Айрис Келлер
Преодолеть судьбу

Глава 1

Машина на бешеной скорости мчалась по залитой дождем трассе. Ник с силой вдавил педаль газа в пол, игнорируя бурю и треск дворников. Обычно скорость помогала ему сбросить напряжение, но сейчас хаос в голове лишь усиливался.

– Чёрт возьми! – Ник сжал кулаки, чувствуя, как холодный комок предательства подкатывает к горлу. Перед глазами снова всплыла сцена, как он берет Анин мобильник, что бы сделать заказ пиццы на дом и в тот самый момент на него приходит смс «Надеюсь завтра его не будет дома и мы сможем хорошенько повеселиться. Сашка». Не говоря ни слова он просто собрался, взял свой мобильник с кухни, где забыл его увлекшись Аниным телом и любовной игрой со своей девочкой и вышел под проливной дождь.

Николас знал как справиться с болью, что тесками сдавливала грудь с момента прочтения сообщения, которое он видеть не должен был. BMW M6 его старый друг и «психолог» одиноко стоял и терпел как струи дождя нещадно колотят по лакированной крыше. «И тебе не сладко, друг» – мелькнуло в голове. Не секунды не колеблясь Ник запрыгнул на водительское сиденье, завел мотор и помчался по городским улицам в сторону загородной автострады где можно было дать волю им обоим.

Стрелка спидометра уже давно перевалила за 230 км/ч но водителю на тот момент было все равно. Не замечая ни скорости, ни времени, ни стены дождя Ник упорно гнал автомобиль по дороге. Он до боли сжимал руль, пытаясь изгнать из головы предательские слова: "Сашка". Они звучали как насмешка, глухо и язвительно.

С Аней они нежно любили друг друга. Были конечно иногда небольшие разногласия, но они никогда не приводили к ссорам или обидам. Ник был из тех парней, что извиняются и берут ответственность на себя, даже если и были правы. Он прекрасно понимал, что девушкам свойственно обижаться из-за пустяка. К Ане это не относилась. Она всегда была личностью сдержанной и рационально мыслящей. Истерики без повода не закатывала и поэтому Николас часто уступал при разногласиях и шел на компромисс. Так что измена на фоне эмоционального порыва отпадала сразу. Тем более исходя из текста сообщения писавший его хорошо знал и Аню и ее домашний адрес…

Резкий свет фар выхватил из дождливой мглы неясный силуэт посреди дороги. Животное это или машина понять было не возможно. Ник едва успел дёрнуть руль в сторону, пытаясь уйти от столкновения. Колёса заскользили по мокрому асфальту, автомобиль закрутило. Визг тормозов разрезал ночь, прежде чем BMW сорвалась в кювет. Спустя секунду Ник понял, что автомобиль налетел колесами на грунт и теперь переворачиваясь летит с дороги. Каждая встреча машины с землей сопровождалась ужасным скрежетом метала который словно зверь разрывал и без того уже изрядно покалеченные душу и тело парня. После очередного столкновения Ник на какое-то время потерял сознание, а когда пришел в себя то уже небыло того сумасшедшего круговорота и дикого грохота.

«Я жив!» —пронеслось в голове. Боли небыло. Страх тоже куда-то исчез. Ни тревог, ни отчаяния. Ничего. «Интересно, а как скоро его найдут здесь и вызовут помощь? Надо дотянуться до телефона, что в переднем кармане джинсов, и самому позвонить спасателям». Хоть тело и не болело, он точно знал, что невредимым он после такой аварии не останется. Попробовав правой рукой дотянуться до кармана он понял, что она довольно крепко зажата креслом. Левая рука была вроде свободна, но как только он потянулся ей к карману его позвоночник словно обожгло раскаленным железом. Последнее, что он осознал перед тем как отключиться кто-то кричит.

***

– Есть у меня только ты и я не отступлю… – мурлыча себе под нос девушка вышла из душа и на ходу вытирая волосы полотенцем направилась в гостиную. Обнаружив там лишь работающий телевизор, слушателем которого была пустота, Аня лишь пожала плечами. «Наверное планы немного изменились» – загадочно улыбнувшись девушка направилась в спальню. Но обнаружив и там такую же пустоту, что и в гостиной немного опечалилась. Она то уже предвкушала как Ник ждет ее на огромной двухспальной кровати, которую купил сразу как только увидел что в спальне у нее стоит старенький диван-книжка который и должен выполнять функцию любовного ложа.

– Ник! – Аня представить себе не могла куда он мог подеваться. Тем более у них были такие приятные планы на вечер. – Ник! – на кухне тоже никого не оказалось.

Решив позвонить и выяснить причину его внезапного исчезновения она уставилась на телефон радостно высвечивающий смс с подписью «Сашка».

– О Господи! Это совсем не то, что ты мог подумать! – со вздохом опустившись на диван она набрала до боли знакомый номер.

– Абонент временно не доступен – послышалось на другом конце трубки.

«Как маленький в самом деле! Наверное отключил телефон и поехал выпустить пар» – она слишком хорошо его знала и эту странную привычку гонять за рулем если ему надо придти в себя и подумать – «Только осторожней там, чудик!».

Она просидела щелкая по каналам до половины первого. Какао в кружке уже давно остыл, а она всё пыталась дозвониться до Ника. Каждый раз трубка отвечала холодным: «Абонент временно недоступен». Сердце сжималось, но она уговаривала себя, что он просто выпускает пар. Поразмыслив немного и придя к выводу, что ничего плохого с ним не произойдет, она отправилась в постель. Утром надо было собираться в универ на пары.

Постель казалась холодной и безжизненной. Давно она не ложилась в нее одна. Когда Ник уезжал по работе в командировку она всегда спала в гостиной на диване. Смотрела телевизор пока не удавалось заснуть. Вот и сейчас проворочавшись в ней около часа она подумала перебраться в гостиную. Налив себе кружку какао и устроившись поудобнее Аня решила найти по телевизору что-то не очень интересное от чего ее сморит в сон.

Пощелкав по каналам она остановилась на выпуске экономических новостей. Когда Ник их смотрел она засыпала в считанные минуты. Вот и сейчас решила воспользоваться проверенным методом.

– «Ключевая ставка Центробанка…» – от монотонного чтения диктора Аня потихоньку стала проваливаться в сон. Вдруг выпуск прервался экстренными новостями: «Сегодня в районе 23:00 на загородном шоссе произошла страшная авария. Как выяснилось за рулем автомобиля BMW был сын известного предпринимателя Евгения Грэя…» – кружка, с недопитым какао которую девушка по прежнему держала в руках, покатилась по ковру.

– Евгений Грэй это же отец Ника! – дрожащей рукой Аня потянулась к телефону. Пальцы отказывались слушаться когда она пыталась набрать номер Евгения Алексеевича. «Нет! Это какая то ошибка!» – но ком подкативший к горлу подсказывал, что это не так. Сердце казалось пропускает удары.

– Да! – раздалось резкое на другом конце трубки.

– Евгений Алексеевич, это Аня! Что с Ником!? – из-за подступающей паники слова давались с огромным трудом.

– Пока ничего не известно. Мы с мамой сейчас в 47 больнице.

Собираться было неимоверно сложно. Голова гудела, руки и ноги плохо слушались, вещи как будто специально не хотели надеваться постоянно перекручивались и падали из рук. Но уже спустя 15 минут Аня мчалась в такси в сторону больницы.

***

Дежурный скорой помощи уставился на вбежавшую девушку.

– Где лежит молодой человек, которого сегодня доставили после аварии? – почти выкрикнула Аня.

– Девушка, успокойтесь! – резко бросил дежурный – Тут вам не магазин распродаж!

– Николас Грэй, что с ним!? Скажите, прошу вас! – последние слова были произнесены почти шепотом.

Дежурный открыл было рот что бы возразить, но посмотрев Ане прямо в глаза и увидев там лишь боль и страх произнес:

– Он сейчас в операционной на 6-ом этаже, но там разрешено находиться только родственникам. Кем вы ему приходитесь?

– Жена, – без промедления соврала она, – не могли бы вы показать как туда пройти?

– Лифт прямо по коридору и на лево. – Дежурный уже вновь увлеченно разгадывал сканворд.

– Спасибо! – уже на бегу выдохнула девушка.

Найти лифт не составило труда. Циферблат над ним показывал, что он сейчас на 4 ом этаже. Подбежав к двери девушка стала судорожно нажимать на кнопку «Скорей же! Ну давай! Быстрей!» – спустя, как ей показалось вечность, створки лифта раскрылись. «Шесть»!» – и снова вечность.

Когда двери наконец раскрылись Аня заметила в конце коридора родителей Ника. Марина Викторовна, обняв руками себя за худые плечи, невидящим взглядом смотрела в окно. Евгений Алексеевич бездумно мерил шагами больничный коридор.

– Евгений Алексеевич! – бросилась она к нему – Но почему вы здесь, а не с Ником?

– С ним работают хирурги – слишком резко завил Евгений Алексеевич, но спустя секунду со вздохом добавил – к нему не пускают и нам с мамой ничего не говорят. Мы даже не знаем выживет ли он…

Голос оборвался. Мужчина, который всегда знал что делать, куда то исчез. Вместо него на Аню смотрел потерянный человек на лице которого отражались растерянность, бессилие и… Почему то ей показалась, что это – вина! Да, это была именно она. Отец винил себя за то, что не смог уберечь своего единственного сына.

Подавшись порыву девушка нежно обняла мужчину.

– Все будет хорошо. Я верю.

Он не отстранился. Лишь в ответ тоже обнял ее. Так они простояли минут пять и вместе думали об одном. А дальше потянулось мучительное ожидание. Женщина безликой тенью стояла у окна. К ней Аня подойти не осмелилась. Она просто не знала, что сказать матери которая не знает будет ли жить ее единственный ребенок. Мужчина уже не ходил по коридору. Он сидел в кресле опустив голову и закрыв ладонями лицо. Девушка сидела рядом и непрерывно смотрела на дверь отделения реанимации.

Спустя какое-то время к ним вышел хирург. По его лицу нельзя было сказать принес он хорошие новости или плохие. Все трое ожидавших устремили на него полные надежды глаза.

– Могу сказать, что операция прошла успешно – начал он – парень будет жить. Но…

«Что но!? Он будет жить!» – сердце девушки радостно колотилось. «Но почему тогда хирург не улыбается? Ведь главное – он спас пациента!» – тревога опять одержала верх, а врач тем временем продолжал.

– …Но у него множественные повреждения мягких тканей. Так что боюсь, внешний вид его уже не будет прежним. Так же у него сильное сотрясение головного мозга, но черепно-мозговой травмы нет, поэтому переживать не стоит.

Было такое чувство, что хирург что-то не договаривает. Или оттягивает неприятный момент. Мучаться еще в ожидании просто небыло сил и она спросила напрямую.

– Доктор, что еще? Что вы нам не говорите?

Человек в белом халате с пару секунд стоял опустив голову, но потом вздохнув произнес.

– Вы правы. Есть то, что я пока вам не сказал – он опять замолчал подыскивая слова, и наконец собравшись с мыслями продолжил – у парня перелом позвоночника и сильный ушиб спинного мозга. Нет никаких гарантий, что он сможет ходить.

Глава 2

Ник пришел в сознание только спустя пару дней. Открыв глаза он увидел маму, тихо спавшую в углу палаты в кресле и Аню, сидящую на стуле возле кровати и читающую книжку.

– Привет – с легкой улыбкой произнес он.

Девушка медленно подняла взгляд и встревожено посмотрела на него. Огромные глаза цвета янтаря! Как же он их любил! Они всегда излучали счастье, тепло, вселяли надежду что все будет хорошо. Но что-то сейчас было не так. Ничего такого он в них не увидел. Лишь тревогу и боль.

– Как ты? – встревожено спросила девушка. – Я позову врача. – Она хотела было встать, но молодой человек поднял руку, пытаясь остановить её.

– Подожди! Ты же знаешь как я не люблю их. Со мной все в порядке. Правда. – Ему ужасно хотелось ее хоть как-то успокоить. – Я чувствую себя прекрасно и мы скоро поедем домой. Прости, что напугал тебя.

От их разговора Марина Викторовна зашевелилась в кресле и открыла глаза. Увидев, что сын пришел в себя женщина, не помня себя от радости, подлетела к кровати с расспросами.

– Как ты себя чувствуешь? Где болит? Голова не кружится? Зачем… – поток обрушившихся на Ника вопросов был нескончаем.

– Мам! Все в порядке – реакция матери была немного странной. – Я себя нормально чувствую, ничего у меня не болит и не кружится. Небольшая слабость и все.

– Я позову врача. – И прежде чем он смог ей что-то возразить женщина скрылась за дверью.

– Что это с ней? – Ник был немного растерян. Такое поведение матери сильно озадачило его.

***

В детстве мать конечно сильно опекала своего единственного сына. Когда он болел ни на шаг не отходила от кровати, постоянно спрашивая как он себя чувствует и не нужно ему ли что-нибудь. Не хочется ли ему чтобы она почитала вслух книжку или какой мультик он хочет посмотреть. А однажды она купила ему щенка лабрадора, когда он сломал ногу и был вынужден сидеть дома, вместо того чтобы гонять мяч с ребятами на улице. Но кода Нику исполнилось десять вмешался отец, который считал, что чрезмерная опека сделает из сына «мягкотелого слюнтяя». С тех пор его воспитанием занимался по большей части отец.

Когда Николасу исполнилось пятнадцать, отец стал брать его с собой в деловые командировки. Там куда они ездили у парня не было друзей, а значит и соблазна весь вечер беззаботно гонять мяч по двору с такими же мальчишками. Чтобы хоть чем-то себя занять он был вынужден читать книги, которые ему подкидывал отец.

В первое время он ужасно ненавидел своего отца за это. Как-то раз оставленный отцом наедине с книгами в гостиничном номере он улизнул и отправился слоняться по городу. К тому времени как отец смог его найти Ник успел напиться в компании местных ребят, подраться и оказаться в милиции откуда его и забрали. Отец был просто в ярости. Всю дорогу до номера Евгений Алексеевич не произнес ни слова, но к удивлению Ника, кода они остались наедине, вместо того что бы высказать как он разочарован в сыне – он его обнял.

«Разве ты хочешь такой жизни? У тех ребят нет будущего. Они уже предпочли развлечение – делу. Ты можешь меня ненавидеть. Я понимаю, что временами бываю слишком требовательным. Но поверь! Ты самое дорогое, что у меня есть. Я хочу чтобы в отличии от тех ребят у тебя было будущее. У нашей семьи есть деньги, бизнес и это все конечно достанется тебе, но без твоих знаний и умения не только тратить но еще и зарабатывать всего этого быстро не станет. Сегодня ты получил урок. Какой жизнью ты хочешь жить решать тебе». После этого разговора Ник перестал ненавидеть поездки с отцом. Вечерами они подолгу разговаривали. Отец объяснял нюансы управления бизнесом, показывал как заключаются договора и к своему восемнадцатилетию Николас уже отлично разбирался в экономике, социуме, управлении, политике, бизнесе. Свободно владел английским, французским и немецким языками.

