Виктория Як
В следующий раз узнай меня

Пролог

 Как вы думаете, что человек испытывает перед смертью? Страх, тревогу или может быть… предвкушение?

Успеете ли вы пожалеть о том, чего не сделали, или память напомнит вам о самом важном: маминых руках, заплетающих косы, разбитых коленках после первых попыток кататься на велосипеде с отцом, запахе бабушкиных блинчиков или рассвете, который вы встретили с тем, чьё имя до сих пор отзывается болью?

В моем случае оказалось все совсем иначе.

Я умерла быстро. Пуля вошла в грудь чуть выше сердца. Странно, но боли я не почувствовала. Не было и страха – только холод, тишина и голос, эхом звучащий в голове:

– Давай в следующий раз узнаем друг друга получше.

 Я знала этот голос. Узнала бы его среди сотен других. Но почему именно сейчас? Почему именно он прозвучал последним, что я услышала в своей жизни?

 А затем наступила темнота.

Глава 1: «Возвращение»

| «Некоторые называют второй шанс чудом. Я предпочитаю называть его возмездием.» – из записей Авроры.

Я просыпаюсь от солнечных лучей, проникающих сквозь шторы. Янтарный свет мягко наполняет комнату, будто солнце пытается вдохнуть в неё и в меня – хотя бы каплю тепла. Всё на месте. Белоснежный подоконник, на котором лежат подушка и плед, книжные стопки, которые я так и не разобрала, начатая пачка вишневых сигарет. Семейные фото в рамках смотрят на меня с терпеливым молчанием. Рядом, на тумбе, засохший букет пионов – тех самых, что я любила, но всегда забывала менять воду. Даже они дожили до моего второго шанса.

Время будто остановилось. Ни один предмет не сдвинулся, ни одна страница не перелистнулась. Комната оставалась точно такой же, когда я была здесь последний раз. Живой. Все выглядит так, как будто смерти и не было.

Но я отчетливо помню горячую кровь, стекающую по коже, и взгляд Адама, мечущиеся между моей раной и лицом. Он не отпускал мою руку до самого конца. Я чувствовала, как уходит тепло – моё, его… всего мира.

Я никогда не была религиозна, но очевидно, что кто-то или что-то вернуло меня обратно.

Если это второй шанс – я не позволю себе прожить его впустую.

 Осторожно сажусь на край кровати, прислушиваясь к ощущениям в теле. Пол под ногами холодный, мраморный, и этот холод отрезвляет. Сердце колотится непривычно, будто сомневаясь, стоит ли продолжать.

 Путь к зеркалу кажется длиннее, чем обычно. Сев за стол, нахожу силы поднять взгляд. До боли знакомые зеленые глаза смотрят на меня. «Такие же как у отца. Папина дочка», – так мне говорила мама, когда она была жива.

 Непослушные волны светлых волос каскадом спадают на плечи. Лицо не выглядит уставшим, даже скорее отдохнувшим. Нет прежних синяков под глазами. Как будто и не умирала вовсе.

 Я тянусь пальцами к лицу – кожа тёплая, настоящая.

= Чёрт, я правда жива, – с губ срывается смешок, сначала тихий, затем перерастающий в истеричный смех. Он внезапно обрывается – рыданиями. Отчаянными, глухими.

Мне было страшно не от того, что я умерла, а от того, что вернулась. Чтобы вновь пройти через всё это. Но прежнюю меня ведь убили. Кто же я теперь?

 Затуманенный взгляд падает на открытую книгу. Приглядевшись, я понимаю: это мой дневник. Последний раз я писала сюда накануне того дня, когда всё пошло не так. Но сейчас дата на открытой странице – трёхмесячной давности. «21 апреля 2024 года» написано размашистым, но аккуратным почерком. Я беру дневник в руки, пытаясь найти в старом тексте ответ или хоть намёк на происходящее: «Брат снова уехал на соревнования. Отца как обычно не будет дома до конца лета. Кажется, чувство одиночества въелось в меня настолько, что теперь это никак не смущает меня и является полноценной частью моей личности. Сара все еще путешествует по Европе. Как обычно, сбежала от всех своих проблем. Райан тоже сбежал. От меня. От нас. Вот бы и мне так уметь.»

Нет, Аврора. В тот раз ты не сбежала. Проблема нашла тебя. Теперь всё иначе. Теперь – бежать должны они.

Взглянув ещё раз в зеркало, я делаю новую запись в дневнике: «Я жива, а это значит, что пора действовать.».

Горячий душ возвращает контроль над телом. Словно тело, утраченное навсегда, возвращается по кусочкам – плечо, грудная клетка, дыхание. Разум проясняется не сразу, а будто нехотя, пробуждаясь сквозь вязкий туман. Я не могу назвать это состоянием «в норме», но хотя бы руки больше не дрожат.

