едет.

Анна уронила вилку.

– Мам?

– Ты же сама сказала – у него своё жильё, работа. Здесь что у тебя? Общага да вечные долги.

Вика, почуяв напряжение, притихла и старательно ковыряла вилкой в картошке.

После третьей рюмки Николай Петрович кивнул Анне:

– Пойдём, поговорим.

В спальне он сразу начал:

– Мужик он ничего, но…

– Но что?

– Глаза у него нехорошие.

– Пап, что за ерунда!

– Алкоголика видно сразу, дочка. Он уже сегодня три раза в туалет сходил – попить скрытно.

Анна вспыхнула:

– Ты его впервые видишь!

– А я таких сотни видел.

Вернувшись за стол, Анна заметила: Денис осушил рюмку.

– Ну что, молодые, – Николай Петрович налил ещё. – За ваше будущее!

Денис выпил. Потом ещё. Он уже смеялся слишком громко, хлопал тестя по плечу.

– Тёща, а вы замечательная женщина! – уже совсем пьяным голосом парировал он.

Галина Ивановна сжала губы. Вика испуганно смотрела на Дениса – он стал другим. Но когда Денис полез целовать Галину Ивановну в щёку, Анна встала резко:

– Нам пора.

В такси он рухнул на сиденье, бормоча:

– Отличные у тебя родители…

Анна молчала. Вика прижалась к окну, впервые за вечер – тихая.

Дома Денис сразу повалился на кровать. Анна вышла в коридор – дрожащими руками достала сигарету. Через час он нашёл её на кухне.

– Прости.

– Ты обещал.

– Знаю. – Он сел напротив, такой жалкий. – Не знаю, как это вышло…

– Мой отец тебя раскусил с первого взгляда.

Денис закрыл лицо руками:

– Я слабый. Но я не твой отец. Я не ударил тебя. Не унизил. И поверь, никогда этого не сделаю.

– Но обманул.

Вика в дверях, в ночной рубашке, с испуганными глазами:

– Вы расстаётесь?

Анна посмотрела на Дениса. На его слёзы. На Викины дрожащие губы.

– Нет, – вдруг сказала она. – Но это последний шанс.

Денис кивнул слишком быстро. Анна увела Вику спать. А потом долго сидела в темноте, думая: "Почему любовь всегда пахнет коньяком и ложью?"

***

Город встретил их удушливой июльской жарой и запахом нагретого асфальта. Денис привёз их на старенькой "Ладе" к одноэтажному многоквартирному дому с общим двором в центре города.

– Ну, вот и наш дворец, – пошутил он, выгружая чемоданы.

Вика, прилипшая к окну машины всё четыре часа дороги, теперь крутила головой во все стороны:

– А где тут детская площадка? А магазин? А школа?

– Всё рядом, – Денис подхватил её на руки. – Вот увидишь, тут классно.

Анна молча несла сумки. Ей было страшно.

Квартира оказалась маленькой, но уютной. В зале – диван и телевизор, на кухне – газовая плита с чугунными блинами. Вике выделили угол в спальне – Денис заранее купил ей розовую кровать в виде кареты.

– Нравится? – спросил он.

– Класс! – Вика запрыгала на матрасе. – Теперь я принцесса!

Анна улыбнулась. Пока всё шло хорошо.

Через три дня они расписались в местном ЗАГСе. Без белого платья, без гостей. Только торт из соседнего магазина и бутылка шампанского, которую Денис не стал открывать.

– Я теперь твой муж, – сказал он, целуя Анну в губы прямо на крыльце.

Она рассмеялась:

– Поздравляю себя.

Двор был типичным для провинции: ржавые качели, песочница с осколками бутылок, которые Денис первым делом убрал, и вечно голодные коты. Вика быстро освоилась. Уже на второй день она познакомилась с соседскими мальчишками – Витькой и Петькой, которые гоняли мяч у подъезда.

– Девчонкам тут не место! – заявил Витька, когда Вика попросилась в игру.

– Я не девчонка, я футболистка! – она тут же отобрала мяч и забила между двумя кирпичами.

Мальчишки обомлели. Так началась её дворовая карьера. Но настоящая драма развернулась, когда во двор приехали две новые семьи с дочками. Лена – рыжая, веснушчатая, в мятых шортах и с коробкой мелков – сразу подошла к Вике:

– Давай рисовать на асфальте?

