Александр Андреев, Максим Андреев
Полтавская битва 27 июня 1709 года. 300 лет славы

Балтийскому морю – ура!

Славянские племена начали селиться на побережье Балтийского моря в V–VII веках. В «Повести временных лет», написанной в начале XII века монахом‑летописцем Нестором Ладожское озеро – озеро Нево – и побережье Финского залива считалось в составе русских земель: «И втечет в озеро Великое Нево и того озеро внидеть устье в море Варяжское, и по тому морю идти до Рима, а от Рима к Царюгороду.»

Древними жителями края наряду с ильменскими славянами были малочисленные финно‑угорские племена: ижора, чудь, корела, водь, весь. Уже в конце VII века славянское племя кривичей построило на побережье крепость Ладогу.

С IX века по Неве, Ладожскому озеру, Волхову проходил между Балтийским‑Варежским и Черным‑Русским морями «Великий торговый путь из варяг в греки.» Он соединял города Древней Руси с Поморьем, Готландом, Данией, немецкими княжествами и европейскими городами. На острове Котлин с IX века известны селения русских рыбаков и лоцманов.

Приневские земли на местных языках назывались Inkerinmad – земля Инкери – территория вдоль реки Ижоры, на финском языке – Inkerejri. Древние славяне так и называли этот край – Ижорская земля.

С Х века Ижорская земля, Карелия, Ингрия, входили в состав Водской пятины Великого Новгорода, и составляли Спасский погост – по имени села Спасского. Через 700 лет на этой земле был построен Смольный институт Санкт‑Петербурга. В Х веке Ингрия была покрыта непроходимыми лесами и болотами. Местные жители занимались охотой и рыбной ловлей.

В начале XI века шведская принцесса Ингигерда, вышедшая замуж за Великого Киевского князя Ярослава Мудрого, по преданию получила доходы от Ижорских земель в качестве свадебного подарка от своего жениха. Шведское королевство, окончательно сложившись к началу XII века, стало активно осуществлять набеги на русские и финские земли. Шведы неоднократно пытались захватить Ижорскую землю.

В 1142 году в Финском заливе произошел морской бой между шведами и русскими. В 1157 году состоялся большой поход шведского войска в Финляндию. В 1164 году шведы попытались взять Ладогу, но были разбиты и отброшены новгородцами. В 1187 году в ходе боевых действий новгородские дружины взяли и разгромили шведскую столицу Сигтуну, что почти на полвека приостановило шведскую экспансию на русские земли.

В 1240 году, воспользовавшись разгромом Древнерусского государства нашествием монголо‑татар в 1237–1240 годах, шведы пытались занять земли Северо‑Западной Руси. В июле 1240 года пятитысячное шведское войско – шведы прошли на ста судах, каждое из которых брало по пятьдесят воинов со снаряжением – вошло в Неву и высадилось на русский берег. За два года до этого – в июне 1238 года – в резиденции датского короля Вальдемара II Стенби был заключен договор между Данией и Тевтонским орденом о совместном разгроме и захвате новгородских земель, подписанный королем, магистром ордена и папским легатом. К «банде трех» присоединились и шведы, стремившиеся завоевать Карелию и устье Невы. Датчане планировали захватить юго‑восточное побережье Финского залива, немцы – Псков и Новгород.

Первым на Русь двинулось шведское войско. 15 июля 1240 года объединенное пятитысячное шведско‑норвежско‑финское войско во главе с финским епископом Томасом и шведским рыцарем Улофом Фаси, высадилось при впадении реки Ижоры в Неву – почти там, где через полтысячи лет встал гордый Санкт‑Петербург. Новгородские бояре войска не посылали – в условиях, когда ослабленное Древнерусское государство платило дань в монголо‑татарский Каракорум, купцам казалось выгоднее «лечь под далекую шведскую руку».

На пути завоевателей встал князь Александр Невский. Обычная княжеская дружина не великого князя составляла около пятисот воинов, столько же новгородских добровольцев присоединились к дружине юного князя. Пять тысяч захватчиков были полностью разгромлены тысячным отрядом Александра, проводившего сражение впервые без своего отца, великого князя Ярослава Всеволодовича. В этом бою русское войско покрыло себя вечной славой. Александр Ярославич, ободрявший воинов перед битвой словами: «Не в силе Бог, а в Правде», навсегда стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевать русские земли у Финского залива. Победа Александра Невского 5 апреля 1242 года в Ледовом побоище на Чудском озере на долгое время закрыла русские земли и от рвавшихся на них крестоносцев.

Шведы напали на западную Финляндию и попытались закрепится в устье реки Наровы. От Наровы их отбросили, но западно‑финские земли остались за Швецией.

В 1293 году на карельской земле шведы построили могучую крепость – Выборг. Весной 1295 года при впадении реки Вуоксы в Ладожское озеро шведами была построена еще одна крепость – Кексгольм. Новгородцы взяли крепость и разрушили ее. В 1300 году большой шведский флот вошел в Неву и шведы высадились в устье Охты. На мысе была выстроена большая восьмибашенная каменная крепость. Крепость, названная построившим ее зодчим – итальянцем, присланным римским папой, неприступной, получила название Ландскрона. Через год новгородцы в кровопролитных боях взяли «неприступную Ландскрону», разрушив ее до основания и оставив за собой устье Невы, как выход в Балтийское море. В 1310 году новгородское войско совершило большой поход вглубь западной Финляндии.

В 1322 году московский князь Юрий Данилович, старший брат будущего Ивана Калиты, попытался взять Выборг, но неудачно. На следующий на месте, где река Нева вытекает из Ладоги, русские построили крепость Орешек. По Ореховскому русско‑шведскому договору 1323 года граница шла по реке Сестре и сворачивала на север, оставляя в руках русских Корелу, всю восточную часть Карельского перешейка и все побережье Ладожского озера. Карелия все‑же была разделена между Древнерусским государством и Швецией.

В 1348 году шведский король Магнус Эриксон нарушил Ореховский договор и вторгся в русские земли. Шведские корабли вошли в Неву и взяли Орешек. Водская пятина была разграблена. Подошедшие новгородские дружины уничтожали грабителей, новгородские ладьи Волховом вышли в Ладожское озеро и напали на шведский флот, стоявший у устья Невы. Орешек был освобожден. До 1555 года Швеция больше не предпринимала попыток завоевания Балтийского побережья.

В 1478 году Великий Новгород со всеми окраинами, включая Водскую пятину, окончательно вошел в состав Московского княжества Ивана III Грозного. С этого времени Ладожское озеро и Нева служили главным путем, по которому Россия вела заграничную торговлю – с Турку, Колыванью – Таллином, Данией, Швецией, Ригой, Ганзой, Готландом. В 1492 году против Нарвы была выстроена русская крепость Иван‑город. В Финском заливе действовала русская морская стража.

В 1397 году благодаря активности датской королевы Маргариты в городе Кальмаре был заключен союз Дании, Норвегии и Швеции. Общим датско‑шведско‑норвежским королем был избран племянник Маргариты Датской Эрих XIII Померанский, правивший до 1439 года, Внутреннее устройство и законы в трех странах оставались своими, государства проводили общую внешнюю и военную политику.

Уния Маргариты действовала до середины XV века. В 1450 году была провозглашена вечная датско‑норвежская уния. Шведский король Карл Кнутссон в 1452 году начал эпоху датско‑шведских войн за господство на Балтике, продолжавшуюся почти триста лет. Войны шли с переменным успехом. В 1519 году датское войско разгромило шведскую армию и устроило «кровавую Стокгольмскую баню», казнив многих сторонников шведской правящей династии Стуре. Восстание против датчан поднял дворянин Густав Ваза, профинансированный купцами ганзейского Любека. В 1523 году шведский ригстаг избрал королем Густава I Вазу, что признал датско‑норвежский король Фредрик I.

Открытие морских путей в Индию и Южную и Северную Америку сделали Балтийское море «перекрестком», связавшим Запад и Восток кратчайшим торговым путем. Началась многолетняя торговая борьба за Балтику, в которой участвовали коалиции многих государств.

В 1555 году шведы осадили Орешек, но были отброшены. Начавшаяся в 1558 году война Московского царства с Ливонским орденом за Балтику, привела Россию к столкновению с Польшей, Данией и Швецией.

Войска Ивана IV разгромили владевший Прибалтикой Ливонский орден, но последовавшая за этим война привела к поражению Ивана IV в Ливонской войне и потере Москвой многих западных территорий. Действовавшие в тесном союзе с Речью Посполитой шведы, закончившие в 1570 году Семилетнюю войну с Данией, направили все силы на борьбу с Москвой, к 1582 году захватив все русские крепости в Ижорской земле, оставив России лишь узенькую полоску земли от Стрельны до Лисьего Носа и устья Невы. По Ям‑Запольскому перемирью 1582 года Швеция получила Эстляндию, Нарву и почти все юго‑восточное побережье Финского залива, включая Ям, Копорье и Иван‑город. Русско‑шведская война 1590–1593 годов в Ливонии, Финляндии и у Нарвы закончилась Тявзинским мирным договором 1595 года, по которому Москва вернула Карелию и Ингрию, включая Копорье, Корелу, Ям и Иван‑город.

Еще в 1592 году Швеция вступила в унию с Речью Посполитой, во главе которой встал Сигизмунд III Польский. В 1604 году уния распалась и шведским королем был избран Карл IX. Воспользовавшись Смутой в Московском царстве шведы предложили царю Василию Шуйскому военную помощь для борьбы с Лжедмитрием II и поляками. Василий Шуйский передал Швеции Карельский уезд. После разгрома войск Василия Шуйского в 1610 году под Клушином, шведы захватили Новгород. Захваты Швеции в смутном Московском царстве были остановлены датчанами и поляками. В 1613 году был подписан датско‑шведский мир, в 1614 году – шведско‑польское перемирие. С 1610 по 1614 год шведы захватили все побережье Финского залива, взяв Орешек, Копорье, Ям, Иван‑город, Гдов, Порхов. Из Новгорода были вывезены все городские архивы – в Стокгольм.

В 1615 году шведский король Густав II Адольф во главе армии осадил Псков. Русская твердыня в очередной раз устояла, изменив ситуацию в русско‑шведской войне.

По Столбовскому договору 1617 года шведы вновь завладели Ижорской землей, Ингрией, и частью Карелии с Приладожьем. В устье реки Охты шведы построили крепость Ниеншанц, Орешек был переименован в Нотебург. Столбовский мир 1617 года сделал Швецию полной обладательницей всей Ингрии, лишив Московское царство выхода к Балтийскому морю. В 1621 году шведы отбили у поляков Ригу, а в 1626 году при Вальгофе разгромили армию Речи Посполитой. Документы говорят, что русские и карелы, спасаясь от давления новых властей, лютеранской церкви, новых хозяев‑феодалов, массами переселялись на территории нынешних новгородской, тверской, московской областей. Шведам пришлось заселять свою «Ингерманландию» финнами из Центральной Финляндии.

По мирному договору 1645 года Дания потеряла острова Готланд и Эзель, земли в Норвегии и провинцию Халланд. Шведские владения на немецком Балтийском побережье подходили к границам Шлезвиг‑Гольштейна.

Шведской элите все было мало и, воспользовавшись русско‑польской войной за Украину, в 1654 году шведский король Карл X Густав с армией вторгся в Польшу, и взял столицу страны Варшаву, заключил шведско‑литовскую унию. Вместо того, чтобы заканчивать польскую войну, войска Московского царства начали осаду шведской Риги, взяли Ниеншанц, Нотебург. Речь Посполита тут же заключила перемирие со Швецией и Московское царство, войска которого так и не взяли Ригу, не выдержало войны на два фронта. По Кардисскому миру 1661 года все территории, занятые русскими войсками, возвращались Швеции. По мирному датско‑шведскому договору 1658 года в Роскилле шведы получили 5 датских и норвежских провинций и датский остров Борнхольм. Только героическая оборона Копенгагена 1658 года спасла Данию от полного разгрома. Впрочем, под нажимом Англии и Франции Тронхейм и Борнхольм шведам пришлось вернуть Дании.

