Сергей Курёхин
Немой свидетель

© С. А. Курёхин (наследники), 2025

© С. Г. Дебижев, С. А. Курёхин, 2025

© Андрей Вилли Усов, фото, 2025

© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025 Издательство Азбука®

* * *

Интервью с самим собой

Сергей Анатольевич, мы хотели бы поговорить с вами на разные темы для специального издания, посвященного выходу фильма С. Дебижева «Два капитана – 2», в котором вы играете одну из главных ролей. Возможно ли это сделать сейчас?

Сейчас нет, а минут через десять – можно. Дело в том, что через десять минут закончится мой индивидуальный цикл перемещения солей животного происхождения в мозг из печени. Таким образом я контролирую обмен веществ в моем организме, и, если вы будете говорить со мной в это время, я за себя не ручаюсь.

Прошло 10 минут. Взгляд Курёхина приобрел некоторую осмысленность, и мы решили начать пробовать.

Сергей Анатольевич, в одном из интервью вы сообщили, что вы – ошибка природы. Что вы имели в виду?

Дело в том, что природа в моем лице пыталась сделать курицу. Все мои повадки – куриные. Хотя иногда бывают странности. Я, например, время от времени начинаю рыть нору в земле, что, насколько я знаю, курицам несвойственно, скорее – лошадям.

Нам кажется, что ваш способ отвечать на вопросы – это попытка увильнуть от ответа. Очень хотелось бы услышать от вас что-нибудь искреннее.

Я постараюсь быть предельно искренним.

Тогда мы хотели бы поговорить о политике. Каково ваше отношение к активизации коммунистов в стране?

Коммунисты – очень милые и симпатичные люди. Только хари у них противные. Я, правда, не совсем понимаю, что они хотят, но сразу видно, что они настоящие патриоты чего-то.

Крайне любопытно. В таком случае вы можете сказать что-нибудь о Жириновском?

Жириновский – тоже очень милый и симпатичный человек. Играть роль полуидиота его заставляют. Скорее всего – это Бурбулис, фамилия Бурбулис этимологически связана с Карабасом-Барабасом, и тогда сразу становится видна его сущность. А от сущности до бытия – один шаг, как любил говорить покойный Хайдеггер. Линия Маркс – Энгельс – Бурбулис – Карабас-Барабас еще ждет своего исследователя. Кстати, мне недавно сказали, что Маркс и Энгельс – не муж и жена, а три абсолютно разных человека.

После того как вы в одном из номеров «Огонька» нелицеприятно отозвались о Невзорове[1], изменилось ли ваше отношение к нему?

Я не совсем понимаю, зачем он ведет эту ужасную программу. По-моему, его тоже заставляют. Это происки либо евреев, либо педерастов. То есть это происки крайне правых реакционных сил либо крайне левых прогрессивных, точно не помню. Либо крайне средних. Мне кажется, что ему лучше подошла бы роль ведущего какой-нибудь другой программы, например «Бурда моден представляет».

Сергей Анатольевич, а вы хоть приблизительно представляете, что на самом деле происходит в нашей стране?

Мне Гребенщиков[2] говорил, что наша страна куда-то идет. Кстати, он возглавил движение по переносу столицы из Москвы во Владимир. Только таким путем можно восстановить российскую государственность и Святую Русь. Меня он обещал назначить Великим князем.

Вы христианин?

Да, я православный, хотя всю свою жизнь посвятил каббалистике. Дело в том, что я нашел ошибку, которую допустили Раймонд Луллий и Альберт Великий при создании Голема. До этого все мои попытки создать Нового Человека приводили меня к созданию Вечного Жида. Кстати, Карл Маркс тоже был Вечным Жидом. Я проследил движение ВЖ [Вечный Жид – примеч. автора.] в истории. Но увидел я его только в наше время. И долго стоял перед этой тайной, пока не понял, что Вечный Жид – это я. С этого момента я понял, что космос един и что совсем не обязательно исследовать макрокосмос, как это делает вся современная космонавтика. Мы сконструировали космический корабль и отправили его в микрокосмос, т. е. во внутренний духовный мир человека. Корабль пилотируют две курицы – Мышка и Пышка. У нас в планах запуск искусственного спутника души. В процессе исследований нам удалось расщепить духовный атом. Таким образом, мы вплотную подошли к созданию духовной атомной бомбы.

А кто это «мы»?

Я, Псевдо-Дионисий Ареопагин, Наполеон и Гоголь.

Ваше любимое чтение?

Некрасов. По ощущению юмора с ним может сравниться только Тарас Шевченко, но юмор у Некрасова более изящный. Также очень люблю Борхеса, Розанова, Шестова. Достоевского люблю за невменяемость и мощную многозначительность, прости, Господи, мои прегрешения. Пикуля не люблю, тяжел для понимания.

Любимый композитор?

Каравайчук. А вообще-то, любимых композиторов много. Терпеть не могу только Шостаковича. Сумбур вместо музыки. Да и двух шипящих, согласитесь, многовато для одного слова. Кстати, Сталин тоже его недолюбливал, а у него, как это всем известно, был довольно тонкий вкус.

Собираетесь ли вы в ближайшее время где-нибудь гастролировать?

Недавно меня пригласили в Италию, то ли на работу, то ли на излечение, я так и не понял. И еще я готовлю новую программу для Франции. Называется она «Бородино II». В этой программе я попытаюсь расквитаться с французами за все.

И еще два слова о фильме «Два капитана – 2». Фильм, по-моему, художественный. Он рассказывает о том, что Мао Цзэ-дун и Чан Кайши были сиамскими близнецами, а не китайскими, как это считали до сих пор. Начинается он со сцены концерта «Рок против оргазма». Цель фильма – доказать, что оргазм присущ как живой, так и неживой материи. Это практически все, что я помню. Извините, но мне уже пора идти копать. Всего доброго.

