Сероглазый Чингисхан Белой Гвардии. Том 1
Юный потомок отважных тамплиеров. (1886—1905)
Екатерина Левашёва

«Сквозь камни я могу вещать из могилы; говорить голосами друзей моих тем языком, который внушает им любовь, навеянная воспоминаниями обо мне…»

Джон Донн

© Екатерина Левашёва, 2025

ISBN 978-5-0067-6890-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0056-9314-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Юный потомок отважных тамплиеров
(1886—1905)

Барон Унгерн Штернберг во время Гражданской войны

Роберт Унгерн в детстве

«Все они понесли жестокие потери, но не были сокрушены. Их не сломил ни крах империи, ни мачете в руках взбунтовавшихся рабов, ни опала, ни конфискация имущества, ни изгнание. Злой рок мог сломать им хребет, но не мог сломить их дух. Они не жаловались – они боролись. И умирали, исчерпав себя до конца, но не смирившись… И Скарлетт не испытывала удивления, видя перед собой своих предков, которым суждено было нести такой тяжкий крест и которые перекраивали судьбу на свой лад.»

М. Митчелл

Предыстория и цель создания данной книги

«Все хорошие книги сходный в одном – , когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется: хорошее и плохое, восторги, печали и сожаления, люди и места, и какая была погода.»

Э. Хемингуэй.

Взявшись за написание данной книги, я не ставлю себе задачу создать монументальный труд, который своим весом раздавит все предыдущие публикации о бароне Унгерне. Фигура Роберта сама по себе была настолько значительна, что ее невозможно уместить в рамки одного литературного произведения, даже в вышей степени достойного.

Восточная Европа, фото автора

Взяться за перо меня заставила скорее необходимость, т.к. имеющаяся литература о бароне по большей части возмущает, и даже отменные публикации о нем грешат многими неточностями, с которыми я не могу согласиться.

Всемирно признанный корифей литературы Дж. Толкин однажды заметил:

«Так творения дивные и прекрасные, пока они существуют и радуют взор, говорят сами о себе, и лишь когда они в опасности или гибнут, о них слагают песни.»

Не слагать песен о легендарном бароне невозможно, т.к. его эффектная фигура заметно выделялась даже на фоне многих героев той страшной эпохи, отличаясь только ЕМУ свойственной исключительной неординарностью.

После крушения страны советов, вся необъятная территория бывшего союза наполнилась прежде запрещенной литературой, напечатанной в свое время русскими эмигрантами на западе.

В то далекое время, когда впервые повеял свежий ветерок такой долгожданной и упоительной свободы, я была еще чрезвычайно мала и не смогла в полной мере оценить ценность тех источников, которые нам стали доступны.

Однако в мою память навсегда запали слова песни И. Талькова «Родина»:

Листая старую тетрадь

Расстрелянного генерала,

Я тщетно силился понять,

Как ты смогла себя отдать

На растерзание вандалам…

О, генеральская тетрадь,

Забытой правды возрожденье,

Как тяжело тебя читать

Обманутому поколенью.

Россия…

В те далекие, страшные дни драматичных 90-х годов прошлого века мы, дети младшего школьного возраста, после занятий за партами бежали в ближайший продуктовый магазин постоять в очереди за сахаром, которую заняли накануне, предусмотрительно переписав имена людей, занявших эту очередь вместе с нами. Естественно, в то давно минувшее время, в минуты ликования от приобретения кусочка такой дефицитной и такой аппетитной на вид ветчины полет моих мыслей был далек от образа прославленного, невинно убиенного барона Унгерна.

Но прошло 30 лет, и я заняла свое почетное место среди преданных почитателей барона и считаю своим долгом высказать свое мнение по данному вопросу, т.к. из собственного, уже значительно накопленного жизненного опыта знаю, что не выразить свою позицию, опубликовав её, является огромным упущением: много незабвенных исторических личностей не оставили мемуаров, выразив в них свой взгляд на все текущие события, что создало невосполнимую брешь для будущих поколений.

«Меня всегда интересовала жизнь замечательных людей. Я пытался найти общие черты их характеров – те черты, что выдвинули их в ряды лучших представителей человечества…

Я могу лишь сказать, что всегда жил со своими героями одной жизнью, всегда стремился открыть в них добрые черты, их сущность, их незаметное порой своеобразие…

Я всегда был с любимыми своими героями во всех обстоятельствах их жизни – в горе и счастье, в борьбе и тревогах, победах и неудачах.