В 1675–1679 годах Швеция воевала на стороне Франции против Империи Габстургов, Голландии, Испании, германских королевств и княжеств, тогда же она воевала с Данией за провинцию Сконе. Обе войны для Швеции окончились безрезультатно. Шведская армия приобрела громадный боевой опыт, но мог ли он помочь удержать за Швецией вновь завоеванные земли на европейском континенте? Финансовая система Швеции находилась почти на грани краха.

По Вестфальскому миру 1648 года, закончившему европейскую тридцатилетнюю войну, на южном побережье Балтийского моря к Швеции отошли Верхняя Померания и часть Нижней с герцогствами Бременом и Вердером, городами Штеттином и Висмаром. По Оливскому миру 1660 года, закончившему польско‑шведскую войну, Швеция получила Лифляндию. Балтийское море стало внутренним шведским морем и Швеция полностью контролировала прибалтийскую торговлю – со всеми вытекающими последствиями, выражающимися в получаемом золоте и серебре, в виде таможенных пошлин – в колоссальном количестве.

Захватив Балтийскую торговлю, Швеция кроме таможенных пошлин приобрела огромное количество врагов – по обычаям того времени. Кто должен был победить в борьбе за Прибалтику – воинское мастерство, экономические ресурсы, дипломатическое мастерство?

В далекой Московии, сброшенной со счетов европейской политики, шестилетний царевич Петр получил в Преображенском первый потешный взвод. Впрочем, уже тогда он очень интересовался артиллерией – его домашние пушечки, окованные серебром, стреляли настоящими ядрами.

Предшественники Петра на московском престоле хорошо понимали значение морских торговых путей, Балтийского и Черного морей для развития и даже существования Российской державы; понимали, что Тевтонский орден, Речь Посполита, Швеция блокировали России путь в Европу. Сохранилось письмо шведского короля Густава Вазы 1548 года рижскому архиепископу, в котором король убеждал‑приказывал хозяину Риги не пропускать в Московское царство мастеров‑оружейников, особенно знатоков пушечного дела. Иван III и Иван IV упорно пробивались к берегам Балтики, но Ливония, Польша, Литва, Швеция также упорно не допускали Россию к морскому побережью. Собранные в 1547 году московским агентом Гансом Шлитте в Европе 120 мастеров, техников, знающих морское и военное дело, врачей были задержаны в Любеке. Ганса Шлите, имевшего московский паспорт и императорскую грамоту, разрешающую набор мастеров, посадили в тюрьму, набранные им люди разъехались – Ливония категорически потребовала не пропускать в Москву людей, владеющих ремеслами.

В 1553 году начались торговые отношения России, Англии, Европы через Белое море, через порт Архангельск. Густав Ваза обратился с протестом к Английской королеве, вел переговоры с Польшей и Ливонией, толкая их к войне с Московским царством. Шведский историк XIX века писал: «Нет сомнения в том, что возникшие торговые отношения русских с англичанами немало содействовали решимости Густава начать войну с Москвой». Польский король Сигизмунд II Август с неудовольствием заявил об открытии Северного морского пути: «Ясно, что мы до сих пор побеждали московского царя только потому, что ему было неизвестно военное искусство, дипломатические уловки и приемы».

В Ливонской войне 1558–1570 годов Московское царство разгромило Тевтонский орден, который передал «права на его земли» Речи Посполитой, Швеции, Дании. Английский историк XIX века писал: «Жители Любека с горечью замечали, что русская торговля мало‑помалу переходила в чужие руки. На своих рынках им приходилось покупать русские товары у шведов и датчан. Бывали такие случаи, что те же шведы и датчане, отобравшие у любчан русские товары, являлись с ними в Любек, где продавали их по очень высокой цене.» Польский король Сигизмунд II Август заваливал письмами английскую королеву Елизавету – в 1567 и 1568 годах:

«Дозволить плавание в Московию, как Ваша Светлость видит, воспрещают нам важнейшие причины, не только наши частные, но и всего христианского мира и религии. Ибо неприятель от сообщения просвещается и, что еще важнее, снабжается оружием, до тех пор в этой варварской стране невиданным. Всего же важнее, как мы полагаем, – снабжается самими мастерами и художниками, так что если впредь и ничего не будут привозить ему, так мастера‑художники, при таком развитии морских сообщений легко ему подсылаются, в самой той варварской стране наделают ему всего, что нужно для войны, и что доселе было ему неизвестно.

Мы видим, что московит, этот враг не только нашего царства временный, но и наследственный враг всех свободных народов, благодаря этому заведенному мореплаванию, обильно снабжается не только оружием, снарядами, связями, чему, однако, ему можно положить конец, но мы видим, что он снабжается еще важнейшими вещами, ничем не предотвратимыми в своем действии и еще более полезными – снабжается именно мастерами, которые не перестают выделывать для него оружие, снаряды и другие подобные вещи, до сих пор невиданные и неслыханные в той варварской стране, и сверх того, что всего более заслуживает внимания, он снабжается сведениями о всех наших, даже сокровеннейших намерениях, чтобы потом воспользоваться ими, что не дай Бог, на гибель всем нашим. Зная все это, мы полагаем, не должно надеяться, чтобы мы оставили такое мореплавание свободным».

Прибыль, получаемая английским купцами от торговли с Московским царством через Архангельск, была огромна, а сама Англия, конечно, не желала подчинения России Речи Посполитой и Швеции – англичане создали «Московскую компанию», для монополизации русской торговли с Островом. Поляки наняли морских корсаров для перехвата английских судов в Финском заливе – англичане стали сопровождать торговые флотилии военными конвоями. В построенный в 1583 году порт Архангельск стали приходить и голландские и французские суда.

С трудом Борис Годунов вернул России завоеванные Швецией в Ливонскую войну русские земли, но разразилась Смута начала XVII века и началась польская интервенция 1604–1612 годов. Поляки и шведы делили Московское царство. Специальный проект взятия Москвы, ее северных земель и Поволжья под свой протекторат, разработала Англия. Автор проекта английский посол Дж. Меррик писал:

«Довольно известно, в каком жалком и бедственном положении находится народ в Московии в последние восемь лет. Не только их царский род угас, но угасло почти все дворянство. Большая часть страны, прилегающей к Польше, разорена, выжжена и занята поляками; другую часть со стороны пределов Швеции захватили и удерживают шведы, под предлогом подачи помощи. Север и Поволжье, которые более всех отдалены от опасности как поляков, так и шведов, есть также самая выгодная для нас и самая удобная для нашей торговли. Эта торговля весьма полезна Англии, и мы не можем без нее обойтись, не подвергнув королевство большим убыткам. Если нам каким‑нибудь образом возможно установить и утвердить торговлю по течению Волги и разных других рек, она не только будет более всякой более всякой другой доходна и благодетельна для государства, но что со временем Великобритания может сделаться складом восточных товаров, откуда они могут быть отправлены во Францию, Германию, Нидерланды, и Данию».

Русская смута все же закончилась не так, как хотелось Речи Посполитой, Швеции и Англии. На московский престол села новая династия – Романовых. При заключении в 1617 году Столбовского мирного договора между Россией и Швецией, шведский король Густав Адольф заявил на всю Европу:

«Великое благодеяние оказал Бог Швеции тем, что русские, с которыми мы исстари жили в неопределенном состоянии и в опасном положении, теперь навеки должны покинуть разбойничье гнездо, из которого прежде так часто нас беспокоили. Русские – опасные соседи. Границы их земли простираются до Северного, Каспийского и Черного морей, у них могущественное дворянство, многочисленное крестьянство, многолюдные города. Они могут выставлять в поле большое войско, а теперь этот враг без нашего позволения не может ни одного судна спустить на Балтийское море. Большие озера – Ладожское и Пейпус, Нарвская область, тридцать миль обширных болот и сильные крепости отделяют нас от него. У России отнято море, и, Бог даст, теперь русским трудно будет перепрыгнуть через этот ручеек».

Швеция хотела держать Московское царство в постоянной торговой зависимости. К этому же стремилась и Англия. Российский граф и историк XIX века К. Медем писал:

«Превосходя пространством все державы Европы, Россия в середине XVII века и тогда уже числом своих жителей не отставала ни от одной из них. Но, к сожалению, с таким быстрым развитием материальных сил, не могли равномерно развиваться силы умственные и промышленные. Между тем, как в западной Европе, в последние три столетия совершенствовались науки и искусства, и повсюду являлись благодетельные следы просвещения, – законный порядок, промышленность, торговля и богатства, – Россия, в этом отношении, находилась еще почти на той же ступени, на которой она была в XV веке».

В 1649 году отец Петра Великого Алексей Михайлович лишил английских купцов их привилегий в России. Англия стала угрожать прекратить торговлю через Архангельск, требуя восстановления льгот. Шведский посол К. Поммеринг докладывал королеве Христине:

«Я старался опять, как и часто прежде, разведать мнение английских купцов. С тех пор, как они потреяли здесь свои привилегии и двор, они ни разу еще не давали понять более заметно, чем теперь, что они желают жить или иметь свою гавань (порт для склада товаров – stapell) в земле Вашего Королевского Величества, если у Вашего Королевского Величества они могут пользоваться такими же льготами, какие имели здесь в России, и в других странах света, где есть их складочные депо (stapler). Им кажется очень долгим ждать, пока они опять в состоянии будут пользоваться здесь, в России, своими прежними привилегиями, хотя они, конечно, и думают, что Россия долго без них обходиться не может».

В 1649 году русские купцы попытались получить разрешение на проезд через Нарву и Ревель в Любек – им отказал шведский агент в Новгороде. Шведы прилагали большие усилия, чтобы английские купцы оставили Архангельск и торговали через Лифляндию, но неудачно.

В 1651 году в Нарве, Ревеле, Риге было арестовано оружие, закупленное русскими государственными агентами – рижский генерал‑губернатор задержал его по указу шведской королевы. Шведы даже создали «Русскую компанию» для торговли с Россией, пытаясь вытеснить англичан. Торговая война шла не переставая. Англичане, голландцы и французы упорно направляли свои товары в Архангельск – «пошлины на Зунде, а также пошлины в Лифляндии, издержки, по сравнению с товарами, которые привозятся и вывозятся через Архангельск, значительно простираются выше, и, хотя, вследствие фрахта и страховки через Восточное море, они, в свою очередь, несколько облегчаются, но этот путь все‑таки возбуждает отвращение у чужестранцев, которые высоко ценят, когда они могут доставлять товары у такого места, где они не должны проезжать земель какого‑нибудь другого государя, хотя бы они должны были из‑за этого плыть кругом 500 или гораздо больше миль, соображая, что они также учитывают то, что они должны были бы подвергаться часто неожиданным нововведениям и изменениям этих государей в пошлинах и вообще».

В период Освободительной войны украинского народа под руководством Богдана Хмельницкого 1648–1654 годов Россия воевала на два фронта – с Речью Посполитой и Швецией. Украину Россия спасла, на общую войну на два фронта проиграла. Впрочем заключенные русско‑шведские и русско‑польские договоры русская дипломатия Алексея Михайловича справедливо считала временными.

С 1664 по 1674 год прошло несколько военных столкновений Англии и Голландии. В ноябре 1667 года Франция создала «Северную Компанию», главной задачей которой стало отстранение Голландии от торговли с Россией – Алексей Михайлович всегда благоволил голландским купцам и мастерам – именно они поставляли в Москву оружие и боеприпасы, необходимые для войны с Польшей. Англия заключила с Голландией союз, направленный против Франции. В 70‑х годах в Европе образовался ряд коалиций воевавших за свои интересы. Вокруг Балтийского моря закрутился европейский клубок.

Великий русский историк С.М. Соловьев писал: «Мысль о Северной войне была мыслью веков. Она была начата Иваном IV. Она жила в Годунове. Она воскресла в царе Алексее и его министрах и досталась в наследство Петру как вековое предание. Это Петр сам ясно сознавал и признавал, гордясь великим значением совершителя того, что было начато, чего так сильно желали его предшественники».