На свое совершеннолетие Ник получил в подарок от родителе шикарную пятикомнатную квартиру в центре города. Но рассудив, что для одного человека она слишком большая, сменил ее на небольшую уютную двушку в новом микрорайоне на окраине города. После обмена на руках у него осталась приличная сумма денег, которую он вложил в свое дело. Отец безусловно был для него авторитетом и огорчать его отказом работать в семейной фирме не хотелось. Но Нику хотелось самостоятельности. Он помнил и опеку матери и требовательность отца и возможно хотел им доказать, что их усилия не прошли зря. Он не мальчик, которого привели за руку в семейный бизнес. Он взрослая личность способная сама о себе позаботиться.

Евгений Алексеевич одобрил решение сына и лишь в очередной раз напомнил, что хоть он уже и не ребенок, но всегда может придти за советом и помощью к семье. На том и порешили. Ник открыл свой ресторан.

Спустя три года это была уже сеть ресторанов по всей России, а еще через два (не без помощи отца) его рестораны были уже и в Европе.

Прекрасная половина человечества не сильно его заботила. То ли потому, что он в силу своих внешних данных не был обделен их вниманием, то ли потому, что ему с ними было просто скучно. Их разговоры всегда сводились к обсуждению модных коллекций известных дизайнеров, индустрии красоты, отдыху на заграничных курортах и подобной чепухи которая Ника мало интересовала. Обычно его романы длились не более двух недель, а потом была отработанная схема: он посылал букет роз с прикрепленной запиской «Все было великолепно. Прости, но дальше я пойду один» и какой-нибудь прощальный подарок полностью оплаченный отдых на элитном курорте, сертификат на кругленькую сумму в какой-нибудь дорогой и модный бутик, но чаще всего прощальным подарком было просто ювелирное украшение.

Всё изменилось в один из вечеров. Ник любил принимать непосредственное участи в делах своей компании не полагаясь на отлаженную систему. Он только что закончил очередную деловую встречу, и решив провести немного времени наедине с собой и своими мыслями не спеша направился в сторону набережной.

Едва Ник свернул на узкую аллею, его внимание привлек силуэт девушки на фоне оранжево-красного неба, стоявшей у парапета. Она смотрела на закат, а ветер играл с её длинными каштановыми волосами. Ник, обычно невозмутимый и сдержанный, вдруг ощутил непреодолимое желание подойти к ней.

Когда он оказался рядом, девушка, заметив его, удивлённо обернулась.

Глаза цвета янтаря внимательно смотрели на него. Несколько секунд Ник не мог думать ни о чём кроме того, что вот так он готов провести всю оставшуюся жизнь. Её глаза и закатное солнце в них.

– Прекрасный вечер, правда? – наконец произнес он, когда пауза из милой уже начала переходить в неловкую.

Она слегка улыбнулась, но в глазах читалась усталость. Однако этот ответ, пусть и молчаливый, дал ему возможность продолжить.

– Я люблю приходить сюда, когда у меня есть свободное время, но уверен, что вас никогда не видел раньше. Вы часто здесь бываете? – поинтересовался он, стараясь поддержать лёгкий разговор.

– Да, иногда прихожу подумать, – ответила она тихо, вновь устремив взгляд на воду – Это одно из немногих мест, где я могу чувствовать себя спокойно.

Ник задумался на мгновение. Ему показалось, что в её голосе было что-то, что заставило его почувствовать, что за этим спокойствием скрывается что-то большее.

– И что же вас привело сюда сегодня?

Она снова посмотрела на него, но в этот раз её глаза слегка оживились.

– Иногда просто нужно уйти от суеты. Знаете, в жизни каждого человека бывают такие моменты, когда нужно остановиться и… задуматься, – она усмехнулась, будто оправдываясь за свои слова. – А что вас привело сюда?

Ник пожал плечами. Ему нравилось, что их разговор был лёгким, без натянутости и спешки.

– Наверное, то же самое, – признался он. – Иногда жизнь требует перезагрузки.

Они долго говорили. О закате, о том, как сложно бывает найти время для себя. Ник с удивлением обнаружил, что ему очень легко и комфортно в компании этой девушки. Аня оказалась человеком способным плавно поддерживать беседу и слышать других.

Прощаясь в тот вечер, Ник понял, что должен увидеть её снова. Они обменялись номерами телефонов, и он не раздумывая позвонил ей на следующий день. Их вторая встреча была уже за чашечкой кофе в уютном кафе, где они смогли узнать друг друга ещё лучше. И с каждой новой встречей Ник чувствовал, что это не просто случайное знакомство – это начало чего-то большего.

Спустя всего несколько месяце в с момента знакомства они решили жить вместе. Поскольку квартира Ника была далеко от центра, а Аня училась на очном отделении в универе и ей нужно было посещать пары, жить они решили у неё. Это была старая квартира, построенная в 60х годах прошлого века. Ане она досталась в наследство от бабушки. В ней Аня сделала недорогой косметический ремонт, дополнила интерьер картинами и текстилем выдержанными в единой цветовой гамме. После этого старая квартира стала немного уютнее и советская мебель, что также осталась от бабушки, уже не выглядела так жалко. Ник, не раз предлагал Ане заменить и её, но она всегда отказывалась, аргументируя это тем, что когда она окончит университет они все равно переедут. Единственное что он все же заменил это диван-книжку на кровать.

Глава 3

– Ань, что-то не так? – Ник старался придать голосу уверенность, но в глубине души начал ощущать нарастающее беспокойство.

Она посмотрела на него снова, и в этот раз в её взгляде были только слёзы.

– Ник… – её голос дрожал, и она опустила глаза, будто не решаясь смотреть на него. – Врачи говорят… что повреждение позвоночника серьёзное. Они не уверены, сможешь ли ты снова ходить.

Ник замер. Слова Ани, как холодная волна, накрыли его с головой, заставив на мгновение забыть, как дышать. Он уставился в потолок, пытаясь осмыслить услышанное. Казалось, что весь мир внезапно сузился до одной мысли: "Никогда не смочь снова ходить."

– Нет… Это невозможно, – наконец прошептал он, не поворачивая головы к Ане. – Ты что-то не так поняла. Врачи всегда перестраховываются, они просто хотят подготовить нас к худшему, но я точно поправлюсь.

Её молчание звучало сильнее любых слов. Он слышал, как она пыталась сдержать слёзы, но лёгкие всхлипы всё равно прорывались, несмотря на её усилия. Внутри него нарастала буря – страх, ярость, отчаяние смешались в одно.

– Это… Это неправда. – голос его сорвался. – Это ошибка. Они ошибаются. Мне просто нужно отдохнуть, и я поправлюсь! – Ник старался убедить и её, и себя. – Они ошибаются, Ань, я скоро встану.

– Я верю в тебя, Ник, – голос у неё дрожал. – Но тебе нужно принять реальность… хотя бы на время. Врачи делают всё возможное, но нужно время. – Аня взяла его за руку, надеясь, что её прикосновение принесёт ему хоть немного спокойствия.

Ник резко выдернул руку, как будто её прикосновение обжигало.

– Принять реальность? Принять, что я больше никогда не буду таким, как раньше? Что я теперь зависим от всех, даже от тебя? – его голос дрожал от отчаяния и боли. – Нет, я не могу этого принять! Я никогда не смогу смириться с этим.

Он отвернулся, тяжело дыша. Гнев пульсировал в его груди, смешиваясь с ужасом. Ник не знал, как жить в новом теле, как привыкнуть к мысли, что он теперь другой, слабый. В его жизни всегда всё было под контролем, а сейчас всё рушилось.

Аня медленно встала и направилась к двери, понимая, что сейчас ему нужно побыть одному. Она хотела сказать что-то утешительное, что хоть немного сможет ободрить его, но в горле стоял ком.

– Я рядом, Ник. Всегда, – тихо сказала она, прежде чем выйти из палаты, оставив его в одиночестве с его страхами и болью.

Когда дверь за ней закрылась, он впервые за долгое время дал волю слезам, отпуская всё то, что так долго держал внутри.

***

Аня медленно закрыла за собой дверь палаты, её сердце тяжело сжималось от бессилия. Шаги эхом раздавались по длинному больничному коридору, и она чувствовала, как в груди нарастает пустота. Её мысли метались от одной проблемы к другой. Всё казалось таким сложным и запутанным. Она совершенно не понимала, как помочь Нику по этому приняла решение разобраться с тем, что ей сейчас под силу – учеба в университете, точнее её отсутствие в течении недели. Поймав такси она направилась в университет.

Университет встретил её привычной студенческой атмосферой. Воспоминания о прошлых беззаботных днях, когда единственной проблемой были подготовка к экзаменам и написание курсовой, теперь казались такими глупыми. Как будто это была другая жизнь. Декан встретил её с пониманием.

– Не переживайте, Анна, – мягко сказал он, подписывая необходимые бумаги. – Мне горько слышать о ситуации в которую вы попали в вашим молодым человеком. Сейчас главное, решите свои личные дела, а учёба подождёт. У вас хорошие результаты, и я уверен, что вы всё наверстаете.

– Спасибо, Григорий Константинович, я надеюсь, что скоро смогу вернуться, – ответила она, чувствуя, как беспокойство слегка ослабевает. Всё прошло проще, чем она ожидала, но вместо облегчения внутри осталась лишь глухая тяжесть.

Она покинула университет, мыслями всё ещё находясь в больнице, рядом с Ником. До дома была всего пара остановок. Решив не тратить деньги на такси, она направилась в сторону трамвайной остановки. Так как ещё не наступил час пик и в транспорте было не многолюдно, Аня заняла место у окна и всю дорогу просто смотрела в него, не видя пейзажей.

Вернувшись домой, она сразу почувствовала, пустоту что заполнила собой квартиру. Она прошлась по комнатам, не в силах избавиться от ощущения, что без него даже воздух здесь был другим. Всё выглядело прежним, но без Ника это место больше не казалось ей родным. Старые кресла и журнальный столик между ними, бабушкина антикварная лампа, которую Ник терпеть не мог, потертый сервант со стеклянными дверцами через которые видно было посуду, находившуюся внутри. Аня невольно улыбнулась, вспомнив, как он несколько раз предлагал сделать ремонт, заменить всё это старьё на что-то современное.

– Ань, ну ты только посмотри на эту древность! – говорил он, с улыбкой садясь в продавленное годами кресло. – Ты же заслуживаешь лучшего. Давай купим нормальную мебель. Мы можем позволить себе жить в комфорте.

Но каждый раз она отмахивалась от его предложений. Ей казалось, что старые вещи были частью её прошлого, частью бабушки, которая когда-то сидела на этих креслах, читала книги под этой лампой. Это были мелкие проблемы, по сравнению с тем, через что им предстоит пройти теперь.

Она опустилась в одно из кресел и вдруг почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. «Какими же тогда были глупыми наши споры», – подумала она, поглаживая потертый подлокотник. Она бы отдала всё, чтобы вновь слышать его голос, видеть его смех и спорить о какой-то ерунде, вместо этой пугающей тишины.

Телефон зазвонил, вырвав Аню из тяжёлого раздумья. Вздрогнув от неожиданности она взглянула на экран. "Саша". Сердце её замерло. Это было имя, из-за которого всё началось. Она помедлила, но всё же ответила.

– Привет, Ань, это Саша, – голос был знакомым, но сейчас звучал как-то напряжённо.

Саша был их с Ником общим другом, и Аня сразу поняла, о чём пойдёт речь. Она хорошо помнила, что именно из-за той смс Ник сорвался из дома в тот дождливый вечер.

– Ань, я даже не знаю, с чего начать, – голос Саши был напряжённым. – Это всё чёртово недоразумение. Я тогда писал тебе с другого номера, потому что мой телефон сел. Я думал, ты поймёшь. Мы же тогда готовили сюрприз для Ника в честь годовщины вашего с ним знакомства. Развесить фотографии и подготовить что-то особенное для него. Помнишь? Прости, Аня, я даже не представлял, что всё обернётся так… – Саша замолчал, его голос дрожал от сожаления.

Аня сидела в тишине, не в силах говорить. Всё было так просто. Обычная ошибка. Нелепое недоразумение, которое стало причиной огромной трагедии. Она сжала телефон крепче, чувствуя, что ещё немного и тяжесть в груди лишит её возможности дышать.

– Ник подумал, что я ему изменяю, – наконец выдохнула она, почти физически прилагая усилия чтобы сделать после этого вдох. – Он прочитал твоё сообщение и просто ушёл.

– Что? – Саша, казалось, не сразу понял. – Аня, нет… Господи, я не знал… Если бы я знал, что так выйдет, я бы никогда не написал это сообщение!

– Врачи говорят, что он больше никогда не встанет на ноги, Саша, – её голос дрожал, слова словно обжигали. – Всё из-за этого…

– Чёрт, – прошептал Саша, осознав весь масштаб ситуации. – Аня, я так виноват…

– Ничего уже не изменить, – прошептала она нажимая на завершение разговора.

Глава 4

Прошло уже больше недели, как Ник пришел в себя и узнал страшных последствиях аварии. Он привыкал к ощущениям отсутствия контроля над своими ногами и это его сводило с ума. Врачи всё чаще говорили о долгом процессе реабилитации, об адаптации к новой жизни, но Ник упорно не желал верить их словам.

– Я не собираюсь оставаться таким, – говорил он, как заклинание, каждый раз, когда кто-то из врачей пытался завести разговор о его состоянии.

Аня всё это время была рядом, но между ними стояла невидимая стена. Она старалась поддерживать Ника, заботиться о нём, но он видел, как тяжело ей самой. В её глазах было что-то, чего он не мог понять: смесь любви, усталости и отчаяния.

– Почему ты молчишь? – тихо спросил Ник, когда Аня в очередной раз пришла, села рядом и взяла его руку в свою. Ей было важно просто держать её, теплую, сильную, родную и понимать, что он жив и он рядом.

Аня подняла на него глаза, в которых отражались усталость и глубокая боль.

– Я не знаю, что сказать, Ник, – её голос был едва слышен. – Я просто хочу быть рядом.

Ник медленно кивнул, подавляя нарастающее в груди отчаяние. Он видел, как она борется с собой, как её глаза, всегда светлые и радостные, наполнились тревогой. Он понимал, что молчание и неопределённость ранят её не меньше, чем его.