Путешествие по России

В офисе совместной российско-американской нефтяной компании «Талон» царит необычайное оживление. Начинают съезжаться делегации, приглашенные на конференцию по нефтепродуктам, организованную компанией. Огромная работа по подготовке близка к завершению. И в этом заслуга первого заместителя генерального директора фирмы Марины Шувало, элегантной стройной блондинки, явно внимательно следящей за своей внешностью и знающей себе цену. С каждой минутой все происходящее все более напоминает сумасшедший дом. По коридорам снуют секретарши, клерки подписывают деловые бумаги, факсы работают без перерыва, лазерные принтеры постоянно печатают информацию, поступающую с компьютеров. Бесконечно звонят телефоны. С трудом выпроводив в отель делегацию из Турции, шеф компании Никанор Иванович Непанибратов медленно опустился в кожаное кресло:

– Пригласите Марину.

Для Никанора Ивановича подобная суета – привычное дело. Ему, бывшему начальнику отдела внешнеэкономических связей обкома КПСС, приходилось видеть и не такие съезды. Славное было время. Вспомнив свою последнюю встречу с Брежневым на охоте под Волоколамском, он грустно вздохнул. Великий был человек, не чета нынешним. Но сейчас было не время для воспоминаний, нужно было работать. Работать Никанор Иванович любил. На конференцию он возлагал много надежд. Ведь если удастся продать шведам турецкий чай, то можно будет не покупать у немцев голландский сыр. Все это имело мало отношения к нефтепродуктам, но он любил иногда отклоняться в сторону. Сейчас самое главное – японский рынок. Все усилия в этом направлении до сих пор ни к чему не приводили. Японцы охотно шли на контакт, но в заключении договоров были очень осторожны. И здесь ему очень помогала всегда незаменимая Марина. Он не совсем понимал, почему она продолжает с ним работать. При ее внешности, прекрасном знании языков, деловой интуиции и вкусе она бы давно могла открыть собственное дело. Может быть, она неравнодушна к нему? Он сразу же отверг эту мысль. Трижды пытался он уложить ее в постель, но каждый раз терпел неудачу.

Вот и сейчас, когда она вошла в кабинет, он вновь испытал странное волнение в органах дыхания.

– Заебали меня ваши арабы. Они считают, что узбеки уже настолько самостоятельны, что сами могут построить нефтепровод.

Маринина манера выражаться всегда приводила шефа в восторг. Ему казалось, что в свои 25 лет Марина видела в жизни много такого, о чем он в свои 55 и не подозревал. Вот и сейчас он поручил ей переговоры с кувейтской делегацией, наперед зная результаты.

– Но они согласились?

– А куда им еще деться? Все время пялились на мои колготки, аж вспотели.

Никанор Иванович приоткрыл дверь кабинета и выглянул в коридор. В офисе чинно сидела группа из Кувейта из пяти делегатов, приглашенная на конференцию. Европейские костюмы дополняли причудливые головные уборы. Они оживленно жестикулировали. Шеф прикрыл дверь. Марина курила.

– Два отеля уже полностью заняты прибывшими. Куда селить остальных – ума не приложу. Отели требуют предоплату. До открытия – два дня. Через час прибывают американцы. Поеду встречать сама. Этим же рейсом прилетает Джейн. Я тебе рассказывала о ней. Мы вместе учились на филфаке в университете, не видела ее пять лет. Невероятная девка. Интересовалась только мужиками. Танцы и мужики. Танцы, мужики и Достоевский. Все. Постоянно носила с собой автоматический член. Чуть что – раз, и готово. Мы с Катькой ее обожали. А когда я ей по телефону сказала, что Катька наша замуж выходит, так та даже завизжала от восторга. Поедем, говорит, мужа отобьем.

Марина снова закурила и откинулась в кресле. Стройные ноги, бедра облегала юбка от Валентино. Копна слегка рыжих волос и немного детская улыбка придавали ее лицу особое выражение милой наивности, которая никак не вязалась со свободной манерой общения, граничащей с вульгарностью.

– Джейн – это замечательно, но есть дела поважней. Вот последний факс от мистера Озава. Он пишет, что от компании приедет их главный консультант Рейко. Судя по уровню, они заинтересованы в сотрудничестве, что для нас очень важно. Этому парню двадцать один год, но он достаточно крупный специалист в области молекулярной вулканизации. В России впервые. Я надеюсь, ты произведешь на него сильное впечатление и он быстро забудет о Японии вообще и о вулканизации в частности. Приблизительно в это время прибывает и Джейн из Нью-Йорка. Встреть, пожалуйста, японца, а Миша пусть займется американцами. Японцы сейчас важнее керосина. Поезжайте вдвоем, возьмите мой «мерседес».

В аэропорту Пулково было очень оживленно. Марина с Мишей, сотрудником «Талона», крепким мужчиной со страусиным выражением лица, протиснулись в зал прибытия. Завидев группу американцев, Миша, стремительно работая локтями, направился в их сторону. Марина искала глазами Джейн. За пять лет она могла очень сильно измениться.

Вдруг кто-то сзади схватил Марину в объятия, и знакомый голос пропел: «Возьми гитару, она расскажет…» Эту песню Марина любила с детства. Она резко обернулась и увидела улыбающееся лицо Джейн.

Подруги обнялись.

– Ты все такая же толстая.

