Дмитрий Эстен
Смерть и любовь

Трудно объяснить, что заставило меня остановиться и замереть посреди широкого тротуара, по которому беззаботно вышагивал еще мгновение назад. Как только остановился, мой взгляд упал на заброшенное здание, которое, по-видимому, планировалось под бизнес-центр, но увы…

Я прозвал его «марсианским дворцом», потому что оно было стеклянное, а на самом верху красовалась постройка, похожая на летающую тарелку. Немного полюбовавшись заброшкой, прошел мимо и оказался в парке, через который протекала речка, разделяющая территорию между ухоженным парком и лесом.

Впрочем, ничего особого там не замечал, ибо был увлечен своими мыслями о новом романе, поэтому и не обращал внимания на окружавший меня пейзаж.

Деревянный мост всегда завершал мою прогулку. Немного постояв у реки и насладившись созерцанием быстрого потока воды, возвращался домой в очень хорошем настроении. Ежедневно выходил из дома для прогулки, чтобы полюбоваться как бежит вода, укрывая камни. Эта медитация помогала моему писательскому воображению придумывать новые сюжеты для романов.

Сейчас мне чуть больше сорока, а у меня всего три изданных романа, и работал над четвертым произведением, которое решил назвать «Блуждание во тьме». Название это увидел по чистой случайности, и оно сладостно отозвалось в моем сердце. Подумать только, ведь до этого намеревался его назвать «Путь во тьме». Мне показалось, что «Блуждание во тьме» говорило само за себя, как начало и конец всем страданиям.

Вчера мой агент позвонил мне и сообщил об одном литературном издании под названием «Клубок», решившим приобрести права на публикацию отрывка из моей последней книги, и я испытал радость от того, что, редактор обнаружит, текст, отличающийся, на мой взгляд, от всех этих банальных, и глупых рассказов.

Никогда не искал легкого успеха и поэтому не огорчался, когда не находил его. Но ничто человеческое мне не чуждо, так что был просто не в состоянии отказаться от удовольствия подставить подножку презираемому мной миру, опубликовавшись в журнале.

Подтверждение самых худших моих предположений не заставило себя долго ждать. Примерно через неделю после того, как гранки были отправлены в журнал, мне позвонил редактор и равнодушно поинтересовался, не буду ли я столь любезен, выбрать небольшой отрывок из моего текста, буквально в три, четыре предложения для рекламы романа.

– Если б вы потрудились прочитать книгу, вместо того чтобы, пролистать ее, то, легко бы нашли подходящий фрагмент, не обращаясь ко мне за этим советом! – ответил я вежливо, но без особого дружелюбия, может быть даже несколько сухо.

– Ни один редактор так не делает. – Начал оправдываться он. – Мы работаем на потоке. Это десятки авторов и сотни материалов, которые надо сделать за месяц. – и мужчина положил трубку.

Вскоре совершенно позабыл об этом происшествии. Но через пару дней редактор напомнил о себе и позвонил.

– Наш журнал опубликует отрывок из вашей книги, но с одним условием, только если вы дадите небольшое интервью! – стал настаивать он.

– Я не даю интервью! -довольно ядовито ответил ему.

Беседа затянулась на несколько минут, причем, в основном, молчал я, потому что не мог и слова вставить, чтобы подвести черту под этим бесполезным разговором.

– Писатели, которые пишут о кругосветном путешествии, но при этом боятся покинуть, хотя бы, на час башню из слоновой кости! – резко добавил редактор, словно предчувствуя свое неизбежное поражение.

Но упрек, что живу в «башне из слоновой кости», меня сильно задел, как несправедливый и необоснованный. Не испытывал ни малейшей тоски по шумному миру со всей его суетой и беготней, но и не вел затворнический образ жизни, зная его намного лучше, чем думал редактор.

Немедленно прервав его бессвязное бормотание усталым:

– Ну ладно, ладно, согласен! – добавил, – Хорошо, дам вам интервью при одном условии, что продолжаться оно будет не больше часа, и возьмут его, в воскресенье в три часа, у меня в квартире!

Это уже был мой принцип. Специально назвал день, который для меня был ничем не хуже и не лучше других, с намерением, чтобы испортить выходной какому-нибудь журналисту.

Четыре следующих дня все время ловил себя на мысли о предстоящем интервью и ожиданием его. Мне было интересно, прочитает ли журналист хотя бы часть моего романа или даже тот фрагмент, который выбрал для журнала, или будет просто надеется на обум, задавая глупые вопросы, вроде «Какие у вас планы на будущее» или «Что вас натолкнуло на написание этого романа».