– Ань… я не хочу, чтобы ты страдала из-за всего этого, – прошептал он, опуская взгляд. – Я не знаю, что будет дальше, но я хочу, чтобы тебе было легче, чтобы ты была счастлива, несмотря на всё.

В ответ она только сильнее сжала его руку. Её любовь к нему, её решимость оставаться рядом – всё это придавало ему сил, но каждый раз, когда он видел её страдания, у него разрывалось сердце.

– Ты не должна быть рядом, если это причиняет тебе боль, – произнёс он тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я не хочу, чтобы ты несла это вместе со мной. Ты достойна лучшего, чем то, что я могу дать сейчас.

Аня покачала головой, не отрывая взгляда от их рук. Хоть её голос и дрогнул, но она проговорила с твёрдостью:

– Ник, я здесь, потому что хочу быть рядом. Я борюсь за тебя, за нас, каждый день. Я тоже боюсь, я не знаю как мы с этим справимся, но я не уйду. Просто… мне так страшно видеть твою боль и знать, что ничем не могу помочь.

Ник закрыл глаза, чтобы скрыть слёзы. Он не мог позволить себе слабость – не ради себя, а ради неё.

В палату постучали и вошёл врач, катя перед собой инвалидное кресло.

– Ник, сегодня мы попробуем пересесть, – сказал он, остановившись у кровати.

Ник молча смотрел на него, не отвечая, не понимая, как вообще это можно сделать. В груди комком собирался страх. Осторожно сев на край кровати и свесив с неё безжизненные ноги он чувствовал себя беспомощным, словно маленький ребёнок. За время, проведенное в больнице, его мышцы ослабли. Руки уже небыли такими сильными и он не был уверен, что они выдержат вес его тела.

– Не спеши, – мягко сказал врач, чуть ближе подкатывая кресло и ставя его на тормоз. – Мы будем двигаться медленно. Ты готов?

Он небыл готов. Казалось, что это какая-то шутка, дурацкий розыгрыш. Вот сейчас они улыбнуться и скажут, что это была психологическое исследование, что проводят врачи с людьми, попавшими в аварии. Как человек реагирует на серьезные травмы. Но на лицах Ани и врача небыло и намека на это. С новой силой нахлынули отчаяние и страх.

Аня медленно подошла к его кровати и осторожно положила руку ему на плечо. Её прикосновение было мягким, но он почувствовал поддержку, что она постаралась вложить в него.

– Ник, я верю, что ты справишься. Ты сильный, я с тобой.

Ник, сжав зубы, молча кивнул. Казалось, что даже это простое действие требует от него колоссальных усилий. Ему нужно было собраться, нужно было доказать, прежде всего себе, что он справится.

Стиснув зубы, он поднял руки, чтобы ухватиться за опору. Тело напряглось и дрожало, словно чужое. Каждое движение было мучением, каждый сантиметр казался преодолением пропасти. Его сердце бешено колотилось, а на лбу выступили капли пота. Наконец, он пересел, ощущая под собой холод металла.

– Попробуй покатить колёса, – тихо сказал врач.

Ник, тяжело дыша, опустил руки на ободки и попытался двинуться. Кресло сначала не поддавалось, и он ощутил острый укол ярости. Всё это казалось безумным сном. Как он, сильный, уверенный Ник, может оказаться вот так запертым в этом стуле? Он вложил все силы, толкнул колёса – и кресло медленно двинулось вперёд.

Только теперь он осознал, насколько изменился его мир.

Прошел месяц с тех пор, как Ник начал реабилитацию. Он учился управлять коляской. Каждый день казался борьбой и словно проверл его на прочность: пересесть с кровати, дотянуться до шкафа, поднять упавшую вещь. Руки горели от усталости, а мышцы ныли, словно он разгружал тонны груза. Но каждый раз, когда в палату входила Аня, он выпрямлялся, старательно скрывая тяжесть, которая придавливала его к креслу.

– Как у тебя дела? – улыбалась она, садясь рядом.

– Прекрасно, – коротко отвечал он, изображая безразличие. В её глазах он видел тревогу, но не позволял ей заподозрить, как иногда ему хотелось просто кричать от бессилия.

Каждый вечер, оставшись один, он сжимал кулаки, пытаясь прогнать эти мысли. «Я сильный. Я справлюсь. Ради неё.» Эти слова становились его мантрой.

Наконец, врачи решили, что Ник может вернуться домой. Они с Аней выбрали его квартиру, поскольку её дом был старым, со множеством лестниц и не приспособлен для человека в инвалидной коляске. В квартире Ника же был просторный лифт и пандус у входа, а сама квартира имела широкие коридоры, свободное пространство, небольшое количество мебели и хорошо подходила для передвижения на инвалидной коляске.

Аня заметно волновалась, когда они возвращались домой, стараясь предугадать, как облегчить ему привыкание к новому быту. Ник же, глядя на неё, чувствовал благодарность и вину за то, что теперь она вынуждена думать о таких вещах. Ему было горько признавать, что всё, что когда-то они могли делать вместе, теперь требовало планирования и продуманности.

Оказавшись в квартире, Ник окинул взглядом просторную гостиную, наполненную солнечным светом, и, вопреки всему, ощутил слабый проблеск надежды.

– Ну вот и дома, – сказал он, стараясь скрыть напряжение за привычной улыбкой. – Кажется, здесь я смогу освоиться.

Аня, уловив его настрой, улыбнулась в ответ, чувствуя, как её собственное напряжение немного ослабло.

Ник заново изучал каждый угол в собственной квартире, чтобы понять, где и как ему будет удобнее. Сначала ему давались с трудом даже такие простые вещи, как передвижение на коляске по гладкому паркету или открывание шкафчиков на кухне. Ник ощущал неловкость от каждого нового движения. Его руки уставали, и каждый раз ему приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Он по-прежнему чувствовал горечь от того, что теперь ему нужно с такой осторожностью подходить к тому, что раньше казалось простым.

Аня, стараясь не мешать ему, наблюдала за каждым его действием, готовая подхватить, если что-то пойдёт не так. Ник понимал это и был благодарен за то, что она позволяла ему делать всё самому. В этом молчаливом наблюдении он чувствовал её поддержку и это придавало ему сил.

Первые несколько дней прошли тяжело, но постепенно он начал привыкать. Ник с благодарностью отмечал, что с каждым днём передвигаться становится немного легче, и эта мысль, как ни странно, вселяла в него спокойствие.

Однажды, ранним утром, когда Ник крутил колёса своей коляски по гостиной, чтобы развить свои движения, Аня вышла к нему с кружкой кофе и остановилась, глядя на него с лёгкой улыбкой.

– Ты уже как настоящий мастер в этом, – сказала она мягко, стараясь придать голосу жизнерадостность.

Ник хмыкнул, разглядывая её. Он понимал, что для неё каждый момент был наполнен тревогой за него, но, несмотря на это, она старалась оставаться той же Аней, которую он знал и любил.

– Да, кто бы мог подумать, что такой огромный прогресс можно сделать за пару недель, – ответил он, скрывая за иронией свои собственные тревоги.

Внутри него всё ещё билось то напряжение и неуверенность, которые поселились в нём после аварии, но постепенно он находил в себе силы привыкнуть к новому ритму.

***

В тот день, когда родители Ника пришли к ним в гости, он чувствовал себя одновременно и радостно, и немного тревожно. Марина Викторовна первой переступила порог квартиры, мгновенно окидывая взглядом сына, словно пытаясь понять, достаточно ли здесь просторно и удобно.

– Сынок, – женщина она подошла к нему. – Может, тебе лучше всё же вернуться домой? Ты бы жил с нами, мы всегда рядом если тебе что-то понадобится.

Она не могла удержаться от того, чтобы не погладить его по плечу, как когда-то давно, когда Ник был ещё ребёнком и однажды сломал ногу. Её прикосновение было тёплым, но тяжёлым. Ник чувствовал, как она старается сдержать себя, но видел в её глазах все страхи и переживания. Он понимал, что для неё он остаётся тем самым мальчиком, которого нужно защищать, опекать, ограждать от бед. Ему стало горько, потому что он знал, что теперь её желание защитить его ещё сильнее.

– Мам, я справлюсь, – мягко ответил он, слегка сжимая её руку. – У нас с Аней всё под контролем. Так что, правда, не волнуйся.

– Буду волноваться, сынок, но хорошо, я понимаю тебя и твоё решение, – Марина Викторовна легко улыбнулась и посмотрела в сторону Ани, всё еще стоявшей в коридоре, – ты ещё не накрыла на стол? Давай я помогу тебе.

– Нет, я ещё не успела. Буду рада если вы мне поможете – тепло улыбнулась девушка и направилась в сторону кухни.

Когда с кухни послышались звуки доставаемой посуды и хлопанье шкафчиков, отец, оставаясь в гостиной, внимательно посмотрел на сына. Это был не просто взгляд – в нём отражалась та тихая уверенность и решимость, которые Ник так часто видел в глазах отца.

– Ну, как тебе здесь? – спросил он наконец, подходя ближе и садясь на диван.

– Да нормально, привыкаю, – Ник ответил, стараясь скрыть сомнения, которые не покидали его с самого возвращения домой.

Отец долго смотрел на него, обдумывая что-то, и наконец заговорил, ровно, как и всегда, без лишних слов:

– Ты ведь не хочешь, чтобы вся твоя жизнь осталась в прошлом, так ведь? Я вижу, ты всё ещё борешься. И я не просто так спросил, как тебе здесь. Дома, среди привычного, всё всегда немного легче, но важно помнить – жизнь не стоит на месте. Что бы ты ни думал, какой бы ни был страх, у тебя есть будущее, есть дело, которое ты любишь. Думаю, тебе стоит подумать о том, чтобы вернуться к работе. Что скажешь, может, пора возвращаться к ресторанам? Это будет непросто, но я уверен, что ты справишься.

Ник почувствовал, как отец коснулся самой глубокой его тревоги. Ощущение было странное, словно отец подбадривал его не как родитель, а как старый друг, понимающий, через что ему предстоит пройти. В этом спокойном голосе была непоколебимая уверенность, и Ник впервые за долгое время ощутил проблеск надежды, будто этот разговор открывал для него что-то важное.

– Думаешь, я смогу? – тихо спросил он, поднимая взгляд.

Отец чуть усмехнулся, но взгляд его остался серьёзным.

– Конечно, сможешь. Никуда твои способности не делись. Ты можешь начинать постепенно, дистанционно. А если будет трудно, ты знаешь, что я всегда рядом.

– Наверное, ты прав, – тихо ответил Ник, опустив взгляд. – Я не представляю пока, как это будет, но… наверное, стоит попробовать. Спасибо.

Отец одобрительно кивнул, не говоря больше ни слова, но этого жеста было достаточно, чтобы Ник понял – он рядом, он верит в него, как всегда.

Они ещё немного поговорили. Ник чувствовал, как с каждым словом отец помогает ему справиться с тем грузом, который не отпускал его с момента возвращения домой. В словах отца была та простая, крепкая поддержка, в которой Ник нуждался, но не решался признаться самому себе.

Наконец, с кухни раздался голос матери, зовущей их к столу.

– Пора подкрепиться, – сказала она с тёплой улыбкой, когда они с Аней закончили сервировку.

Они собрались за столом, и Ник, глядя на родных, ощутил, что пришло время поделиться решением, которое до этого казалось ему слишком неопределённым.

– Я… решил вернуться к работе, – тихо, но уверенно произнёс он, ловя на себе удивлённый, но радостный взгляд матери. – Конечно, это займёт время, но, думаю, так будет лучше для меня. Хочу снова заняться ресторанами.

Мать слегка кивнула, с трудом сдерживая слёзы, но на её лице читалась гордость.

– Мы все за тебя, Ник, – мягко сказала она. – Знаем, что у тебя всё получится.

Аня, сидевшая рядом, сжала его руку. Её глаза светились нежностью и верой в него.

– Ты точно справишься, Ник, – добавила она. – А я, кстати, тоже решила вернуться в университет. Скоро преддипломная практика, и мне нужно подготовиться.

Ник с благодарностью посмотрел на неё, чувствуя, что хоть впереди и много трудностей, но вместе они смогут через это пройти.

***

После разговора на кухне Аня ещё около недели не решалась вернуться в университет, чувствуя себя виноватой за то, что оставляет Ника одного. Её волновала преддипломная практика, которая должна была начаться совсем скоро. Но Ник, словно предугадав её мысли, каждый раз напоминал ей, что у неё есть свои мечты, своя жизнь, и он ни за что не позволит ей бросить всё из-за него.

– Ты нужна там, Ань, – сказал он однажды вечером, когда она сидела с учебником за столом, погружённая в мысли о предстоящей практике. – Иди и занимайся тем, что ты любишь. Это важно и для тебя, и для нас.

Она с благодарностью посмотрела на него, чувствуя, как её тревога постепенно уходит. Ник поддерживал её с такой же заботой, какой и она поддерживала его. Их жизни изменились, но в них всё ещё оставалась эта тихая привязанность, которая помогала им обоим двигаться вперёд.

Когда Аня вернулась к учёбе, дни обрели новый ритм. Утром она уходила в университет, а Ник оставался дома и потихоньку начинал снова втягиваться в работу, просматривал документы, планы по развитию ресторанов. Очень скоро работа снова вошла в его жизнь, став спасением от тяжёлых мыслей, которые одолевали его день за днём. Сначала он принимал участие в обсуждении дел через видеозвонки, затем снова начал курировать проекты, планировать развитие ресторанов. Он вёл переговоры с партнёрами, проверял отчёты, предлагал идеи по обновлению меню. Работа втягивала его в свой поток, как когда-то давно, даря ощущение прежней жизни. Однако даже при всей занятости оставалось нечто, что не отпускало его, словно незримая преграда, отделяющая его от прежнего мира.

Как-то вечером, после учебы, Аня, предложила ему выйти на свежий воздух, прогуляться по району, но он мягко отказался, сославшись на то, что у него слишком много дел. В реальности же это была отговорка: ему было страшно показаться на улице, на людях, в инвалидной коляске. Он с трудом мог даже представить, как поедет на своём кресле по улице, зная, что встретит на себе сочувственные, а порой и любопытные взгляды прохожих.

Сидя перед экраном ноутбука в тишине квартиры, он порой ловил себя на мысли, что жизнь за её пределами будто проходит мимо. Внутри этих четырёх стен он находил безопасность, хотя и осознавал, что эта безопасность была призрачной. Ник чувствовал, как растёт тревога от мысли, что теперь его мир сузился до квартиры и рабочего стола, словно он был заперт в невидимой клетке.

