Ирина Бабич
Судьбы. Трилогия

Том 1 Часть 1 Глава 1

Услышавшая за спиной сдавленный предосудительный кашель, она невольно вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления рука отпустила занавесь на окошке неказистого экипажа, суетливого путника, дерзнувшего потревожить покой дремлющего в утреннюю пору Невского проспекта. Смущённая девушка обернулась к хмурой спутнице, по всему, помещице. Ответившая виноватым взглядом недовольной её поведением женщине, она жалко улыбнулась, взывая о снисхождении к её чувствам, и опять приникла взглядом к окошку.

Мойка, Строгановский дворец, Аничков мост… Её дома, обители счастливого детства и расцветшей юности, откуда её под свист январской метели против воли увезли в забытую богом деревню, отсюда не видать.

Въехавший на Галерную набережную экипаж стал у арки Сената. Перед приезжими, робко переступившими порог департамента, вырос расторопный секретарь обер-прокурора. Выслушавший помещицу, он скрылся за дверью приёмной. Спустя четверть часа просительницам позволили войти.

Те склонились в приличном обстоятельствам реверансе перед могущественным вельможей. Князь Дмитрий Андреевич Шаховской, к пятидесяти годам пожалованный императрицей за службу богатыми землями и сотнями крепостных, имел вес в свете, с его мнением считались, его покровительства искали.

– Извольте объясниться, сударыня, – несколько надменно, с заметным раздражением обратился он к ищущей его взгляда челобитчице, – почему, отказавшаяся оставить ходатайство в присутствии, вы настаивали на личной встрече со мной.

– Ваше сиятельство! – потупила взгляд женщина. – В моих хлопотах я решилась на путь в сотни верст. Любезно принятая в столичном доме знакомых, я не могу оставаться там долго в ожидании вердикта вашей милости, потому дерзнула просить об аудиенции, ибо, облечённая словом и священным долгом, ратую о благоденствии несчастной сироты, – повела головой в сторону юной спутницы.

Заинтригованный князь шагнул к той. Чуткие пальцы тронули дрогнувший девичий подбородок. Каплями янтаря глянули на вельможу её осенённые густыми ресницами глаза. Мужская рука коснулась её зардевшейся щеки, русых кудрей. Взгляд пришедшего в замешательство князя замер на лице:

– Мне вдруг показалось что я уже имел удовольствие встречаться с вами, дитя моё.

– Минувшим летом ваше сиятельство удостоили честью наш скромный столичный дом, приняв приглашение на званый обед по случаю именин моей матушки, – тепло улыбнулась ему польщённая памятливостью князя гостья. – Послушная дочь, я развлекала гостей игрой на клавикордах, и ваше сиятельство были столь великодушны, что похвалили моё музицирование.

– Княжна Елецкая, – разрешил загадку слушатель.

– К услугам вашего сиятельства, – склонилась перед ним в очередном изящном реверансе девушка.

Остановившись взглядом на согбенной фигурке, одетой с разительной для её недавнего величия скромностью, князь с искренним сожалением выдохнул:

– Бедное дитя!

Ведая делами ІІІ департамента находившихся на особом положении губерний, он как никто иной знал о последствиях ликвидации местных особенностей Прибалтийского края. Январь 1783 года был ознаменован негодованием верхушки образованных высочайшим указом Ревельской и Рижской губерний, вызванным Жалованной грамотой дворянству, что ограничила привилегии господ. Предосудительно высказался о реформе и князь Елецкий, женатый на дочке предводителя дворянства ныне упразднённой Лифляндии. В сочельник он был арестован, вскоре осуждён и, лишённый титула, после конфискации имущества в пользу казны сослан в Сибирь, не вымолив права узнать об участи жены и дочери.

Опомнившийся вельможа усадил подавленную гостью в удобное кресло подле стола, любезным жестом пригласил сесть и сопровождавшую её барыню.

– Чем я могу быть полезен вашему сиятельству?

Девушка повела взглядом в сторону спутницы.

– Позвольте мне объяснить, – переняла женщина нить беседы в свои руки. – Княжна Елецкая, чьей бедой изволили проникнуться ваше сиятельство, – обращён на внимающего князя подобострастный взгляд, – моя внучатая племянница. Ныне сорок дней, как её мать, не вынеся бесчестья и лишений, почила в бозе, – перекрестилась просительница. – Только я у обездоленной сироты и осталась, – скрипнул досадой голос. – Да вот какая ей помощь от влачащей жалкое существование в глуши, разорённой долгами и тяжбами родственницы? – проникновенно глянула она на князя.

Тот наконец-то угадал желание скаредной жалобщицы избавиться от свалившейся на неё как снег на голову обузы – обременительной опеки над опальной племянницей.

На вельможу, прикованного взглядом к отмеченному незаслуженным стыдом юному лицу, глянули отчаявшиеся и уповающие на его помощь глаза. Миновав взглядом лукавую совестью барыню, князь обратился к замершей девушке:

– Я приму участие в устройстве вашего будущего.

Сорвавшаяся с места, опустившаяся к ногам вельможи княжна с благоговейным поцелуем припала к его руке. Тот, тронутый движением её души, спешно поднял девушку, сжал дрожащие от волнения руки:

– Негоже именитой княжне на коленях благодарить за её отнятое у судьбы право на счастье. Извольте сообщить моему секретарю адрес, по которому вы остановились, – велел князь челобитчице, – и не покидайте Петербург. Заверяю, долго ждать моей протекции вам не придётся. Скоро, – глянул он в девичьи глаза, – ваш жребий сменит гнев на милость.

Глава 2

Ещё пребывающий под впечатлением встречи князь в обеденную пору отправился в отпраздновавший год назад новоселье дом на Мойке. Степенный дворецкий церемонно распахнул дверь. Вышколенный камердинер с поклоном подал домашнее платье. Отмахнувшись от его доклада, князь спустился в столовую.

В холле звякнул колокольчик, оповестивший о госте. На пороге столовой замер дворецкий:

– Его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

Навстречу приятно удивлённому хозяину дома ступил русоволосый молодой человек в украшенном затейливым шитьём камзоле с бриллиантовой булавкой в венчающем его воротник жабо.

– Добро пожаловать, Мишель, желанный гость! – князь с удовольствием приветствовал неожиданно расцветившего его будни смущённого племянника. – Вот так сюрприз! Какими судьбами ты снова в столице, мой мальчик?

– Сердечно благодарю ваше сиятельство за такой тёплый приём, – поклоном и признательной улыбкой торопился тот ответить радушному хозяину. – В силу веских обстоятельств я вынужден приехать из поместья в Петербург и счёл первейшим долгом засвидетельствовать вам своё почтение.

– Балуешь старика вниманием, – по-отечески улыбнулся растроганный князь и обнял гостя.

Второй год вельможа принимал деятельное участие в судьбе двадцатичетырёхлетнего племянника, осиротевшего из-за опустошившей имение его родителей эпидемии оспы. Мишель, с честью вынеся выпавшие на его долю испытания, был обязан умудрённому жизненным опытом дяде отеческой заботой и дельными советами в управлении пришедшим в упадок хозяйством.

Зиму благодарный последнему за поддержку юный князь провёл в доме дяди в приготовлениях к свадьбе с наследницей именитого рода, осчастливившей его взаимными чувствами. Проведённые тут дни сблизили его с сыновьями покровителя – двадцатилетним Алексеем и сверстником Мишеля – Андреем, отношения с которым переросли в крепкую мужскую дружбу. Обвенчавшись после Рождественского поста, Мишель с женой отправился в родовое имение.

– Всё ли ладно в поместье? – расположившись напротив устроившегося в кресле племянника, заговорил Дмитрий Андреевич. – Не скучно в провинции новоиспечённой княгине Шаховской? – заговорщицки улыбнулся он, поощряя гостя к разговору по душам.

– Мы приехали вместе с Наташей. Остановились у её родителей. Надеюсь, всё благополучно разрешится, – выдал сдерживаемое волнение невольно дрогнувший голос Мишеля.

– Что-то случилось?

– Уже вторую неделю Наташе нездоровится, – взгляд и слова однажды пережившего утрату дорогих сердцу людей Мишеля исполнены тревоги, – в нашем же уезде – никчёмный фельдшер, ждать от которого вразумительного диагноза я уже отчаялся. Вот и привёз жену в Петербург.

– Ты верно рассудил, – торопился Дмитрий Андреевич развеять опасения молодого князя, – ныне в столице сведущих докторов довольно.

– Тесть условился о визите с двумя, – кивнул Мишель. – Огласят вердикт к моему возвращению.

– Всё образуется, – улыбнулся пришедшей на ум мысли Дмитрий Андреевич. – И коль ты вновь у меня в гостях, прошу остаться отобедать, чем бог послал, – мастерски сменил он тему. – Григорий! – кликнул князь дворецкого. – Что молодые господа?

– Ваше сиятельство, – отвесил низкий поклон слуга, – Алексей Дмитриевич вот-вот спустятся к столу, а Андрей Дмитриевич … – он замялся, опасаясь господского гнева, – ещё почивать изволят.

Князь нахмурился.

– С твоим отъездом Андрей совсем чужой семье стал, –глянув на племянника, посетовал он, – весь в поисках новой авантюры, наставлениями в приличном дворянину образе жизни пренебрегает, с братом не знается.

– Эти перемены случились с ним многим раньше, –вспомнил всерьёз обеспокоенный словами подавленного дяди Мишель. – Не первый месяц что-то гложет его душу.

– Верно, – кивнул в ответ Дмитрий Андреевич, – но мне, не ведающему причин перемен, помочь не по силам, – вздохнул он сокрушённо. – Уж и не знаю, как вернуть прежнего сына.

– Я поднимусь к Андрею. Хочется думать, мой приезд его обрадует, – заговорщицки улыбнулся Мишель взирающему на него с надеждой князю.

– Ступай, мой мальчик, – напутствовал посланного богом племянника воспрянувший духом Дмитрий Андреевич.

Глава 3

Поднявшись по крытой ковром лестнице этажом выше, Мишель неслышно вошёл в уютную комнату. Всё тонет в мягких тенях и безмолвии. Назойливые лучи солнца взяты в плен полупрозрачными драпировками занавешенного окна. Дремлют давно не ворошённые в камине розового мрамора угли. Согретая теплом очага, зазывает успокоиться мыслями в её объятиях пара широких кресел, обитых голубым атласом. По углам повествующего историю Андрея Первозванного гобелена противятся всеобъемлющему покою канделябры с изножьями-грифонами, огнём истощённых свечей охраняя увенчанную золочёным лепным карнизом кровать с небесно-голубым атласным пологом с крупными золотыми кистями.

На смятой в беспокойном сне постели, по возвращении с ночной пирушки не снявший одежды, спит молодой мужчина. Блестящими углями на свежем снегу подушки чернеют кудри, обрамляя черты благородного лица. Ресницы, укрывающие от праздных соглядатаев красноречивые мысли натуры, нервно подрагивают во власти тревожного сна.

Не медля с освобождением спящего от измучившего его фантома, Мишель легонько потряс кузена за плечо. Вздрогнув, возвращающийся к действительности, тот пробормотал:

– Который час?

– Время обедать, ваше сиятельство, – последовал полный иронии доклад. – Горазд же ты спать, братец. Эдак вся жизнь стороной пройдёт! – с задорным смехом попенял князю голос.

– Мишель, – безошибочно узнав его, с радостью протянул Андрей и открыл глаза.

Синие, редкость для брюнетов, ещё подёрнутые дымкой полудрёмы, они походили на своенравное небо, раз за разом меняющее оттенки, становящееся то светло-голубым, слегка затуманенным на рассвете, то безоблачно-простодушным, то ультрамариновым, точно в часы летнего зноя, то негодующе-тёмным, распалённым майской грозой, озаряемым гневными вспышками молний.

– Дружище! – обнял Андрей кузена. – Выкладывай, – в нетерпеливом ожидании обстоятельного рассказа обращён его пытливый взгляд к бесхитростному лицу Мишеля, – какая же нужда заставила тебя покинуть призренную богом глубинку и вернуться в столицу, это гнездилище грехов. Неужто ещё не остывшее от страстей сердце дерзнуло вынырнуть из омута семейной жизни, – скользнула по лицу лукавая гримаска, – чтоб глотнуть свежего воздуха?

В ответ на шутливый намёк Мишель покачал головой с напускной укоризной:

– А твоё до недавних пор свободное сердце, похоже, ушло на самое дно иного омута? В чьих страстных объятьях, забывая про сон и дом, тонет оно каждой ночью?

Он осёкся, распалённое азартом лицо стало серьёзным: оцепеневший взгляд вдруг побледневшего, потерявшегося с ответом друга наводнила исподтишка причинённая им боль.

– Уходи, – выдавил Андрей, не глядя на обескураженного переменой кузена.

Его намеренная облегчить вздох рука рванула ворот и, одержимая паническим страхом непоправимого, метнулась по шее к груди. Дрожащие пальцы забывшего обо всём хозяина комнаты, переворачивая всё вокруг, ринулись искать нечто для него заветное.

В суматохе оставшись, терзаемый чувством вины кузен, заинтригованный, в свою очередь осмотрелся. Мерцанием в складках откинутого прочь полога неосторожно выдала себя цепочка. В ладонь внимательного Мишеля лёг украшающий её овальный медальон.

– Ты ищешь это? – окликнул князь кузена.

Ещё не в силах говорить, Андрей кивнул и, стиснувший перекочевавший в его руку медальон, вымученно улыбнулся, признательный.

– Оборвалась, – остановившись взором на расторгнутых звеньях цепи, выдавил в конце концов, – как вся моя жизнь несколько месяцев тому. Вот мой омут, Мишель, – кивнул на талисман в ладони князь, уже раскаявшийся в своей вспышке гнева на нанёсшего ему по неведению удар кузена. – Омут, в один день на бесконечный срок поглотивший мысли и чувства, выбраться из которого я не в силах.

Подчинившийся трепетным пальцам, медальон открылся с мелодичным переливом. На Мишеля глянула юная красавица. Лицо в ореоле тёмно-русых волн, по-детски счастливый взгляд карих глаз под сенью точёных бровей, трогательные ямочки на свежих щеках.

– Постой, ведь это … – не решился закончить сражённый невероятной догадкой Мишель.

Андрей сокрушённо кивнул. Отделив закладкой восемь измаранных кляксами глав житейской повести, восемь долгих месяцев испытания мятежной души прозой жизни, память снова открыла страницу, запечатлевшую первую и последнюю, роковую для князя встречу с девушкой.

Девятнадцатое сентября. Именины Андрея Шаховского. Авантюрист, затейник, блюститель моды, в подаренном отцом охотничьем замке он устроил полюбившийся молодёжи бал-маскарад. Разосланы приглашения, среди которых – уступка докучливому младшему брату – несколько галантных строк предмету его безответной любви.

Озарённый фейерверками замок в пригороде столицы наводнён масками. Хозяин празднества, в костюме корсара слившийся в единое целое с весёлой гурьбой его неутомимых гостей, удовлетворённо внимает благородному рыцарю и бравому мушкетёру – впечатлённым действом брату и кузену.

Как по мановению волшебной палочки в дверях залы робко замирает новое лицо. Хрупкий стан в пышных складках серебряного глазета, утончённые черты в пенном водопаде усеянных крупными жемчужинами тёмно-русых кудрей, глубокий взгляд лучистых, наивно-юных карих глаз. Свежесть непосредственности. Одна-единственная здесь без маски, не искушённая привычной для других игрой в лицемерие.

В одночасье гремящие фанфары, морем разлившаяся толпа, его смолкшие в замешательстве собеседники перестали существовать для сердца корсара, в считанные мгновения пленённого без единого выстрела. Оно билось единственным желанием – любоваться очаровательной незнакомкой, держать в невольно трепещущей руке взволнованную руку девушки, смущённой вниманием явившегося перед ней хозяина дома, и говорить, говорить с расцветшей удовольствием их встречи гостьей, с неподдельным восторгом внимающей ему, снова и снова слышать её исполненный настоящего счастья голос.

– Она, – ласкающий взглядом заветный портрет, молвил тихо Андрей, – стала долгожданным глотком свежего воздуха для истомившейся в удушливых застенках манер души.

– Отчего же твоя душа пренебрегла дарованным судьбой случаем утолить жажду? – настиг его предсказуемый вопрос.

– Судьба капризна, – горько усмехнулся Андрей. – Порой довольно мгновения, чтобы из её баловня превратиться в заложника взбалмошной прихоти. Мне же её настоящее лицо нежданно-негаданно открылось из-под маски фальшивой добродетели брата, под которой облачённый в его рыцарские доспехи жребий полночным татем прокрался на бал и заявил права на моё счастье.

– Неужели прослывший эталоном благородства Алексей, вдруг дерзко забывшись, пренебрёг понятиями дворянской и мужской чести и осмелился встать на твоём пути к сердцу женщины? – недоумевал ошеломлённый Мишель.

– Фатальная случайность, – скользнула по серому лицу Андрея ироничная гримаска. – Соблазнившая моё утомлённое страстями сердце незнакомка оказалась тем самым кумиром, перед чьим алтарём возносил молитвы о взаимности брат.

– Они были услышаны? – деликатно уточнил Мишель.

– Нет, – качнул головой Андрей. – В преддверии бала Алексей не гнушался откровенничать со мной. Я точно знаю: каждую новую попытку завоевать расположение застенчивой княжны ждал её отказ ответить взаимностью кавалеру.

– Однако приглашение Алексея на знаковый для того бал она приняла, – напомнил бесспорный факт Мишель.

– Княжна приняла приглашение, адресованное ей моею рукой, – торопливо возразили ему выразительный взгляд и торжествующий голос кузена.

– Ты хочешь сказать, что твоя наделавшая столько шума в женском обществе персона уж тогда владела мыслями юной красавицы? – выговорил Мишель невероятное предположение.

– Я по сей день уверен в этом. Негласный выбор меж мной и братом, совершённый ею на балу, был очевиден.

– Но девушка спешно покинула замок, – ворошил былое Мишель. – Прославившись победами над женскими сердцами, ты не сумел удержать её подле себя?

– Лукавыми устами брата жребий смутил слух и мысли этого воплощения невинности, обличив меня в бесчисленных пороках, в трясине которых, с его слов, погрязла моя душа.

– Что же помешало развеять прахом коварные наветы снедаемого ревностью брата и убедить девушку в обратном? – росло недоумение кузена.

– Сшибленному с ног ударом ревности, мне не достало сил и слов в защиту моей поруганной чести. Девушка сделала свой выбор, – судорожно глотнул Андрей, – и я не посмел смущать её покой и докучать намерением объясниться. Я отпустил её из своей жизни, – жалко улыбнулся он, – довольствуясь скупыми упоминаниями о ней на балах и приёмах. А три месяца спустя имя бесследно исчезнувшей княжны стало табу для света.

– Позволь, – спохватился тронутый Мишель, – каким же чудом ты заполучил её портрет?

Посветлевшее лицо счастливого удачей Андрея тронула блаженная улыбка:

– После святок некий художник, прознав волею случая о моём злоключении, предложил мне миниатюру, венец труда по заказу князя Елецкого, несколькими днями ранее окончания кропотливой работы … сосланного в Сибирь, – выразительно глянул на утратившего дар речи Мишеля князь. – Знаток своего дела, послушный моим желаниям ювелир в короткий срок создал искусный тайник для копии не сбывшейся, однако не искоренённой из сердца мечты.

– Припомни древнюю мудрость. И это пройдёт, – звучат исцеляющим заклинанием слова настоящего друга, желающего во что бы то ни стало вернуть веру в счастливое завтра. – Пора прервать череду бессмысленных дней! – воззвал тот к готовому сложить оружие кузену. – Вижу, – с озорной гримаской доки в этом деле изрёк он, – без помощи друга тебе с собой не сладить. Засим, – объявил добродушно улыбнувшемуся брату, – немедля взявшись за дело, приглашаю тебя составить мне компанию на приёме, затеянном моим тестем в честь гостей, смутивших покой его дома, – подтрунил Мишель над приездом их четы.

– Возможно, ты прав, – выговорил тронутый его порывом Андрей. – Я принимаю твоё предложение.

Глава 4

– Позвольте войти, – короткий стук в дверь опочивальни и деликатная просьба нарушили уединение князя Дмитрия Андреевича, в шлафроке с чашкой угодливо поданного ему, но забытого и остывшего кофе бодрствующего во власти какого-то тревожного предчувствия.

Метнув на часы озадаченный взгляд, тот оборотился к возникшей на пороге фигуре старшего сына.

– Андрей? Ко мне? В столь ранний час субботнего дня? – вопрошал исполненный недоумения голос князя. – Чем же я в кои-то веки удостоился твоего внимания?

– Отец, – плотно закрыл дверь Андрей, – опережая молву, я должен сообщить вам нечто важное.

– Говори, слушаю, – жестом пригласил князь сына сесть.

– Я виноват перед вами, – проговорил оставшийся стоять

Андрей, – но, предупреждая ваш справедливый гнев, уверяю, поступить иначе я не мог.

– Твоё предисловие напугало меня достаточно, – торопил с главным обеспокоенный князь. – Объясни же, что случилось.

– На давешнем приёме, – подчиняется требованию сын, – я вызвал на дуэль Ланского.

– Фаворита императрицы?!

– Да.

– Боже милостивый! – стиснутой волнением груди князя едва хватает сил выдохнуть. – Как тебя угораздило?! Чем задел твоё кичливое самолюбие Ланской?

– Он позволил себе, – вскинул голову уязвлённый словами отца Андрей, – во всеуслышание высказаться в недопустимо оскорбительном тоне о некой женщине.

– Женщина, – сокрушённо повторил князь имя вечного повода для знающего цену чести мужчины очертя голову совершать безрассудные поступки. – Я в замешательстве, – развёл он руками. – Вот уже полгода, как из завсегдатая раутов и балов, чьи брошенные невзначай благосклонный взгляд и слово – предмет соперничества женской половины света, ты превратился в иронизирующего над их чувствами нелюдима, разбивающего надежду на твою взаимность, отвергнувшего не одну завидную партию. Кто же она, эта воистину кудесница, чьё имя, упомянутое ныне всуе её оскорбителем, через полгода вдохнуло жизнь в уголья сердца гордого своим постоянством холостяка? – нетерпеливо ждал ответа Дмитрий Андреевич.

– Предмет моей с Ланским ссоры – княжна Елецкая, – всё же названо сыном заветное для него имя.

Инстинктивно вздрогнув, Дмитрий Андреевич застыл, оторопевший, утративший дар речи.

– Невероятно! – выдавили обескровленные волнением уста князя. – Уму непостижимо! – тщетно искал он объяснения неимоверному стечению обстоятельств. – Тебе известно об её жребии? – обратил он испытующий взгляд на сына.

– О да, – с горечью беспомощности произнёс тот.

– И ты вступился за дочь государева преступника? – с опозданием взывал князь к здравому смыслу запальчивого сына. – Осмелился требовать сатисфакции за пренебрежение её опальным именем, – горячо пенял ему на опрометчивость в поступках, – и от кого – от фаворита её величества?!

– А вы считаете приличным чести дворянина, – открытым возмущением тирадой отца рванулся голос несдержанного на язык Андрея, – публично клеймить позором имя чуждой политическим интригам шестнадцатилетней девочки?

– Тебе-то что до отверженной девочки? – недоумевал Дмитрий Андреевич.

– Вам не понять, – не сразу выговорил разочарованный его реакцией Андрей.

– Ты отдаёшь себе отчёт, какими последствиями чреват этот неслыханный инцидент? – настиг его новый вопрос отца.

– Вызов брошен, – ответил уже всё для себя решивший Андрей. – Отказываться от претензий я не намерен. Мишель условится о времени и месте дуэли с секундантом Ланского.

– Ты и кузена втравил в эту передрягу, – с укоризной качнул головой настигнутый новой напастью князь.

– Мишель сам вызвался помочь мне, – возразил Андрей предвзятому в своём обвинении отцу.

– Ещё бы, – горько усмехнулся тот порыву племянника. – Ступай, – глядя мимо сына, тяжело вздохнул князь. – Мне надо подумать. Что если ещё не всё потеряно и отыщется средство отвратить расправу разгневанной твоим фортелем судьбы?

Глава 5

До слуха Андрея донёсся очень громкий в смолкнувшем доме бой часов. Полдень. Стук в дверь заставил вздрогнувшего князя обернуться.

– Барин, – почтительно поклонился ему дворецкий, – к вам его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

– Проси немедленно, – встрепенулся Андрей. – Какие новости? – торопил он с ответом шагнувшего навстречу явно взволнованного кузена.

– Я уполномочен вручить тебе записку генерал-поручика Ланского.

Незадачливый дуэлянт неверной рукой принял конверт и, нерешительно вскрыв его, с замиранием сердца обратился глазами к посланию. Смятенный взгляд его остановился.

– Ланской приносит извинения, – воспалённым голосом выдавил искушаемый мыслью о подвохе Андрей. – Невероятно! Что же стало причиной его внезапной перемены? – сбитый с толку, просит он объяснений у явно посвящённого в них, но сохраняющего интригу кузена.

– Этот благородный поступок – не моя заслуга, – скромно улыбнулся тот в ответ. – Да и так ли важно теперь, кому обязан прозрением совести твой оскорбитель? – пожал он плечами. – Если его извинения удовлетворили нанесённую тебе обиду, – спешил выполнить свою миссию Мишель, – изволь сообщить об этом Ланскому и отменить дуэль. Секундант генерал-поручика ждёт меня с ответным письмом.

Занятый неразрешённым вопросом Андрей машинально шагнул к бюро и, обмакнувший перо в чернила, размашисто начертал на бумаге немногословную надпись.

– Спасибо, дружище! – с признательностью вручил он кузену судьбоносное послание.

На пороге спешно оставленной Мишелем комнаты снова возник дворецкий князя.

– Ваше сиятельство благоволят сойти в столовую к обеду?

– Что так рано? – удивился Андрей нарушению издавна установленного в доме распорядка.

– Ввиду неурочного отъезда Дмитрий Андреевич ныне не завтракали, – охотно пояснил ему слуга, – засим, вернувшись, пожелали отобедать раньше обычного.

– Я тотчас спущусь, – пробормотал Андрей.

За столом царило напряжённое молчание. Облачённый в вицмундир Дмитрий Андреевич, в каждом взгляде и движении мастерски сохраняя невозмутимое спокойствие, трапезничал, нарочно игнорируя желание старшего сына заговорить с ним о чём-то важном. Пепельные глаза Алексея, заинтригованного происходящим, с интересом наблюдали украдкой за увлёкшим его бессловесным поединком.

Удручённый манкированием отца, Андрей нехотя съел несколько ложек супа и, не притронувшись к иным блюдам, понуро ожидал окончания обеда. Лицо Алексея, без труда определившего победителя, исказила ухмылка удовлетворения отчаянием его заклятого соперника.

Угадавший желание хозяина дома, вышколенный лакей немедленно отодвинул его стул. Поднявшийся князь степенно шагнул к двери.

– Отец! – остановил его возглас обессиленного натиском чувств Андрея. – Мы должны объясниться.

Князь соблаговолил обернуться, к удовольствию Алексея, смерил смиренно ожидавшего его милости просителя взглядом и снисходительно кивнул:

– Прошу в мой кабинет.

– Отец! – нетерпеливо заговорил Андрей снова, когда оба оказались в соседней с библиотекой комнате. – Презрительной холодностью вы истязаете мою вывернутую наизнанку душу.

– По-твоему, – иронично дрогнула бровь vis-à-vis, – у моей уязвлённой твоим проступком души нет на то права?

– Повторюсь: я безмерно виноват перед вами, – не играл откровенный Андрей желанное чужой волей раскаяние. – Поверьте, – искал он былого отцовского взгляда, – я понимаю, какую боль опрометчиво причинил вашему мудрому сердцу, нашедшему в себе силы несмотря ни на что понять и простить легкомысленную молодость. Знаю наверняка: его беззаветной любви я обязан счастливым разрешением моего конфликта с Ланским, – прикован признательный взгляд Андрея к лицу смущённого отца, разоблачённого проницательным сыном в участии в его незавидном жребии. – Не отказывайте же мне теперь в своём великодушии! – горячо взывал Андрей к всё-таки тронутому его пылким самобичеванием отцу. – Позвольте изболевшемуся чувством вины перед вами сердцу заплатить сполна сыновний долг. Я согласен принять любую справедливо назначенную вами епитимью.

– Ты так уверен в себе? – пронзает испытывающий взгляд князя просителя. – Изволь, – неожиданно скоро соглашается Дмитрий Андреевич исполнить его желание. – С тем чтобы навсегда предотвратить возможные посягательства молвы на незапятнанную репутацию нашего древнего имени, мои новые треволнения на сей счёт, ты женишься, – громом среди ясного неба грянул приговор, – на сосватанной мною девушке.

Андрей обмер, блуждая взглядом по бесстрастному лицу судьи, хладнокровно ожидавшего последних перед примерной казнью слов сына. Запёкшимся устам, замершему в спёртой груди сердцу недостаёт самого малого – глотка воскресившего бы их воздуха.

– Пощадите! – умоляют они. – Такая цена благоденствия вашей души – непомерное бремя для моего вдребезги разбитого сердца! – из последних сил взывает сын к чувствам отца.

– Ты женишься, – повторяет тот, непоколебимый в своём решении, умерщвляя тлеющую надежду на помилование, – не позже, чем через месяц, вступишь в брак с облюбованной мною невестой. В противном случае, – предупреждает князь бунт, назревший в сыновней душе, возмущённой насилием, – я изменю завещание в пользу единственного достойного моего имени наследника – Алексея.

– Вот как? – серые губы удручённого ультиматумом сына тронула жалкая усмешка. – Стало быть, образ жизни эдакого пай-мальчика щепетильному в вопросах фамильной чести papa кажется безукоризненным? – едко вопрошает его исполненный сарказма голос. – Соблазн усомниться в непорочности ловко скрывающего истинное «я» лицемера не посмел постучать в ослеплённое отеческой любовью сердце.

– Твоими устами говорит вражда с братом, – возразил сыну чуткий к его обиде Дмитрий Андреевич, – в причину коей вы оба так и не сочли нужным меня посвятить.

– Она недостойна вашего слуха, – с неподдельной заботой в голосе оставил отца в неведении Андрей. – Забудем о моём предубеждении к брату, – спешил сменить наболевшую тему. – Что ждёт меня, закоснелого грешника, – подтрунил над своей личиной обряженный в неё князь, – если я откажусь сдержать своё слово и понести ваше изощрённое покарание?

– Приличествующая титулу пожизненная рента, – ответил ему нарочито сдержанный голос отца.

Отворотившись к окну, чтобы укрыть мятежный взгляд, Андрей о чём-то размышлял.

– Вы считаете своё требование справедливым? – задал он вопрос украдкой наблюдавшему за ним князю.

– Лишь оно способно послужить тебе уроком, – в который раз сдержан отцовский порыв пожалеть сына.

На голову разбитый доводом, Андрей зажмурился, тяжело перевёл дыхание.

– Вы слывёте поборником справедливости, – с надсадой выдавил он вновь. – Неужто такое мнение лицемерного света – всего лишь лесть высокому титулу? – будоражил Андрей и так неспокойную совесть отца. – В намерении обуздать мои пороки вы презрели благородство и великодушие, возжелав соединить нерушимыми узами двух чужих, не подозревающих друг о друге людей, пренебрегая их сердечными привязанностями и обязательствами.

– Насколько мне известно, – возразил искусно скрывший восхищение всплеском чувств сына князь, – вы оба свободны от каких-либо обязательств.

– А что вообще вам о нас известно? – лишь подлила масла в огонь негодования Андрея уверенность отца. – Что вы знаете о наших желаниях и мечтах? По какому праву вы смеете перекраивать на свой манер жизни других? Я отказываюсь усыплять бдительность фамильной чести противным образом жизни, прозябанием с навязанной вами благонравной женой, блюдущей ханжеские законы закоснелого в предрассудках света. Я хочу быть вместе с любимой и любящей женщиной, – отчаянно отстаивал право выбора Андрей, – а не с купленной вами на ярмарке невест бездушной куклой!

– Ты зря хулишь мой выбор, – не сдавал своих позиций отец, – в предвзятом безразличии даже не поинтересовавшись именем суженой, которая, заверяю, само совершенство.

– Возможно, – усмехнулся ему переведший дух Андрей, – однако ни её ласкающее лишь ваш слух имя, ни её очевидные прелести и достоинства не взывают к моим чувствам, – он поклонился оставшемуся не у дел отцу, дав понять, что его решение окончательное и бесповоротное, и направился вон из комнаты. – Погодите-ка, – вдруг осенённый предположением молодой князь остановился в шаге от своей триумфальной арки глаза в глаза с уязвлённым этим демаршем противником, занятым сейчас одной мыслью: какое оружие способно одолеть строптивца. – Девушка, о которой столько говорено, вольна в поступках? – задан смутивший совесть Дмитрия Андреевича вопрос. – Моя скандальная кандидатура на роль мужа – её выбор, или и уготованной мне в жены бедняжке предъявлен ультиматум?