Но в конечном результате журналист просто не пришел.

В назначенное время сидел в кабинете за рабочим столом у зашторенного окна и нервно листал свежий выпуск газеты «Караван», бесконечно посматривая на квадратный, в мраморной рамочке, циферблат часов. Через полчаса, уже кипя от ярости и того, что даже не мог позвонить редактору и отказаться от интервью, из-за несоблюдения моих условий. Потом поймал себя на мысли, что не могу и десяти секунд усидеть на месте. Моему гневу не было предела, при одной только думки, что все это было подстроено чертовым редактором, и в этот раз он поставил мне подножку.

Отшвырнул газету в сторону, и выбежал из кабинета, хватая на ходу пальто, зонт, и теплый шарф, выскочил из дома в безрадостную промозглую атмосферу пасмурной осени, начав бесцельный и слепой маршрут, до того самого моста, где постоянно любовался речкой.

Оторвав взгляд от воды, впервые обратил внимание на то, что мое одиночество было не таким уж полным, каким оно мне показалось вначале. В парке стоял мужчина лет сорока, в бежевой куртке и с кем-то оживленно спорил по мобильному телефону. Вдали виднелась молодая супружеская пара, совершавшая, судя по всему, воскресную прогулку. Впереди супругов бежала девочка лет трех–четырех.

Как только посмотрел в их сторону, ребенок оступился и растянулся на асфальте. Пару секунд девочка в изумлении рассматривала свои исцарапанные ладошки, заметив проступившею из них кровь, заплакала.

Не заостряя на этом внимание, медленным шагом продолжил прогулку в сторону дома.

Проходя мимо молодой пары, увидел, как отец принялся успокаивать плачущую девочку, целуя по очереди то одну, то другую ее ладошки.

Выйдя на проезжую часть, остановился возле витрины книжной лавки и с ленивым любопытством принялся изучать сомнительных эзотериков и мистиков. Но мысли о несостоявшейся встрече с журналистом не давали мне покоя. Раньше, категорически отказывался от какого-либо интервью исключительно потому, что в один прекрасный день намеревался дать его с большой буквы. Готовился к моменту торжества, а вместо этого очутился на улице, как неприкаянный или отвергнутый любовник!

Шагая по тротуару и раздумывая, продолжить мне дальше прогулку или вернуться домой, не заметил, как дошел до перекрестка. Но не успел взвесить все «за» и «против», начался дождь.

Не прошло и минуты, как уличные стоки переполнились водой, ручьи побежали по тротуару, и у моих ног. Раскрыл зонт и поспешил домой.

В тот момент, пришло осознание, что история с интервью еще далеко не кончилась и необъяснимое исчезновение журналиста само по себе еще не означает, что в пьесе опущен занавес. Когда редактор «Клубка» соизволит позвонить мне и перенести встречу на другой день, извинившись, то, просто откажусь и выскажу свое мнение о нем. Впервые ощутил внутреннее спокойствие, достал сигарету из помятой пачки Винстон и закурил.

«Завтра с утра надо съездить на старую квартиру, да за аренду оплату взять.» Подумал.

Дождь, к которому добавился порывистый ветер, явно не собирался униматься, и я решил заглянуть во французский ресторанчик, где мы с женой часто ужинали вместе. Постоянно заказывал себе «Алигро» с котлетой «Де воляй». А если по-русски, то это картофельное пюре с сыром и куриная котлета с зеленью внутри. А она обожала суп «Кассуле», что делают в глиняном горшочке, куда кладут фасоль, мясо и добавляют зелень.

Иногда так по ней скучаю, по моей любимой Катеньке и по тому времени, когда мы по вечерам сидели у телевизора и с удовольствием смотрели все эти повседневные шоу с глупыми и наивными игроками и их желанием овладеть большими деньгами.

Она очень любила старые французские и итальянские комедии.

Как-то даже, помню, пришел домой. На кресле лежал связанный ею коричневый свитер с красной и желтой полоской посередине. Правда он был немного великоват, но Катенька меня успокоила, сказав, что при первой же стирке сядет. Она любила вязать.

Мы очень часто ходили в театр на спектакли, а после не спеша шли в ближайшее кафе, чтобы заказать ароматного кофе и обсуждали игру актеров, работу костюмеров и режиссёров. Как же нам нравилось это. А иногда просто гуляли по ночному городу.