– Это я толстая?! Да я похудела на четыре кило. Ты лучше посмотри на себя. Небось бросила танцы, занялась бизнесом, сидячий образ жизни…

Марина познакомилась с Джейн в секции модерн-танца в университете. Джейн была слегка полной и всегда немного завидовала Марине, ее стройной, изящной фигуре и умению легко выполнять самые сложные элементы танца. Марина танцевала с увлечением, всем своим существом погружаясь в танец, забывала обо всем… Их подруга Катя тоже несколько раз посетила секцию, но быстро бросила. Катя была из деревни: неторопливая, рассудительная, как все деревенские девушки, она была полной противоположностью Марине, вспыльчивой, динамичной, увлекающейся. На факультете их всех троих очень любили за общительность, веселый нрав и бесконечное остроумие.

– Отгадай, что у меня в сумочке?

– Джейн, какая ты дура, ты совсем не изменилась, неужели по-прежнему…

– Ничего подобного. Просто я хотела показать тебе несколько фотографий.

На фотографии был изображен молодой улыбающийся негр в бейсбольной куртке.

– Марина, это Джеффри, – прошептала ей на ухо Джейн.

– Какой хорошенький. Вылитый Нельсон Мандела.

– Марина, я абсолютно серьезно, а ты со своими идиотскими шуточками. Это большое, сильное чувство.

– Какое по счету?

В этот момент к ним протиснулся Миша.

– Миша, это Джейн.

– Очень приятно. Марина о вас много рассказывала.

– Он врет. Никому я ничего не рассказывала. Ну, ты встретил своих американцев?

– Да, все в порядке. Я отвезу их на своей машине, а вы с Джейн дождитесь мистера Рейко, и увидимся в отеле.

Миша, так же стремительно работая локтями, исчез в толпе. Марина вытащила дощечку с надписью «Талон», подняла ее над головой, чтобы хорошо было видно выходящим в зал прибытия пассажирам рейса Токио – Хельсинки – Петербург. Рослые финны, хохоча, несли тяжелые сумки. Из-за спины одного из финских рок-музыкантов, приехавших на концерт в Санкт-Петербург, появилась худенькая стройная фигурка молоденькой японки. Она огляделась по сторонам, заметила надпись «Талон» и подошла к Марине.

– Рейко, – сказала девушка.

Марина опешила. Эта миниатюрная изящная японка – известный специалист по молекулярной вулканизации? Она ожидала увидеть стройного японца в дорогих очках и с толстым портфелем, а вместо этого…

Из оцепенения ее вывела Джейн.

– Какая прелесть, – сказала Джейн. – Как у Гогена.

– У Гогена – таитянки, – прошептала Марина.

– Я пошутила, – пробормотала Джейн. – Сама знаю.

– Я Марина, замдиректора фирмы, а это Джейн, моя подруга из Нью-Йорка. Она только прилетела, мы не виделись пять лет.

– Я очень рада познакомиться. Багаж ждать не будем, нас уже предупредили, что по ошибке наши вещи отправили из Хельсинки в Москву, так что они прибудут завтра утром.

– Боже мой, бедненькая, так ты осталась без всего! Поехали сейчас ко мне, только по дороге купим какой-нибудь еды. Я живу одна, с мужем разошлась два года назад. Предпочитаю животных. Кстати, у меня примете душ. В отеле все равно вчера отключили горячую воду. Тут такое творится в городе. Чистый дурдом…

Марина подхватила сумку Джейн, и они направились к выходу, у которого уже маячила фигура водителя. Новенький шестисотый «мерседес» за пять минут доставил их к продовольственному универмагу, где, преодолев невероятное препятствие в виде толпы и неразберихи, девушкам удалось купить еды. Машина везла их по вечернему Петербургу. Дворцы, набережные, арки проносились мимо. Рейко с любопытством выглядывала из окна.

– Ты не представляешь, Джейн, как мне все осточертело. Я больше не могу слышать слова «договор», «банк». Мой шеф считает, что я создана для бизнеса. А я только и думаю, как бы вырваться на дачу, не говоря уже о юге. В апреле вернулась из Италии. Представляешь, Адриатика, солнце, а я в костюме – на переговорах. Маркетинг, черт бы его подрал. Да что Адриатика, мужика завести не могу, времени не хватает. Скоро вообще ничего не понадобится.

– А ты попробуй вот это. – И Джейн полезла в сумочку.

– Сумасшедшая, все-таки привезла с собой.

– Да нет, – расхохоталась Джейн, – я не для себя. Хочу Катьке на свадьбу подарить. Отличная шутка.

– Дурацкая шутка в американском духе. Рейко, ты знаешь, что это такое? – И она показала на автоматический член, который Джейн вытащила из сумочки.

Рейко покраснела и сделала вид, что любуется Петербургом.

– А Катька, как закончила филфак, вернулась к себе в деревню и сидит там. Звонит раз в полгода. Последний раз звонила позавчера, спрашивала, приедем ли к ней на свадьбу. Я ей сказала, что попробуем. До конференции – два дня. Успеваем тютелька в тютельку. Можно Рейко с собой взять. Рейко, поедешь с нами в деревню к Катьке на свадьбу? Была когда-нибудь в деревне?

– Не была.

– Вот и замечательно. Переночуем у меня, а завтра с утра – на вокзал.

Квартира у Марины была огромная. Две кошки бросились к двери, когда девушки переступили порог дома. Наскоро приготовленный ужин – и утомленные перелетом Джейн и Рейко забылись глубоким сном, полным необычных сновидений.

Сны Рейко и Джейн. Утро. Солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. Редкая для Петербурга погода. Джейн, по привычке проснувшаяся в семь часов утра, уже приготовила завтрак. Девушки с наслаждением потягиваются в постели.

– Марина, а ты уже совсем не танцуешь?

– Какие там танцы. Хотя иногда утром, как проснусь, встану у зеркала, включаю музыку и представляю себя на сцене с нашим балетом, ты бежишь навстречу, а Дима, наш хореограф, кричит: «Легче, коровы!» И так радостно на душе!

