Александр Шаевич
Стеклянный квартал

Глава 1: Нарушенное равновесие

Елена Светлова перешагнула порог квартиры ровно в восемь вечера, когда московский осенний день уже давно сдался наступающей ночи. В прихожей витал запах обжаренных специй и чего-то подгоревшего.

–Ты опять забыла, что женщина приходит с работы раньше мужчины? – Андрей с преувеличенной серьёзностью помешивал что-то в кастрюле, поглядывая на часы.

– А ты опять готовишь своё фирменное "что получится"? – парировала Елена, сбрасывая туфли. – Дай угадаю, это либо ризотто, либо плов, либо нечто среднее между ними.

– Это авторское блюдо "Профессорская фантазия", между прочим. В восьми странах мира его готовят точно… так же неправильно, как я.

Андрей отложил деревянную ложку и подошёл к жене. Он был высоким, с аккуратной бородкой и спокойными, внимательными глазами историка, привыкшего разглядывать детали прошлого. Его джинсы и домашний свитер заметно контрастировали со строгим костюмом Елены.

– Тяжёлый день? – спросил он, целуя её в щеку.

– Как обычно, – вздохнула она, распуская тугой хвост каштановых волос. – Если террорист пообещал взорвать школу, можешь быть уверена, что совещание по этому поводу назначат на конец рабочего дня.

Она прошла на кухню, заглянула в кастрюлю и принюхалась.

– Я поставлю на стол ещё и салат, на случай если главное блюдо не поддастся идентификации, – улыбнулась она.

Андрей развёл руками.

– Это гуманно. А как прошло с террористом?

– Школьник-девятиклассник, наслушался всякого в интернете. Тянет на статью, но, думаю, отделается строгим испугом и постановкой на учёт. Лучше расскажи, как твой институт? Всё так же под угрозой великого переселения?

Лицо Андрея мгновенно посерьёзнело.

– Всё хуже, – он уменьшил огонь под кастрюлей и вернулся к прерванной сервировке стола. – Сегодня на кафедре было совещание. Ректор сказал, что здание точно входит в план реновации. Они хотят превратить весь наш квартал в очередной стеклянный муравейник с кофейнями на первом этаже.

– Я не понимаю, почему нельзя просто объявить всё старше тридцати лет памятником архитектуры, – вздохнула Елена, подцепляя вилкой неопознанное блюдо мужа. – Тогда и твоя кафедра была бы в безопасности, и эта сковородка тоже.

– Очень смешно, дорогая. Когда тебя в следующий раз повысят, купим новую, с антипримарным покрытием. И я даже научусь ей пользоваться… возможно.

– Кто вообще занимается этой реновацией? – спросила Елена, медленно пережёвывая изобретение мужа. К её удивлению, получилось вполне съедобно.

– Компания "Меркурий Девелопмент". Но на самом деле это всё Лавров. Максим Викторович Лавров. Он считается светилом городского развития и прячется за разными юридическими лицами, но любая значимая стройка в центре – это он.

– Похоже, ты о нём много знаешь, – заметила Елена, внимательно глядя на мужа.

– Пришлось изучить противника, – усмехнулся Андрей. – Наши активисты собрали целое досье.

– Активисты? – Елена вопросительно приподняла бровь.

– Ну да. Я же рассказывал тебе о Вере. Она журналистка, ведёт расследование о коррупции в сфере городского строительства, особенно по историческим районам. Она организовала инициативную группу, и я…

Елена не узнала, что именно делал её муж в инициативной группе, потому что её телефон разразился пронзительной трелью. На экране высветилось «Громов».

– Громов? – шепнул Андрей, закатывая глаза. – Десять вечера. У твоего начальника наверняка есть жена, дети, собака… Почему он всегда звонит именно тебе?

– Потому что я его капитан с репутацией "решателя проблем", – улыбнулась Елена, прикрывая трубку рукой. – Ты забыл?

– У него на телефоне наверняка быстрый набор: один – жена, два – собака, три – Елена Светлова.

Она шутливо шикнула на мужа и ответила:

– Светлова слушает.

Пока она говорила, лицо её постепенно становилось всё более серьёзным. Короткие вопросы, уточнения, кивки. Наконец, она произнесла:

– Выезжаю.

– Что-то серьёзное? – спросил Андрей, уже зная ответ по её виду.

– Обнаружено тело бизнесмена в его офисе. Выглядит как самоубийство, но Громов говорит, что что-то там не сходится.

– Как зовут? – Андрей пытался выглядеть просто любопытным.

– Максим Лавров. Тот самый, который…

– Тот самый, который собирался снести наш квартал? – в голосе Андрея смешались удивление и что-то ещё, что Елена не смогла точно идентифицировать.

Она внимательно посмотрела на мужа.

– Да, он самый. И судя по твоему лицу, ты знаешь о нём больше, чем говорил.

– Я… – начал Андрей, но Елена уже направилась в спальню переодеваться.

– Машина уже внизу, – крикнул ей вслед Андрей. – Я видел, как подъехала служебная.

– Если вернусь поздно, не жди с ужином, – Елена быстро переодевалась.

– То есть "если вернусь поздно" означает "когда вернусь очень поздно", – Андрей протянул ей заранее собранную сумку с документами. – Неужели преступники не могут договориться совершать свои злодеяния в рабочее время?

– Обязательно пропишу это в следующем уголовном кодексе, – Елена чмокнула его в щеку. – "Статья 000: Совершение преступлений строго с девяти до шести с перерывом на обед".

Она спустилась во двор, где её уже ждала служебная Шкода с работающим двигателем.