Тогда я был занят своим вторым романом «Загадка Надежды». Каждую законченную главу читал жене вечером на кухне. Она, как обычно, заваривала чай, ставила конфеты или печенье на стол, а потом мы садились, и начинал читать очередную главу, а после обсуждали ее, иногда мне даже приходилось ставить какие-то пометки на полях или сразу делать исправления, что-то зачеркивая, что-то дописывая. Это был мой первый читатель и критик, для которого писался этот роман.

Правда, Катерина так и не узнала, чем закончил историю о бедной девочке, которая смогла пройти через все свои страхи и стать сильной и уверенной в себе и дойти до поставленной цели, потеряв близкого и надежного друга.

Катю настигла жуткая болезнь, рак поджелудочной железы. В начале врачи говорили, что нужно пройти несколько сеансов химиотерапии, и болезнь отступит. Но увы, она прожила еще около года и умерла. Рак съел ее, тогда, когда нам казалось, что все пошло на улучшение.

После смерти моей жены, стал воспринимать жизнь, как игру с большим количеством заданий, которые должен был успеть сделать. Но самое интересное, что выиграть эту игру еще пока никто не смог.

После ужина, все же решил поймать такси и добраться до дома.

Сменив мокрую одежду на сухую, сразу же включил телевизор и на экране появился кортеж юных, причудливо разодетых мотоциклистов, мчавшихся без шлемов наперегонки с ветром, игравшим с их длинными волосами. На перекрестке они резко повернули и исчезли за каким-то зданием. Следом в кадре появилась огромная кровать, застеленная розовым покрывалом, со множеством плюшевых медвежат и зайцев. В комнату ворвалось несколько девиц, укутанных полотенцами, и они о чем-то очень яро спорили.

Узнал, что один из тех самых мотоциклистов, которого звали Тёма, повздорил с какой-то Майей Васнецовой, и решил тем самым отомстить ей, сфотографировать ее обнаженной, а потом начать шантажировать, в надежде на продолжении отношений. По крайней мере, так я это понял. Но еще до того, как мне удалось расшифровать суть происходивших событий, одна из девиц случайно выглянула в окно и заметила затаившихся в кустах мотоциклистов с фотоаппаратом и закричав, сразу же отпустила жалюзи.

«Вот дерьмо!» – возмутился Тёма, и вся его команда вернулись к мотоциклам. Мотоциклисты снова куда-то помчались, вылетая из-за горы, по которой шла дорога, с такой яростью и решимостью, что, казалось, на какой-то миг они отрываются от земли и зависают в воздухе.

Теперь я уже продолжал наблюдать за действиями на экране, испытывая глубокое отвращение ко всему происходящему. Мне захотелось переключить на другой канал. Ребята наконец-то добрались к какому-то придорожному кафе, собрались за одним из столиков и заказали кока-колу под оглушительные звуки музыки, раздававшиеся из двух огромных черных колонок.

Стал елозить рукой по дивану в поисках пульта, который, точно был уверен, лежал рядом. Уже нащупал его, как вдруг на экране появилась подружка Майи и приковала мой взгляд, заставив замереть меня у экрана.

Девушке было лет двадцать, так мне показалось, с удивительно густыми светлыми волосами, голубыми глазами, блеснувшими лишь на миг, когда губы ее приоткрылись в застенчивой улыбке, с ослепительно белыми зубами.

Был потрясен совершенной красотой девушки и ее улыбкой. «Вот», подумалось мне, «лицо, которое разобьет немало мужских сердец.»

Тут заметил, что до сих пор держу пульт в руках в готовности нажать на кнопку. Бросив его на диван, решил насладиться сполна нежданной радостью. Но она оказалась, увы, скоротечной. Тёма решил, отомстить девушке, схватил бутылку в форме томата, открыл ее и вылил содержимое ей на голову. И, надо признать, что несмотря на смехотворную ситуацию, она каким–то образом умудрялась сохранить обаяние, присущее юности.

Продолжал сидеть на диване, не желая переключать на другой канал позволил себе тратить время на заурядную киноисторию, если не считать неожиданную искру красоты, привнесенную случайно мелькнувшим лицом.

Когда окончательно понял, что заинтриговавшая меня актриса вряд ли еще появится на экране, вновь схватил пульт и принялся листать по каналам.

Любопытство по поводу названия фильма донимало меня, и тогда решил посмотреть в программу, узнал, что это был «Круг на песке 2».

За несколько последовавших дней с моим характером стали происходить удивительные перемены. Если раньше был раздражителен и замкнут, то сейчас наоборот ощущение радости и счастья не покидало меня.