Марина подошла к магнитофону и включила музыку, встала в позу и сделала несколько привычных движений. Джейн вскочила с кровати, и они принялись носиться по комнате, изображая танец. Рейко смотрела на них с восхищением.

– Рейко, а ты почему не танцуешь? Только не говори, что не умеешь.

– Я двенадцать лет занималась классическим японским танцем. Даже танцевала в присутствии императора.

Девушки бросились к ней:

– Рейко, покажи.

Рейко в ночной рубашке встала посреди комнаты. Невероятно пластичная, она как будто была сделана из какого-то другого материала.

– Хватит глупостей, пора завтракать. Нужно еще успеть подобрать костюм в дорогу. – И Марина кивнула головой в сторону огромного шкафа, где висели ее вещи.

Завтрак прошел в беседе о мужчинах. Девушки засыпали вопросами Рейко, которая сначала была очень сдержанна, но, почувствовав искреннюю дружбу, стала рассказывать о себе. После завтрака началась примерка костюмов для поездки. Джейн выбрала себе дачные кирзовые сапоги, длинную клетчатую юбку, шляпку с искусственными цветами и рваную джинсовую куртку. Марина – английскую клетчатую рубашку, старые расклешенные брюки, опять входящие в моду, и кроссовки. А Рейко выбрала ситцевый сарафан «Лаура Эшли», который Марина купила себе в Лондоне. По дороге на вокзал они оживленно обсуждали предстоящую поездку.

– Четыре часа на поезде с Московского вокзала, там сорок минут на автобусе, мимо монастыря, на пароме через речку, полчаса через лесок – и мы в деревне Задумчивый Мох. Катька обалдеет. А Рейко будет подарком на свадьбу.

– А монастырь настоящий?

– Еще как настоящий. Монахи все здоровенные. Джейн, спала когда-нибудь с монахом?

– Отстань. С монахом не спала, а с настоящим русским мужиком пересплю в первый же вечер в деревне. Может быть, я для этого и приехала. Не тебя же повидать.

– Разумеется. Только хочу тебя предупредить: сейчас в деревне страшная эпидемия неизвестной болезни. Передается только половым путем. После близости человек начинает невероятно толстеть и через сутки лопается. Вот это болезнь, это не ваш жалкий СПИД. Кстати, по слухам, в монастыре есть чудотворная икона, вылечивающая от СПИДа. У тебя желающих нету?

– Прекрати дурацкие шутки. Я тебе серьезно говорю. Я влюбиться хочу. Может, для этого и приехала. Рейко, а у тебя есть возлюбленный?

– Я обручена с семи лет.

– Вот это да. Хорошо, что не с трех.

На вокзале девушки купили билеты, долго стояли у расписания. Вокруг все время сновали какие-то подозрительные личности.

– Одни жулики. Пойдемте скорее в вагон. Как бы чего не случилось.

У поезда стояла огромная толпа и внимательно следила, как молодой православный священник освящает новый дизельный электровоз. Не торопясь, помахивая кадилом и произнося слова молитвы, он брызгал святой водой на колеса. Двое послушников в рясах, опустив глаза к земле, пели что-то церковное. Зрелище настолько увлекло девушек, что они чуть не опоздали на свой поезд, стоящий на соседней платформе. Марина, оглянувшись, внезапно обнаружила пропажу всех их сумок, до сих пор стоявших рядом.

– Я как чувствовала, что спиздят, – выругалась Марина. Джейн заметно расстроилась.

– Все подарки украли. В милицию заявлять бесполезно – ничего не найдут, только все нервы истреплют. Все украли, гады.

– К счастью, Вилли был со мной. – И Джейн достала из сумочки автомат-член. Девушки расхохотались.

На первой же остановке в поезд подсели цыгане. Женщины с детьми тут же пристали к нашим героиням. Больше всего им приглянулась Рейко.

– Трое детей будет, муж будет хороший, работящий, красавец. Но счастье обретешь не с ним. Любовь обретешь в сострадании, полюбишь героя, но вам не суждено быть вместе.

Марина переводила Рейко слова цыганки, которая потребовала за гадание сто долларов. Марина дала ей пятьсот рублей, и та, очень недовольная, обернулась к Джейн, которая от души хохотала:

– А ты вся в перьях будешь. – И ушла в другой вагон. Табор с песнями медленно перемещался по поезду.

– Как ты думаешь, – обратилась Рейко к Марине, – она правду сказала?

Марина рассмеялась и обняла Рейко. Девушка покраснела. Видно, слова цыганки ее взволновали.

– А жених-то кто у Кати? – Джейн с любопытством уставилась на Марину.

– Точно не поняла. Во всяком случае, не игрок в бейсбол. То ли пастух, то ли учитель ботаники, что одно и то же, по-моему.

– А в церкви венчаться будут?

– Еще как будут. Священник местный, бывший районный председатель исполкома, внезапно уверовал и теперь несет слово Божье людям. Кстати, скоро выходим.

На платформе Марина купила пачку «Мальборо», закурила и, увидев вывеску «Цирк Шапито – 200 метров», крикнула:

– Девки, цирк приехал.

На арене в это время шла репетиция. Клоун, пожилой мужчина интеллигентного вида с приделанным носом, пытался как можно глупее упасть с лошади. Лошадь, покорное и доброе существо, всем своим видом выражала соболезнование артисту. Под куполом резвилась стайка воздушных гимнастов. Они кидали друг другу маленькую толстушку, которая с визгом летала из стороны в сторону. Наконец клоун не выдержал:

– Эй, вы заткнетесь когда-нибудь? Лошадь пугается, может инфаркт случиться. Лошади – они очень чувствительны, до инфаркта.