 Я смотрю на отражение в зеркале и впервые за долгое время не пытаюсь замазать свое лицо косметикой до неузнаваемости. Оставить всё как есть – странно, но сейчас это кажется самым верным решением. Лёгкий макияж. Едва заметный. Я хочу быть настоящей. Или хотя бы попробовать.

 Гардеробная встречает меня запахом дорогих тканей, ванили и сандала – воспоминания о прежней Авроре Монфор. Обо мне.

Я замираю. Ряды стеллажей с вещами, шелест вешалок, коробки. Отдельные полки под украшения, расставленные по цветам. Всё, что раньше я считала выражением своей силы, теперь кажется декорациями спектакля, в котором я больше не играю.

 Я вытаскиваю серые широкие брюки и белую футболку с надписью «emotion available» – слишком иронично, чтобы отказаться.

Спускаясь со второго этажа, оглядываю огромную гостиную. Простор, панорамные окна, небоскрёбы вдалеке. Вид, который я никогда по-настоящему не замечала. А теперь вижу. Каждую деталь. Каждую пылинку в луче света.

На кухне я открываю холодильник, но едва заметив внутри привычные контейнеры с едой – внутренне содрогаюсь. Не сегодня. Некоторые демоны не исчезают с первым вдохом новой жизни.

 Стакан холодной воды оживляет рецепторы, возвращает в реальность. Хватаю сумку и направляюсь к выходу. Щелчок двери звучит так, будто я закрыла не просто квартиру, а всё то, что разъедало меня изнутри.

 В лифте осознаю: я не подумала, как буду реагировать на окружающих. Как обычно смотрят те, кто возвращается с того света? Сердце уходит в пятки, пока кабина лифта плавно скользит вниз. Двери открываются в лобби, и как по сценарию, тут меня встречает – он.

– Доброе утро, мисс Аврора, – улыбается Себастьян. Наш консьерж всегда выглядит так, будто собирается на премию «Оскар»: выглаженный костюм, золотистая булавка, тонкие белые перчатки. Седые волосы аккуратно уложены назад, а карие глаза смотрят тепло из-под очков.

– Доброе, Себастьян, – говорю я. И удивляюсь, как спокойно звучит мой голос.

– Вы сегодня выглядите иначе. Что-то затеяли?

– Может быть, – легко улыбаюсь я.

 Мы переехали сюда после смерти мамы. Мне было двенадцать. Я тогда была сорванцом. Себастьян знал – потому что ловил меня, когда я бросалась водяными шариками из-за его стойки в других постояльцев.

– Надеюсь, не революцию? Хотя, зная вас…

Улыбка озаряет мое лицо. Он протягивает мне ключи от машины. И провожает взглядом. Так, будто чувствует: эта история только начинается.

А я знаю – конец ещё далеко.

На парковке ждёт моя малышка – розовый кабриолет с номером "PRINCESS", подарок отца на двадцатиоднолетние. Яркое пятно дерзости в этом сером мире. Я сажусь за руль, глянцевая кожа сидений касается моего тела, и на мгновение мне кажется, что всё это могло быть просто сном.

Двигатель оживает с довольным рычанием. Я провожу ладонью по рулю. Опускаю крышу. Ветер моментально подхватывает мои волосы, солнце касается кожи. На этот раз я не отвожу лицо – я вдыхаю город.

Проезжаю мимо знакомых зданий, и будто впервые их вижу: старые вывески, граффити на кирпичной стене, женщина, поправляющая курточку ребёнку на переходе. Всё это раньше казалось фоном. Теперь – детали. Каждая из них – часть пульсирующей, живой реальности, в которую меня втолкнули второй раз.

Красный свет. Я торможу. На перекрёстке подростки в наушниках, курьер с букетом пионов в жёлтом рюкзаке, старик с газетой. Все они движутся в своём ритме, не подозревая, что кто-то среди них возможно уже успел умереть. И вернуться.

Зелёный. Газ. И вот уже вывеска университета приближается. Старое здание, облупившаяся лепнина, вечно гудящие фонари над входом. Люди с рюкзаками, кофе, наушниками, объятиями и спешкой. Всё как раньше. Но я больше не часть этой беззаботной суеты. Кабриолет замедляется у ворот. Найдя парковочное место, поскорее иду внутрь главного корпуса. Я вижу своё отражение в стеклянной двери. Волны волос, зелёные глаза, прямая осанка. Новая я. Или та, кто наконец проснулась от вечного сна.

 Я выдыхаю. Пора начинать.

Глава 2: «Не для принцесс»

| «Когда твоя жизнь – хаос, лучшее, что ты можешь сделать, – это надеть белую футболку и не забыть, где у тебя перцовый баллончик.» – из записей Авроры.

Университет. Те же стены, те же лица, но я больше не часть этого беззаботного шума. Я здесь с целью. На парах я не слушаю – я наблюдаю. У кого-то порвался рюкзак, кто-то шаркает ногами по линолеуму, третья группа из угла передаёт друг другу заметки на айпадах. Всё это раньше казалось мне частью повседневности. Сейчас – как белый шум.

