Дарья Аркадьевна Донцова
Бумеранг с автопилотом

© Донцова Д.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава первая

– Если женщина похудела, значит, еда перестала быть основной радостью в ее жизни.

Тощая, похожая на засушенного комара молодая женщина, которая произнесла эти слова, уставилась на меня, окинула оценивающим взглядом и продолжила:

– Дорогая, твоя проблема понятна. Я готова помочь. Главное – разлюбить все вкусное.

В ту же секунду чья-то нога под столом наступила на мою ступню. Сомнений в том, кто это сделал, у меня не было. В комнате сейчас находились всего три человека: моя свекровь Ирина Леонидовна, дочь ее подруги Кати Варвара Ришелье и я.

– Готова взять тебя под свое крыло, – продолжала Варя, – через месяц сама себя не узнаешь.

Я, старательно улыбаясь, молча слушала гостью. Как это, я сама себя не узнаю? Спасибо, не надо! Пусть лучше отражение в зеркале остается прежним.

Я не тростинка, покупаю вещи сорок восьмого размера, но у меня высокий рост и нет ожирения. Кроме того, давайте вспомним, что я работаю в объединении «Особые бригады», руковожу одним из подразделений, не сижу постоянно в кабинете. В моей команде несколько человек, но я тоже полевой игрок, который обязан быстро бегать, ловко перелезать через забор, прыгать с крыши на крышу, мгновенно принимать решения, уметь превращаться в беспомощный цветочек и через секунду трансформироваться в акулу. Но самое главное – мне комфортно в этом весе.

Не один год я пыталась похудеть до состояния селедки в обмороке, сидела на разных диетах, жестко ограничивала себя в еде и отчаянно завидовала нашему коту-британцу Альберту Кузьмичу, который может в любой момент подойти к своей миске, слопать весь корм и завалиться спать на диван, совершенно не волнуясь об объеме своей отсутствующей талии. Вот почему представитель семейства кошачьих размером с бронетранспортер вызывает улыбки умиления, а полную даму обзывают жирной свиньей?

Если некая тетушка, встав с кровати в восемь утра, сразу начинала уплетать пельмени, пиццу, свиные отбивные, мороженое, торт, работала зубами больше, чем руками, а ноги совсем не использовала, и теперь весит, как три самосвала, набитые кирпичами, то это плохо для ее здоровья. Но если вы не мастер международного класса по обжорству, несколько раз в неделю посещаете тренажерный зал, обладаете хорошей мышечной массой, при росте метр восемьдесят весите семьдесят пять килограммов, то вы нормальная, здоровая, прекрасная девушка. Мода на засушенных кузнечиков в юбках чуть ниже пупка появилась в конце шестидесятых годов двадцатого века, и тогда в мир прекрасных дам быстро вошла анорексия. Но подобной девице-красавице и двух часов не продержаться на моей работе.

– Таня, ау! Ты меня слышишь? – продолжал ласковый голосок.

Я вздрогнула и кивнула.

– Конечно, Варвара.

– А почему молчишь?

Хороший вопрос. Ответить честно? Потому что не люблю, когда малознакомый человек принимается критиковать мою внешность и раздавать советы, как мне похудеть.

– Не хотела перебивать тебя, – улыбнулась я.

И тут, на мою радость, ожил телефон – прилетело эсэмэс от Димы Коробкова, члена нашей бригады и моего лучшего друга: «Чем занимаешься?» Я быстро напечатала в ответ: «Я поставлю трубку на громкую связь. Позвони мне, вызови срочно в офис».

Через пару секунд телефон принялся истошно вопить. Я живо схватила его и, нажав нужную кнопку, сказала:

– Слушаю!

По столовой полетел голос Коробкова:

– Татьяна, простите за напоминание, но все собрались, ждем вас.

– Еду-еду! – Я встала и улыбнулась Варваре. – Извини, работа.

– Тебе следовало бы отменить все глупости и выслушать совет одного из лучших нутрициологов, – процедила та. – А именно – мой.

– Вечером непременно продолжим беседу, – пообещала я и убежала, тихо хихикая про себя.

Нутрициолог? Ну-ну! За две недели онлайн-обучения профессором не стать. И, помнится, Варя раньше работала флористом, маникюрщицей, грумером, психологом, стилистом…

Димон встретил меня фразой:

– Что-то вид у тебя взъерошенный.

Я села за свой стол.

– Вчера к нам приехала дочь подруги Рины. Мы с ней примерно одного возраста. Она окончила курсы в интернете и сразу начала раздавать советы по правильному образу жизни и питанию.

– Обозвала толстухой, велела даже не нюхать еду? – захихикал Димон.

– Ты верно уловил суть, – рассмеялась и я. – Начала за ужином, решила продолжить во время завтрака.

– Зовут ее Варвара, да? Внешне, наверное, похожа на шпроту, которую месяц держали на горячей батарее, и рыбка теперь – засушенный ужас?

– Ты знаешь ее? – удивилась я.

– Надя вчера мне фото скинула с комментариями.