– Добрый вечер, Елена Викторовна, – кивнул водитель, не вынимая наушников.

– Добрый, Марченко. На Пресненскую набережную, бизнес-центр "Меркурий Сити".

– Опять небоскрёбы, – проворчал Марченко, трогаясь с места. – Я в таких высоко не поднимаюсь. У меня от высоты уши закладывает, как при нырянии.

– И как же вы тогда в армии служили?

– А кто вам сказал, что я в армии служил? – хитро прищурился Марченко. – Я по здоровью не годен был. Из-за ушей как раз.

Елена улыбнулась и откинулась на сиденье. Эта маленькая шутка повторялась каждый раз, когда они ехали в очередной небоскрёб. Марченко отслужил в ВДВ и был, пожалуй, самым здоровым человеком в отделе.

Пока Шкода пробиралась через вечерние пробки, Елена просматривала информацию о Лаврове на планшете. Пятьдесят два года, крупный девелопер, владелец холдинга "Меркурий", который включал в себя строительные компании, сеть фитнес-клубов, инвестиционный фонд и даже небольшую IT-компанию, специализирующуюся на "умных домах". Трижды женат, от первого брака взрослая дочь, от третьего – двое малолетних детей.

– Человек-компания, – пробормотала Елена. Таких она повидала немало. Люди, для которых бизнес заменил всё остальное.

Бизнес-центр "Меркурий Сити" уже издалека сиял голубоватым стеклом на фоне ночного неба. Когда служебная машина подъехала ко входу, Елену встретил молодой сотрудник в форме.

– Лейтенант Соколов, – представился он. – Полковник просил проводить вас наверх, когда прибудете.

В скоростном лифте молчаливый лейтенант изучал носки своих ботинок, а Елена – собственное отражение в зеркальных стенах кабины. Каштановые волосы снова собраны в хвост, минимум косметики, строгий тёмно-синий костюм. Сейчас офисные работники одеваются более неформально, но она предпочитала классику. С преступниками и свидетелями лучше разговаривать, имея вид представителя власти, а не подруги-собеседницы.

Офис Лаврова располагался на сорок втором этаже, и весь этот этаж, похоже, принадлежал ему. Пройдя через приёмную, где на диване сидела заплаканная молодая женщина (секретарша? родственница?), Елена оказалась в просторном кабинете.

Первым, кого она увидела, был Громов – высокий, грузный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой.

– Светлова, наконец-то, – кивнул он. – Посмотри на это.

Максим Лавров сидел в кресле за своим столом, откинувшись на спинку. На столе перед ним лежал пистолет. В правом виске зияло входное отверстие от пули, затылок был разворочен выходным. На полу за креслом – лужа крови и остатки мозгового вещества. Классическая картина самоубийства из огнестрельного оружия.

– Выглядит как типичное самоубийство, – заметила Елена, надевая перчатки. – Что вас смущает?

– Детали, – Громов указал на стол. – Посмотри внимательно.

Елена обошла стол, изучая обстановку. На столе помимо пистолета лежал лист бумаги – предсмертная записка, написанная на компьютере и распечатанная.

"Я не могу больше жить с этим грузом. Простите меня все, кого я подвёл. Особенно мои дети. Это единственный выход."

Подпись отсутствовала.

– Записка слишком общая, – сразу отметила Елена. – Никаких личных деталей, имён, конкретики.

– Именно, – кивнул Громов. – И ещё кое-что. Посмотри на его руку.

Елена внимательно осмотрела правую руку трупа. Никаких следов пороха, характерных для выстрела с близкого расстояния.

– Тест на парафин даст точный ответ, но и так видно – он не стрелял, – констатировала она.

– Есть ещё одна странность, – добавил Громов. – Пистолет зарегистрирован на охрану здания, а не на Лаврова. Как он у него оказался?

Елена ещё раз осмотрела тело и место происшествия. Что-то явно не сходилось.

– Когда его обнаружили?

– Секретарша, – Громов кивнул в сторону приёмной. – Она принесла документы на подпись около семи вечера и нашла его в таком состоянии. Вызвала охрану, те – скорую и нас.

Елена осмотрела стол. Чашка с недопитым кофе, аккуратная стопка бумаг, планшет, мобильный телефон. Никакого беспорядка, характерного для борьбы.

– Сейф открыт, – заметила она, указывая на небольшой встроенный сейф в стене.

– Да, и по словам секретарши, там должна была быть крупная сумма наличных – около трёх миллионов рублей. И какие-то документы по реновации.

– Она знает код от сейфа?

– Говорит, что нет. Только Лавров.

Елена ещё раз внимательно осмотрела тело, не касаясь его.

– Где эксперт?

– Здесь я, Елена Викторовна, – раздался хрипловатый голос из-за её спины.

Она обернулась и увидела коренастого лысеющего мужчину лет пятидесяти в тёмном костюме, держащего в руках объёмный чемоданчик. Георгий Павлович Соловьёв, судмедэксперт, с которым она работала уже несколько лет. Он не выглядел как типичный судмедэксперт из американских сериалов – никакого белого халата, никакой театральности. Просто немногословный, очень наблюдательный человек с глазами, которые, казалось, видели всё на свете.

– Георгий Павлович, – улыбнулась Елена. – Что скажете?

– Пока немного, – он приблизился к телу и начал осмотр, бормоча что-то себе под нос. – Время смерти примерно между шестью и семью вечера. На первый взгляд похоже на самоубийство, но есть несоответствия.

Он указал на руку Лаврова.