Тем временем в моей голове выстраивается чёткий план дальнейших действий. Я уже знаю, что делать после последней пары. С кем поговорить. Кого избегать. Куда поехать. Мои мысли – это стратегическая карта войны. И в ней нет места случайностям.

Голос профессора Картера разносится на всю аудиторию:

– Мисс Монфор, вы с нами?

Я поднимаю глаза. Картер стоит у доски, в одной руке маркер, в другой – стопка распечаток. Его взгляд полон скепсиса.

– Если вас не затруднит, ответьте: каким был основной аргумент Гоббса в защиту абсолютной власти?

Аудитория замолкает. Кто-то поворачивается в мою сторону. Ещё недавно я бы смутилась, покраснела, попыталась выкрутиться с ироничным замечанием. Сегодня – просто смотрю Картеру в глаза и ровно, без запинки, отвечаю:

– Что без государства жизнь человека была бы одинокой, бедной, грязной, жестокой и короткой. Он верил, что только страх перед абсолютной властью удерживает людей от взаимного уничтожения.

Картер едва заметно кивает.

– В точку. Рад, что вы с нами, Аврора.

А я тоже рада. Правда, быть на паре по философии после собственной смерти – это не совсем то, что я представляла себе под словами «второй шанс».

Но, наверное, Гоббс бы понял.

Я делаю пометки в блокноте, но это не конспект. Это список. Слово, имя, адрес. Линии моей новой жизни. На перемене я не выхожу в коридор – просто наблюдаю. Смотрю, как студенты пролистывают телефоны, заказывают кофе в автомате, строят глазки. В этом мире всё так шумно, но никто ничего не слышит. А я слышу. Теперь – да.

Когда звенит финальный звонок, я не спешу. Медленно собираю вещи и выхожу последней. В спину доносится смех, перешёптывания, даже комплимент от одного из парней. В прошлом я бы улыбнулась, но сегодня просто прохожу мимо.

Кабриолет на стоянке стоит будто в ожидании новых свершений. Я открываю дверцу, садясь в кожаное сиденье. Под рев двигателя срываюсь с места.

Мой путь лежит в сторону места, где я умерла. В спортзал «Noirline».

Колёса машины скрежетом съехали с асфальта на гравийную дорожку и затормозили у одинокого здания. Я вышла, захлопнув дверцу, и медленно сняла солнцезащитные очки. Спортзал выглядел устрашающе. Как и тот, с кем мне предстояло встретиться.

Серый бетон, тяжёлая вывеска, будто высеченная на века. Здесь не было абсолютно ничего дружелюбного. Ни стеклянных фасадов, ни лозунгов о "здоровом теле". Только чёткое, твёрдое "входи, если не боишься". Руки невольно тянутся к пачке сигарет в сумке, но я их отдергиваю. Нет. Хватит искать в этом утешение. Нужно научиться справляться со стрессом другими методами. Вдох. Выдох.

Я толкнула дверь.

К моему удивлению, внутри было теплее – и не только из-за света. Яркий дневной свет остался снаружи, а здесь царил мягкий полумрак, подсвеченный тёплым светом встроенных потолочных ламп. Воздух был густой и немного тяжёлый – пахло древесиной, кожей, старой пылью и лёгким ароматом дешёвого антисептика, как в школьных спортзалах. Где-то на границе запаха – еле уловимые цитрусовые духи, как будто кто-то недавно прошёл мимо, оставив за собой шлейф.

Фойе встречало тишиной. Лишь отдалённые звуки тренировок – удары, стук металла, приглушённые команды – доносились из-за стеклянных дверей.

Ресепшн был сделан из тёмного дерева с потёртой кромкой – видно, что не для красоты, а для дела. Лавочки вдоль стен – деревянные, местами ободранные, с подушками выцветших оттенков. На одной валялась пара спортивных журналов, на другой – забытая бутылка воды.

Пол под ногами – плитка, слегка холодная даже сквозь подошвы. Стены светло-голубые, как у бабушки на кухне – странно, но почему-то от этого становилось спокойнее. Этот контраст между внешней строгостью здания и почти домашним интерьером сбивал с толку, будто клуб специально прятал свою силу под маской уюта.

Я сделала шаг вперёд – и вдруг заметила движение за стойкой. Два розовых бантика покачивались туда-сюда, будто кто-то качал головой в такт музыке, которую слышал только он.

– Добрый день! – окликнула я осторожно. – Мисс, не подскажете, как мне найти администратора?

Из-за стойки вынырнула девочка – лет семи, с чёрными как уголь косичками и пластиковой короной в руках.

Она уронила корону и замерла, глаза округлились.

– Ух ты…Вы как принцесса! – восхищённо прошептала она.

Я едва сдержала улыбку. Не уверена, что современные принцессы носят серые брюки, футболку с надписью "emotion available" и курят сигареты – но пусть будет так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.