Прошло несколько недель, и это чувство только усиливалось. Он смотрел в окно, видя, как люди свободно ходят по улице, как старики медленно прогуливаются с палками, как дети катаются на велосипедах, не думая о том, насколько ценно то, что они могут двигаться, могут просто идти вперёд, не ощущая препятствий. Ник вдруг осознал, что для него каждая мелочь за пределами дома теперь стала испытанием, и страх перед этой новой реальностью был настолько силён, что он предпочитал оставаться внутри, вместо того чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Глава 5

Аня долго раздумывала, прежде чем набрать номер. Её сердце сжималось от боли, когда она представляла, как он сидит один, глядя в окно, в то время как снаружи жизнь идёт своим чередом. Наблюдать, как он, сильный и уверенный, теперь прячется от мира.

Она решилась позвонить Саше. Они давно были близкими друзьями, и Аня знала, что если кто-то и сможет вытащить Ника, так это он.

Ник рассказывал ей историю их знакомства.

Пять лет назад Ник и Саша встретились на одной из деловых встреч, где обсуждались важные условия поставок продуктов для ресторанов Ника. Переговоры проходили на английском языке. Партнёры из Германии, уверенные в своей выгодной позиции, вели переговоры полагая, что остальные не понимают их истинных намерений. Ник сидел неподалёку и изредка включался в разговор, оставляя впечатление, что полностью сосредоточен на обсуждении условий контракта. Но, когда начался перерыв и немцы, расслабившись, перешли на немецкий, он невольно стал свидетелем их разговора.

Немцы обсуждали довольно хитрую схему, в которой привлекали третьих лиц и пытались провернуть сделку по перекупке продуктов через дополнительные компании. Ник понимал, что если бы условия сделки приняли в таком виде, российская сторона понесла бы убытки, а немцы получили бы двойную выгоду. Он, не раздумывая, решил предупредить Сашу.

Найдя его в коридоре, Ник коротко рассказал об услышанном, на что тот сначала взглянул на него с лёгким удивлением – он не знал, что Ник владеет немецким. Осознав всю серьёзность ситуации, Александр немедленно вернулся к столу переговоров и дал понять, что условия сделки пересматриваются. Немцы, почувствовав, что их план раскрыт, попытались смягчить ситуацию, но уже не смогли вернуть доверие. Сделка в итоге не состоялась, а Саша был впечатлён тем, как Ник смог обезопасить компанию от убытков.

С того дня началось их сотрудничество, где Саша занимался поставками, а Ник вёл управление сетью ресторанов, и их партнёрство стало настолько успешным, что постепенно переросло в крепкую дружбу.

Когда тот ответил, она сразу почувствовала его лёгкое удивление и осторожность в голосе – он, как и многие, давно уже заметил перемены в Нике.

– Привет, Саш, – начала она тихо, стараясь подобрать слова, чтобы как можно мягче объяснить ситуацию. – Мне нужна твоя помощь… Ник с тех пор, как вернулся домой, ещё ни разу не выходил на улицу. Он сам не скажет, но я вижу, как ему тяжело, как он боится, что люди будут смотреть на него по-другому. Я пыталась его уговорить, но… думаю, он только злится на себя из-за этого ещё больше.

На другом конце линии повисла пауза. Саша вздохнул, явно взвешивая что-то в уме.

– Понимаю, – наконец ответил он, его голос звучал решительно. – Не переживай, Ань, я разберусь. Только дай мне немного времени – нужно придумать, как лучше к нему подойти.

– Спасибо! – Аня с облегчением улыбнулась, надеясь, что это сработает – Он, может, и не признается, но я знаю, что ему это нужно.

На следующий день Саша постучал в дверь их квартиры, с собой он принёс пару бутылок любимого пива и какую-то настольную игру, которую они когда-то любили. Ник был явно удивлён, увидев его на пороге.

– Давно не виделись, старик! – без лишних слов произнёс Саша, усаживаясь напротив него, как будто ничего не произошло.

Они говорили о работе, о новостях в индустрии, об общих знакомых, которые давно пытались узнать, как Ник поживает. И хотя разговор был лёгким, Ник чувствовал, что визит Александра имеет цель, которая не ограничивается простой дружеской беседой.

Когда разговор свернул на их любимое занятие – утренние пробежки и выезды на природу – Саша осторожно спросил:

– Ник, как насчёт небольшой прогулки? Хочешь выйти хотя бы до парка? Погода отличная. Тебе нужно хоть немного глотнуть свежего воздуха.

Ник замялся, его лицо отразило внутреннее напряжение, но Саша лишь спокойно смотрел на него, не торопя. И, глядя на друга, который ждал ответа, Ник почувствовал, как страх отступает перед этим простым, искренним жестом поддержки.

Когда они наконец вышли из подъезда, Ник почувствовал, как сжимается в груди. Солнце мягко освещало улицы, а воздух был свежим и бодрящим, но всё это ощущалось новым и непривычным. Его коляска покатилась вперёд, сопровождаемая шагами Ани и Саши, и Ник ловил на себе их внимательные, но спокойные взгляды. Они будто невидимой нитью связывали его с реальностью, помогали сделать этот первый, такой непростой для него выход.

Поначалу Ник чувствовал себя как на выставке: ему казалось, что прохожие непрерывно смотрят на него, и каждый взгляд жёг, словно прожектор, даже если это были случайные взгляды прохожих, ничего не значащие. Однако, чем дальше они шли, тем больше он замечал, что никто не обращает на них особого внимания. Люди спешили по своим делам, погружённые в мысли, увлечённые своими заботами. Ник понял, что все его страхи жили лишь в его воображении.

Сашка шёл рядом, держась так, чтобы поддержать его в нужный момент, но без излишней опеки, что было так важно для Ника. Однажды, когда перед ними встала задача преодолеть крутой бордюр, он замер, готовый отказаться, но Саша без лишних слов помог ему преодолеть препятствие, легко и уверенно поддержав коляску.

– Всё под контролем, дружище, – усмехнулся он, когда Ник благодарно кивнул.

Аня шла по другую сторону, её улыбка светилась добротой и радостью. В какой-то момент они остановились в небольшом сквере. Аня заботливо протянула Нику бутылку воды. Сделав несколько глотков, он тепло посмотрел на неё. Её поддержка была мягкой, наполненной заботой и любовью, но у Ника на душе было неспокойно. Он поймал себя на мысли, что её жизнь, которая когда-то казалась им общей, теперь словно зависла на паузе из-за него.

Он улыбнулся ей и мягко сказал:

– Ань, я тут подумал, ты не можешь принести нам кофе? Только проследи, чтобы нам сделали нормальный, с густой пенкой, хорошо?

Она сначала удивлённо взглянула на него, но затем, улыбнувшись, кивнула, словно читая по глазам, что ему нужно ненадолго остаться с Сашей. Когда Аня скрылась за деревьями, Ник перевёл взгляд на друга, и лицо его заметно потемнело.

– Саш, я хочу попросить тебя об одном одолжении, – произнёс Ник, чуть сжав обода своего кресла, словно это помогало ему обрести уверенность в словах, которые он собирался сказать. – Увези её. У неё через неделю экзамены, и она заслуживает намного больше, чем то, что у неё сейчас.

Саша нахмурился, будто не до конца понимая, о чём говорит друг. Но прежде чем он успел задать вопрос, Ник продолжил:

– Аня… Она всегда мечтала о путешествиях, да ты и сам знаешь, как она любит Италию. Её глаза горят, когда она говорит о стране, в которой никогда не была. Думаю, ей нужно дать возможность увидеть это место своими глазами, устроиться на работу, начать свою жизнь там. – Ник сделал паузу, глубоко вдохнув. – Она заслуживает этого, Саш. Если она останется здесь, её жизнь будет скована… моими рамками, моими ограничениями. Она должна идти вперёд.

Саша молчал, видя, как эта просьба даётся другу с невероятным трудом. Ник не мог позволить себе потерять самообладание, поэтому, выдержав ещё одну паузу, он продолжил:

– Ты бы смог помочь ей найти работу там, что-то по её профилю? Она ведь владеет иностранными языками, учится на отлично. В Италии ей не составит труда освоиться. Но только так, чтобы она не догадалась, что это… предлог, понимаешь?

– Ник, ты уверен? – наконец спросил Саша, не сводя с него пристального взгляда. – Она же любит тебя. Она не уйдёт просто так, даже если там её будущее и отличные перспективы.

Ник отвёл взгляд, чувствуя, как поднимается горький ком в горле. В его мыслях, как неизбежное эхо, звучала боль от того, что он теряет её ради её же будущего. Но на лице была твёрдость.

– Ей не нужно знать. Я сделаю всё, чтобы она думала, что это временная поездка, а ты, скажешь, что едешь по делам компании. Главное, не дай ей почувствовать, что это… расставание, – он выдохнул, – Саш, я доверяю тебе. Она должна думать, что на время – несколько месяцев, полгода, год…

Саша лишь молча кивнул, хотя в глазах его застыл вопрос и непонимание.

Они ещё немного пообсуждали детали, оттачивая каждый шаг, чтобы всё прошло так, как задумал Ник. Он знал, что это будет непросто, но, чувствуя поддержку друга, обретал странное, горькое спокойствие. Саша слушал внимательно, иногда уточняя детали и обещая сделать всё так, чтобы Аня и не догадалась о настоящей цели поездки.

Когда они увидели возвращающуюся девушку с ароматными стаканами кофе, оба инстинктивно сменили разговор на что-то обыденное. Ник благодарно взял кофе, его пальцы чуть коснулись Аниной руки, как будто он прощался, прощался за то, что готовил для неё такую перемену.

– Вот, как ты и просил, с густой пенкой, – с лёгкой улыбкой сказала она, присаживаясь рядом.

Кофе согрел его руки, чуть ослабляя напряжение, оставшееся после разговора. Ник сделал глоток, чувствуя, как возвращается немного привычное спокойствие. Они ещё немного посидели в сквере, наслаждаясь тёплым напитком, будто всё по-прежнему, будто перед ними всё ещё был общий путь.

Саша, уловив момент, вскоре поднялся, глядя на них с тёплой улыбкой.

– Ну что, я вас провожу, – сказал он и, ободряюще взглянув на Ника, двинулся с ними по направлению к дому.

Когда они подошли к подъезду, Саша задержался, предложив помочь Нику подняться в квартиру. Ник мягко отказался, понимая, что ему нужно ещё немного времени побыть одному, обработать мысли после такого важного разговора.

– Спасибо, Саш, но мы справимся, – ответил он, пожимая руку другу, на миг задержав её чуть крепче, чем обычно.

Когда Саша уехал, Ник чувствовал, как внутри него остаётся спокойствие, смешанное с тяжестью. Аня, не заметив ничего необычного, улыбнулась и повернулась к нему, её глаза были полны света.

– Ну что? Пойдем домой, – сказала Аня с мягкой улыбкой, чуть касаясь его плеча. В её голосе звучала простая, обыденная радость, словно всё осталось по-прежнему.

– Идём, – тихо ответил Ник, ловя себя на том, как это короткое слово "домой"отозвалось глухой болью. Её спокойная уверенность в том, что они вернутся вместе, как обычно, в тёплую квартиру, где каждый уголок наполнен воспоминаниями, заставила его сердце сжаться. Она даже не догадывалась, какие перемены скоро придут в их жизнь, и ему было больно от мысли, что всё это обрушится на неё внезапно.

Когда они добрались до квартиры, Аня заботливо помогла Нику устроиться на диване и подала ему ноутбук. Она видела, как он устал, но он, как обычно, не подал вида – просто принял ноутбук с благодарностью и едва заметной улыбкой.

Ник молча наблюдал за ней, пытаясь удержать в памяти каждый миг: её лёгкие, плавные движения, внимательный взгляд, с которым она проверила, удобно ли ему. В её глазах был привычный свет, который согревал его в самые тёмные минуты. И, смотря на неё, он знал, что отступать уже нельзя. Слишком много в её жизни было отдано ему, а теперь настало время, чтобы она, наконец, обрела свободу.

– Пойду приготовлю нам что-нибудь перекусить, – мягко сказала она, касаясь его руки. Ник знал, что Аня не догадывалась о его усталости, о том, как его плечи и спина ныла от долгого сидения в коляске. Он, как всегда, держался, не позволяя себе показать слабость, хотя эта прогулка, как бы легко она ни прошла, оставила в теле тяжесть.

Он открыл ноутбук и погрузился в работу, переключая внимание на задачи, которые требовали сосредоточенности. Ему предстояло сделать несколько звонков, обсудить детали текущих проектов и убедиться, что всё идёт по плану.

Неделя пролетела незаметно, и каждый день был наполнен волнением и заботами. Аня нервничала перед экзаменами, но Ник, не упуская возможности подбодрить её, убеждал, что она справится – ведь её знания и упорство не оставят ей шансов на неудачу.

Наступил день экзамена. Ник, зная, что из-за волнения Аня может измотать себя сомнениями, попросил Сашу отвезти её в университет, чтобы избавить её от лишнего стресса. Он улыбнулся про себя, когда подумал, как за всей стойкостью и решимостью скрывается её хрупкая натура, которой так нужно его внимание и поддержка.

И, конечно, всё прошло лучше, чем она могла себе представить – Аня сдала экзамен на отлично, как и ожидал Ник. Когда она позвонила ему, её голос звенел радостью и облегчением. Сдерживая улыбку, он сказал, что ждёт её у выхода из университета.

Когда Аня вышла, удивление на её лице сменилось радостью, а в её глазах загорелся тот самый свет, который он так любил. Ник, стараясь скрыть своё волнение, протянул ей огромный букет, в котором каждый цветок был подобран с любовью и вниманием, как символ того, что он гордится её успехом.

– Ты молодец, Ань, – с улыбкой сказал он, радуясь вместе с ней. – Поедем отпразднуем твою победу.

Аня удивлённо взглянула на него, и он лишь загадочно улыбнулся, не выдавая, что на самом деле подготовил. Когда они приехали, девушка не могла поверить своим глазам: один из ресторанов Ника был закрыт и полностью оформлен в стиле путешествий – карты, фотографии из разных уголков мира, национальные флаги и даже небольшие макеты знаменитых достопримечательностей. Всё говорило о новых возможностях, которые теперь были перед ней.

– Ник, ты серьёзно?.. Это так много… Мне было бы достаточно просто заказанного столика, – сказала она со смущённой улыбкой, не до конца привыкшая к таким его жестам. Но в глазах её блестела благодарность за то, что он так постарался для неё.

– Я хочу для тебя самого лучшего, – ответил он, вглядываясь в неё с нежностью.