– Во-первых, нет характерных следов от выстрела. Во-вторых, положение тела неестественное для самоубийцы. После выстрела в голову происходит моментальная смерть, тело должно завалиться, а не оставаться в такой позе. Кто-то его усадил так после смерти.

– Значит, убийство, замаскированное под самоубийство, – заключила Елена.

– С высокой вероятностью, – кивнул Соловьёв. – Но окончательные выводы после полной экспертизы.

Елена подошла к окну кабинета. С 42-го этажа открывался потрясающий вид на ночную Москву – огни, дороги, реку. Какой контраст с тем, что происходило в кабинете.

– Камеры наблюдения? – спросила она, повернувшись к Громову.

– Уже проверили, – мрачно отозвался тот. – Система дала сбой примерно за час до предполагаемого времени смерти. Возобновила запись только через полтора часа.

– Удобно, – заметила Елена.

– Слишком удобно, – кивнул Соловьёв, собирая свой чемоданчик. – Я закончу осмотр и распоряжусь о перевозке тела. Предварительные результаты анализов будут завтра к обеду.

Он коротко кивнул Елене и Громову и вышел.

– Странный человек, – заметил Громов, когда дверь за экспертом закрылась. – Но лучший в своём деле.

– Это точно, – согласилась Елена, доставая телефон.

– Кому звонишь? – спросил Громов.

– Андрею. Нужно предупредить, что вернусь поздно, – ответила она, но в её голове уже формировались другие вопросы. Что связывало Андрея и его инициативную группу с Лавровым? Почему муж никогда не упоминал про эту журналистку Веру до сегодняшнего вечера?

– А ещё мне нужно поговорить с тобой, – сказал Громов, понизив голос. – Наедине. Это касается этого дела… и почему именно ты им занимаешься.

Елена насторожилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Не здесь, – Громов бросил взгляд на камеры наблюдения в углу кабинета. – Позже. А сейчас делай свою работу.

Набирая номер мужа, Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. То, что должно было выглядеть как рутинное расследование самоубийства крупного бизнесмена, уже начинало обрастать странностями. И судя по тону Громова, главные сюрпризы были ещё впереди.

– Андрей, это я, – сказала она, когда муж ответил. – Нам нужно серьёзно поговорить о Лаврове и о твоём участии в инициативной группе.

Глава 2: Линии разлома

Елена проснулась от звука закипающего чайника. Часы показывали 6:15 – за окном ещё было темно, а она уже чувствовала усталость. Вчера она вернулась домой за полночь, после долгого разговора с криминалистами и оформления необходимых бумаг. Андрей не спал, ждал её с чаем и бутербродами, но разговор получился скомканным. Тема его участия в протестном движении повисла в воздухе – оба были слишком уставшими для серьёзного обсуждения.

– Доброе утро, ранняя пташка, – Андрей, уже одетый и причёсанный, поставил перед ней чашку кофе. – Я приготовил тебе настоящий американо. В отличие от ужина, кофе у меня всегда получается.

– Спасибо, – Елена сделала глоток. Действительно вкусно. – Мне нужно быть в управлении к восьми. Соловьёв обещал результаты экспертизы.

Андрей присел на край кровати.

– Послушай, насчёт вчерашнего… Я должен был рассказать тебе раньше о нашей инициативной группе.

– Должен был, – кивнула Елена. – Особенно учитывая, что вы выступали против человека, который теперь оказался в центре моего расследования.

– Я понимаю, как это выглядит, – Андрей провёл рукой по волосам – жест, который появлялся у него только когда он нервничал. – Но я действительно не знал Лаврова лично. Только видел пару раз на общественных слушаниях. А с Верой…

– С Верой мы поговорим позже, – Елена встала и направилась в ванную. – Сейчас у меня нет времени на это. Но вечером, Андрей, нам нужно серьёзно поговорить. И я буду задавать конкретные вопросы.

Георгий Павлович Соловьёв встретил её в своём кабинете – небольшом, но удивительно опрятном помещении в подвальном этаже управления. В отличие от большинства коллег, он не развешивал на стенах дипломы или фотографии. Только календарь с видами Байкала да потрёпанная таблица Менделеева.

– Присаживайтесь, Елена Викторовна, – он указал на стул рядом с рабочим столом. – Чаю хотите?

– Спасибо, только что выпила кофе. Что у вас есть для меня?

Соловьёв разложил перед ней несколько листов с результатами анализов и фотографии.

– Сразу к делу. Это убийство, никаких сомнений, – он указал на фотографии. – Во-первых, тест на наличие продуктов выстрела на руках отрицательный. Он не стрелял сам. Во-вторых, угол входного отверстия не соответствует типичному для самоубийства – пуля вошла под углом, характерным для выстрела, произведённого другим человеком, стоявшим напротив. В-третьих, на левом запястье обнаружены небольшие гематомы – вероятно, его удерживали силой.

– А как быть с предсмертной запиской?

– Печатная записка без подписи – уже странность. Большинство самоубийц пишут от руки и подписываются. Эксперты-лингвисты анализируют текст, но уже сейчас видно, что он составлен максимально обобщённо, без личностных маркеров.

Елена задумчиво постучала ручкой по столу.

– Пистолет принадлежит охране здания. Кто-то из охранников?

– Возможно. Или кто-то, кто имел к ним доступ, – кивнул Соловьёв. – Это табельное оружие охраны бизнес-центра, я проверил по базе. Модель Glock 17, штатное оружие ЧОП "Меридиан", который обслуживает "Меркурий Сити".

– Что с камерами наблюдения?