Я тихо хихикнула. Надежда Михайловна Бровкина, лучшая подруга моей свекрови Ирины Леонидовны, живет вместе с нами, ведет домашнее хозяйство. Характер у нее строгий, Надю даже Иван Никифорович побаивается.

Дверь в кабинет без стука распахнулась, и в офис вошли два парня, брюнет и блондин.

– Здрассти, – сказал один, – Витя.

– Добрый день, – произнес второй, – Петя.

– Мы стажеры.

– Нас к вам отправила Ксения Федоровна.

Димон глянул на меня. Я удивилась появлению парочки, но промолчала. Если заведующая отделом персонала решила поступить подобным образом, значит, она проверила ребят до двадцатого колена. Но очень странно, что меня никто не предупредил.

У Коробкова зазвенел телефон, он взял трубку и через пару секунд произнес:

– Пусть заходит.

Потом он глянул на юношей.

– Сейчас к нам придет человек с какой-то проблемой. Разговор будем вести мы с Татьяной, вы просто послушайте, ясно? Не вмешивайтесь в беседу, сидите и помалкивайте.

– Мы не имеем права выражать собственное мнение? – уточнил Витя.

– Я думал, нас взяли на работу, – вздохнул Петя.

– Все вопросы, которые возникнут во время встречи, зададите после того, как посетитель покинет кабинет, – сказала я.

– Вы кто? – осведомился Виктор.

– Начальник «особой бригады» Татьяна Сергеева, – ответил вместо меня Коробков, – наш главный босс.

– Ага, – отозвался Витя.

– Угу, – протянул Петя.

В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Димон, и через пару секунд в комнате появилась девушка в джинсах и полосатой рубашке.

– Здрассти, – тихо начала она.

Я улыбнулась.

– Добрый день! Проходите, садитесь.

– Спасибо! – обрадовалась незнакомка, опускаясь в кресло. – Он исчез. А его не ищут. Вообще не волнуются.

– Кто? – перебил посетительницу Витя.

Мне захотелось сделать ему замечание, громко сказать: «Вас только что предупредили о необходимости хранить молчание». Но подобное поведение в присутствии постороннего человека невозможно, поэтому я сделала вид, что не услышала «выступление» Виктора.

– Давайте познакомимся. Я Татьяна Сергеева. А как к вам обращаться?

– Софья, – прошептала девушка.

– Отчества нет? – опять вмешался в разговор Виктор.

– Есть. Марковна.

– И, – решил тоже примкнуть к беседе Петр, – вам надо…

Димон схватил трубку внутреннего телефона, который и не думал звонить.

– Весь внимание… Да, здесь… Понял. Сейчас прибудут. – Потом он медленно повернул голову и скомандовал: – Петр, Виктор, вас ждут у стойки ресепшен на первом этаже.

– Зачем нам туда? – решил поспорить брюнет.

– Спускайтесь – и все узнаете, – сладким голосом пообещала я.

С самым недовольным видом стажеры ушли. Вслед за ними встал и тоже быстро покинул кабинет Димон, а я продолжила беседу.

– Софья Марковна, что у вас случилось? Можете подробно рассказать, в деталях?

– Попытаюсь, – чуть слышно прошептала девушка.

Дверь открылась, Димон вернулся и сел за свой стол. Софья опустила голову и заговорила.

К сожалению, наша гостья принадлежит к категории людей, которые не способны быстро и четко излагать суть дела. Если вас спросят, любите ли вы цветную капусту, то, скорее всего, вы ответите коротко, «да» или «нет». Возможно, некоторые люди еще прибавят «только если она отварная» или «исключительно обжаренную в сухарях». Но встречаются те, кто начинает доклад: «Когда я был маленьким, мы с бабушкой как-то раз пошли за капустой на рынок. Стоял прекрасный солнечный день, поэтому она взяла меня с собой. Как же я любил бродить со старушкой по базару! Там продавали ягодное мороженое за семь копеек. Но если с нами отправлялась мама, не видать мне лакомства. Она никогда не разрешала…» Пока рассказчик доберется до продавщицы цветной капусты, неделя пройдет. А еще в процессе повествования он способен забыть, по какой причине поет песнь о походе в торговые ряды, и тогда вы вообще не получите ответа на свой вопрос. Более того, гладкая многословная речь оказывает на слушателя такое же действие, как качка корабля. Минут через десять к слушателю придет мигрень под ручку с тошнотой.

Софья говорила и говорила, а я пыталась понять: ну зачем она к нам обратилась? Но в конце концов туман рассеялся, и кое-что стало ясно.

Глава вторая

Софье Марковне до тридцатилетия еще далеко, но девушке пришлось хлебнуть горя в полной мере.

Девочка воспитывалась в приюте, понятия не имеет, кто ее родители. Кулек с младенцем нашли в зале ожидания одного из московских вокзалов. В местное отделение милиции обратилась пенсионерка. Она объяснила, что час назад женщина, которая сидела рядом с ней, сказала: «Можете присмотреть за младенцем? Очень в туалет надо, а не хочется туда доченьку нести». Конечно, пожилая дама согласилась, она сама была с детьми. Чужой младенец тихо спал, не нервничал. Время шло, пролетел час, а матери все не было. Кто же так долго сидит в сортире? Добрая тетушка отправилась в уборную, не нашла там мамашу, поспешила в милицию.