Они устроились за столом, за которым были накрыты её любимые блюда. Ник с удовлетворением наблюдал, как Аня расслабляется и начинает наслаждаться праздником. Спустя пару часов приехал Саша и ещё несколько друзей, чтобы отметить этот день вместе. Смех и разговоры наполняли ресторан, создавая атмосферу уюта и праздника.

В какой-то момент Ник выбрал удобное время, чтобы сделать важное объявление. Он сдержанно улыбнулся, поймав взгляд Ани, и достал из кармана небольшой конверт, на котором был изображён Колизей.

– Аня, любимая моя девочка, у меня есть для тебя подарок в честь окончания университета, – он протянул ей конверт, в глазах его была искренняя гордость.

Аня осторожно открыла конверт, увидев билет на самолёт в Италию и золотую кредитную карту. У неё перехватило дыхание – Ник не забыл, как она всегда мечтала побывать в Италии! Но она подумала, что билет на её имя, а билет Ника, видимо, у него.

– Ник… – пробормотала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Её переполняли радость и благодарность. Он помнил её мечту. Он действительно сделал это ради неё.

Ник, немного обеспокоенный её реакцией, подъехал ближе, глядя на её заплаканное лицо с лёгким волнением.

– Почему ты плачешь, глупенькая? – тихо спросил он, с легким волнением в голосе.

В ответ Аня обняла его, её голос дрожал от эмоций, когда она склонилась к его уху и прошептала:

– Я люблю тебя, Ник.

Глава 6

Эти две недели пролетели для Ани словно один миг. Она составляла подробный план, перечитывала путеводители, часами просматривала сайты с информацией о местах, которые давно мечтала увидеть. Колизей, Римский форум, Пантеон, Фонтан Треви, Площадь Венеции – каждый её список был продуман до мелочей. Её глаза сияли, когда она рассказывала Нику о древних руинах и исторических уголках, где когда-то ходили римские императоры. Но в её восторге мелькала тень грусти: некоторые старинные замки, что стояли в окрестностях Рима, приходилось вычеркивать из списка. Она мечтала когда-нибудь посетить их, но только вместе с ним.

Её сердце сжималось при мысли о том, что Ник не сможет увидеть с ней каждый уголок, который она так хотела исследовать. Она не была уверена, что даже туристические автобусы окажутся приспособлены для колясочников, а Ник, знала она, ни за что бы не согласился воспользоваться ими. Он будет сидеть, дожидаясь её в арендованной машине или рядом с ней, пока она изучает древние здания, которые ему недоступны. Всё это оставляло тень на её радости, но Аня старалась не показывать этого – Ник вложил в её мечту столько души, что она просто не могла не ответить ему благодарностью и светом в глазах.

Тем временем для Ника дни становились всё медленнее, будто пытались остановиться, но от этого только больнее врезались в сердце. Он наблюдал за её сборами с тихой, пронзительной болью, словно каждый её улыбчивый взгляд и каждый разговор о поездке отмеряли оставшиеся часы вместе. Она готовилась с таким восторгом и надеждой, и Ник чувствовал себя ещё более чужим в её предстоящей жизни, которая ждала её по ту сторону этих дверей.

– Три дня, – напомнил он себе, стараясь, чтобы его не выдала тревога. Она смеялась, показывая ему яркие фотографии Италии и описывая, как планирует своё путешествие. Он улыбался, глядя на неё, но каждый миг прожигал его до самых глубин. Он не мог оторваться от её лица, запоминая его до мельчайших деталей, чувствуя, что с каждым часом они приближаются к неизбежному моменту прощания, о котором она пока и не догадывалась.

Два дня… Один…

– Почему ты всё ещё не собрал вещи? – удивлённо спросила Аня, остановив на нём пристальный взгляд.

Ник сжал руку на подлокотнике, пытаясь найти в себе силы не выдать горечь, растущую внутри.

– Ань, я не полечу с тобой, – его голос прозвучал ровно, но в груди была всепоглощающая пустота, которую он отчаянно пытался скрыть. Слова хотели застрять в горле, но он собрал все силы и продолжил: – Я попросил Сашку составить тебе компанию. Мне ещё нельзя летать, – добавил он, зная, что это ложь, но надеясь, что она поверит. – Отдохни хорошо, ты это заслужила. А я пока займусь реабилитацией и работой.

Эти слова были частью плана: работа, в которую он собирался погрузиться с головой, чтобы не оставалось ни минуты для тягостных мыслей, и реабилитация, которую он упомянул ради её спокойствия.

– Пожалуйста, Ань, – он заглянул ей в глаза, чувствуя, как последние дни истощили его морально, – не спорь сейчас со мной.

Он понимал, что если она откажется лететь, он просто не сможет уговорить её снова. И тогда всё, что он строил ради неё, разрушится. Последний рывок – он обязан это сделать ради неё.

– Всё будет хорошо, родная, – добавил он, надеясь, что она поверит в это, даже если сам не мог.

Аня внимательно смотрела на него, её взгляд был полон эмоций. Он видел в её глазах растерянность и смущение, как будто она пыталась понять, что скрывается за его словами, но, сжав губы, Ник всё же выдержал её взгляд.

– Я понимаю, – тихо ответила она, будто взвесив что-то. – Хорошо, я полечу с Сашей.

Её слова отозвались в нём облегчением, смешанным с болью, но он заставил себя улыбнуться, пытаясь сделать всё, чтобы она почувствовала уверенность в этом решении.

На следующее утро за Аней и Ником на такси заехал Саша. Он помог Ане спустить её багаж, аккуратно уложить его и коляску Ника в багажник, и они отправились в аэропорт. Всю дорогу Ник молчал, слушая тихий разговор Саши и Ани. Аня время от времени бросала на него быстрый, чуть тревожный взгляд, но Ник лишь слегка улыбался, стараясь показать, что у него всё в порядке.

В аэропорту они быстро прошли регистрацию, но остались ждать внизу так как у Ника не было билета. Вокруг них сновали люди, торопясь на свои рейсы, провожая друзей и родных. Рядом какая-то семья с тремя детьми пыталась следить и за малышами, и за ворохом чемоданов, которые едва умещались на тележке. Вокруг кипела жизнь, но для Ника всё казалось чуть приглушённым, как если бы он смотрел на этот суетливый поток издалека.

– А почему дядя сидит в странном велосипеде? – вдруг раздался неподалёку детский голосок. Ник повернул голову и увидел маленькую девочку, указывающую пальцем на него.

– Тсс… Не тыкай в людей пальцем, – быстро одёрнула её мама, отвела взгляд и пробормотала, – это некрасиво. Дядя болеет.

Ник почувствовал, как его лицо слегка напряглось, и ему вдруг захотелось поскорее уйти из этого шумного, людного места. Здесь всё было не так, как тогда в тишине вечернего сквера. Здесь он ощущал себя чужим, словно под пристальным наблюдением. Это не было грубым вниманием, но каждый случайный взгляд пробуждал в нём желание скорее покинуть этот переполненный зал.

Когда оставалось всего пятнадцать минут до объявления посадки, Ник понял, что время прощания настало. Он медленно взглянул на Аню, стараясь запомнить её лицо, её светлую улыбку и яркий взгляд, с которым она смотрела на него. Ему было нелегко сдерживать себя, чтобы не выдать той боли, что пряталась внутри.

– Ну вот, – тихо сказал он, чуть улыбнувшись. – Пора идти, родная. Уверен, ты будешь наслаждаться каждым днём там, в Италии. И не забывай звонить. Жду отчёты о каждом фонтане и улице.

Она улыбнулась, но в её глазах было столько противоречий и скрытой тревоги, что сердце Ника на мгновение замерло. Он чувствовал, как её руки слегка дрожат, когда она обняла его, тихо прижимаясь к нему, будто не могла отпустить.

– Я всё тебе расскажу, обещаю, – прошептала она, её голос дрожал, но она крепко обнимала его, не отпуская. – Ник, я… – она сделала паузу, словно хотела сказать что-то важное, но сдержалась. – Пожалуйста, заботься о себе, пока меня не будет.

Ник кивнул, прижимая её к себе, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Это был тот момент, которого он больше всего боялся – когда придётся отпустить её. Ему хотелось сказать, что всё будет хорошо, что он тоже её любит, но слова застряли в горле. Вместо этого он провёл рукой по её волосам, как всегда, когда пытался утешить её.

– Я справлюсь, – сказал он мягко. – А ты, Ань, просто будь счастлива. Ты заслужила это.

Саша, стоявший чуть поодаль, внимательно наблюдал за ними, словно стараясь дать им эти последние мгновения без посторонних взглядов. Когда объявили посадку, он подошёл, коснулся Аниной руки и мягко сказал:

– Пора, Ань.

Она посмотрела на Ника ещё раз, и в её глазах блеснули слёзы, которые она быстро вытерла, стараясь сохранять спокойствие.

– Я люблю тебя, Ник, – прошептала она, уже отходя, но всё ещё глядя на него, как будто пыталась передать ему свои чувства через расстояние.

– И я тебя, – прошептал он едва слышно, когда она отвернулась и вместе с Сашей направилась к пункту контроля. Её фигура медленно скрылась в толпе, и Ник, оставаясь один, чувствовал, как внутри него пустота растёт, но на лице сохранялась лёгкая, прощальная улыбка.

Когда Ник вернулся домой, тишина встретила его гулким эхом, словно квартира вдруг стала вдвое пустее. Всё здесь напоминало о ней – её книги, бережно сложенные на полке, её любимая кружка на кухне, плед на диване. Повсюду были следы её присутствия, её запах, её свет, и с каждым взглядом на знакомые вещи он чувствовал, как внутри разрастается пустота.

Боль была такой сильной, что он едва мог дышать. Это ощущение было другим, не таким, как в больнице, когда он узнал, что больше не сможет ходить. Тогда его мир тоже рухнул, но в нём была Аня, которая помогала собраться и двигаться дальше. А сейчас он остался один.

Впервые за долгое время Нику захотелось напиться, забыться, хоть на немного погрузиться в пустоту. Но он не мог себе этого позволить – Аня, едва прилетев, обязательно ему позвонит, и он знал, что обязан будет ответить ей. Услышать её голос, сделать вид, что всё в порядке, что он справляется, и что её отъезд – правильное решение. Он не мог позволить себе сорваться, не сейчас.

Собравшись с мыслями, Ник проехал в спальню, часть которой недавно переоборудовал под кабинет. Он включил ноутбук, разложил на столе документы, пытаясь отвлечься. Работа, оставшаяся на паузе, требовала его внимания, и он погрузился в неё, стараясь отогнать всё, что наполняло его душу.

Аня вышла из самолёта в зал, наполненный солнечным светом и оживлёнными голосами. Италия встречала её тёплым воздухом и мягким ароматом кофейных зерен, доносящимся с каждого угла. Она чувствовала себя так, словно попала в мир, о котором столько мечтала. Этот момент был для неё чем-то совершенно новым, почти нереальным, и сердце билось учащённо.

Саша, заметив её восхищённый взгляд, улыбнулся и, забрав её чемодан, повёл её к такси. Они отправились в отель, и Аня не могла оторвать глаз от окружающей её красоты. Их окружали величественные здания с причудливыми балконами, украшенными цветами, узкие улочки, вымощенные камнями, оживлённые площади. Ей казалось, что здесь каждый уголок был живой, что он хранил в себе историю и мечты тех, кто жил здесь сотни лет назад.

Она то и дело переводила взгляд с оконных витражей на прохожих. Люди вокруг казались такими же, как дома, но при этом совершенно другими: лёгкими, поглощёнными разговором или неспешно пившими кофе за маленькими столиками у кафе. Каждая деталь будто подтверждала её мечту, и Саша, заметив её тихое восхищение, только улыбнулся, глядя на неё искоса.

Ему нравилась эта девушка – светлая, немного наивная в своей искренней радости. Он понимал, почему Ник готов был ради неё на всё, но также знал, что она принадлежит его другу. И хотя они знали друг друга давно, в этом моменте он вдруг ощутил себя ближе к ней, словно стал свидетелем её самого сокровенного счастья.

Когда они добрались до отеля, Аня с замиранием сердца зашла в номер, чувствуя лёгкое волнение. Просторная комната с большим окном и видом на старинную улицу была именно такой, как в её представлениях. Она ощутила, как переполняют её благодарность и радость, и мысленно пообещала себе рассказать Нику о каждом мгновении этого места.

– Ну что, как ты? – спросил Саша, чуть заметно улыбаясь, видя её реакцию.

– Это… даже лучше, чем я представляла, – ответила она, её глаза блестели от восторга.

– Тогда предлагаю подкрепиться и немного прогуляться, – предложил он, кивая в сторону двери. – Заодно сможешь насладиться Италией ещё больше, и вечером расскажешь всё Нику. Ему понравится услышать, что ты здесь счастлива.

Аня кивнула, и они отправились к ближайшему кафе, где ей открылся ещё один уголок Италии – уютное заведение с открытой террасой и видом на тихую улочку. Саша наблюдал, как Аня погружается в каждый момент, пытаясь вобрать в себя всё вокруг, и понимал, что эта поездка была тем, что действительно изменит её жизнь.

Сидя в уютном кафе с видом на узкую улочку, где жизнь неспешно текла мимо, Саша не удержался и, сделав глоток крепкого эспрессо, поинтересовался:

– Ну что, какие у тебя планы на ближайшие дни? Будешь покорять Италию по полному списку?

Аня, улыбнувшись, откинулась на спинку стула и на мгновение задумалась, будто представляя, как каждый пункт её списка оживает. Она знала, что Ник не приедет, и поэтому изменила свои планы, чтобы сделать эту поездку особенной не только для себя, но и для него. Её глаза загорелись, когда она ответила:

– Знаешь, думаю, я буду исследовать как можно больше, особенно замки, и сделаю море фотографий, чтобы потом показать Нику. Хочу, чтобы он увидел каждый уголок так, как если бы сам был рядом. Конечно, не всё я смогу показать, но… – она улыбнулась, – чем больше я успею, тем лучше.

Саша понимающе кивнул, наблюдая за её энтузиазмом. Ему было ясно, что Аня собирается не просто любоваться красотами Италии, а буквально вести с собой Ника, хотя бы в каждом своём фото и впечатлении. Её желание разделить всё с ним трогало, и он понял, как сильна её привязанность к другу.

– Отличный план, Ань, – ответил он, поддерживая её идею. – Ник будет рад такому путешествию с твоих фотографий. К тому же, кто знает, может, в следующий раз вы поедете сюда уже вместе.

Аня немного грустно улыбнулась, но её решимость только окрепла.

– Да, Ник обязательно должен увидеть всё это. А пока я постараюсь передать ему как можно больше.