Они стали неразлучны. Рисовали замки, играли в "дочки-матери", строили шалаш из старых простыней. А Анжела была другой. Она приехала к бабушке из областного центра, в накрахмаленном платьице и с куклой "как в Москве продают".

– У тебя волосы как у цыганки, – сразу заявила она Вике.

– А у тебя платье как у дуры, – не растерялась та.

И война началась. Анжела дразнила Вику "гадким утёнком", та в ответ обзывала её "принцессой на горошине". Однажды Анжела даже толкнула Вику в песочницу, но получила сдачи – Вика вцепилась ей в косички.

– Мама, она меня ненавидит! – рыдала потом Вика, вытирая слёзы грязным кулаком.

– Не обращай внимания, – гладила её по голове Анна. – Такие всегда есть.

Но внутри она гордилась – дочь не дала себя в обиду.

Первые два месяца пролетели как один день. Анна устроилась кассиром в местный магазин – зарплата копейки, но зато рядом с домом. Денис работал на железной дороге, приходил уставший, но трезвый. Каждое утро целовал Анну в макушку, каждые выходные возил Вику на речку. Казалось, жизнь наконец наладилась.

***

Весной, когда снег только сошёл, а воздух ещё пах сыростью, Анна впервые взяла в руки лопату.

– Ты уверена? – Денис скептически осмотрел заросший бурьяном участок за домом.

– А что тут сложного? – Анна ткнула лопатой в землю. – Копай, сажай, поливай.

Вика, вооружившись детской лейкой, тут же объявила:

– Я буду отвечать за воду!

Анна купила пакетики с семенами: огурцы, помидоры, морковь, укроп. На рынке старушка уговорила взять саженцы – две вишни, яблоньку, кусты смородины и малины.

– Главное – не залей, – учила соседка Ольга, наблюдая, как Анна усердно закапывает рассаду.

Ольга была её ровесницей, жила через два дома. Жена военного – высокого, статного майора с холодными голубыми глазами.

– У тебя просто руки золотые! – восхищалась Анна, глядя на аккуратные грядки Ольги.

Та лишь грустно улыбалась:

– Когда есть желание, всё получается.

Они стали дружить. По утрам пили чай на веранде у Ольги, обсуждали сорта помидоров, рецепты варенья.

– А Игорь часто дома? – как-то осторожно спросила Анна.

Ольга потупила взгляд:

– Только между командировками.

В тот же вечер Анна услышала крики из их дома. Потом – глухие удары. Она бросилась к калитке, но Денис остановил её:

– Не лезь.

– Но она же…

– Знаю. Но ты не представляешь, что тут бывает, если вмешаться.

Наутро Ольга вышла в сад в тёмных очках. Шея под шарфиком.

– Ветер, знаешь ли, пыльный, – пробормотала она.

Анна молча протянула ей свежий пирог с вишней.

К лету огород Анны расцвёл. Огурцы висели тяжёлыми гирляндами, помидоры краснели, как ёлочные игрушки. Вика таскала малину прямо в рот, пачкаясь в соку.

– Мам, мы теперь богатые? – серьёзно спрашивала она, глядя на полные корзины.

– Богатые, – смеялась Анна.

Ольга научила её консервировать. Вместе они варили варенье, солили огурцы, смеялись над своими ошибками.

– Вот бы и жизнь так же – посадил, ухаживал, собрал урожай, – вздохнула как-то Ольга.

Анна не нашлась что ответить.

В августе, когда Анна с Денисом возились с яблоками, к калитке подошёл Игорь.

– Жена говорит, вы варенье делаете. Можно рецепт? – его голос был мягким, почти ласковым.

Анна впервые разглядела его вблизи – действительно красив. Шрам на брови, прядь седых волос, военная выправка.

– Ольга внутри? – он уже тянулся к двери.

– Нет! – вдруг вырвалось у Анны. – То есть… она ушла в магазин.

Игорь замер, изучающе посмотрел на неё.

– Передадите, что заходил.

Когда он ушёл, Денис вытер пот со лба:

– Чёрт, как же я его ненавижу.

Анна молча кивнула. В тот вечер она отнесла Ольге банку нового варенья и крепко обняла её на прощание. Без слов.

Осенью, когда урожай был собран, а листья пожелтели, Ольга подарила Анне саженец розы.

– Чтобы цвёл, даже когда всё вокруг кажется мёртвым.

Анна посадила его у калитки. И стала ждать весны.

Глава 6.