Мать так и не вернулась, ребенка отправили в приют, никаких документов при малышке не было, педиатр определил возраст: примерно два дня. Имя и фамилию брошенке дала заведующая домом малютки, отчество бедняжка получила от врача, который ее осматривал.

Через некоторое время Сонечка подросла, ее перевели в интернат. Крохотных брошенок быстро разбирают пары, у которых не получается родить собственного наследника. Дошкольники тоже имеют шанс обрести родителей. Но когда воспитаннику исполняется девять-десять, количество охотников пригреть его резко уменьшается. А двенадцати-тринадцатилетние подростки почти не имеют шансов стать кому-нибудь дочерью или сыном. Если же кто-то приходит за ребенком этого возраста, то выбирают его тщательно, хотят отличника, да в придачу талантливого, чтобы умел петь, рисовать и танцевать. На тихую Соню Николаеву никто не обращал внимания, ей не удалось обрести семью.

После девятого класса Соня отправилась в медучилище. Почему именно туда? Директриса Елена Петровна откровенно поговорила с воспитанницей, объяснила ей:

– Ты не красавица, не завела себе близких друзей, особых талантов у тебя не вижу. Квартиру тебе как круглой сироте даст государство, а насчет профессии прими мой совет. Хорошая медсестра никогда не останется без работы, и многие из тех, кто в палате лежит, непременно просят: «Будь добра, спустись на первый этаж, возьми у моего сына сумку, он мне фрукты привез. Мальчик на работу опаздывает». Не отказывай никому, всем улыбайся, не груби, и при выписке люди дадут тебе за услужливость денежку. Море из маленьких речек получается. Там рублик, сям рублик – и хватит на новое платье. Будешь устраиваться на работу – просись туда, где лежат мужчины. Рано или поздно встретишь холостого, желательно старше себя, выйдешь замуж, родишь детей, станешь счастливой.

Сонечка послушалась Елену Петровну, и все у нее получилось, как та предсказала. Супруга она, правда, не нашла.

Но, проработав всего пару месяцев, познакомилась с Семеном Михайловичем Зотовым, который лежал в платном отделении с межреберной невралгией. Заболевание не угрожало жизни, оно успешно лечится в домашних условиях, но богатый бизнесмен лег в клинику. Услужливая, старательная девушка ему понравилась, мужчина предложил ей стать горничной и забрал Николаеву в свой особняк. Только не подумайте, что у этого человека возникло желание сделать Соню любовницей. У Зотова есть супруга и нет времени на «неуставные» отношения.

Вероника Львовна, жена Семена, – балерина. Муж ей построил театр, собрал труппу, оркестр, спонсирует балетные и оперные спектакли. Зрительный зал всегда полон. Но Вероника понимает, что танцевать в «Лебедином озере» партию Одетты-Одиллии ей не следует, поэтому на сцене идут «Болеро» Бежара, «Свадебка» Стравинского и «Кармен-сюита» Алонсо. Ника – обладательница стройной фигуры и роскошных волос, не заносчива, она добрая, веселая.

У Зотовых нет детей, но ни муж, ни жена не переживают по этому поводу. Пара любит изысканную еду, у них на кухне царствует повар-француз. Пьер славится своими рыбными блюдами, а Зотовы не едят мясо.

Прислуги в поместье много, но Софья – на особом положении. Хозяева ее очень любят, спустя месяц пребывания на новом месте девушка стала экономкой. У нее в левом крыле особняка своя квартира: три комнаты, ванная, туалет, гардеробная. К сироте относятся, как к родной дочери, ей постоянно делают подарки просто так, без всякого повода.

– Что привело вас к нам? – поинтересовался Коробков, когда посетительница на секунду замолчала.

– Пропал наш управляющий, – сообщила Соня, – Владислав Юрьевич Пшенов. Очень странная история… Простите, долго говорю, а у вас, наверное, плотная запись клиентов. Но если упущу даже крохотную детальку, не сумеете понять, почему я забеспокоилась.

– Мы вас не торопим, – улыбнулась я.

Николаева продолжила:

– Владислав Юрьевич у Зотовых служит ну очень много лет, у него диплом какого-то финансового института. Он занимается всем хозяйством, ведет учет финансов, записывает каждую потраченную копеечку. Его все зовут дядя Владя, даже хозяева. Пшенов начал работать у Семена Михайловича, когда тот открыл свой первый видеосалон. Раньше, до появления интернета, люди брали напрокат видеокассеты. Но чтобы их посмотреть, следовало иметь телевизор и особый проигрыватель.

Сонечка улыбнулась.