И с той же силой, с какой любил все подлинно человеческое в самом незаметном и незавидном герое, ненавидел людскую накипь, тупость и невежество.»

К. Паустовский

Со времен лихих и одновременно голодных 90-х годов стало очевидно, что то нелицеприятное прошлое, которое на протяжении десятилетий было тщательно скрыто от граждан нашей многострадальной Родины, будучи обернуто многими слоями совершенно бессовестной, часто беспросветно глупой лжи, властно вторглось в нашу жизнь, подчинив себе настоящее, ибо без правильного понимания прошлого не может быть никакого успешного и счастливого настоящего…

С детских времен в сознании нашего поколения Гражданская война ассоциируется с грязью, пылью, кровью, резней и потными гимнастерками красноармейцев, так часто мелькавшими в культовых советских фильмах.

Однако, по другую сторону баррикад были яркие, благородные, просвещенные офицеры бывшей Императорской Армии, которые обращались друг к другу не иначе, как «господа», и до своих последних минут несли стяг веры, призыв «С нами Бог» и надежду на победу.

Замок Шенонсо, фото автора

Все эти мужественные люди уже обрели покой и славу в мире ином и вовсе не нуждаются в том, что бы об их заслугах стало известно повсеместно.

Но это крайне необходимо именно НАМ. Россияне должны знать, что по нашей земле ходили истинные герои и патриоты Отечества, за которых мы можем испытывать национальную гордость.

Это были такие представители российского общества, к которым применимо определение «самые»: самые умные, самые образованные, самые воспитанные, самые галантные, самые смелые, самые любящие Родину, и этот список превосходных характеристик можно продолжать до бесконечности.

Своей книгой мне так же хочется донести до нашего поколения, чье раннее детство прошло в бывшем Советском Союзе, а годы становления пришлись на массовую разруху 90-х, кто прожил многие годы, искренне веря, что советское детство было бесконечно счастливым, то, что мы были подло обмануты, и красивая обложка, которой мы все любовались, в своем основании скрывала на редкость жуткое содержание.

В раннем детстве в моё сознание врезались такие имена, как Колчак и Деникин, как олицетворение зла, с которым боролись те, кто желал счастья всем трудящимся и помогал советскому народу строить светлое будущее.

Мы, дети 80-х годов, выросли с встроенной матрицей и с воспитанным в нас предубеждении против представителей Белой Гвардии. Нам с пеленок внушили, что белые были врагами, и отделаться от анахронизмов минувшего крайне сложно.

«Ложь есть семя бессмертное и неуничтожимое; вновь и вновь прорастает оно и будет приносить черные плоды вплоть до последних дней…

Зло пускает в ход громадные силы и с неизменным успехом – да только тщетно; оно лишь подготавливает почву, на которой пустит ростки нежданное добро. Так оно происходит в общем и целом; так оно происходит с нашими собственными жизнями.»

Дж. Толкин…

Являясь почитателем качественной художественной литературы с раннего детства, я не ставлю своей задачей написать фундаментальный научный труд о Роберте Унгерне: моё произведение рассчитано на широкий круг читателей, профессиональная деятельность которых располагается в плоскостях, далеких от исторической науки.

Настоящая книга написана с расчетом на то, что она будет легка и доступна для понимания читателей, чуждых детального изучения драматизма Гражданской войны, и ее возьмут в руки для отдыха и развлечения в конце длинного трудового дня.

Моя книга написана, скорее, для развлечения, прежде всего, меня самой, а так же среднестатистического жителя нашей необъятной Родины, кои и составляют подавляющее большинство.

Мою книгу можно свободно читать в пробках по пути домой, ожидая окончания спортивной тренировки ребенка или готовясь к посадке на рейс.

Мой труд рассчитан на любого: главного бухгалтера, юриста, преподавателя, домохозяйку, пенсионера, студента, старшего школьника и другие категории лиц, сознание которых будоражит яркий и неповторимый образ легендарного барона Унгерн Штернберга.

«Меня не огорчало, что книга получается трагическая, так как я считал, что жизнь – это вообще трагедия, исход которой предрешен.