Когда юному Петру стало тесно на Плещеевом озере, он побывал в Архангельске, увидел Белое море, посетил архангельские ярмарку и биржу. Петр интересовался всем, бывал везде, вникал во внешнюю и внутреннюю жизнь России. В Архангельске он попросил купца Яна Ферколье объяснить ему причины колоссальных успехов в торговле иностранных купцов. Гению, даже юному, отказать невозможно, и Ферколье сказал московскому царю:

«Мы берем хороший процент за свои хлопоты, и русские всегда будут у нас в руках, потому, что мы на своих кораблях приезжаем к вам и увозим ваш товар. Что положим за него по взаимному согласию между нами, по той цене и покупаем. Будь у русских корабли, да езди они сами со своими товарами к нам, этот барыш доставался бы им».

Петр Первый помнил высказывание англичанина Р. Ченслера середины XVI века: «Если бы русские знали свою силу – никто не мог бы бороться с ними, а от их соседей остались бы только остатки».

Получив единодержавную власть в Московском царстве в 1689 году, Петр попробовал свои силы и мощь своего войска в Азовских походах, летом 1696 года взяв Азов. Впрочем, Турция не считалась великой Европейской державой. Чтобы выйти в Черное море, необходимо было взять Крым, а стать средиземноморской державой – взять Стамбул. Петр решил сменить приоритеты внешней политики России и начал готовить длительную поездку за границу.

Российский историк XX века А. Маркевич писал:

«Русское государство вступило в полосу новой борьбы с Ливонией, Швецией, Польшей, Литвой, Англией, Голландией и Францией. Эта борьба проходила в различных формах: то она появилась в форме вооруженных столкновений и кровопролитных войн, то в виде борьбы купцов. Каждая из этих стран стремилась подчинить Русское государство своему господству, превратив его в свою колонию или полуколонию. Противоречия между Англией и Голландией – с одной стороны, Швецией и Польшей – с другой, борьба европейских коалиций против Франции, противоречия между Польшей и Швецией создали до некоторой степени благоприятные условия развития Русского государства и его связей с Европой. Но все‑же при отсутствии морских путей нормальное развитие России сильно тормозилось. Отсутствие морских сообщений подвергло Россию постоянной угрозе лишиться государственной самостоятельности.

Угроза эта была вполне реальной, политическое и экономическое развитие России настойчиво требовало выхода к Балтийскому морю.

В это время Россия занимала огромную территорию с многочисленным населением. Московские князья превратили русскую державу еще в XV веке в централизованное государство, а прекращение феодальных войн и систематических татарских набегов ускорило процесс развития страны. Постепенно происходило отделение ремесла от сельского хозяйства. Развивалась натуральная рента и возникла рента денежная. Рыночные отношения значительно расширились. Шло обособление торговли от производства, развивалось профессиональное купечество.

XVI и XVII века были периодом роста ремесленного производства, постоянных местных рынков, экономических связей между отдельными областями, расширения торговли между промышленным Поморьем, центром и плодородным югом. XVII век был веком слияния местных рынков в единый всероссийский рынок, а это привело к фактическому слиянию всех земель России.

Но развитию страны мешало отсутствие непосредственных связей с Западной Европой. Чрезвычайно медленный рост внешней торговли России в XVI и XVII веках тормозил превращение натуральной ренты в ренту денежную. Господствующим видом ренты в Русском государстве оставалась рента продуктами – форма достойного состояния общества.

К концу XVI и началу XVII веков обладание берегами Балтийского моря как никогда стало необходимым для России. Без обладания побережьем Балтики русская экономика развивалась бы слишком медленно, а Россия могла бы очень скоро, ввиду усиления европейских стран, превратиться в колонию или полуколонию одного или нескольких государств.

Давно было известно русским купеческим и правительственным кругам, что к берегам Балтийского моря одни и те же английские купцы могут сделать в год три рейса, тогда как к Архангельску – один рейс. Дальность и трудность архангельского пути и слабо заселенность севера не давали возможности Русскому государству создать на Белом море ни торгового, ни военного флотов. Выход в Каспийское море оторвал путь в большое закрытое озеро, берега которого принадлежали отсталым азиатским странам.

Выход в Черное море не решал насущной задачи, потому что тогда Черное море было внутренним озером отсталой Турецкой империи, которая во внешней торговле с Россией занимала едва ли не последнее место. Выход из Черного моря – Босфор и Дарданеллы – вел в Средиземное море, в восточной части которого также безраздельно господствовала Турция. Значительная часть западного Средиземного побережья принадлежала той же Турции. Остальные берега были владеньями клонившихся к упадку – Венеции, Генуи и Испании. Южно‑африканские страны играли тогда третьестепенную роль. На Средиземном море разбойничали алжирские пираты, а Гибралтар еще не принадлежал Англии. Путь через Черное и Средиземное моря был и далек и труден и не мог устранить необходимость обладания Балтийским побережьем.

XVI и XVII века были веками быстрого развития стран северо‑западной Европы: Англии, Голландии, Швеции, Дании, Франции. Торговля именно с этими странами имела для России в XVII веке первостепенное значение.

Историческое развитие русского государства поставило перед Петром дилемму: либо он разрушит блокаду, и тогда Россия станет в ряд с другими великими державами, либо он не выполнит этой задачи, и тогда его страна будет поглощена иностранными державами. Но разрушить блокаду можно было только при утверждении России на берегах Балтийского моря, при помощи победоносной войны, успех которой зависел от преобразования самой России.

Именно Петру довелось решать и удалось блестяще разрешить эту вековую проблему в Северной войне 1700–1721 года».

К 200‑летию Полтавской битвы в 1909 году русский историк П.Адрианов писал в работе, обращенной к молодежи:

«Великое дело задумал царь Петр, принявши в свои руки власть над обширным Московским царством. Огромное было это царство: широко раскинулась Русь во все стороны, но далеко отстала она от тех стран, где, под влиянием просвещения, подымалось народное благосостояние, где процветали торговля и промышленность, развивались науки и искусства.

Неудобны были границы Московского царства. На востоке терялись наши пределы в дикой тайге необъятной Сибири. Унылые тундры и студеный Ледовитый океан бесконечной лентой окаймляли Русь на севере. Мертво и пустынно было на этой окраине, не могла развиться кипучая жизнь. Нельзя было через суровый Ледовитый океан завязать сношения с просвещенными государствами Западной Европы.

На юге мы соприкасались с вялой, малопросвещенной страною персов и грозной, воинственной империей падишаха. Северные побережья Черного и Азовского морей были в крепких руках турецкого султана. На западе, между Московским царством и просвещенными европейскими странами, широким клином врезалось Польское королевство. Неохотно пропускали нас на запад поляки; с завистью смотрели они на усиливавшуюся Русь, предвидя в ней опасного врага в будущем. Не было у нас и выхода к Балтийскому морю. По Столбовскому миру, заключенному нами со Швецией в 1617 году, прибрежная полоса Финского залива – Ижорская земля и Карелия отошли под власть шведского короля. Широкая прибрежная полоса вдоль восточных берегов Балтийского моря и его заливов находилась во власти могучих шведов. Балтийское море было шведским озером.

Велика, как безбрежный океан, была Московская держава, врученная молодому царю Петру Алексеевичу, но тесно было в этих пределах молодому, могучему орлу.

От наблюдательного взора царя не скрылась та отсталость, которая проявлялась во всех отраслях государственной и общественной жизни в Московском государстве. Под влиянием тяжелых исторических событий русский народ, заключающий в себе столь богатейшие духовные силы, в деле государственного строительства сильно поотстал от народов, населявших Западную Европу. Еще в юности проведал Петр Алексеевич о богатых, благоустроенных странах Западной Европы, где жизнь бьет ключом, где процветает торговля и промышленность, где развиваются, совершенствуются науки и искусство».

9 марта 1697 года «Великое посольство» в составе которого полуинкогнито был царь Петр, выехало из Москвы. Задачей посольства в Европе была необходимость подтверждения прежнего союза против Турции, с которой Россия была в состоянии войны с 1694 года, и поиск новых дружественных, союзных государств.

Дипломатические задачи «Великого посольства» не были выполнены, антитурецкой коалиции создать не удалось. Сам Петр побывал во многих странах Западной Европы, в основном протестантских. Зная 14 ремесел, Петр научился кораблестроению и морскому делу, познакомился с армией и флотами великих держав, их организацией и инфраструктурой. Он познакомился со многими европейскими государствами и их окружением, изучил «европейский политик».

Поездка с «Великим посольством» доказала невозможность создания антитурецкого союза с участием России. Но именно тогда Петр получил предложение саксонского курфюста и польского короля Августа II о союзе против Швеции и это изменило внешнюю политику России. Главной задачей для нее стало пробиться к морю на Западе.

При свидании Петра Первого с Августом Вторым в Раве царь обещал начать войну со Швецией – но только по завершении русско‑турецкой войны. 3 июля 1700 года русско‑турецкий мирный договор был подписан. За год до этого в Преображенском Россия тайно примкнула к антишведскому союзу, договорившись с Саксонией и Данией. Этот союз долго оставался тайной для шведской дипломатии. 1 декабря 1698 года Петр Первый отправил Карлу XII письмо:

«С вашим королевским величеством имеем мы, великий государь, наше царское величество, сердечное желание поддерживать искреннюю дружбу и верное соседство и желаем, чтобы наша дружба ежедневно возрастала обоюдным доброхотством и чтобы она постоянно увеличивалась, о чем мы везде и во всякое время стараться будем».

Война на русском направлении была невыгодна шведам. В преддверии начинавшейся в Европе войны за испанское наследство Швеция осталась без военной и финансовой поддержки Франции. В 1696–1697 годах в Прибалтике прошла моровая болезнь и начался голод, а именно Прибалтика была главной житницей Швеции. Прибывши в Москву в связи с восшествием на престол короля Карла XII в 1699 году Шведское посольство настойчиво требовало подтверждения так невыгодных для России Столбовского 1617 и Кардисского договора 1661 года.

Русские дипломаты затягивали переговоры, а английские дипломаты пытались сорвать мирные переговоры России и Турции, тем самым удерживая Турцию от вмешательства в борьбу за испанское наследство. Российский посол в Турции Е. Украинцев писал из Стамбула Петру:

«Послы английский и голландский во всем держали крепко турскую оборону и больше хотят им всякого добра, нежели тебе, великому государю. Торговля английская и голландская корабельная в турском государстве исстари премногая и пребогатая, и что у тебя, государя, завелось морское корабельное строение и плавание под Азовом и у Архангельского города, и тому они завидуют, и того ненавидят, чая себе от того в морской своей торговле великой помешки».

Сепаратное русско‑турецкое перемирие все же было подписано 3 июля 1700 и граница между Россией и Турцией прошло по Днепру. Россия, наряду с потерей Азова и Таганрога, добилась и отмены «дач» крымскому хану.

Теперь война Швеции и союзников была неизбежна. Великий русский историк В. Ключевский писал:

«Преобладание Швеции тяжелым гнетом ложилось особенно на государства, близкие к Балтийскому морю, на Данию, Польшу и Московию. Для Дании Швеция создала под боком у нее непримиримого врага, герцога шлезвиг‑гольштейнского, которому она покровительствовала. У Польши Швеция в XVII веке успела значительно урезать территорию, захватив Лифляндию, а еще раньше Эстляндию. Обе страны чувствовали себя обобранными и обиженными с шведской стороны и искали третьего союзника в Московии, считавшей себя тоже обобранной и обиженной, без Ингрии и Карелии».

У всех союзников были свои собственные цели. Дания хотела вернуть себе территории, захваченные Швецией в 1643–1660 года и обезопасить свои южные границы и шведского союзника – герцога Голштейн‑Готторпского. Саксонский курфюст и польский король Август II Сильный хотел вернуть Польше Лифляндию – это было одним из условий избрания его на польский трон. Россия жаждала Балтику, она хотела возвращения древних русских Ингрии и Карелии.

Силы союзников были намного больше шведских, но шведская армия считалась лучшей и опытнейшей в Европе. Русский историк П. Андрианов писал в 1909 году:

«Нужно было вступить в борьбу с наиболее могущественной тогда воинственной державой в Европе. Швеция, скромно приютившаяся ныне в уголке Европы на Скандинавском полуострове, была грозою соседних стран.