– Телеки почти у всех были, а вот видики сначала стоили жуть как дорого. Поэтому появились салоны. Приходишь, платишь не очень много и смотришь все по своему выбору. Зотов одним из первых такой «кинотеатр» открыл, а через пару лет у него уже сеть таких появилась. Семен Михайлович умный, он вперед на много километров глядит. Когда интернет только-только возник, хозяин просек, что за ним будущее. У Зотова приятелей много, но такой друг, чтобы с ним до полуночи в библиотеке сидеть и коньяк потягивать, всего один – Владислав Юрьевич Пшенов. Ой, он замечательный! Я, когда только работать начала, кокнула блюдо. Страшно представить, сколько оно стоило. Я только-только в доме появилась – и такой ущерб причинила. Ну, думаю, все, сейчас выгонят, а я даже вещи свои еще разобрать не успела! Собираю осколки, тихо плачу. Входит в столовую дядя Владя, спрашивает: «Чего сырость разводишь?» Я про блюдо рассказываю, трясусь. А он рассмеялся: «Эка печаль! Вытри мордочку». Через два часа он привез точь-в-точь такое же блюдо, поставил его в буфет и предостерег: «В следующий раз аккуратнее с посудой. Если что, сразу мне скажи. Другим ничего не говори, молчи о том, что натворила». И вот, вчера…

Соня сгорбилась и обхватила себя руками.

– Дядя Владя исчез! Найдите его!

На мгновение мне показалось, что я вижу перед собой девочку лет семи, которая подошла к полицейскому и сказала: «Я потерялась в Москве, отыщите мою маму!»

Коробков кашлянул.

– Почему вы считаете, что с мужчиной случилось нечто плохое? Скорее всего, он уехал отдыхать и наслаждается сейчас мороженым на пляже, глядя на океан.

– Владислав Юрьевич никогда не берет даже одного свободного дня, – тихо объяснила горничная. – Говорит, что не устает.

– Может, он поехал навестить родных, – придумала я новую, очень простую причину отсутствия Пшенова.

– Он сирота, – возразила гостья. – Его родители погибли в авиакатастрофе – лайнер при посадке развалился. Юрий, отец, был пилотом, а Галина, мама, – кем-то типа стюардессы. Самолет был не пассажирский, грузовой. Сыну их тогда исполнилось два года. Они своего малыша всегда оставляли с соседкой, платили ей за присмотр. Хорошая была женщина, но она от старости умерла, когда Владику три исполнилось.

Соня потерла глаза кулачками.

– Когда дядя Владя узнал, что я детдомовская, он сразу воскликнул: «Ага, нас уже двое!» – и рассказал про свое детство. Мальчика отправили в приют. Он рано понял, что ему никто не поможет, поэтому в школе отлично учился, получил аттестат без единой четверки, поступил в институт. Там познакомился с Зотовым, начал с ним работать.

Соня широко распахнула глаза.

– Знаю, вам надо платить за поиски. Скажите сколько! Я не нищая, в банке два миллиона.

– Ничего себе! – рассмеялся Коробков. – Откуда богатство?

Софья пустилась в объяснения:

– Живу на всем готовом. Коммуналку не плачу, питаюсь бесплатно, одежду мне покупают, машину для поездок выдали, бензин – за счет Зотовых. Зарплата хорошая, да тратить ее ни времени, ни желания нет. Вот и накопились денежки.

Глава третья

– Сонечка, – очень ласково продолжил Димон, – откуда мысли о пропаже Пшенова? Он же не брал отпуск, а теперь наверняка решил отдохнуть.

Посетительница вскинула брови.

– Вечером накануне его исчезновения я столкнулась с ним в кухне. Дядя Владя спросил: «Почему не спишь?» Врать ему не надо, сразу поймет, что обманываю. Конечно, не хотелось признаваться, но пришлось ответить честно: «За шоколадками прибежала. Сейчас лягу, буду играть в игру на планшетнике и есть сладости». Он нахмурился: «Лучше книгу хорошую почитай. И сладкое на ночь вредно. Если же проголодалась, выпей кефира».

Софья прижала руки к груди.

– Он живет в доме на участке, а еще у него апартаменты в особняке хозяев. Обычно я утром открываю окна на первом этаже и дверь в большой дом – Вероника Львовна просит всегда после ночи проветривать. Только створки во двор распахну – Пшенов на крыльце появляется, улыбается: «Ну что, коза-егоза, опять подушку давила? Я успел уже поместье обойти! Эдак всю жизнь продрыхнешь!» Только не подумайте, что он меня ругал, нет-нет! Это мы так с ним всегда шутили. Я отвечала: «Хочу, как Спящая царевна, принца найти!» Всегда он меня опережал! Постоянно по утрам только я дверь в дом открою, – а управляющий тут как тут!

Соня опустила руки.

– Вчера входная дверь изнутри была заперта на замок. Я ее отперла, – а дяди Влади нет! Можно ли выйти из дома и при этом запереть дверь изнутри? Занервничала – вдруг Пшенов заболел, побоялся всех заразить, в особняке не ночевал? Пошла к нему в коттедж. Заперто, окна закрыты. А он всегда на ночь в спальне окно распахивает.

– Поместье охраняется? – осведомился Димон.