Конец августа выдался душным. Воздух был густым, будто пропитанным свинцом. Анна стояла на кухне, закатывая в банки последний урожай огурцов, когда из-за стены донесся первый удар. Глухой. Тяжелый.

Она замерла, руки сами разжались – банка со звоном разбилась о пол.

– Опять… – прошептала она, но в этот раз ноги понесли её к двери прежде, чем разум успел остановить. Анна выскочила во двор как ошпаренная. В тот же момент входная дверь дома Ольги распахнулась, и та буквально вывалилась на крыльцо.

– Ольга! – вскричала Анна кидаясь к ней.

Женщина была в одном рваном халате, лицо залито кровью из рассеченной брови. Она пыталась подняться, цепляясь за перила, но её ноги подкашивались.

– Убьет… – хрипло прошептала Ольга, – Уходи… Но Анна уже рванула вперед.

Игорь стоял в прихожей, поправляя манжеты рубашки, будто только что не избивал человека.

– Анна Николаевна, – он даже улыбнулся, – К нам гости?

– Ты… тварь! – вырвалось у Анны. Голос дрожал, но не от страха – от ярости. – Мужчина так себя не ведет!

Игорь нахмурился, сделал шаг вперед.

– Тебя это не касается.

– Теперь касается!

Они замерли, измеряя друг друга взглядами. Вдруг Игорь резко развернулся, схватил фуражку со столика.

– Разбирайся со своей дурой.

И ушел, хлопнув дверью так, что стекла задрожали. Ольга была легкой, как пушинка – Анна почти на руках занесла её к себе.

– Где Денис? – испуганно озиралась она, усаживая Ольгу на диван.

– На работе… – Анна уже несла таз с водой, тряпки, аптечку.

Ольга молчала, пока Анна обрабатывала раны. Рассечена бровь. Гематома на щеке. Синяки на руках – видно, она ими закрывалась.

– Он… ревнует, – вдруг прошептала Ольга.

– К кому?! – Анна не выдержала, так как Ольга выходила в основном из дома только в магазин, на рынок и обратно.

– К соседу. Которого нет. – усмехнулась подруга.

Анна налила ей рюмку водки – та выпила, скривившись.

– Я не могу так больше, – Ольга вдруг разрыдалась, – Но куда я денусь? У меня никого нет… И ничего…

Дверь распахнулась – на пороге стояла Вика, босоногая, в испачканном платьице.

– Мама, а почему тетя Оля плачет?

Анна резко встала, заслонив Ольгу.

– Вик, иди погуляй еще. Сейчас нельзя.

– Но она же вся в крови!

– Вика! – Тон не терпел возражений. Дочка недовольно надула губы, но вышла, хлопнув дверью.

– Останешься у нас, – сказала Анна, заматывая Ольге голову бинтом.

– Он скоро вернется… И придёт за мной!

– Пусть попробует.

Анна вдруг вспомнила, как сама когда-то лежала на полу в луже крови. Как никто не пришел.

– Я не брошу тебя.

Ольга сжала её руку. Впервые за долгие годы – не одна.

***

Денис вернулся с ночной смены, когда уже смеркалось. Он зашёл в дом, скидывая грязные сапоги, и сразу почувствовал запах алкоголя. На кухне сидели Анна и Ольга. На столе стояла полупустая бутылка водки, две рюмки, тарелка с солёными огурцами. Обе женщины были навеселе – Ольга, с перевязанной головой, тихо смеялась над чем-то, а Анна, раскрасневшаяся, махала руками, рассказывая историю.

– О, Дениска! – Анна улыбнулась ему, глаза блестели. -Присоединяйся!

Денис замер в дверях. Взгляд его скользнул по бутылке, потом – по лицу Ольги.

– Что случилось? – спросил он тихо.

Анна махнула рукой.

– Да так… Жизнь.

Ольга потупила взгляд, пальцы невольно потянулись к синяку на щеке. Денис понял. Он медленно подошёл к столу, взял свободную рюмку.

– Ну, раз так…

Анна не остановила его. Первая рюмка прошла молча. Денис выпил, закусил огурцом, посмотрел на Ольгу.

– Он по – любому вернётся за тобой.

Ольга вздрогнула.

– Знаю.

Вторая рюмка развязала языки.

– Я не знаю, куда мне идти, – прошептала Ольга. – Родители умерли, друзей нет…

– Останешься у нас на первое время, а там посмотрим, – твёрдо сказала Анна.

– Знаешь, Денис, – Анна облокотилась на стол, – а ты молодец, что не пьёшь… почти.