Девушки с любопытством смотрели на происходящее. Внезапно грянул оркестр. Клоун, заткнув уши, бросился вон со сцены. С трапеции раздалось дружное улюлюканье. Лошадь, приподняв хвост, эффектно удобрила арену цирка. Выскочивший откуда-то служитель сцены аккуратно смел все это в специальный совочек. Девушки зааплодировали.

– Смотрите-ка, японская делегация, – раздался голос с трапеции.

«Идиоты», – подумала Марина и прокричала:

– Мы – инспекция Совмина.

Оркестр смолк. Оркестранты уставились на девушек. Виолончелист чихнул.

– А вон та, правая, ничего, – опять раздался откуда-то голос, и внезапно из-под купола на тросе спустился медведь.

Девушки в испуге отпрянули. Но медведя интересовали только сладости. Не получив желаемого, медведь с досадой посмотрел на Марину, сплюнул и медленно заковылял в сторону лошади, по лесенке взобрался на несчастное животное, видимо привыкшее к такому обращению, и, крикнув по-человечески «О-го-го», помчался галопом вдоль арены.

В ту же минуту к ним подошел пожилой господин во фраке и в цилиндре.

– Доллары меняете? – деловито осведомился он. – Немецкие марки я не беру.

– А с чего вы взяли, что они у нас есть?

– А вы хотите сказать, что их у вас нету?

– Мы ничего не хотим сказать!

– Тогда платите за вход.

– Но у вас всего-навсего репетиция.

Но мужчина уже протягивал им какие-то квитанции.

– Оплата в трехдневный срок в любой сберкассе Челябинска.

Марина с недоумением посмотрела на старичка. Ей показалось, что она спит. Внезапно оркестр заиграл вальс, и несколько полуобнаженных пар закружились на сцене.

– А сейчас – глотание огня и шпаг. – И конферансье указал на заплывшего жиром мужчину в кожаных плавках, который судорожно пытался что-то проглотить. Этого Марина выдержать не могла и быстро выбежала из шапито. На улице ее поджидали Рейко и Джейн.

– Ну как? – спросила Джейн.

– Потрясающе, – огрызнулась Марина. – Пошли быстрее, а то опоздаем на автобус.

В автобусе девушки дремали. Проснулись они только тогда, когда подъехали к переправе. Паромщик, крепкий лысый мужчина в ватнике, неодобрительно посмотрел на девушек.

– Никуда не повезу, – зло сказал он.

– Это еще почему? – удивилась Марина.

– А вы ко мне приставать будете, – ответил мужчина.

– Да он не в своем уме, – проговорила Джейн.

– Еще как в своем. На той неделе вез девиц, так те набросились на меня – еле выплыл. Так что вылезайте, гости дорогие, никуда вас не повезу.

– Ну и черт с ним, – выругалась Марина. – Козел ушастый.

– Что же мы будем делать? – спросила Рейко.

В ту же секунду из-за кустов чертополоха на берегу вылез босоногий веснушчатый мальчуган лет двенадцати, подкрался к девушкам и тихо прошептал:

– А вы к монахам идите, они помогут.

– Какие еще монахи? – переспросила Марина и вспомнила, что невдалеке отсюда находится монастырь.

Но мальчик исчез так же внезапно, как и появился. Девушки пошли в указанном направлении и вскоре увидели монастырь. Несколько монахов неторопливо пропалывали морковку. Марина судорожно думала, как к ним обратиться.

– Святые отцы, помогите, пожалуйста, перебраться на другую сторону.

Отцы уставились на девушек, затем медленно побрели в сторону речки, жестами приглашая девушек следовать за собой. На воде покачивались три лодочки. Каждый монах забрался в свою лодочку, посадил напротив себя девушку и неторопливо погреб к другому берегу. Марина попыталась вступить в разговор.

– Святой отец, а правду говорят, что Сатана побеждает Бога и скоро будет конец света? – кокетливо спросила она.

– Боже милостивый, избавь меня от помыслов греховных, да святится имя Твое.

Получив столь исчерпывающий ответ, Марина задумалась, и остаток пути прошел в молчании. Высадившись на берег, где ее уже поджидали подруги, Марина собралась с духом и еще раз спросила:

– А как добраться до Задумчивого Мха?

Святой отец понимающе закачал головой:

– Через час здесь будет проходить пастух Валентин со стадом, он и укажет вам путь, если будет на то воля Господня.

Двое остальных монахов в знак согласия закивали. Марина поняла, что разговор продолжать бессмысленно. Вскоре вдалеке действительно показалось медленно бредущее стадо коров. Ожидая еще каких-нибудь сюрпризов, компаньонки, наученные опытом, не вступили в диалог с пастухом, а в отдалении пошли за стадом. Вскоре показались первые дома. Девушки от радости захлопали в ладоши.

Найти дом Кати было совсем нетрудно. Задумчивый Мох был типичной деревней среднерусской полосы. Но было в нем что-то берендеевское, сказочное. Какая-то тайна чувствовалась во всем, что-то непонятное носилось в воздухе. Рейко и Джейн с восторгом озирались по сторонам, Марина громко постучала в дверь Катиного дома. В доме раздался детский плач. Дверь распахнулась. На пороге стояла Катя, русская красавица, широкобедрая, пышногрудая, с младенцем на руках. Сзади стоял мальчуган лет шести, а двухлетняя очаровательная девчушка цеплялась за материнскую юбку.

– Катюха! – выдохнула Марина.

– Девки! – завизжала Катя.

Джейн бросилась обнимать Катю, Катя Марину, а Марине ничего не оставалось делать, как начать обнимать Рейко. После первых приступов братской любви Марина, показывая на детей, спросила:

– Это что, твои?

– Мои, мои детушки. А вот и жених мой, Коля Смирнов.

В сенях стоял красавец-мужчина с огромными усами, в гимнастерке. Марина сделала реверанс, Джейн прыснула со смеху, а Рейко, ничего не понимая, на всякий случай покраснела.