Шведская армия была образцовой во всех отношениях. Закаленные суровой северной природой, шведские воины были мужественны и хладнокровны. Со спокойной уверенностью бились они с врагами. В рядах армии царила железная дисциплина. Шведский воин был неприхотлив и вынослив. Частые войны с соседями закалили шведов. Много искусных в ратном деле начальников насчитывалось в рядах армии. Религиозные шведы были преданы своим королям.»

Несмотря ни на что 19 августа 1700 года с Постельного крыльца в Кремле был торжественно провозглашен царский указ:

«Великий государь указал: за многие неправды свейского короля и в особенности за то, что во время государева шествия через Ригу от рижских жителей чинились ему многие противности и неприятства, идти на свейские города ратным людям войною с фельдмаршалом и адмиралом Ф. А. Головиным. В полку его быть всем стольникам, стряпчим, дворянам московским и жильцам, кроме тех московских чинов, которые писаны в ученье ратного строя. Да с ним же быть на той службе генералам А. М. Головину, А. А. Вейду и князю А. М. Реинину с пехотными полками».

19 августа Петр Первый отдал приказ войскам идти к Нарве. Началась Северная война, длившаяся 21 год и имевшая грандиозные последствия для Московского царства, ставшего Российской империей. Все теперь зависело от Петра Первого, до обьявления которого Великим было еще более двадцати лет.

В. Ключевский писал в начале XX века:

«Весь смысл русской истории сжимался в один вопрос – о значении деятельности Петра, ставшей камнем, на котором оттачивалась русская историческая мысль более столетия».

Современник Петра мыслитель Феофан Прокопович говорил: «Всю Россию, каковая уже есть, сделал и создал».

Великий русский ученый М. В. Ломоносов писал в 1755 году в «Похвальном слове Петру Великому»: «Я в поле меж огнем; я в судных заседаниях меж трудными рассуждениями; я в разных художествах между многочисленными махинами; я при строении городов, пристаней, каналов, между бесчисленным народа множеством. Я меж стенанием валов Белого, Черного, Балтийского, Каспийского моря и самого океана духом обращаюсь.

Везде Петра Великого я вижу в поте, в пыли, в дыму, в пламени. Я не могу сам себя уверить, что один везде Петр, не многие; и не краткая жизнь, но лет тысяча. С кем сравню великого государя!

Ежели человека, Богу подобного по нашему понятию, найти надобно, кроме Петра Великого не обретаю».

Русский историк‑оппозиционер М. М. Щербатов писал, что без Петра Россия прошла бы путь, пройденным с Великим, не менее, чем за два века.

Автор «Истории государства Российского» Н. Н. Карамзин писал: «Как Спарта без Ликурга, так Россия без Петра не могла бы прославиться».

Современник Н. Н. Карамзина философ П. Я. Чаадаев говорил, что без деятельности Петра Первого Россия стала бы провинцией Швеции.

«Колокол» российского революционного идеолога середины XIX века А. И. Герцена называл Петра Первого «истинным представителем революционного принципа, скрытого в русском народе, коронованным революционером».

Великий историк С. М. Соловьев писал в «Публичных чтениях о Петре Великом»: «Необходимость движения на новый путь была сознана. Обязанности при этом определились: народ поднялся и собрался в дорогу; но кого‑то ждали. Ждали вождя – вождь явился. В России один человек, одаренный небывалою силой, взял в свои руки направления революционного движения, и этот человек был прирожденный глава государства».

Советские историки середины XX века подробно изучили историю великих побед Петра. Б. Стельпуховский писал в своей работе «Северная война»:

«Исход Северной войны имел колоссальное значение для дальнейшего развития России. После войны Россия стала играть огромную роль в международной политической жизни, превратившись в одно из могущественных государств Европы. В ходе этой войны Петр I создал русскую регулярную армию и военно‑морской флот, разработал основы русского военного искусства, которые в течение долгого времени – до Румянцева и Суворова – были тем фундаментом, на котором строилась, обучалась и воспитывалась русская армия. Созданные им русская армия и военно‑морской флот менее чем за четверть века достигли таких результатов, для достижения которых многим наиболее передовым странам Западной Европы понадобились десятки и сотни лет.

Положив в основу многовековой военный опыт своего народа, усвоив все лучшее из опыта европейских армий, Петр I повел русское военное искусство самостоятельным путем и во многом опередил военную науку Западной Европы. Полководческое искусство Петра для своего времени было самым передовым».

В.Д. Верходубов писал в своей работе «Полководческое искусство Петра Первого»:

«Петр I создал и разработал основы военного искусства, стратегию и тактику регулярной армии, систему воспитания и обучения войск, то есть ту новую военную организацию, которая принципиально отличалась от наемных армий Запада и была более передовой и прогрессивной по сравнению с ними.

Лишь в первой четверти XVIII века, при Петре Первом, создается единая система русских вооруженных сил».

Побеждать предстояло сильнейшего – или потерять страну. Петр победил, спас и поднял страну – и стал Великим.

Российский военный историк В. А. Панов писал в середине XX века в своей работе «Петр I как полководец»:

«Военная мощь – первое и главное средство заставить уважать честь и достоинство великого народа. Петр создает регулярную армию, строит большой флот, захватывает побережья Балтики и Каспия, «возводит Россию в ранг европейской державы».

«Инфартерия» Петра «в бореньях силы напрягая», «мужала с его гением», научилась побеждать и на суше, и на море, поражать врага в его собственных пределах.

Морской флот, выращенный, взлелеянный с помощью большого мастерства, невиданной энергии «вечного работника на троне», не боялся первых мореходов той эпохи – англичан и шведов.

Артиллеристы, инженеры, бравшие у неприятеля крепость за крепостью, играли значительную роль в обороне родины от подступов «страшного своей загадочностью врага».

Военные историки Запада не знают Петра, совсем не упоминают его имени наряду с великими полководцами мира. Между тем, слова Сийеса, сказанные в свое время про Наполеона:

– «Это человек, который умеет все делать,

который может все делать,

который хочет все делать,» – вполне применимы и к Петру.

Петра Первого как полководца отличают:

1) Всесторонность в результате большого развития творческой стороны ума;

2) Тщательное, до последних деталей, изучение, теоретическое и практическое всех без исключения отраслей военного дела;

3) Уменье быстро разбираться в трудных и сложных вопросах, не теряться при самых критических положениях;

4) Сочетание решительности и осторожности при стратегических расчетах и при ведении боя. Совокупность этих качеств не всегда встречается даже у великих полководцев мира.»

Петр требовал больших денег и крайне напряженного труда, возвел Россию в ранг европейских держав, но он заставил работать всех – и дворян, и купцов, и крестьян, как работал сам, «не щадя живота», исключительно на благо своей великой родины.

А положение его великой родины было почти ужасающим.

Часть I. Московское царство и его войско до Петра Великого

Великий киевский князь Юрий Долгорукий в 1157 году был отравлен в Киеве и его сын Андрей Боголюбский ушел в унаследованную им Владимиро‑Суздальскую землю. В Княжестве появилась своя митрополия, стала вестись летопись. Безопасность территории, удобный торговый путь по Волге способствовал развитию Владимирской Руси. Избрание на стол во Владимире в июне 1157 года внука Владимира Мономаха Андрея Боголюбского – это дата, знаменующая официальный акт создания самостоятельного государственного образования, ставшего политическим центром Русской земли.

Киевская Русь, как государственное образование, распалась. Самостоятельными государствами стали Киевщина, Волынь, Галич, Чернигов, Смоленск, Турово‑Пинская Земля, обособился Новгород.

После убийства в 1174 году князя Андрея Боголюбского в результате длительной междоусобной борьбы Великим Владимирским князем стал сын Юрия Долгорукова Всеволод Большое Гнездо.

Новый владимиро‑суздальский князь с киевскими, смоленскими, рязанскими и муромскими князьями несколько раз ходил в Волжско – Камскую Булгарию, вмешивался в дела Рязанского и Черниговского княжества, совершил победоносный поход на половцев. Используя боярскую рознь в Новгороде, Всеволод подчинил его своей власти и новгородцы сами просили у него князей. Со времени основания князем Владимиром Мономахом в 1108 году мощной крепости Владимир на реке Клязьме, во Владимиро‑Суздальской земле в 1152 году выросли Переяславль‑Залесский и Юрьев‑Польский, в 1154 году – Дмитров, в 1147 году – Москва. Ростов и Суздаль были известны с IX века, Углич – с X века, Ярославль и Тверь – с XI века. Всеволод стал не только носителем верховной власти в стране, но и ее наследственным владельцем.

После смерти Всеволода в 1212 году среди его детей не сразу нашлась личность его масштаба и Княжество распалось почти мгновенно. Резня князей и распад государства предопределили поражение русских княжеств в войне с татаро‑монголами. Большие силы оттягивали и защита земель от крестоносной агрессии.

Перед татаро‑монгольским нашествием Северо‑Восточная Русь состояла из Владимирского, Ростовского, Ярославского, Переяславского, Угличского, Юрьевского, Суздальского, Стародубского, Галицкого, Дмитровского, Костромского, Городецкого, Белозерского княжеств, Новгородской и Псковской земли. В Москве сидел наместник владимирского князя.

4 марта 1238 года на реке Сити русские войска во главе с великим князем владимирским Юрием Всеволодовичем были разгромлены татаро‑монгольским войском внука Чингизхана хана Батыя. После татаро‑монгольского нашествия русские князья теперь должны были подтверждать свои права на княжеские столы ханскими ярлыками, обладание которыми давало им всю полноту власти над уделом. За ярлык татаро‑монголы брали подарки, а все княжества платили в столицу монголов Сарай ежегодную дань, в основном серебром, которое обычно давал Новгород. Главный ярлык выдавался на великое владимирское княжение, за обладание которым шла непрекращающаяся борьба между конкурирующими князьями.

В 1238 году великим владимирским князем стал сын Всеволода Большое гнездо Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского. Сбор дани – ордынский выход – контролировали баскаки – уполномоченные представители монгольских ханов в завоеванных землях, имевшие многочисленный штат. Баскаки переписывали население, даже набирали войско для нужд хана, занимались устройством почтовых сообщений для сбора и доставки дани в Сарай – столицу Золотой Орды.

Ярославу Всеволодовичу удалось сохранить государственность Северо‑Восточной Руси. Действия Ярослава Всеволодовича позволили удержать верховную власть в самом большом из 14 северо‑восточных княжеств и даже присоединить к Владимиру Переяславль, а также успешно отбивать агрессию на Русь войск Тевтонского ордена, Швеции и Дании, первые боевые столкновения с которыми начались в 1213 году. В битве 1234 года на реке Эмбах переяславские, владимирские, новгородские и псковские полки уничтожили большое крестоносное войско. Ярослав Всеволодович, которого сопровождал четырнадцатилетний сын Александр, искусно загнал рыцарей на лед, заранее «подготовленный» перед боем. Лед под крестоносцами подломился и «множество их утопло». До Ледового побоища оставалось восемь лет.

Бои со шведами, тевтонцами, датчанами и литовцами князь Ярослав вел ежегодно весь период своего княжения. Татары не помогали, но может быть из‑за побед Ярослава он смог удержать власть и спасти княжества Северо‑Восточной Руси от уничтожения, как это случилось с завоеванной татаро‑монголами Волжской Булгарией. Условия государственного существования в татаро‑монгольской империи были разными – в некоторых завоеванных государствах полностью уничтожилась политическая элита, в других сохранялась старая администрация, вера, войско, законы, обычаи, культура, сохранились условия для самостоятельного исторического развития. Северо‑Восточная Русь даже не стала улусом Золотой Орды, не было этнических чисток, демографической ассимиляции. Ярослав Всеволодович избежал второго, возможно смертельного, Батыева погрома, отразив от западных рубежей крестоносную армию.