– Конечно, – улыбнулась домработница. – Я пошла к ребятам, попросила их глянуть видеозапись, соврала, будто слышала, как кто-то всю ночь до утра по саду ходил. Солгала, чтобы Пшенова искать начали, прибавила, что заснуть не могла. Петр Сергеевич, дежурный, рассмеялся: «Поменьше конфет в постели лопай! От какао-бобов бодрость развивается! Тишина у нас». Я ему прямо в лицо: «Похоже, дядя Владя очень рано уехал, а вы и не заметили». Петр Сергеевич рукой махнул: «Никто из дома не выходил, а машина Пшенова – на ТО. И не твое дело, кто на чем куда уехал! Небось, спит дядя Владя. Он человек, а не робот».

Соня опустила голос до шепота.

– И тут только я скумекала: может, Владислав Юрьевич все-таки в особняке? Побежала к нему в апартаменты. Порядок везде! Зашла в ванную. Полотенце сухое, зубная щетка и мыло – тоже. В спальне пижама на постели лежит, я ее так складываю утром, когда кровать застилаю. Подушечки красиво горкой укладываю, занавески аккуратно раздвигаю. Все выглядело так, словно я уже порядок навела. Но я еще не убирала у дяди Влади! Его нельзя назвать неряхой, он всегда кровать прикроет, шторы раздернет, но все без красоты и аккуратности. Ну, как мужчины делают? Дерг, дерг за штору – и готово! А я складочки уложу, покрывало всегда разглажу… Не ночевал дядя Владя дома. Но вчера он весь день в поместье был. После десяти вечера сказал: «Наверное, погода поменяется. Дождь ночью пойдет. Эх, старый я стал! К непогоде кости ломит. Пойду к себе, спать пораньше лягу». Не ошибся он, утром весь двор мокрый был… Пожалуйста, найдите Пшенова! Что-то с ним случилось! Я паспорт принесла.

– Чей? – сделал стойку Коробков.

– Свой, конечно, – заморгала Софья, – не чужой же. Договор составите – пойду в кассу сразу.

– Вы предусмотрительны, – заметил Димон, – но мы не берем вперед оплату.

– Ой, – занервничала гостья, – пожалуйста, не отказывайте! Дам столько денег, сколько захотите! Без торга!

– Постараемся помочь, – подключилась я к беседе. – Договор сейчас составим, а деньги отдадите в кассу после окончания расследования.

Когда гостья ушла, Димон посмотрел на меня.

– Твое мнение о Софье?

– Хорошо воспитанная, скромная девушка с трудной судьбой, – ответила я. – Сирота, которой повезло встретить людей, которые дали ей кров, работу и деньги.

– Интересно, что с квартирой, которую девушка получила от государства? – пробурчал Димон и застучал по клавишам одного из своих ноутбуков.

Я уронила ручку, наклонилась, поняла, что та закатилась под стол, слезла со стула, впихнулась в пространство между тумбами и услышала голос Ксении Федоровны, заведующей отделом кадров. Фамилия у женщины – Нервная. Она ей очень подходит – тетушка всегда найдет повод для крика. Вот и сейчас она заорала:

– Коробков, ты почему выгнал стажеров, отправил их на первый этаж?!

Димон невозмутимо ответил:

– Добрый день.

– Уже здоровались! – сквозь зубы, тем же тоном продолжила Нервная. – Знаешь, кого пинком в кусты запулили?

– У вас неверная информация, – спокойно возразил мой друг, – я никогда никого ногами не бью. И вообще, ни рукоприкладством, ни ногоприкладством не занимаюсь.

– Прекрати идиотничать! – перешла в регистр визга наша главная по персоналу.

Я поняла, что пора вмешаться, но тут Нервная произнесла:

– Этих чрезвычайно талантливых, умных, прекрасно воспитанных юношей велел направить в вашу бригаду лично Иван Никифорович! Они его родные племянники!

Я вынырнула из-под стола.

– Здрассти, Ксения Федоровна. Мой муж – единственный ребенок в семье. У него нет братьев и сестер, ни родных, ни каких-нибудь «юродных». Соответственно, и племянников быть не может.

При виде меня Нервная вмиг стала ласковой.

– Танюша, не ожидала тебя увидеть!

– Если учесть, что этаж, на котором вы сейчас находитесь, принадлежит моей бригаде, то встретить меня тут неудивительно, – заметила я.

– Ты права, дорогая, – дала задний ход Ксения. – Совсем заработалась, вот крыша и едет. Ладно, пора бежать, дел полно.

Но я не собиралась отпускать врунью.

– Подождите, пожалуйста. Вы прислали в мою бригаду Петра и Виктора. Мы с Коробковым доброжелательно относимся к новым сотрудникам, но хорошо бы нас предупреждать о появлении в бригаде стажеров. Им разрешили присутствовать при беседе с клиентом, объяснили, как следует себя вести, но молодые люди проигнорировали нашу просьбу сидеть молча, начали вмешиваться в разговор… И кто вам сказал, что они родственники Ивана Никифоровича?

– Ваш муж лично отдал распоряжение проявить внимательность к юношам, – объявила Ксения, вынула телефон и сунула его мне почти в нос. – Ознакомьтесь.