– Мы уже вместе восьмой год, троих вырастили, да жить без брака – грех великий, вот мы и решили обвенчаться. Да вы проходите в дом, что в сенях-то стоять. Какие вы молодцы, девчонки, что приехали. Да и казашка с вами хороша, как с картинки.

– Сама ты казашка, это Рейко, она из Токио.

– Врешь!

– Ну вот еще, врать тебе.

Девушки расселись вокруг стола. Вокруг сновали дети.

– А Коля Смирнов, жених-то твой, он кто будет? – тихо спросила Марина.

– А он у меня милиционер. По совместительству генеральный представитель фирмы «Смирнофф» в деревне. На той неделе офис открывает. Они нам на свадьбу подарок прислали. – И Катя отодвинула ширму, за которой стояли ящики с водкой «Смирнофф».

За окном раздался звук мотора. Девушки выглянули в окно. Во дворе Коля Смирнов, уже в милицейской форме, но почему-то с шашкой на поясе, заводил мотоцикл с коляской, на котором красовалась надпись «Смирнофф». Коля вскочил на мотоцикл, дал газ и с ревом помчался по деревенской улице, распугивая кур и поросят.

Пока девушки обменивались новостями, Рейко внимательно изучала обстановку. Ничего подобного ей в своей жизни видеть не приходилось. Иконки, ширмочки, занавесочки, печка, глиняные горшки, самовар, мебель – все это было так романтично. А разговор между тем принял очень интересный оборот.

– Очень люблю я Задумчивый Мох, – говорила тем временем Катя. – Не была я ни в Нью-Йорке, ни в Токио, да особо и не хочу. У нас тут все то же самое.

– Как, то же самое? – удивилась Джейн. – Да ты, Катька, чокнулась со своими коровами.

– Сама ты чокнулась, – обиделась Катя. – Пошли к нашему старосте, он вам такое покажет, чего вы нигде не увидите.

Любопытство победило, и девушки отправились к старосте. Авгий Филиппович Макаров проживал рядом с Катиным домом.

– Авгий Филиппович, принимай гостей.

Навстречу девушкам поднялся долговязый мужчина лет шестидесяти с гладко зачесанными седыми волосами:

– Вот это гости! Да вы откуда такие будете-то?

– Я из Питера, Джейн из Нью-Йорка, а вот Рейко – из самой настоящей Японии.

– Во куда забрались. Только вот что я вам скажу, любезные гости. Глупости все это.

– Что глупости? – удивилась Марина.

– Да этот ваш Нью-Йорк, Токио ваш. Глупости, говорю я вам, да обман простого народа. И чего вам дома не сидится, всё ездите да ездите. Вот у нас никто не ездит, все дома сидят. Нам дома хорошо. Что понадобится, все привозят. Хочешь тебе компьютер, хочешь факс. Вот на той неделе опять гуманитарную помощь получили. Целый грузовик компьютеров, лазерных принтеров и факсов.

Авгий Филиппович развел руками. Вокруг стояли компьютеры. Мониторы загадочно мерцали, принтеры что-то печатали. Марина с ужасом вспомнила свой офис.

– Это мой офис, – любовно проворковал Авгий. – А это моя секретарша – Любовь Сергеевна. – И он показал куда-то в угол.

Только сейчас девушки заметили полную рыжеволосую женщину с ярко накрашенными губами, которая по радиотелефону пыталась связаться с Бразилией.

– Люба, из Турции факса не было? Я им отправил четыре контейнера с обогащенным ураном, как мы договаривались. До сих пор ответа нет. Я уже начинаю волноваться. Может, позвонить в Цюрих?

– Еще рано, Авгий Филиппович, не волнуйтесь. Я просила у банка предварительно оплатить векселя, они уже дали согласие, так что те четыре миллиона долларов уже переведены в Бразилию.

– Любовь Сергеевна – наша деревенская доярка, по совместительству помогает мне в офисе. В деревне народу не хватает, вот все и выполняют двойную работу, – тихо сказал Авгий Филиппович.

В это время за стеной раздалось мычание, Любовь Сергеевна отодвинула заслонку возле компьютера, просунула в отверстие руки и начала доить корову, стоящую в хлеву, примыкающем к офису. Запахло парным молоком.

– Пойдемте, девушки, вы мои гости, я приглашаю вас в ресторан. Тут мы недавно открыли «Макдоналдс», знаете, говорят, в Америке очень популярен.

Они подошли к избушке, на которой была нарисована огромная курица, держащая в клюве надпись «Макдоналдс».

– Ох ты боже мой, чуть не забыл деньги получить, дурень старый, а то бы опростоволосился, осрамился бы перед гостями. – И он затрусил в сторону покосившегося сарая, на котором красовалась надпись «Банк. Принимаем „Американ экспресс“, „Виза“».

Авгий Филиппович порылся в грязных штанах, вынул оттуда какую-то мятую карточку и сунул ее в щель. Раздался страшный грохот. Авгий Филиппович еле успел подставить карман, куда посыпались пачки денег.

– Вот теперь все о̓кей, – довольно пробормотал он. – А то чуть не осрамился.

Девушки вошли в избу «Макдоналдс». Посреди избы стоял огромный дубовый стол, за который Авгий Филиппович усадил всех гостей.

– Очень рекомендую заказать фишмак. Свежий, сочный. На той неделе завезли. Гамбургер тоже хорош, только не первой свежести, уже где-то месяц как новых не подвозили. – Говоря это, он взял жестяную кружку, подошел к огромному баку с надписью «Кока-кола», открыл кран, и мутная зеленая жидкость потекла в кружку.

Девушки оцепенели. В этот момент к ним с ласковой улыбкой подошел продавец, он же официант.