– Порой сама жизнь заставляет нас платить по чужим счетам, – опустив глаза, оставил сына без определённого ответа тронутый его беспокойством об участи девушки князь.

– Чем же прочимая мне в супруги эдакая, с ваших слов, умница-красавица прогневила жребий, понуждающий её к браку с поделом наказанным за грехи негодяем? – воскресло возмущение взвинченного вопиющим произволом Андрея.

– Союз с тобою стал бы для неё благоволением судьбы, –улыбнувшись своим мыслям, оправдал князь свой вердикт.

– Отвергнутую мной, вы лишите её покровительства? –просил исчерпывающего ответа Андрей.

– Если, изрядно взвесивший все за и против, ты всё же откажешься повести её под венец, – ухватился воспрянувший духом князь за способную в любой миг оборваться путеводную нить к сердцу сына, – я найду другой способ устроить её судьбу, однако у тебя другого случая остаться в моём завещании уже не будет, – выразительно глянул он на Андрея.

– Это последнее, что меня тревожит, – пробормотал тот, и, оставивший отца без внятного ответа, презревший правила хорошего тона, покинул кабинет.

Опередивший его на пару шагов, от двери к лестнице отступил одолеваемый важной для него мыслью Алексей.

Глава 6

Ещё через час послеобеденную тишину в доме нарушил задребезжавший в холле колокольчик. Дворецкий склонился перед снова шагнувшим на порог Мишелем Шаховским, не мешкая, проводил гостя в кабинет хозяина дома.

– Наконец-то, – торопливо покинул своё кресло, очевидно, заждавшийся племянника Дмитрий Андреевич.

– Всё благополучно разрешилось, – предупредил вопрос дяди Мишель. – Я имел честь лично вручить Ланскому записку Андрея. Оба удовлетворены. Дуэли не будет.

– Слава богу! – облегчённо выдохнул князь.

– И мудрому содействию вашего сиятельства, – напомнил посвящённый в обстоятельства Мишель. – В будущем я стану во всём следовать вашему примеру, – отдал он должное сердцу дяди, способному на самозабвенную родительскую любовь, –стараясь быть таким же хорошим отцом своему ребёнку.

– Прости, мой мальчик, – спохватился досадующий на себя Дмитрий Андреевич. – Обременённый хлопотами, я до сих пор не нашёл времени разделить с тобой радость, дарованную важной в жизни каждого мужчины новостью о ниспосланном тебе счастье скорого отцовства.

– Оставив вчера ваш дом с осаждённой тревогой душой, я был сам не свой от избытка нагрянувших в сердце чувств, услышавший от взволнованной Наташи грандиозное известие. Подумать только, скоро у меня появится наследник!

– Поздравляю! – обнял племянника князь. – Убеждён, наделённый богатой душой и добродетелями, ты вырастишь достойного преемника. А меня не сподобил господь покойной старостью с чувством выполненного отцовского долга.

– Досадный инцидент в прошлом, – заглянул в потухшие его глаза угадавший смысл иносказания Мишель. – Давешний случай послужит Андрею уроком, благодатные плоды которого скоро избавят вас от беспочвенных упрёков предвзятой к вам совести в худом наставничестве, – увещевал он удручённого дядю, – и подадут повод гордиться сыном.

– Ступай к нему, – тепло усмехнулся тщетно врачующий себя наедине этой же мыслью Дмитрий Андреевич. – Он, верно, не меньше моего ждёт тебя с отрадным известием.

В нетерпеливом желании поведать добрые новости другу- отшельнику, опередив доклад камердинера, Мишель вошёл в комнату кузена. Подавленный взгляд обернувшегося к нему от окна Андрея занялся робким огоньком надежды.

– Всё закончилось, – услышал заложник обстоятельств главное и, благодарный, облегчённо кивнул в ответ.

– Кругом виноват, – выговорил он с чувством неловкости перед кузеном. – Вот и тебе давешний праздник испортил, – поднял покаянный взгляд на Мишеля.

– Я рад, что смог быть тебе полезен, – успокоивший его совесть Мишель, последовав радушному жесту, устроился в кресле у камина.

Вошедший с позволения хозяина комнаты слуга, угождая известной здесь привычке гостя, подал последнему набитую трубку. Тот закурил в деликатном ожидании.

– Ума не приложу, – заговорил Андрей, – какие же доводы убедили Ланского принести мне извинения.

– Твой отец умеет найти нужные слова, – ещё раз отдал должное дипломатичности дяди Мишель.

– Да уж, – с горечью усмехнулся Андрей. – Дорого же мне обойдётся этот его урок словесности.

– Нынче князь категоричен?

– Моя публичная казнь уже предопределена им, – смотрит сквозь него vis-à-vis. – Имя Андрея Шаховского, опорочившего титул и фамильную честь, будет вычеркнуто из завещания, – нарочито торжественно объявил он.

Обескураженный невероятным в свете беседы с дядей решением, Мишель потерялся с мыслями и словами.

– И ничего нельзя изменить? – спрашивает наконец он о возможном компромиссе.

– Отчего же? Найдено верное средство повернуть всё вспять, – иронизирует Андрей над предложенным выбором.

– За чем же дело стало? – в поисках панацеи от беды не слышит Мишель его язвительных ноток.

– Я должен жениться, – само надорванное сердце полным боли голосом выговаривает роковые слова.

– Кто она? – не удержался ошеломлённый собеседник от нового вопроса.

– Не знаю, – нервно пожал плечами безразличный к этому Андрей. – На что мне её имя, родословная, рядная запись, если сердцем я подле иной женщины, однажды и навсегда ставшей для него единственной?

– Ты сказал об этом отцу?

– Нет, – исполнен безнадёжности голос. – Что проку-то? – вопрошает он не то кузена, не то самого себя. – Ярый поборник фамильной чести, отец не позволит наследнику связать судьбу с изгоем общества, дочкой государева преступника.

– Тогда зачем бередить сердце несбыточной мечтой? – деликатно коснулся раны Мишель. – Все сроки вышли. Отпусти прошлое. Коль вам не суждено быть вместе, смирись.

– Мишель! – зажёгся подозрением взгляд брата. – Я даже представить не хочу, что ты в сговоре с моим отцом.

– Такое предположение я счёл бы бесчестьем, – Мишель с достоинством выпрямился. – Я был и остаюсь твоим другом.

– Прости меня! – не медлил Андрей с раскаянием. – Я сам не свой нынче.

– Пустое, – произнёс снисходительный к его состоянию товарищ. – Ты всё решил? – осторожно вернулся он к предмету прерванной беседы.

– Я не женюсь на навязанной мне невесте, – глянула на него исподлобья прежняя сила духа верного себе брата.

– Отступишься от своей доли наследства?

– Пусть так, но торговать душой не стану, – категорично заявил устоявший перед искушениями Андрей. – Я не смогу жить с нелюбимой женщиной.

– Так живёт большинство семей, – напомнил кузен.

– Притворяться? – осадила его довод горькая ирония. – Я не хочу такой жизни! – отверг Андрей прочимое ему будущее.

– А если невеста-инкогнито, чьей судьбой, должно быть, неспроста проникся твой отец, всё же достойна места в твоей жизни, в твоём сердце? – точно невзначай вернулся Мишель к щекотливому вопросу. – Почему ты не хочешь позволить ему, уже изношенному одиночеством, забыться в новых хлопотах: чутком внимании и тёплой заботе о суженой, в почитании её добродетелей, в щедром исполнении женских желаний? Зачем ты отвергаешь исцелившее бы тебя средство – окрыляющую сердце уверенность в том, что ты нужен кому-то, что ты тот единственный, кому по плечу, повернув всё вспять, сделать чью-то жизнь счастливой?

– А моё счастье? – воспалёнными глазами кузена смотрит на Мишеля отчаяние. – Оно обречено?

– Что если самоотверженная жертва во имя посланной тебе судьбой суженой и есть твоё счастье? – голосом товарища поверяет Андрея надежда.

Глава 7

– Я исполню вашу волю, – несколькими минутами позже ответил Андрей безмолвному ожиданию в глазах отца, спешно поднявшегося навстречу шагнувшему на порог кабинета сыну, после разговора с кузеном изжившему последние колебания.

– Я сейчас, как никогда, счастлив: ты с честью выдержал выпавшее тебе испытание, мой мальчик, – прежними милыми сердцу отеческими нотками впервые за этот долгий день откликнулся голос Дмитрия Андреевича. – Беспрецедентный урок сослужил службу нам обоим: ты сделал выбор, я же увидел тебя способным на благородный поступок. Ради взывающей к её судьбе женщины ты принял достойное настоящего мужчины решение, о котором не пожалеешь, – увещевал умудрённый жизнью отец отрешённые глаза и чувства сына. – Оковы, показавшиеся взбунтовавшейся душе непомерным бременем, обернутся сердечными узами с единственной перед богом и людьми женщиной.

– Вот только предложить ей я могу лишь свою руку, но не сердце, – горько усмехнулся Андрей. – Оно, – продолжал он с трудом, – раненное другой женщиной, истёкшее за несколько месяцев кровью, мертво и не воскреснет.

– Время всё расставит по местам, – загадочно улыбнулся Дмитрий Андреевич.

– Когда вы намерены представить нас друг другу? – нашёл в себе силы заговорить о главном собеседник.

– Завтра же быть сговору.

– В котором часу подадут экипаж? – смущённый такой спешкой, уточнил Андрей.

– Я поеду один, – в ещё большее замешательство привёл его неожиданный ответ. – Ты же отправишься в свой замок. Я счёл удачным пригласить твою суженую погостить там перед венчанием, – пояснил князь изумлённому решением сыну. – Вдали от взглядов судачащей толпы ты можешь изрядно узнать будущую супругу. Бьюсь об заклад, моей protégé найдётся, чем снискать твоё расположение. Засим, адресовав ей несколько строк приветливого приглашения, скачи готовить холостяцкую обитель к приезду высокочтимой гостьи. Уже в понедельник та предстанет пред твои очи, – завершил довольный затеей князь.

– Девушка приедет без провожатых? – недоумённо глянул на него Андрей.

– Ты прав, – спохватился князь, – негоже девице в пути без спутника. Я поручу её Алексею.

– Нет! – категорично прервал его сын. – Его участия в моей жизни я не приемлю.

– Кто же ещё? – растерянно смотрел на него князь.

– Поеду просить об этой любезности Мишеля, – уже мягче ответил Андрей.

– Ему и так давеча досталось по твоей милости, – качнул укоризненно головой князь.

– Мишель – мой настоящий брат и друг, – горячо возразил Андрей пеняющему ему отцу. – Убеждён, он с готовностью и удовольствием откликнется на просьбу. В конце концов, своим решением я обязан именно ему, – усмехнулся Андрей.

– Будь по-твоему, – кивнул ему вынужденный согласиться князь.

Глава 8

Отслуживший воскресную заутреню, благословив сына, снаряжённого в дорогу, князь Дмитрий Андреевич Шаховской отправился с судьбоносным визитом. Запряжённая шестёркой лошадей карета держала путь на Васильевский остров.

Миновавшая Меншиковский дворец, проследовавшая по Кадетской линии, она остановилась у непритязательного дома. Впечатлённый именем гостя дворецкий с подобострастным приветствием проводил того в скромную гостиную и доложил о сановном посетителе.

Навстречу тому живо поднялись две дамы – хозяйка дома и давешняя его просительница. Первая, польщённая нежданно оказанной её дому честью, засуетилась, расточая любезности гостю, вторая же, чересчур взволнованная визитом князя в её столичное пристанище, замирая сердцем, ждала объяснений.

Учтиво поклонившийся хозяйке, последовав радушному жесту, Дмитрий Андреевич устроился в кресле и принял из рук расторопного слуги чашку кофе.

– Сударыни, – с удовольствием сделав глоток, обратился князь к застывшим в ожидании женщинам, – не смея более держать вас в неведении, я намерен изложить цель визита. Давеча я пообещал вам, – глянул он на челобитчицу, – устроить будущее племянницы. Способ найден, и я здесь, дабы обсудить его с вами, – объявил князь оживившейся женщине.

Поднявшаяся с места деликатная хозяйка удалилась.

– Итак, к делу, – заговорил вельможа с оставшейся с ним tête-à-tête женщиной. – Я хочу знать, какими полномочиями в вершении судьбы княжны Елецкой вы располагаете.

– У смертного одра её матери я связала себя словом позаботиться о сироте, – не мешкала с ответом женщина.

– Но возможности исполнить обещание лишены?

– Увы. Уповая на ваше великодушие, – она заискивающе глянула на собеседника, – я чаяла выхлопотать хотя бы толику отписанного в казну состояния князя Елецкого на содержание его дочери.

– Боюсь, в этом я бессилен вам помочь, – разочаровал женщину удручённый услышанным Дмитрий Андреевич, – ибо ходатайствовать об этом вправе только назначенный стряпчим опекун вашей племянницы или её супруг.

– Кто дерзнёт взять в жёны опальную бесприданницу? – не скрывала досады возмущённая ущемляющим её интересы законом просительница князя.

– Именно о достойной партии для княжны я и намерен говорить с вами, – урезонил её вельможа.

– Я вся внимание, ваше сиятельство, – проронила сбитая с толку, подозревающая подвох, прикованная недоверчивым взглядом к собеседнику женщина, пытаясь понять: смеётся ли тот над ней или, архисерьёзный, готов разрешить её задачу.

– Вам, верно, известно, что я воспитал двоих сыновей, – с непроницаемым выражением лица произнёс князь.

– Двоих обладателей добродетелей, которым нет числа, – дерзнула прервать его женщина, – вознаградивших сторицей труд мудро наставляющего их отца, упрочивших незыблемую честь древнего имени.

Князь поморщился, раздражённый откровенной лестью.

– Покровительствующая мне судьба благословила меня достойными наследниками, – всё же продолжил он. – Андрею двадцать четыре, – внимающая ему барыня силилась угадать причину экскурса в княжескую летопись. – Самое время ему утешить мою старость, продолжив наш род, устроив семейный очаг. Уверен, вдохновлённому незыблемыми добродетелями его избранницы сыну откроется новый смысл жизни.

– Избранницу вашего сына ждёт счастливое будущее, – ответила ему распалённая зависть слушательницы.

– Будущее, о коем вы усердно ратовали, – едва слышала оцепеневшая в невероятном предположении собеседница, – которое я ей давеча обещал.

– Ваше сиятельство желает, – переведя дыхание, не смея принять за чистую монету услышанное, бормотала женщина, – чтоб женой вашего сына, наследника древнего имени стала…

– Княжна Ольга Елецкая, – разрешив сомнения, закончил фразу князь, – пример незаурядного образования, воспитания, средоточие добродетелей, верх совершенства, – перечислил он аргументы своего выбора.

– Ваше сиятельство позабыли главное, – воззвала к нему воскресшая досада vis-à-vis на непреодолимое, по её мнению, препятствие благим намерениям князя. – Имя и титул княжны обесчещены преступлением её отца.

– Не причастная к деяниям павшего жертвой дворцовых козней отца, в моих глазах княжна чиста, – возразил князь. – Если понадобится, я сумею убедить любого в безупречности её репутации, – безапелляционно завершил он.

– Благородство вашего сиятельства безмерно, – спрятав за раболепным поклоном взгляд, занявшийся предвкушением сулящей жирный куш сделки, дрожащим от переполняющих чувств голосом выговорила женщина.

– Не обо мне речь, – напомнил ей о предмете разговора князь. – Решите: готовы ли вы выполнить обязательство перед княжной, благословив её на брак с моим сыном.

– Смею ли я противиться желанию вашего сиятельства невероятно щедрой пропозицией составить счастье сироты? – залебезило перед вельможей её поспешное согласие.

– А девушку спросить вам и в голову не пришло, – осадил женщину язвительный голос уже утомлённого её пафосными словоизлияниями князя.

– Ваше сиятельство желает слышать слова благодарности за оказанную ей честь из уст самой княжны? – недоумевала о причине его недовольства женщина.

– Скромный в намерении могущественного вельможи и просто чуткого человека преобразить жизнь тронувшей меня за живое беззащитной девушки, я не ищу её благодарности, – возразил Дмитрий Андреевич. – А вот любо ли ей найденное мною средство устроить её будущее, хочу знать непременно, ибо чинить вопреки её воле – противно моей совести.

– Как пожелает ваше сиятельство. Я распоряжусь тотчас пригласить сюда племянницу.

Глава 9

Несколько минут спустя дверь снова распахнулась перед смущённой девушкой. Князь поднялся ей навстречу, коснулся поцелуем дрогнувшей от давно запретной для неё любезности руки, усадил в соседнее кресло.

– Я хотел бы говорить с княжной tête-à-tête, – остановил он намеренную вновь сесть женщину.

– Как вам будет угодно, – поклонилась та, вынужденная подчиниться, и, красноречиво глянув на девушку, удалилась.

– Дитя моё, – обернулся князь к смиренно ожидающей его объяснений vis-à-vis, – я приехал исполнить данное давеча обещание. Одно ваше слово – и до сих предвзятая к вам судьба распахнёт перед вами врата в прежнюю жизнь.

– Моя жизнь никогда не будет прежней, – обронили серые девичьи уста укор сулящему несбыточное вельможе.

– Суровый жребий согласен искупить свою вину перед вами, – возразил им князь, – воскресив былое благоденствие, отрядив в вашу жизнь любящего, верного вам душой и телом спутника, готового на всё ради единственно вашего счастья.

– Ваше сиятельство смеётся надо мной, – попеняла ему опустившая воспалённые от навернувшихся слёз глаза, вновь сникшая девушка. – Кто окажется способным на этот подвиг во имя презренного светом изгоя?

– Мой сын, – стынет её дыхание, – от чьего имени я прошу вашей руки.

Понуждаемая крепко, но ласково сжавшим её пальцы князем, ошеломлённая девушка медленно подняла отмеченное лихорадочным румянцем лицо и с разъятрённым скепсисом глянула в бесхитростные глаза собеседника.

– Что стало причиной воскрешения преданных некогда забвению чувств его сиятельства? – с усилием шевельнулись её искажённые ироничной усмешкой уста.

– О каких чувствах вы говорите? – уже сконфуженный её словами вельможа просил объяснений.

– На обед в день именин моей матушки ваше сиятельство прибыли в сопровождении младшего сына, – напомнила один из сотен сменивших друг друга за год эпизодов девушка. – Мне неловко об этом говорить … но после нашего знакомства с Алексеем Дмитриевичем он долго искал моего расположения, а после ареста papa, – поперхнулся голос горечью заклеймившего её позора, – княжеский интерес к отныне не достойной его особе в одночасье иссяк.

– Я не знал об этом, – не сразу нашёлся со словами обескураженный князь. – Мне понятна гложущая вас обида, – утешал он понурую vis-à-vis, – оправдывать уронившего честь сына я не намерен, – заверил князь недоверчиво поднявшую голову девушку. – Тем более что не о нём шла речь. Я говорил о старшем сыне, – разрешил интригу вельможа, – об Андрее.

– Это не может быть правдой, – выдавили пересохшие губы вдруг изменившейся в лице девушки.

– Ни я, ни превратная судьба не лукавим, дитя моё, – просили верить ему тёплый голос и ласковая улыбка тронутого её замешательством князя, – исполненные надежды на ваше согласие составить счастье моего сына. Вы – лучшее, что могло ознаменовать его жизнь, – поверенное испытаниями, внемлет снова её сердце искусителям-словам. – Не иначе как вера в это подвигла Андрея ревностно хранить в тайне возникшую между вами приязнь.

– Едва ли можно говорить о нашей приязни, – возразила девушка. – Похоже, приватная жизнь сына – тайна для вашего сиятельства, – удручённо заметила она.

– Мадемуазель благоволит открыть её несведущему отцу?

– С вашим старшим сыном я едва знакома, – не сразу откликнулась снова потупившая голову княжна, – удостоенная единственной встречи на бале-маскараде, устроенном в день рождения князя.

Первый бал, сюрприз жребия, вложившего в дрожащую в предвкушении чуда девичью руку заманчивое приглашение:

«Прелестница!

Благоволите подарить счастьем Вашего покорного слугу, своим присутствием украсив бал-маскарад в честь дня его рождения. Льщу себя надеждой лицезреть в моём скромном доме пленяющую взгляды гостью, чьё очарование воистину заслуживает восхищения.

Андрей Шаховской»

В знаковый день в груди шестнадцатилетней княжны, смущённой письмом с золочёным вензелем вдруг шагнувшего в её неопытную жизнь мужчины, соперничали неистовый восторг и застенчивая гордость: щедрая рука благосклонного к ней в ту пору жребия даровала неимоверную привилегию – стать гостьей пленяющего обаянием молодого князя, слухи об эксцентричной особе которого наводнили столицу. Мечтой было обратить на себя пусть мимолётный взгляд искушённого женским вниманием вельможи, смутиться его комплиментом, удостоиться приглашения на танец.

Сентябрьский вечер. Над уснувшим лесом – золотыми стежками шитое небо. В арке расступившихся перед каретой деревьев – увенчанный шпилями замок в два этажа. По обе стороны украшенного подъезда соперничает с созвездиями россыпь слепящих глаза искр грандиозного фейерверка.

Почтительными поклонами слуг в шитых золотом ливреях приветствует величественный дом княжну, что, замирая от небывалого волнения, шествует по крытой ковром лестнице к парадным дверям. Распахнутые услужливым дворецким, те приглашают войти. Восхищённая великолепием бальной залы, она невольно останавливается на пороге, запамятовав надеть маску. Чуть поодаль течёт разговор трёх мужчин – мушкетёра, рыцаря и корсара. Последний, машинально повернув голову в её сторону, замирает глаза в глаза с замешкавшейся у двери княжной. Рассеянно обернувшись к смолкшим на полуслове и, пребывая в замешательстве, окликающим его собеседникам, мужчина стремительным шагом направляется к смущённой его интересом девушке.

На пути дерзнувшего на абордаж гостьи корсара возник суетливый распорядитель бала и, почтительно поклонившись, что-то сообщил тому вполголоса. Кажется, сильнее возбуждено мужское любопытство. В бархатном разрезе маски в восторге беснуются волны синих глаз. Нетерпеливая рука срывает её с распалённого интригой лица.

– Польщён выпавшей мне честью принимать в моём доме образчик несравненной красоты, – сам виновник торжества, князь Андрей Шаховской, замирает в галантном поклоне перед ошеломлённой девушкой. – Соблаговолит ли высокочтимая гостья снизойти к дерзкой просьбе её покорного слуги открыть бал первым танцем со мной?

Счастливая предпочтением, она опускается пред князем в исполненном изящества реверансе.

– Узнайте же, – напомнил о себе угадавший предмет её мыслей Дмитрий Андреевич, – изглоданное памятью сердце вашего сиятельства – ещё один пленник воспоминаний. Ими живёт и мой впечатлённый вашим знакомством сын. Примите приглашение в некогда соединивший вас дом. Дайте новый шанс вашим чувствам.

– Почему сам князь не решился сказать мне о них? –испытывающе глядит на собеседника колеблющаяся девушка.

– Увлечённый приготовлениями к встрече, он написал о них, – простодушно улыбнувшийся vis-à-vis протянул княжне конверт с уже знакомым ей вензелем.

Какое-то мгновение помедлив, та всё же сломала печать и пробежала глазами несколько строк:

«Сударыня!

Впечатлённый добродетелями прослывшей в свете образчиком благородства барышни, высокой честью сочту Ваше согласие стать моей женой. Приглашаю Вас в мой охотничий замок для короткого знакомства в преддверии грядущего союза, ежели, проникшись взаимной приязнью к Вашему покорному слуге, Вы всё-таки благоволите связать со мной свою судьбу.

Князь Андрей Шаховской»

– За словами вашего сына – чужой выбор, – выговорила прикованная взглядом к разочаровавшей её записке девушка.

– Сомнения неопытной юности в речах зрелого сердца понятны, – попытался усыпить её предубеждение князь.

– Да, мой опыт в сердечных делах ничтожен, – улыбнулась жалко княжна, – но даже мне известно, что желанной женщине не пишут так скупо и сухо, – кивнула она на немногословный лист. – Искуплением какого греха ваше сиятельство вменили наследнику унижающую его повинность жениться на мне? – с воспрянувшим чувством достоинства требовала она уже без обиняков признания князя.

– Выводы мадемуазель скоропалительны, – не мешкал с объяснениями поражённый её проницательностью vis-à-vis. – Заверяю, – искал он прежнего доверия, – я не осмелился бы оскорбить ваше сиятельство навязанным силой, противным сердцу и совести обязательством. Не спешите с окончательным и бесповоротным ответом. Помните: вашему согласию суждено преобразить две жизни.

– Я не хочу быть пожизненным наказанием вашего сына. Простите за дерзкое пренебрежение великодушным участием в моей судьбе, – решительно поднявшаяся с места, торопливо сделавшая машинально вставшему следом князю книксен, спрятав меловое лицо и тоскующий взгляд, кажется, спасаясь бегством от себя самой, она поспешила покинуть комнату.

Готовую затворить за нею дверь руку перехватила рука родственницы, разгневанной демаршем девушки.

– Тебе, заклеймённой позором дочери ссыльного, дарован шанс подняться из бесчестья и нищеты! – обрушился на неё срывающийся от негодования шёпот. – Ты же, неблагодарная, дерзнула отвергнуть пожалованную покровителем милость! –рассвирепел возмущённый голос. – Немедля ступай назад! – безапелляционно приказала женщина. – Руки целуй князю за оказанную тебе, недостойной, честь. Дерзнёшь противиться – в моём доме ноги твоей не будет, – слышит категоричный ультиматум княжна. – Поди тогда ищи неугомонной гордости другое место!

Её обескровленное лицо обернулось к обескураженному происходящим князю.

– Разочаровавшая ваше сиятельство, смею ли я надеяться на снисхождение к моей выходке? – обречённо выговаривает княжна продиктованные чужой волей слова. – Поверьте, я искренне раскаиваюсь в том, – опущен исполненный отчаяния взгляд вынужденной изменить себе девушки, – что, беспечно презревшая великодушие и благородные намерения вашего сиятельства, обидела вас словами моего опрометчивого отказа.

Объявшую её плечи нервную дрожь усмиряет тепло его ласковых ладоней.

– Дитя моё, вы не подали мне ни малейшего повода для разочарования, – ни толики фальши в утешающем девичью совесть голосе. – Ставшая в свете редкостью откровенность, коей ваше сиятельство тронули мою душу, лишь упрочила во мне уверенность в безупречности выбора будущего для сына. Посему я настаиваю, – прикован его взгляд к влажным от слёз беспомощности глазам девушки, – на прежней пропозиции.

– Я принимаю ваше предложение, – всё-таки сказаны всхлипнувшей девушкой долгожданные им слова.

– Успеете ли вы завтра снарядить племянницу в путь? – обратился к довольной исходом свидетельнице сговора князь.

– Не извольте беспокоиться, – не оставила та сомнений в её ретивости. – Бедному собраться – подпоясаться, – сменила угодливую улыбку ироничная гримаса.

Глава 10

Взбудораживший несколько душ день сменил новый. У двери дома на Васильевском острове остановился ещё один гость: уполномоченный быть провожатым невесты товарища, прибыл Мишель Шаховской. Обменявшись с хозяйкой дома и её приятельницей приличными случаю любезностями, три дня угадывающий имя суженой кузена князь заговорил о той, ради которой он приехал. Призванная горничная доложила, что уже готовая к отъезду барышня тотчас спустится.

На лестнице послышались неверные шаги. Осаждённый любопытством, поднявший голову князь замер от изумления: впившаяся рукой в перила, исполненным панического страха взглядом на него смотрела живая копия хранящейся на груди Андрея Шаховского миниатюры.

– Невероятно! – сорвалось с уст озадаченного Мишеля.

Полчаса пути друг напротив друга оба не проронили ни слова. Опомнившийся от впечатлений князь не докучал второй день подавленной гнетущими её мыслями спутнице вежливой беседой ни о чём. Нечаянно подброшенная на ухабе девушка благодарно глянула на подхватившего её под локоть vis-à-vis.

– Позволено ли мне задать вашему сиятельству вопрос? – несколько мгновений спустя вымолвила она.

– К услугам вашим, – живо откликнулся Мишель.

– При встрече со мной вы были весьма удивлены. Почему? Скандальный выбор невесты для кузена и вам в диковинку?

– Скажу вам больше: полной неожиданностью станет он для самого жениха, – настигла девушку новая интрига.

– Я оказалась права в давешнем подозрении, – опустила полный горечи взгляд обманутая вчера княжна. – Облечённый родительским правом и долгом, – иронично усмехнулась она, – отец просто не оставил сыну выбора. И что же, спасовавший перед чужой волей, не осмелившийся прекословить, молодой князь согласился на эдакого кота в мешке? – уповающая на откровенность Мишеля, задалась она чрезвычайно важным вопросом. – Благородному дворянину безразлично, с кем он свяжет свою жизнь?

– Вовсе нет, – с честью выдержал испытывающий взгляд спутник. – Нужно отдать должное упорству, с каковым кузен отстаивал ваше обоюдное право на свободу выбора.

– Почему же он сдался? – росло недоумение отчаявшейся найти ответ девушки.

– Сожалею, – с достоинством поклонился князь, – но не смогу назвать причину, убедившую кузена исполнить волю отца. Скажу лишь, что сам убеждал его в верности решения.

– Зачем? – оглох голос сбитой с толку княжны.

– Ради него самого, разуверившегося в справедливости судьбы, отнявшей последнюю надежду на счастливое будущее.

Ошеломлённая точно о ней сказанными словами, она молчала. Перед глазами вновь ожил день, удерживающий в заложницах память.

Дрожащие новизной чувств пальцы в руке взирающего на девушку Андрея Шаховского. Распорядитель бала объявляет танец. Грянул оркестр. Величавый полонез. Взгляд девушки, машинально исполняющей фигуры танца, прикован к лицу её счастливого кавалера. Тот о чём-то говорит княжне, она что-то отвечает ему подчас невпопад.

Смолкли последние аккорды, но тишина для них двоих не наступила: слух затаившей дыхание девушки, с удовольствием уединившейся с кавалером в укромном уголке бальной залы, внимает будоражащим сердце речам.

– Мните себя единственной? – беззастенчиво разорвал волшебное оцепенение коварный вопрос. – Святая простота! – фамильярно усмехнулся обернувшейся девушке отринувший забрало рыцарского шлема, дерзнувший бросить перчатку брату Алексей Шаховской. – Опомнитесь, – пенял он наивности княжны. – Вы лишь одна из несчётного числа обольщённых патокой его слов женщин, – развенчана её избранность, – ещё одна жертва лицедейства, – брошен неприязненный взгляд на обескураженного циничным вызовом соперника, – сложившая девственные чувства к алтарю изъязвлённой пороками души.

Смятенный взгляд шокированной заявлением княжны растерянно мечется по меловому лицу ещё удерживающего её руку, настигнутого предательским ударом исподтишка, не сумевшего противостоять подлому врагу Андрея Шаховского. Обезоруженный лишь тут и теперь изобличённым вероломным соперником, подавленный, тот безмолвствовал.

– Маски сняты! – торжествовал победу его преуспевший противник. – Вот он, подлинный облик кумира, сотворённого незрелой юностью, коварного соблазнителя, исключительно ради забавы поверяющего её целомудрие, компрометирующую близость с которым ваше сиятельство, – отвешен истерзанной показательной казнью княжне манерный поклон, – предпочли благородным намерениям и постоянству вашего покорного слуги, – наконец выдала себя причина чудовищной мести его уязвлённого выбором девушки самолюбия.

Прозревший Андрей стиснул руку изменившейся в лице княжны. Её пронзённое болью обвинения сердце из последних сил трепыхнулось в стеснённой груди. Остановившийся взгляд застила пелена безутешных слез.

Глаза всё-таки опамятовавшейся, судорожно глотнувшей подступивший к горлу комок девушки не то с укором, не то с раскаянием глянули на ставших из-за неё заклятыми врагами братьев. Жалко улыбнувшаяся обоим, высвободившая свою руку из нехотя подчинившейся ей мужской руки, испытывая непреходящую неловкость, поспешив укрыть за оказавшейся сейчас как нельзя кстати маской испятнанное стыдом лицо, только бывшая предметом восхищения, а теперь измождённая обрушившимся на неё испытанием, княжна растворилась в бурлящем вокруг людском водовороте.

– Удостоит ли ваше сиятельство прощением её покорного слугу, – напомнил о себе вызволивший девичью душу из плена памяти Мишель, – вернувшего к жизни, вероятно, жаждущее забвения прошлое?

– Только оно с чёрно-белой чередой воспоминаний – мой удел, – тихо проронила княжна.

– Неужели и ваша душа послушно сложила оружие в яром противостоянии за обетованное будущее? – смущал её покой подстрекающий к борьбе вопрос спутника.

– Мне туда дорога заказана, – усмехнулась смирившаяся с уготованным ей жребием девушка.

– Что если новая встреча с князем откроет этот путь?

Страх перемен, сулящих ей новые испытания, наводнил парализованные им взгляд и душу княжны.