Но убедиться, что можешь сочинять, и притом настолько правдиво, что самому приятно читать написанное и начинать с этого каждый свой рабочий день, – было радостью, какой я никогда не знал раньше. Все прочее пустяки по сравнению с этим.»

Э. Хемингуэй

В мои планы не входит детально разбирать все исторические битвы барона, т.к. их подробное описание можно без труда найти во многих открытых ресурсах.

Я твердо убеждена, что история принадлежит нам всем без исключения, а не ограниченному количеству специалистов данной сферы, поэтому, популяризация именитых исторический личностей прошлого исключительно важна для современной России.

Изучив достаточное количество всевозможного материала, я пришла к выводу, что к выбору литературы по периоду Гражданской войны нужно подходить весьма избирательно в связи с существованием обилия литературы крайне низкого качества. Причины, по которым написаны и изданы те или иные произведения, зачастую очень далеки от благородных.

Большинство современных книг о бароне Унгерне-это беллетристика в стиле фэнтези, причем с обилием аморально- патологических умозаключений, в реальности являющихся не более, чем скверным плодом больной фантазии горе-писак.

На бескрайних просторах всемогущего Интернета можно встретить такую меткую, объективную характеристику историческим горе-беллетристам наших мятежных дней:

«[Автор] болен Унгерном… И ведет он себя, как отвергнутая и безнадежно влюбленная женщина.., он чисто по-бабски начинает писать о бароне гадости, обвиняя его во всех смертных грехах… При этом он сам себе противоречит…»

(Вконтакте, декабрь 2022)

Железная леди моего детства очень хлестко высказалась по поводу подобных феноменов:

«Никогда не слушайте осуждений в свой адрес. Ибо, даже если бы вы умели ходить по воде, то будьте уверены, кто-нибудь обязательно скажет: „Смотрите, он даже не умеет плавать“».

М. Тэтчер

Помимо этого, многие современники барона написали мемуары, плотно затянутые в паутину лжи. Люди совершившие целый ряд страшных военных преступлений, включая особо тяжкие, массово дезертировавшие с позиций в самый разгар чудовищной гражданской войны, позже сделали многочисленные попытки оправдаться в глазах общественности.

«Никто с таким жаром не доказывает свою правдивость, как лжец, свою храбрость – как трус, свою учтивость – как дурно воспитанный человек, свою незапятнанную честь – как подонок.»

М. Митчелл

Отдельно стоит упомянуть некоторых так называемых «диванных критиков», до смерти преданных идее коммунизма и всё еще наивно верящих в постулаты коминтерна. Эта книга НЕ предназначена для чтения всех поклонников красного знамени.

Замок Шенонсо, фото автора

И хотя в детстве и мне (одной из последних!) повязали алый пионерский галстук, с тех пор у меня произошла серьезная переоценка ценностей, и в красный цвет я больше не верю.

Заранее предвидя критику со стороны тех, кто всё еще живет безвозвратно ушедшим прошлым, замечу: моя книга олицетворяет собой прекрасное горное озеро с кристально чистой водой, и каждый видит в этом озере именно то, что потенциально способен узреть. Кто-то видит лучезарный небосвод с мириадами сияющих звезд, а кто-то отражение отвратительного вида физиономии.

«Думая о мерзком, мы замечаем мерзость. Имея мысли о прекрасном, мы окружаем себя прекрасным. Мы сами властны над красотой: она внутри нас, в наших душах и глазах.»

С. Фицджеральд…

Целью создания данного произведения является рассказ о блестящем белокуром красавце-офицере Императорской армии Его Величества, почетном Георгиевском кавалере, великом патриоте погибшей Российской Империи, отважном и несгибаемом генерале Белой Гвардии, который посвятил свою жизнь служению Родине и принял мученическую смерть от рук узурпаторов власти, – бароне Роберте Николаусе Максимилиане фон Унгерн Штернберг, в русской среде традиционно именуемом «Роман Федорович».

«Как вы заметите, сей труд-это прощальная песнь, отчаянная заупокойная служба поколению, имевшему много надежд, искренне сражавшемуся и глубоко страдавшему.»