– Что пожелаете? – И он обнажил в улыбке два ряда золотых зубов.

– Как бизнес, Веня, процветает? – Авгий пожал руку продавцу-официанту.

– Какой тут бизнес, Авгий Филиппович, рэкет затрахал.

Как бы в подтверждение его слов мимо окна прошла группа бородатых мужиков в телогрейках и с обрезами наперевес.

– Совсем жизни от них нет.

– А ты обратись в секцию борьбы Сумо, недавно на Корова-стрит открыли. Там ребята серьезные, помогут.

– Это где раньше баня была, а сейчас китайский ресторан?

– Нет, это на Берлога-сквер, а на Корове маленький такой зальчик, возле второго небоскреба. В том году все названия улиц поменяли, до сих пор путаемся, – пояснил он девушкам.

Марина понимающе кивнула. В это время Веня поставил перед девушками глиняные горшочки с чем-то невообразимым.

– Мы совсем не голодные, – робко сказала Джейн. Рейко кивнула в подтверждение, и обе умоляюще посмотрели на Авгия Филипповича, который, вняв мольбам девушек и попрощавшись с Веней, вышел с ними на улицу, на которой красовалась надпись «Курица-стрит». Они побрели вдоль улицы. Невдалеке возвышался огромный деревянный чурбан, в котором, приглядевшись, девушки распознали что-то похожее на монумент с продолговатым красным пятном на макушке.

– Памятник Горбачеву, – пояснил староста. – Работа Виктора Петровича Хлеборезова. Виктор Петрович – последний ученик Малевича, долгое время жил в Америке и вот теперь вернулся на историческую родину. «Не могу, говорит, в Америке. Не промчаться там, говорит, по траве босиком. И на розовом коне тоже не проскакать. Глухари не плачут на бору, только иволга иногда воет, да и то от тоски». Сейчас работает над групповым памятником Бердяеву, Булгакову и Флоренскому. Что ни работа – то уникальный эксперимент.

В это время мимо них прошел человек в эсэсовской форме, молча выбросил вперед правую руку, прокричал: «Хайль Гитлер!» – и проследовал дальше.

– Фриц Помидоров, фантастический человек. Большой оригинал. В сорок первом ушел служить к немцам. После войны мы его в тюрягу посадили, двадцать лет отсидел, сейчас реабилитировали. Работает у нас в Германском посольстве генеральным консулом. А так как никто у нас в Германию не ездит, вот он дурью и мается. Тут из Москвы, из «Московских новостей» приезжали интервью у него брать, так он устроил их к себе, да и продержал родимых две недели. Насилу ноги унесли. Большой оригинал.

Девушкам начало казаться, что они сходят с ума. Они умоляюще посмотрели на Катю. Катя поблагодарила Авгия Филипповича, и девушки быстренько ретировались.

– Какие люди! – восхищенно сказала Джейн. – Я могла бы влюбиться в каждого из них. Кстати, о любви. Катенька, вот тебе мой подарок. Поверь моему опыту, незаменимая вещь в супружеской жизни.

Катя со слезами благодарности расцеловала подругу. Рейко прослезилась за компанию. Одна только Марина что-то недовольно пробурчала насчет озабоченности.

Ночевали все в отеле «Кемпинский». Уютненький, чистенький, он стоял на краю деревни рядом с полем, на котором время от времени приземлялись кукурузники с надписью «Люфтганза». Ночь прошла без особых приключений, исключая то, что кто-то всю ночь пел под баян романсы слегка дребезжащим козлиным тенорком. Романсы были о любви одного одинокого русского юноши к прекрасной японке, дочке самурая. Утром начались приготовления к свадьбе. Венчание было назначено в полдень, а гулять решили в саду возле дома Николая. Девушки одевали Катю к венцу.

– Талию приподними. Вот так. Теперь затягивай. Как не затягивается? Тогда сильнее затяни лифчик. Опять расстегнуть? Нужно кормить Веру грудью? Нашла время.

А мужчины расставляли под яблонями длинные столы. Коля Смирнов без конца подвозил водку. Двое мужчин гонялись за бараном. Авгий Филиппович руководил процессом.

В церкви было прохладно. На венчание собралась вся деревня. Николай взял свидетелем Фрица Помидорова, которому по случаю праздника внуки начистили сапоги кремом и надраили свастику на фуражке. Со стороны невесты свидетелем была Марина в простом сарафане в мелкий цветочек, что было ей очень к лицу. Священник благословил молодых, вокруг которых постоянно сновали дети. И свадебная процессия, выйдя из церквушки, чинно направилась к дому Коли, где в саду уже накрыли столы. И праздник начался. Это было настоящее классическое русское застолье, с безудержным весельем, с лихими плясками, с водкой, которая лилась рекой. Гордость всей деревни, баянист Васька по кличке Кудри, не сводил глаз с Рейко, которая делала вид, что не замечает этого. Это он всю ночь пел романсы у ее окна. Кульминацией праздника были циркачи, которые привели медведя, танцующего на бочке, жонглеров, фокусников. Васька Кудри, отбросив баян, пытался сыграть для Рейко гопак на рожке, но постоянно падал из-за головокружения, вызванного чрезмерным количеством спиртного. Скоро в ход пошел самогон. Марина танцевала гопак с местным кузнецом, а Джейн страстно прижималась к здешнему миллионеру, владельцу лаптевой фабрики «Скалопендра». А когда ночь спустилась на землю, все, кто еще мог стоять на ногах, отправились на дискотеку, где под музыку «Пет шоп бойс» танцевали до утра. Стало светать. Джейн целовалась со скульптором Хлеборезовым, Марина о чем-то горячо спорила с Авгием Филипповичем, а Рейко сидела на холмике, у ног ее примостился Васька Кудри и наигрывал ей на рожке японские мелодии. Вернувшись в отель и лежа в постели, каждая думала о своем.