– И всё-таки я попытаюсь снискать ваше прощение, – осторожно выговорил снедаемый чувством вины князь. – Уже истерзанная волнением в преддверии свидания с женихом, вы не знаете главного: ввиду важных обстоятельств, – выдержав паузу, продолжил понукаемый взглядом девушки Мишель, – мой кузен вынужден остаться в столице. Посему лицезреть его ваше сиятельство сможет несколько дней спустя по приезде, – украдкой улыбнулся он сорвавшемуся с уст утешенной этим известием княжны вздоху облегчения. – Вам же представится случай до приезда князя освоиться в его гостеприимном доме.

Его руку робко пожала рука признательной прозорливому Мишелю девушки.

Глава 11

За шёлком занавесей показался замок. Карета стала у парадного подъезда. Опершись на руку предупредительного провожатого, она покинула последнее убежище, за которым – неизвестное будущее.

Перед прибывшими засуетился обряженный в парадную ливрею дворецкий.

– Его сиятельство Андрей Дмитриевич, – обратился он к княжне, – приказали принять с подобающими почестями его гостью и …

– Я уже принёс гостье князя извинения за вынужденное отсутствие его сиятельства, – торопливо прервал эти велеречия Мишель, с заговорщицким видом глянувший на сбитого с толку слугу. – Распорядись-ка насчёт багажа и… – шёпотом выразил он ещё одно желание деликатно приблизившему лицо к губам князя дворецкому.

Пришедший в замешательство, тот, подчинясь приказу гостя, отвесив ему поклон, отправился исполнять повеление.

Дворецкого сменила девушка.

– Андрей Дмитриевич назначили меня горничной его гостьи, – с почтительным книксеном молвила она, как видно, тоже озадаченная происходящим, опасаясь попасть впросак. – Что будет угодно вашему сиятельству?

– Изволь занять досуг мадемуазель, Лиза, пока уляжется кутерьма вокруг нашего приезда. Уверен, гостье будет по душе прогулка к здешнему озеру.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – не смея перечить барскому решению, поклонилась князю, кажется, угадавшая его намерение, горничная. – К услугам вашим, – обратилась она к княжне с новым поклоном.

– Отриньте обременяющие вас мысли, – поощрил князь спутницу. – Освободитесь от них, в кои-то веки позволив душе предаться удовольствию исцеляющих впечатлений.

И на этот раз доверившаяся ему, ответив благодарной улыбкой и книксеном, в компании с любезной горничной княжна отправилась к расцвеченной всеми оттенками зелени весеннего леса лужайке.

Сзади проводившего их взглядом князя раздались топот копыт и храп уставшего коня. Обернувшийся Мишель опешил: к замку торопился ещё один, на этот раз нежданный гость – Алексей Шаховской.

Спешившись, бросив поводья лакею, переводя дыхание, тот остановился взглядом на видневшихся вдали княжне и её компаньонке.

– Кто твоя спутница, Мишель? – всё же задал одолевший его вопрос.

– Приглашённая погостить здесь невеста твоего брата, – подбирал слова державшийся настороже ответчик.

– Нежно-яблочное платье, – выговаривал цепляющийся взглядом за скрывшуюся фигурку Алексей, – облако кружев на плечах, пышные манжеты вокруг пальчиков протянутой мне в минуту нашего знакомства ручки. Я не мог ошибиться, – он порывисто обернулся к кузену. – Это Ольга! Княжна Елецкая, – почтительнее назван предмет, возбудивший его любопытство.

Вынужденный уступить проницательной памяти Мишель утвердительно кивнул. На миг замерший, оставив его теряться в предположениях о грядущих событиях, Алексей взлетел по лестнице в замок.

В холле, остановленный каким-то вопросом дворецкого, уполномоченного Мишелем сколь возможно задержать барина под благовидным предлогом в доме, ворвавшегося недруга встретил обескураженный его появлением Андрей.

– Ты здесь каким ветром? – процедил он сквозь зубы.

– Волею случая посвящённый в тщательно скрытую от меня тайну, – ухмыльнулся Алексей, – явился выказать приязнь невесте вашего сиятельства, – паясничая, поклонился он брату.

– Как ты узнал? – выдавил сражённый осведомлённостью кровного врага Андрей.

В смятенных мыслях воскрес ознаменованный роковым для князя решением день, случайное, казалось, столкновение с озадаченным братом очень близко от родительского кабинета.

– Ты подслушал наш с отцом разговор! – уличивший брата в новом бесчестном поступке, возмутился Андрей. – В который раз поддавшись гнусной привычке беспардонно вмешиваться в мою жизнь, ты снова сподличал! – прорвала износившееся терпение лава справедливого гнева. – Убирайся отсюда!

– Свижусь лишь с высокочтимой гостьей, – возразила ему дерзкая отповедь невозмутимо-спокойного брата.

– Ты задался целью выставить меня в дурном свете ещё и перед этой женщиной? – неприязненно смотрел тот на наглеца-противника.

– В том нет нужды, – искривила издёвка губы vis-à-vis. – Ей мне уже посчастливилось раскрыть глаза на истинную, порочную натуру вашего сиятельства.

Отворившаяся дверь пропустила посчитавшего своим долгом вмешаться в их распрю Мишеля, тотчас остановленного взывающим к молчанию жестом Алексея.

– Кто она? – задетый намёком одного и безучастностью другого, обвёл обоих недоумённым взглядом Андрей.

– Как же я запамятовал, что ты единственный, кто ещё не знает её имени? – едва не смеялся в лицо злорадствующий над неведением брата Алексей. – Имени невинной девушки, за твои грехи приговорённой нашим отцом и своим жребием к пожизненной каторге с негодяем.

– Тебе ли, тайному свидетелю нашего с отцом разговора, не знать: не в моей власти было изменить свой и её жребий, – глухо возразила ему в который раз смущённая совесть Андрея, не уврачевавшего изведённую мятежными чувствами душу.

– Страх пред обещанным наказанием разгневанного отца

остановил добродетельного дворянина в шаге от благородного поступка? – поверял её язвительный голос противника. – За свою ославленную честь ты выторговал место в завещании?

– Это бессовестное обвинение! – всё же нашёл в себе силы оскорблённый предвзятым судьёй Андрей противостоять его натиску.

– Коль так, избавься от навязанного позорного долга! – с пущей настойчивостью взывал к его благородству Алексей. – Отпусти девушку из своей жизни тотчас, прикажи снарядить обратно, ещё не обременённую нерушимыми обязательствами перед тобой.

– Ей, как и Андрею, нет пути назад, – осмелился наконец на решающее в их противостоянии слово Мишель.

– Но Ольга заслуживает иной, лучшей доли! – отчаянным протестом сорвался с уст оппонента последний аргумент.

Смятенный взгляд Андрея замер на лице кузена.

– Мишель? – проронил князь, ещё уповая на своё былое право на бескомпромиссную искренность друга.

– Твоя сосватанная против воли невеста – княжна Ольга Елецкая, – не развенчал этой зыбкой надежды последний.

Дух захватило. Сердцу тесно в обмершей груди. Но будит стылую кровь набат душеспасительной мысли: она вернулась!

– Я был несправедлив к отцу, – выдохнул Андрей, – что с первого же моего слова услышал сыновнее сердце. Однажды вкусившая горечь предательства и разочарования, моя душа была недоверчивой к исполненным благих намерений речам по-прежнему самого родного человека, беззаветно любящего меня отца, настойчиво сулящего робеющее рядом счастье.

Отчего же воскрешённое сердце ещё сомневается в своём исключительном праве на этот великодушный дар? Зачем, одержимое паническим страхом жить неистовым чувством, откладывает вожделенную встречу?

– Где моя гостья? – уже нетерпеливым желанием увидеть долгожданную женщину полыхнул взгляд Андрея.

– Послушная моему приказу горничная показывает ей парк, – опустил глаза Мишель. – Прости, – каялся он в нарочной отсрочке свидания кузена с любимой, – но другого способа обсудить с тобой нечто чрезвычайно важное я не придумал.

– О чём ещё по силам говорить мне, – захлебнулся голос обманутого в его уповании Андрея, – когда мыслями я подле той, о новой встрече с которой ещё вчера не мог даже мечтать?

– Именно о княжне я намеревался говорить, – ровным тоном остудил не утративший самообладания Мишель ярость брата. – Я взял на себя смелость, – устремлён взгляд готового держать ответ за свой дерзкий поступок князя на уступившего слушателя, – сообщить ей, что, в силу обстоятельств, она какое-то время будет лишена твоего общества здесь.

– Неслыханно, – выдавил обескураженный заявлением Андрей. – Что же тебя угораздило пообещать ей это? – требовал он внятных объяснений.

– Удостоенный нынче знакомства с её сиятельством, я нашёл княжну озадаченной жребием, ещё колеблющейся в её выборе будущего. Лишь поэтому…

Вздох стиснутой спазмом груди брата не дал продолжить. Сквозь смолкшего Мишеля смотрели утратившие краски и чувства, безжизненные глаза vis-à-vis.

– Ты снова прав, – уязвлённый его словами, надорванным голосом в конце концов выдавил Андрей. – Умоляя судьбу об исполнении заветного желания, я позабыл о равных правах на мечту моей возлюбленной. Понуждать её к противной душе взаимности я не смею.

– И потому позволишь уехать? – не справился с волнением безмолвно внимавший разговору Алексей.

– Нет! – неумолимо расправился с затеплившейся, было, в его душе надеждой категоричный ответ готового к борьбе не на жизнь, а на смерть соперника. – Уедешь ты, – изрёк он безапелляционно, – немедленно, не оставивший и следа своего пребывания здесь. Ольга останется в однажды соединившем нас доме. Останется, чтобы каждый населяющий его предмет, каждая мелочь, частичка моей жизни, не осквернившие себя подлым умыслом, ревностью и лживым обличением, – корила Алексея пустившая корни в братском сердце обида, – как на духу, без утайки, без гнусной провокации твоего жаждущего мести эгоизма рассказали бы ей обо мне, настоящем.

– Я имел право вмешаться тогда, – резко парировал его непримиримый противник.

– Будто? – тронула губы брата презрительная усмешка. –Ольга и тогда не принадлежала тебе. Не ты был предметом её грёз. Иной образ любимого мужчины лелеяло девичье сердце, –напомнил Андрей горькую правду. – Ты же, завистливый вор, не гнушаясь бесчестными средствами для утешения своего уязвлённого самолюбия, соблазнился её мечтой. Не одному мне ты нанёс подлый удар, ты обокрал Ольгу: бесцеремонно встав меж нами, посягнул на зреющие в сердце чувства, опрокинув её веру в саму любовь.

– Я спас её от разочарования подлинной сутью кумира, – противостоял Алексей предубеждённому, на его взгляд, судье.

– Но до сих пор нет её веры твоим словам! Не потому ли она вернулась? – торжествовал победу Андрей. – Не затем ли, чтобы, разобравшись в скопище противоречивых чувств, дать мне новый шанс завоевать её сердце. От своего ты отказался, когда, устрашившись молвы, предал забвению былые чувства к попавшей в опалу сироте – с презрением напомнил он врагу о проявленном малодушии. – Снискав покровительство нашего отца, княжна снова стала лакомой добычей самолюбия вашего сиятельства? – исполненным сарказма голосом смущал Андрей совесть брата. – Только ещё раз встать между нами я тебе не позволю, – категорично завершил он.

– Я всегда буду стоять у тебя на пути, – сопротивлялся его упрямый соперник.

– Не желающее мириться с фиаско самолюбие настаивает на праве последнего слова?

– Моему возмездию ещё не время, – выдавил Алексей.

– В любое время к твоим услугам, – дал ему фору Андрей.

– Польщён таким небывалым великодушием, – церемонно поклонился ухмыльнувшийся противник. – Долго ждать себя я не заставлю, – пообещал он и с независимым видом удалился.

Глава 12

Минуло чуть больше часа. Ставшая причиной стольких треволнений гостья вернулась в уже унявший страсти дом. Её встретили Мишель Шаховской и застывшая в поклонах челядь.

– Позвольте выразить признательность за предложенную прогулку, в самом деле, бодрящую после проделанного пути, –благодарно улыбнулась гостья шагнувшему к ней князю.

– Смею надеяться, она не утомила ваше сиятельство ещё больше? – предположил польщённый Мишель.

– Отнюдь, прогулка развлекла меня, а Лиза – отменная компаньонка.

– Поскольку с Лизой вы уже коротко знакомы, позвольте отрекомендовать вашему сиятельству иных слуг, – обращено внимание княжны на череду ливрей. – Гаврила – дворецкий, – по очереди представлял князь дворню, – лакеи Егор, Степан и Григорий, Огюст – столичный повар, способный воплотить в жизнь любой кулинарный каприз, радеющий о княжеских лошадях Ефим, Илья, – последним назван статный молодец, – камердинер его сиятельства.

«Камердинер? – едва сдержалась, чтоб не выказать своего удивления опешившая девушка. – Почему личный слуга не при обременённом делами господине?» – размышляла озадаченная этим нюансом княжна.

– Соблаговолит ли ваше сиятельство осмотреть замок? – жестом отпустив челядь, спешил Мишель чем-то иным занять смятенные мысли гостьи.

– Я польщена оказанной мне честью, господин князь.

– Просто Мишель, – с тёплой улыбкой возразил vis-à-vis её церемонному обращению. – Льщу себя надеждой, мадемуазель не сочтёт непростительной дерзостью просьбу удостоить меня своей дружбой, – замер он в ожидании ответа смущённой его неожиданным искательством княжны.

– Для меня это высокая честь.

Вознаграждённый согласием Мишель деликатно коснулся учтивым поцелуем взволнованной женской руки:

– Благодарю за подаренную приязнь, ваше сиятельство.

– Ольга, – с бесхитростной улыбкой поправила девушка.

Оба с шутливой обходительностью раскланялись. Её рука из ладони довольного сближением князя перекочевала в изгиб мужского локтя.

Из мраморного кольца колонн девушка инстинктивно шагнула влево, к двери некогда сразившей взгляд залы. Перед обращёнными в прошлое глазами скользил по паркету пёстрый хоровод масок, у банкетки вновь ожили три мужские фигуры. Роковой поворот головы корсара, полонез с ним глаза в глаза, разговор наедине, такой желанный, такой короткий.

Очнувшись, она непроизвольно вздрогнула, машинально сжала руку заботливо глянувшего на бледную девушку князя.

– Угодно посмотреть другие комнаты? – деликатный к её чувствам, выговорил Мишель.

– Да, – кивнула Ольга, – уйдёмте отсюда, – обернулась она спиной к непреходящим воспоминаниям.

Оба направились в противоположное крыло. Вниманием гостьи завладел колоритный интерьер столовой: в центре –дубовый стол в содружестве с дюжиной стульев, бронзовые шандалы на звериных лапах по углам, облицованный диким камнем камин, две венчающие суровое величие кованые люстры на цепях, падающих с надёжных крюков, пронзивших массивные деревянные балки у потолка. Соседняя комната – затенённая гостиная, уютное пристанище заядлых охотников, по окончании любимой мужской рукой потехи хвастающих трофеями под выстрелы бутылок с игристым и восторженные возгласы товарищей. На пол к ногам благоволящей им фортуны брошены шкуры сражённых свинцом или булатом кабанов и медведей, распластавшиеся мохнатыми островками между широкими диванами и трио кресел. Напротив двери – камин серого с розовыми прожилками мрамора, рядом – наполненная дровами кованная замысловатым узором поленница.

По уходящей серпантином вверх лестнице они поднялись этажом выше. Коридор в свете десятка бронзовых бра между дверьми спален. Остановившись у предпоследней, Мишель пригласил спутницу войти. Уютная квадратная комната в два окна, озадаченная преобразованием к нежданному появлению в мужском холостяцком пристанище юной представительницы прекрасной половины. Ступившую за порог ногу нежит ворс пушистого ковра на вощёном до блеска паркетном полу. В округлых нишах ажурных деревянных панелей – гобелены в пастельных тонах. В правом углу – укрытая от нескромных взглядов за складками шёлковой акварели полога застенчивая кровать. Подле – бдительный страж безмятежных мыслей и снов – согревающий тело и душу мраморный камин. Слева – туалетный столик красного дерева, овальное зеркало в узорной оправе в содружестве с бронзовыми канделябрами, ширма с гравюрами – сценами охоты, обитая дамастом софа, забавный пуф и трогательно-удобная скамеечка для ног.

Нерешительно шагнув в предвосхитившую её ожидания обитель женственности, Ольга повела ладонью по ласкающему кожу атласу постели, подивилась затейливым безделушкам на полке камина, уступившая искушению, полюбопытствовала о содержимом мудрёного ларчика на столе, открывшего взгляду соблазнительное разнообразие женских мелочей.

– Уютная пристань сердца-изгоя, – выговорила княжна, впечатлённая подкупающей чуткостью хозяина дома.

Почему в её красноречивом взгляде князь читает открыто противящуюся щепетильности досаду?

– Вам чего-то недостаёт? – окликнул удручённую княжну спутник.

– Зачинщика трогательного волшебства в мою честь, –ещё пеняя сконфузившим её сердце чувствам, проронила уже справившаяся с неловкостью Ольга. – Мне жаль, что в силу не кстати отлучивших его сиятельство от дома обстоятельств я лишена возможности теперь же поблагодарить за заботу, коей, как истинно приветливый хозяин, князь благоволил удостоить гостью, перевернувшую с ног на голову уклад его жизни.

На застигнутого врасплох, казалось, справедливым, но в свете последних событий непредсказуемым ропотом гостьи, потерявшегося с сиюминутным ответом ей Мишеля обращён испытующий взор vis-à-vis. Всё же заподозривший в её словах подвох, сладив с замешательством, князь улыбнулся мыслям.

– Мои кажущиеся нелепыми сетования позабавили вас? – проронила заметившая усмешку, смущённая ею девушка.

– Вы подарили меня небывалым удовольствием, – спешил объясниться нечаянно уязвивший её чувства Мишель, – сделав свидетелем благодатных метаморфоз. Мне отрадно видеть, как ваши каких-то пару часов назад потухший взгляд и остывшая душа всё же воскресли в первом за долгий срок желании.

– И что для них ещё несколько дней до его исполнения? – уже улыбнулась вдохновлённая княжна. – Я стану терпеливо ждать приезда достойного признательности хозяина дома и моего переминающегося на его пороге будущего.

Глава 13

Оставленная осваиваться в устроенной для неё комнате, ещё час спустя сошедшая в столовую к приуроченному в честь гостьи обеду, Ольга снова встретилась с раскланявшимся с нею Мишелем. В течение продолжившего их знакомство, совсем раскрепостившего обоих разговора в незыблемом содружестве с союзниками – деликатностью и тактом – князь наблюдал за vis-à-vis, недавно отверженной, но снова ставшей средоточием внимания галантного кавалера и готовой к услугам челяди, разительно оттого преобразившейся.

– По окончании трапезы я вынужден оставить вас, – выдержав паузу меж переменами блюд, сообщил он княжне. – К моему безграничному счастью, и меня с нетерпением ждёт любимая женщина, – тронула губы благоговейная улыбка.

– Я понимаю ваше желание быть подле неё, – проронила Ольга, – засим не смею ни минутой дольше удерживать здесь, продлевая томительную разлуку.

– Заверяю, и ваше вынужденное уединение в этом доме не будет долгим, – не мешкал Мишель утешить ту, чьё сердце исподтишка царапнула боль нового одиночества.

– За несколько месяцев презрения и забвения я свыклась и смирилась с ним, – жалко улыбнувшаяся, понурила голову девушка, – спасённая от отчаяния до последнего преданными друзьями – книгами. В силу перекроивших мою жизнь событий с ними меня также разлучили. Едва ли у меня есть право роптать, но в восхищающем взгляд замке, удовлетворяющем изысканным вкусам хозяина, осиротевшему сердцу отдушины нет: ни маломальской библиотеки, ни инструмента, – пояснила она чуткому слушателю.

– Дерзну возразить вам, – откликнулся проникшийся её чувствами Мишель. – Частый гость этого дома, знаю наверное: ваше шапочное знакомство с ним скоро перерастёт в тёплую приязнь, – упокоило девичьи пальцы пожатие мужской руки. – Исполненные духом незаурядного хозяина стены преподнесут вам не один сюрприз, – тронула губы интригующая улыбка.

– Звучит заманчиво, – неуверенно вымолвила девушка. – Хочется верить в забывшее дорогу в мою жизнь чудо.

– Нужно верить, – колеблет её сомнения Мишель, – верить в самоё себя, во имя обетованного счастья готовую на борьбу с извечным врагом людей – судьбой.

– Думаете, мне достанет духу бросить ей вызов? – глядит на князя ошеломлённая его суждениями девушка.

– Отриньте сомнения, – увещевал Мишель. – Дерзните ей противостоять! Иначе зачем жить?

– Кажется, житейская мудрость говорит вашими устами, Мишель, а с нею не поспоришь, – улыбнулась Ольга. – Я должна попытаться отстоять своё право на иную участь. Я хочу иной жизни. Однако я не могу не отдать должное моему противнику: жребий подарил меня встречей с вами, – с признательностью заметила она, – с первым настоящим другом.

– Я счастлив быть им, – растроган признанием князь.

С улицы донеслись лошадиный храп и шорох колёс.

– Ещё кто-то приехал, – встрепенулась Ольга.

– Нет, – остановил её Мишель в желании покинуть стол и подойти к окну, – это снарядили экипаж для меня, – кивнул князь слуге, подавшему ему с порога знак. – Мы непременно увидимся снова, – вернулся он взглядом к девушке, – но, если ранее вам будет нужда в совете, помощи или просто в участии, обещайте написать, – настаивает его проникновенный голос, – тотчас, не стесняясь обременить меня просьбой, доверившись доброму и скромному другу.

Не в силах говорить, Ольга кивнула.

– Ваше послание найдёт меня по этому адресу, – извлечён из кармана камзола вдвое сложенный лист.

Последние минуты вместе. Рука об руку спускаются они к ожидающей князя карете.

– Лошади как будто не отдыхали, – неожиданно заметила Ольга, остановившаяся беспокойным взглядом на поводящем боками, покусывающем удила шестерике.

Князь, дворецкий и форейтор переглянулись.

– Знамо дело, ваше сиятельство, дорога да денник не свойский, – скоро нашёлся с ответом поклонившийся девушке бывалый возница. – Не извольте беспокоиться, сдюжат, а дома отдохнут честь честью.

– Время прощаться, – завладел её вниманием Мишель. – До новой, убеждён, скорой встречи, – коснулся он поцелуем девичьей руки. – Надеюсь найти вас счастливой торжеством над кознями судьбы.

Глава 14

Проводившая взглядом карету, нехотя вернувшаяся в дом девушка поднялась в комнату. Одна. Наедине с мыслями и чувствами. Опустилась перед зеркалом, читающим по глазам откровенную душу. Точно пытаясь рассмотреть в его глубине будущность, Ольга вздрогнула, увидев нечто невообразимое в отражении, и рывком обернулась. На полке камина положены две стопки книг, в объятиях софы покоился бархатный кофр.

Рука обескураженной девушки машинально потянулась к серебряному колокольчику. На зов княжны явилась горничная.

– Кто-то был здесь в моё отсутствие? – спросила Ольга.

– Никто из слуг не осмелился бы на такое бесчинство, – ответили девушке почтительный книксен и смущённый голос.

– Каким же чудесным образом оказались тут эти вещи? – повела Ольга рукой в сторону книг и инструмента.

Казалось, не менее госпожи удивлённая происшествием Лиза окинула полным неподдельного любопытства взглядом хранящие свою тайну предметы.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – беспомощно пожала она плечами. – Благоволите расспросить остальных слуг?

– Нет, – неожиданно для Лизы качнула головой княжна, – не стану испытывать совесть послушной господину прислуги.

Едва горничная затворила дверь, уже не в силах сладить с искушением, Ольга шагнула к камину. Удивлённая, прочла тиснённые золотом имена избранных ею авторов: Вольтера, Дидро, Шиллера, Гёте. Ладонь погладила облачения знакомцев. Она обернулась. Осмелившись, благоговейно коснулась кофра. Сведущие пальцы беззвучно открыли застёжки. Из-под обитой шёлком крышки глянула на свет гитара с монограммой в левом верхнем углу деки.

– Так не бывает, – проронили уста оцепеневшей Ольги.

Взгляд прикован к монограмме: заграничная диковинка, гитара в недавнем и безвозвратном прошлом принадлежала ей, княжне Елецкой, будучи баснословно щедрым подарком отца на именины. Скоропалительно увезённая из отчего дома, она не один день безутешно горевала по закадычной товарке, утолившей бы нещадно гложущую сердце боль.

Ольга бережно вынула гитару из кофра, опустившаяся в кресло, устроила её на коленях. Пальцы тронули онемевшие в разлуке струны. Гитара откликнулась стройными аккордами, в голосе – ни намёка на разлад или обиду на безвестно канувшую и обретённую вновь хозяйку.

Чьи руки заботливо сохранили и потаёнными путями сегодня и здесь вернули ей заветное сокровище? Возможный ответ самой девушке казался невероятным.

Глава 15

Разбуженную птичьим хором за стрельчатыми окнами княжну приветили готовая к церемониалу её утреннего туалета Лиза и ностальгические нотки кофе, запамятованного за время её пребывания в чужом, скупом до изысков доме.

Вдруг усомнившаяся в том, что сон сменила явь, она во все глаза смотрела на поднос в руках слуги. Давешние чудеса не унимались: на фамильном серебре – некогда привычные для именитой княжны, любимые ею блюда: соблазняющий тонким ароматом пряный напиток и эклеры, кондитерская новинка, которой в былые времена баловал барышню из самого Парижа выписанный её отцом повар.

Обеспокоенная оторопью госпожи Лиза насторожилась:

– Что-то не по нраву вашему сиятельству?

– Наоборот, – совладав с чувствами, возразила княжна. – Непривередливая гостья этого дома, я никого не посвящала в прежние вкусы. Чьему поразительному наитию, – обращён на Лизу испытывающий взгляд, – я обязана этими блюдами?

– Подавать вам поутру именно кофе с эклерами – приказ Андрея Дмитриевича, – пробормотала горничная.

– Почему я не удивлена? – чуть слышно уронила заметно сконфуженная ответом и новой интригой Ольга.

С детским восторгом отведавшая живительный напиток и лакированное глазурью пирожное, облачённая в кисейное платье, с затейливо причёсанными волосами она сошла в холл.

– Чем могу служить вашему сиятельству? – подоспел к ней дворецкий.

– Я хотела бы узнать об укладе и обычаях дома.

– Отныне всё и вся в доме будет подчинено желаниям вашего сиятельства, – не мешкали с ответом чуткий взгляд и низкий поклон слуги.

Отвыкшая от угодничества челяди, Ольга растерялась.

– Чего бы вам хотелось на завтрак? – пришёл на помощь довольно повидавший на своём веку, исполненный житейской мудрости и проникшийся замешательством гостьи Гаврила.

Деликатные вопросы слуги расставили всё по местам. Оправившаяся от смущения, предупредительно усаженная на банкетке Ольга в доверительной беседе поведала дворецкому об её непритязательных привычках. Бывалый слуга запоминал каждую мелочь, невзначай упомянутую княжной.

Почтительно раскланявшийся по окончании разговора, поручив барышню чинно ожидавшей в стороне горничной, дворецкий отправился «держать совет» с остальной челядью.

Пока горничная помогала госпоже выбрать комнату для дневного времяпровождения, расторопные лакеи шумели в столовой посудой. Облюбовав для досуга диванную, княжна велела Лизе снести сюда книги и корзинку с рукоделием.

Появившийся на пороге дворецкий звал княжну к столу. Состряпанный докой аристократической кухни, девушку ждал угодивший её предпочтениям завтрак: с пылу с жару мясная кулебяка с хрустящей корочкой, яйца всмятку, чай с молоком, сыр и благоухающая ванилью сдоба.

Покинувшую столовую барышню встретила вооружённая шляпкой и зонтиком от солнца Лиза, в компании которой та отправилась на утренний променад.

Вдохновлённая прогулкой, упоённая духом нежившихся под майским солнцем смолистых стволов сосен, Ольга свернула на обратном пути к конюшне. Сопровождаемая конюхом, она прошла к вычищенным денникам. На не знакомую им особу глянули две пары настороженных глаз породистых жеребцов. Высвобожденная из перчатки рука потянулась к тёмно-серому с пепельной гривой коню.

– Это Вихрь, – молвил остановившийся на почтительном от княжны расстоянии конюх, – жеребец его сиятельства.

– Почему Вихрь? – отозвалась улыбнувшаяся про себя своему выбору и новому совпадению, не отрывающая от коня очарованных глаз Ольга.

– Андрей Дмитриевич сказывали бедуинскую легенду: Аллах сотворил арабского скакуна из четырёх ветров: из духа Севера, из силы Юга, скорости Востока и сообразительности Запада, – пояснил ей сведущий конюх. – Этот своенравный жеребец им всем вместе взятым фору даст, – осклабилось лицо слуги, – оттого и наделил его барин этим неугомонным именем.

– Должно быть, столь небывалому коню одиноко тут не у дел без хозяина? – проговорила Ольга, осмелившаяся погладить доверчиво потянувшуюся к ней морду.

– Чай, не заскучает, – ответило ей заверение конюха.

– И то правда, – расхрабрившаяся девушка потрепала жеребца по холке. – Я испытала бы себя верхом на нём.

– Не извольте гневаться, барышня, – возразил её желанию опустивший взгляд слуга, – ни для кого, окромя барина, нельзя седлать Вихря, – смиренно оправдал он дерзкий отказ. – Для удовольствия вашего сиятельства – Молодец, – повёл рукой в сторону второго обитателя конюшни той же породы.

Игриво взъерошившая гриву Вихря Ольга приблизилась к соседнему стойлу. Приветливо мотнув ей головой, конь по-свойски ткнулся мордой в девичье плечо. Растроганная Ольга обняла подрагивающую лошадиную шею.

– Вот и ещё один друг есть у меня.

– Прикажете оседлать? – окликнул княжну конюх.

Однажды лишённая бывших по сердцу прогулок верхом, та нетерпеливо кивнула. Несколько минут ожидания – и конь под скрипящим новой кожей дамским седлом послушно пошёл рысью по угадывающейся в траве тропинке к лесному озеру.

С румянцем во всю щёку вернувшаяся в замок девушка устроилась в диванной. Ещё раз перебрав книги, остановила выбор на опубликованных два года назад и ещё не знакомых ей «Разбойниках» Шиллера. На третьей сцене девушка невольно замерла: речь подлого душой героя напомнила прозвучавшие на злополучном бале-маскараде слова Алексея Шаховского, обличившего брата. Она снова прильнула взглядом к строкам удивительно созвучного перипетиям её жизни произведения.

Сморённая впечатлениями и объявшей тело истомой, последовавшая совету вышивающей подле неё горничной, поднявшаяся в спальню Ольга вздремнула в царившей в доме полуденной тишине.

С её позволения потревоженная служанкой в обеденный час, обновив платье и причёску, она спустилась в столовую. Выразив признательность искуснику-повару, тепло пожурив его за расточительность блюд ради неё одной, Ольга вернулась к чтению увлёкшей её мысли драмы. Распахнувшая книгу в отмеченном закладкой месте, она остановилась недоумённым взглядом на открывшейся странице: посвящённая третьему акту, та опережала знакомые дотошной читательнице события пьесы. Похоже, гостья этого замка оказалась не единственной здесь поклонницей творчества Шиллера.

Заинтригованная новым происшествием, перелистнув страницы, Ольга нашла сохранённую памятью сцену, но уже не смогла вернуться к чтению, оцепеневшая во власти так и не разрешённых ею вопросов-головоломок.

Глава 16

Наступил новый понедельник житья-бытья гостьи замка, обвыкшейся здесь и пришедшейся по сердцу домочадцам. С утра превратившееся в решето небо усердно сеяло серую муку измороси. После обеда приунывшая Ольга, уединившаяся с гитарой в диванной, принялась подбирать мотив к «Песне» из пахнущего типографской краской сборника стихотворений Уильяма Блейка «Поэтические наброски».

Вторя или вопреки прослезившемуся за окном дождю, растроганная пальцами гитара откликнулась проникновенным романсом. Стихло эхо последних аккордов. Смокло задушевное сопрано. Ольга оставалась неподвижной в поглотившей звуки и мысли тишине, нарушаемой лишь биением взбудораженного ими сердца. Её ли только? Одинокого ли под этим кровом?

– Входите же, ваше сиятельство, – выдохнула изведённая этим вопросом Ольга и обернулась к приоткрытой невидимой рукой двери.

Застигнутый врасплох тихим окликом разоблачившей его гостьи, объятый смятением и потому упустивший свой шанс на побег, в комнату с повинной улыбкой шагнул смешавшийся Андрей Шаховской.

– Как вы угадали?

– По неровному дыханию за моей спиной, – проронила срывающимся от волнения голосом девушка. – Моё, видимо, посредственное в этот раз музицирование исчерпало терпение вашего сиятельства, – достало vis-à-vis сил на чертовщинку в глазах, – великодушно сносившего столько дней пребывание в своём доме неурочной гостьи?