После легкого перекуса Аня, попросила Сашу отвести её к Фонтану Треви – месту, которое она мечтала увидеть с тех пор, как узнала об Италии. Пройдя через уютные улочки и толпы туристов, они, наконец, оказались перед знаменитым фонтаном. Величественное сооружение предстало перед ней, словно ожившая картина: огромные статуи, облачённые в драпировки, возвышались над бурлящей водой, и сам фонтан был словно вмонтирован в стену старинного здания, его гладкие мраморные фигуры украшали фасад, переливаясь под солнечными лучами.

На главном пьедестале величественно возвышался Нептун, бог морей, окружённый тритонами и морскими конями, словно подчёркивающий связь фонтана со стихией воды. Потоки воды ниспадали каскадами, создавая музыку бурлящего потока, и Аня ощутила, как эта картина захватывает её полностью.

Она затаила дыхание, на миг забыв обо всём. Ей казалось, что стоящий перед ней фонтан дышит историей, он был здесь сотни лет, видел тысячи людей, и теперь, наконец, она – здесь, среди всех этих историй, среди звуков воды и восторженных взглядов туристов. Аня достала монетку, улыбнулась и, загадав желание, бросила её в воду, как делали тысячи людей до неё. Она представляла, как вернётся сюда снова, возможно, уже вместе с Ником, и в этот момент её сердце наполнилось тихой радостью и грустью одновременно.

Саша стоял рядом, наблюдая за её неподдельным восторгом, как она погружена в красоту момента. Он видел, насколько искренне она восхищена Италией и тем, что воплотила давнюю мечту.

– Это невероятно, – тихо сказала она, глядя на него, словно боялась разрушить очарование. – Я даже не могу описать, как это здорово, Саш. Спасибо тебе.

– Ты сама сделала это, Ань, – с улыбкой ответил он. – А это лишь начало.

Когда стало темнеть и свет вокруг фонтана заиграл мягкими, тёплыми оттенками, Аня почувствовала лёгкую усталость.

– Наверное, пора возвращаться в отель, – тихо сказала она. – Завтра будет новый день, ещё столько всего впереди.

Саша кивнул, и они медленно направились обратно, а в её сердце звучала музыка воды и тихое предвкушение завтрашнего дня.

Оставшись одна в своём номере после долгого и полного впечатлений дня, Аня ощутила усталость, но это была та приятная усталость, когда каждый миг стоил потраченных сил. Приняв душ, она почувствовала, как её тело расслабилось, но мысли всё ещё витали у Фонтана Треви и среди узких улочек Рима.

Едва успев накинуть халат, она потянулась к телефону и набрала знакомый номер, не задумываясь, что на часах уже поздний вечер. Её пальцы нервно коснулись кнопки вызова, и трубку взяли почти сразу, не дав ей дожидаться гудков.

– Ник, это потрясающе! – воскликнула она, не в силах сдержать эмоции.

С той стороны телефона послышался тихий смех, и Аня даже не видя его, могла представить, как он улыбается, глядя перед собой.

– Я рад, что тебе там нравится, Ань. Рассказывай, – мягко ответил Ник. – Какие были впечатления? Что ты увидела?

Аня, не удержавшись, улыбнулась и стала пересказывать всё, что произошло за день: как они с Сашей нашли уютное кафе, как она, словно маленькая девочка, не могла оторвать взгляд от величественного фонтана и кидала в него монетку с особенным желанием, которое он наверняка мог бы угадать. Она описывала каждый уголок, каждый миг, словно хотела перенести его в этот удивительный мир, который её окружал.

– Это не просто место, Ник, – взволнованно говорила она. – Это будто другая реальность! Здесь всё пропитано историей. И люди такие… такие живые! Я чувствую себя как будто на другом конце света, и, знаешь, я правда счастлива. Спасибо тебе за это.

Ник молчал, слушая её взволнованный голос, и Аня почти почувствовала, как он пытается пропустить через себя её восторг. Через паузу он ответил, и его голос был мягким, чуть приглушённым:

– Я рад, Ань, что ты счастлива. Это ведь твоя мечта. Живи каждым мгновением, пожалуйста.

Его слова были тёплыми, но в них слышался оттенок чего-то, что она не могла уловить. Ей на миг показалось, что он хотел что-то добавить, но Ник снова оставил пространство для её слов, её эмоций.

– Я обещаю, что буду. И скоро покажу тебе столько фотографий, что ты не успеешь их все посмотреть! – засмеялась она, хотя в глубине души чувствовала, что он немного грустит.

В ответ он тихо посмеялся, и его смех согрел её так же, как этот день, который она уже успела назвать одним из самых счастливых в своей жизни.

На следующий день она, наполненная новыми силами и предвкушением, отправилась к Колизею – месту, о котором давно мечтала. Подходя ближе, она ощутила, как сердце замирает от величия древнего амфитеатра, возведённого столетия назад и прошедшего через века, став немым свидетелем эпох и событий. Стоя перед этим колоссальным сооружением, она чувствовала себя маленькой частичкой истории, как будто здесь, в этом месте, в каждом камне был застывший шёпот прошлого.

Входя внутрь, она будто оказалась в другом времени. Массивные арки, трибуны, когда-то заполненные зрителями, и огромная арена, вокруг которой, казалось, до сих пор витали тени гладиаторов, вызвали в ней восторг и лёгкую дрожь. Она медленно шла, внимательно разглядывая каждый уголок и делая множество фотографий, стараясь запечатлеть каждую деталь, каждый изгиб арок, мраморные ступени, даже изношенные временем и погодой каменные стены, которые, казалось, помнили всё.

Стараясь удержать в голове каждый момент, Аня остановилась посреди арены и, закрыв глаза, попыталась представить, как здесь, на этом месте, звучал боевой рёв толпы. Ей казалось, что она слышит топот шагов, лязг мечей и щитов, крики поддержки и восторга, которые, будто эхом, отражались от стен. Она представила себе, как из ворот арены выходят гладиаторы, как зрители замирают в ожидании, как в этом древнем круге встречаются жизни, сила и отвага.

Аня открыла глаза и почувствовала, как в груди разливается особенное чувство – смесь восхищения, уважения и горечи. Это место было не просто архитектурным шедевром, но и живым воспоминанием о том, как многогранен и сложен человек, как высоки могут быть его мечты и как суровы испытания. Она сделала ещё несколько снимков арены, запечатлела вид с разных точек, как бы передавая Нику эту грандиозность, надеясь, что через её фотографии он сможет почувствовать хоть частичку её эмоций.

Прежде чем покинуть Колизей, она остановилась у одного из входов, оглядываясь ещё раз, и почувствовала, как будто этот день останется с ней навсегда, как будто это место подарило ей новый взгляд на историю, на силу и мужество.

Когда наступил вечер, и в номере воцарилась уютная тишина, Аня снова потянулась к телефону, чтобы позвонить Нику. Она успела вернуться с прогулки, приняла душ и теперь, укрывшись в мягком халате, мысленно возвращалась к каждому моменту дня. Сердце замирало от предвкушения – ей не терпелось поделиться своими впечатлениями с ним.

Телефон снова взяли почти сразу, словно Ник ожидал её звонка.

– Ник, ты не представляешь, где я сегодня была! – её голос звучал взволнованно, в нём были радость и трепет, которые она не могла скрыть. – Колизей… Это просто неописуемо! Он такой огромный, величественный. Я сделала так много фотографий, тебе точно понравится!

С той стороны раздался лёгкий смешок, и в его голосе была теплая нотка, когда он ответил:

– Знаю, что понравится, ведь это ты делала их для меня. Рассказывай, что больше всего тебя впечатлило?

Аня закрыла глаза, будто пытаясь вернуться мыслями на огромную арену.

– Ник, это было как путешествие в прошлое. Я стояла посреди арены, закрыла глаза и представила себе гладиаторские бои, слышала, как кричит толпа… – её голос стал тише, чуть задумчивее. – Это странное, мощное ощущение. Знаешь, тут как будто время остановилось.

Ник молчал, слушая её слова, представляя, как она с трепетом говорит о каждом моменте, и Аня чувствовала, что он буквально пропускает её эмоции через себя. Она знала, что для него её счастье – это всё, что ему сейчас нужно, и продолжила, рассказывая о деталях, о камнях и арках, о свете, пробивающемся сквозь стены, и о том, как ей захотелось в следующий раз побывать здесь с ним.

– Ань, это потрясающе, – тихо сказал он, когда она на миг остановилась, чтобы перевести дыхание. – Спасибо тебе за то, что делишься всем этим со мной. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.

Она снова услышала в его голосе ту нежную грусть, которую не могла полностью понять, но решила не спрашивать – этот разговор был для него чем-то особенным, и она чувствовала, что не стоит вторгаться в его мысли.

На следующее утро Саша постучался в номер Ани и, увидев её сияющие глаза, с улыбкой спросил:

– Ну что, какие у нас планы на сегодня?

Аня, не скрывая своего восторга, тут же оживлённо ответила:

– Я бы очень хотела увидеть мост Святого Ангела и музей Ватикана! – Её глаза загорелись детским любопытством, как только она это произнесла.

Саша не смог удержаться от улыбки, любуясь её искренним восхищением. Она была как ребёнок, попавший в волшебный мир.

– Нет проблем! Ты готова? – быстро произнёс он, словно пробуждаясь от минутного оцепенения.

Когда они дошли до моста, Аня на мгновение остановилась, восхищённо глядя вперёд. Мост Святого Ангела, протянувшийся над тихой, синей гладью Тибра, был украшен величественными статуями, каждая из которых изображала ангела, держащего символы Страстей Христовых. Белые мраморные фигуры возвышались над перилами, их изящные линии подчёркивали торжественность и спокойствие, словно сами ангелы охраняли путь к замку, который виднелся на другом берегу.

Аня шла по мосту, едва дыша от восторга. В её глазах светились радость и восхищение, словно она попала в волшебный мир, где каждое мгновение было пропитано историей. Время, казалось, замедлилось, пока она любовалась каждой статуей, каждым взглядом и жестом ангелов, застывших в вечной молитве.

На Ане сегодня было лёгкое белое платье, чуть выше колен, и такие же белоснежные кеды, подчёркивающие её лёгкость и естественную красоту. Её тёмные волнистые волосы были заколоты с одной стороны, а локоны спадали чуть ниже плеч. Она сама была похожа на одного из ангелов и Саша, глядя на неё, не удержался и украдкой сделал несколько снимков – он хотел сохранить этот её образ, её лёгкость и искренность.

После моста они направились в Музеи Ватикана. Войдя внутрь, Аня буквально затаила дыхание, поражённая красотой вокруг. Высокие своды, расписанные яркими фресками, позолоченные орнаменты, скульптуры и залы, наполненные бесчисленными произведениями искусства. Каждая картина, каждый зал были наполнены невероятным великолепием и мастерством, и она двигалась от одной картины к другой, восхищённо разглядывая детали и пытаясь впитать в себя всё это величие. Это место не просто захватывало дух – оно давало почувствовать себя частью истории, культуры и искусства, веками накопленного в этих стенах.

Саша наблюдал за ней, улыбаясь. Он видел, как её глаза загорались при виде каждого нового произведения искусства, и понимал, насколько важны для неё эти мгновения. Ему было приятно разделить этот день с ней, стать частью её путешествия.

После долгой прогулки по музею, нагулявшись и вдоволь наполнившись эмоциями, они отправились в кафе. За столиком Аня не переставала делиться своими впечатлениями, рассказывая о каждой картине, каждом зале, который особенно запомнился ей, а Саша, слушая её, чувствовал, что сегодняшний день – один из тех, что будут жить в его памяти долго.

За обедом, когда шум и суета кафе слегка стихли, Саша осторожно завёл разговор о работе.

– Ник говорил, что ты хорошо пишешь, – начал он, стараясь сделать разговор непринуждённым. Аня удивлённо посмотрела на него, но Саша продолжил: – Недавно я разговаривал со знакомым, он работает в сфере туризма и как раз ищет человека, кто смог бы вести блог о достопримечательностях Италии. А учитывая, что ты прекрасно пишешь, владеешь несколькими языками и сейчас путешествуешь… – он сделал паузу, чтобы дать ей время обдумать предложение, – не могла бы ты помочь ему? К тому же он готов хорошо платить за материал.

Аня задумалась, её слегка удивило предложение, но, обдумывая его, она понимала, что это действительно отличный шанс. Возможность писать о том, что видит вокруг, погружаться в атмосферу Италии и к тому же зарабатывать на этом – казалось, это было словно создано для неё. Вспомнив, как для неё важна была самостоятельность, возможность самой зарабатывать, Аня ощутила внутренний подъём.

– Мне нравится эта идея, – улыбнулась она, встречаясь с его взглядом. – Думаю, я соглашусь.

– Отлично! – обрадовался Саша, услышав её согласие. – Тогда я передам ему твой номер, и он свяжется с тобой, чтобы обсудить все детали.

После обеда они немного прогулялись по солнечным улицам, наслаждаясь атмосферой города, а потом вернулись в отель. Приняв душ и устав от впечатлений дня, Аня только начала расслабляться, как в комнате раздался звонок телефона. Она взяла трубку и услышала незнакомый, но дружелюбный голос.

– Анна? Добрый день, меня зовут Марио, ваш номер мне дал Александр, – представился собеседник. – Я бы хотел предложить вам вести для нас туристический блог. Все маршруты будут за счёт агентства, и за каждую статью мы предлагаем 300 долларов.

– Здравствуйте, Марио, – ответила Аня, чуть растерявшись от неожиданности, но приятно удивлённая щедростью предложения.

Марио продолжил, рассказывая о том, как агентству важно показать местные достопримечательности глазами туристов, и, услышав о её увлечении Италией, её историей, культурой, атак же знаниях нескольких языков, он решил, что её тексты станут отличным дополнением к их проекту. Аня, постепенно приходя в себя, задавала уточняющие вопросы, обсуждая частоту публикаций, тематику статей и возможные поездки, и чем больше они говорили, тем больше ей нравилась эта идея.

Когда детали были оговорены, и Аня дала согласие, она почувствовала волнение и радость от того, что её ждёт не просто путешествие, а настоящее творческое задание.

После звонка от Марио Аня, не в силах сдержать радость, тут же набрала номер Ника. Едва прозвучал первый гудок, как он взял трубку.

– Ник! – её голос был полон волнения. – У меня столько новостей, я просто не могу молчать!

Слышно было, как Ник усмехнулся, представив её сияющее лицо.

– Рассказывай, Ань. Как прошёл день?

Она начала с утра, описывая, как они с Сашей шли по мосту Святого Ангела, как величественные статуи, украшенные символами веры, окружали их со всех сторон. Она говорила о музее Ватикана, о картинах и залах, в которых витала особая, торжественная атмосфера, о том, как она пыталась запомнить каждый уголок, чтобы потом пересказать всё ему.