Проснулись все, когда уже было далеко за полдень. Слегка шумела голова. В дверь просунулась голова Кати:

– Ах вы, лентяйки, немедленно на речку купаться. Заодно расскажу новости.

А новости были такие. Обеспокоенный исчезновением девушек, Никанор Иванович Непанибратов устроил розыск. Японцы объявили, что, если Рейко не найдется в течение суток, Россия должна отдать Японии Курильские острова, а заодно и Крым в придачу. Правительство России заявило свое несогласие с официальным мнением Токио, через час было опубликовано мнение российского парламента, в котором выражалось несогласие с мнением российского правительства, министр иностранных дел России в связи с инцидентом срочно вылетел в Пакистан. Российское телевидение постоянно передавало в записи интервью с Бурбулисом. Полторанин заявил о своей непричастности к этому делу, обвинив во всем крайне правые силы. Президент США на очередном брифинге дал понять, что он, несмотря ни на что, будет поддерживать курс реформ в России. Президент России вынужден был прервать свой отпуск и вылететь в Москву. Таковы были новости. Но все это было так далеко, что об этом никто не хотел и думать. Погода стояла отличная. Авгий Филиппович принес девушкам горячие пирожки с капустой.

– Как замечательно здесь у вас, вдали от пыльных городов, от бесконечной суеты, от сплетен, дутых сенсаций. Мне кажется, что время здесь остановилось. Правда, Джейн?

Джейн кивнула.

Вдалеке на лугу девушки водили хороводы, пели песни, сплетали венки из одуванчиков. Мимо прошли деревенские ребята с косами. Сенокос был в разгаре. Пели птицы. Солнце искрилось в воде. Все это было похоже на рай. Авгий Филиппович молчал. Он хорошо знал, что у всякого счастья есть оборотная сторона.

– Я вчера говорил вам, что у нас все то же, что и в Нью-Йорке, и в Токио. Мы многого достигли, но и мы не свободны от пороков.

– Хочу пороков, – захлопала в ладоши Джейн. – Хочу пороков и извращений.

– Хорошо, – медленно проговорил Авгий Филиппович.

Девушки устремились за ним. Они подошли к небольшой аккуратненькой избушке.

– Здесь раньше был ужасный притон, – проговорил Авгий Филиппович. – Мы его разогнали. Но корни остались. Сейчас я вам их покажу.

Протиснувшись в комнату, девушки с любопытством заглянули вовнутрь. Посреди комнаты на огромной кровати сидели два старичка лет по девяносто. Один, шамкая, вязал что-то на спицах, другой с трудом жевал морковку.

– Это гомосексуалисты, – прошептал староста. – Они живут вместе как муж и жена уже сорок лет.

На стенах висели: портрет Шварценеггера с обнаженным торсом, Оскар Уайльд с цветком в петлице, боксер-негр на ринге, Аполлон, играющий на флейте, и пара фотографий садомазохистского вида.

Староста жестами позвал девушек на улицу.

– Мы не скрываем наших недостатков. Подлинная демократия заключается не в сокрытии негативных сторон, а в их искоренении, – важно произнес староста.

Девушки переглянулись и понимающе хихикнули.

– А здесь живет наш наркоман.

– Как мило! – воскликнула Джейн. – Пойдемте скорее, посмотрим.

Местный наркоман оказался человеком лет тридцати с блестящими глазами и слегка выдающимися скулами. Он страшно обрадовался приходу гостей, усадил всех за стол, угостил чаем и предложил немного расслабиться.

– Вы правда наркоман? – осторожно спросила Марина.

– Конечно, – бойко подтвердил тот.

– А как вас зовут? – осмелела Рейко.

– Кока – сокращенно от «кокаин».

– А где вы берете кокаин? – спросила Джейн.

– Сам делаю, – довольно улыбнулся Кока. – Раньше я всегда очень страдал из-за перебоев с поставками. Вся эта ситуация с Ираком очень осложнила дело. Тогда я решил синтезировать наркотики искусственно. И я сделал открытие. Великое открытие. Пойдемте в комнату.

В соседней комнате стоял огромный железный механизм.

– Что это? – тихо прошептала Марина.

– Аппарат для производства героина. Все великие открытия невероятно просты. Путем химического анализа я расщепил молекулу картофеля и выяснил, что она содержит 0,00017 миллионных долей алкалоида, имеющего сходную молекулярную сетку с героином. Попросту говоря, чтобы получить один грамм героина, нужно пять тысяч тонн картофеля. А этот аппарат под огромным давлением прессует картофель в маленькие таблетки. Вот посмотрите. В этой маленькой таблетке содержится десять тысяч тонн картофеля, которого у нас в деревне предостаточно.

Кока взял таблетку и, любовно поглядев на нее, отправил в рот. Через минуту его глаза заблестели, движения стали спокойными и он произнес:

– Какой кайф – закинуться и отъехать. Девчонки, пошли в блюзовый клуб, рубанемся.

В блюзовом клубе под названием «Бараний свинг» было накурено и душно. На маленькой сцене рубилась ритм-энд-блюзовая группа. Простые веснушчатые деревенские лица ребят обрамляли растафарские прически. Много тонких косичек спускались до пояса. Они что-то пели о судьбе одинокого пастуха, о том, как его притесняют кровопийцы-демократы. Но пастух любит свою пастушку, и ему пофиг эти козлы.

Староста с девушками, не торопясь, шли по деревне.

– Как у вас здорово, – говорила Джейн. – Все как у нас в Америке, даже возвращаться не хочется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Невзоров Александр Глебович – признан иноагентом.

Вернуться

2

Гребенщиков Борис Борисович – признан иноагентом.

Вернуться