Понявший намёк князь улыбнулся бесятам в её взгляде:

– Я прослыл бы самым неблагодарным смертным, если бы осмелился пенять ниспосланной судьбой гостье. Мне остаётся уповать на ваше снисхождение к нерадивому хозяину этого неказистого замка, обрёкшему вас на одинокое прозябание в лесных дебрях, – обласкал нежный поцелуй девичьи пальчики.

– Ваше сиятельство несправедливы к себе, – возразила взволнованному vis-à-vis Ольга, – и казнитесь зря: незримое, но во всём ощутимое присутствие чуткого хозяина приветившего меня дома ни разу не подало мне повода почувствовать себя забытой и одинокой.

– Когда же вам стало ведомо о моём пребывании здесь? – не удержался от вопроса изведённый предположениями князь.

– В первый же день, – ответ превзошёл все его ожидания.

– Кто из слуг обманул доверие барина, презрев приказ? – ждал объяснений уязвлённый князь.

– У вас на редкость верные слуги, – опровергла гостья его подозрения.

– Кто же в таком случае разоблачил меня? – терялся в догадках Андрей.

– Вы сами, – подсказали ему застенчиво улыбнувшиеся девичьи уста, – за несколько дней незаурядными поступками открыв свою недюжинную натуру, но сохранив в тайне ответ на единственный, ещё занимающий мои мысли вопрос.

– Я готов ответить на него тотчас, покончив с сеющими в душе смуту тайнами.

– Тогда сознайтесь без обиняков, – замявшаяся, всё-таки приняла предложение девушка, – что для вашего сиятельства навязанная чужой волей и выбором суженая? Какие чувства к подневольной невесте, – взирает её испытывающий взгляд на побледневшего слушателя, – подвигли благородного дворянина стать зачинщиком небывалого заговора против неё? Что значит для вас опальная бесприданница, о чьём благоденствии были обязаны безропотно радеть все и вся в вашем доме? Что для сиятельного князя презренная светом сирота, ради одного только воскресшего взгляда которой в определённый судьбою день её приезда тот за каких-то три с лишним выторгованных у случая часа едва не загнал лошадей по пути в Петербург и обратно, чтобы доставить для привычного ей досуга дамское седло, книги любимых авторов и чудом добытую её гитару? Что для первого среди равных мужчины женщина, которую он, будучи сведённым с ней единственной встречей, знает, кто бы мог подумать, как самого себя? – всё же стушевалась Ольга под горячечным взглядом. – Что она для вас, – зашлось в её спёртой груди сердце, – со дня вашего случайного знакомства всё ещё живущего памятью о ней?

– Неужели вы до сих пор не поняли? – настал черёд его главного вопроса. – Я люблю вас, – воспалённый взгляд Андрея прикипел к зардевшемуся румянцем неловкости девичьему лицу, – люблю с того самого дня нашей фатальной встречи.

– Почему же открылись мне лишь теперь, – выдавила его объятая смятением vis-à-vis, – спустя столько времени?

Чутко ощутивший в мятежной ладони слабость её руки, Андрей предупредительно усадил девушку на софу и опустился рядом на приличном расстоянии.

– Тогда на балу вы не пожелали меня слушать, – выдавил он: горло саднила боль воскресших воспоминаний. – Уважая ваше решение, – обращён в никуда отрешённый взгляд, – я не стал преследовать вас попытками объясниться, но урезонить моё сердце мне не достало красноречия. Бескомпромиссное, оно любило, по-настоящему, неистово, и, обезоруженное этим чувством, посвятило себя единственной для него женщине, – как на духу винился князь перед впечатлённой девушкой. – Поэтому, не досаждающее ей мольбами о взаимности, жило благоговейной памятью, несмотря ни на что признательное жребию, раз за разом вознаграждавшему его шансом узнать из обронённых на рауте, в бальной зале, в театральной ложе фраз сокровенное о той, что стала смыслом его существования.

– Поэтому вы так изрядно знаете о моих увлечениях и вкусах, – откликнулась ошеломлённая разгадкой Ольга. – Вам известно обо мне всё.

– Слишком мало, – не скрывал сожаления бесхитростно улыбнувшийся Андрей. – Знаю, что ваше сиятельство получили прекрасное домашнее образование, владеете пятью языками, свободно читаете в подлиннике английских и немецких поэтов, французских философов, виртуозно музицируете на разных инструментах, талантливо исполняете романсы, аккомпанируя на привезённой из-за границы гитаре, – кивнул на священный для Ольги предмет.

– Как она оказалась у вас?

Он ответил не сразу, боясь неловким словом разбередить её горькие воспоминания.

– Когда несколько месяцев тому, – заговорил наконец, – самое ваше имя было предано беспощадным светом забвению, мне удалось узнать о трагедии, постигшей ваше семейство. Где искать вас, бесследно пропавшую после ареста отца, ставшего жертвой доноса, я не знал, – и теперь исполнены отчаянием взгляд и голос. – Мне посчастливилось свести знакомство с людьми из Тайной экспедиции и узнать об отписанном в казну имуществе вашего батюшки. Я нашёл единственное средство отвратить агонию моего сердца: сговорившийся с привыкшим из всего извлекать выгоду сановником, я выкупил памятку о вас, – разрешил интригу Андрей. – Теперь она вновь в родных руках, – улыбнулся он от души, довольный исходом.

– Как же я счастлива нашим воссоединением! – провела Ольга ладонью по деке. – Вы спасли не одно сердце, – скрыв в опущенном взгляде чувства, многозначительно вымолвила она.

Горячая рука князя накрыла объятые мятежом девичьи пальцы, вдохновлённая вожделенной близостью, пылко сжала их, послушные в предвкушении ласки, и поднесла к губам. Её поднятый взгляд захлебнулся в синей пучине его глаз, вешней Невой крушащей льдины условностей и предрассудков. Жажду иссушённых неведомой доныне страстью девичьих губ щедро утолила живительная влага мужского поцелуя.

Обмерла. Беспомощная перед кутерьмой вторгшихся в сердце чувств, не в силах опамятоваться и противиться, она с головой пошла на дно омута счастливого взгляда vis-à-vis.

Пригубив девичью неискушённость, не отпуская её рук и взгляда, подавшийся в сторону, тот не сводил пытливых глаз с пытавшейся разобраться в себе Ольги.

– Моя дерзость возмутила ваше сиятельство? – обратился к девушке настороженный Андрей.

Она замешкалась с отповедью и, вогнанная в краску его настойчивым желанием услышать её ответ, сорвалась с места и неверными шагами ступила к окну.

– Дождь наконец закончился, – выговорила машинально.

Проникшийся её смятением, украдкой улыбнувшийся Андрей деликатно остановился в шаге от девушки:

– Самое время на воздух.

– Ваше сиятельство подарит меня своей компанией? – с искорками в глазах обернулась оживлённая Ольга.

– С удовольствием, – покончивший с разоружёнными её словами сомнениями, восторженно улыбнулся Андрей.

Глава 17

Томимые подспудным желанием снова видеть друг друга, торопящие время и помогающих с платьем для прогулки слуг, они встретились вновь возле конюшни.

Одетый в щёгольский шитый из сапфирового бархата двубортный фрак, из экстравагантного выреза которого виден шёлковый камзол-веста с серебряным галуном, кюлоты в тон ему, заправленные в начищенные до блеска ботфорты, князь любовался Ольгой: приталенный жакет поверх широкополого платья батистовой амазонки, осенённый жабо из французских кружев, подчёркивал прелести девичьей фигуры.

Осёдланные жеребцы в предвкушении ставшего для них привычкой ежедневного променада переступали с ноги на ногу. Конюх помог Ольге сесть верхом. Вслед за нею поднялся в стременах князь. Размеренным шагом лошади направились к лесному озеру.

– С лёгкой руки вашего кузена, – заговорила Ольга, – ещё в день приезда я облюбовала этот уголок.

– Льщу себя надеждой усугубить восхищение вашего сиятельства живописным озером, – ответил ей с загадочной улыбкой Андрей.

Из-за озорно потряхивающих мокрыми вихрами в дожде выкупанных сосен показался сочно-зелёный после ненастья пологий берег.

– Лодка! – невольно сорвался исполненный удовольствия возглас с уст Ольги, вдруг углядевшей не бывавшую тут до сих пор спутницу их обещающего приключения рандеву.

Спешившийся Андрей помог спутнице. Поводья петлями оплели нижнюю ветвь дряхлой ивы.

Подобравшая пышные юбки, удерживаемая надёжной мужской рукой Ольга аккуратно перешагнула дощатый борт, опустилась на широкую скамью на корме.

С силой, но осторожно столкнув лодку с отмели, Андрей ловко прыгнул внутрь. Уступившее его мускулам, скрипнуло в уключине стерно. Подчинённая сноровистому кормчему лодка тронулась с места.

Взмокшая от усердия вспотевших весел, несколько минут спустя она остановилась. Ольга огляделась. Вокруг – блестящая слюда овального зеркала в медной, тронутой зеленью старины оправе из сплетённых ветвей и листьев. Высвобожденная из перчатки девичья рука с опаской окунулась в зябкую влагу, уже задорней очертила пару кругов на воде. Рядом, спасаясь бегством от потревоживших покой озёрной братии чужаков, плеснула рыба. Таращась, трепеща радужными крылышками с тонким узором прожилок, пролетела озорница-стрекоза.

– Надо отдать должное вашему сиятельству, – глянула на любующегося ею Андрея благодарная девушка. – Вы сдержали данное на берегу слово: представить озеро таким способом – восхитительная идея.

– Рад, что моя задумка вам по сердцу, – удовлетворённый впечатлением Ольги, улыбнулся князь.

Дерзко прервав его, с раскатом над кронами обмерших со страху сосен рявкнул рассвирепевший гром. Машинально вздрогнув от неожиданности, Андрей и Ольга одновременно подняли головы к небу: уже жадно проглотившая едва видные над деревьями шпили замка, к ним, беззаботно увлечённым друг другом, коварно кралась клубящаяся злорадством над их беспечностью грозовая туча.

– С минуты на минуту разразится ливень, – выдохнул Андрей. – О чём я думал, легкомысленный хвастун?!

Жалобно взвизгнули пеняющие на грубое обращение с ними уключины. Яростный взмах вёслами. Сколько было сил, лодка стремительно ринулась обратно.

Возле ухватившейся за скамью Ольги упала капля дождя, за ней вторая, третья. Огласившей начало битвы барабанной дробью в хоре с трубным звуком грома они гулко застучали по бортам и днищу лодки.

В несколько мгновений платье испещрили мокрые пятна. Ольга невольно поёжилась. На миг оставив весла, сорвавший свой фрак Андрей накрыл им попытавшуюся, было, возразить против его жертвы девушку и снова принялся грести к берегу.

В паре саженей от него перепрыгнув через борт, неловко зачерпнувший ботфортами воды, красноречивым взглядом умоляя растерянную Ольгу о прощении за новую вольность, Андрей подхватил её на руки и торопливо понёс к укрывшей лошадей иве.

Лишь под радетельной кроной дерева, переводя дыхание, он выпустил объятую трепетом девушку из своих подаренных случаем объятий и прильнул смиренным поцелуем к её руке.

Развернув притороченный к седлу плащ, пренебрегая своим промокшим платьем, князь укутал послушную мужским хлопотам Ольгу, распутал поводья. Ободряюще потрепавший по холке возбуждённого грозой Вихря, он проверил упряжь, подтянул подпруги. Кое-как унявшая волнение Ольга взяла под уздцы своего коня.

– Нет, – остановил её руку предупредительный спутник. –Напуганный, Молодец может заартачиться и понести. Я не смею так рисковать вами.

– Как же быть? – недоумевала растроганная девушка.

– Доверьтесь мне, – гнал страх твёрдый голос князя.

На совесть закрепив повод Молодца у задней луки седла Вихря, виновато улыбнувшийся смущённой его откровенными прикосновениями девушке Андрей усадил её на передней луке и ловко поднялся в стременах.

– Домой, Вихрь! – пришпорил он жеребца.

Глава 18

У замка их встречала не на шутку встревоженная челядь. Взяв под уздцы всхрапывающего Вихря, конюх помог князю спешиться. Тот бережно подхватил на руки натерпевшуюся спутницу. Подоспевшая Лиза раскрыла над ступившей наземь, выдохнувшей госпожой шёлковый зонт.

– Обе спальни натоплены, тёплая вода и сухое платье готовы, – предупредила она приказ отмахнувшегося от своего камердинера, занятого мыслями о гостье хозяина.

– Не мешкай, провожай её сиятельство в покои, – кивнул ей удовлетворённый докладом князь. – К вашим услугам по-прежнему всё и вся в моём доме, – благоговейно склонился он перед нашедшей силы на благодарную улыбку ему Ольгой.

Через четверть часа в дверь девичьей комнаты деликатно постучали. С позволения откликнувшегося голоска на порог шагнул не обуздавший беспокойства о дорогой ему женщине Андрей Шаховской. Стараниями расторопного камердинера приняв надлежащий вельможе вид, облачённый в элегантного кроя домашний костюм, он нашёл вверенную заботам Лизы княжну переодетой, укутавшей продрогшие плечи в затейливо плетённый персиковый палантин, расположившейся на софе у камина, теребящей влажные от испытания стихией волосы.

– Ваше сиятельство, – встрепенулась девушка.

– Я счёл первейшим долгом, – предупредительным жестом остановил Андрей намеренную подняться для его приветствия Ольгу, – справиться, благополучны ли вы после пережитого по вине незадачливого кавалера злоключения, – коснувшийся её руки поцелуем, пытливо глянул в девичьи глаза князь.

– Вы слишком предвзяты к себе, – попыталась усмирить его досаду утешительная улыбка. – Угомоните же нещадную совесть, – увещевала девушка собеседника, – в случившемся нет ни толики вашей вины. Вы вели себя, как благородный мужчина, – не поскупилась она на похвалу, – и я признательна вам за трогательные хлопоты.

– Мои потуги уберечь вас от новых козней случая не стоят многословной благодарности, – улыбнулся vis-à-vis. – Служить вам – моё заветное желание, – добавил в ожидании просьбы ли, намёка ли, готовый претворить в жизнь любую её прихоть.

– Едва ли после давешнего происшествия мне пристало досаждать вам капризами, – угадав мужские мысли, спрятала взгляд княжна.

– Посвящённый в них, я был бы счастлив, – возразил ей неровным от волнения голосом Андрей.

Робеющая так же дерзко назвать примету счастья Ольга снова обратила на него исполненные чувств глаза.

– Позавидовав нашей приязненной компании, погода так бесцеремонно разлучила нас, – проронила она с сожалением.

Прочитавший в красноречивом взгляде утаённые слова, вознаграждённый в его надежде Андрей спешил обласкать её объятые смятением пальчики поцелуем:

– Мы снова вместе. Засим предлагаю, посмеявшись над оставшимся с носом ненастьем, отпраздновать воссоединение.

Не отпуская взгляда vis-à-vis, он завладел почивающим на столике колокольчиком. Всполошившийся, подчинившийся властной руке, тот откликнулся голосистым звуком.

Словно ожидая зова, на пороге тотчас появился лакей. На серебряном подносе – две фарфоровые чашки с пряной вуалью манкого аромата. Комнату заполонил запах колдовского зелья с нотками муската, корицы и гвоздики.

– Я велел приготовить нам глинтвейн, – ответил Андрей на вопрос в глазах очарованной девушки.

Отпустив слугу, устроившись на пуфе у сконфуженной происходящим Ольги, князь преподнёс ей чашку.

– Ваш повар – кудесник, – выдохнула Ольга, пригубившая глинтвейн.

– Это мой рецепт, – возразил с несвойственной мужчинам застенчивостью Андрей. – Лишь корня мандрагоры недостает.

– Не его ли долгие поиски стали препятствием встрече с невестой? – осмелилась на кокетливый тон Ольга.

– Поверенное временем и расстоянием сердце в его магии не нуждается, – улыбнулся её непринуждённости Андрей. – Я не хотел торопить ваше сердце, которое всё ещё колеблется, – кажется, в самую душу смотрит его проникновенный взгляд и не находит ответа. – Чего же ему всё ещё недостает?

– Глотка храбрости, – приникла губами к чашке Ольга.

– И вдохновившего бы его гимна, полагаю, – вторит голос собеседника новой интригой.

Андрей вызволил из душного узилища кофра скромную свидетельницу их рандеву. Сведущие пальцы тронули струны.

– Вы тоже музицирует? – вспорхнули ресницы девушки.

С многообещающей улыбкой князь взял пару аккордов:

В тени долин, на оснежённых кручах

Меня твой образ звал:

Вокруг меня он веял в светлых тучах,

В моей душе вставал.

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

– Я до сих пор не слыхала положенным на музыку это пылкое творение Гёте, – заметила впечатлённая чувственным исполнением князя девушка.

– Томимые столько месяцев разлукой, сведённые судьбой два одиночества, мы с вашей гитарой, как умели, утешали друг друга, – в смущённом иносказании – невольное разоблачение ещё одного таланта незаурядной натуры.

Вдруг понурив голову, Ольга остановилась взглядом на дне стынущей как её мысли чашки.

– Сказав что-то невпопад, я нечаянно опечалил вас? – окликнул её пришедший в замешательство Андрей.

– Лишь напомнили: в моём бессрочном уединении я была лишена чуткого наперсника, – вымолвила очнувшаяся Ольга и, запившая горечь её чувства глинтвейном, отставила чашку.

Андрей перехватил сникшую руку, прижал к своей щеке, нежным поцелуем приник к запястью.

– Я рядом. Быть подле вас – непреходящее блаженство. Подарите же меня счастьем, позволив остаться навсегда.

– Сама судьба облекла вас этим правом, – проронила в ответ девушка. – Смею ли я ей противиться? Я ваша невеста.

– Словом. Но сердцем ли? – настойчиво просит vis-à-vis разрешить его докучливые сомнения в её чувствах.

Её рука, ещё тешимая волнующим теплом его руки, сжала встрепенувшиеся мужские пальцы, провела по разгорячённой щеке князя. Зовущий жест, зовущий взгляд, зовущие без слов ответа губы.

Глава 19

Блаженно сердце, что любовь вкусило.

Обряженная в подвенечное платье княжна ступает на порог парадной залы. Её приветствуют гости. В наступившем безмолвии многочисленная толпа раздаётся в стороны. Перед девушкой – две маски, два непримиримых соперника – счастье и горе, два мужчины, ожидающие выбора. В замешательстве та переводит взгляд с одного на другого и протягивает руку первому – обещающей благоденствие маске.

Поднята вуаль – и княжна замирает перед лицом чужого сердцу мужчины. Растерянный её взгляд мечется в бесплодных поисках среди безликих, безразличных фигур дарованного ей жребием суженого.

Удручённая, презревшая всё и вся, она бросается прочь из равнодушной к её беде залы. Парадное крыльцо. Ступени, ступени, ступени. Объятая смятением девушка оступается на последней. Вынужденная остановиться, переводит дыхание. Исполненный отчаяния взгляд ловит едва различимый в конце убегающей дороги силуэт того, вдогонку за кем рвётся сейчас сердце, зашедшееся в истошном крике:

– Андрей!

Вздрогнула и побледнела пожаловавшая в свой придел луна. Затаив дыхание, она осторожно глянула в просвет между занавесями окна спальни во втором этаже охотничьего замка. В напряжённой тишине разбуженной ночи, измучена пыткой нещадного Морфея, на смятой постели мечется девушка.

Проворчавшая на бесцеремонную с нею мужскую руку, распахнулась дверь в комнату.

– Оленька, – точно из безвозвратной дали нежно позвал мятущуюся девичью душу трепетный голос. – Это только сон. Очнись, любимая.

Дрогнули вызволенные из узилища сновидения ресницы. Вняв увещеванию, опамятовавшаяся девушка открыла глаза. На краю взъерошенной постели – так и не сомкнувший глаз, встревоженный Андрей Шаховской.

– Ты звала меня, – вознаграждённый в ожидании, нежно проговорил он.

– Сон, – невнятно повторила Ольга утешение князя.

– Уже лучше? – не оставлял тот заботой девушку.

Тщетно пытавшаяся собраться с мыслями, заблудившаяся в словах Ольга лишь кивнула.

– Могу я чем-то помочь? – искали участия её отрешённого взгляда взволнованные глаза Андрея.

Ещё далёкая от настоящего, девушка так же молча, но уже отрицательно качнула головой.

– Не смею досаждать своим присутствием, – удручённый её отстранённостью, князь нехотя поднялся.

– Не уходи! – робко обняв мужскую руку, остановили его горячие пальцы и исполненный желания союза голос давшей волю чувствам девушки.

– Ты в самом деле этого хочешь? – ожил взгляд Андрея.

– Я не хочу вновь остаться одна, – противится она новой разлуке, – уже истерзанная болью очередной утраты.

– Я не оставлю тебя, любимая, – решительно отринув долго изводившие сердце сомнения, порывисто обняв её и прижав к стеснённой чувствами груди, заверил Андрей. – Я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца.

Уткнувшаяся в его плечо, впервые за долгий срок Ольга чувствовала себя недосягаемой для преследующего её жребия.

– Ты примешь это? – проронили нежно целующие её кудри, ресницы, расцвеченное красками лицо мужские губы.

Его рука открыла взгляду поверяемой очередной интригой девушки приютившийся на ладони, не посмевший показаться ей накануне изящный перстень с изумрудным венцом.

– Да, – уже не медлила Ольга впустить в жизнь счастье.

Князь прильнул поцелуем к даровавшим ему благую весть устам. Он уже не пленник жребия: его судьба в его объятьях.

Глава 20

Убаюканная голосом мужского сердца, ласкающего слух возлюбленной словами о дарованном ему блаженстве, Ольга забылась сном с восходом солнца, обменявшегося любезностью с луною, прикорнувшая на груди упоённого воплощением его заветной мечты суженого.

За отпущенный им снисходительной ночью срок ни разу не потревоженную неловким движением охраняющего покой любимой Андрея, девушку разбудил бой часов, не сведущих о приключении двух сердец, обязанных каждый день в эту пору оглашать замок.

Открывшую глаза девушку встретил нежный взгляд не уставшего любоваться ею Андрея.

– С добрым утром, любимая, – просиял он.

– С добрым утром, – кротко улыбнулась та в ответ.

Снова жаждущие ласки пальцы его ещё покоящейся под девичьей головкой руки окунулись в шёлк волос Ольги.

– Утомила тебя? – спохватившаяся, спешила та поднять голову с точно затёкшего под её тяжестью плеча Андрея.

– Это желанное бремя, – возразил снова привлёкший её к себе князь.

На лестнице послышались шаги, остановленные кем-то у самой двери в комнату.

– Весь дом уже на ногах, – довольный деликатностью слуг, заметил Андрей. – С моего камердинера, верно, уже семь потов сошло от поисков запропастившегося господина, – улыбнулся он, разобравший обсуждающий щекотливый вопрос мужской и женский шёпот за дверью. – Время завтракать.

– Я наконец-то буду завтракать не одна, – откликнулась счастливая Ольга, – а вместе с тобой.

– Вместе, отныне всегда вместе, – повторил Андрей. – Но хотя бы на четверть часа придётся расстаться, – досадующий на нужду, произнёс он с сожалением. – Мне надлежит привести себя в порядок, – взывая о снисхождении, кивнул на нещадно измятую рубашку. – Но я по-прежнему буду рядом, – утешил он девушку, поцеловав уже румяную её щёку. – Моя спальня следующая по коридору.

– Я знаю, – лукаво улыбнулась Ольга. – Это единственная комната тут, которую мне не показали. Возвращайся скорее! – всё же отпустила она руку Андрея.

– Я с нетерпением буду ожидать тебя в столовой, – так же нехотя шагнул тот к двери.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – склонились перед ним за порогом горничная Ольги и камердинер князя.

Обряженная проворной служанкой в муслиновое платье Ольга спустилась в столовую. Назначившего ей тут «свидание» Андрея ещё не было, однако на облюбованном княжною для трапезы месте ожидали девичьих впечатлений благоухающий бутон червлёной розы и лист бумаги.

Умилённая нежным шёлком лепестков, вдохнув тонкий их аромат, в предвкушении нового сюрприза Ольга развернула послание. Заинтригованному взгляду открылись написанные твёрдым почерком уверенного в своём праве мужчины строки:

«Сударыня!

Спешу упредить Ваше сиятельство об уготованной подлостью ловушке Вашей чести: недостойным образом жизни исчерпав чашу родительского терпения, Андрей Шаховской женится на Вас, будучи вынужденным подчиниться предъявленному отцом ультиматуму. Будущее Вашего сиятельства – плата за его место в завещании. Ваши бессчётные добродетели обречены быть брошенными в жертвенный костёр, что едва ли способен очистить порочную душу князя. Этой бесславной участи Вы не заслуживаете! От такого позорного исхода во что бы то ни стало желаю уберечь Вас.»

– Мне нет прощения: я не встретил тебя, – раздался за её спиной покаянный голос появившегося на пороге князя.

Машинально оторвав оторопелый взгляд от фатальных строк, мертвенно-бледная, она посмотрела на недоумевающего о причине перемены в ней Андрея.

– Это правда? – выдавили не желающие слушаться губы.

Озадаченный, жаждущий разоблачения тайны листа в её оцепеневших пальцах, шагнув к ней, он метнулся взглядом по перенятому письму. Обвинённый в противном совести умысле, изменился в лице, не сразу осмелился поднять воспалившиеся глаза на замершую в ожидании его ответа Ольгу.

– Это правда, – едва слышно выговорила та за него, до последнего не желая в это поверить, задушенная отчаянием.

– Оленька! – опомнившись, стиснувший её плечи, горячо взывал Андрей к скорчившемуся от муки сердцу. – Позволь мне объясниться!

– Не стоит, – нарочито безучастная, отвела та его руки. – Не тратьте слов. Вчера я слушала вас довольно.

– И моей исповеди предпочла анонимный пасквиль, – попенял её совести уязвлённый Андрей.

– Мы оба знаем имя его автора, – бесстрастно парировала упрёк подавленная девушка. – Запечатлённый в умоляющих о взаимности письмах, почерк вашего брата мне хорошо знаком.

– Его продиктованный завистливой ревностью навет уже стал причиной нашей разлуки. Безоговорочно поверившая ему нынче, ты ещё раз обречёшь наши сердца на одиночество и отчаяние? – не оставлял надежды быть услышанным Андрей.

– У меня нет причин не верить князю, – возразила ему с явственным сожалением Ольга, – когда вы сами ни тогда, ни теперь не нашли слов опровергнуть его правоту.

– Кроме клятвы в любви к единственной женщине, мне нечем опротестовать обвинение. И нужны ли другие слова, – отчаянно взывал Андрей к её окоченевшему в непоколебимом молчании сердцу, – чтобы позволить себе стать счастливыми?!

– Едва ли я стану счастливой с человеком, в угоду чужой воле презревшим благородство, – всё-таки ответила Ольга. – Давеча ваше сиятельство искали откровения моего сердца. Извольте, – обращённые к удручённому Андрею взгляд и голос девушки дали тому повод обеими руками впиться в донельзя измочаленную нить надежды на благой исход их объяснения. – Впервые я услышала о вас год тому из уст вашего отца, что прибыл с визитом в наш дом. В разговоре с кем-то из гостей его сиятельство с гордостью сказывали о своём наследнике. Его повествование не оставило равнодушным никого, тем паче пятнадцатилетнюю девочку, – невесело усмехнулась девушка былой наивности. – Немногим позже представленная в свете, я раз за разом слышала о вашем сиятельстве на раутах. Салоны полнились слухами, интригующими, часто противоречивыми, подстрекающими любопытство, заполонившими мои мысли, смущающими не искушённое беззаветным чувством сердце, питающими моё ставшее вожделенным желание встретиться с вами, – открылась она заворожённо внимающему признанию об его избранности среди остальных мужчине. – Приглашение на бал-маскарад стало нежданным паролем в вашу жизнь. Если бы я только знала, чем обернётся эта встреча! – сникнув, спрятала она подёрнутый досадой на несбывшиеся чаяния взгляд. – К такому развенчанию взлелеянного моей по-детски наивной душой идеала та оказалась не готова, – надсадным голосом выдавила Ольга. – В отличие от вашего брата, после инцидента здесь преследующего меня своим обществом, вы не искали встречи. Поверенное небывалым испытанием сердце одолела новая задача: вопреки навету будучи благородным человеком, вы сочли неприемлемым беспокоить оскорблённую в вашем доме гостью даже воспоминаниями о недостойной сцене, или же, – казалось, и теперь терялась она в догадках о подлинной причине принятого князем решения, – та и впрямь стала одной из несчётного числа безразличных развращённому вельможе женщин? Вынужденной принять предложение отца вашего сиятельства, поверившей словам ставшего третейским судьёй меж вами с братом Мишеля, прожившей здесь неделю, проведшей минувший день в вашем обществе, мне показалось, что я была несправедлива к вам, что ваши чувства, глубокие, подлинные, вправе рассчитывать на мою взаимность. Теперь же, – с воскресшей во взгляде болью кивнула Ольга на причину новой беды, – сомнений не осталось: всё состоявшееся между нами накануне – несбыточная грёза. Вещий сон, – припомнила она видение. – Неизбежный рассвет вернул к жизни жестокую явь: мне не суждено обрести счастье.

– Одумайся! – встряхнул изнурённую девушку Андрей.

– Именно это я и намерена сделать, – глянула на vis-à-vis зияющая пропасть её взгляда. – Я не буду вашей женой, – и ему вынесен приговор.

Подле бутона лёг снятый с её дрожащей руки перстень. Миновав Андрея, обессиленная девушка неверными шагами направилась вон из комнаты.

– Только куда же мне теперь? – едва удержавшаяся на ногах, с порога задала она вопрос неумолимой к ней судьбе.

– Ольга! – рванулся к ней узревший в том знамение, свой последний шанс Андрей. – Княжна, – осёкшийся, без былых прав на её имя, обратился уже прилично этикету, – умоляю вас: подарите утешение разбитому сердцу, ничтожную малость, –срывающимся от страха получить её безапелляционный отказ голосом выговаривал он. – Останьтесь в замке и позвольте мне устроить ваше будущее. Нет-нет, – предупредил князь отповедь возмущённой его желанием Ольги, – я не стану досаждать вам своим присутствием здесь и навязывать своё общество, только согласитесь остаться в ожидании достойной вас партии.

Нестерпимо долго она молчала, глядя мимо него полным безысходности взглядом.

– Будь по-вашему. Я остаюсь, – проронила в конце концов и шагнула за порог.

Глава 21

– Ваше сиятельство, – впервые за несколько бесконечных часов тягостного одиночества в немых стенах остывшей без огня и чувств спальни окликнула съёжившуюся возле угасшего камина княжну Лиза, осмелившаяся потревожить её вопреки запрету.

– Нет нужды хлопотать подле меня, – выдавила Ольга, не отрывая тяжёлой головы от валика софы. – Ступай.

– Слушаюсь, барышня, – поклонилась горничная, – но …

– Говори же, – с досадой вздохнула Ольга.

– Допустить к вам просит Илья, – с опаской разгневать её спешно проговорила потупившаяся горничная.

Ольга обратила на неё недоумевающий взгляд:

– Ему-то на что? Пусть войдёт, – всё же позволила она.

– Ваше сиятельство, – припал к руке поднявшейся ему навстречу княжны камердинер князя, – смилуйтесь, простите!

– О каком прощении ты просишь, Илья? – заглянула в его глаза ещё больше заинтригованная девушка. – Разве ты в чём-то виноват передо мной?

– Это я оставил в столовой то злополучное письмо, что …

– Ты? – выдавила ошеломлённая Ольга. – Откуда же оно у тебя? – уже нетерпеливо потребовала она объяснения.

– Его дал мне Алексей Дмитриевич, – пробормотал слуга, опустив испятнанное неловкостью лицо.

– Когда? – обескураженная услышанным, нашла она силы лишь на одно слово.

– В день приезда вашего сиятельства.

– И он был здесь тогда? – силилась разобраться девушка с новой загадкой жребия.

– Его сиятельство прискакали следом за вашей каретой, узнали вас, отправившуюся к озеру, и повздорили с Андреем Дмитриевичем. Вынужденный подчиниться его наказу тотчас покинуть замок, удручённый князь торопливо начертал письмо и велел мне вручить его вашему сиятельству, – с почтительным поклоном закончил слуга.

– Почему ты не сделал этого тогда же? – настиг его новый вопрос озадаченной известием Ольги.

Смущённый Илья уронил голову, спрятав от требующих и ждущих ответа глаз исполненный стыда взгляд.

– Алексей Дмитриевич повелели, – чуть слышно вымолвил он, – чтоб я передал письмо лишь тогда … как станет очевидна ваша с князем близость.

Сбитая с ног ответом девушка машинально опустилась на софу, тщетно пытаясь собраться с силами и мыслями.

– И, нашедший барина нынче утром в моей спальне, ты решил … – озвучила она домысел сконфуженного Ильи. – Он не предостеречь меня намеревался, – выдохнула Ольга. – Скрыв истинное лицо за маской доброжелателя, князь с расчётливой подлостью ждал моего позора, – выговаривала она, не помня себя, забыв о невольных свидетелях откровения её отчаяния, – и своего триумфального выхода в отрепетированной роли благородного спасителя обесчещенной развратным негодяем-братом девицы, вынужденной в конце концов согласиться с ним и принять его пропозицию. Поди, доложи господину, – с воскресшим достоинством поднявшись, решительно велела Ольга смиренно замершему в ожидании её приговора слуге, – что я желаю увидеться с ним.