– А ещё… Представь, мне поступило предложение вести блог для турагентства! – в её голосе звучали радость и гордость. – Марио, их директор, предложил мне писать о достопримечательностях, маршруты все за их счёт, и они платят за каждую статью! Ник, я не могу поверить! Это же моя мечта – путешествовать и работать, ещё и рассказывать о местах, которые мне так нравятся!

Ник, слушая её слова, чувствовал, как её радость передаётся и ему. Он знал, что для Ани эта работа значила не только возможность зарабатывать, но и обрести самостоятельность. Он улыбнулся, даже если Аня не могла этого видеть.

– Ань, это потрясающе, – тихо сказал он. – Я так горжусь тобой. Ты ведь всегда хотела писать, и теперь у тебя есть такая возможность. Я уверен, что у тебя получится что-то невероятное.

– Спасибо, Ник, – ответила она, её голос дрожал от эмоций. – Только мне здесь придётся задержаться на какое-то время, – в голосе Ани появились нотки грусти и лёгкого сомнения. Она не планировала оставаться надолго, ведь думала, что это будет всего несколько дней, а теперь её ждала работа, требующая времени и увлечённости.

Ник мгновенно уловил её настроение, понимая, что её сомнения вызваны тем, что она не хотела оставлять его одного.

– Девочка моя, не переживай, это не страшно. Думай, что это начало увлекательной работы, – как можно мягче произнес он, стараясь, чтобы она услышала в его голосе уверенность. – Я буду читать твой блог и путешествовать вместе с тобой. Каждый твой рассказ, каждая фотография – они станут для меня окном в этот мир.

Его слова были обманчиво спокойными и тёплыми, но внутри росла грусть, которую он изо всех сил старался скрыть. Он знал её лучше, чем кого-либо, знал, что ради него она готова идти хоть на край света, готова бросить всё, чтобы вернуться. И именно поэтому он не мог позволить ей отказаться от этой возможности.

– Ты ведь знаешь, Ань, – добавил он, сохраняя мягкий тон, – я буду рад за тебя, куда бы ты ни отправилась.

На той стороне линии Аня облегчённо вздохнула, чувствуя его поддержку. Ник услышал, как в её голос вернулось прежнее волнение, и, хоть она не видела его, он улыбнулся, стараясь, чтобы её радость заглушила его собственную грусть.

Глава 7

Ник лежал в тишине своей спальни, вглядываясь в тени на потолке и улыбаясь. Всё складывалось именно так, как он и хотел. Аня была счастлива, её мечты постепенно становились реальностью, она начинала новую жизнь, свободную и полную ярких событий. Он вспомнил, как она взволнованно рассказывала о музеях, о мосте Святого Ангела, как в её голосе звучала радость и живое любопытство. А теперь ещё и работа, которую она так ждала. Ник чувствовал, что сделал всё правильно.

Он знал, что следующим шагом будет постепенно уменьшить их контакт, позволить ей отвыкнуть от него, привыкнуть к своей новой жизни без его постоянного присутствия. У него ещё было время, чтобы привыкнуть к этой мысли, и он был уверен, что сможет это сделать ради неё. Ради её полной свободы.

Эти мысли медленно убаюкивали его. Он продолжал мысленно видеть Аню, окружённую её мечтами и счастьем, и эта картина дарила ему странное, горько-сладкое спокойствие. Постепенно его дыхание стало ровнее, и, улыбаясь, он незаметно для себя погрузился в сон, где они снова были вместе, но на этот раз уже в её мире, полном света и свободы.

Каждый вечер Аня звонила Нику, делясь всеми впечатлениями дня. Её рассказы были наполнены эмоциями: она описывала древние замки, рассказывала о винодельнях, пропитанных ароматом виноградных лоз, о дегустациях, на которых ей удавалось раскрыть для себя тонкие ноты местных вин. Ник слушал её, и каждое её слово переносило его в мир, который она так ярко описывала, словно он сам был там рядом с ней.

Неожиданно для самой Ани её блог начал набирать популярность. Она писала с таким вдохновением и теплотой, что читатели будто чувствовали себя её спутниками, а фотографии, которые она делала интуитивно, подчёркивали атмосферу каждого места. Она ловила моменты и ракурсы так, что даже самые простые виды – улочки, старинные здания, виды на закаты и виноградники – оживали перед её подписчиками.

Не прошло и месяца, как у неё набралось около полумиллиона подписчиков, и их количество продолжало расти. Люди с интересом следили за её путешествием, комментировали, делились её постами. Её жизнь превратилась в череду ярких событий и открытий, которые она посвящала и Нику, и своему растущему сообществу читателей. Каждый её вечерний звонок для Ника был словно окно в её мир, и, хотя он по-прежнему улыбался и поддерживал её, он начинал понимать, что время их ежедневных телефонных разговоров подходит к концу.

– Ань, мне нужно тебе кое-что сказать, – начал Ник, стараясь говорить спокойно. – Мы запускаем сеть ресторанов в Азии. Уже нашли партнёров в Южной Корее и Китае. Я должен туда полететь и лично проконтролировать процесс. На месте проще решать любые проблемы, которые могут возникнуть. Но из-за разницы во времени нам будет сложно созваниваться. Но я буду читать твой блог, – он улыбнулся, надеясь, что его голос звучит достаточно уверенно.

– Тебе уже можно летать? – в её голосе прозвучали нотки волнения, и Ник сразу уловил её тревогу.

– Да, я поговорил с врачом, – ответил он, почувствовав, как на душе потеплело от её заботы. Она всё ещё переживала за него, несмотря на расстояние и насыщенность своей жизни. Господи, как же ему хотелось быть рядом с ней! – Он разрешил перелёты, но при условии, что я не буду перенапрягаться и буду регулярно принимать препараты.

На той стороне линии повисла короткая тишина, затем Аня ответила, её голос был мягким, но в нём звучала искренняя поддержка:

– Хорошо. Я понимаю. Ник, я так за тебя рада. Звони, когда будет время, ладно? Я буду ждать.

Слова её были простыми, но Ник чувствовал, как в них всё ещё звучит её преданность. Он улыбнулся, зная, что, хотя их жизнь теперь идёт разными путями, он всегда сможет найти её в словах, что она оставляет в блоге, и в тепле, которое сохранялось между ними, несмотря на расстояние.

***

За следующие несколько месяцев их звонки становились всё реже. За это время они созванивались не более пяти раз, и каждый разговор был для Ани испытанием. Услышав его голос в трубке, родной и тёплый, она всякий раз чувствовала порыв сорваться и вернуться к нему. Но Ник мягко отговаривал её, ссылаясь на занятость, стараясь быстро закончить разговор, но каждый раз успевая подбодрить её, поддержать, сказать пару ободряющих слов. И каждый раз он обещал себе, что это их последний разговор – что следующий будет не нужен, что она сама постепенно отвыкнет.

Сказать по правде, он действительно был погружён в работу с головой. Проект с сетью ресторанов поглощал его полностью: постоянные перелёты между Россией, Китаем и Южной Кореей стали частью его жизни. Он старался занять работой каждый час, когда не спал, а спал он всего по пять-шесть часов, иногда даже меньше. Возможно, он бы валился с ног, если бы мог ходить, но в этом темпе работы было что-то освобождающее, позволяющее не думать о пустоте, которая гнездилась внутри.

В редкие минуты покоя он вспоминал её голос и ощущал, как в душе снова рождается боль, но тут же загонял её глубже, зная, что всё это ради неё, ради её свободы.

Аня была счастлива, погрузившись в мир путешествий. Каждый новый город, каждый музей и старинный замок открывали для неё что-то новое и наполняли её жизнь яркими впечатлениями. Она была уверена, что у Ника тоже всё в порядке – он так любил свою работу, а его бизнес активно расширялся, что, вероятно, делало и его счастливым. Конечно, она скучала по нему, но каждый раз, когда приходила мысль вернуться, она говорила себе: "Ещё неделя, ещё пара мест – и тогда я поеду домой."

Однажды она решила поделиться своими мыслями с Марио, за чашечкой кофе осторожно заговорив о том, что, несмотря на благодарность за работу, однажды ей придётся вернуться в Россию. Марио кивнул с понимающей улыбкой; он знал, что путешествия – это её путь, её счастье, но знал и другое. Её блог, задуманный им как маленькая колонка о туризме, за эти месяцы разросся в целый медийный проект с миллионами подписчиков. С его помощью агентство начало процветать, а поток клиентов возрос – многие из них мечтали посетить именно те места, о которых писала Аня.

Марио предложил ей не только сохранить прежние условия, но и добавить небольшой процент от заявок, поступающих благодаря её публикациям. Это был своего рода пассивный доход, который оставался бы у неё, даже если бы она однажды прекратила работать или взяла перерыв. Он видел в ней настоящий талант и был искренне благодарен ей за это.

К тому же, Марио знал немного больше, чем она думала. Александр рассказал ему, что её отъезд из России был связан с просьбой его друга. Он не знал всей истории, но иногда, за её счастливым взглядом, он замечал лёгкую грусть, тоску по кому-то, с кем она не могла быть рядом. Ему было понятно, что даже через большое расстояние она осталась преданной своему чувству, и потому он с радостью предложил ей эту поддержку – чтобы у неё была возможность продолжать жить так, как она этого заслуживала. Даже если ей вскоре придется вернуться в Россию.

Возвращаться пришлось неожиданно.

Утром, за чашечкой кофе, Аня просматривала интернет, пытаясь найти новое интересное место для посещения. Как вдруг её взгляд остановился на знакомой фамилии. В заголовке новости значилось: «Внезапная кончина Евгения Алексеевича Грэя».

Аня тут же схватила телефон и набрала родной номер. Гудок… второй… третий – и тишина. Ник не отвечал. Это был первый раз, когда он не взял трубку после того самого события, что изменило их жизни. В голове закружились воспоминания, как будто она снова оказалась в той страшной ночи, когда впервые узнала о том, что Ник пострадал. Её мысли лихорадочно метались, и в груди нарастала тревога. Она попробовала снова, но трубка осталась глуха. Это был не просто знак – это было предчувствие, от которого хотелось закричать.

Она почти машинально открыла сайт авиаперелётов и, едва глядя на даты и время, заказала билет на ближайший рейс. Она знала, что не может больше оставаться здесь. Какой бы ни была ситуация, она должна быть рядом с Ником.

По пути в аэропорт Аня, дрожащими пальцами, набрала номер Марио. Когда он ответил, её голос был сбивчивым, и слова путались от нахлынувших эмоций.

– Марио, привет… Извини, мне нужно срочно вернуться в Россию. Отец Ника… – она попыталась объяснить, но паника мешала собрать мысли. – Я должна быть с ним…

– Анна, алло! Анна?! – на другом конце послышался его встревоженный голос. Он понял, что произошло что-то серьёзное, и постарался поддержать её, не добавляя лишних переживаний. – Не беспокойся о блоге, Анна. Всё будет хорошо, не думай об этом. Езжай. Там ты сейчас нужнее всего.

Её сердце тронула его забота, но в голове был лишь Ник, его молчание, долгие гудки. Она поблагодарила Марио и отключилась, глядя в окно такси. За окном проносились пейзажи, но ей казалось, что время растягивается, и дорога к аэропорту кажется вечностью. Снова и снова она пыталась дозвониться до Ника, но с каждым новым гудком тишина на другом конце становилась всё болезненнее.

Прилетев в Россию, Аня тут же поймала такси и, дрожащими пальцами введя адрес, названный в новостях, попросила водителя ехать как можно быстрее. Оказалось, что сообщение, которое она увидела в интернете, появилось несколько дней назад. Она прилетела как раз в день похорон, когда прощание уже началось.

Отец Ника был известной личностью, и его уход не остался незамеченным: газеты и новостные сайты публиковали всё, от биографии до даты прощания, поэтому найти адрес оказалось несложно. Но, несмотря на обилие информации, Аня чувствовала себя так, будто её сердце отстукивает только одно имя – Ник.

Такси остановилось у здания, где собирались люди в чёрных костюмах. Она глубоко вдохнула и, не обращая внимания на других, шагнула внутрь, стараясь успокоить дыхание.

В прощальном зале царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами и шорохом одежды. Воздух был густым, наполненным запахом цветов и лёгким ароматом восковых свечей. Люди, собравшиеся здесь, говорили вполголоса, стараясь не нарушать трагичности момента. Каждый шаг, каждый взгляд был пропитан печалью и уважением к ушедшему, и эта тишина, казалось, давила на грудь, усиливая её внутреннее беспокойство.

Когда её взгляд скользнул по залу и остановился на фигуре у гроба, сердце замерло. Там был он – Ник. Но он был совершенно не похож на того Ника, которого она видела в последний раз. Он сильно похудел, лицо было бледным, осунувшимся, а в глазах застыла тяжёлая, безмолвная боль. От прежнего Ника, который сдержанно улыбался ей в аэропорту, осталась лишь его инвалидная коляска.

Аня с трудом узнавала в нём того человека, который всегда был для неё источником силы. Теперь он выглядел истощённым, словно вся жизненная энергия покинула его, оставив лишь оболочку и боль, которой он не позволял вырваться наружу. Она медленно двинулась к нему, понимая, что эти месяцы, пока они были вдали друг от друга, оказались для него куда тяжелее, чем она могла себе представить.

Она остановилась в нескольких шагах, не зная, как к нему подойти, и в этот момент он поднял на неё глаза.

В них было столько боли, что Аня ощутила, как слёзы подступают к горлу. Его взгляд был одновременно пустым и наполненным отчаянием, которое он больше не мог скрывать. Это были глаза человека, потерявшего всё, что имело значение. Он всмотрелся в неё, и его лицо едва дрогнуло – сначала сдержанно, но потом он словно сломался. Слёзы покатились по его щекам, и он не пытался их утереть, не пытался скрыть свою боль, как делал всегда. Впервые за всё время она видела его таким – беззащитным, открытым, лишённым привычной силы, на которую она всегда могла опереться.

Аня села на колени перед его коляской, бережно обняла его, не зная, как ещё утешить. Она чувствовала, как его плечи едва заметно вздрагивают, как он сжимает её руку, будто держится за неё, чтобы не утонуть в этой бездне горя. Его голова упала ей на плечо, и он закрыл глаза, позволяя себе выпустить всю боль, которую прятал внутри.

– Ань… – прошептал он хрипло. Голос был надломленным, чужим. – Он был… всем. Я… не могу…

Слова оборвались. Он вцепился в неё с такой силой, словно она – единственное, что удерживает его на краю.

Аня гладила его по голове, шептала тихо, почти неслышно:

– Я здесь. Я с тобой.

