Владимир Дорошев
Нежные создания

Часть первая. Великая революция.

1.

Идея написать об этом пришла в мою голову в тот момент, когда Ольга написала мне сообщение ВКонтакте. Мы долгое время не писали друг другу, а тут – взяла и написала. В последний раз мы пообщались в Доме Писателей на Звенигородской, как мне помнится. То ли была презентация журнала "Перрон", художественным редактором которого она была, то ли это было какое-то другое культурное мероприятие. Не важно. И вот, прошло несколько недель – и она написала. Написала про то, что ей приснился странный сон. Она была в этом сне инвалидом, она сидела в инвалидной коляске, и я эту коляску сзади подталкивал. Наш путь лежал по крышам петербуржских домов, сломанных улиц, проспектов и набережных – в мешанине и каше из них. И мы говорили о ангелах. Оля написала, что сон был такой реальный, и не выходит из её головы до сих пор. Я прямо-таки восхитился. Я написал ей, что это превосходная сюжетная картинка для будущего моего рассказа. Оля стала просить меня, никому не рассказывать про этот её сон и не пытаться что-либо написать на основе её сна. Я, конечно, обманул её. Пообещал, что никому не расскажу и ничего писать не стану. Но вот прошло двенадцать лет и я начинаю писать, вспоминая этот её странный сон. Он будет меня вдохновлять. Бывает так, что только одна картинка, один только кадр, даёт жизнь нескончаемому телевизионному сериалу. Может, и у меня так получится. Посмотрим.

2.

Да. Оля.

Если точнее – Ольга Вракина. Которая умеет врать и сочинять невероятно хорошие стихи, на мой взгляд и вкус. С этим дарованием судьба меня свела на литературном портале Проза.ру. Там она фигурировала и творила под несколькими псевдонимами на нескольких страницах (как, впрочем, и я сам). Она любила всякие игрища, метаморфозы, прятки, превращения, обольщения, кокетство, загадывать загадки и весьма пространно и непонятно выражаться (как, впрочем, и я сам). Мы были похожи друг на друга. Мы охотно и с удовольствием дурили друг друга, как мог в то время позволить нам интернет. Но пришло время нам встретиться вживую. И вот как это произошло:

Я отправил в редакцию журнала "Перрон" электронной почтой один свой рассказик. Его напечатали. А потом меня пригласили на презентацию номера. Вместо гонорара мне пообещали один экземпляр. Вот так мы встретились вживую. Я, конечно, очень заинтересовал Ольгу. Она вообще интересовалась каждым новым человеком, появившимся в её жизни. И пол этого человека не играл для Оли особенной роли. Она могла спать, как с мужчинами, так и с женщинами. И замуж выходить она не собиралась, она была существом с другой планеты, слишком ценила свою свободу и верила, что любовь никакого отношения к загсу не имеет. С Ольгой я, конечно, не спал. Она меня не возбуждала, не мой тип полового партнёра. Хороший друг, идеальный собеседник, но… в плане интима её не мыслил. Хотя, уверен, изрядно напившись, я бы, конечно, залез на неё, но утром, протрезвев, мы оба пожалели бы о содеянном.

У Ольги были длительные и мучительные отношения с Борисом. У Бориса фамилия была: Комсомолов. И должность была в журнале "Перрон": главный редактор. Он её ревновал и страдал, она с ним спала, и не только с ним. Ему хотелось более серьезных отношений, но она просила его её не торопить, дать время подумать, и всё такое.

Оля и Борис. Товарищи. Партнёры. Любовники. Но никак не муж и жена. Все это видели и понимали. Только один Борис не хотел видеть. Хотя прекрасно понимал.

Есть на свете такие люди, которые добровольно разрешают другим людям воткнуть нож прямо в сердце. И не просто воткнуть. Ещё и поворошить лезвием ножа внутри сердца. Борис – один из таких вот добровольцев.

3.

А теперь о журнале "Перрон".