Р. Олдингтон

Барон представлял собою тип благородного и справедливого офицера-аристократа Владимира Дубровского (из одноименной повести А. Пушкина), который смог остаться порядочным человеком с чистым, открытым сердцем, способным на искреннее, всепоглощающее чувство, живя в обществе бесстыдно-развратных Троекуровых и цинично-скучающих Онегиных и Печориных

Этот незаурядный человек не утратил незапятнанность своих помыслов, будучи окружённым порочной и убогой солдатнёй, среди которой барон провёл многие годы.

По велению злого рока Роберту выпал жребий родиться в леденящее кровь время целой череды немыслимых войн и революций, вследствие чего он не имел возможности встретить прекрасную даму своего сердца, которой мог бы посвятить все необыкновенные порывы своей пылкой души (как это было у Владимира Дубровского).

Всю свою любовь и энергию барон направил на преданное служение попранной врагами Родине, оставаясь верным ей до конца…

«Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.»

Э. Хемингуэй

В знаковый период своего знаменитого пребывания в Урге, во время дружеского разговора с одним из своих давних сослуживцев барон Унгерн торжественно пообещал ему достигнуть со своей победоносной монгольской армией омываемого Атлантикой Лиссабона, очищая обширный Евразийский континент от убийственного большевизма.

В тот трагический момент повсеместной лжи, злобы, трусости и предательства данное твердое обещание волевого военноначальника, к сожалению, оказалось совершенно невыполнимым.

Однако в наш стремительно-технологический, цифровой 21 век слава о бессмертном Белом бароне и его благородном служении попранной Отчизне может достигнуть не только крайней точки старушки-Европы, но и коснуться Австралийского Сиднея и Бразильского Буэнос-Айреса. Причем это будет слава, тщательно очищенная от откровенной, чудовищной клеветы маргиналов-детоубийц…

Всемирно известный классик устами своих героев однажды заметил:

« – Хотелось бы мне, чтобы это случилось в другое время – не в мое.

– И мне бы тоже, да и всем, кто дожил до таких времен. Но выбирать не дано. Мы можем только решить, как распорядиться своим временем.»

Дж. Толкин

В случае с бароном Унгерном, он своим временем распорядился с необычайной мудростью и благородством, приняв мученическую смерть с таким внутренним достоинством и мужеством, что это вызывает восхищённый восторг и поныне.

Во все времена людям нужны прекрасные идеалы, некие положительные образцы для подражания, на которые они могли бы ровняться в построении собственной успешной модели поведения, что является особенно важным для неопытного подрастающего поколения, всё ещё находящегося на стадии становления личности и определения основных жизненных ценностей.

Тайный почитатель Белого Движения Вениамин Каверин в своем знаменитом романе «Два капитана» выразил огромный драматизм и невосполнимость потерь для Отчизны при гибели её прославленных героев:

Барон Унгерн, сентябрь 1921

«Горько мне думать о тех делах, которые я мог бы совершить, если бы мне не то что помогали, а хотя бы, просто, не мешали.»

Слова Сани, обращенные к незабвенному образу капитана, можно посвятить и реальной исторической личности-легендарному белому генералу барону Унгерну:

«Этот человек погиб в мужественном бою со стихией.

Скорбь и гордость за него волнуют нас.

И перед зрелищем его бессмертия страстно замирает душа.

Для таких людей, как он, нет и не будет смерти!»

Глава 1. Доблестный рыцарь Айвенго 20-го века

Среднестатистическому представителю цифрового века, живущему во времена ревущих моторов и навороченных гаджетов может быть сложно представить ту сладостную, медленно текущую эпоху Российской Империи времен незабвенного Самодержца Александра III, на последние годы правления которого пришлось раннее детство нашего главного героя.

Восточная Европа, фото автора

Это был конец винтажного 19-го века, всё еще не загрязненный пороховой копотью европейских войн и кровавых революционных драм.

«Тузенбах: Кто знает? А быть может, нашу жизнь назовут высокой и вспомнят о ней с уважением. Теперь нет пыток, нет казней, нашествий, но вместе с тем сколько страданий!..

Чебутыкин: Вы только что сказали, барон, нашу жизнь назовут высокой; но люди всё же низенькие…»

А. Чехов

Понимание атмосферы и самого духа времени, в который появился на свет наш юный герой, является ключом к правильной оценке его такого яркого, но такого скрытого ото всех богатого внутреннего мира, стремлений его добродетельного сердца и порывов его благонравной души.