Он хмыкнул. Ольга вдруг заплакала.

– Почему все хорошие мужчины – чужие?

Денис налил ещё. Дверь скрипнула. На пороге стояла Вика – в пижаме, с растрёпанными волосами.

– Мама, я хочу пить…

Она замолкла, увидев взрослых за столом. Анна резко встала, зашаталась.

– Сейчас, дочка, я тебе водички налью…

Но Денис был быстрее.

– Пойдём, солнышко, – он подхватил Вику на руки. – Папа тебе всё сам принесёт. Он унёс её в комнату, не оглядываясь на стол с бутылкой.

Анна проснулась с тяжестью в голове. Рядом храпел Денис.

Ольги на диване не было – лишь аккуратно сложенное одеяло. На кухне лежала записка: «Ушла. Не волнуйтесь. Спасибо за всё.» Анна скомкала бумагу, выпила стакан воды. За окном светило солнце. Жизнь продолжалась.

***

Жаркий полдень. Денис возился у старого сарая, склонившись над разобранным мотоциклом. Руки в масле, на лбу капли пота. Вика крутилась рядом, "помогая" – подавала гаечные ключи, которые тут же роняла, и серьёзно рассматривала детали.

– Денис, а это что? – она ткнула пальцем в карбюратор.

– Это волшебная штука, без которой мы никуда не поедем, – он улыбнулся, вытирая руки о тряпку.

Вика задумалась, потом неожиданно спросила:

– А ты научишь меня на нём ездить? Когда я вырасту?

– Конечно, – Денис потрепал её по волосам. – Только это наш секрет, а то мама убьёт.

Вика захихикала, потом вдруг обняла его за шею и чётко сказала:

– Хорошо, пап, теперь у нас с тобой есть собственный секрет, который я буду хранить всегда!

Денис замер. Сердце стукнуло так громко, что, казалось, было слышно даже Вике.

– Что… что ты сказала?

– Пап, – повторила она, как будто это было самое обычное слово. – Ты же теперь мой папа, да?

Денис не сдержался – слёзы сами потекли по его грязным щекам. Он резко подхватил Вику, подбросил в воздух, заставив её завизжать от восторга.

– Да! Да, я твой папа!

Потом, не выпуская её из рук, побежал к дому.

Анна стояла у плиты, помешивая суп, когда дверь с грохотом распахнулась.

– Аня! – Денис, запыхавшийся, с мокрым от слёз лицом, поставил Вику на пол. – Она… она назвала меня…

– Папой, – серьёзно подтвердила Вика. – Ну а кто же ещё?

Анна замерла, потом медленно улыбнулась.

– Ну наконец-то. А то я уже думала, она так и будет тебя Денисом звать.

Денис снова подхватил Вику, начал кружить по кухне, пока та не закричала:

– Голова кружится!

Он опустил её, но тут же обнял обеих – и Вику, и Анну.

– Спасибо, – прошептал он. – За всё. Анна поцеловала его в щёку.

– Тебе спасибо за то, что ты есть у нас.

Вика, зажатая между ними, возмутилась:

– Меня задавите!

И все трое смеялись. Смеялись, потому что теперь они были семьёй. По-настоящему.

***

Август выдался жарким, и подготовка к школе шла полным ходом. Анна с Викой вернулись из магазина с полными сумками: тетрадки с котятками, розовый ранец, блестящий пенал и форма – коричневое платье с белым фартуком.

– Мам, я правда буду как взрослая? – Вика крутилась перед зеркалом, примеряя новый бант.

– Самой взрослой в классе, – улыбнулась Анна, подшивая подол. Но ночью, за два дня до первого сентября, Вика приползла к родителям в кровать.

– А если меня дразнить будут? – прошептала она, зарывшись лицом в мамину шею. – Я же… не такая, как все.

Денис, проснувшись, сразу понял, о чем она – о смуглой коже, о темных глазах, о том, что в маленьком городке все знали – она «нерусская».

– Слушай сюда, – он повернул ее к себе. – Ты самая красивая девочка в школе. И самая умная. А кто ткнет пальцем – сразу скажи мне. Я с мотоциклом подъеду, они все обзавидуются! А утром завтра давай мы с тобой съездим на рыбалку, я научу тебя ловить рыбу.

Вика согласилась и засмеялась, но все равно до утра ворочалась.

– Пап, а мы правда только вдвоем? – Вика скакала вокруг мотоцикла, пока Денис проверял бак.