Еще пару дней мучила история о несостоявшимся интервью, при звуке каждого телефонного звонка, думал, что это редактор того злосчастного журнала, чтобы извиниться и перенести встречу на другой день. Но журнал так и не подал никаких признаков жизни, словно его вместе со всем коллективом поглотила бездонная пучина. Я даже позвонил агенту, чтобы спросить не объявлялся ли этот человек, из журнала. На что он мне ответил, что ему и самому было бы интересно узнать, почему до сих пор редактор не позвонил.

Еще раз прогулявшись по парку и постояв на том самом мосту, меня посетила идея нового романа, и по спине пробежали мурашки. Идея, возможно, слишком сильное слово, скорее это было сгустком догадок и лабиринтов путаных незаконченных мыслей. Но предыдущие мои три романа возникли именно так. Писать их было довольно легко, мысли лились рекой, иногда даже рука уставала от быстрого набора текста, но редактирование доставляло мне больше всего мучений. Мог часами сидеть и обрабатывать одну страницу, и испытывал ни с чем не сравнимую пьяную радость, когда его очертания начинали постепенно вырисовываться.

Но случались длительные периоды творческой немощи или простой растерянности, когда впадал в панику, закрывал лицо руками, чуть ли не в буквальном смысле, рвал на себе волосы и считал себя неудачником. Хоть эти нервические припадки постепенно стали привычными, они все же меня пугали.

Возвращаясь домой с очередной прогулки, миновал тот самый марсианский дворец, не обратив на него ни малейшего внимания, поскольку всецело углубился в обдумывание замысла. Решил написать роман про незрячего парня и дать ему название «Азбука Брайля».

Откровенно признаюсь, что идею для написания этого романа вынашивал очень много лет. Еще когда Катенька была жива, к нам по соседству переехала женщина с незрячим сыном. Парню на тот период было двенадцать лет. Звали его Игорем.

Катерина сдружилась с соседкой, и мы часто захаживали к ним в гости, и разговаривали обо всем, и, в частности, о том, что происходило с ее сыном, как он жил со своей слепотой. Женщина нам поведала, что случайно наткнулась на объявление в местной бесплатной рекламной газетенке, что один эзотерик, изобрел какую-то методику, для слепых и обучал их видеть третьим глазом.

Когда у Игоря был день рождения и ему стукнуло тринадцать, мы с женой подумали и решили купить маленькую колонку «Алиса», ведь парень любил слушать музыку. Я и Катя очень долго подбирали ее из разноцветного ассортимента, а потом попросили продавщицу упаковать товар в подарочную бумагу. Женщина сразу же достала из-за прилавка синий лист, усыпанный нарисованными маленькими розочками, и спросила, подойдет ли нам такой. Мы согласились. Ведь парень был не зряч.

Вечером я и Катя пошли к соседям, чтобы поздравить мальчугана, и я протянул подарок имениннику, мы дружно поздравили парня, как два маленьких ребенка. Игорь, обрадовавшись подарку взял его.

– Синий цвет! – воскликнул он, и показал маме.

– Да сынок! – весело ответила женщина. Но Игорь уже не слушал ее, быстро сорвал бумагу, а потом открыл коробку и покрутив колонку в руках спросил:

– Мам, а что это такое яркое?

– Это, – растерялась женщина, – это «Алиса» умная колонка, я тебе про нее говорила!

– Ура! – закричал он и елозя рукой по стене ринулся к себе в комнату.

– Только осторожнее, не упади! – крикнула ему в след женщина.

Правда жили они рядом с нами совсем недолго, так как хозяйка, у которой снимали квартиру, подняла стоимость аренды, и женщина с мальчиком вынуждены были съехать.

Начал вставать около семи утра, чтобы пропустить чашечку ароматного кофе, а после садился за рабочий стол и продолжал работу над своим романом. Где-то ближе к часу дня жутко уставал и мне хотелось есть.

Тогда шел на кухню, и как обычно, начинал что-нибудь готовить на обед, после которого совершал повседневную прогулку.

Ужинать садился около восьми, а вечер проводил обыкновенно за чтением или же прослушиванием любимой музыки, иногда смотрел телевизор и те самые шоу, что любила Катенька. И когда день проходил именно так, то был безмерно счастлив.

Восстановив душевное равновесие, обдумал произошедшее с литературным журналом и решил поставить точку. Позвонил моему агенту и спросил:

– В какой стадии у нас переговоры с этим долбаным журналом?

На что он мне ответил, что они нам не присылали никаких договоров.

– Понятно, значит они передумали! – ответил и положил трубку.