Жителю ультрасовременного мегаполиса непросто представить спокойную, пасторальную жизнь в древнем дворянском поместье Эстляндии, недалеко от освежающего синего моря с его белым, пенным прибоем и пышно развивающимися парусами на горизонте.

Восточная Европа, фото автора

Многим так же трудно вообразить часть детства, проведенного в окружении средневековых немецких мощеных улочек и древней архитектуры, навевающей самые романтические мысли о давно ушедшем прошлом.

Данное повествование полностью посвящается удивительному белому воину Гражданской войны; прекрасному рыцарю во всех смыслах и толкованиях этого слова.

В груди отважного Роберта Унгерна Штернберга билось горячее сердце, точь-в-точь напоминающее неустрашимые сердца его героических предков- крестоносцев, знатный, аристократический род которых восходил к 1269 году.

Ощущение этой генетической связи с предками так же, как и благородство его души и чистота порывов, руководили этим человеком до последних минут его короткой, но такой блистательной жизни.

Духом рыцарства была пропитана каждая клеточка его пламенной, романтичной и бесконечно преданной Отечеству души.

«Он, как рыцарь, стойко и бесстрашно стремился к преследуемой им цели.»

Д. Першин

В 1916 году Врангель назвал Роберта «по-рыцарски честным и благородным».

В самый трагический для барона Унгерна и всего Белого движения 1921 год один из красных каторжников-убийц упомянул, что барон был рыцарем в те паскудные времена, в которые о рыцарстве не было и речи.

Великий князь Михаил Александрович Романов

Юному витязю выпал жестокий жребий родиться на стыке столетий и оказаться погруженным в беспросветную пучину насилия и хаоса, которые принес с собой наступивший многострадальный 20-й век, вошедший в историю, как время двух трагических мировых войн и международных политических катастроф.

И хотя в то далекое время общество еще не достигло того уровня безнравственности, какой мы наблюдаем в наши дни, однако степень всеобщего падения нравов в начале столетия была уже чрезвычайно велика, и к концу жизни барона развращение публики достигло своей наивысшей точки.

«Недаром я всегда презирал высшее Петроградское общества за их взгляды, действия и отношения: нет более продувных людей, как они, все дрянь, подлецы и сволочь за редким исключением…»

Великий князь Михаил Александрович Романов

Чем страшнее и беспросветнее было то горестное настоящее, в котором волею жестокой судьбы оказался барон, тем сильнее он жаждал того опьяняющего чувства неразрывной связи со славным прошлым, которое он носил в своём сердце воина.

Подобные нежные сантименты были не редки в описываемую нами трагическую эпоху крушения империй и всеобщей потери вечных ценностей.

В частности, именитый британский драматург Дж. Пристли описывал нечто подобное в своем шедевре «Опасный поворот»:

«…Фреда: Тогда тебе надо учиться жить без иллюзий.

Роберт: Нет, ничего не выйдет. Со мной не выйдет. Я принадлежу к другому поколению. Может быть, теперь и умеют взращивать людей, которые

способны жить без иллюзий. Ну, что ж, тем лучше. А я не могу. Я весь свой век прожил среди иллюзий.

Фреда (угрюмо): Что верно, то верно!

Роберт (с растущим волнением): Ну и что же из того? Они давали мне надежду, в них черпал я мужество. Они помогали мне жить. Возможно, что все это нам должна была бы давать вера в жизнь. Но у меня нет этой веры. Ни религиозной веры, ни какой иной. Только этот проклятый скотный двор, в котором я должен жить. И это все. И вдобавок мне еще даны какие-то поганые железы, и секреции, и нервы, чтобы чувствовать и переживать. Но все это было не так уж плохо, скажу я вам, пока у меня были мои маленькие иллюзии..»

Князь Владимир Павлович Палей

«Я напился в дребезги – теперь, конечно, больно и совестно… тоска. Скучно, нехорошо на душе. Забудешься, потом опять вспомнишь …, и заноет душа. Поганое время.… тяжёлая, давящая действительность, похожая на кошмар…

Какое страшное тяжёлое время!… Кругом всё такое дурачье, такая невоспитанность,… мещанство, выскочки, всё это смешивается в довольно отвратительную картину. Изредка встречаются милые люди…»

Князь Владимир Павлович Палей

В отличии от нежных романтиков тех окаянных дней, мужественный барон не оказался морально раздавленным подлым цинизмом окружающей действительности.