– Только вдвоем. – он натянул на нее детский шлем, купленный специально для этого дня. – Мама в городе, у нее дела.

Анна, стоя на крыльце, строго указала пальцем:

– Без быстрой езды. Без глупостей. И…

– Без падений, – Денис поднял руку, как на присяге. – Клянусь.

Вика влезла на бак, вцепилась в руль.

– Поехали!

Дорога пролетела как сон. Ветер в лицо, крики от восторга, деревья, мелькающие по бокам.

– Пап, я как птица! – орала Вика, и Денис смеялся, прибавляя газу.

На берегу он научил ее насаживать червяка (она брезгливо морщилась, но терпела), забрасывать удочку. Поймали три маленьких рыбки – Денис тут же отпустил их обратно.

– Зачем? – надулась Вика.

– Чтобы выросли большими. К следующему разу.

Они ели бутерброды с колбасой, запивая теплым чаем из термоса. Вика внезапно задумалась:

– Пап, а в школе будет страшно?

Денис вытер ей липкие пальцы.

– В первый день – да. Потом привыкнешь. А если что – я под окном на мотоцикле стоять буду. Пусть все видят, какой у тебя крутой папа.

Она рассмеялась, потом вдруг обняла его.

– Я тебя люблю.

– Я тебя тоже, рыбак мой.

Анна застала их спящими на диване – Вика прикорнула на Денисе, в руках еще сжимая банку с червяками «для завтрашнего дня».

– И как рыбалка? – шепотом спросила она, накрывая их пледом.

Денис, не открывая глаз, улыбнулся:

– Лучший день лета.

Завтра – школа. Потом – осень, зима, новые страхи и победы. Но сегодня они были просто папой и дочкой, у которых все получилось.

***

Последний августовский вечер пах спелыми яблоками и горячим асфальтом. Вика, красная от напряжения, сцепила пальцы на руле велосипеда, который Денис купил ей на день рождения.

– Не держи меня! Сама! – крикнула она Витьке, который до этого помогал держать равновесие.

Мальчишки отскочили, наблюдая, как она делает первые неуверенные обороты педалями.

– Смотри вперед, а не на колеса! – орал Петька, бежавший рядом.

Вика скрипнула зубами. Колени уже были в ссадинах после трех падений, но она не сдавалась.

– Я… сама…

Велосипед качнулся, но вдруг – чудо! – поехал ровно.

– Получилось! – завизжала она, проезжая первые пять метров.

Мальчишки зааплодировали. Даже высокомерная Анжела, сидевшая на скамейке с новой куклой, невольно улыбнулась.

– Завтра в школу, а ты все еще на велике гоняешь, – сказал Витька, когда они устроили гонки по двору.

– А я и в школе такой же буду! – Вика обогнала его, растрепанная и счастливая.

Потом были драки подушками и Вика выиграла. Потом – обливание из шланга (инициатором была она же). И наконец – торжественное "прощание с летом", когда все дети сложили в костер из сухих веток свои самые плохие воспоминания о каникулах.

– Пусть в школе будет хоть на половину так же весело, – прошептала Вика, бросая в огонь сломанный карандаш.

– Ну что, бандитка? – Денис встретил ее на крыльце, протягивая полотенце. – Готова к завтрашнему дню?

– Ага! – она вытерла грязное лицо. – Только я еще не все успела!

– Например?

– Научить Анжелу дружить. Доесть малину с куста. Достроить шалаш…

Анна, выйдя на крыльцо, покачала головой:

– Завтра новый этап. Первый класс – это как…

– Как первый раз на велосипеде, – перебила Вика. – Страшно, но если не упадешь – будет круто!

Денис рассмеялся и поднял ее на руки:

– Вот поэтому ты у нас отличницей будешь.

Ночью Вика долго ворочалась, разглядывая в темноте новый ранец. За окном пели сверчки, а где-то далеко гудел мотор – кто-то тоже не спал, провожая лето. Завтра начиналась другая жизнь. Но сегодня она еще была просто ребенком – со сбитыми коленками и мечтами о великих подвигах.

Утро 1 сентября началось с торжественного хаоса. Вика вертелась перед зеркалом, разглядывая свое отражение в новом коричневом платье и белоснежном фартуке.

– Не шевелись! – Анна, зажав в зубах резинку, старательно заплетала дочке два длинных хвостика. Черные, как смоль, волосы Вики струились почти до самых колен, а теперь, собранные в тугие косы, свисали ниже пояса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.