Она знала – сейчас никакие слова не спасут. Ничто не способно исцелить такую рану. Но она продолжала держать его, впитывая каждый всхлип, каждый прерывистый вдох. От его боли рвало и её изнутри. Она просто держала его, позволяя ему выпустить всё, что он так долго сдерживал, и в тот момент, когда он разомкнул свои стены, она стала для него той опорой, которую он сам был для неё.

Ник обхватил её плечи, прижимаясь ближе, словно искал у неё защиты от той невыносимой пустоты, которая осталась после ухода отца. Его дыхание было прерывистым, и она чувствовала, как в его теле борются слабость и боль, которые он столько месяцев скрывал. Вся его внутренняя сила, то несгибаемое спокойствие, которые всегда были для неё опорой, растворились в этих слезах, в этом безмолвном отчаянии.

– Я пытался держаться, – прошептал он. Голос сорвался, стал глухим. – Ради него… ради тебя… но я не могу, Ань. Я правда больше не могу.

Её сердце разрывалось на части от его слов, от этого пронзительного откровения, которого он, возможно, и сам не хотел. Она обняла его крепче, её собственные слёзы текли по щекам, сливаясь с его слезами, когда она тихо шептала:

– Ник, я здесь. Ты не один. Я не уйду, я всегда буду рядом. Не нужно больше сдерживаться… просто будь со мной.

Говорила тихо, но знала – он слышит. Слышит и вцепляется в каждое её слово, как в спасение. И, может быть, впервые за всё это время ему не нужно быть сильным. Не нужно держаться. Не нужно делать вид.

Перед ней он мог просто быть. Уставшим. Раненым. Живым.

Сколько они так сидели – она не знала. Время замерло. Только чувствовала, как постепенно отпускает его напряжение. Как плечи чуть оседают. Как с болью уходит что-то большее – бесконечное напряжение последних месяцев.

Наконец он чуть отстранился. На лице – следы слёз, но в глазах… что-то новое. Тихая благодарность. Глубокая, без слов. И – свет. Совсем слабый, но настоящий.

Прощальная церемония длилась несколько часов. Люди подходили к Нику и Марине Викторовне – кто молча, кто с натянутыми словами утешения. Кто-то вспоминал, каким был его отец. Всё сливалось в гул, проходящий мимо, сквозь.

Но в этом горе не было облегчения. Ни слов, ни слёз, ни чужих объятий.

Когда церемония закончилась, процессия двинулась к месту захоронения. Тишина снова накрыла всех – плотная, вязкая. Ник словно погрузился внутрь себя, будто сама земля тянула вниз.

На поминальном обеде остались только самые близкие. За столом почти не говорили – только редкие фразы, которые звучали так, будто кто-то произносил их по привычке, чтобы заполнить пустоту.

Марина Викторовна держалась. Спокойное лицо, аккуратные движения, натянутая улыбка. Она не позволяла себе ни вздоха, ни дрожи в голосе. Ей казалось: стоит сорваться – и Ник рухнет вместе с ней. А он и так был на грани.

Она ловила на себе его взгляды – пристальные, тревожные. И каждый раз слегка кивала, как бы говоря: я в порядке, сынок, держись.

Свою боль она сберегла на потом. На вечер. На пустую комнату, где можно будет не притворяться.

После обеда Аня подошла к ней, немного помолчала, потом тихо сказала:

– Может, поедете к нам? Хоть на ночь. Не стоит оставаться одной…

Марина Викторовна посмотрела на неё. Глаза покрасневшие, но сухие. Она слегка улыбнулась – тепло, по-матерински.

– Спасибо, Анют, но мне нужно вернуться домой, – тихо сказала она, глядя на Ника. – Сейчас ему нужен кто-то, кто сможет поддержать его лучше, чем я. Только тебе это под силу.

Аня кивнула, понимая, что в этих словах – доверие, глубина и материнская мудрость. Марина Викторовна подошла к Нику, коснулась его руки, и, сдерживая эмоции, произнесла:

– Ник, ты всегда был сильным, но знай, что тебе не нужно справляться с этим одному. Аня с тобой, и это самое важное.

Когда они вернулись домой после долгого, изматывающего дня, Аня помогла Нику снять тёмный костюм. Он молчал, устало глядя в пол. Она подставила руку, обняла за спину, помогая пересесть в душевую. Ник сидел перед ней, и она чувствовала, как он внутренне сжимается, будто пытаясь скрыться от её взгляда. Он неохотно позволял ей видеть его таким – ослабевшим, истощённым, будто тенью самого себя.

Когда Аня осторожно помогла ему устроиться на стуле в душе, её взгляд невольно скользнул по его телу, и в груди сжалось от боли. Его обездвиженные ноги были тонкими, почти лишёнными мышц. На руках, которые стали слабее, всё ещё оставалась крепость, но не та, что была раньше, до того, как он оказался прикован к коляске. Его торс стал угловатым, рёбра чётко проступали под кожей. Перед ней сидел совсем другой человек, и всё же она узнавала в нём того Ника, которого любила. Она заметила знакомые родинки – одну у него на пояснице слева и другую на правом плече. Эти маленькие детали были как якорь, напоминание, что это её Ник, несмотря на всё, что с ним произошло.

Ник опустил глаза, стараясь не встречаться с её взглядом, чувствуя себя уязвимым и даже смущённым. Он, всегда бывший для неё опорой, сейчас чувствовал себя обнажённым перед ней не только физически, но и душевно, и это причиняло ему боль. Впервые он чувствовал, что стесняется её, что боится, как она воспримет его таким.

Аня молча включила душ, и тёплая вода потекла по его коже. Её прикосновения были мягкими, бережными, словно она хотела сказать этим, что всё остаётся прежним.

Ник сидел молча, закрыв глаза, но напряжение, скопившееся в его душе за эти месяцы, вновь накрыло его, словно тяжёлая волна. Слёзы снова покатились по щекам, и он уже не пытался их сдерживать. Всё накопившееся внутри, все страхи и боль вырвались наружу, и в этой тишине, в присутствии Ани, он наконец позволил себе быть слабым.

Ань… я так устал, – прошептал он, еле слышно. Голос дрожал, обрывался, будто каждое слово даётся ему с невероятным трудом. – Я устал притворяться, что держусь… Мне казалось, что я смогу отпустить тебя, дать тебе шанс на настоящую, свободную жизнь, но… это убивает меня. Я просто больше не могу так.

Аня молча опустилась рядом, сжала его руку. Её пальцы дрожали.

– Ник… я никуда не уйду, – тихо сказала она, с трудом сдерживая голос.

Он отвёл взгляд, но не вырвался. Её рука крепко держала его, не давая ему уйти в себя.

– Я боялся стать для тебя обузой, – выдохнул он. Слова срывались, застревая в горле. – Ты заслуживаешь лучшего. Того, кто сможет дать тебе всё, чего ты хочешь. А я… я теперь ничего не могу. Я не тот, кем был, Ань. Не тот, кого ты полюбила.

Аня покачала головой. Он ошибался – так жестоко ошибался.

– Ты всегда был тем, кого я люблю. И ничего не изменилось, Ник, – её голос был мягким, но твёрдым.

Она вытерла его лицо, осторожно касаясь его щёк, словно старалась стереть не только слёзы, но и всю его боль. Ник смотрел на неё, и в его глазах появилась новая боль.

– Мне страшно, Ань, – прошептал он, почти умоляюще. – Я не знаю, как дальше.

Она не перебивала. Просто слушала. Он закрыл глаза, и слова потекли сами:

– Я как мужчина не могу предложить тебе то, что мог бы раньше. Я знаю, что ты хочешь детей, – его голос чуть дрогнул. – Возможно, сейчас об этом рано говорить, но однажды ты захочешь семью. И я не смогу дать тебе этого без ЭКО, без всех этих сложностей, которые даже не факт, что сработают… Я не хочу быть тем, кто лишит тебя всех этих возможностей. – Ник замолчал, его взгляд потускнел, и он отвернулся, будто боялся увидеть в её глазах подтверждение своих страхов.

Но Аня только крепче сжала его руку. Нежно, но уверенно. Она прикоснулась к его лицу. Её глаза были полны любви – не жалости, не страха. Любви. Чистой, упрямой, настоящей.

– Ник… – тихо сказала она, не отводя взгляда. – Ты всегда был и остаёшься тем, кого я люблю. Ты – всё, что мне нужно. И дети… да, я хочу детей. Но только с тобой, понимаешь? И мне не важно, как это случится – ЭКО, другие варианты… что угодно, лишь бы ты был рядом. Я не хочу никого другого, мне нужен ты.

Его сердце сжалось от этих слов. От её уверенности. От той любви, которую она дарила ему – так просто, так искренне, без условий.

Ник посмотрел на неё, и впервые за долгое время почувствовал, как что-то внутри начинает отпускать. Страх, вина, бесконечное сомнение – будто начали отступать. Он закрыл глаза и, дрогнув, позволил себе поверить. В её голос, в её любовь, в то, что она не уходит.

– Спасибо, – прошептал он. Голос был хриплым, но в нём уже не было надлома – только тёплая, тихая благодарность. Её прикосновения казались ему живым дыханием – они обволакивали, согревали, будто возвращали к жизни.

Когда тёплая вода принесла хоть немного облегчения, Аня аккуратно выключила душ и подала полотенце. Они молчали. Он вытирал лицо, руки, а она просто сидела рядом, никуда не торопя его.

Потом помогла пересесть в коляску – бережно, не спеша.

Ник тяжело выдохнул, когда устроился. Её ладони всё ещё лежали у него на плечах, и от этого прикосновения стало чуть легче дышать.

Она погладила его по руке и, не говоря ни слова, повезла в спальню.

С такой же нежностью и заботой она помогла ему переодеться в пижаму. Все её движения были мягкими, внимательными. Он чувствовал: она делает это не из жалости, не из долга – с любовью. С глубоким уважением к нему, к его телу, к его хрупкости.

Она аккуратно надела на него футболку, поправила, проверяя, не натирает ли ткань. Потом подложила подушки, стараясь устроить его так, чтобы было удобно.

– Всё в порядке? – тихо спросила она, наклоняясь ближе.

Он кивнул, чувствуя, как на душе становится чуть легче. Её руки, её голос, даже её дыхание рядом – всё будто успокаивало, залечивало. Аня устроилась рядом, и он обнял её, как будто она была единственной, за что он мог держаться в этой новой, полной трудностей реальности.

– Ань… – он посмотрел на неё. В глазах всё ещё пряталась тень сомнений. – Как ты видишь наше будущее? Мы ведь не знаем, как всё сложится. У меня столько ограничений… Я боюсь, что однажды они затмят для тебя всё остальное.

Аня положила голову ему на плечо.

– Я вижу наше будущее вместе, – ответила она тихо. – И мне этого достаточно. Да, будет трудно. Но мы справимся. Ты говоришь об ограничениях, но для меня ты – всё, что мне нужно. У нас всё получится, каким бы путём мы ни пошли.

Ник вздохнул. Её слова проникли глубже, чем он ожидал. Впервые он позволил себе немного поверить, что, возможно, он не разрушает её жизнь, а делает её настоящей.

– Я иногда думаю, – признался он, чуть смущённо, – что я слишком привык к этой стене, которую выстроил вокруг себя. А ты, кажется, просто прошла сквозь неё.

Аня рассмеялась, её смех был тихим и тёплым.

– Не скажу, что это было легко, – поддразнила она. – Может, ты просто дал мне ключ.

Он тоже улыбнулся. И с каждым её словом всё внутри будто становилось легче. Страхи растворялись.

– Ань… спасибо, – прошептал он, обнимая её крепче. – Спасибо за то, что не отпустила меня.

Она посмотрела ему в глаза, тепло и мягко, и он почувствовал, что наконец нашёл то, что так долго искал – покой, уверенность, и безграничную любовь, которые всегда были рядом, в её объятиях.

Ночью Аню разбудил едва слышный, приглушённый стон. Она открыла глаза – и сразу увидела Ника. Он лежал рядом, стиснув зубы от боли. Лицо исказила мучительная гримаса. Одной рукой он сжимал бедро, будто это могло унять боль, другая вцепилась в подушку – так сильно, что побелели костяшки пальцев. Всё его тело было напряжено, дыхание сбивчивое, прерывистое.

Аня осторожно дотронулась до его плеча:

– Ник, что случилось? Почему ты не разбудил меня?

Он вздрогнул. Открыл глаза. Увидел её – и на миг позволил себе расслабиться. Он пытался справиться один. Не хотел тревожить её. Но теперь, когда она рядом, всё по-другому.

– Прости, – выдохнул он с усилием. – Это… фантомные боли. Иногда возвращаются.

Аня не стала задавать лишних вопросов. Она знала, как мучительны бывают фантомные боли, и как трудно с ними бороться. Сев рядом, она положила руку ему на плечо, давая почувствовать её присутствие. Потом тихо спросила:

– Я могу чем-то помочь?

Он замер, пережидая новую волну боли, а потом с трудом кивнул:

– Просто будь рядом, – его голос прерывался. – Это… скоро пройдёт.

Аня тихо погладила его по руке. Он сжал её ладонь – сильно, до боли, будто через это сжатие передавал всю тяжесть того, что рвало его изнутри. Она не отдёрнула руку. Только крепче обняла его за плечи, прижала к себе, позволяя ему почувствовать её поддержку, даже если эта боль была чем-то, что он должен был пережить сам.

Он выдохнул – судорожно, с надрывом, пытаясь справиться с очередной волной боли. Но рядом с ней дыхание стало понемногу ровнее, хотя лицо всё ещё хранило следы напряжения.

– Иногда мне кажется, что это не пройдёт никогда, – прошептал он, не отводя взгляда от стены. В его голосе звучала усталость, и что-то почти детское – страх, которого он не хотел показывать, но больше не мог скрыть. Страх, что если отпустит контроль, боль снова поглотит его.

Аня провела пальцами по его волосам и прижала его голову к своему плечу:

– Я с тобой, Ник. Даже если это будет долго. Даже если будет казаться, что не пройдёт. Я не уйду.

Он молчал, слушая её. В глазах – и боль, и благодарность. Всё, что он пытался скрыть, всё, чем пугал её – казалось, теперь стало малозначительным. Её голос, её руки… Они были якорем. Домом. Тем, что возвращало к жизни.

– Спасибо, – прошептал он почти неслышно, позволяя себе немного расслабиться. Её тепло проникало в него, отодвигая боль, которая постепенно начала отпускать.

Когда, наконец, его тело стало мягче, Аня ощутила, как напряжение уходит, а его дыхание выравнивается. Они так и продолжила обнимать его до тех пор, пока он не уснул.

Глава 8

На следующее утро Ник

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.