Являясь человеком железной, несгибаемой воли и активной жизненной позиции, Роберт, вместо этого, объявил злу беспощадную войну не на жизнь, а на смерть, и это был неравный бой от начала и до конца.

Сражаться со много раз превосходящими силами противника как раз и было блистательной отличительной чертой военной стратегии генерала Унгерна на протяжении всей его героической жизни.

В драматическом 1921 году, во время проведения смехотворной досудебной проверки, в материалах полностью сфабрикованного, политически окрашенного дела было указано:

«Считает себя призванным к борьбе за справедливость и нравственное начало, основанное на учении Евангелия.»

Именно это являлось несокрушимым жизненным кредо преданного христианина-лютеранина, русского немца Роберта Унгерна, который посчитал своим святым, духовным долгом отомстить за поругание некогда великой Родины и уничтожение в ней священного божественного начала…

Даже в последние критичные месяцы своего земного пути, пройдя все истязающие круги ада, Роберт Унгерн всё еще хранил в своей возвышенной душе зажигательный огонёк романтизма и рыцарства.

«Романтическая настроенность не позволяет человеку быть лживым, невежественным, трусливым и жестоким. В романтике заключена облагораживающая сила.»

К. Паустовский

Замок Шенонсо, фото автора

Один из его ближайших подчиненных вспоминал, что в минуты затишья среди всеобщего хаоса, разрухи и кровавой междоусобицы, находясь в грязной, архаичной, невежественной Монголии, барон временами обращался в мыслях к своим легендарным предкам и проводил аналогию между ними и собой.

По прошествии столетия можно уверенно заявить, что бессмертная слава Роберта Унгерна затмила все подвиги его предшественников из старинного клана крестоносцев, которые известны исключительно среди представителей данной династии либо среди ограниченного круга жителей тех мест, где их каста изначально обосновалась.

Неувядаемые лавры Роберта Унгерна и его значительный вклад в историю существенно превзошли всё это.

Наш героический персонаж был до такой степени величественным и одновременно проникновенно трогательным в своём рыцарском благородстве, что это вызывало внутреннее почтение даже в тех, кому душевная добродетель была совершенно не свойственна.

Девизом славного рода Унгерн Штернберг являются слова: «Звезда их не знает заката», и вот уже многие десятилетия Роберт является современным воплощением правоты данного слогана.

Глава 2. Молодая чета аристократов

Утопающий в свежей зелени Средневековый город Грац в конце 19 века являлся столицей богатого горнопромышленного австро-венгерского герцогства Штирия, протиравшегося вдоль многочисленных живописных Альпийских хребтов, по соседству с которыми раскинулись плодородные, пасторальные долины бассейна величественной реки Дунай.

Именно в такой красочной долине и раскинулся древний Грац, взявший свое начало в далеком 12 веке.

Живописные Альпы тщательно защищали городок от студёных, пронизывающих ветров, приносящих с собой тяжелые мрачные тучи и проливные дожди с леденящего Атлантического океана.

В отличии от своих менее везучих соседей, жители красивой долины круглогодично наслаждались мягкой, сухой погодой, находившейся под влиянием теплого воздуха, приносимого с соседнего Адриатического моря.

Именно в изысканном, умиротворенном Граце с его мощеными Средневековыми улочками, окруженными расположенными по соседству живописными Альпийскими хребтами, и проводила зиму 1885—1886 года семейная чета баронов Унгерн Штернберг.

Молодые поженились более 5 лет назад и уже успели стать родителями двух маленьких, прелестных дочек.

К огромному несчастью этой молодой семьи, их первенец скончался, не дожив до двухлетнего возраста, а вторая дочь переживет свою предшественницу всего на несколько лет.

Существует предположение, что необычайно несчастный брак Теодора Унгерна фон Штернберг (1857—1918) и Софии фон Вимпфен (1861—1907) был не более, чем светским взаимовыгодным союзом, заключенным между ними еще в 1880 году.

Это был самый удивительный и волшебный сезон в году-сезон Рождества, когда на всех Европейских площадях проходят пестрые рождественские ярмарки, а рядом с украшенными торговыми лавочками толпятся оживленные толпы людей, находящихся в предвкушении отлично проведенного времени.