Вы знаете, сколько в утробе литературного сочинительства копошится всяких мелких и незначительных творческих личностей – "непризнанных гениев", неудачников, никому неизвестных авторов, эпигонов, графоманов и просто бездарей? Огромное количество. Трудно представить. Рождаются по-настоящему лишь единицы. Эй, приятель, ты думаешь, что станешь вторым Стивеном Кингом и будешь получать гонорары, как у него? Забудь об этом, ты умрёшь в безвестности. Вот для таких, кто никогда не родится (для меня, то есть) и выпускался журнал "Перрон". Вот для таких и существовала возможность напечататься там.

Журнал сей задумывался для всяких неформатных, неформальных и нестандартных текстов. Оля и Борис были идеальной редакторской парой, удачно отыскивающие всяких чудиков, более или менее умевших складывать буквы в слова, а слова в предложения. Почти каждый человек сможет написать какой-нибудь текст, с ошибками разного рода, конечно, но только из под пера чудика такой текст вызовет реакцию, типа: "О! Необычно! Как оригинально! Класс!" или "В тему! Смотри-ка!". Журнал был спасательным кругом для авторов, тонущих в океане собственной бесперспективности.

Я любил "Перрон". До сих пор считаю, что это был один из лучших литературных журналов России. Конечно, журнал страдал всеми литературными и писательскими пороками. Не без этого. Например, Оля и Борис активно печатали в нём самих себя, даже если и материал их порой был никуда негодный. Могли так же напечатать откровенно бездарную писанину только по той причине, что её авторы были их хорошими знакомыми или друзьями. Лицеприятие тоже играло свою роль. У текстов, авторы которые лично не нравились Борису (не сами тексты, повторяю, а их авторы), не было ни единого шанса напечататься в "Перроне". Даже если эти тексты по своему уровню могли сравниться с текстами, например, Льва Толстого, Булгакова или Гоголя – для Бориса это был не аргумент. Со временем и я угодил в чёрный список главного редактора. Я регулярно печатался в "Перроне" почти два года, пока меня не поцеловала Ольга. А Борис стоял на другой стороне улицы и смотрел прямо на нас. Зачем она это сделала? Для чего? Может, хотела разозлить своего партнёра? Возможно. Но я пострадал. Больше меня в этом замечательном журнале не печатали.

4.

"Перрон" создавали этакий боевые товарищи по духу – начинающие герои-революционеры. На пятки наступал 1917 год, модно было ходить на демонстрации, выдумывать всякие лозунги, бросать бомбы и улептывать от полицейских. Что и говорить – человек будучи взрослым человеком способен вести себя как дитя неразумное. В новом журнале молодые революционеры намеревались печатать "свободные" литературные сочинения. Это были такие весёлые и хорошие товарищи: Ксения Луганская "Маруся", Виктор Остапенко "Режиссёр", Кузьма Прохорович "дядя Кузя" Рабинович и прочие любители искусства. "Свободными" литературными сочинениями они называли свои собственные опусы, которые принялись тотчас незамедлительно печатать в новом журнале. Никакой организации толком не было, это были посиделки с употреблением сигарет и алкоголя, поэтому товарищи из Дома Писателей на Звенигородской относились к "Перрону", как к некому акту самодеятельности и любительства. За три года выпустили всего два номера, и очень мизерными тиражами, которые разошлись по знакомым и друзьям. Одним словом – баловство. Потом пришли Оля и Борис. И всё изменилось. Номера стали выходить раз в три месяца, журнал перерос рамки простого увлечения в кругу дружной компашки. Журнал начал предпринимать попытки стать рупором творческой революции и литературного искусства. Читателя надо было разбудить. Читателя надо было воспитывать. Читателя надо было встряхнуть. Читателя надо было поставить к стенке и расстрелять новой литературой добротного качества. Читателя надо было вздернуть на фонарном столбе собственного обывательского безразличия. Мы стали мечтать о эшафотах, красных колпаках и о пулеметах "Максим".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.