В 1245 году Ярослава Всеволодовича вызвали в имперскую столицу Карокорум и там отравили. В столице Чингизхана боялись его тесных связей с Бату‑ханом, хозяином улуса Джучи, с 1266 года ставшего Золотой Ордой. Сохранились и подложные письма князю от Ватикана с призывами о союзе против татаро‑монголов – они «попали» в руки ханской администрации. Ответов князя не было. Их и не искали.

Вставший во главе Северо‑Восточной Руси Александр Невский свой азиатский выбор сделал уже после побед на Неве и Чудском озере, после первой поездки в Сарай в 1246 году. Он понял, что в другом случае Русское государство просто исчезнет с карты мира. Свой выбор он подтвердил в 1252 году, отказавшись от предложения римского папы воевать с татаро‑монголами, сменив православную веру на католическую. Он знал двуличность папской политики, подставлявшей Русь под стрелы Золотой Орды с целью ее дальнейшего захвата. Он помнил о письмах Рима в Карокорум, погубивших его отца. Он знал цену «дружбы» с крестоносцами, практиковавшими на завоеванных территориях практику выжженной земли.

Со времен Александра Невского русские князья били крестоносцев и копили силы для освобождения от татаро‑монгольского ига, закончившегося на Куликовом поле и Угре. Александр Невский, выбравший Азию, стал фактическим основателем Московского царства. Использовавший опыт Александра Невского Петр Великий сменил выбор «засыпавшей» и чуть ли не безнадежно отсталой от ведущих государств мира России на европейский и создал Российскую империю.

Выдающийся русский историк Л. Н. Гумилев писал:

«Князь Александр, так же как его соратники, принадлежал к поколению новых людей, поднявших Русь на недосягаемую высоту. Жертвенное поведение Александра Ярославовича и его соратников слишком раздельно отличается от нравов древнерусских удельных князей. Сформулированная Александром доминанта поведения – альтруистический патриотизм – на несколько столетий вперед определила принципы устроения Руси. Именно потомками Александра Ярославовича Невского строилась в XIV веке на развалинах древней Киевской Руси новая Русь. Сначала она называлась Московской, а с конца XV века стала называться Россией».

Александр Невский, используя военные действия, активную внешнеэкономическую политику, искусную дипломатию, избежал поражений на Западе и Востоке и спас Русь от окончательного разорения и унижения, став родоначальником политики возрождения Руси, ставшей Россией.

Многие историки говорят, что он умер от переутомления, надорвался.

В результате междоусобной борьбы, развернувшейся после смерти Александра Невского в 1262 году между его родственниками, в Северо‑Восточной Руси появилось еще три больших княжества – Московское, Тверское, Нижегородское, претендовавшее на главенствующую роль в русских землях. На севере богатела Новгородская боярская республика, на западе Смоленск и Псков прикрывали Русь от Литвы, Рязанское княжество почти всегда принимало на себе первые удары татаро‑монгольских отрядов. На Руси началась кровавая междоусобная борьба за высшую власть.

Первым московским князем стал младший сын Александра Невского Даниил. Он отстроил крохотный город в глуши, развивал земледелия и ремесла. Пограничный город стал центром отдельного княжества к 70‑м годам XIII века. Будущий Иван Калита с восхищением смотрел, с каким искусством его отец, Даниил Александрович создавал великое московское княжество. Могучее Переяславское княжество было подарено Даниилу Московскому его бездетным племянником Иваном Переяславским, хотя решение должен был принимать старший брат Даниила великий владимирский князь Андрей. Однако отец Ивана Калиты и войной, и дипломатией, и политикой сумел оставить за собой отчину своего отца Александра Невского, отбив ее от притязаний родственников – конкурентов, как всегда вопивших о незаконности действий Московского князя. О своих же незаконных действиях никто не кричал. Все решила воинская мощь, власть денег и искусная дипломатия младшего сына Невского. Присоединение Переяславского княжества, в несколько раз больше Московского, вошло в анналы московской политики.

Завещание о дарении Переяславля было доставлено в Москву верными дружинниками умиравшего князя Ивана Переяславского, с боями ушедшими от боярской погони – некоторые бояре хотели уничтожить завещание – великий владимирский князь Андрей «котировался» выше московского. Донос о завещании тут же получил великий князь Андрей Александрович, сразу же захвативший Переяславль и уничтоживший копию завещания. Даниил Московский, могший легко опередить брата Андрея, не послал полки в дружественный Переяславль, а объявил московскому баскаку, о дарении «отчины его отца» и сказал, что будет ждать депутатов от Переяславля о призвании его на княжество и «благосклонного» решения великого хана. В Золотую Орду тут же было отправлено московское посольство с дарами, подкрепленное письмом московского баскака, не оставшегося без мзды. Посольство отбилось от погони великого князя и благополучно добралось в Сарай. Московские дружинники пробрались в Переяславль, из которого в Москву тайно прибыло посольство с просьбой о призвании на переяславский стол Даниила. Посольство было показано баскаку, и Переяславль изгоном взял лучший московский конный полк, поддержанный изнутри города. Отборные московские дружинники повязали представителей великого князя, не убив никого из них, и выкинули из Переяславля. Войска Андрея Александровича пошли на Переяславль и были остановлены на границе княжества московскими полками, тверской помощью и новгородцами, хотевшими ослабления власти владимирского князя над Новгородом. Заносчивый великий князь не послал посольство в Орду, но Даниил Московский получил ответ великого хана, подготовленный его чиновниками, получившими московские «подарки» – «разбирайтесь сами без задержки и уменьшения ордынских даней». Великий князь, не имевший шансов на победу, отозвал полки из Переяславля и собрал княжеский съезд, не решивший ничего – Москва заявила, что не отдаст Переяславль ни за что, а нелюбимого великого князя не поддержал никто. Андрей Александрович наконец послал посольство в Золотую Орду с подарками, большими, чем московские. Посольство не успело дойти до Сарая, как в нем в результате очередной «замятки» сменился великий хан. Орде стало не до Руси, а посольские дары просто разграбили. Через год великий владимирский князь Андрей Александрович умер и Переяславльское княжество окончательно осталось за Москвой, усилив ее экономическую и политическую мощь на порядок. Именно это присоединение позволило Москве победить своего главного конкурента в борьбе за высшую власть на Руси – Тверь.

Тверской князь с полками несколько раз штурмовал Москву, пытаясь убрать политических конкурентов. Тверское войско, в несколько раз превышавшее московское, взять деревянную крепость не смогло. Тверичей даже не подпустили к стенам города – ярость и боевое мастерство москвичей отметили историки и исследователи средневековой Руси.

Получив поддержку Золотой Орды, после многолетних кровавых междоусобиц Иван Данилович Калита Московский получил великое владимирское княжение, оставшись в Москве. Некоторые исследователи писали о том, что московские князья в борьбе за власть «использовали все приемы». Правила и законы в борьбе за власть не соблюдались ни до, ни после XIV века. Государственные деятели всех времен и народов давно доказали, что если не бить врага его оружием – погибнешь. А многих доблестных рыцарей, непобедимых на поле брани, обычно убивали в спину.

Московские князья хорошо запомнили завет Даниила Александровича: «На новые земли казны не жалеть!» Его самый талантливый сын получил Можайск и Коломну, купил Серпухов, Каширу, Углич, Звенигород, Кострому, Галич, Белозерск, контролировал Ростовское княжество. Ростовские бояре попытались снять «тяжелую московскую руку», но Иван Калита ввел в Ростов свою знаменитую кованную рать – «для защиты своей дочери», ранее выданной за ростовского князя. Москвичи через несколько дней ушли, но ростовские бояре, «не выплатившие вовремя ордынский выход», остались без денег и имущества. Вскоре Иван Калита купил Ростов.

В Москву на службу к великому князю поехали великие бояре со всей Руси. Теперь Москва сама собирала дани со всех княжеств и возила в Сарай. Некоторые исследователи пишут, что московский князь брал у меньших князей втрое больше положенного, – Золотая Орда часто требовала внеплановых платежей. Иван Калита покупал вотчины у обедневших удельных князей, согласовывая «за подарки» каждое приобретение с Сараем. Серебро Москвы ежегодными обозами шло в Золотую Орду, чиновники которой сквозь пальцы смотрели на усиление Московского княжества. Не было бы в Сарае московского серебра – тут же был бы дан ход доносам на Ивана Калиту, которых всегда было в избытке – князья Рюрикова дома не жалели дорогую бумагу для борьбы с Московским княжеством.

Могла ли Москва Ивана Калиты победить Золотую Орду за полвека до Куликовской битвы? Силы Московского княжества уходили на борьбу с междоусобицами Рюриковичей, на борьбу с ежегодными набегами крестоносцев. Смертельную опасность существованию Руси стало представлять Великое Литовское княжество, созданное аукшайтским князем Миндовгом в 1236–1242 годах, из земель Черной Руси. Экспансию Литвы смог остановить сын Ивана Калиты – Симеон Гордый, принявший титул «великий князь всея Руси». Столица княжества была перенесена из Владимира в Москву. История Москвы стала историей России.

Сыновья Ивана Калиты получили от великого отца четкий политический наказ – любыми средствами сохранить спокойствие в княжестве, под покровом которого шло медленное «собирание» Руси вокруг Москвы. Двумя составляющими этой «великой тишины» стали мир с Ордой и мир с Литвой. Новое вино вливалось в новые меха. Исповедуя принцип единства Руси над властью Москвы, московские князья начали усиливать свою власть до степени царской.

Трижды пытался штурмовать Кремль великий литовский князь Ольгерд Гедиминович, поддержанный Тверью. Литва и чума середины XVI века разоряли московские волости. Во главе Московского княжества с 1359 года встал девятилетний князь Дмитрий Иванович, поддерживаемый митрополитом Алексием. Ольгерд, создавший державу «от моря до моря» (от Балтийского до Черного), несколько раз бил войска Золотой Орды, громил крестоносцев, захватил черниговско‑северские земли, Киев, Подол, Волынь, земли в бассейнах рек Днестра и Днепра. Он подчинил себе Смоленское княжество, пытался захватить Псков и Новгород. На пути в Москву оставался только митрополит Алексий.

В январе 1358 года русский святитель поехал в Киев, входивший в его митрополию, и был обманом захвачен Ольгердом, продержавшим его год в киевской земляной тюрьме. Алексию не давали еды, добиваясь его смерти, но православные киевляне и литовцы тайно передавали еду митрополиту. Уже был назначен день убийства непокорного митрополита, но в результате специальной операции элитный отряд московских дружинников на рассвете забрал Алексия из тюрьмы киевского Детинца, и благодаря заранее подготовленным подставам быстро пошел на Москву. Ольгерд пришел в ярость и его лучшие воины сумели несколько раз догнать митрополичий поезд – обессиленного Алексия везли в люльке между двух коней. Русские воины, понимавшие, что везут будущее России, не оставляли малочисленные заслоны, а всем отрядом разворачивались и бросались на догонявших дружинников Ольгерда, просто выполнявших приказ. Ярость московских воинов и их боевое мастерство не позволяли литовцам отбить и убить надежду России – поредевший отряд героев, прошедший с бешенными сшибками тысячу верст, вошел в Москву. Измученный Алексий силой воли смог выжить. Погоня Ольгерда была стерта с лица земли московскими заслонами, расставленными по всей русско‑литовской границе. Пленных здесь не брали ни за какой выкуп, и позднее Ольгерду не хватило элиты для управления землями, что послужило одной из причин потери независимости Великим княжеством Литовским уже при жизни его внука.

В 1375 году объединенный поход на Тверь двадцати русских князей устранил последнего политического конкурента на великое княжение. Через два года умер великий литовский князь Ольгерд, и в Литве началась длительная междоусобица. Теперь Москва могла начинать открытую борьбу с Золотой Ордой, которой руководил эмир Мамай, не являвшийся Чингизиндом, но от этого не менее опасный. Совсем через немного лет московские послы смогли сказать правителям Золотой Орды – «Не ходите на Русь, там живет ордынская смерть!»