Коробков подошел ко мне. Я нажала на экран, увидела изображение мужа и услышала его голос.

– Ксения Федоровна, закажите сейчас пропуск Петру и Виктору Некрасовым. Пусть идут к Татьяне Сергеевой. Я сейчас на совещании, сам их встретить не могу. Прошу принять ребят радушно, они мои племянники.

Я не выдержала и расхохоталась.

– Что смешного? – вновь впала в агрессию Нервная.

– Да все смешно, – улыбнулся Димон. – Первое: начальник вчера улетел в командировку. Второе: у него нет такой родни. Третье: вас не смущает, что у Ивана Никифоровича в руке бокал шампанского, а за его спиной висит плакат «С Новым годом!»?

Заведующая отделом кадров уставилась в свой телефон и начала медленно краснеть.

– Четвертое, – продолжал Коробков. – Это видео снимал лично я на корпоративной встрече Деда Мороза. И то, что получили вы, сгенерировал идиот, он просто наложил на изображение другой звук. Сейчас такое проделает даже первоклассник, есть программа, которая сымитирует любой голос. И похоже, созданием этого «шедевра» и впрямь занимался семилетка. Ну как можно было не заметить бокал шампанского, а? И плакат…

– Меня обманули? – сделала вывод Ксения.

– Развели, как котенка, – кивнул Димон и стал куда-то звонить. – Алло! Михаил Петрович, будь другом! На первом этаже должны сейчас находиться два парня, Петр и Виктор. Найди их, скажи: «Вас зовут к Татьяне Сергеевой для оформления на работу»… Нет, именно так им и скажи.

– Ну, я… типа… занята, – буркнула Ксения и убежала.

– Что это было? – рассмеялась я, когда захлопнулась дверь.

– Или они два дурака, которые решили подобным образом устроиться на работу, или журналисты, – пожал плечами Димон, бегая пальцами по клавиатуре. – Желтая пресса. Мы с борзописцами не общаемся, и это делает репортаж изнутри бригады особо ценным. Можно хорошо заработать на материале.

– Вот как у тебя получается говорить и одновременно печатать что-то? – вздохнула я.

– Сам не знаю, – усмехнулся Димон. – Я сейчас ищу кое-какие сведения о Маргарите Николаевне Митиной. Если верить озеру, из которого я вынул ведро информации, она дочь Ильи Андреева.

– Дочь Ильи… – повторила я. – Тебя не удивляет, что имя отца не совпадает с отчеством ребенка? Да и фамилия у них тоже не одна… И кто такая Митина? Зачем она тебе понадобилась?

Глава четвертая

Димон встал, начал ходить по кабинету, и я поняла, что мой лучший друг занервничал. Коробков пустился в объяснения:

– Илья Романович Андреев был известным ювелиром прошлых лет. Говорят, он создавал шедевры для великих актрис и жен политиков, причем не только советских. О нем самом как о человеке почти ничего не известно. Мужчина не был завсегдатаем ресторанов при домах литераторов, актеров и композиторов, не имел дачи ни в Переделкине, ни в Снегирях, ни на Николиной Горе. Не был замечен на светских вечеринках, со всех сторон был закрытым человеком. Официально брак никогда не оформлял, вроде жил с одной из звезд Большого театра, но с кем точно, никто не знает. Почему Андреев себя вел таким образом? Наверное, не хотел, чтобы о нем судачили. В советские годы, если ты решил ничего о себе не сообщать, ты становился невидимкой. Интернета не было, телефонов с камерами – тоже. Желтой прессы не существовало. Идиллическое было время. Только соседи могли друг другу кости перемывать. Но кому, кроме заклятых подружек, интересно, что Катя из третьего подъезда живет с мужем Лены из соседнего дома? А знаменитости так же далеки от народа, как Солнце – от Земли. Актеры, писатели, эстрадные певцы, звезды кино и театра были небожителями. Ничего дурного про них не писали ни в «Литературной газете», ни в «Советской культуре», ни в журнале «Театр». О том, что некий литератор, хлебнув коньяка, подрался в Доме литераторов с любимым читателями прозаиком из-за любовницы, знали лишь свои. Так вот. Поговаривали, будто Илья зарабатывал миллионы, а на его доходы и партия, и правительство смотрели сквозь пальцы.

Димон глянул на меня.

– Как думаешь, почему ювелиру позволяли иметь только денег?

– Потому что жены, мамы и дочери высокопоставленных лиц заказывали у ювелира всякие штучки, – ответила я.

– Здравая мысль, – согласился Коробков. – Но как ни старайся, а что-нибудь вытечет даже из плотно закрытой емкости.

Дверь распахнулась без стука, и на пороге замаячили два уже знакомых нам молодца.

– Проходите, садитесь, – пропела я. – Значит, Иван Никифорович – ваш дядя?

– Ага, – ответил Петя.

– Точно, – кивнул Витя.

– Отлично! – обрадовался Димон, беря телефон. – Видите экран на стене?

– Не слепые, – усмехнулся Виктор.