– Записи отсутствуют за период с 17:30 до 19:00. Технические специалисты говорят о сбое системы, но, скорее всего, это было намеренное отключение. Преступник знал, что делает.

– Время смерти подтвердилось?

– Да, между 18:00 и 19:00. Учитывая, что секретарша нашла его примерно в 19:10, скорее ближе к шести. Желудок был почти пуст, последний приём пищи – лёгкий перекус примерно за два часа до смерти.

Елена записала эти детали в блокнот.

– Что с отпечатками в кабинете?

– Там настоящий хаос, – вздохнул Соловьёв. – Десятки разных отпечатков. Секретарша, уборщица, партнёры по бизнесу. Ничего необычного не нашли. На пистолете тоже нет чётких отпечатков – только смазанные следы, вероятно, от перчаток.

– Похоже на профессиональную работу, – задумчиво произнесла Елена.

– Не совсем, – возразил Соловьёв. – Профессионал продумал бы всё до мелочей. Здесь же есть несоответствия, которые сразу бросаются в глаза – отсутствие следов пороха на руках, нехарактерный угол входного отверстия. Это либо любитель, пытающийся имитировать профессионала, либо… – он замялся.

– Либо?

– Либо кто-то, кто хотел, чтобы мы поняли, что это убийство, – тихо сказал Соловьёв. – Своего рода послание.

Елена нахмурилась. Эта теория была необычной, но имела право на существование.

– Есть ещё кое-что, – продолжил эксперт. – Я обратил внимание на одну странность.

Он указал на фотографию крупным планом с предметами на столе Лаврова.

– Видите этот след на бумагах? Похоже на помаду.

Елена пригляделась. Действительно, на краю документа виднелся едва заметный след, похожий на отпечаток губ.

– Возможно, женщина? – предположила она.

– Или мужчина хочет, чтобы мы так думали, – пожал плечами Соловьёв. – Но я проверил – помада дорогая, Chanel, оттенок Rouge Allure.

– Вы разбираетесь в помадах? – удивилась Елена.

– У меня дочь косметологом работает, – он слегка смутился. – Иногда рассказывает о своей работе больше, чем я хотел бы знать.

Елена улыбнулась, но тут же вернулась к делу:

– Что со взломом сейфа?

– Никаких следов взлома. Сейф открыли кодом.

– Значит, убийца либо знал код, либо Лавров открыл сейф сам перед смертью, – задумалась Елена. – Что ж, буду разбираться. Спасибо, Георгий Павлович. Вы мне очень помогли.

– Обращайтесь, – кивнул эксперт. – И кстати… будьте осторожны с этим делом. Судя по тому, как всё организовано, за этим стоят серьёзные люди.

Выйдя из кабинета Соловьёва, Елена направилась к лифтам. Ей нужно было подняться в свой отдел и составить план расследования. Но когда двери лифта открылись, она увидела Громова.

– Светлова, нам нужно поговорить, – сказал полковник без предисловий. – Не здесь. Пойдём выпьем кофе.

Они вышли из здания управления и направились к небольшому кафе через дорогу. Заняв столик в дальнем углу, Громов заказал два эспрессо и только после того, как официантка отошла, заговорил:

– Ты знаешь, почему я назначил тебя на это дело?

– Потому что я хороший следователь? – предположила Елена с лёгкой улыбкой.

– Не только, – Громов выглядел необычно серьёзным. – Это дело… оно не совсем обычное. Лавров был не просто бизнесменом. У него были связи в очень высоких кругах.

– И?

– И мне дали понять, что расследование должно вестись определённым образом, – Громов понизил голос. – Быстро, аккуратно и без лишнего шума.

Елена почувствовала, как внутри всё напряглось.

– Ты хочешь сказать, что меня назначили, чтобы я провела формальное расследование и закрыла дело?

– Не я этого хочу, – Громов выглядел почти обиженным. – Но да, именно так. Сверху ожидают, что дело будет квалифицировано как самоубийство, несмотря на все несоответствия.

– И ты согласился с этим? – Елена не могла скрыть разочарования.

– Я согласился назначить тебя, – веско сказал Громов. – Потому что ты единственный человек в отделе, которому я доверяю достаточно, чтобы рассказать об этом. Любой другой либо сразу сделал бы, что требуют, либо полез бы напролом и нажил проблем всему отделу.

– А от меня ты ожидаешь… чего?

Громов сделал глоток кофе, внимательно глядя на неё.

– Я ожидаю, что ты будешь умной. Что ты поймёшь, в какую игру мы все оказались втянуты. Дело Лаврова связано с проектом "Наследие Москвы", а этот проект курирует очень влиятельный человек из силовых структур. Заместитель министра, если быть точным.

– Имя у него есть? – спросила Елена.

– Климов, – неохотно ответил Громов. – Александр Владимирович Климов. И поверь мне, с ним лучше не связываться.

– И что ты предлагаешь? Закрыть глаза на убийство, потому что замешан какой-то чиновник?

– Я предлагаю действовать осторожно, – Громов наклонился к ней. – Собирай доказательства, веди расследование, но не афишируй результаты. Докладывай напрямую мне, никому больше. И главное – не привлекай внимания Климова и его людей.

Елена задумалась. Она достаточно давно работала в системе, чтобы понимать – иногда прямая атака ведёт только к поражению. Но и отступить она не могла.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я буду осторожна. Но я не стану фальсифицировать доказательства или писать ложные заключения.

– Этого я и не прошу, – Громов слегка расслабился. – Просто делай свою работу, но помни, что за тобой наблюдают. И ещё… – он замялся, – будь осторожна с тем, что рассказываешь мужу. Его активистская деятельность может создать… впечатление конфликта интересов.