В 1380 году начался большой карательный поход на Московское княжество золотоордынских войск эмира Мамая. Еще задолго до этого митрополит Алексий получил у великого хана Джанибека в Золотой Орде грамоту, по которой великое княжение в русских землях стало наследственным правом князей Московского Дома. Титул великого князя, как политическая традиция Киевской Руси, окончательно ушла в прошлое. На русских землях укрепился новый принцип наследственной монархии. Однако на Куликово поле пошли только рати Московского княжества. Тверь, Нижний Новгород и Великий Новгород войск на дали.

Войска Мамая и великого литовского князя Ягайло – союзника эмира – должны были встретиться на Оке в начале сентября 1380 года. Этого не произошло – дорогу литовскому войску перекрыла рать Олега Рязанского, не в первый раз помогавшему москвичам. Мамаю и его наемникам предстояло идти в битву без литовцев. Неизвестно, как бы кончилось Куликовское сражение, если бы Ягайло ударил в спину Дмитрию Московскому.

Куликовская битва произошла 8 сентября 1380 года. Исторические документы говорят о трехкратном превосходстве в воинах татарского войска над русским. Мамаю это не помогло. Победа на Куликовском поле знаменовала собой создание нового государства – Московской Руси. Великое княжество Литовское, стремившееся встать во главе русских земель, отошло в тень. Эта победа произвела и большое впечатление в Европе. «Набег Тахтамыша 1382 года не уменьшил этого значения Мамаева побоища: татары одолели в 1382 году только потому, что пришли «изгоном», внезапно и крадучись, а Москва их проглядела и не убереглась» – писал выдающийся российский историк начала XX века С. Платонов. Все понимали, что теперь Русь не поддастся, как прежде, нашествиям Орды, и что татарам можно действовать против Москвы только нечаянными набегами. К Дмитрию Московскому – защитнику от татар – потянулся весь русский народ.

Последний всплеск противостояния Москвы и Литвы произошел в начале XV века, когда великому литовскому князю Витовту Кейстутьевичу почти удалось создать громадное государство. Он бы и создал – Польша помешала. Тогда же Русь освободилась от вековой зависимости в церковных делах от Константинополя, отражавшейся на политической жизни Руси. Уния 1439 года на Флорентийском соборе православного константинопольского и католического западного христианства не была принята на Руси. Русские отказались от поставленного им греческого митрополита, решили отделиться от константинопольского патриарха, «который предал православие папе» и стали выбирать митрополита в Москве собором русских архиереев. Конкурировать с Москвой за высшую власть на Руси было больше некому. Политическую власть Москвы усиливала и ее экономическая мощь, увеличение торговых оборотов.

С середины XV века единодержавным правителем московского княжества стал Иван Васильевич Третий, старший сын Василия Темного Рюриковича и княгини из рода героя Куликовской битвы Владимира Андреевича Серпуховского‑Храброго.

Управление Московским княжеством при Иване Третьем было четко структурировано и упорядочено. Во главе управления стоял государев двор, включавший думных чинов и близких к ним представителей высших придворных должностей (дворецких, стряпчих, «больших» дворян, дьяков, жильцов) и «выбор из городов» – дворян из уездов. В XV веке происходило объединение дворов русских удельных князей с двором великих князей московских. Четверти, чети, четвертные приказы – центральные государственные учреждения, особенно распространившиеся в правление Ивана IV, осуществляли административный, судебный и финансовый контроль в стране, собирали налоги и оброки. Чети были упразднены в начале XVII века в ходе реформ Петра Первого.

Государев двор постоянно расширялся. Его чиновная иерархия гарантировалась местничеством, основанным на том, что взаимное соотношение родов должно оставаться на одном и том же месте. Место зависело от «отечества», которое слагалось их происхождения – родословной, и служилой карьеры самого служилого человека и его предков. Местнические сборы разбирали великий князь, позднее царь и Боярская Дума. В XV–XVII веках только члены Государева двора занимали командные должности в войске, возглавляли центральную и местную администрацию.

Великий князь давал поручения боярам, под которые и создавались государственные органы, чьи функции, правда, постоянно пересекались и дублировались. Бояре часто брали на себя не свойственные – их должностям функции, что увеличивало их вес в иерархии, но ухудшало управление государством.

В 1492 году Иван III Васильевич впервые был назван в документах «Государем и самодержцем всея Руси». С середины XVI слово «государь» используется для титулования носителей верховной власти. С этим титулом постепенно соединилось представление о неограниченности власти великого князя, государя. Московские государи уже считали себя самодержавными правителями, стоявшими во главе княжества по Божьему соизволению. Впоследствии государями называли себя и российские цари, а с 1724 года «государь» – краткий общий титул императора России.

Со времен Ивана Третьего одну из ведущих ролей в государстве стали играть дворяне, к тому времени превратившиеся в многочисленное сословие, еще не допущенное к управлению государством. Дворяне, с XIII века слуги при крупных вотчинниках, землевладельцах, боярах и вольных слугах, стали первыми русскими помещиками. Поместье – землевладение, государственная земля, давалось служилому человеку, дворянину во временное, пожизненное пользование в виде вознаграждения его за службу государству. Обычно они оставлялись за детьми дворянина – при условии военной службы. Указ Петра Первого от 23 марта 1714 года юридически оформил слияние вотчины и поместья в имение.

Дворянство делилось на московское и «выборное» – из других городов, отношения между ними регулировалось нормами местничества. До Петра Великого в России не существовало юридической процедуры пожалования дворянства с документальным подтверждением, дворянские дипломы стали выдаваться только в петровское время.

12 ноября 1472 года Иван III вторым браком женился на византийской царевне Софье Палеолог, дочери морейского деспота Фомы Палеолога и племяннице последнего византийского императора Константина, чья империя в 1453 году была завоевана Турцией.

Мнение, что именно со второй женой Ивана Третьего на Русь пришли византийское коварство, интриги, изощренная политика, наверно не соответствует действительности. Политика и дипломатия князей Московского дома Рюриковичей никогда не была простой и примитивной, а всегда использовала весь арсенал знаний, накопленных человеческой цивилизацией. Самый страшный хан Золотой Орды Узбек заявлял Ивану Калите, что хитрый и умный московский князь создает могущественное государство, чтобы получить независимость от верховной татарской власти. Судьба Москвы и Руси часто висела на волоске – волоске жизни ее князей. Победившее бы в споре за власть на русских землях Тверское княжество скорее всего вывело бы Русь на Куликово поле преждевременно и уничтожило бы Русское государство беспощадным ударом могущественной тогда Золотой Орды. Москва выждала, собрала все силы и ударила – и ударила насмерть. Уже со времен Ивана Калиты многие государства пытались изучать систему власти и управления Московского княжества – для перенимания новых талантливых идей и обычного затем удара в спину. Получалось не очень.

Выдающийся русский истории В.О. Ключевский однажды сгоряча назвал московских князей серыми посредственностями, неотличимыми друг от друга, впрочем сразу же себя опровергнув. Князья Московского дома, вошедшие в историю со звонкими именами Гордый, Красный, Храбрый, как рабы на галерах работали над созданием российской государственности, часто от переутомления не доживая до сорока лет. Именно труды московских князей позволили России пережить Смутное время начала XVII века, именно на основе их достижений Петр Великий – достойнейший продолжатель и наследник дел Александра Невского, Ивана Калиты и Ивана Третьего, – создал великое государство.

В 1478 году Иван Третий сокрушил насквозь прогнившее здание Новгородской боярской республики. Новгород был присоединен к Московскому княжеству очень вовремя – золотоордынский хан Ахмат заключил союз с польским королем и великим литовским князем, направленный против Московского княжества – поодиночке на Москву уже не ходили. С 1479 года происходили нападения Тевтонского ордена на Псковскую землю. Поход на Москву готовился основательно. Но не Ивана Третьего им было сокрушать осенью 1480 года.

Рати Ивана Васильевича, унявшего своих взбунтовавшихся братьев, блокировали переправы на Оке, и войско хана теперь уже Большой Орды Ахмата двинулось к литовской границе на соединение с Казимиром. Русские опередили ордынцев и раньше их заняли левый берег реки Угры, не допуская Ахмата к переправам. Четырехдневное сражение не принесло успеха Большой Орде – степняки так и не смогли переправится. Ахмат попытался переправиться в других местах, был отбит и ушел в степь в середине ноября. Как Казимир ранее не помог новгородским боярам, так не помог и Ахмату, желал ослабления обоих конкурентов. Ахмата зарезали зимой 1480 года, а через 22 года Крымское ханство уничтожило Большую Орду.

12 ноября 1480 года стало первым днем рождения независимости Московской Руси. Иван III той же зимой разгромил Ливонский орден, «плениша и пожгоша всю землю Немецкую от Юрьева до Риги». В течение двадцати лет Тверское, Рязанское княжества, Псковская республика вошли в состав московских земель. Итальянский разведчик доносил миланскому герцогу в 1486 году:

«Границы России на востоке распространяются от Татарии до Кавказа, с юга и частично с запада она граничит с Литвой, которая находится между Россией, Бельгией и Польшей. На север от России простирается большая пустынная равнина и океан».

В результате десятилетней русско‑литовской войны к России вернулись двадцать городов и семьдесят волостей западно‑русских земель, ранее завоеванных Литвой. Иван Третий соединил двуглавого орла из византийского герба с поражающим копьем дракона Георгием Победоносцем из Московского герба. Из своего серебра, добытого на севере, на Москве началась чеканка монет.

В новой пасхалии 1492 года митрополит Зосима впервые назвал Ивана III «государем и самодержцем всея Руси, новым царем Константином новому граду Константина – Москве».

Царь от латинского слова caesar, цезарь, обозначал титул римского императора и являлся высшим, после императора, монархическим титулом. Царем назывался независимый, самостоятельный государь, никому не платящий дани и никому не дающий ни в чем отчета.

Новая политическая теория о русском царстве, заступившем место византийской империи, была сформулирована в посланиях старца Филофея. «Церкви старого Рима пали неверием апполинариевой ереси, церкви второго Рима – Константинополя агаряне секирами рассекоша за то что греки предаша православную греческую веру в латынство. Московский государь единственный царь христиан, во едино царство которого сошлись все пришедшие в конец царства. Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быть».

В 1498 году в Московском княжестве впервые после «Русской правды» Ярослава Мудрого был принят общерусский правовой кодекс – «Судебник», регламентирующий правовые отношения в государстве. В том же году произошло первое венчание наследника московского престола шапкой Мономаха, ставшей символом самодержавия. В XVII веке к венчанию добавилось миропоказание.

Создавший Московское государство Иван III Васильевич в 1505 году оставлял своим наследникам борьбу на востоке и юге с татарскими ханствами, войну с Литвой и Польшей на западе, борьбу на северо‑западе со Швецией и Ливонским орденом – борьбу за выход к Балтийскому и Черному морю, дорогу «встречь Солнцу» – до Тихого океана. Это программа на века была выполнена Строгановыми, Петром Первым, Екатериной Второй, всей Россией. Для выполнения этой программы Великое Московское княжество сменялось Московским царством, царством сословий и приказов, высшим законом в котором была безусловная власть государя.

Никогда не видевший моря царь, государь и великий князь всея Руси Иван Васильевич Третий писал продолжателям своего дела:

«Волны бьют о камни и ничего камням не сделают, а сами рассыпаются пеной и исчезают как бы нам в посмеянье.

Держите имя мое честно и грозно!»

Продолжатели дела Ивана Третьего нашлись – в конце XVII века.

При малолетнем Иване IV Московским государством правила Боярская Дума. Большинство старейших боярских родов Москвы вели свое происхождение с XI–XII веков. С этого времени управлять средневековыми княжествами князю всегда помогал совет княжих мужей, старцев градских, участвовавший в решении политических вопросов, законодательных проблем, внешних дел, внутренней жизни, религии. С конца XV века по начало XVIII века совет называли Боярской думой и он являлся постоянным сословно‑представительным органом аристократии при великом князе и царе.

Состав, права и компетенция Боярской Думы не были четко определены законом, ограничивались и изменялись. Кроме «больших бояр» в Думу входили думные чины – окольничие, дворяне, позднее – дьяки. К середине XVI века титулованных боярских родов было около двухсот. В Боярской Думе, как и Государевом дворе шла непрекращающаяся борьба а должности, чины, титулы. При малолетних государях в стране расцветали злоупотребления властью.