– Я не могу исполнить вашу волю, – с низким поклоном нечаянным отказом ответил слуга. – После объяснения с вашим сиятельством князь покинул замок.

– Почему? Какой нуждой? Без тебя? – теснились на устах Ольги вопросы.

– Выслушав мою исповедь, его сиятельство запретили мне быть подле него, – ответил на последний уязвлённый решением хозяина, но принявший его справедливое наказание Илья.

– Куда же он поехал? – потерянным взглядом обвела Ольга прислугу.

– О том его сиятельство не сказали, – ответила Лиза. – Вам велели передать это, – с поклоном вложила она в стылую ладонь Ольги медальон, – со словами, что ему это боле не принадлежит.

Дрожащие пальцы тронули застёжку. Смятенному взору предстал писанный восемь месяцев тому портрет Ольги. Лишь теперь ей суждено было увидеть чудотворную икону, которой молился Андрей Шаховской.

– Господи, что же я наделала?!

Стиснув медальон, она шагнула на лестницу.

– Гаврила!

– Чего изволите, ваше сиятельство? – тотчас откликнулся безупречный в своём усердии господской воле дворецкий.

– Я намерена ехать в столицу, – объявила ему Ольга.

– Сие никак невозможно, ваше сиятельство. В конюшне ни экипажа, ни лошадей, окромя Молодца, – досадовал истово сочувствующий княжне дворецкий.

– Вели седлать жеребца! Илья, – обернулась она к слуге, – поскачешь до первой станции и наймёшь извозчика. Ступай же, – торопила она припавшего губами к помиловавшей его руке камердинера, – и возвращайся скорее: поедешь в столицу моим провожатым.

Глава 22

– К вашему сиятельству пожаловала гостья, – вечернюю тишину и долгожданный покой больше обычного утомлённого сегодня службой Дмитрия Андреевича Шаховского нарушил неурочный в эту пору деликатный стук в дверь и доклад низко поклонившегося уединившемуся хозяину дворецкого

Заинтригованного, сошедшего вниз князя приветствовал поклоном камердинер старшего сына.

– Илья? Какой нуждой ты здесь? Где господин твой?

– Мы надеялись найти его сиятельство дома, – шагнув от двери, с воспрянувшей застенчивостью ответила вместо слуги разбитая в надежде на благоприятный исход её затеи Ольга.

– Княжна? – выдавил Дмитрий Андреевич. – Я счастлив принимать вас в моём доме, – опомнившись, он приблизился к нежданной гостье, поцелуем коснулся дрожащей от волнения руки. – Добро пожаловать, – в предвкушении скорой разгадки её появления повёл жестом в сторону гостиной. – Какая новая беда постигла вас, дитя моё? – закрыв от соглядатаев её горя дверь, заговорил встревоженный князь. – Какое злоключение заставило вас, одинокую, покинуть замок, где подвластный мне случай, спустя время после знакомства с Андреем, свёл вас опять, казалось, навсегда? – искал он объяснений. – Что стало причиной вашей новой разлуки?

– Причина очевидна, – выдавил тронутый горечью голос Ольги. – В день вашего скоропалительного и настойчивого сватовства вы не были откровенны со мной до конца, – без обиняков напомнила девушка смутившемуся справедливым упрёком князю, – и презренная вами правда открылась самым чудовищным образом, – протянула она собеседнику бумагу.

В совершенном замешательстве князь развернул лист и пробежал взглядом строки.

– Вы предъявили это обвинение Андрею?

– Да, – выдохнуло её воспалённое горло, – и, не услышав опровержения, отказала в праве на мои руку и сердце. Весь день я не в ладу с собой. Хоть вы меня с душою рассудите! –требовала девушка признания казнящегося чувством вины в случившемся князя.

– Вам недостало объяснений Андрея?

– Страшась новой лжи, я не захотела его слушать.

– Пребывающая во власти сыгравшего с вами злую шутку неведения, вы категорично отвергли его, – попенял ей, качнув сокрушённо головой, князь, – отвергли человека, почти год живущего любовью к той, чья попранная честь несколько дней тому подвигла его требовать сатисфакции от её оскорбителя, перед которым трепещет свет, к той, чей жребий вопреки его счастью он отстаивал в бескомпромиссном поединке с чуждой его сердцу волей. Вы правы: должно всё расставить по местам.

– Papa, утешьтесь, я вернулся! – раздалось за дверью, беспардонно распахнутой шагнувшим на порог комнаты … Алексеем Шаховским. – Княжна? – замер он глаза в глаза с не менее шокированной Ольгой. – В моём стремлении к родным пенатам, – опомнившись, произнёс он, – я и подумать не смел, что здесь меня ждёт такой сюрприз. Но, похоже, я помешал вам своим вторжением, – вопросительно глянул он на отца.

– Отнюдь, – возразил тот. – Твоё появление как нельзя кстати. Сдаётся мне, в свете последних событий ты сейчас самый желанный для её сиятельства собеседник.

Дмитрий Андреевич глянул на занятую мыслями княжну. Ожидающий её решения, обратил на девушку испытывающий взгляд и понявший намёк отца Алексей. Удостоившая первого признательным поклоном, та подняла глаза на молодого князя:

– Думаю, вы лучше кого бы то ни было разрешите все мои сомнения.

Оставленные Дмитрием Андреевичем, безмолвствуя, оба смотрели друг на друга.

– Итак, вы здесь, одна, – положил начало разговору князь.

– В том заслуга вашего сиятельства, – ответила с горечью усмехнувшаяся его нетерпеливому любопытству девушка.

– Я счастлив слышать, – самодовольно улыбнулся в ответ князь, – что вашему покорному слуге удалось посодействовать прозрению мадемуазель, увидевшей-таки истинную сущность недостойного, но преследующего с бесчестными намерениями ваше сиятельство мужчины.

– Я не нашла бы слов сказать вернее, – парировала она. – Я наконец-то разглядела вас, – окатило презрением vis-à-vis, – воплощение подлости, во имя низкой цели переступающего через всех и вся, – с отвращением отмела девичья рука по столу в сторону князя его давешнее письмо.

– Едва ли справедливо именовать низкой насущную цель моего раз за разом отвергаемого вами сердца добиться вашей приязни, – ответил непоколебимый в своей правоте Алексей Шаховской. – В борьбе за взаимность вашего сиятельства моя безответная любовь не гнушается средствами.

– Любовь не подличает, не лжёт!

– Моя любовь искренна с вами, – возразил ей князь. – Не потому ли продиктованным ею словам, – кивнул на письмо, – вы безоговорочно поверили? – на смешавшуюся Ольгу обращён пытливый взгляд. – Не они ли неопровержимой правдивостью убедили ваше сиятельство порвать с моим братом?

– Несколько раз за ничтожный срок битая жизнью, я не изменила вере в благородство, – спешила опровергнуть выводы собеседника девушка. – Потому не распознала сразу истинного автора письма – завистливое самолюбие вашего сиятельства, – с презрением названо имя её врага, – потому приняла его слова за чистую монету и прогнала от себя долгожданное счастье.

– Вы не были бы счастливы с Андреем, – возразил князь.

– Почём вы знаете?

– Поверенное дважды, ваше сердце оба раза усомнилось в избраннике, – поделился соображениями её снисходительный оппонент. – Стало быть, вы не любите его. И причина очевидна: едва ли достоин любви мужчина, дважды спасовавший перед выпавшими чувствам испытаниями и даже не попытавшийся отстоять обоюдное счастье с любимой.

– А вы, стало быть, не в пример щепетильному к чужим чувствам брату, за ценой собственного счастья не постоите?

– Дороже вас для меня никого нет, – ответила ей мужская страсть. – Если вы станете моей, я сделаю вас счастливой.

– Вы?! Ради меня принесёте в жертву свой эгоизм?

– Чувство к вам превыше остальных. Самолюбие уступит его силе, – без колебаний заявил князь.

– А мои чувства обречены подчиняться противному им выбору? – вопрошала о наболевшем Ольга. – Я не люблю вас! – осмелилась она противостоять произволу. – Смиритесь наконец и оставьте меня! Избавьте мою жизнь от своего навязчивого присутствия в ней!

– Я не перестану любить вас, даже презирающую меня, – разит девушку новое беспрецедентное обещание. – Назвать вас своей – моё единственное желание. Я готов принять вас, даже отдавшуюся другому.

На бледном лице Ольги, дрогнувшей на последних словах, вскипел румянец:

– Ни у одного мужчины нет повода и права упрекать меня в этом! Преследуя свою гнусную цель, меряя всех по себе, – прорвало плотину её долго сдерживаемое отвращение, – вы и вставшего на вашем пути брата обрядили в моих глазах в маску подлеца, какому нет равных. Судьба сулила вам победу в решающем поединке с соперником, но, предубеждённые, вы просчитались. В отличие от вас Андрей не пренебрёг честью благородного мужчины, ни намёком не покусившись на честь и целомудрие жребием приведённой в его жизнь женщины, – разгромлен план vis-à-vis. – Маски сняты. Повторю: я увидела вас настоящим. Я никогда не буду вашей, – заявила с трудом сохраняющему выдержку князю Ольга. – Подите!

– Не раскайтесь! – предостерёг её зловещий голос.

– Что ещё я могу потерять? – усмехнулась девушка. – Я, обесчещенная в глазах света бесприданница, уверовавшая в клевету вашей страсти, отринувшая счастье с любящим меня человеком. Судьбе больше нечего у меня отнять.

– Вы так думаете? – искрами мести подёрнулся пепел его глаз. – Я не прощаюсь, – завершив их разговор новым вызовом, нарочито учтиво поклонившись противнице, князь удалился.

В дверь кабинета, где Дмитрий Андреевич уединился на время разговора сына и княжны, постучали. Отворившему вельможе поклонилась ступившая на порог Ольга.

– Я приняла решение, – ответила она на вопрос в глазах князя. – Мне должно увидеться и объясниться с Андреем. Где я могу его найти?

– Право, не знаю, чем вас утешить, дитя моё. Куда мог отправиться сын врачевать его сердечную рану, мне невдомёк. Об этом может знать только один человек – удостоенный его безграничным доверием и дружбой кузен.

– Мишель! – спохватилась Ольга. – Конечно же! Кто, как не он, способен помочь моей беде, – сбивчиво выговорила она, вспомнившая настояние обретённого друга в случае нужды искать его участия. – Вы позволите воспользоваться почтой?

– Конечно, – живо откликнулся князь. – Я тоже напишу племяннику и немедля отправлю письма нарочным. Не стану вам мешать, – раскланявшийся с признательной деликатному вельможе девушкой, он покинул кабинет.

Глава 23

– Извольте принять две депеши, ваше сиятельство, – на пороге библиотеки, где облюбовавший этот уголок дома барин коротал время, в почтительном поклоне замер вынужденный потревожить господина дворецкий.

Заинтригованный князь взял с серебряного подноса для почты два конверта. Узнав печать дяди на первом, прочитав витиеватую подпись адресанта второго, Мишель Шаховской покосился на соседнее кресло и, отпустив слугу, распечатал второе письмо.

Нетерпеливым взглядом он торопливо пробежал строки.

– Прочти, – предложил vis-à-vis. – Уверен, это не оставит тебя равнодушным.

Снисходительная к его настойчивости рука взяла лист.

«Ваше сиятельство!

Благодарю за великодушное разрешение писать Вам! В моём горе мне более не у кого искать помощи.

Снова ставшая легковерной добычей ревнивого самолюбия, я оскорбила Андрея Шаховского отказом на его предложение руки и сердца. Слишком поздно я поняла, сколь несправедливо обошлась с ним. Признающая его бесспорное право наказать мою рождённую чужой заведомой ложью предубеждённость против него, я уповаю на одно – на снисхождение его сиятельства, милостивое позволение коснуться его слуха моим покаянным словам.

Знаю наверное: его прощение мне не суждено, однако желание объясниться с князем, с тем чтобы унять боль причинённых ему мною страданий, категорично отказывается оставить в покое мою совесть.

К моему безграничному отчаянию, убежище попранной чести Андрея Шаховского мне не ведомо. Ежели оно известно Вам, умоляю сообщить о том безутешной Вашей просительнице.

Княжна Ольга Елецкая"

– Ты исполнишь просьбу княжны? – привечаемый в доме кузена Андрей Шаховской оставил кресло.

– Я не могу поступить иначе, – уверенный в пользе своего посредничества, ответил Мишель. – Ради вас обоих. Вам нужно увидеться, – увещевал он брата.

– На что? – новым вопросом возразил ему кузен. – Ольга терзается мыслью, что оскорбила меня? Она предвзята к себе. Удар по моей чести нанесла иная рука, чьи начертанные слова чистое душою дитя приняло на веру, – ни нотки укора в его словах. – Ею движет желание смирить мою обиду? Смею ли я обижаться на любимую женщину? – преобразила его бледное лицо тёплая улыбка. – Она ищет меня с тем, чтобы покаяться? В чём? – пожал плечами Андрей. – Я не могу винить её в том, что не любим ею. Насильно мил не будешь.

– А вот здесь ты ошибаешься, – решительно возразил ему собеседник. – Едва ли женщина станет самозабвенно искать безразличного ей мужчину. Тебе надо ехать домой.

– Гонишь меня? – усмехнулся Андрей. – Мой брат гостил у тебя накануне гораздо дольше.

– Ты знаешь, чего мне это стоило, – нахмурился Мишель и, очевидно, не желая бередить неприятные воспоминания, смолк и распечатал письмо дяди. – Алексей вернулся в столицу и, – запнулся он, ошеломлённый прочитанным, – имел разговор tête-à-tête с нарочно приехавшей туда княжной.

– Ольга была с визитом у отца? – изумлённый новостью Андрей ухватился взглядом за строки переданного ему письма.

– Услышь наконец! – взывал Мишель к сомневающемуся сердцу. – Прибегнув ко всем возможным средствам, – кивнул он на письма, – Ольга ищет тебя. Не ради пары фраз вежливого сожаления о случившемся, не ради прощения её заблуждения. Ищет, чтобы сказать тебе о сделанном ею выборе, ищет, чтобы остаться с тобой, навсегда стать твоей.

Взгляд Андрея прикован к отцовскому письму.

– Тебе стоит побыть наедине с собой, – с пониманием улыбнулся отрешённому кузену Мишель и покинул библиотеку.

Андрей нашёл его полчаса спустя на террасе, облачённый в костюм для верховой езды.

– Внявший моим увещеваниям, ты решил вернуться в замок? – поднялся ему навстречу обрадованный Мишель.

– Со дня на день, – озадачила его новая недомолвка. – Надеюсь, составишь мне компанию. Нынче же я намерен ехать с важной просьбой к ещё одному человеку, для кого высокая честь и удовольствие исполнение любого моего желания.

– Ты разделался с сомнениями? – ждал разгадки Мишель.

– Для меня дело чести сдержать данное намедни княжне слово, – шагнул Андрей к поданному к крыльцу Вихрю.

Глава 24

– Ваше сиятельство, барин вернулся! – едва ли не впервые за многолетнюю службу нарушивший субординацию, дверь в диванную, где неделю назад вернувшаяся из столицы Ольга томилась в ожидании перемен или хоть каких-то новостей, без стука распахнул взволнованный дворецкий.

Позабывшая обо всём, она сорвалась с места и, миновав счастливого её радостью Гаврилу, несколько мгновений спустя была уже на парадном крыльце.

Слуги встречали кавалькаду – прибывших верхом Андрея и Мишеля Шаховских и карету. На ней единственной среди гурьбы остановившийся взглядом, Андрей поклонился Ольге и спешился. Вдруг смешавшаяся, та сделала несколько шагов по лестнице. К княжне вместо почему-то замешкавшегося кузена приблизился Мишель. Галантно поклонившийся, он коснулся поцелуем не покрытой сейчас перчаткой девичьей руки.

– Благодарю вас! – прошептали князю два коротких, но многозначительных слова уста признательной Ольги.

С укоряющим в медлительности взглядом он нетерпеливо обернулся к задержавшемуся у кареты кузену. Сошедший с подножки, ожидавшему его Андрею почтительно поклонился господин лет сорока в парадном платье. Посторонившийся Мишель уступил место шагнувшему к княжне кузену. Вдруг побледневшая, та прикипела оторопелым взглядом к мужчине рядом с князем.

– Я вернулся исполнить данное вам несколько дней тому обещание, – обратился к ней Андрей. – Позвольте представить вам Кирилла Александровича, с радостью согласившегося с моим предложением принять участие в устройстве будущего благополучия вашего сиятельства.

Отрекомендованный господин благоговейно поклонился оцепеневшей девушкой:

– Ваше сиятельство, пропозиция Андрея Дмитриевича – высокая честь для вашего покорного слуги. Не кривя душой скажу: очаровательней невесты свет не видывал. Льщу себя надеждой, мой подарок вашему сиятельству – подвенечный наряд, – кивнул он на вынесенную из кареты подбитую шёлком коробку, – покажется мадемуазель достойным её совершенной красоты. Я безмерно счастлив выпавшими мне единственно ради удовольствия вашего сиятельства хлопотами, – мужчина припал благодарным поцелуем к безжизненно стынущей руке девушки. – Хочется верить, – преданно глянул он в смятенные глаза Ольги, – вашему сиятельству глянется устроенная мною свадебная церемония.

Онемев в ответ на его велеречия, обескураженная таким поворотом событий, помертвелая, она повела по оставшемуся поодаль Мишелю взглядом, потерянным, исполненным укора в одночасье разбитой надежде на её, казалось, скорое счастье, и остановилась на настороженно наблюдавшем за ней Андрее, не в силах принять его оглашённый чужими устами приговор: в праве всецело принадлежать ему, очевидно, не снискавшей прощения его сердца девушке отказано.

Прочитавший её мысли, Мишель шагнул к прикусившей дрожащую от отчаяния губу Ольге. Предупредительный жест и выразительный взгляд взволнованного не менее остальных, но обуздавшего эмоции кузена удержали его на месте.

– В нашу давешнюю встречу вы благоволили сделать меня посредником между жребием и вами, дабы устроить ваше будущее, – нарочито сдержанным тоном заговорил Андрей, поблагодарив понурую Ольгу за оказанную честь поклоном. – Ежели вы не переменились в своём решении, – обращён к её лицу его пытливый взгляд, – венчание состоится уже завтра.

– Как будет угодно вашему сиятельству, – проронила едва слышно девушка и, пошатнувшись, поворотилась, неверными шагами поднялась по лестнице в дом, уже не видевшая, как переглянулись оставшиеся за спиной мужчины, как провожал её воспалённым взглядом впившийся рукою в перила Андрей.

Глава 25

Только в сумерках всё это время уединившаяся в своей комнате девушка снова предстала перед обосновавшейся в гостиной мужской компанией. Робко постучав, с извиняющей её вторжение просьбой она вошла во взбудораженную горячим спором комнату. В чём-то яро противоречащий кузену Андрей смолк на полуслове и стремительно шагнул к остановившейся в дверях девушке. Его взволнованная рука не устояла перед искушением коснуться её руки.

– Вы хотели о чём-то говорить со мной? – прильнул князь взглядом к блёклому лицу с явными следами слёз.

– Лишь попросить, – кротко проронила скромная в своих намерениях девушка.

– Мы с его сиятельством не будем мешать, – подав знак солидарному с ним Мишелю, оставил своё кресло деликатный Кирилл Александрович.

Ответившие им признательными взглядами Андрей и Ольга снова посмотрели друг на друга.

– Чем я могу служить вам? – первым заговорил князь.

– Мне показалось, волеизъявление вашего сиятельства – угодная повинность, если не сказать, долг для выбранного мне в мужья Кирилла Александровича, – нерешительно проронила девушка.

– Вы правы, – кивнул её проницательности Андрей, – он многим мне обязан.

– Значит, он не воспротивится вашей просьбе об уступке невесте, вынужденной заплатить дань своему безрассудству?

– О чём я должен его попросить?

– Это касается венчания, – совершенно смешалась Ольга.

– Ваше сиятельство желает отказаться от свадьбы? – то ли удивлением, то ли радостью тронут голос vis-à-vis.

Девушка невольно вздрогнула, на лице Андрея замер её недоверчивый взгляд. Неужели возможен такой исход? Качнув головой, силящаяся избавиться от наваждения, она обречённо глянула в сторону:

– В нашу последнюю с вами встречу я обременила ваше сиятельство обязанностью найти достойное средство устроить мою жизнь. Вы с честью исполнили своё обещание. Смею ли я теперь капризничать, ставить вас в неловкое положение перед кузеном и Кириллом Александровичем?

– Это жизнь вашего сиятельства, – горячо возразил Ольге собеседник, – и вас никто не неволит с её выбором.

– После случившегося я подчиняюсь вашему, – прикусила губу зажмурившаяся девушка. – Хоть сколько-то узнав вас, – снова заговорила она, – я уверена, что мой будущий супруг – благородный, великодушный человек. Милосерднее наказания за то, как я давеча обошлась с вами, мне нечего и желать.

– Но одно желание у вас осталось, – выговорил Андрей. – О чём же вы хотели просить?

– О пустяке, – выдавила девушка. – Позволить мне весь обряд венчания оставаться под вуалью, – закончила сбивчиво.

– Уверен, Кириллу Александровичу нечего будет на это возразить, – глухо ответил Андрей. – Что-то ещё?

– Да, – подняла Ольга влажный взгляд. – Вы ведь тоже будете в церкви?

– Думаю, без меня не обойтись.

– От алтаря я поеду в дом моего супруга, – с сожалением упомянула о своей участи девушка.

– Да, в княжеское поместье в Московской губернии, – названо место отбывания её приговора.

– Княжеское, – жалко усмехнулась Ольга дарованной ей привилегии. – Как же далеко отсюда! – выдохнула сокрушённо.

– Вы не спросите его названия? – нарочито бесстрастным тоном поинтересовался Андрей. – Фамилии его хозяина?

– На что мне их знать, если они не ваши? – пробормотала девушка. – После венчания вы найдёте хоть несколько минут проводить меня? – самую душу его умоляют прильнувший к его лицу взгляд и воспалённый голос.

– Да, – выдавил вдруг осипший голос Андрея.

– Тогда, если в вас ещё жива хотя бы толика былых чувств ко мне, – боясь утратить остатки решимости, спешит Ольга, – пообещайте завтра, в истекающие минуты вместе утешить моё совершившее давеча роковую ошибку сердце поцелуем, – уже шепчет, испятнанная смущением, – прощальным… последним.

Андрей замер, обездвиженный её словами.

– Обещаю, – хрипло ответил он чужим голосом и, припав бескровными губами к девичьей руке, ретировался от своих и её чувств за дверь.

– Что же ты делаешь, Андрей? – преградил ему путь кузен.

– Я бессилен что-либо сделать, – обращён в сторону взгляд исчерпавшего себя мужчины. – Ольга решила всё за нас двоих.

– Возвращайся и объяснись с нею! – настаивал на своём вернувшийся к их прерванной дискуссии Мишель. – Иначе это сделаю я, – пригрозил он прибегнуть к крайнему средству.

– Нет! Ольга должна сама в себе разобраться.

– Как знаешь. В конце концов, тебе с этим жить.

Глава 26

Колокола до сих пор обделённой вельможным вниманием церкви на окраине Петербурга приветствовали прибывший цугом свадебный кортеж. Опершись на руку спустившегося с запяток кареты слуги, из экипажа вышла одетая в расшитое жемчугом атласное платье княжна. Во исполнение пожелания девушки её лицо закрыто плотной затейливой венецианской вуалью. И никому не ведомо, что за этой импровизированной маской сейчас в глазах и в душе невесты поневоле.

Ей подана мужская рука в лайковой перчатке. Ведущие в церковь ступени. Трубный голос благословившего прихожан священника. Машинально принята свеча. Несколько шагов к алтарю под пение псалма. Едва доносятся до её глухого сейчас сердца вопросы священника. Послушно звучат положенные ответы. Как скажет она нынче, что не желает быть женой того, что выбран ей в мужья сдержавшим своё обещание ей Андреем Шаховским? Этот выбор уполномочила сделать князя она сама.

Другому жениху она не обещалась. Наоборот, скоропалительно отказалась от жениха, поверившая клевете подлой душонки вместо робкого голоса своей. Сама вынесла безапелляционный приговор себе и Андрею. Вправе ли она пенять теперь ему? Ему, вынужденному ради неё уступить ей и принять её выбор. Поделом же ей теперь! От холода обручального кольца цепенеет рука. Тяжесть венца поверх флёрдоранжа. Судорожный глоток вина из поднесённой батюшкой чаши. Всё закончилось во всех смыслах этого слова.

Облечённые данным ей вчера обещанием руки подняли густую вуаль. Взволнованному взгляду представшего перед ней Андрея Шаховского открылось залитое безутешными слезами лицо. Тёмно-синяя волна чувств плеснулась в глазах князя. Его чуткие, охваченные дрожью пальцы с нежностью провели по горячему влажному полотну лица, отирая её мучения. Обняв затеплившиеся жизнью щёки ладонями, Андрей наклонился к девушке. Смешалось в одно дыхание обоих. Его губы коснулись её объятых желанием губ.

Нехотя оторвавшаяся от них, обречённая на разлуку с ним, на мгновение прижавшаяся к мужской ладони, не в силах отвести застланный слезами взгляд, она прошептала:

– Мой сон. Неизбежный вещий сон.

В ладонь взбудораженного Андрея лёг какой-то предмет. Порывисто обернувшаяся спиной к князю, она устремилась из церкви, через несколько мгновений укрывшись в карете. Всё это время ожидавший её на паперти Кирилл Александрович занял место напротив. Послушный поданному знаку возница свистнул кнутом.

Шагнувший на воздух Андрей разжал руку. На ладони –медальон, его былой талисман. Пальцы машинально тронули застёжку. Поверх портрета – свёрнутая вдвое полоса шёлковой бумаги. Он торопливо развернул послание в одну фразу: «Его единственным обладателем можешь быть только ты: мыслями и сердцем я была и остаюсь твоей».

Андрей поднял вдохновлённый взгляд.

– Не жалеешь? – окликнул его остановившийся рядом всё же согласившийся играть по его правилам кузен.

– Мне наконец-то открылось главное, – улыбнулся в ответ Андрей. – И я счастлив. Снова счастлив.

Глава 27

– Дарья проводит ваше сиятельство на отведённую вам половину, – окликнул спутник отрешённую Ольгу.

Та машинально благодарно кивнула в ответ.

Соединённые судьбой и согласием отныне княгини, они проехали без малого сотню вёрст, сменив несколько постоялых дворов, за весь путь обменявшись друг с другом не более чем десятком фраз. В подмосковное поместье карета прибыла уже поздним вечером. Дворня почтительно встретила удручённую последним событием и утомлённую дорогой молодую хозяйку. Следуя приказу Кирилла Александровича, кастелянша повела её и Лизу, пожалованную ей в услужение Андреем Шаховским горничную, на второй этаж дома. Пять комнат в правой части: девичья, диванная, гостиная и спальня с будуаром. Уже без сил Ольга опустилась на краешек постели.

– Что вы изволите надеть к ужину в вашу честь? – возле внесённого следом сундука ждала её распоряжения горничная.

– Без этого не обойтись? – на первом же постоялом дворе переодевшись в дорожный костюм, Ольга окинула рассеянным взглядом платье. – И праздничный ужин – лишнее для меня.

– Я доложу Кириллу Александровичу о пожелании вашего сиятельства, – поклонилась ей понятливая служанка.

Ольга повела рукой по постели. Забыться бы. Заставить замолчать изведшие её упреками мысли, ноющее в стеснённой груди сердце. Нет им забвения.

– Кирилл Александрович приказал помочь вам раздеться перед сном, – с порога заявила ей скоро вернувшаяся Лиза, – и пожелал вашему сиятельству покойной ночи.

Ольга выдохнула.

– Ваше сиятельство кого-то ищет? – окликнул спозаранку сошедшую в переднюю Ольгу поклонившийся обернувшейся на голос барыне дворецкий.

– Князя.

– Дак ведь он, почитай, неделю тому …

– С добрым утром, ваше сиятельство! – из сеней спешно шагнул ей навстречу Кирилл Александрович.

Подчинившийся поданному ему знаку, смолкнувший на полуслове дворецкий ретировался за дверь.

– Я хотела вас видеть, – проводив его взглядом, коротко поклонилась заинтригованная Ольга Кириллу Александровичу.

– Пойдёмте в гостиную, – с ответным учтивым поклоном предложил тот. – Вам будет там удобнее.

– Ваше сиятельство, – заговорила усаженная спутником в кресло Ольга.

– Ваш покорный слуга не стоит подобных церемоний, – деликатно прервал её vis-à-vis. – Зовите меня просто по имени-отчеству, – замер на его лице удивлённый взгляд озадаченной просьбой Ольги. – О чём вы желали говорить со мной?

– Я хотела бы узнать о порядках в поместье и моих … обязанностях.

– Мой день занят множеством дел: мне должно учинять ежедневный объезд поместья, выезжать в поля, дабы следить за покосом и зреющими хлебами, встречаться с московскими приказчиками и купцами, а также с владельцами окрестных поместий, чтобы решить насущные вопросы по хозяйству.

– Вы так мало времени будете дома, – проронила Ольга.

– Верно, я не буду досаждать своим обществом вашему сиятельству, – завершил её мысль прозорливый собеседник.

На дерзко презревшего околичности мужчину обращён её исполненный вины взгляд.

– И не подумайте извиняться за сказанное и желаемое, – предупредил Кирилл Александрович слова раскаяния, готовые сорваться с серых женских губ. – Я лучше, чем вы полагаете, понимаю, что вам пришлось испытать за несколько последних дней, что вы чувствуете. Потому повторюсь: я лишь ваш слуга, обязанный радеть о вашем благоденствии. Я обещал Андрею Дмитриевичу заботиться о вас должным образом, чтобы вы ни в чём не испытывали нужды. Для меня дело чести сдержать данное слово. Вы здесь единственная и полноправная хозяйка, и я буду счастлив для вашего удовольствия выполнить любое желание вашего сиятельства, – произнёс он благоговейно. – Что же до ваших обязанностей, предвосхищая новые вопросы или возможные недоразумения, скажу, что заведенному тут вами порядку подчинятся все, включая меня, с этого дня в сугубо вашем распоряжении усадьба, дом и, в первую очередь, ваши личные покои, – выразительно глянул он на угадавшую намёк слушательницу.

– Здесь наверняка принято оказывать радушный приём желающим отрекомендоваться новым соседям гостям, – снова сбивчиво заговорила Ольга, – и делать ответные визиты. Если моё непритязательное желание не сочтут в округе признаком гордыни и высокомерия, если оно не навредит вашей, уверена, безупречной репутации, я бы хотела …

– Я позабочусь, чтобы никто не докучал вам неугодными сейчас визитами, – предупредил просьбу стушевавшейся Ольги проницательный слушатель. – Скромная, вышколенная челядь болтать с соседской дворней о появлении в поместье вашего сиятельства не станет. Вы же вольны в желаниях и поступках. Ездить ли в гости к соседям, завести ли с кем-нибудь из них приятельские отношения или уединиться тут ото всех – решать лишь вам. Понуждать вас к тому или иному, тем более пенять на оскорбляющую окружающих кичливость никто не вправе. Скажу только, что в одиночестве ваше сиятельство заскучает, а мне не хотелось бы видеть вас удручённой и несчастной.

– За минувший год я привыкла к одиночеству, – горько усмехнулась Ольга. – Что до счастья, я сама от него отказалась.

– Мне жаль это слышать, – с неподдельным сочувствием выговорил Кирилл Александрович. – В свою очередь обещаю сделать всё от меня зависящее, чтоб ваше пребывание здесь не омрачили новые горести. Засим спешу избавить вас от моего присутствия. Честь имею откланяться.

Он сдержал слово. Ольга видела Кирилла Александровича только за ужином. Едва притронувшись к поданным блюдам, он докладывал вежливо слушавшей Ольге о сделанном сегодня и планах на завтра. Сам непритязательный к услугам челяди, он требовал от дворни почтения и неизбывного внимания к новоиспечённой княгине, немедленного исполнения любого её волеизъявления. Невольно удивлённая чересчур деликатным поведением только что связавшего себя узами брака мужчины, окружённая заботой слуг, не уронивших себя обсуждением их необычных для новобрачных отношений, Ольга всё же тяжело осваивалась в новой роли. Она не вмешивалась в уже кем-то установленный порядок в усадьбе и доме. Все были при деле: мёлся двор, мылся и скоблился пол людской, до зеркального блеска натирался паркет в покоях, топились печи и камины, на кухне готовились разносолы, пеклись хлеб, блины и пироги, солились грибы, варилось варенье, в девичьей вышивались затейливые узоры и плелись ажурные кружева, стиралось и гладилось тонкое бельё, чистилось господское платье, раз за разом смазывались рессоры коляски, задавался отменный овёс ухоженным лошадям. Как некогда в замке, Ольгу развлекала Лиза, проворная, во всём сведущая, точно жила здесь давно, а не приехала в чужой дом вместе с чувствующей себя не у дел госпожой. К удивлению последней, горничная в считанные дни свела знакомство с товарками из девичьей, свободно вела себя с лакеями, даже называя некоторых забавными прозвищами. Она легко переняла обычай прислуги обращаться к Кириллу Александровичу только по имени-отчеству, в отличие от Ольги не задаваясь вопросом, отчего тому претит титул. Благодаря вездесущей Лизе барский кофишенк освоил рецепт любимого Ольгой напитка, только готовить эклеры в поместье оказалось некому. Ольге не хватало устроенного лишь для неё гнёздышка в замке, смолистого воздуха леса, озера-зеркала в замшелой раме берега, недавно окружавших её дорогих сердцу мелочей.