– Очки не носим, – прибавил Петя.

– Хорошее зрение и прекрасное здоровье повышают шансы человека стать членом моей бригады, – улыбнулась я.

– Дима, Танюша, слушаю вас, – сказал родной голос, когда на экране появилось изображение Ивана Никифоровича.

– Пожалуйста, уточни, у тебя есть племянники? – спросила я.

– Нет, – коротко ответил муж.

– Вот эти ребята уверяют, что ты их родной дядя, – подхватил Димон.

– Врут, – ответил мой супруг. – Задержите их для выяснения.

Петр кинулся к двери, Виктор ринулся за ним. Парни трясли дверь за ручку, но она не открывалась. Мы с Димоном даже не шелохнулись.

– Выйти в коридор невозможно, – вздохнул Коробков. – И охрана уже в курсе. Ребятишки, вы разве не знаете, что под столами бывают кнопки, на которые наступают в случае опасности? Одно нажатие – и блокируются лифты, два – закрываются замки на дверях.

– Что происходит? – не понял Иван.

– Мелких врунов ловим, – пояснил Димон. – Прости, помешали тебе…

– Нет проблем, – кивнул Иван Никифорович, и экран погас.

Коробков глянул на меня.

– Что делать будем?

– Прикуем цепью к батарее, начнем пытать, узнаем автора гениальной акции внедрения к нам шпионов, – предложила я.

– То же мнение и у меня, – согласился Коробков. – Миронова я уже предупредил, он сейчас придет.

Дверь открылась, в комнату вошел наш руководитель департамента охраны.

– Докладываю, – начал он. – Нам стало известно о незаконно проникнувших на служебную территорию двух лиц мужского пола. Позвать Стоматолога?

– Хорошая идея, – одобрил Димон. – Пусть клещи захватит.

– Скоро прибудет, – пообещал Миронов и неторопливо покинул кабинет.

– Ну, рассказывайте, – велел Димон, поворачиваясь к парням. – Кто вы? Про племянников шефа врать не надо.

– Хотели попасть к вам на работу, – затараторил Виктор.

– Ну и… вот… придумали ход, – прибавил Петя.

– Зачем столько ненужных усилий? – примкнула я к беседе. – Можно зайти на наш официальный сайт, заполнить анкету и заявление, подождать, когда с вами свяжутся.

– Можно подумать, вы просто так с улицы мужика возьмете, – скривился Виктор.

– Конечно, нет, – усмехнулся Димон. – Сначала проверим парня до семьдесят седьмого колена, потом оформим на испытательный срок. Дальше все от него самого зависит.

Я улыбнулась. Хорошо, что дураки не знают, что мы с Коробковым познакомились на улице[1].

Дверь распахнулась, и появился Егор, щуплый невысокий паренек самого страшного вида. Одет он был в брюки, похожие на те, которые носят на работе помощники нашего патологоанатома – серые шаровары с резинками на щиколотках. Сверху на нем сидела кофта того же цвета с короткими рукавами. На ногах были резиновые сапоги, на голове – шапочка вроде той, какую надевают хирурги. Но самой яркой, вмиг притягивающей к себе взгляд частью наряда был фартук из клеенки оранжевого цвета.

За импозантной личностью семенила помощница Ниночка в таком же наряде. Женщина держала в руке здоровенные ржавые клещи.

– Ну? – громко произнес Егор. – Где, значитца, объект моей работы?

Димон показал на побледневших врунов.

– Вот. Забирайте.

Егор взял у медсестры инструмент и произнес, показав пальцем на Виктора:

– Он первый. Нина, встань у стены.

Помощница вмиг выполнила указание, и поэтому ее не сбили с ног парни. Они ринулись к двери, которую Егор не закрыл, и вмиг унеслись в коридор. Миронов посмотрел им вслед.

– М-да, живут же такие дураки на свете… У лифта их мои парни ждут. Поговорят сейчас с ними, выяснят, что на самом деле хотели почетные граждане Страны Идиотов. Потом вам доложу.

Начальник охраны удалился. Нина радостно захихикала. Егор помахал нам рукой и направился в коридор, говоря на ходу:

– Сейчас переоденусь и вернусь… Надо же, они реально меня за палача приняли!.. Нина, спасибо, можешь клещи отнести Володе? Я взял инструмент у нашего главного по ремонту.

– Конечно, – кивнула девушка и убежала.

Егор тоже удалился.