В январе 1547 года Иван IV принял титул царя. Царем на Руси называли и татарских ханов и турецких султанов. Завоевание в середине XVI века Казанского и Астраханского ханств стало одним из аргументов, который за границей приводили московские дипломаты в обоснование нового титула Ивана VI. В 1561 году титул «царя» признал за Иваном IV константинопольский патриархат, что означало международное признание полной независимости, суверенитета Московской Руси и признание московского царя «единственным истинным государем» Древнерусского государства, ставшего Московским царством. В России начала укрепляться монархическая форма правления – самодержавия, когда носителю верховной власти принадлежали и верховные права в законодательстве, в верховном управлении, в высшем суде.

Иван IV начал править Московским царством так, как считал нужным. Боярское правление в годы безотцовщины наложило отпечаток на его характер и образ жизни. С.Ф. Платонов писал, что «моральное воспитание Грозного не соответствовало умственному образованию – душа Грозного была всегда ниже его ума».

Позднее Ивану удалось даже поменять русский национальный характер. Выдающийся историк И. М. Дьяконов писал в конце XX века: «Задерживающим фактором в развитии страны оказалось правление Ивана IV (1533–1584). Разговоры о его якобы прогрессивности, конечно, совершенно несерьезны. Со времен Карамзина Иван Грозный рисуется прежде всего как садист и кровавый истребитель княжеских и боярских родов. Таким он и был. Свирепейшим террором закончилось противостояние князей и боярства московскому абсолютизму. Но для страны было гораздо хуже, что Иван сделал с крестьянством. Разделив свое царство на «земщину», куда он согнал старую землевладельческую знать, и «опричнину», в которой земли раздавались его личным сторонникам, фаворитам и палачам, он организовал массовое переселение крестьян из «земщины» в «опричнину» и наоборот, что привело к огромным человеческим потерям и к утрате крестьянством веры в стабильность своего положения. Элемент этого неверия в стабильность вошел в русский национальный характер».

C середины XVI века старую систему государственного управления – бояр путных и введенных и Государев двор – сменила приказная система. Приказы, от слова «приказ» – поручение, зародились из книжных заданий, даваемых боярам. Непосредственно поручения царя исполняли грамотные чиновники – дьяки. Постепенно поручения царя стали постоянными. Появились должности казначея, печатника, разрядных и ямских дьяков. С увеличением объемов дьякам «для письма» придавались чиновники поменьше – подьячие, работавшие в особом помещении – «избе» – канцелярии, которые были преобразованы в постоянно действующие государственные учреждения – приказы. Дьяки – государевы, дворцовые, боярские, монастырские, городские – стали чиновниками правительственной администрации. Постепенно набирая силу, они реально управляли государством.

Дьяки становились дворянами, получали поместья, дослуживались даже до боярских чинов. Многие дворяне, которые не могли выдвинуться в толчее князей и бояр у трона, шли служить в приказы. В период правления Ивана Грозного уже создалась наследственная приказная бюрократия, обязанная своим возвышением «первому лицу» и тесно связанная между собой и с поместным дворянством. Образованные люди, видя, как управляется государство родовитыми боярами, захотели это сделать лучше, захотели вотчины и чины. Их деятельность можно было направлять на благо Родины, давая чины и земли за заслуги, а можно было использовать их как «пушечное мясо» в борьбе за самодержавную власть. В итоге «пушечное мясо» быстро научилось стрелять само, а «учитель и поводырь» Иван IV, использовавший дворян и дьяков в войне с боярами и князьями, прервал династию Рюриковичей и чуть не погубил страну. Впоследствии дьяки, пройдя горнило коллегий, сменили приказы на министерства, став чиновниками, и именно их деятельность определила ход российской истории в XIX веке.

Количество приказов в разные годы доходило до сотни. Рабочий день в приказах продолжался 16–12 часов, включая праздничные дни. Приказы были завалены нерешенными государственными делами – их число доходило иногда до 10000. До частных дел руки доходили в последнюю очередь.

Местное управление в стране осуществляли воеводы, сменившие посадников и наместников. Постепенно воеводы сосредоточили в своих руках всю полноту административной, полицейской и судебной власти. Их должность была ликвидирована только в 1775 году.

В 1552 году была взята Казань, в 1556 – без боя сдалась Астрахань. В начавшейся в 1558 году Ливонской войне после первых успехов русские войска были разбиты армиями польского короля Стефана Батория, с трудом остановленного у Пскова. По Ям – Запольскому миру 1582 года Московское царство потеряло завоеванные западные земли и устье Невы. На страну опустилась опричная ночь. Выдающийся русский историк Л.Н. Гумилев писал: «Опричнина была создана Иваном Грозным в припадке сумасшествия в 1565 году и официально просуществовала семь лет. Задачей опричников было «изводить государеву измену», причем определять «измену» должны были те же самые опричники. Таким образом, они могли убить любого человека, объявив его изменником. Одного обвинения было совершенно достаточно для того, чтобы привести в исполнение любой приговор. Самыми мягкими были обезглавливание и повешение, но, кроме того, опричники жгли на кострах, четвертовали, сдирали с людей кожу, замораживали на снегу, травили псами, сажали на кол. Главным содержанием опричнины стали совершенно безпрецендентные и бессмысленные убийства ради убийств».

Неограниченные полномочия позволяли маньяку и садисту на троне право без совета с Думой подвергать опалам и казням всех, кого он считал нужным, «с отбором на государя» их казны и земель. Для реализации «задач» по разгрому государства и был создан особый корпус опричников, разросшийся до 6000 «человек». Личная гвардия царя прославилась жестокостью, трусостью и подлостью.

Иван IV казнил всех, кто ему возражал, доказательно противоречил, был уважаем в народе, был талантливее его. Земли опальных бояр царь присваивал. Возможно, это и было главной целью опричнины. Княжеское землевладение было уничтожено, боярская оппозиция царю‑маньяку подавлена.

В Московском царстве началось «великое разорение». Упадок экономики, сельского хозяйства, голод, чума в тридцати городах привели к гибели сотни тысяч людей. Некоторые историки пишут, что Иван IV казнил меньше людей, чем было убито во Франции в Варфоломеевскую ночь 1572 года, забывая добавить к казненным заваленную трупами Россию – холуи маньяка вовсю старались уподобиться хозяину.

Опричники резали, убивали, грабили страну, не делая исключение даже для монастырей. В 1571 году войска крымского хана без особых проблем подошли к Москве и сожгли столицу царства. Перепуганный «Грозный», убежавший к опричникам в Ростов, предложил вернуть татарам Астрахань. Поддержанное турками Крымское ханство решило ликвидировать власть трусливого царя‑убийцы и подчинить себе все Русское государство. Только возможная гибель страны смогла остановить опричный террор.

В 1572 году Крымская орда пошла на Москву с целью захвата царства. Решалась судьба страны и в битве при Молодях земские войска под руководством князей И. Воротынского и Д. Хворостниа полностью разгромили татар. Сам крымский хан, теряя родственников, с небольшой свитой ушел за Перекоп. Слава победителей была велика, ими восхищалась вся Русская земля. Чуть позже за это Иван IV уничтожил спасителя государства И. Воротынского.

Опричники, как всегда, при битвах, разбегались и прятались. Л. Н. Гумилев писал: «Опричники либо просто дезертировали, либо прикидывались немощными и заболевшими, «объявляя себя в нешах». Убийцы беззащитных, они оказались неспособными сражаться с вооруженным и сильным врагом».

В 1572 году опричнина была отменена. «Псы» не были способны даже исполнять свои обязанности по охране государя.

Иностранный посол докладывал по начальству о нравах и окружении Ивана IV: «Рассерженные чем бы то ни было, они называют мать своего противника жидовкою, язычницей, нечистью, сукою и непотребною женщиной. Своих рабов и детей они бесчестят названиями щенят и выблядков, или грубят им тем, что позорным образом исковеркают им уши, глаза, рот, все лицо, изнасилуют их мать.

Некоторые придворные, имеющие более близкий доступ к государю, гораздо своекорыснее, грубее, скупее других. Потому, чтобы привлечь их на свою сторону, нужно относиться к нем почтительно и делать им подарки, зачастую не ради того, чтобы они что‑то хорошее сделали, но чтобы они не сделали ничего худого. С помощью подарков, которые они зовут «посулами», можно всего добиться».

Все историки согласны, что с политической точки зрения террор был абсолютно бессмысленным. Государство и общество были деморализованы, а жестокость и необузданность царя обрекла династию Рюриковичей на уничтожение. В 1581 году в очередном припадке ярости царь убил своего сына Ивана и пережил его только на два года. В 1583 году пятидесятилетнее царство Ивана IV кончилось.

К завоеванию Сибири Иван IV имел символическое отношение. Присоединение Западной Сибири к Московскому царству осуществили Максим, Семен и Никита Строгановы, промышленники, купцы, именитые люди, организаторы сибирских походов Ермака. Сибирский поход Ермака, имевшего менее тысячи воинов, начался в сентябре 1581года. С боями дружина Ермака 26 октября 1582 года «внидоша во град Сибирь» – столицу Сибирского ханства Искер. В это же время пермский воевода послал на Строгановых донос в Москву – отправив войско для борьбы с сибирским ханом Кучумом, Строгановы – де оголили границу Московского царства. Мелкие людишки всегда вредили талантливым и мужественным людям, «живот свой клавших на процветание России.» «Кадровый голод» часто терзал российскую систему управления – кандидатов на должности подбирали из холуев или знакомых‑непрофессионалов, теоретически преданных верховной власти, но часто неспособных даже подобрать талантливого заместителя.

6 ноября 1582 года Иван IV отправил Строгановым «опальную грамоту», но репрессировать их не стал – трусливый царь боялся открытия третьего фронта, а Строгановы надежно прикрывали земли с востока.

В декабре 1582 года Ермак отправил в Москву посольство о покорении Сибири, однако Иван IV воспринял строгановские победы как простое расширение пределов обширных вотчин именитых людей. 6 августа 1585 года Ермак с малочисленной дружиной погибли в устье Вагая на речном острове у Иртыша – царь практически не оказал Ермаку никакой военной помощи – триста стрельцов, с трудом дошедших до «ставки» Ермака, пришли без продовольствия, в Искере начался голод, в результате которого у покорителя Сибири летом 1585 года осталось 150 казаков.

Русские люди часто шли «встречь солнцу» не благодаря помощи властей, а вопреки ей, не желая терпеть идиотизм и деспотизм, чем часть славились правители и их окружение. За грандиозные усилия Строгановых в присоединении Сибири к России Иван IV «пожаловал им право торговать беспошлинно» – правда, только в своих, сибирских городах. «Щедрый» государь не экономил только на жизни своих подданных.

Царствие Ивана IV подготовило ужасающую смуту в России начала XVI века. Выдающийся историк С.Ф. Платонов писал: «Террор больше всего подрывал силы самого правительства и готовил ему жестокие неудачи вне и кризис внутри государства. Террор, устроенный Грозным, был вообще ужасен и подготовлял страну к смуте и междоусобию. Смута XVI века в своем происхождении есть дело предыдущего XVI века».

В начале XVII века в состав Московского царства входили: Москва, Суздаль, Владимир, Ростов, Переяславль‑Залесский, Тверь, Углич, Ярославль, Кострома, Поморье, Пермская земля, Западная Сибирь, Заонежье, Кольский полуостров, Соловки, Новгород, Псков, Смоленск, Брянск, Калуга, Тула, Рязань, Северские земли с Путивлем и Стародубом, часть Дикого поля с Воронежем, Белгородом и Курском, Поволжье, Нижний Новгород, Вятка, Закамье, Чебоксары, Казань, Астрахань, Башкирия, Кабарда.