Глава 28

– В тени долин, на оснежённых кручах меня твой образ звал: вокруг меня он веял в светлых тучах … – Ольга невольно улыбнулась: впервые за эти три месяца ей удалось в точности повторить аккорды однажды услышанного и запавшего в душу романса, сочинённого Андреем Шаховским.

– Ольга Павловна, – с лукавым выражением лица вошла в диванную без стука Лиза, – Кирилл Александрович просят вас сойти вниз. К вашему сиятельству пожаловал гость.

– Гость? – недоумённо глянула на горничную Ольга (как, однако, скоро забыл Кирилл Александрович своё обещание). – Что если я скажусь теперь больной? – не то ожидавшую Лизу, не то себя спросила она, раздосадованная неурочным визитом.

– Ваше сиятельство, я, вестимо, не смею вам перечить, – не спешила откланяться служанка, – и, если вам угодно, скажу, что вам нездоровится, только, боюсь, после вы будете жалеть, что не приняли этого гостя, – интриговала Лиза удивлённую её дерзостью госпожу, – да и его огорчите отказом повидаться.

– Кто же это? – уже требовала внятного объяснения Ольга.

– Гость не велел сказывать вам его имени, – таинственно улыбнулась горничная. – Идёмте же, ваше сиятельство, – чуть не пританцовывала она в нетерпеливом ожидании согласия госпожи встретиться с загадочным визитёром.

Ещё сомневающаяся в своём решении Ольга уложила в кофр гитару, одну за другой медленно закрыла застёжки.

– Идём, – всё же уступила горничной и поправила волосы.

Миновав распахнувшего двери в гостиную лакея, Ольга замерла на пороге:

– Мишель! – просияло её лицо.

Торопливо шагнувший к ней счастливый князь коснулся учтивым поцелуем женской ручки.

– Смею надеяться, ваше сиятельство, – окликнул Ольгу Кирилл Александрович, – не гневается на меня за нарушение данного вам слова?

– Благодарю вас, – ответила ему признательная улыбка, – что велели Лизе настоять на моём приходе сюда.

– Рад служить вашему сиятельству. Я вынужден тотчас откланяться, – обратился он к князю. – Сами знаете: страда, мне должно быть в полях.

– Конечно, – понимающе кивнул Мишель.

– А Ольга Павловна составит вам достойную компанию. Вы, собственно, к ней и ехали, – Кирилл Александрович учтиво раскланялся с гостем и покинул комнату.

– Каким же судьбами вы здесь? – уже не терпелось Ольге разрешить интригу.

– Проездом по дороге в Москву, – усадив её на банкетке, Мишель опустился в соседнее кресло. – Простите, что раньше не нашёл времени и повода приехать, ведь мы почти соседи – моё имение в каких-то тридцати верстах отсюда.

– Ваше сиятельство наверняка наслышаны о нелюдимой соседке, не жалующей гостей, – с горечью усмехнулась Ольга.

– Что так? – нарочито беспечным тоном поинтересовался Мишель, будто для него её слова – невероятная новость.

– Мне не по силам, – понурила Ольга голову, – раз за разом выглядеть диковинкой для скучающих провинциалов, терпеть любопытные взгляды, рассказывать о себе, о моём жребии. Это лишь моей горничной всё нипочём. Лиза здесь как рыба в воде.

– Немудрено, – вдруг неуместно для её уныния улыбнулся собеседник, – Лиза здесь дома.

– То есть? – подняла взгляд заинтригованная Ольга.

– То и есть. Лиза родилась и выросла здесь, – не мешкал князь удовлетворить её любопытство, – и покинула поместье только перед вашим приездом в замок Андрея Шаховского.

– Но она …

– Крепостная князей Шаховских, – выразительно смотрел Мишель на сбитую с толку Ольгу.

Та качнула головой, не в силах разрешить загадку:

– Лиза никогда не говорила со мной о своём доме.

– Должно быть, вы её ни о чём эдаком не спрашивали, – снисходительно улыбнулся Мишель, решив оставить разгадку для другого случая. – А сама Лиза – девушка скромная, чтобы, отлынивая от работы, лясы точить.

– Что есть, то есть, – не могла не согласиться Ольга. – Как бы там ни было, Лизе повезло гораздо больше её барыни, – оглох её голос. – Для меня этот дом никогда не станет родным.

– Неужели я ошибался, – деликатно тронул её поникшую руку встревоженный князь, – будучи твёрдо уверенным, что вы живёте в полном довольстве, что вам покойно? – заглянул он в блеснувшие бесцеремонно подкравшимися слезами глаза.

– Я благополучна, – снова опущен красноречивый взгляд.

– Но не счастливы, – договорил за неё собеседник.

– Надеюсь, только я одна, – тихо вымолвила Ольга.

– Вы не спросите о нём? – не удержался от вопроса князь, пытливо глянув на неё, дрогнувшую и замершую.

Растерявшая слова, она подняла полный нетерпеливого ожидания взгляд.

– Андрей всё ещё в замке? – выговорила наконец.

– Замок пустует, – выдавил Мишель, – без вас, – добавил многозначительно.

– Вы видитесь с кузеном?

– Нет, – нахмурился князь. – Накануне вашего венчания мы повздорили.

– Я стала виновницей ещё одной ссоры близких людей, – потупилась Ольга.

– В нашем с Андреем разладе вашей вины нет, – спешил утешить её уязвлённую совесть князь. – Уверен, скорая встреча всё расставит по местам.

– Вы за этим … едете в Москву?

– Да. Увидевший вас, я уверен: пришло время расставить все точки над и. Если желаете, я мог бы передать Андрею от вашего имени письмо или что-то на словах …

– Нет, – тотчас решительно качнула она головой. – Не хочу обременять вас подобной просьбой. Ни к чему. Там, у церкви, я оставила ему себя. Написать или сказать мне больше нечего. Мне в удел осталось одно желание, – вдруг всхлипнула Ольга. – Не смотрите на меня, – отвернулась она, уже плачущая в голос, от подавшегося к ней взволнованного её отчаянием Мишеля. – Да, я, чужая для него жена, – давясь слезами, выговаривала Ольга с трудом, – давшая перед алтарём обет верности мужу, живу здесь три проклятых месяца единственным желанием – увидеть Андрея снова. Я что угодно отдала бы за это.

– И душу? – уточнил впечатлённый её откровенностью Мишель.

– Он и есть моя душа, – с благоговением вымолвила жалко усмехнувшаяся сквозь слёзы Ольга, – уже отданная на откуп за сомнения в дарованной свыше любви.

– Михаил Александрович приглашает вас погостить в его московском доме, – после перемены блюд устроенного в честь гостя ужина обратился Кирилл Александрович к Ольге, кое-как успокоившейся, принявшей невозмутимо-отстранённый вид.

Не поднимая взгляда от прибора, она едва дышала от толчков сердца, взволнованного нарочито будничной фразой.

– Только меня? – наконец нашла силы лишь на два слова.

– Жатва в разгаре, – без толики сожаления о досадном препятствии развёл руками vis-à-vis, – мне никак невозможно оставлять поместье.

Ольга перевела испытывающий взгляд на сидящего по правую руку Мишеля. Сказал ли тот хозяину дома об истинной причине своего приглашения?

– Ваше сиятельство, – обернулась она к ожидающему её ответа собеседнику и осеклась под выразительным взглядом, – Кирилл Александрович, – скоро исправившись, проговорила нерешительно, – я не могу ехать в Москву: моё место подле вас.

– Ваше место на рауте в светском салоне, – не терпящим возражений тоном заявил ошеломлённой его категоричностью Ольге vis-à-vis. – Поезжайте непременно. Негоже тратить свою молодость на прозябание в деревенской глуши, – улыбнулся он поощрительно.

– Это неудобно, – пробормотала смешавшаяся Ольга. – В округе станут судачить о вас, чья жена … с другим мужчиной…

– Вам действительно есть дело до того, что скажут на этот счёт скучающие соседи? – испытывающим взглядом изучал её смущённое лицо Кирилл Александрович.

– Сплетни коснутся вашего имени, – сконфуженная Ольга посмотрела на дипломатично молчащего Мишеля. – Вы зовёте меня составить вам компанию, в то время, как ваша жена …

– После разговора с вами я отправил к супруге казачка, – примирительная улыбка утешила чуткую совесть Ольги. – Час назад получил записку от неё. Решение пригласить вас в гости в наш московский дом приняла моя жена.

– Благодарю! – красноречивым взглядом обвела мужчин Ольга.

Глава 29

– Выпейте со мной кофе, пока накроют обед, – предложил осматривающейся в передней Ольге вошедший в дом следом за гостьей князь.

– С удовольствием, – протянула та подоспевшей к барыне

Лизе снятую шляпку.

– Прошу в гостиную.

Последовав его радушному жесту, Ольга вошла в уютную комнату. Взгляд остановился на фортепиано у окна.

– Чудо! – восторженно выдохнула она. – Вы позволите? – живо обернулась к хозяину дома.

– Конечно, – снисходительный к её чувствам, улыбнулся тот. – В имении жена довольствуется клавикордами, здесь же такая вот роскошь. Инструмент в вашем распоряжении.

Она благодарно кивнула, взволнованная рука коснулась лакированной крышки.

– В картоньерке оставались нотные тетради, – вспомнил Мишель.

Ольга уже увидела их, вынула одну, улыбнулась какой-то мысли, обнаружив несколько чистых листов с нотным станом.

– Прошу вас, – позвал её князь к столику, куда лакей уже поставил поднос с серебряным кофейником и фарфоровым сервизом.

– Ваше сиятельство, – сменил бойкого лакея дворецкий с подносом для почты, – вам письмо, велено вручить немедленно.

Извинив нужду собеседника прочесть послание, Ольга взяла чашку. Скользнув взглядом по строкам письма, Мишель поднял на неё оживлённые чем-то глаза:

– Прознав о том, что я в городе, мой старинный приятель прислал приглашение на маскарад в его доме нынче вечером. Благоволите поехать со мной?

– Мне неловко огорчать вас отказом, – омрачилось вдруг лицо вынужденной отклонить предложение Ольги, – однако на маскарад мне ехать невмоготу: ещё больно от воспоминаний об этом увеселении, – сделала она глоток лекарства из чашки. – Да и бального платья у меня с собой нет.

– Я не могу пренебречь приглашением, но и вас, презрев законы гостеприимства, оставить коротать время наедине с собой мне совестно, – растерялся с решением Мишель.

– Я придумаю, чем занять досуг в ваше отсутствие, –улыбнувшаяся Ольга повела взглядом в сторону фортепиано.

– Я поеду на извозчике, – поклонился ей вынужденный согласиться с желанием гостьи Мишель, – карету же оставлю в вашем распоряжении: вдруг вам в ней будет нужда.

– Я закончила, Лиза, – выведшая карандашом последнюю ноту в тетради, довольная проделанной работой, обернулась от фортепиано Ольга к вышивающей на банкетке горничной. – Осталось навести чернилами. Проверю только здесь, – пальцы ещё раз коснулись клавиш:

Пойми и ты, как сердце к сердцу властно

Влечёт огонь в крови

И что твоя любовь напрасно

Бежит любви.

Её прервал задребезжавший в передней, оповестивший о чьём-то позднем визите колокольчик.

– Дома ли его сиятельство? – услышала Ольга заданный дворецкому вопрос неурочного гостя и замерла, узнав голос.

– Барин нынче на машкераде, – последовал ответ слуги. – Дома только княгиня.

– Вот как, – протянул озадаченный визитёр. – И скоро ль Михаил Александрович обещался быть назад?

– Велел карету за ним к полуночи снарядить.

– Коль так, поеду искать князя на балу, – парадная дверь звякнула, выпустив незадачливого гостя наружу.

Пунцовая от волнения Ольга вопросительно посмотрела на служанку: возможно, она обманулась в своём неимоверном предположении.

– Андрей Дмитриевич, – развеяв последние её сомнения, пробормотала не менее госпожи ошеломлённая горничная.

Ольга обхватила дрожащими ладонями пылающее лицо. Лихорадочный взгляд смотрел сквозь двери вслед только что бывшему тут и фантомом исчезнувшему Андрею Шаховскому.

Глава 30

– Тебя нынче немудрено отыскать в людной зале, – тронул локоть кузена без труда разглядевший его, обряженного вместо маскарадного костюма просто во фрак, Андрей Шаховской. – Отчего сегодня без маски? Оставленная дома не у дел супруга запретила? – заговорщицки улыбнулся обернувшемуся другу.

– Наконец-то, – с укоризной шутке улыбнулся Мишель, – я заждался. Мы уговаривались встретиться часом ранее.

– Я решил, что мы поедем вместе из дома, и отправился первым делом туда, – извинил проволочку Андрей.

– Что ты сделал? – уточнил ошеломлённый Мишель.

– Заехал к тебе домой, – недоумевал vis-à-vis о причине его замешательства. – Дворецкий сказал, что один, без супруги, ты уже уехал на маскарад.

– Дворецкий что-то говорил о Наташе?

– Так и сказал: дома только княгиня. Признаться, меня удивило, зачем тебе вздумалось на таком сроке везти её сюда. Разумеется, тревожить её в такой поздний час церемониями я не стал и поскакал сюда.

– Вот так-так, – с таинственной улыбкой покачал головой Мишель.

– Да объясни же, что тебя так озадачило, – допытывался Андрей.

– Кто бы сомневался, – вместо ответа протянул Мишель и указал теряющемуся в догадках кузену интригующим его ещё больше взглядом на дверь в залу.

Сторонясь суетливой вереницы гостей, остановившаяся взглядом на, по всему, нарочно высмотренном ею среди толпы собеседнике Мишеля Шаховского, на Андрея смотрела одетая в скромный для бала туалет, скрывшая лицо за незатейливой бархатной маской дама. Наконец поймавшая его взгляд, она ответила князю реверансом.

Андрей рывком обернулся к загадочно молчащему кузену и, на мгновение прикипевший недоверчивым, испытующим взглядом к его лицу, стремительным шагом направился к даме.

– Нижайше прошу очаровательную маску, – замер перед ней в поклоне князь, – принять приглашение на танец.

Её ресницы дрогнули неподдельным удовольствием:

– Благодарю за предпочтение вашего сиятельства!

– Мы знакомы? – ищет ответ мятущихся в разрезе маски глаз мужской взгляд.

– Женщине, не знакомой с Андреем Шаховским, остаётся лишь сожалеть о досадном упущении, – подарила маска князя лукавой улыбкой.

– Право, не ожидал, что и в целомудренной Москве, давно славящейся патриархальными порядками, моё эксцентричное имя на слуху, более того, в почёте у прекрасной половины, – усмехнулся польщённый неизбитым комплиментом Андрей. – А имя прелестного автора хвалебной оды мужскому самолюбию мне позволено узнать? – смолк голос в поцелуе её руки.

– Прошу вас позволить мне остаться верной незыблемым законам маскарада, – деликатно отказала маска.

– Как вам угодно, – со смиренным поклоном вынужден признать её бесспорное право Андрей. – Надеюсь, моя просьба не послужит поводом для вашего отказа танцевать со мной, – новый поцелуй коснулся, очевидно, счастливой этой близостью изящной ручки.

С первыми аккордами оркестра их пара вошла в круг. Ревностная блюстительница её тайны, дама с удовольствием отдалась неге деликатных объятий vis-à-vis, чей возбуждённый взгляд тонул в притягательной бездне влажных янтарных глаз.

По окончании вальса предупредительный кавалер предложил ей утолить волнение и жажду глотком бодрящего шампанского. Препроводивший даму к банкетке и, к своему удивлению, не заметивший поблизости слуг, испросив у спутницы позволения её оставить, князь отправился на поиски официантов.

– Вот и верь людям, – разочарованно протянул за спиной маски женский голос. – Всего час назад, словно сговорившись, несколько человек наперебой уверяли меня в перемене Андрея Шаховского. И каково теперь лицезреть новый флирт князя? – вопрошала, вероятно, собеседницу возмущённая обманом её чаяний невидимая маской дама.

– Увы, дорогая, – не мешкал с ответом сочувствующий ей голос, – должно признать: князь остался ловеласом. Тогда как, снедаемые любопытством, изнывающие от нетерпения, все только и ждут обещанного им же невероятного события – представления свету его избранницы – князь, матёрый ловчий женских сердец, увлечён ещё одной добычей его мужских чар.

В груди маски, без вины виноватого адресата невольно услышанных язвительных колкостей, перехватило дыхание, к лицу прилила кровь. Не осмелившись обернуться к обидчицам, поведя по сторонам потерянным взглядом, не увидев кавалера, она сорвалась с места и стремглав покинула залу.

Едва ли она понимала, куда идёт. Двери, двери, двери из одной людной залы в следующую. Обессилевшая, она в конце концов остановилась среди уединённой комнаты. Машинально опустилась на одинокую софу. Сколько-то времени смотрела в никуда помертвелым взглядом. Бескровные уста захлебнулись полным отчаяния воплем. Рука яростным движением сорвала и швырнула в сторону маску. Мокрое от слёз, обезображенное лихорадочными пятнами лицо обречённо уткнулось в ладони.

Её поникшие, конвульсивно вздрагивающие в истерике плечи обняли мужские руки. Бежавшая праздных соглядатаев её безутешного горя, парализованная страхом быть узнанной, она не сразу, медленно подняла голову. В полные безысходной боли глаза с сочувствием глянули глаза Мишеля Шаховского.

– Неужто для меня всё кончено? – невнятно выговорили запёкшиеся уста не оставленной его участием Ольги. – Неужели жизнь Андрея ознаменовало появление женщины, которой он готов вверить дерзновенные мысли, богатую чувствами душу и умеющее любить сердце? Не молчите же! – отчаянно взывала к искренности до сих пор не уронившего себя ложью ей князя Ольга. – Неужели ставшая ныне пищей для светских пересудов новость – правда?

– Этой ошеломляющей новостью, – вынужден уступить подавленной vis-à-vis в её справедливом желании знать истину князь, – смущены обе столицы. Андрей выказал намерение со дня на день представить свету свою суженую, – смертоносным клинком вонзаются его слова в едва живое женское сердце.

– Тогда зачем он здесь? – будоражит его не поколебленное безоговорочным, казалось, фактом сомнение. – Что накануне священного союза с отныне единственной для него женщиной князь ищет в толпе безликих масок? – не сдаётся в упрямых её поисках решения мудрёной загадки Ольга. – Почему для досуга в обществе зевак и лицедеев бежит встреч с любимой?

– Что если она тоже тут? – новым нещадным испытанием поверяет предположение князя измождённое сердце. – Рядом с ним, надёжно укрытая от досужих сплетников маской?

– Тогда зачем тут я? – спрашивают серые губы на голову разбитой в последней надежде Ольги. – Я хочу уехать, – глядят сквозь Мишеля её воспалившиеся от вновь подступивших слёз глаза. – Прикажите подать экипаж.

Глава 31

Укрывшая за ставшим ей погребальным саваном плащом умерщвлённое безапелляционным приговором судьбы сердце, ослеплённая пеленой поминальных слёз, неверными шагами спускается она к подъезду. Назад, в пожизненную ссылку в одиночество. Вот и дроги, снаряжённые в последний путь, уже ждут. Смирившаяся с волей неумолимого жребия, она ступает на подножку поданной кареты.

– Почему, Ольга? – произносит за спиной опрокинувший навзничь её скорбные мысли мужской голос.

Оглушённая, пошатнулась, сжала сведёнными судорогой пальцами распахнутую перед ней дверцу. Не в силах совладать с занявшимся в уязвлённой душе лихорадочным ознобом, вся во власти воскресившего сердце наваждения, поворотилась.

– Почему опять ты бежишь от себя? – с новым вопросом шагнул к ней, уже едва державшейся на ногах, не меньше неё взволнованный Андрей Шаховской. – Какие силы, – коснулось его животворящее дыхание её бесцветного лица, – всякий раз вяжут по рукам и ногам твои чувства?

– Мои чувства? – усмехнулась опамятовавшаяся Ольга. – Их больше нет, – душит слова хлынувшее горлом отчаяние. – Им, беспомощным, не суждено было выжить под тяжестью обрушившегося сегодня на моё сердце известия. Что же мне оставалось? – обращён на князя опустошённый взгляд.

– Объясниться со мной! – стиснувший её вспыхнувшее болезненным румянцем лицо, запальчиво выговорил Андрей. – Хотя бы однажды, – увещевал распахнутые настежь глаза его горячечный взгляд, – осмелиться услышать правду из моих уст.

– Зачем? – с жалкой улыбкой пожала она плечами, нехотя отстранившаяся от мужских ладоней. – Я знаю довольно. Лишь ленивый, – вновь задрожавший голос подёрнулся издёвкой, – не обсуждал на давешнем балу превосходящую все остальные новость – скорую женитьбу вашего сиятельства.

– Завистливая молва ввела тебя в заблуждение, – вдруг неожиданной сейчас примирительной улыбкой ответил Андрей её отчаянию. – Я не могу жениться, – душу затаившей дыхание Ольги искушает поднявшая голову от плахи надежда, – потому что уже женат, – тотчас разит её наповал облечённая в наряд палача действительность.

Содрогнулась всем телом, подкошенная ударом, без сил привалилась к дверце. Зажмурилась, тыльной стороной ладони зажала мечущиеся в беззвучном бреду губы.

Убеждённая в её праве мужская рука настойчиво отняла безвольную руку Ольги от мелового лица, сжала одеревенелые пальцы. Понуждаемая взывающим к её вниманию Андреем, Ольга исподволь подняла замутнённый горем взгляд.

– Сколько? – судорожно глотнув, пробормотала она.

– Три месяца, – спешит поверить ей сокровенную тайну угадавший вопрос Андрей, – как я связан священным обрядом с женщиной, встреча с которой – лучшее, что могло быть в моей жизни. С женщиной, не любоваться которой каждый день, каждый час, каждый миг – бесчеловечная пытка, – мужские пальцы с нежностью касаются шелковистого полотна её лица, ещё влажных от горьких слёз ресниц, краешка искривлённых болью утраты губ, несмотря ни на что снова льнущих в плен вожделенной ласки. – С женщиной, без приветливого взгляда которой, милого слуху голоса, трепетных объятий, утоляющих сердечную жажду поцелуев ноет изглоданная любовной тоской грудь, – говорит и говорит Андрей женской душе, согласной, презрев разочарование, вновь и вновь обманываться такими желанными его словами. – С женщиной, чьи чувства ко мне с честью выдержали испытание временем и расстоянием, – его лицо осенено благоговением. – С тобой, Оленька! – с дрожью в голосе провозглашает он главное.

Ошеломлённой женской груди недостаёт воздуха. О чём-то беззвучно вопрошают её иссушённые губы. В обращённом на замершего князя взгляде – ожесточённое противостояние желания поверить в недавно кажущуюся несбыточной грёзой данность и страха перед новым подвохом коварной судьбы. А чистые, без толики фальши глаза Андрея убеждают в его праве на доверие. Рука, намеренная в этот раз во что бы то ни стало удержать подле себя любимую женщину, пылко прижимает к груди её руку. На сплетённых взаимными чувствами пальцах –соединившие их кольца-близнецы.

– А как же Кирилл Александрович? – пытается собраться с мыслями Ольга.

– Кирилл Александрович – управляющий в поместье моего отца, – наконец-то разоблачено сыгравшее с нею злую шутку заблуждение, – которому я поручил приготовления к нашему венчанию.

– Зачем же было рядить его женихом? – не то Андрея, не то себя спросила просвещённая vis-à-vis.

– Это не моих рук дело, Оленька, – заметил ей Андрей.

– Это сделала я сама, – обдало её жаром только теперь открытой истины. – Внимавшая его витиевато-церемонным речам в минуты знакомства, я решила, что это – польщённый твоим сватовством мой будущий супруг, – сетовала Ольга на свою роковую ошибку. – Почему же ты, – недоумённо глянула она на Андрея, – не разуверил меня в этом нелепом выводе?

– Ты и тогда не захотела слушать меня, – напомнил ей изменившийся в лице князь. – Однажды всё же нашедшая в себе смелость и силы отстаивать своё право на счастье, во имя этого дерзко презревшая испытания и препятствия в поисках меня, в день нашей такой желанной тобою встречи ты снова обратилась в бегство от своих чувств, бросившая опешившему моему сердцу: «Как будет угодно вашему сиятельству». Что я мог сказать, услышав, что тебе безразлично, с кем связать свою жизнь? – вопрошал Ольгу тронутый горечью голос. – Чем сумел бы противостоять этому невероятному решению? Несколько часов спустя узрев в твоём желании увидеться надежду на разрешение вбившего меж нами новый клин недоразумения, я был повержен очередным ударом: ты кротко попросила меня о прощальном поцелуе. Что же мне оставалось? Исполненный незыблемой любви к тебе, желания навсегда быть с тобой, я дал время твоему ещё мятущемуся чувству, – улыбнулся Андрей, – время окрепнуть и сродни моему возобладать над остальными.

– Так и случилось, – просияла в ответ удовлетворённая его рецептом Ольга. – Забыв обо всём, я здесь. Моё единственное желание – быть с тобой.

– Любимая! – обнял её, счастливую, князь. – Вспомни: я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца, – повторил он давнишнее заверение. – Обещаю тебе. Ты и теперь намерена ехать? – обращён на неё пытливый с чертовщинкой взгляд.

– Да, – улыбнулась Ольга, – в наш с тобой дом.

Глава 32

Презревший несколько дней досаждавшие домочадцам промозглые дожди, несмотря ни на что бодрый духом замок Андрея Шаховского наряжался к празднеству, приуроченному к двадцатипятилетию князя.

Пролетевший месяц единения Андрея и Ольги подытожил исполненный событиями, испытаниями, разочарованиями и свершениями год жизни обоих. Судьбою сведённая здесь чета с не остывшим за минувший срок пылом затеяла к годовщине их взаимного чувства новый бал-маскарад.

Счастливый посредничеством в этой истории, главным гостем прибыл Мишель Шаховской. С подарками отряженного в провинцию по государственной службе Дмитрия Андреевича приехал чуть тушующийся пред княгиней участник давешнего заговора против неё – Кирилл Александрович. Прознав о союзе влюблённых, вопреки враждебной судьбе сохранивших свои чувства, поздравить их пожелал вызвавший удивление своим визитом генерал-поручик Ланской.

Бал удался на славу. Андрей и Ольга в белых с серебром нарядах в благоухающей сотнями роз зале привечали гостей. Поощряемые неутомимым оркестром, кружились по паркету выделывающие изысканные па пёстрые пары. После полонеза, возглавленного виновниками торжества, Ольга, как истинная королева бала, не огорчила отказом ни одного кавалера. Вот и теперь улыбалась она Андрею, составившая пару его кузену во французской кадрили.

Раздались звуки интродукции перед первой её фигурой. Ольга снова оглянулась на оставшегося у мраморной колонны, любующегося ею мужа. Фигуру Андрея заслонил от неё коротко поклонившийся князю гость в костюме разбойника. Каким-то непонятным чувством вдруг сдавило грудь. Сбившаяся с такта Ольга машинальной улыбкой извинила перед Мишелем свою оплошность и вернулась тревожным взглядом к собеседникам.

Казалось, нарочно скрыв лицо, настороживший её гость стоял спиной к остальным. Зато отчётливо видно Ольге лицо внимающего vis-à-vis князя, на котором живо сменили друг друга удивление, напряжение, раздражение и негодование. Метнув тревожный взгляд на пребывавшую в замешательстве жену, Андрей адресовал гостю короткую, резкую фразу. Рука последнего, лежащая на пистолете за ремнём, нервно дрогнула, горячей каплей крови на стылом металле курка сверкнул рубин на пальце гостя.

Новое громкое вступление оркестра в восемь тактов. Она нетерпеливо оборачивается к остававшемуся позади Андрею. Покинутый назойливым незнакомцем, почему-то опёршийся заметно напряжённой рукой о спинку ближнего к нему стула, тот прильнул к ней полным отчаяния взглядом. Охваченная внутренней дрожью, забыв обо всём, оставив с недоумением глянувшего на неё Мишеля, Ольга устремилась к мужу.

– Андрей, – с тревогой заглянула в утратившие краски глаза, – что случилось? Кто говорил с тобой сейчас?

– Палач нашего счастья, – выдавили запёкшиеся уста, – жаждущий любой ценой умертвить нашу любовь.

Пошатнувшийся, он стиснул рукой локоть жены, открыв измаравшее глазет на левом боку кровавое пятно.

– Боже милостивый! – содрогнулась она. – Кто-нибудь! – порывисто обернулась к ульем гудящей зале.

– Пустое. Ничего не нужно, – удерживал её подле трудно выговаривающий Андрей. – Просто будь рядом в оставленные нам мгновения. Почему же так мало, господи? – сорвался с бескровных уст ропот на жестокое предопределение.

Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, отпустив её беспомощные удержать его, уходящую из него жизнь руки, он осел на пол, привалился спиной к колонне. Захлебнувшуюся отчаянным воплем Ольгу подхватил поздно подоспевший на помощь другу Мишель.

– Прав был поминаемый тобой Соломон, – глянул на него Андрей. – Люта, как преисподняя, ревность. Месть её не имеет преград, – исказила его лицо болезненная гримаса.

Высвободившаяся из рук Мишеля, рухнувшая на колени возле едва дышащего мужа, Ольга зашлась в рыданиях, взывая к его угасающему сознанию:

– Андрей! Ты обещал никогда больше не оставлять меня!

– Я впервые не волен сдержать своё слово. Прости!

– Этой разлуки я уже не вынесу! На что я остаюсь? Что в опустошённой жизни осталось мне, ради чего стоило бы жить дальше? – в беспамятстве стенала Ольга, целуя стынущие губы.

– Наш ребёнок, – ответили те последним поцелуем.

Глава 33

Сорок дней занавешены увидавшие смерть зеркала залы. Сорок дней тому сменив белый глазет на чёрный креп, Ольга Шаховская ступила с подножки кареты на паперть у церкви, однажды освятившей их союз с Андреем. Поодаль остановился второй экипаж: к поминальной службе от постели неделю тому разрешившейся от бремени жены прибыл Михаил Шаховской.

– Я безмерно признательна вам, Мишель, – шагнула ему навстречу Ольга. – Вы нашли силы приехать поддержать меня, несмотря на ниспосланное вам испытание, – с неподдельным участием смотрела она на осунувшееся с тёмными тенями под тусклыми глазами лицо, тронутые пеплом седины на висках русые волосы едва пережившего трудные роды жены князя. – Мне жаль, что и ваше счастье жестоко поверила завидующая людям судьба, чуть, было, не отнявшая и любимую, и ребёнка.

Мишель через силу ответил ей вымученной улыбкой.

– Как окрестили сына? – поинтересовалась Ольга.

– Сына? – почему-то переспросил обративший на vis-à-vis саднящий непонятным чувством взгляд, вдруг побледневший князь. – Игорь, – опустил он воспалившиеся глаза.

– Надеюсь, теперь вы благополучны, – произнесла Ольга, не в силах избавиться от непреходящей тревоги.

– Жена счастлива, – спрятав глаза, ответил Мишель.

– А ваше сердце что-то больно гложет, – не оставляла его своим участием Ольга.

– Оно служит единственной женщине, – обращён на неё красноречивый взгляд. – Составить её счастье – моё желание и долг. Всё остальное не имеет значения.

Желая закончить неприятный ему разговор, князь бросил взгляд на пустую дорогу к церкви:

– Вы больше никого не ждёте?

– Жду, – улыбнулась Ольга в ответ на двусмысленный для неё вопрос Ольга. – Ребёнка.

Отслужив панихиду, откликнувшись на горячую просьбу не уезжать тотчас же, князь отправился вместе с нею в замок, где в силу ряда обстоятельств осталась жить после смерти мужа молодая княгиня Шаховская.

– Ваше сиятельство, – встретил хозяйку смущённый чем-то дворецкий, – к вам посетитель.

Переглянувшись со спутником, озадаченная Ольга вошла в дом. Ожидавший в холле, ей поклонился Алексей Шаховской:

– Княгиня.

– Вы опоздали на поминальную службу, – опомнившаяся, выдавила Ольга.

– Я не за этим здесь, – в ещё большее замешательство привела её отповедь визитёра. – Благоволите выслушать меня tête-à-tête, – смерил тот недовольным взглядом вошедшего за хозяйкой дома кузена.