– Ты следишь за моим мужем? – холодно спросила Елена.

– Не я, – покачал головой Громов. – Но досье на него существует. Как и на всех, кто активно выступает против проекта "Наследие Москвы".

Это был неприятный сюрприз. Елена знала, что Андрей участвует в каких-то протестных акциях, но не думала, что это привлекло внимание компетентных органов.

– Спасибо за предупреждение, – сухо сказала она. – Что-нибудь ещё я должна знать?

– Да, – Громов допил кофе. – Твоё расследование уже привлекло внимание. Сегодня утром мне звонили из администрации Климова, интересовались, кто ведёт дело Лаврова. Я сказал, что назначил опытного и надёжного следователя, который пользуется моим полным доверием.

– И что они ответили?

– Что будут внимательно следить за результатами, – Громов встал. – Так что будь начеку, Елена. Это может оказаться самым сложным делом в твоей карьере. И не только потому, что нужно найти убийцу.

Дочь Максима Лаврова жила в пентхаусе на Кутузовском проспекте. Огромные панорамные окна, минималистичный интерьер в скандинавском стиле, произведения современного искусства на стенах. Всё кричало о деньгах, вкусе и желании произвести впечатление.

Арина Лаврова встретила Елену в шёлковом домашнем костюме, с безупречным макияжем, несмотря на ранний час и печальные обстоятельства. Высокая, стройная, с такими же пронзительными серыми глазами, как у отца. Единственное, что выдавало её состояние – слегка дрожащие руки, которые она пыталась скрыть, теребя браслет на запястье.

– Проходите, детектив, – голос у неё был низкий, с лёгкой хрипотцой. – Хотите кофе? Или что-нибудь покрепче? Я, признаться, уже налила себе виски. Говорят, это помогает справиться с горем, но пока не заметила эффекта.

– Спасибо, от кофе не откажусь, – ответила Елена, проходя в просторную гостиную.

Арина кивнула и отошла к барной стойке, отделявшей гостиную от кухни.

– Когда вы в последний раз видели отца? – спросила Елена, пока хозяйка готовила напитки.

– Во вторник, на прошлой неделе. У нас был деловой ланч, – Арина поставила перед Еленой чашку эспрессо. – Отец хотел обсудить моё возвращение в компанию.

– Вы работали с ним раньше?

– Три года, в финансовом отделе. Ушла полгода назад. Точнее, – она сделала паузу, – меня вынудили уйти.

– Почему?

Арина отпила виски и поморщилась.

– Официально – из-за реструктуризации. Неофициально – мы разошлись во взглядах на некоторые проекты. В частности, на "Наследие Москвы".

Елена навострила уши.

– Что именно вас не устраивало в этом проекте?

– Он экономически нецелесообразен, – отрезала Арина. – Слишком много внимания историческим зданиям, слишком высокие затраты на расселение, сохранение фасадов. Я предлагала более агрессивную стратегию, но отец вдруг стал сентиментальным. Он всегда был прагматиком, а тут… – она махнула рукой. – В общем, мы поссорились, и он предложил мне отдохнуть от компании.

– А недавно решил вернуть вас обратно?

– Да, внезапно передумал. Сказал, что проект вступает в новую фазу, и ему нужен человек, которому он доверяет.

– И вы согласились?

Арина пожала плечами.

– Мы не успели прийти к соглашению. Но я рассматривала это предложение. У меня, знаете ли, не так много вариантов. Отец держал меня на коротком поводке с самого детства. Я получила лучшее образование, но работать "на стороне" он мне никогда бы не позволил. "Лавровы работают только на Лавровых" – его любимая поговорка.

Елена внимательно наблюдала за девушкой. Несмотря на показное спокойствие, та явно нервничала. Прикасалась к волосам, перекладывала ногу на ногу, часто моргала.

– Когда вы узнали о смерти отца?

– Вчера вечером мне позвонил Виталий Орлов, партнёр отца, – Арина поставила стакан на стеклянный столик. – Сказал, что произошёл несчастный случай, что-то с голов… – она замялась. – В общем, сказал что отец застрелился. Но сегодня утром он перезвонил и сообщил, что полиция подозревает убийство. Это правда?

– Мы рассматриваем разные версии, – уклончиво ответила Елена. – Что вы можете сказать о врагах вашего отца?

Арина невесело усмехнулась.

– У него не было друзей, только временные союзники. И врагов – целая армия. Бывшие партнёры, которых он вытеснил из бизнеса. Чиновники, которых он шантажировал. Бывшие жёны… – она осеклась. – Извините, я не хотела говорить так о матери.

– Ваши родители плохо расстались?

– Мягко говоря. Отец бросил её ради молоденькой модели, обеспечил минимальные выплаты и отсудил меня. Мама долго боролась за опеку, но проиграла. У отца были… связи в нужных местах.

– Где сейчас ваша мать?

– В Испании. Вышла замуж за местного бизнесмена, у них двое детей. Мы редко общаемся, – в голосе Арины прозвучала застарелая боль.

– А ваша мачеха? Третья жена отца?

– Диана? – лицо Арины мгновенно застыло. – Она в Милане, на показах моды. У неё алиби, если вы об этом.

– Вы не ладили?

– Мы терпели друг друга ради отца. Она всего на семь лет старше меня, и это… создавало неловкость.

Елена сделала пометку в блокноте.

– Вернёмся к проекту "Наследие Москвы". Что изменилось в нём в последнее время? Почему ваш отец вдруг изменил своё отношение?