Сегодня ночью мне приснился сон, где я стоял посреди какого-то парка и просто разговаривал с блондинкой из фильма. Она глянула на меня и улыбнулась. Было такое ощущение, что мы давно знали друг друга и очень хорошо, даже были лучшими друзьями.

Открыл глаза и потянулся за будильником, который стоял на тумбочке рядом с кроватью. Был без минуты час. Хотя я почти никогда не курил в спальне, но все же держал на тумбочке зажигалку и Винстон. Не включая света, извлек сигарету из пачки и закурил, глубоко затянувшись, выпустил дым.

Вся эта история со сном сильно взволновала меня, потому что увидел ее, и там мы были друзьями, может даже и любовниками.

С тех пор, как мне попался этот фильм, прошло уже несколько дней, и я практически забыл о нем. Немного поразмыслив над сном и его смыслом, понял, что все это глупость и погасил недокуренную сигарету, бросил ее в пепельницу и заснул.

Днем курьер принес мне первый авторский экземпляр моего романа «Блуждание во тьме», за которым через два дня последовали еще девять. И я разослал их моим друзьям и знакомым, коряво подписав «С уважением, ваш друг Алесь Дмитриев».

Азбука Брайля давалась мне легко. Каждое утро после выпитой чашки кофе, садился за письменный стол и продолжал набирать текст. Иногда у меня получалось десять – двадцать страниц, а иногда всего лишь две. Но был рад каждой странице, как выкопанному археологом артефакту. И все время думал, а получится ли у меня драматизм главного героя. Удастся ли мне передать слепоту мальчишки. Ведь раньше никогда, даже в скользь, не касался этой темы.

И все же, в один прекрасный день, сидя за компьютером погрузился в бесцельные мечтания над романом, словно школьник с домашним заданием, и стал себя ловить на мысли о том, что часто думаю о ней. Мне было жутко интересно, чем же закончился тот фильм, с девушкой облитой кетчупом. В моей голове даже зародилась мысль, где она могла бы стать юной сиделкой для слепого мальчишки с ее необычной улыбкой. Представил, как актриса появляется в доме парня, пожав ему руку, говорит: «Привет!» и почувствовал эйфорию от мысли, что она рядом с моим персонажем. Еще немного пофантазировав, отбросил посетившую меня идею, посчитав глупой.

Вечером слушал музыку лежа в постели, девушка вновь возникла перед моим мысленным взором и заполнила сознание. Попытался отогнать видение, но оно стало еще более живым. Хорошо это или плохо. С одной стороны, меня злило, а с другой – происходящее развлекало, как неожиданное и забавное умозрительное приключение. Удивительнее всего было то, что не испытывал ни малейшей неловкости при мысли о моем влечении, имеющем эротическую природу. Мои мечты заполнились очаровательной и прекрасной, как цветок, актрисой. Эта девушка не на шутку завладела моим вниманием, я видел в ее лице нечто такое, для чего мучительно не мог подобрать слов.

На следующий день открыл ноутбук и принялся искать «Круг на песке – 2» на просторах интернета, чтобы досмотреть его до конца, надеясь на то, что эти видения прекратятся, но кроме обложки так ничего и не нашел.

Надев пальто и шарф, вышел немного прогуляться до деревянного моста и насладится созерцанием речки. Мысли об «Азбуке Брайля» и о сюжете с актрисой, в качестве сиделки для подростка, все сильнее волновали меня. Почувствовал, как пронизывающий ветер забирается под ворот пальто и не заметил, как шагнул на проезжую часть.

Улица была совершенно пуста. Вдалеке послышался гул приближавшегося автомобиля. Поднял взгляд и сначала увидел предшествующий появлению машины оранжевый отблеск фар, а затем в наступивших сумерках появился и сам автомобиль, который чуть не сбил меня, вовремя свернув в право. Водитель, громко выругался и поехал дальше.

Со второй попытки все же нашел этот фильм в интернете и посмотрел его. Правда он мне все равно не понравился и мое презрение к Тёме и его дружкам мотоциклистам только усилилось.

Девушка появлялась в кадре еще несколько раз. То она задумчиво бродила по пляжу, под хриплую музыку, доносящуюся из радиоприемника, наполовину зарытого в песке, как сундук пирата; то стояла босая на линии прибоя, и набегавшие волны заливали ее ступни пеной, а потом медленно стекали с пальцев. Загорелые ноги были закрыты только до колена обтягивающими обрезанными джинсами. Торс, гладкий и стройный угадывался под скрывавшей ее белой почти облегающей футболкой, на которой красовалась надпись: «Мои родители были в Анапе и купили мне майку».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.