Извинив взывающим к снисходительности последнего взглядом вынужденный уход, она пригласила незваного гостя жестом в гостиную.

– О чём вы хотели говорить? – произнесла Ольга, когда дворецкий затворил за ними дверь.

– О вашем будущем.

– Что вам за дело до моего будущего? – раздражённая, глянула она на дерзнувшего коснуться этой темы vis-à-vis.

– Скоро два месяца, как вы отшельницей живёте в глуши, лишённая общества и внимания, – невозмутимый, продолжал князь. – Ваш покорный слуга, я больше не могу оставаться равнодушным наблюдателем, как за скоропостижной смертью супруга вы сами уходите из жизни, – осмелился попенять он ошеломлённой женщине за её предосудительное намерение. – Моё первое и единственное желание – заставить вас изменить решение, окружив вас вниманием и заботой, взяв под чуткую опеку ваши ещё живые чувства и желания, исполнить которые стало бы для меня вожделенным удовольствием.

– По какому праву?! – прервал князя протест вспылившей Ольги. – Кто или что внушили самолюбию вашего сиятельства сумасбродную мысль, что вы можете сделаться поверенным моих чувств и желаний, избранным утешить незабвенное горе? Вы последний, кого бы я желала видеть в этой роли.

– Последний, но не отверженный, – тронуты губы князя победоносной улыбкой. – До сих пор не изменившему чувствам к вам, мне достанет сил ждать вашей приязни, – заверил он раздосадованную его вызывающей дерзостью Ольгу. – И в знак постоянства моего сердца в предвкушении вашей взаимности прошу принять скромный залог моих чувств, – ладонь открыла бархатный футляр, – ибо сказано: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою», – под его пальцами щёлкнула застёжка сокровищницы.

Взгляду опешившей Ольги предстало кольцо на ложе из белого атласа, увенчанное массивным рубином, точно пятном крови на снежном глазете погибшего мужа.

– Слова царя Соломона, – пробормотали уста пришедшей в смятение Ольги. – Его поминал в последние минуты Андрей. Перстень, – ослепляющей вспышкой оживил её обращённые в недавнее прошлое глаза камень на руке злодея. – Этот рубин, – пришедшая в священный ужас от её невообразимой догадки, задохнулась Ольга, – капля крови на сразившей Андрея руке, отметина его убийцы.

До меряющего в ожидании шагами холл Мишеля донёсся истошный женский вопль. Презревший щепетильность князь рванул ручку двери в гостиную. Скорчившаяся от опоясавшей её, переломившей боли, выпростав перед собой руку, запрещая Алексею Шаховскому хоть на шаг приблизиться к ней, Ольга тяжело дышала, сокрушённая прозрением. С первой мыслью о ребёнке под её сердцем Мишель тотчас подхватил её и усадил в кресло.

– Убирайся! – не скрывающий негодования, резко бросил он отступившему кузену. – Избавь в конце концов её жизнь от себя вездесущего. Ольга! – вернулся встревоженный Мишель к ней взглядом.

– Перстень, – едва слышно выдавила та, глядя на какой-то предмет на столе.

Князь последовал за ней взглядом. Поодаль – в сумятице оставленный футляр с рубином в золотой оправе.

– Это кольцо матери Алексея, – выговорил потрясённый намерением кузена Мишель. – Уходя к богу, княгиня завещала его младшему сыну, её баловню. В память о ней Алексей носил перстень на мизинце правой руки.

– Он был на правой руке убийцы Андрея, – шокировал князя оглашённый Ольгой факт.

– Будучи тогда не в себе от горя, вы, верно, ошиблись, – попытался урезонить её и свои чувства сражённый Мишель, не в силах поверить улике, изобличившей Алексея Шаховского в чудовищном преступлении против брата.

– Я не менее вашего хотела бы, чтоб это было ошибкой, – выговорила измождённая Ольга. – Но это неумолимая правда. Андрей знал убийцу, палача нашего счастья, – повторила она слова мужа, – что в апогее обуявшей ревности спустил курок.

– Вам должно сообщить об этом Дмитрию Андреевичу, – с трудом опомнившись, произнёс Мишель.

– Нет! – вздрогнув, откликнулась Ольга горячей мольбой избавить её от такой бесчеловечной повинности. – Получивший известие о смерти Андрея, князь серьёзно хворает. Я не могу новым беспощадным ударом лишить его и второго сына.

– Вы не можете оставить безнаказанным преступление против вашей любви, – возразил ей Мишель.

***

– Добро пожаловать, ваше сиятельство, – приветливой улыбкой и низким поклоном встретил дворецкий прибывшую по приглашению Дмитрия Андреевича Шаховского Ольгу. – Вас с нетерпением ждут.

Расставшись в день сороковин с Мишелем, пребывая в растерянности после их разговора, колеблясь, неделю тому она решилась-таки сообщить удручённому бесплодными поисками убийцы старшего сына князю страшную данность. Нежданно и настоятельно вызванная его депешей, исполненная волнения княгиня проследовала в кабинет хозяина дома.

Шагнувшая на порог, она опустилась в реверансе перед устроенным слугой в широком кресле так и не оправившимся после случившегося удара Дмитрием Андреевичем. Ей учтиво поклонился стряпчий князя.

– Я известил Алексея Дмитриевича о вашем желании его видеть, – доложил слуга обратившему на него вопросительный взгляд господину. – С минуты на минуту он будет здесь.

– Я уже здесь, – раздалось сзади, и дворецкий пропустил в кабинет молодого князя.

Настороженный неурочным вызовом отца, испытующим взглядом встретившийся с появившейся здесь неожиданно для него, тотчас опустившей свой мятежный взор Ольгой, удостоив дерзко-пренебрежительным поклоном стряпчего, он обратился к наблюдавшему за ним Дмитрию Андреевичу:

– По какому поводу я зван на столь людное собрание?

– Его сиятельство, – заговорил стряпчий, – составили и пожелали огласить завещание, что вступит в силу уже сегодня.

Пришедшие в замешательство Ольга и Алексей глянули друг на друга.

– Провидению было угодно так или иначе лишить меня обоих сыновей, – с надсадой выговорил Дмитрий Андреевич, проникновенно глянув на угадавшего смысл его иносказания Алексея. – Одного, хладнокровно погубленного подлой рукой, я, оставшийся жить, схоронил, от второго сам ныне отрекаюсь, – нестерпимая боль измождённого отцовского сердца заглушила последнее святотатственное слово. – Тяжела постигшая меня десница господня, – сдюживший-таки, продолжал князь. – Но да воздастся каждому по делам его, – провозгласил он и кивнул поверенному: – Читайте же.

Стряпчий развернул гербовую бумагу:

«Я, князь Дмитрий Андреевич Шаховской, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, объявляю, что этот документ – моя последняя воля и прижизненное завещание, вступающее в силу в день оглашения.

Кроме положенного мне за службу Её Величеству жалованья, всё моё состояние я завещаю будущему наследнику моего старшего сына, князя Андрея Дмитриевича Шаховского. Единственным опекуном и распорядителем оного состояния до совершеннолетия наследника назначаю его мать – княгиню Ольгу Павловну Шаховскую, выделив в её личное безраздельное пользование отдельно обозначенную сумму».

Ошеломлённая, испятнанная волнением, потерявшаяся в словах и противоречивых чувствах Ольга обратила смятенный взгляд на испепеляющего её своим взглядом Алексея.

– Думаете, что теперь посчитались с судьбой? – процедил тот. – Ошибаетесь. Теперь вы, как никогда, уязвимы для нового беспощадного удара. У вас снова есть, что отнять, – смерил его хищный взгляд инстинктивно укрывшую рукой живот Ольгу. – Берегитесь же, княгиня! – зловеще предостерёг её неприятель и, оставивший последнее слово за собой, удалился.

Часть 2 Глава 1

– Мама, – пробормотал хриплый голос, – горлу больно.

– Девочка моя, – склонилась к дочери Ольга Шаховская, – Илья вот-вот вернётся с доктором, который непременно тебя вылечит, – через силу выговаривала она, исчерпав утешения.

Неделю назад вернувшаяся с матерью из имения в замок девятилетняя княжна слегла в лихорадке. Саднящее нёбо лишь теперь выдало скарлатину.

Чуткий слух изведённой ожиданием матери уловил брязг конских подков и шорох колёс у подъезда.

– Вот и врач! – выдохнула она и поспешила к спасителю.

Пренебрегшая приличной титулу степенностью, сбежала по серпантину лестницы в холл и оторопела: от брошенных открытыми дверей со зловещей гримасой навстречу шагнул … Алексей Шаховской.

– Зачем вы тут? – отступила изменившаяся в лице Ольга.

– Приехал взимать плату по счетам, – ухмыльнулся в ответ польщённый страхом противницы князь.

– Боюсь, вы выбрали неподходящий для расчётов день, –опомнившаяся, усилием воли взяв себя в руки, попыталась, было, Ольга дать ему достойный отпор.

– А мне он представился очень благоприятным, – ядовито возразил князь. – Жизнь вашей дочери в опасности.

– Как вы узнали? – сделалось мертвенно-белым её лицо. – Моя девочка поправится. С минуты на минуту приедет доктор.

– Врача не будет, – рука князя протянула измятый листок.

Одеревеневшие пальцы Ольги развернули бумагу.

«Ваше сиятельство!

Вынужден сообщить, что прибыть для лечения Вашего ребёнка в охотничий замок я не имею возможности: в столице лютует эпидемия скарлатины. Описанные Вашим нарочным признаки недуга княжны – симптомы той же болезни.

Облечённый врачебным долгом, передаю Вам последнюю в моей аптеке склянку не однажды проверенного мною настоя аконита, что способен спасти жизнь княжны. Благоволите с точностью следовать рекомендациям в памятке, и исцеление Вашей дочери обеспечено».

– Как записка попала в ваши руки? – вместо желанного утешения окрепло её недоброе предчувствие.

Ядовито усмехнувшийся князь обернулся и подал знак кому-то, оставшемуся за дверью. Его всё это время невидимый спутник втолкнул в холл Илью … в растрёпанном кафтане с прорванным локтем, со ссадиной на скуле, с разбитой губой.

– Нерадивый слуга снова подвёл вас, – едко ответил князь объятой паникой Ольге, чья несколько минут назад тлеющая надежда мановением его руки обернулась безысходностью.

– Лекарство … – простонало её отчаяние.

С коварной улыбкой князь вынул из кармана кожаный мешочек. Пальцы извлекли из него тёмного стекла флакон.

– Жизнь вашей дочери в моих руках, – упиваясь своим могуществом, повёл князь взглядом на панацею на ладони. – Одним неловким движением моей прихоти она оборвётся, – нарочно отпущенная рукой склянка едва не скользнула на пол.

– Нет! – остановил его протест помертвевшей Ольги. – Что вы хотите за лекарство?

– Чем же вы готовы пожертвовать? – вопросом на вопрос ответил загнанной в угол противнице князь.

– Ради спасения дочери я исполню любое пожелание вашего сиятельства, – не колеблясь, пообещала Ольга.

– Невообразимо щедро, – ухмыльнулся князь.

– Извольте же назвать цену, – торопила его vis-à-vis.

– Предложение расточительной материнской любви столь заманчиво, – нарочно медлил с ответом поверяющий терпение vis-à-vis князь. – Прельщённый беспрецедентным выбором, я в замешательстве, – смотрят на замершую в ожидании Ольгу его прищуренные холодно-расчётливые глаза. – Соблазн так велик, боюсь продешевить, – подтрунил тот над собой. – Благоволите подписать и скрепить печатью чистый лист гербовой бумаги, – вдруг озадачил князь свою жертву. – Опомнившись, я изложу на нём моё пожелание.

– Мне не ведомо, на что я соглашаюсь, – спасовала пред каверзным замыслом почувствовавшая подвох Ольга.

– Только что ваше сиятельство были готовы на всё. Теперь на попятный? – презрительным тоном попенял ей князь. – Как вам угодно, – манерно поклонившись, он спрятал бесценный трофей обратно в мешочек.

– Нет! – снова задержал её отчаянный возглас готовую привести в исполнение приговор руку. – Подай мне прибор и бумагу, – приказала Ольга стоящему поодаль дворецкому.

По губам князя скользнула ликующая улыбка.

Второпях расписавшаяся внизу листа гербовой бумаги, тиснув в лужице воска княжескую печать, Ольга протянула торжествующему врагу свидетельство её кабалы. Взамен него в руку лёг мешочек с заветным настоем.

– Я напомню о себе, – произнёс удовлетворённый сделкой князь, – когда ваша дочь совершенно выздоровеет.

С нарочитой любезностью поклонившийся, он удалился.

Глава 2

Угомонилась посуда в завершившей обед столовой.

– Мы пойдём к озеру? – окликнула поднявшуюся с места мать посвежевшая после ободряющих её прогулок, счастливо разделавшаяся с болезнью девочка.

– Непременно, – нежно улыбнулась дочери Ольга.

– Ваше сиятельство, – поклонился ей с порога почему-то хмурый дворецкий, – к вам господа из столицы.

Отчего вдруг ёкнуло сердце?

Машинально удержав рядом дочь, Ольга шагнула в холл. Как месяц назад, предвестником напасти навстречу ей ступил Алексей Шаховской. Удостоив обмершую княгиню небрежным кивком, он остановился исполненным любопытства взглядом на девочке подле неё.

– Немедля уведи Таню наверх, – велела подоспевшей няне Ольга. – Прошу в гостиную, – уже взяв себя в руки, обратилась она к князю и мужчине в партикулярном платье.

Не гостем, а хозяином положения Алексей Шаховской устроился в широком кресле у камина.

– Позвольте мне, княгиня, рекомендовать вам столичного стряпчего, представляющего здесь мои интересы.

– Ваши интересы? – в замешательстве повторила Ольга и вопросительно посмотрела на поверенного князя.

– С вашего позволения, господа, я начну, – обратился тот к напряжённо молчащим противникам. – Месяц назад вашим сиятельством, – учтиво поклонился он Ольге, – был подписан и передан моему клиенту этот документ, – стряпчий вынул из обосновавшегося на столе саквояжа скреплённую её печатью гербовую бумагу. – Сегодня Алексей Дмитриевич Шаховской имеет намерение требовать от вашего сиятельства исполнения данного ему вами обязательства.

Всё-таки приневоленная исполнить желание неприятеля, до этого дня хранимое им в тайне, бледная Ольга беспомощно смотрела на своего вершащего возмездие палача.

– Читайте же, – нетерпеливо велел князь поверенному.

Послушный его желанию стряпчий провозгласил:

«Я, княгиня Ольга Павловна Шаховская, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, сим документом объявляю, что настоящим отцом моей дочери, княжны Татьяны Шаховской, является князь Алексей Дмитриевич Шаховской, которому я имею твёрдое соизволение от сего дня передать воспитание дочери и право опеки над завещанным князем Дмитрием Андреевичем Шаховским ей наследством до достижения княжной совершеннолетия.»

Её лицо стало меловым. Вдруг стеснённой яростной болью груди недостало сил не то что на крик – на вздох.

– Это и есть сокровенное моё желание, – голосом снова настигшей её судьбы процедил наслаждающийся бенефисом в этой роли князь, – которое вы сами вызвались исполнить.

– Это безбожно, – выдохнули её запекшиеся уста.

– Это справедливо, – задушило их кляпом бесчувственное слово.

Подав знак стряпчему, по которому тот, третий лишний, без слов оставил их наедине, поднявшийся князь остановился в шаге от поверженной им противницы:

– Сегодня вы отдадите судьбе последний долг. И отныне у вас больше нечего будет отнять, – припомнил он сказанную некогда Ольгой фразу, – ибо я не оставлю вам ничего, – заявила его дождавшаяся своего часа страшная месть, – как когда-то не оставили мне вы – ни дома, ни семьи, ни будущего.

– Вы не можете отнять у меня дочь, – всё же выжившее, конвульсивно дрогнув, снова забилось сердце: ради ребенка, для кого она – единственный любящий и любимый человек. – Только не дочь, – истекая кровью, умоляла её надежда.

– Увы, – бесстрастным голосом отказал ей в подаянии непреклонный князь, – вам больше нечего предложить мне.

– Есть, – из последних сил трепыхнулось её сердце, – себя. Я стану вашей. Только не отнимайте у меня дочь!

Позабавленный её предложением князь смерил униженно клянчащую милости просительницу полным неисчерпаемого презрения взглядом:

– Несколько лет назад этих слов хватило бы с лихвой, чтоб сделать меня бесконечно счастливым. Тогда самым желанным для меня было обладать вами. Вы опоздали, – лютовала его неизживная обида. – Я больше не хочу вас, – с отвращением швырнула она уже приговорённую надежду на плаху. – Я хочу её, – с вожделением кивнув на свиток, занесла над ней топор.

– Я не отдам вам дочь!

– Вы уже отписали её мне в этой купчей, – потешив руку заветным документом, поглумился над материнской любовью князь. – Назад пути нет, – качнул он неумолимо головой. – Но я таки пожалую утешением ваше сердце, подарю материнским чувствам три дня: налюбоваться дочерью и попрощаться. Через три дня вы сами привезёте дочь, – насладившийся мукой закусившей от невыносимой боли губы матери князь положил перед нею визитную карточку, – по этому адресу. Если спустя три дня девочки там не окажется, – исполнен голос зловещего предостережения, – я отберу княжну силой, – предопределена её мученическая казнь, – и вы никогда, слышите, никогда не увидите дочь, – заключил князь и победоносно удалился.

Глава 3

Нечаянную гостью встретил сам хозяин поместья – князь Михаил Шаховской. Дерзнув бежать от уготованной ей участи, отправив вперёд себя слугу с исполненным мольбы принять и укрыть её письмом, в горячке сборов уложив в скудный багаж лишь самое необходимое, Ольга Шаховская прибыла в имение единственного с недавних пор человека, на чьё участие в беде она ещё могла уповать.

– Простите, Мишель, – виновато глянула Ольга в глаза с ободряющей улыбкой подавшего ей руку князя, – мой как снег на голову приезд. Мне больше не у кого просить помощи.

– Я искренне рад, дорогая, – коснувшийся поцелуем её руки, возразил угрызениям её совести чуткий Мишель, – что вы сочли меня достойным утешить вас в постигшем горе. Этот дом с радостью приветит вас. Здесь вы с моей крестницей под защитой, – заверил Ольгу князь. – А с мадемуазель, – улыбнулся он выбравшейся из кареты девочке в кремовом платьице, – не терпится познакомиться некоему молодому человеку.

Оставшийся подле приветствующей гостей матери, Таню с любопытством разглядывал белокурый мальчик в бархатном костюме василькового цвета. Стиснувший ручку корзинки из ивовых прутиков, он сошёл с крыльца. По-детски неуклюже поклонившись кузине, мальчик вынул из кузовка за шкирку и протянул пушистого рыжего котёнка. Растроганная, взявшая в руки необычный подарок девочка признательно глянула в пепельные глаза vis-à-vis. На её щеках заиграли трогательные ямочки счастливой улыбки. Оставивший корзинку на нижней ступеньке, непринуждённым жестом поправивший нечаянно вырвавшийся из-под сбившейся на сторону шляпки девичий локон, маленький князь протянул кузине руку.

– После ужина в честь вашего приезда вы услышите, как чудесно музицирует моя мама, – объявил он девочке. – Завтра я покажу вам нашу оранжерею, лучшую в округе.

– Слуга доложил, что вы желаете меня срочно видеть, – в преддверии завтрака с учтивым стуком шагнула в княжескую библиотеку, где ожидал её хозяин дома, Ольга Шаховская.

– Да, – поклонившийся гостье, ответил озабоченный чем-то князь. – Я получил важную депешу и должен ехать в Москву. Уверен, вынужденный отъезд не будет долгим, – увещевал её, объятую смятением, нарочито спокойный голос. – Кроме того, это отличная возможность подыскать крестнице гувернантку и снестись по вашему вопросу с московскими стряпчими, – не оставлял князь надежды дать обратный ход подписанной ею бумаге. – Я скоро вернусь с добрыми вестями.

***

– Взгляни, – потеребила руку задумавшейся о чём-то няни гуляющая в лабиринте живых изгородей девочка, – так скоро возвращается из Москвы крёстный, – указала она взглядом на завидневшуюся в начале проспекта карету.

Введшая её в заблуждение, чужая дому, запряжённая пегой парой наёмная карета остановилась. На дорожку сошла одетая в консервативный дорожный костюм женщина.

– Повремени-ка, голубчик, с оплатой, – поворотилась она к извозчику. – Я прибыла сюда с письмом князя Шаховского, – обратилась женщина к заслонившей девочку няне. – Передай его немедленно её сиятельству Ольге Павловне, – протянула она конверт.

– Мне не велено оставлять барышню, – возразила няня.

– Это, верно, моя будущая воспитанница? – улыбнулась приезжая шагнувшей к ней из-за спины провожатой Тане. – Ступай же, – повелительно кивнула она колеблющейся няне. – Я сумею позаботиться пока о барышне.

Уже не смея перечить, няня поспешила с письмом к дому.

Потревоженная ею в библиотеке Ольга подняла от книги удивлённый взгляд:

– Где Таня?

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, – спешила с ответом ей поклонившаяся няня, – барышня с прибывшей из Москвы гувернанткой. Та велела передать вам письмо князя, – с новым поклоном протянула она госпоже послание.

Озадаченная Ольга торопливо распечатала конверт без подписи и пробежала взглядом написанное.

– Ваше сиятельство! – окликнула её испуганная няня.

Ставшая белее савана, с остановившимся сердцем Ольга рухнула без чувств на пол. На выроненном из её безжизненной руки листке – несколько убийственных слов:

«Княгиня!

Срок вышел, и я взял у Вас своё. Моя месть удовлетворена.

Прощайте!»

Том 2 Часть 1 Глава 1

‒ Я начал, было, беспокоиться, не задержали ли вас дурные обстоятельства, ‒ только что убравший в карман брегет мужчина немногим за сорок торопливо поднялся навстречу несколько растерянной в незнакомом месте даме.

‒ Уверяю, ‒ проговорила та, усаживаясь в кресло, ‒ ваше беспокойство напрасно. Дорога была благополучной.

‒ Надеюсь, вы без труда нашли упомянутую в письме гостиницу.

‒ Конечно, ‒ кивнула дама, ‒ она здесь хорошо известна. Коридорный любезно показал оставленный за мной уютный номер и передал записку, подсказывающую, где разыскать ваше сиятельство. Позвольте же выразить признательность за приглашение, Михаил Александрович.

‒ Просто Мишель, как прежде, ‒ протестует дружеская улыбка.

Женщина, уступая, улыбнулась в ответ.

Она непринуждённо развязала ленты шляпки и убрала её на кресло рядом. В собеседнице князя Михаила Шаховского с осунувшимся лицом, потухшим взглядом, не пощажёнными сединой прядями едва угадывались черты очаровательной богини, на алтарь любви которой семнадцать лет назад была брошена страшная жертва – братоубийство.

Расторопный официант подал кофе. Вдохнув его пряный аромат, добавив в чашечку сливки, Ольга Шаховская подняла взгляд на наблюдавшего за нею князя.

‒ Я вся внимание, ‒ поощряя к началу, видимо, важного разговора, проговорила княгиня. ‒ Вы встречаете меня здесь, в кофейне, верно, желая сохранить нашу беседу в тайне от сына. Смею предположить, ваш скоропалительный отъезд на воды Карлсбада связан именно с ним.

‒ Преклоняюсь перед вашей проницательностью. Сын стал виной скандала, и я не придумал ничего иного, как увезти его от греха подале, пока не улягутся страсти и молва вокруг них поутихнет.

‒ Вырос мальчик, ‒ задумчиво протянула княгиня. ‒ Мы не виделись немногим больше года. Неужели безнаказанно сходившие прежде с рук детские шалости переросли в нечто серьёзное?

‒ Да уж, ‒ поморщился Михаил Шаховской, ‒ за три года, минувшие после смерти безоглядно любившей его матери, Игорь стал заносчивым эгоистом, требующим безоговорочного выполнения его прихотей, пренебрегающим нормами морали. К своему стыду должен признать, что не воспитал достойного фамилии наследника, благородного дворянина.

‒ Не стоит впадать в отчаяние, Мишель, ‒ коснулась его руки собеседница. ‒ Игорю едва исполнилось семнадцать, в жизни столько искушений, коварно дразнящих его неопытную душу. Кто не совершал в юности ошибок? Конечно, ‒ тихо продолжала она, ‒ скоропостижная смерть матери, что была его миром, ваша отстранённость, вызванная скорбью, лишили Игоря необходимого в опасном возрасте душевного тепла и мудрого руководства, стали благодатной почвой для сорной поросли порока в душе. Всему своё время. Мальчик ищет себя и нуждается в слушателе и советчике.

‒ Мне показалось, ‒ во взгляде князя ‒ просьба, ‒ что вы лучше, чем кто бы то ни было, подойдёте на эту роль.

‒ Хитрец, ‒ по-дружески пеняя, тепло улыбнулась ему Ольга. ‒ Рассказывайте же, что стряслось.

‒ Вы помните моих соседей?

‒ Ольшанских? Вдову-графиню с сыном, производящим впечатление истинного дворянина, и юной дочерью? Отлично помню, ‒ Ольга смотрела на князя в ожидании объяснений.

‒ Девушке шестнадцать. Молодой граф, по смерти отца оставивший университет, обосновался в имении и успешно занялся пошатнувшимися там делами. Недавно он пригласил на охоту товарища, князя Вяземского. Расцветшая юность графини произвела на того впечатление, а мой ловелас, до сих пор видевший в соседке лишь компаньонку невинных игр, ‒ замявшийся Михаил Шаховской приступил к неприятным подробностям, ‒ решил посостязаться с князем за её выбор. Когда его притязаниям отказали, Игорь пустил слух о близкой связи с девушкой, ‒ лицо князя вспыхнуло. ‒ Вяземский разорвал отношения с юной графиней, а её брат потребовал от Игоря удовлетворения за неслыханное оскорбление.

Изумлённая Ольга не смела поверить услышанному.

‒ Я заставил сына принести извинения ославленной им семье и сам просил графа отменить дуэль, ‒ закончил разбитый князь. ‒ На следующий день после моего разговора с этим, как вы верно заметили, благородным дворянином, мы с Игорем выехали за границу и вот уже две недели избегаем друг друга, желая и боясь объясниться.

‒ Да, ‒ выдавила Ольга в замешательстве, ‒ неприятная история.

‒ Я могу надеяться, ‒ с беспокойством заглянул в её глаза князь, ‒ что после услышанного вы останетесь? Не лишайте меня вашей дружбы, дорогая. Кроме вашей поддержки, мне не на что надеяться.

‒ Как мне когда-то, ‒ тихо молвила Ольга. ‒ Неужто вы подумали, что я отплачу неблагодарностью человеку, в своё время принявшему горячее участие в моей беде? ‒ с укором смотрела она на ожидающего её приговора собеседника.

Князь чутко коснулся её пальцев:

‒ Простите меня, дорогая. Мои неурядицы – ничто по сравнению с вашим горем.

Ольга отвела в сторону обречённый взгляд.

‒ Я устала, ‒ выдавила она. ‒ Восемь лет неизвестности. Ни одного проблеска надежды, ни одного даже сомнительного предположения, где нашёл безопасное для угрызений совести убежище похититель дочери. Столько времени потрачено на безрезультатные поиски!

‒ Их нельзя прекращать, ‒ утешая, гладил дрожащую женскую руку князь. ‒ По возвращении мы предпримем новую попытку получить хоть какие-то сведения о моём кузене. Не отчаивайтесь, дорогая. Верьте: вы увидите свою девочку.

Она отрешённо глядела мимо. Безутешные слезы торили путь по бледному лицу.

Глава 2

Очередной летний закат ознаменовал финал третьего дня пребывания княгини Шаховской на водах. Пожилая чета из Москвы, обосновавшаяся в доме немца, с которым Игорь свёл знакомство, пригласила Ольгу на вечер. Безмятежно улыбаясь в ответ на её бдительные взгляды, Игорь флиртовал с дочкой хозяина, милой немочкой с ямочками на щеках, подавшей к столу занятные тартинки.

Выслушав новости, Ольга ступила к фортепиано. Пальцы коснулись клавиш.

‒ Ольга Павловна, ‒ тотчас оставив немочку, шагнул к ней Игорь, ‒ сделайте одолжение, сыграйте, что вам угодно. Я больше года вас не слыхал.

С улыбкой потрепавшая его по волосам, с позволения хозяев она села за инструмент. Тихим переливом зазвучал её любимый романс.

По его окончании смущённую женщину приветствовали аплодисменты. Кончиков пальцев коснулся поцелуй Игоря.

‒ Ты стал галантным кавалером, ‒ улыбнулась княгиня.

‒ Я счастлив слышать эту лестную похвалу именно из ваших уст, ‒ поклонился ей юноша. ‒ Мне хочется думать, что вашими глазами на меня смотрит мама.

Она не ошиблась в предположениях несколько дней тому: нет в нём холодной, расчётливой подлости, сердце его живёт ожиданием взаимной любви, ему предстоит научиться любить.

‒ Ваше сиятельство, ‒ прервал её размышления старший сын хозяина дома, ‒ мои приятели ждут меня на студенческой пирушке. Ваш спутник благоволит составить нам компанию?

‒ Вы ведь не станете возражать, Ольга Павловна? ‒ нетерпеливо заглядывал в её уже смеющиеся глаза Игорь.

‒ Ступай, ‒ не в силах отказать, махнула та рукой. ‒ Но обещай, что твоему отцу краснеть за тебя не придётся.

‒ Слово чести! ‒ выпалил Игорь в ответ с дурашливой торжественностью и ринулся за новоявленным товарищем.

‒ А вы непременно оставайтесь, ‒ окликнула хозяйка Ольгу. ‒ Ваш визит ‒ не единственный сюрприз, способный скрасить наши однообразные будни.

‒ О да, ‒ поддержал её супруг. ‒ Сегодня я познакомился с земляком. Его окутанная интригующими слухами персона наделала много шума среди отдыхающих, потому я пригласил его в гости. Вечер будет интересным.

‒ Я остаюсь, ‒ коротким поклоном поблагодарила Ольга за лестное приглашение.

‒ А вот, должно быть, и он, ‒ заслышавшая шорох колес экипажа, встрепенулась хозяйка.

Дверь распахнулась перед загадочным гостем.

Встав его приветствовать, княгиня оцепенела, дыхание замерло, сердце больно ударило в подреберье и остановилось: на порог шагнул Алексей Шаховской.

Оба не слыхали любезных слов хозяев. Прикованные друг к другу взгляды преисполнены изумления непредсказуемым зигзагом судьбы, мановением её никому не подвластной руки нежданно соединившей их жизни снова.

Опомнившись первым, князь нарушил воцарившееся неловкое молчание, обратившись к хозяйке:

‒ Волею случая мне стало известно, что к вам приглашена княгиня Шаховская. Я столько лет был лишён удовольствия видеть её сиятельство, что, рискуя навлечь на себя ваш гнев, дерзну отклонить приглашение отужинать, ‒ поклонился князь озадаченной чете, ‒ и коленопреклоненно просить княгиню, ‒ устремлён на Ольгу испытывающий взгляд, ‒ составить мне компанию.

Шокированная скандальным заявлением гостя хозяйка разочарованно развела руками и обернулась к бледной Ольге. Отпустившая стиснутую пальцами резную спинку кресла, та с трудом выговорила:

‒ Ваш гость ‒ сюрприз для меня. Прошу прощения за злоупотребление вашим радушием, ‒ поклонилась супругам, ‒ но соблазн этой долгожданной и многообещающей встречи столь велик, что отказаться от такого приглашения я не могу.

‒ С вашего позволения, ‒ поклонился князь, прощаясь, и, предложив Ольге руку, покинул с нею дом.

Он кликнул кучера и распахнул перед спутницей дверцу.

‒ Не боитесь, княгиня? ‒ поинтересовался зловещим голосом. ‒ Вы так легко согласились отправиться со мной в неизвестность.

‒ Вот уже восемь лет я живу в ней по вашей милости. Нежданное приглашение вашего сиятельства вселило в моё сердце надежду на то, что тайное наконец станет явным.

‒ Возможно, ‒ многозначительно усмехнулся князь.

‒ Куда же мы поедем? ‒ не удержалась от назойливого вопроса Ольга.

‒ Бдительно охраняя созданную невероятными слухами и досужими сплетнями репутацию, для разговора tête-à-tête я предпочитаю не гостиничные номера и людные кофейни, а уединённое местечко вдали от суетной толпы.

‒ Вы живёте под чужим именем, ‒ озвучила Ольга свою догадку.

‒ Всегда и везде, ‒ усмехнулся князь.

‒ Поэтому мои многолетние поиски вашего сиятельства оказались тщетными, ‒ заключила княгиня.