Веселая детвора катается на украшенных разноцветными огоньками каруселях, в то время как взрослые делают всевозможные милые покупки, или с ребяческим энтузиазмом поедают яблоки в карамели либо шоколаде, запивая всё это чашечкой горячего грога.

Преданные лютеране обязательно присутствуют на торжественном богослужении, после которого все с улыбкой поздравляют друг друга с этим чудесным, благодатным праздником.

Именно в один из таких праздничных дней в знатной семье молодых аристократов родился прелестный белокурый мальчик, которому в будущем предстояло стать прославленным военноначальником, одним из знаковых фигур Гражданской войны в России.

Глава 3. Роберт появляется на свет

Официальной и общепринятой датой рождения легендарного барона Роберта Николауса Максимилиана фон Унгерн Штернберг считается 10 января 1886 года, не смотря на то, что в генеалогической книге семьи значится несколько другая дата-29 декабря 1885 года.

Эти странные разночтения объясняются вполне логично: в какой-то момент в бумаги юного барона закралась абсурдная ошибка, которая позже перекочевала и в аттестационную тетрадь Морского кадетского корпуса, и в послужной список молодого красавца-офицера.

Позже указывались и другие неверные даты – даже 1887.

Таков был удел этого великого человека: всё жизнеописание барона полно сплошных парадоксальных ошибок и нелепых неточностей вследствие чьей-то халатности, злостного подлога, бестолковых домыслов и неприкрытой лжи в попытке скрыть свои тяжкие преступления.

Отец Роберта, Теодор Унгерн, был молодым, худощавым, аристократом с тонкими, аккуратными чертами лица и необычайно пышными усами, очень похожими на те, которые станут отличительной чертой его знаменитого сына в будущем.

Теодор являлся пятым и самый младшим сыном одного из представителей древнейшего прибалтийского рода баронов Унгерн Штернберг, которому горе-беллетристы впоследствии припишут биографию лихого пирата Индийского океана, и который, в действительности, занимался совершенно прозаичным текстильным бизнесом в родной Эстляндии.

По некоторым обрывочным воспоминаниям, младшие сыновья многодетных прибалтийских помещиков были лишены законного права наследования земельной собственности и для обеспечения своего будущего традиционно избирали военную карьеру, однако Теодор Унгерн Штернберг предпочёл совершенно иную профессиональную стезю.

На момент рождения наследника талантливый молодой человек уже успел защитить диссертацию в Лейпцигском Университете, стать доктором философии и автором нескольких книг. Позднее он начал заниматься развитием виноделия в Крыму, сельским хозяйством и геологией.

Западные аристократы на рубеже веков

Со стороны отца маленький Роберт был щедро наделен огромным количеством разнообразных родственников, которые позднее, однако, проявят себя в высшей степени недостойным образом, в полной мере свидетельствующем об окончательном бесславном вырождении данного некогда именитого клана: ни один из них не предпримет ни единой сколько-нибудь серьезной попытки написать правдивую биографию Роберта Унгерна, воздавая должное его выдающемуся героизму и мужеству.

В довершении всего, даже в наши дни по соцсетям разбросаны аккаунты якобы представителей рода Унгернов, которые свидетельствуют о явной деградации и моральном обнищании данной семьи…

Именно от отца-философа значительно позже любовь к философии появится и у юного Роберта, который будет носить с собой философские трактаты, для удобства разрывая их на странички.

Иногда возникает смутное ощущение, что Роберт Унгерн внутренне старался походить на своего отца, хотя Теодор, к огромному сожалению окружающих, приносил всем исключительно несчастья и не являл собой образец добропорядочного семьянина.

Прелестная баронесса София фон Вимпфен, мама нашего романтического красавца-генерала, в равной мере происходила из состоятельной семьи немецких аристократов, многие из которых были бравыми военными, прославившимися на поле брани.

Баронесса София Унгерн

Миловидная девушка с огромными ясными глазами, которые унаследовал и ее знаменитый сын, была родом из немецкого Штутгарта, издревле считавшегося одним из важнейших промышленных и культурных центров Германской Империи.

Приняв от Теодора Унгерна предложение руки и сердца в юном возрасте, будучи всего девятнадцати лет от роду, она принесла обедневшему аристократу солидный капитал в виде своего свадебного приданного.

Брак был заключён осенью 1880-го года и пышно отпразднован в поместье баронов фон Вимпфен на Рейне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.