Арина задумалась.

– Не могу сказать наверняка. Но мне кажется, дело в новом кураторе – Александре Климове. Они заключили какой-то договор примерно месяц назад. После этого отец стал относиться к проекту иначе, даже лично выезжал на объект, хотя обычно этим занимались менеджеры среднего звена.

– Что вы знаете о Климове?

– Немного. Он из силовиков, занимает какой-то важный пост. Говорят, у него серьёзные связи… разного рода. Отец обычно избегал таких партнёров, предпочитал чистый бизнес. Но в этот раз почему-то согласился.

Елена сделала ещё одну заметку.

– И последний вопрос: где вы были вчера вечером, между шестью и восемью?

Арина даже не моргнула.

– На благотворительном вечере в отеле "Ритц-Карлтон". Собирали деньги для детей с онкологическими заболеваниями. Там было около двухсот человек, включая нескольких министров. Моё присутствие зафиксировано на фотографиях, и я расплачивалась картой в баре примерно в половине седьмого.

– Спасибо за содействие, – Елена протянула визитку. – Если вспомните что-то ещё о проекте или о возможных врагах вашего отца, пожалуйста, свяжитесь со мной.

– Конечно, – Арина проводила её до двери. – И, капитан… Найдите того, кто это сделал. Несмотря на наши разногласия, он был моим отцом. И он заслуживает справедливости.

В лифте Елена задумалась. Арина Лаврова производила впечатление собранного, расчётливого человека. Она явно не любила отца, но вряд ли настолько, чтобы убить его. К тому же, её алиби легко проверяется. Однако что-то подсказывало Елене, что дочь знает больше, чем говорит.

Виталий Орлов не стал дожидаться, пока остынет кресло Лаврова – в буквальном смысле. Когда Елена прибыла в офис "Меркурий Девелопмент", она обнаружила его за столом покойного, подписывающим какие-то документы.

– Бизнес не может останавливаться, – пояснил он, видя удивление на её лице. – Максим бы понял.

Орлов выглядел как классический топ-менеджер из глянцевых журналов: безупречный костюм, стильные очки, седые виски, придающие ему солидности. За его спиной в панорамных окнах открывался вид на Москву – город, который он, похоже, собирался покорить.

– И всё же, перехватить управление компанией на следующий день после смерти партнёра – это необычно, – заметила Елена, присаживаясь напротив.

– Необычные обстоятельства требуют необычных решений, – пожал плечами Орлов. – Кто-то должен держать руль, пока решаются вопросы наследства. Я был заместителем Максима, это логично.

– Расскажите о ваших отношениях с господином Лавровым.

Орлов откинулся в кресле.

– Мы знакомы двадцать лет. Вместе начинали бизнес, хотя первоначально компания принадлежала только ему. Я пришёл как наёмный менеджер, а десять лет назад стал младшим партнёром.

– Насколько младшим?

– У меня тридцать процентов акций, – ответил Орлов без запинки. – У Максима было шестьдесят пять. Оставшиеся пять процентов – у нескольких миноритариев.

– Что произойдёт с долей Лаврова?

– По уставу, я имею преимущественное право выкупа, – Орлов сцепил пальцы. – Но это долгий процесс. Сначала наследники, потом оценка, согласование…

– И кто эти наследники?

– Насколько мне известно, всё поровну распределяется между тремя детьми и женой. Но Диана, скорее всего, получит ещё и личное имущество по брачному контракту.

– Кто-нибудь из них интересуется бизнесом?

– Арина – да, она талантливый финансист. Но мы с ней часто расходимся во взглядах. Диана вообще далека от бизнеса, ей интересны только дивиденды. Младшие дети ещё слишком малы.

– В таком случае, вы получаете контроль над компанией?

Орлов улыбнулся, показав идеально ровные зубы.

– В долгосрочной перспективе – возможно. Но сейчас я просто поддерживаю работу.

– Где вы были вчера вечером?

– Я так и думал, что вы спросите, – он ничуть не выглядел обеспокоенным. – У меня была встреча с представителями китайской делегации в "Хаятт Ридженси". Ужин, переговоры. Закончили около девяти. Могу предоставить список присутствовавших.

– Это было бы полезно, – кивнула Елена. – Что вы можете сказать о проекте "Наследие Москвы"?

Лицо Орлова едва заметно напряглось.

– Интересный проект. Сложный с точки зрения реализации, но потенциально очень прибыльный.

– Я слышала, у вас были разногласия с Лавровым по этому поводу.

– У нас часто бывали профессиональные разногласия, – уклончиво ответил Орлов. – В этом сила нашего партнёрства. Была, – он поправил себя.

– В чём конкретно заключались разногласия?

Орлов задумался на мгновение.

– Максим в последнее время стал слишком… осторожным. Мы получили разрешение на редевелопмент всего квартала, но он настаивал на сохранении исторических фасадов, на щадящем режиме расселения. Это увеличивало затраты и сроки.

– А вы предпочли бы более радикальный подход?

– Я предпочитаю эффективный подход, – отрезал Орлов. – Эстетика и история – это прекрасно, но не когда они стоят лишних миллиардов.

– У Лаврова были враги?

– У любого успешного человека есть враги, – философски заметил Орлов. – Особенно в нашем бизнесе. Конкуренты, чиновники, активисты… список можно продолжать бесконечно.

– Кто-нибудь угрожал ему в последнее время?

Орлов на мгновение задумался.