После смерти избранного царя Бориса Годунова с 1605 года в Москве правили Лжедмитрий, Тушинский вор, Василий Шуйский, Семибоярщина, впустившая поляков в Кремль – в стране много лет бушевала русско‑польская и гражданская война. Польские войска и шайки разбойников грабили Россию, издеваясь над населением. Шведские войска, призванные «на помощь» В. Шуйским, воспользовались Смутой и взяли Новгород с землями до Финского Залива, сбитые было Б. Годуновым. Устоял только Псков. С. Ф. Платонов писал: «По всей стране бродят казаки, везде грабят и жгут, опустошают и убивают. Северо‑западная часть государства находится в руках шведов. Польша не прекращала военных действий против России. Поляки разоряли юго‑западные области. Сама Москва занята польским гарнизоном, вся московская администрация – под польским влиянием. Король враждебного государства, Сигизмунд, из‑под Смоленска распоряжается Русью своим именем, как государь».

В ноябре 1612 года народное ополчение во главе с Д. Пожарским и К. Мининым выбили польский гарнизон из Москвы. Смута на Руси закончилась. По Деуминскому миру 1618 года поляки оставили за собой Смоленск и Чернигов. Шведы ушли из Новгорода, но оставили за собой устье Невы и все побережье Финского залива. Европейская часть Московского царства заметно уменьшилась.

Символом власти на Руси был государь – необходимо было выбирать нового царя, новую династию. Желающих было много – боярин Василий Голицын, польский королевич Владислав, шведский наследник Карл‑Филипп, Дмитрий Трубецкой, Дмитрий Пожарский. Собранный в январе 1613 года в Москве Земский собор выбрал царем шестнадцатилетнего Михаила Романова – его кандидатура устроила все группировки: Михаил происходил из древнего боярского рода, известного с времен Ивана Калиты. Большое значение имело то, что Михаил был внучатым племенником первой жены Ивана Грозного Анастасии Романовой, а его отец Федор Никитич Романов, находившийся в польском плену, был двоюродным братом сына Ивана Грозного царя Федора Ивановича. Послы об избрании на московский престол династии Романовых отправились в Персию, Турцию, Священную Римскую империю, Англию, Данию.

Из Москвы начинались семь больших трактов – Беломорско‑Холмогорский, Новгородско‑Балтийский, Литовский, Степной‑Украинский, Поволжский, Сибирский, другие дороги. Именно контроль за этими торговыми путями, приносивший прибыль до тысячи процентов, приводил к постоянным вооруженным конфликтам, часто перераставшим в локальные войны и даже «войны за государственное наследство» ослабевших стран.

Балтийский торговый путь запирали шведы, Литовский – поляки. Главной дорогой для России связывающей ее с Европой, стал Беломорский пусть. «Окно в Европу» проходило через Белое море и для огромной страны этого было явно мало.

Степной, украинский путь был очень опасен, значение Волжского пути падало – персидские товары вытеснялись европейскими. В сибирском Нерчинске только началась русско‑китайская торговля.

Главной внешнеполитической задачей Московского царства стало возращение в состав государства новгородских и смоленских земель. Шведский король Густаф‑Адольф писал в 1616 году: «Кексгольм, Нотербург, Ям, Копорье, Ивангород составляют ключи Финляндии и Лифляндии и заграждают Балтийское море от России. Если ей возвратить Нотербург или Ивангород, или оба города вместе и если бы Россия подозревала свое собственное могущество, то близость моря, рек и озер, которых она до сих пор не умела еще ценить, дала бы ей возможность не только вернуться в Финляндию со всех сторон и во всякое время года, но даже, благодаря огромным ее средствам и неизмеримости ее пределов, покрыть Балтийское море своими кораблями, так что Швеция была бы в непрестанной опасности.

Шведам удалась окончательно отрезать Московское царство от побережья Балтийского моря – по Столбовскому миру 1617 года Москва признала захват Швецией русского Балтийского побережья, но вернула Новгород с Ладогой, Газовом, Порховом, Старой Руссой.

К 1620 году последствия Смуты были ликвидированы. Московское государство удалось удержать от распада, оно не попало под польский или шведский протекторат, новая династия Романовых получила международное признание. Было восстановлено и внутреннее управление в царстве, собирались архивы, наводился порядок в городах, казна наполнялась деньгами купцов и чрезвычайными налогами. С 1625 года в титуле царя Михаила Федоровича появилось слово «самодержец». Над головами орлов в московском гербе появились короны.

В 1645 году на престол вступил шестнадцатилетний Алексей Михайлович Романов, правивший в плотном боярском окружении групп Б. Морозова и Н. Романова. В 1649 году Земский собор принял Собороное уложение, кодекс российских законов, – основной закон начала XIX века. Тогда же небольшой отряд казака Семена Дежнева пошел «встречь Солнцу» и весной 1649 года в устье реки Анадырь был поставлен острог и открыт пролив между Азией и Америкой. Сибирская эпопея кончилась – за Чукотским мысом был только океан. В начале XVII века в Сибири были основаны Тюмень, Тобольск, Пелым, Березов, Сургут, Нарым, позднее Томск, Енисейск, Якутск, Красноярск, Иркутск. За сто лет Россия освоила земли от Урала до Тихого океана.

В 1648 году по всей Украине вспыхнула освободительная война под началом героя украинского народа Богдана Хмельницкого. Пришла пора Речи Посполитой ответить за участие в Смуте XVII века. «Посеявший ветер – пожнет бурю». На Польшу надвигался Потоп.

Знаменитый французский инженер Г. Боплан, почти двадцать лет строивший крепости и замки в Польше, писал в «Описании Украины»: «Шляхта живет как в раю, а украинское посольство как в чистилище, а если селянам случиться попасть в неволю лихому пану – их положение хуже, чем у галерного раба».

Речи и выступления Богдана Хмельницкого сохранились: «Братья! Нет для нас правды в Польше. Переживаем мы тяжкие времена, но будут еще грознее и хуже – сенат польский хочет погубить все казачество до последнего человека. Позволим ли мы погибать всем нашим братьям на Украине?

Пришел час постоять грудью за православную веру. Бог вам поможет. Кто за Бога – за того Бог!»

Разбив в нескольких сражениях польские войска, в январе 1649 года Богдан Хмельницкий во главе победоносного войска вступил в Киев. На польско‑украинских переговорах в Переяславле польская шляхта потребова «все вернуть в прежнее состояние» – до панов всегда доходило долго. Польский дипломат записал яростно‑выверенную речь украинского гетмана: «Из вашего посольства ничего не выйдет! Теперь война должна быть! В четыре недели выверну всех вас ляхов вверх ногами и потопчу вас так, что сломаю и султану турецкому в неволю отдам! Выбью из ляшской неволи весь украинский народ. Подыму двести, триста тысяч своих, и всю орду! Встав над Вислой и князей туда заченю, а если будут и за Вислою брыкаться, и там их найду. Не останется у меня и ноги польской в стране. А если кто захочет к нам отведать хлеба‑соли – пусть войску запорожскому будет послушный!»

Боевые действия на Украине продолжались еще четыре года – с переменным успехом. В январе 1653 года в Чигирине прошла Рада старшин украинского казачества – было решено просить московского царя о присоединении Украины к России. Союз России и Украины давал дорогу на Черное море и Западную Европу. К тому времени Украина имела десятки тысяч опытных и лучших на востоке Европы воинов. Москва всегда платила военные долги, а долг Польши за вмешательство в русскую Смуту был огромным. Пришло время вернуть его польской элите.

8 января 1654 года Переяславская рада, на которой присутствовали гетман Б. Хмельницкий со всей старшиной, почти все полковники, около ста сотников и множество простых казаков, вынесла решение о присоединении Украины к России на правах автономии и верховного протектората царя. Судьба Украины стала неразрывно связана с судьбой России. Украинский народ в союзе с русским народом спас себя от национальной гибели.

В ответ на решение Переяславской рады весной 1654 года польские войска устроили на Подолье страшную резню мирного населения – по своему обыкновению. Подошедшие казацкие полки отбросили поляков. Объединенное русско‑украинское войско успешно воевало в белорусских землях, положив начало пятнадцатилетней войны России и Польши. Русские и украинские полки выбили польские орды с украинских земель.

Осенью 1654 года крымский хан попытался испугать Б. Хмельницкого ордынским нашествием – за союз с Московским царством. «Война подобна обоюдному мечу – полученное Батыем, потеряно Мамаем», – отрезал гетман.

В 1667 году русско‑польская война за Украину закончилась Андрусовским перемирием. Россия вернула Смоленск, к ней отошли Киев и Левобережная Украина. Сама Украина окончательно разделилась на Западную и Восточную. Точку в объединении Украины и России пришлось ставить Петру Великому в Полтавской битве 27 июня 1709 года.

Иностранцы – современники Алексея Михайловича часто писали, что «у государя нет умных и понимающих что‑нибудь советников». В народе распространялись послания, что «всему великому мздоимству Москва корень». К тому времени об Алексее Михайловиче писали, что он так проникся властностью, что «неповиновение раздражало его настолько, что не оставалось места никакому терпению». Сам царь в таких случаях говорил – «таково наше житие – вчерась здорово, а ныне мертвы».

30 мая 1672 года у Алексея Михайловича, к тому времени справедливо носившего титул «Всея Великия и Малые и Белые России самодержец», родился наследник – царевич Петр. Руководитель Посольского приказа А.М. Ордин – Нащокин привез из Европы для всей царской семьи европейскую одежду – будущий Петр Первый бегал в Преображенском в удобном немецком камзоле. Именно ему предстояло «взорвать» все проблемы Московского царства, реформировать политическое устройство, изменить экономику, церковь и культуру государства. Именно в результате гения Петра Великого взойдет звезда Российской империи, блеск которой он почти не успеет увидеть.

Боярин А. М. Ордин‑Нащокин, энциклопедист и философ, будет, как обычно, оклеветан боярами‑конкурентами и сослан в монастырь. Перед пострижением он направит царю Алексею Михайловичу письмо: «У нас любят дело или ненавидят, смотря не по делу, а по человеку, который его сделал. Если человека не любят, то и делом его пренебрегают».

В царской канцелярии осталась «Программа» А. М. Ордин‑Нащокина, обосновавшая крайнюю необходимость выхода России к Балтийскому морю. Бояре‑конкуренты владели искусством придворной борьбы, но редко имели государственный разум.

Через пятнадцать лет рукопись многолетнего руководителя Посольского приказа прочитал юный Петр.

«Работу» по изоляции России от Европы вела не только Швеция. Западноевропейские страны, пользуясь отсутствием выхода России на Балтику, навязывали ей кабальные торговые договоры, вписывая в них для своих негоциантов торговые льготы, наносившие российской промышленности и торговле большой урон.

Выход к морю был жизненно важен для России – в стране создавался всероссийский рынок. Военный историк Б. Тельпуховский писал:

«В XVII веке Русское государство вело уже обширную торговлю с Европой. Русская паюсная икра вывозилась из России в количестве до 20000 пудов ежегодно. Богатые иностранцы одевались в русские меха, соболя, куницы вывозилось на 1,5 миллиона рублей – по курсу начала XX века. Кожевенных изделий, производившихся в России, Европа покупала на 5 миллионов рублей ежегодно. Вывозились в огромных количествах лес, пенька, полотно, воск.

В свою очередь Россия ввозила вина, пряности, дорогие ткани, картины. Однако главными предметами ввоза были материалы, необходимые для нужд обороны страны: английские сукна, металлические изделия, оружие и военные материалы.

Однако из‑за отсутствия удобных путей сообщения с Европой торговые обороты России росли крайне медленно. И все же в Архангельск прибыло иностранных судов: в 1600‑21, в 1618‑43, в 1656‑80, в 1708‑154. Кроме того, значительная часть торговли, несмотря на все препятствия, чинимые соседними государствами, шла через Прибалтику и Украину.

Перед Русским государством всем ходом исторического развития ставилась альтернатива: либо по‑прежнему продолжать быть отсталым государством, оторванным от естественных выходов к морю, и превратиться в колонию или полуколонию наиболее мощных соседних государств, либо попытаться преодолеть свою отсталость и подтянуться к уровню развития западноевропейских государств. Условия для решения этой задачи уже созрели, и она была выполнена Россией при Петре Первом».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.