‒ Вы, со дня нашего нечаянного знакомства с завидным постоянством чуждающаяся и презирающая меня, несколько лет кряду искали встречи со мной? ‒ исполнен насмешливого удивления голос её спутника. ‒ Польщён! Сожалею, если в своём неведении о ваших видах на меня, увлёкшийся игрой в инкогнито, я нарушил далеко идущие планы, ‒ с издёвкой произнёс князь. ‒Всему виной укоренившаяся с годами милая привычка – развлечение каждый раз быть кем-то другим, но прежним собой.

Экипаж остановился. Князь помог Ольге сойти. Следуя любезному жесту, та прошла к небольшому домику в три окна. Освещая в сумерках им путь, на пороге появилась пожилая служанка с фонарём в руках. По приказу князя она зажгла свечи в гостиной и удалилась.

Ольга огляделась:

‒ Вы живёте один?

Губы князя тронула новая усмешка: его забавляла её очередная попытка приоткрыть сплетённую им завесу тайны.

‒ Вашей дочери здесь нет, ‒ ответил он с нарочитой холодностью. ‒ Как, собственно, почти не было подле меня все эти годы.

‒ Она жива? ‒ с трудом выговорили скованные ужасным предположением материнские уста.

‒ Да как вам только могло на ум прийти усомниться в этом? ‒ укоризненно качнул головой князь. ‒ Вам ли не знать: безупречное здоровье слишком дорогой для меня девочки, ‒ мелькнула в его взгляде лукавая чертовщинка, ‒ давно моя первейшая обязанность и главная забота.

‒ Вам доставляет удовольствие бессовестно смеяться над несчастной матерью? ‒ возмутилась Ольга. ‒ О какой заботе вы смеете говорить? Очевидно же: удовлетворив свою алчность, скрыв свой грех, вы упекли несчастное дитя в забытое богом место, где бросили в одиночестве и нужде.

‒ Да, в бьющей ключом жизни холостяка, странника и авантюриста я отказался обременять себя обществом ребёнка. В остальном вы несправедливы ко мне. Я обеспечил достойное воспитание и образование моей девочке.

‒ Вашей девочке, ‒ с горечью повторила Ольга.

‒ Вы сами изволили подписаться под этим фактом, ‒ со злорадной усмешкой напомнил ей собеседник.

Её лицо вспыхнуло досадой на давнишний поступок.

‒ Бумага, подписанная мной, подчинившейся вашему ультиматуму, дала вам право на имя и деньги моей девочки, ‒ горячо заговорила Ольга, ‒ но душой та не была и не станет вашей. Её сердечко точно нашло способ хранить в тайне от вас образы настоящих родителей.

К её лицу прикован пристальный взгляд, бесспорно, заинтригованного князя, тщетно силящегося угадать, какое свидетельство истинного происхождения надёжно укрыла от его бдительного ока княжна.

‒ Она смогла, ‒ просияло лицо Ольги в ответ на его беспомощное недоумение. ‒ Словам подло заполученного вами документа никогда не будет её веры.

‒ И мнение княжны обо мне, и бумага, определившая её жребий вашей, напомню, рукой, по истечении последнего до исполнения совершеннолетия девочки года не будут иметь для меня значения, ‒ с деланным равнодушием парировал Алексей Шаховской.

‒ Тогда верните мне дочь! ‒ сорвалась с её уст мольба о вожделенной милости.

Противник молчал, терзая просительницу ожиданием его судьбоносного решения.

‒ Ей больше нечего вам дать, ‒ едва слышно уронила та последний довод.

‒ Вы правы, ‒ едко усмехнулся мучитель, ‒ детская ручка, щедро оплачивающая путешествия, роскошные апартаменты, карточные долги и баснословные счета, исчерпала, казалось, её неиссякаемый золотой запас.

‒ Коль так, на что она вам? Сжальтесь надо мной, ‒материнские глаза наполнены безутешными слезами. ‒ Неужто мои многолетние страдания, о коих, уверена, вам доподлинно известно, ещё не утолили жажду вашей мести?

Ей ответил презрительно-холодный мужской взгляд:

‒ Ещё вчера это не ослабевающее с годами чувство жгло меня, но нынешняя встреча дала трещину в уверенности и дальше поддерживать его пламя. Я увидел вас, тень красоты и величия, некогда служивших источником восторга, а теперь затоптанных горем, нищетой. Удовлетворён ли я этим жалким зрелищем? ‒ в нарочито жестоких словах князя ‒ торжество над раздавленной противницей. ‒ Сполна!

Её лицо полыхало мучительным стыдом и беспомощным негодованием.

‒ Вам довольно моей расплаты? ‒ обращён затравленный взгляд на князя.

‒ Пожалуй, ‒ кивнул тот со щедростью пресытившегося забавой барина.

‒ И вы позволите мне увидеть дочь? ‒ Ольга с замиранием сердца ждала и боялась его ответа.

Взгляд исподлобья, взгляд змея-искусителя.

‒ Так и быть, ‒ коварными нотками тихо звучит ответ, ‒ я сообщу вам, где пристанище юной княжны.

‒ Я могу вам верить? ‒ смотрит на него испытывающим взглядом охваченная сомнением Ольга.

‒ До сих пор я ни разу не солгал вашему сиятельству о своих желаниях и намерениях, ‒ поклонился ей князь.

Он шагнул к бюро. Вынутый из кармана сюртука ключик отворил скрытый в нише от посторонних глаз ларчик. В нём ‒ пожелтевший с годами свиток и тиснённая золотом карточка.

Князь протянул её Ольге.

‒ Купец первой гильдии Екатеринбурга, ‒ прочитала та заглавную строку и подняла недоумевающий взгляд: ‒ Что это?

‒ Это адрес семьи, где под чужим именем воспитывается ваша дочь. Вы вольны тотчас отправиться туда. Карточка послужит вам паролем.

Остановившимся взглядом она смотрела на подорожную к дочери.

‒ Благодарю, ваше сиятельство, за пускай лишь теперь, но проявленное милосердие. Прощайте, ‒ её взгляд полыхнул радостью избавления от многолетнего отчаяния. ‒ Надеюсь, больше мы не увидимся.

‒ Хочется в это верить, ‒ протянул ей вслед князь.

Глава 3

Нетерпеливый стук в дверь номера Михаила Шаховского прервал чтение тем свежей газеты. С удивлением глянув на брегет, князь поднялся отворить посетителю. На порог ступила взбудораженная Ольга. Встревоженный князь заглянул в её лихорадочно блестящие глаза:

‒ Что-то случилось, дорогая?

Та, не в силах говорить, утвердительно кивнула.

‒ Вы одна, без Игоря. Он… ‒ терялся в догадках князь.

Ольга опомнилась:

‒ Нет-нет, уверена, с ним всё в порядке, ‒ торопилась она рассеять отцовскую тревогу, ‒ Игорь с новыми приятелями.

‒ Что же произошло? ‒ ещё недоумевающий князь закрыл дверь и усадил взволнованную Ольгу в кресло.

‒ Нечто невероятное, ‒ с трудом выговорила та. ‒ Я имела встречу с Алексеем Шаховским.

‒ Он здесь? ‒ выдавил ошеломлённый vis-à-vis.

‒ Должно быть, приехал на днях, ‒ кивнула Ольга.

‒ Непредвиденная встреча напугала его неминуемым возмездием? ‒ не терпелось князю услышать подробности.

‒ Скорее позабавила, ‒ усмехнулась Ольга, ‒ подарив ещё одним поводом причинить новые страдания изболевшемуся сердцу матери. Но седины и морщин для удовлетворения его годами лелеемой обиды хватило.

‒ Вы получили какие-то сведения о дочери?

Лицо Ольги просияло безграничной радостью:

‒ Я получила адрес, по которому намерена немедленно ехать на встречу с моей девочкой.

Она подала взволнованному собеседнику карточку. Тот с некоторым сомнением прочёл надпись.

‒ Вы уверены в честности князя, дорогая? ‒ выговорил наконец, остерегаясь ранить чувства согретой дарованной ей надеждой Ольги.

‒ Зачем ему лгать теперь, ‒ в её взгляде недоумение, ‒ когда столько лет тщательно скрываемый им от мира источник его благосостояния обмелел, а вскоре вовсе утратит силу?

‒ Наверное, вы правы, ‒ усыпляя сомнения, торопился успокоить князь её волнение. ‒ Спустя год вместо благ опека над девочкой обернётся для кузена обузой, рядом неприятных формальностей. Расчётливый негодяй, он использовал случай, чтобы сложить с себя ответственность за разорение княжны, ‒ тронула его губы горькая усмешка.

‒ Мне хочется верить, что дочь найдёт силы простить мне неверный шаг, мысли о котором столько лет бичуют совесть, ‒ проронила Ольга назойливо тревожащее её опасение. ‒ Всю нерастраченную любовь я отдам за то, чтоб она смогла забыть об унизительной зависимости от подлеца и принять честную бедность.

‒ Уверен, скоро ваша дочь найдёт вожделенное счастье в объятьях матери, ‒ старался быть убедительным vis-à-vis. ‒ А сожалениями о деньгах, действительно, не стоит терзаться, ‒ тепло улыбнулся он. ‒ Я буду бесконечно рад, если вы и впредь не станете лишать меня возможности принимать участие в вашей жизни, оказывая содействие и вам, и моей, надеюсь, вскоре вернувшейся к родным пенатам крестнице.

‒ Благодарю вас, Мишель, ‒ улыбнулась утешенная им Ольга. ‒ Ваша дружба ‒ отдушина в моей искалеченной жизни, милость, которой я недостойна. Вы пригласили меня сюда, уверовав в мою помощь, я же в захлестнувшем меня с головой материнском эгоизме намерена бросить вас один на один с бедой, ‒ она виновато опустила глаза. ‒ Вы простите меня?

‒ И думать забудьте о пустячных неприятностях, в кои я имел неосторожность посвятить вас! Они не стоят угрызений вашей совести. Мужчине стыдно ждать помощи из слабых женских рук. Его долг ‒ помочь этим рукам удержать своё изменчивое счастье. Вы приняли верное решение, и никто не вправе препятствовать вам на трудном пути к желанной цели.

Смолкнувшему князю отдала должное сердечная улыбка безгранично признательной ему Ольги.

‒ Когда вы намерены ехать? ‒ уточнил тот.

‒ Утром, ‒ решительно молвила vis-à-vis. ‒ Я хочу срочно вернуться домой, чтобы сделать приготовления для поездки. Думаю, на это уйдёт не менее недели, потому не хочу терять ни одного дня.

‒ Вам следует побывать в моей конторе в Москве, дабы передать приказчику финансовые распоряжения в связи с вашей поездкой.

Лицо Ольги невольно вспыхнуло смущением:

‒ Мишель, вы ставите меня в неловкое положение. Я не смею злоупотреблять вашим великодушием.

‒ Мне лучше, чем кому бы то ни было, известно, что вы стеснены в средствах, ‒ деликатно произнёс князь, ‒ хотя говорить со мной об этом отказываетесь. Отвергая мои добрые побуждения, вы обижаете меня, дорогая, ‒ пенял он с нежным укором. ‒ Сборы и дорога в Екатеринбург займут не меньше месяца. Я не могу позволить вам отправиться в небезопасное путешествие без суммы, необходимой на различные, а иной раз и непредвиденные расходы. Её-то и выдаст вам мой приказчик, ‒ твёрдым стал исключающий возражения голос. ‒ И не вздумайте обременять себя благодарностью за очевидный пустяк, ‒ предвосхитил князь ответ Ольги.

Глава 4

Проведя ночь в сборах, княгиня покинула гостиницу на рассвете. Вернувшийся к завтраку Игорь с удивлением узнал об её внезапном отъезде. Посчитавший излишним посвящать назойливого в расспросах сына в истинные причины, князь невнятно изложил наскоро придуманный повод возвращения княгини в Россию.

После завтрака, предоставив Игорю случай развлечься на его усмотрение, князь отправился на прогулку по городу в надежде встретить кузена и вызвать на откровенный разговор о том, как сложилась его жизнь.

У источника царило оживление. Михаила Шаховского окликнул земляк, которому не терпелось попенять собеседнику на бестактность его компаньонки, накануне пренебрегшей их с женой гостеприимством, лишив чету общества популярной на водах персоны. Исполненными неподдельного сожаления фразами князь утешил жалобы удручённого соотечественника и поспешил поинтересоваться именем упомянутой им особы. Удовлетворённый извинениями, тот с заговорщицким видом сообщил князю вымышленное, по его соображениям, имя не состоявшегося давеча гостя и предположил, что того теперь можно найти в клубе за карточным столом.

В клубе ‒ шум обеда, который давал полковой командир перед возвращением с поправившей здоровье женой домой. Приглашённые им офицеры и несколько человек в штатском угощались пивом с жареными колбасами и много курили.

В гудящем разговорами улье кто-то предложил сыграть в карты. Скромно расположившийся в стороне князь без труда узнал в раздавшейся толпе Алексея Шаховского. Предложение было тотчас принято. Охочих оказалось довольно. Распечатали колоды. Сделали ставки. Виновник званого обеда метал банк. В несколько минут брошенные на столе ассигнации и золото под недоверчиво-восхищённые возгласы зевак перекочевали на поднос перед Алексеем Шаховским.

За спиной счастливчика раздались намеренно громкие аплодисменты. Заинтригованный, тот обернулся узнать, кому обязан похвалой. Взгляд встретился со взглядом сидевшего поодаль кузена. Левая бровь Алексея Шаховского удивлённо дрогнула, губы тронула усмешка.

‒ Благодарю, господа, ‒ с завидным для сорвавшего банк хладнокровием поклонился оставшимся не у дел партнерам князь. ‒ Нежданно-негаданно я встретил давнего приятеля и вынужден покинуть вашу компанию. Разрешите откланяться.

Он вальяжной походкой направился к кузену. С наспех примеренной приветливой улыбкой тот любезным жестом пригласил располагаться напротив. Старательно сыгранному Михаилом Шаховским удивлению ответил подозрительный взгляд настороженно прищуренных серых глаз кузена.

‒ Как, однако, тесен мир, ‒ произнёс он с нескрываемой досадой, усаживаясь в кресло. ‒ Два дня по приезде ‒ и уже две невероятные встречи.

‒ Неужто ты встретился с моим неугомонным сыном, ‒ с напряжённым смехом поинтересовался Михаил Шаховской, ‒ который за короткий срок пребывания тут счёл своим долгом отрекомендоваться всем в городе?

‒ С сыном? Нет. Кое с кем иным. Впрочем, неважно, забудь, ‒ намеренно ушёл от ответа собеседник. ‒ Ты-то здесь какими судьбами?

‒ Счёл, что самое время расширить кругозор сына, чьим интересам стало тесно в русской провинции.

‒ Нынче многие путешествуют, ‒ вынужден поддержать навязанный ему разговор vis-à-vis. ‒ Твой сын прав: связи, знакомства полезны для неопытного юноши. А вы с супругой, должно быть, уже подыскиваете ему достойную партию?

Михаил Шаховской опустил взгляд, скрыв от чужих глаз своё ещё не зарубцевавшееся со временем горе.

‒ Жена умерла три года назад, ‒ тихо произнёс он.

‒ Прости, ‒ в коротком ответе кузена ‒ лишь приличная случаю холодная вежливость.

‒ А ты, я вижу, ‒ нашёл силы прервать неловкое молчание Михаил Шаховской, ‒ так и не решился остепенить буйную натуру браком.

‒ Предвзятым взглядом на женщин я обязан княгине Шаховской, ‒ едко усмехнулся собеседник. ‒ Достоин ли знать, как она поживает?

‒ Твой из ряда вон выходящий поступок подорвал её силы и здоровье, ‒ резко, не скрывая осуждения ответил кузен. ‒ Ольга живёт уединённо, довольствуясь суммой, что некогда твой отец благоволил выделить из состояния в её безраздельное пользование.

Во взгляде vis-à-vis ‒ удовлетворение услышанным.

‒ Осведомлённость о приватной жизни её сиятельства ‒ свидетельство ваших с нею, должно быть, частых встреч, ‒ испытывающий взгляд готов уличить самую малую толику притворства собеседника, ‒ и живого участия благородного дворянина в судьбе бедной родственницы?

‒ Видимся мы редко, ‒ качнув головой, возразил ему Михаил Шаховской, изо всех сил сдерживая эмоции, чтобы не заронить даже искры подозрения в том, что он посвящён в обстоятельства встречи кузена с Ольгой и в предмет их разговора. ‒ Княгиня чрезвычайно щепетильна в вопросах её бедственного, что и говорить, положения.

‒ Уж не собирается ли ваше сиятельство взывать к моей совести? ‒ едко произнёс Алексей Шаховской. ‒ Не стоит. Я изжил в себе эту бесполезную роскошь. В душе, которой было некогда отказано во взаимной приязни, осталось место лишь необузданным страстям, удовольствиям, и вереница женщин на самый привередливый вкус, готовых и желающих щедро платить по счетам моих кредиторов, с каждым годом лишь длиннее. Ты спрашивал о женитьбе, ‒ вскинул он на кузена интригующий взгляд. ‒ Два года тому вдовушка-мещанка, предприимчивая особа, узрев во мне по ей одной известным причинам предел её мечтаний, предложила заключить сделку, показавшуюся мне весьма выгодной. Вступив со мной в брак, она обрела княжеский титул, я же взамен свободы, ничтожной уступки, стал обладателем капитала новоиспечённой жены. Супружескими узами я был обременён без малого год, ‒ с усмешкой продолжал он. ‒ На смертном одре сметливая жена вместо исповеди посвятила меня в долго хранимую тайну: несколько лет в закрытом пансионе воспитывается её дочь, о которой я до сих пор не подозревал. Мысль о том, что меня провели и обретённое год назад состояние жены уплывёт из моих рук к девице, привела меня, было, в отчаяние. Однако фортуна и в этот раз осталась на моей стороне, шепнув на ухо совет пообещать отходящей в мир иной супруге взять на себя заботы о барышне взамен на щедрую дарственную на моё имя. До последнего времени это решение меня не тревожило. Но моей новоявленной дочери, за добродетели вознаграждённой княжеским титулом, скоро исполнится восемнадцать, и она покинет пансион. Что стану делать тогда, ума не приложу, ‒ подтрунил над собой князь. ‒ В благочестивом воспитании девиц и устройстве их будущего у меня нет никакого опыта.

‒ Нет опыта, говоришь? ‒ язвительно переспросил vis-à-vis. ‒ А как же участь другой девочки, дочери Ольги?

По губам Алексея Шаховского скользнула ухмылка:

‒ Я счёл невозможным ущемлять себя в привычках, потому, второпях определив на воспитание в надёжном месте обременявшую мой образ жизни девочку, отправился по свету тратить оставленное ей щедрым дедом состояние.

‒ Она тоже скоро достигнет совершеннолетия. Что тогда будешь делать?

‒ Способ устроить будущее твоей protégé найден, ‒ улыбнулся vis-à-vis. ‒ Сейчас же меня занимает названая дочь.

Мысли Михаила Шаховского глодало так и не усыплённое сомнение в честности двуличного кузена.

‒ Незрелая в чувствах и поступках молодость требует забот, ‒ произнёс он. ‒ Получившая воспитание и образование в пансионе барышня – отличная партия для представителя любой дворянской фамилии.

‒ Да, ‒ согласно кивнул Алексей, ‒ но мне не досуг играть роль благочестивого папаши, делающего с дочерью на выданье визиты и принимающего у себя по средам, ‒ поморщился он. ‒ У меня и дома-то своего нет.

Взгляд его собеседника загорелся находкой.

‒ Послушай, забирай девушку из пансиона теперь же, не дожидаясь её совершеннолетия, и приезжай в моё поместье, ‒ заговорил Михаил Шаховской с явственно звучащей в голосе опаской получить отказ. ‒ Может, провинциальное общество покажется тебе проще здешней элиты, зато девушка там твоих забот не потребует. Глядишь, достойный избранник довольно скоро составит ей партию, и ты снова свободен, как ветер.

В прикрытых ресницами глазах vis-à-vis вспыхнуло торжество: он желал и ждал приглашения. Испытывающим взглядом Алексей Шаховской изучал лицо собеседника.

‒ Соглашайся, ‒ голос того настаивал, уговаривал.

‒ Быть посему. Через неделю встречай меня с дочерью.

Глава 5

В поместье Михаила Александровича Шаховского второй день царила небывалая суета. Возвращение хозяина из-за границы ранее предполагаемого срока привело вышколенную прислугу в некоторое недоумение. Поспешно вызволялась из чехлов мебель, рьяно выбивались ковры и постели, тщательно перетиралось серебро. Известие князя о скором прибытии важных гостей подстёгивало усердие горничных и лакеев.

В воскресный полдень подъезд блистал шитыми золотом ливреями, с почтением встречающими Алексея Шаховского с дочерью. С подножки экипажа вслед за заметно утомлённым дорогой князем, опершись на услужливую руку челядинца, сошла застенчивая девушка в синем дорожном костюме, изящно охватившем тонкий стан, и шляпке на зачёсанных тёмных волосах. Короткая вуаль, наполовину закрыв бледное лицо, кое-как прятала страх новых впечатлений, плещущийся в глубоких волнах синих глаз.

Алексей Шаховской пропустил юную спутницу вперёд, навстречу приветствующему гостей хозяину дома. Смущённая пристальным взглядом Михаила Александровича девушка присела в книксене, опустив взгляд. Чутко коснувшись её рук, князь поднял девушку и с теплотой в голосе произнёс:

‒ Я счастлив принимать в моём доме образчик обаяния и скромности. Благодарю вас, мой ангел, за то, что почтили визитом жилище скучающего дядюшки.

На его последнем слове отчего-то вздрогнувшая девушка недоверчиво глянула на князя. Всматриваясь в его лицо, она точно вспоминала что-то знакомое, но запамятованное.

‒ Как мне называть ниспосланную судьбой гостью? ‒ не отпуская трепещущей руки, с улыбкой поинтересовался князь.

‒ Таня, ‒ тихо молвила явно стесняющаяся непривычного внимания к своей особе девушка.

Рука князя вдруг сжала её пальцы, ошеломлённый взгляд впился в черты девичьего облика. Её короткое имя долгие годы было молитвой Ольги Шаховской, имя дочери, нить с которой жестоко разрубили восемь лет тому.

Михаил Шаховской перевёл на кузена взгляд, требующий объяснений. Обезоруживающе улыбнувшийся, тот лишь пожал плечами, точно удивляясь пришедшим на ум vis-à-vis нелепым предположениям.

Последний уже с нежностью глянул на девушку:

‒ Имя ласкает слух, засим могу ли я забыть официальные обращения к мадемуазель?

‒ Если такая безделица доставит вашему сиятельству удовольствие, ‒ последовал новый книксен княжны, ‒ я не смею возражать… ‒ запнулась она в поисках обращения.

‒ Дядя, ‒ поощрительно улыбнувшись, подсказал князь. ‒ И ввиду установившихся между нами отношений я намерен лично показать дорогой племяннице её покои, ‒ подал он руку девушке. ‒ Тебя же, ‒ обернулся к кузену, ‒ ждёт ещё в юности облюбованная комната. Милости прошу располагаться.

Гости в сопровождении хозяина и дворецкого вошли в дом. Этажом выше девушка робко шагнула на порог уютной, оклеенной милыми глазу ситцевыми обоями комнаты. Ступая по щекочущему ногу ковру, она прошла к раскрытому окну, восторженным взглядом окинула клумбы внизу. Руки касались невесомых шёлковых завес, цветов в вазе на каминной полке, бархата на глубоких креслах.

Князь улыбнулся в ответ на её благодарный взгляд:

‒ Я рад, что тебе здесь нравится, девочка.

‒ Как когда-то … в детстве, ‒ тихо выговорила та.

Тронутый ностальгией взгляд встретился со взглядом заинтригованного её вырвавшимся откровением князя.

‒ Здесь уютно и тепло душе, ‒ точно испугавшаяся чего-то, поспешила девушка потушить вспыхнувшее любопытство.

‒ Ты, верно, скучала в пансионе по дому? ‒ согласился подыграть ей князь.

‒ Ни дня вне хмурых стен казённых комнат пансиона, ни весточки от родного человека, ‒ взволнованно произнесла в ответ девушка, ‒ ни одной встречи в нежных объятиях, ‒ в голосе задрожали слезы. ‒ Но желать такой же жизни, как у счастливых сверстниц, не смей, жаловаться не стоит: пустое. Вот так я и жила забытой богом сиротой восемь лет.

‒ Ты осиротела восемь лет назад? ‒ переспросил Михаил Александрович. ‒ Позволь, но князь заверил меня …

‒ Любопытно, какую небылицу он сочинил для вас? ‒ тронула губы прервавшей его девушки горькая усмешка. ‒ У его сиятельства много берущих за душу историй, способных удовлетворить вкусы искушённых слушателей, ‒ обращён на нетерпеливо ожидающего продолжения князя испытывающий взгляд девушки, колеблющейся в своём желании найти в нём друга, которому можно довериться совершенно. ‒ Первая меня ждала восемь лет тому, ‒ решилась она, ‒ когда не знакомая мне женщина привезла напуганную неизвестностью девочку в чужой дом. Моя мама опасно занемогла, провозгласил тогда исполненный сочувствия голос князя, оказавшегося хозяином дома, ‒ торопился и то и дело срывался горячий полушёпот. ‒ Дабы тяжкое зрелище недуга не ранило детское воображение, он, будучи единственным другом моей матери, посчитав бесчестьем для благородного дворянина оставаться в стороне, взял на себя заботу обо мне. Миновал месяц, истосковавшаяся, я услыхала остановившее мысли и самую мою кровь второе повествование: мамы не стало, ‒ её голос треснул в пересохшей от волнения гортани, ‒ в целом мире я осталась один на один с единственным, с его слов, благодетелем, кому не безразлична моя судьба, ‒ девушка судорожно глотнула, тщетно пытаясь избавиться от долго саднящего горло кома, пошатнулась и, предупредительно подхваченная чуткой рукой внимающего ей слушателя, опустилась в кресло. ‒ Спустя месяц, ‒ перевела она дыхание, ‒ я смогла в полной мере оценить стремление князя устроить моё счастливое будущее, по его милости, вопреки моим мольбам и безутешным слезам оказавшись в закрытом пансионе под чужим именем. Все мои протесты быть кем-то другим, ‒ вскипал негодованием голос, ‒ разбивались о стену щедро оплаченного моим благодетелем безучастного молчания наставниц, игнорирующих назойливые вопросы. Я вынуждена была смириться, ‒ заключила девушка. ‒ Шло время. Три дня назад волею беспощадного жребия я снова встретилась с моим тюремщиком и наконец удостоилась права узнать причину обрушенного на меня в невинном детстве гнева судьбы. Моя мать, торжественно сообщил князь, восемь лет тому подписала и скрепила своей печатью гербовую бумагу, ‒ каждое её слово дребезжало осколками боли, измучившей несколько дней тому изувеченную душу, ‒ именующую князя Алексея Дмитриевича Шаховского моим отцом и опекуном завещанного мне ещё до рождения наследства.

‒ Ты видела эту бумагу?! ‒ голос ошеломлённого князя просил её, обессиленно сникшую под навалившимся на плечи грузом, о подтверждении его невероятного открытия.

‒ Да, ‒ усмехнулась девушка. ‒ Его сиятельство охотно предъявили мне свидетельство его неоспоримых прав на меня и моё наследство. Взбешённый моим категорическим отказом играть по его правилам, князь не стеснялся в выборе, нужно заметить, эффективных методов переубеждения строптивой противницы.

В воспалённом сознании воскресла унизительная сцена. Зардевшаяся от неловкости, спрятавшая смущённый взгляд, княжна нервными рывками высвободила руки из перчаток. Хрупкие кисти пересекали вспухшие, ятрящие болью полосы. Предупредив застывший на устах онемевшего князя вопрос, девушка глухо пояснила:

‒ Это розги.

‒ Помилуй, за что?!

‒ Я отказалась отдать единственное принадлежащее мне по праву рождения, чудом уцелевшее от посягательств моего врага опровержение искусно состряпанной им лжи, в которую уверовали даже вы, ‒ устремлён на собеседника удручённый взгляд. ‒ Вы, кто лучше других должен знать обо мне правду. Вы, кто в день моего крещения дал у алтаря обет быть за меня в ответе перед богом, ‒ выразительно взирала девушка на прозревшего князя. ‒ Я не согласилась отдать это, ‒ дрожащие пальцы вытолкнули пуговицу из петельки высокого ворота наглухо застёгнутого жакета и потянули изящную цепочку с уже знакомым собеседнику овальным золотым медальоном.

Крышка открылась с мелодичным звоном, явив Михаилу Александровичу портреты Андрея и Ольги Шаховских. Это была единственная памятка о родителях, та самая, о которой неделю назад в разговоре с противником обмолвилась княгиня Шаховская.

Внезапно чем-то напуганная девичья рука поспешно защёлкнула медальон. Михаил Александрович обернулся к двери, к которой прикован исполненный животного страха взгляд племянницы.

Опершись об арку, скрестивший на груди руки, с порога наблюдал за происходящим невозмутимо-спокойный Алексей Шаховской.

‒ Уверен, ‒ разоблачённый, с ухмылкой обратился он к кузену, ‒ для не менее увлекательного разговора со мной ты найдёшь ещё несколько минут.

‒ Несомненно, ‒ с трудом погасив кипящее негодование, холодно ответил тот. ‒ Прошу в библиотеку.

Глава 6

В тяжком молчании спустившись этажом ниже, хозяин дома пропустил гостя в затенённую комнату и, закрыв дверь, утративший выдержку, выпалил:

‒ Как ты посмел солгать Ольге?

‒ О чём ты? ‒ невозмутимо поинтересовался кузен. ‒ Какое отношение к произошедшему имеет княгиня?

‒ Самое непосредственное. Неделю назад ты обнадёжил её воссоединением с дочерью.

‒ Тебе-то как стало об этом известно?

Алексей Шаховской пристально смотрел на кузена. Вдруг его левая бровь дрогнула в насмешливой гримаске:

‒ Конечно же! Как беспечный простак, я в кои-то веки позволил себе утратить бдительность и оставил без внимания заурядный, на первый взгляд, пустяк ‒ встречу с тобой на следующий день после моего объяснения с княгиней. Вы были на водах вместе, уж не знаю, по какой причине, ‒ ухмыльнулся князь, ‒ а после спешного отъезда её сиятельства ты нарочно разыскал меня и мастерски, должен признать, разыграл сцену неведения о моей жизни. Зачем?

‒ После разговора с Ольгой, уверовавшей в помилование материнского горя, ‒ поморщился Михаил Шаховской, ‒ меня не покидало подозрение, что в этой истории скрыт подвох. Я должен был либо уличить тебя в вопиющей лжи, либо признать воскресшее в тебе благородство. Беседа с тобой, искусным лицемером, ‒ исполнен осуждения взгляд, ‒ развеяла, было, мои сомнения в твоей честности, но жалким червём они ещё копошились в мыслях. Тогда-то я и решил подыграть тебе. В меру моего не ахти какого актёрского таланта сделав вид, что поверил в правдоподобность твоей истории, я настоял принять приглашение в мой дом с девочкой. Кто бы мог подумать, что именно ей достанет сил сорвать с тебя личину отъявленного негодяя. Но как ты мог?! ‒ не в силах сдерживать хлещущие через край чувства, воскликнул князь. ‒ Неужели подлость изуродовала твою душу так сильно, что в ней и спустя годы не нашлось сострадания к матери, которой ты солгал о ребёнке, единственном, что держит её на этом свете?!

‒ Воистину, от любви до ненависти один шаг, ‒ горько усмехнулся Алексей Шаховской. ‒ Когда-то я боготворил эту женщину, она же предпочла моего братца. Меня лишили дома, семьи, надежды на взаимные чувства, и тогда я стал искать золота, чтоб, не задумываясь о цене, купить желаемое: мнение общества, приятелей, женщин на самый привередливый вкус. Питающий алчное самолюбие золотой источник открыла мне ни о чём не подозревавшая девочка, ‒ усмехнулся он криво. ‒ Судьбоносная бумага, опрометчиво подписанная её матерью, сделала меня распорядителем баснословного состояния и стала расплатой княгини за отнятое у меня счастье.

‒ Ты чересчур жесток в неслыханной мести Ольге, ‒ тщетно взывал к его совести кузен.

‒ Мне безразличны твои упрёки, ‒ ровным, без прежних эмоций голосом произнёс Алексей. ‒ Верхом глупости было бы полагать, что я остановлюсь в возмездии, когда до решающего дня осталось всего ничего.

‒ И тебя не тревожат возможные препятствия на пути, ‒ обращён на него испытывающий взгляд кузена, ‒ способные разрушить твой подлый замысел?

‒ Уж не ты ли намерен чинить мне эти препятствия? ‒ с издёвкой поинтересовался Алексей. ‒ Пустое. Несколько минут назад у тебя была возможность разоблачить злодея в глазах взывающей к заступничеству и помощи девочки. Ты же, заслушавшийся её откровением, не сделал главного, ‒ корил князь понурого кузена, ‒ не разбил в пух и прах много лет тому внушённый мной несчастному ребёнку факт смерти матери.

‒ Нынче здесь мне достанет сил изобличить твою ложь, ‒ воспрянув духом, окрепшим в его правоте голосом возразил Михаил Шаховской самоуверенному противнику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.