– Был один неприятный инцидент с бывшим сотрудником. Алексей Тарасов, руководил строительным департаментом. Максим уволил его полгода назад, и тот устроил сцену. Кричал, что Максим ещё пожалеет, что уничтожит его. Обычные эмоции уволенного, но всё же…

– У вас есть его контакты?

– Конечно, я попрошу секретаря предоставить вам всю информацию. Что-нибудь ещё?

– Да, – Елена постучала ручкой по блокноту. – Что вы знаете о Александре Климове?

Глаза Орлова едва заметно сузились.

– Он курирует проект "Наследие Москвы". Заместитель министра одной из силовых структур, влиятельный человек.

– Как давно он сотрудничает с вашей компанией?

– Чуть больше месяца. Его привлёк Максим, я в этих переговорах не участвовал.

– Почему?

– Я был против этого партнёрства, – нехотя признал Орлов. – У Климова… специфические методы работы. Но Максим настоял. Сказал, что это ключ к успеху проекта.

Елена сделала пометку в блокноте.

– Последний вопрос. Вчера, когда вы звонили Арине Лавровой, вы сказали ей, что её отец застрелился. Почему вы так решили?

Орлов нахмурился.

– Это была официальная версия на тот момент. Охранники, обнаружившие тело, говорили о самоубийстве. Только сегодня утром полиция сообщила мне о других подозрениях, и я сразу же передал эту информацию Арине.

– Понятно, – Елена встала. – Благодарю вас за сотрудничество. Возможно, у меня появятся ещё вопросы.

– Всегда к вашим услугам, – Орлов встал и протянул руку. – Я заинтересован в быстром раскрытии этого дела. Неопределённость вредит бизнесу.

Когда Елена уже была у двери, он добавил:

– Знаете, кто бы ни сделал это… он оказал мне услугу. Не поймите неправильно – я скорблю о Максиме как о друге и партнёре. Но теперь компания будет развиваться так, как должна была всегда. Без сентиментальности и необоснованных компромиссов.

Елена внимательно посмотрела на него, но ничего не ответила.

Кабинет для допросов в управлении был намеренно безликим – серые стены, стол, несколько стульев, камера видеонаблюдения в углу. Марина Котова, секретарь Лаврова, выглядела здесь неуместно в своём дорогом брючном костюме и с безупречной укладкой. Единственное, что выдавало её состояние – покрасневшие от слёз глаза.

– Я уже всё рассказала вчера, – она нервно теребила браслет на запястье. – Я пришла в кабинет около семи вечера, чтобы принести документы. Максим Викторович сидел в кресле, я сначала подумала, что он задремал. Но потом я увидела кровь и поняла…

– Я понимаю, что вам тяжело это вспоминать, – мягко сказала Елена. – Но мне нужны некоторые уточнения. Когда вы видели господина Лаврова живым в последний раз?

– Около шести. Он попросил кофе и сказал, что ждёт важного посетителя. Я принесла эспрессо и ушла. У меня был обеденный перерыв.

– Кого он ждал?

– Он не сказал, – Марина опустила глаза. – Максим Викторович не всегда делился такой информацией.

– В его расписании не было отметок о встрече?

– Нет. Это была внеплановая встреча. Такое иногда случалось.

Елена достала распечатку с камер наблюдения в холле.

– Вот последний посетитель, зафиксированный камерами. Вы его знаете?

Марина взглянула на размытое изображение.

– Это Евгений Павлович Корчагин из городской администрации. Он курирует строительные проекты.

– Он часто бывал у Лаврова?

– Время от времени. По работе.

– Только по работе? – Елена внимательно наблюдала за реакцией женщины.

Секретарша немного побледнела.

– Что вы имеете в виду?

– Госпожа Котова, было бы проще, если бы вы сразу рассказали о своих отношениях с покойным.

Марина вздрогнула, потом глубоко вздохнула.

– Мы встречались. Около года. Это было… сложно. Он был женат.

– Его жена знала?

– Не думаю. Мы были очень осторожны. Встречались в отеле или у меня дома.

– А в офисе?

Марина покраснела.

– Иногда… после работы. Когда все уходили.

– У вас была интимная встреча вчера?

– Нет, что вы! – она казалась искренне шокированной. – Вчера был обычный рабочий день. У Максима Викторовича было много дел, он был напряжён.

– Из-за чего?

– Из-за проекта "Наследие Москвы". Там возникли какие-то сложности.

– Какого рода?

– Он не делился деталями. Но я слышала, как он спорил по телефону с Климовым. Что-то о дополнительных условиях, которые не были оговорены изначально.

Елена сделала пометку.

– Что вы знаете о сейфе в кабинете Лаврова?

– Только то, что там хранились важные документы и иногда наличные. Код знал только Максим Викторович.

– А содержимое сейфа?

– В последние дни там было около трёх миллионов рублей. Максим Викторович собирался сделать какой-то платёж наличными. И ещё оригиналы документов по проекту.

– Что за платёж?

– Не знаю, – Марина покачала головой. – Он не говорил. Но деньги забрали из банка два дня назад.

Елена задумалась. Необычно для крупного бизнесмена проводить платежи наличными.

– Госпожа Котова, – Елена посмотрела ей прямо в глаза. – У вас есть помада Chanel Rouge Allure?

Марина замерла, затем медленно кивнула.

– Да. Это мой любимый оттенок. Почему вы спрашиваете?

– На документах в кабинете Лаврова обнаружили след от такой помады.

Женщина опустила глаза.

– Я… я зашла к нему днём, около четырёх. Мы поговорили, и я… поцеловала документ перед тем, как отдать ему. Это была такая наша шутка. Клянусь, когда я принесла кофе около шести, он был жив!

– Я верю вам, – мягко сказала Елена. – Ещё один вопрос: кто мог желать смерти Максиму Викторовичу?

Марина задумалась.

– В последнее время он ссорился с Орловым. Они по-разному видели будущее компании. И ещё… был один неприятный момент с бывшим сотрудником, Алексеем Тарасовым. Он угрожал после увольнения.

– Да, я слышала об этом. Что-нибудь ещё?

– Климов. Максим его боялся. Никогда не говорил об этом прямо, но я чувствовала. После каждой их встречи он был как в воду опущенный.

– Боялся? Почему?

– Не знаю, – Марина покачала головой. – Но однажды я случайно услышала фразу, когда Максим разговаривал с ним по телефону. Он сказал: "Мы так не договаривались. Это уже не бизнес, а шантаж". После этого разговора он отменил все встречи и уехал на дачу на два дня.

– Когда это было?

– Примерно три недели назад.

Елена сделала ещё одну пометку. Климов всё больше превращался в интересную фигуру.

– Где вы были вчера между шестью и восемью вечера?

– Как я уже сказала, у меня был обеденный перерыв. Я спустилась в кафе на первом этаже, поела, потом зашла в аптеку в соседнем здании, купить обезболивающее – у меня была мигрень. Затем вернулась, чтобы отдать документы на подпись.

– Кто-нибудь может подтвердить ваше местонахождение?

– В кафе меня знают, я там постоянный клиент. И ещё в аптеке я расплачивалась картой.

– Хорошо, – кивнула Елена. – Спасибо за сотрудничество. Если вспомните что-то ещё – пожалуйста, свяжитесь со мной.

Алексей Тарасов согласился встретиться с Еленой в небольшом кафе недалеко от его нового места работы – строительной компании второго эшелона. Он оказался невысоким, но крепким мужчиной с военной выправкой и настороженным взглядом.

– Я так понимаю, вы пришли поговорить о Лаврове, – он сразу взял быка за рога. – Я уже слышал, что он мёртв. И нет, я к этому не причастен, хотя многие подумают на меня из-за того случая.

– Какого случая? – Елена решила посмотреть, насколько откровенен будет Тарасов.

– Когда меня увольняли, я наговорил лишнего, – он пожал плечами. – Угрожал, обещал разрушить его бизнес. Всё это в запале, на эмоциях. Я был с компанией с самого начала, пятнадцать лет, и вдруг – на выход, с минимальной компенсацией.

– Почему вас уволили?

– Официально – оптимизация, – Тарасов хмыкнул. – Реально – я слишком много знал и задавал неудобные вопросы.

– О чём?

Тарасов отпил кофе, явно взвешивая, сколько можно рассказать.

– О финансовых потоках в проекте "Наследие Москвы". Там были странные вещи – завышенные сметы, двойная бухгалтерия, странные субподрядчики. Я отвечал за строительную часть и видел, что бюджет не сходится.

– Вы высказали эти опасения Лаврову?

– Да. И знаете, что он мне ответил? "Не лезь не в своё дело, если хочешь остаться целым". Буквально так. Через неделю меня уволили.

– Вы думаете, там были незаконные схемы?

– Я уверен, – твёрдо сказал Тарасов. – Но доказать не могу – все документы остались в компании. А после моего ухода наверняка уничтожены.

– Кто стоял за этими схемами – Лавров?

– Он был частью этого, безусловно. Но главный игрок – Климов. Это его люди получали контракты. Лавров был просто фасадом для вывода бюджетных средств под видом инвестиций в историческую застройку.

– Насколько крупные суммы?

– Миллиарды, – без тени улыбки ответил Тарасов. – Целый квартал в центре Москвы – это золотое дно.

– Почему вы не обратились в правоохранительные органы?

Тарасов усмехнулся.

– Вы серьёзно? С моими голословными обвинениями против людей такого калибра? Меня бы просто уничтожили. У Климова везде свои люди.

– Значит, вы затаили обиду?

– Конечно, – честно признался Тарасов. – Кто бы не затаил? Но я не идиот, чтобы мстить таким образом. Убийство Лаврова ничего бы мне не дало, кроме проблем. Я нашёл другой способ.

– Какой?

– Собираю информацию, – Тарасов понизил голос. – Документы, записи разговоров, фотографии встреч. Когда будет достаточно материала, передам журналистам. Публичный скандал – вот чего боятся такие люди.

– Вы сотрудничаете с журналисткой Верой Крымовой?

Глаза Тарасова удивлённо расширились.

– Откуда вы знаете?

– Просто предположение, – уклончиво ответила Елена. – Она ведёт расследование по тому же проекту.

– Да, мы работаем вместе. Она толковая, и у неё хорошие связи в медиа.

– Где вы были вчера вечером?

– Дома с женой и детьми. У сына был день рождения, восемь лет. Двадцать человек гостей могут это подтвердить.

– И последний вопрос. Что вы знаете о личной жизни Лаврова?

– Он спал со своей секретаршей, – пожал плечами Тарасов. – Это все знали, хотя делали вид, что не замечают. Ещё у него были проблемы с дочерью – Арина слишком самостоятельная, не давала собой манипулировать. Он держал её в ежовых рукавицах, но она всё равно делала по-своему.

– А его жена?

– Диана? – Тарасов хмыкнул. – Классический брак по расчёту. Она получала деньги и статус, он – красивую куклу для представительских функций. Не удивлюсь, если в брачном контракте прописаны даже дни, когда она обязана с ним спать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.