Когда я впервые увидела Егора Нестерова, он произвел на меня не самое лучшее впечатление. Я сначала вообще приняла его за подростка. Егор щуплый, больше четырнадцати-пятнадцати лет ему не дать. Да еще Нестеров вел себя, как самозабвенный зануда, школьник-отличник, который хочет продемонстрировать одноклассникам свою значимость. Подходя, например, к чайнику, он спрашивал: «Вода в нем достигла температуры кипения? Вы уверены, что она бурлила?» Но прошло короткое время, и стало понятно, что Егор – прекрасный специалист и, к тому же, человек с хорошим чувством юмора. Занудства в нем нет ни капли. В его работе важно все, поэтому эксперт часто начинает странно выражаться. «Уверены ли вы, что N шагал именно по тропинке, покрытой желтым песком? Он не мог пробежать по дороге, посыпанной перемолотыми ракушками цвета банана, то есть не того же оттенка, что и песок?» Если сказать Егору, что мякоть банана и песок – желтые, то услышишь в ответ: «Желтый цвет имеет массу оттенков: лимонный, солнечный, мокрое или сухое покрытие пляжа, желто-оранжевый с преобладанием желтого, персиковый, банановый, канареечный, сигнально-желтый, золотистый, янтарный… О какой желтизне идет речь?» Но вне работы Егор веселый, готов на любые приключения. Ну кто, кроме него, мог сейчас изобразить страшного палача, чья помощница тащит клещи?

– Продолжу рассказ про Илью Андреева, – снова заговорил Димон, усаживаясь у своих ноутбуков. – У него есть дочь.

– Даже если так, зачем она нам?

Димон развел руками.

– Интернет-программа «Забыть невозможно». На мой запрос о художнике выпал один ее из выпусков. Смотри, перемотал до нужного места. Данный проект – рассказы о талантливых, ушедших от нас людях, о которых ныне живущие почти ничего не знают. Журналисты ищут родственников, тех, у кого сохранились фото и документы, есть личные воспоминания. Один выпуск посвящен ювелиру. Его внебрачная дочь, Маргарита Митина, согласилась принять участие в съемке. И во время эфира упомянула Семена Михайловича Зотова, расхвалила его, как только смогла. А потом ни к селу ни к городу обругала нескольких людей. Может, она хорошо знакома с семьей Зотовых?

Глава пятая

– Как профессиональный чаетерапевт говорю вам, что все люди поголовно неверно заваривают чай, – изрекла хозяйка. – Как думаете, сколько мне лет?

Хотите понравиться женщине? Никогда не отвечайте честно на подобный вопрос.

– Думаю, около тридцати, – соврала я.

Женщина рассмеялась.

– Дорогая, намного больше!

Собрав в кулак все свои актерские способности, я ахнула:

– Не может быть!

– Люди всегда одинаково реагируют, когда узнают, сколько мне лет, – кокетливо проговорила Митина. – Если верить паспорту, то осенью я отмечу девяностолетие. Но больше пятидесяти никто не дает. А почему? А потому что у меня ППП. Или, как его сейчас называют, Три П.

Что означают буквы, я не знала, поэтому осведомилась:

– Что такое ППП?

– Правильное пищевое поведение. Но важно еще соблюдать баланс жидкостей, которые вы вливаете в свой организм. Я питьевой нутрициолог, поэтому выгляжу юной… Угощайтесь, пожалуйста, минут через десять – великолепный чаек за это время созреет. А пока он оживает, давайте заглянем в одно интересное место. Пойдемте.

– Куда? – предусмотрительно уточнила я.

– Можно в Африку, на Шри-Ланку… Что выбираете? – рассмеялась женщина. – Нет предпочтений? Тогда Индия.

Хозяйка встала, мы вышли на улицу, дошагали до небольшого дома на участке. Маргарита открыла одну дверь, вторую, третью.

– Оранжерея! – воскликнула я, когда мы наконец оказались в просторном помещении.

– Чайная плантация, – поправила меня Митина. – Только здесь растут травы, которые заменяют чай.

Мне пришлось прослушать лекцию о разных видах чая и способах их заварки. Хозяйка говорила и говорила. Перебивать пожилого человека неудобно, а перерыв в своем вещании дама не устраивала.

В конце концов мы вернулись в столовую. Хозяйка пошла в зону кухни, и мне удалось спросить:

– Илья Романович Андреев – ваш отец?

Хозяйка вернулась в столовую с другим чайником.

– Да. Родной. Хотя он меня не признал. Меня ему подарила помощница. Моя мама, Елена Степановна, выполняла комплекс подготовительных работ при создании украшений. Фактически она была супругой отца, но он был странным, брак не оформлял. Меня дочкой не признал, в завещание не включил. Ни малейшей помощи мне не оказывал, отказался дать мне отчество Ильинична. Я всего сама добилась. Сейчас у меня все отлично, но в юности порой голодала.

– Вы принимали участие в программе, которая шла по одному интернет-каналу, рассказывали о своем отце, – продолжила я.

– Да, да, да, – кивнула пожилая дама, – верно.

– И упомянули о Семене Михайловне Зотове. Вы дружите?

– Да, очень крепко! – кивнула бабуся. – До сих пор находимся в наилучших отношениях.

– Сделайте одолжение, дайте номер его телефона, – попросила я.

– Э… э… – растерялась хозяйка, – не имею права… Следует получить разрешение Семы…

– Позвоните ему, – гнула я свою линию.

Повисла короткая пауза, потом собеседница затрясла головой.

– Ох, у меня недавно украли телефон со всеми контактами! Настоящее бедствие! Рада бы помочь, да не получится!

– Маргарита Николаевна, – тихо сказала я, – у вас паричок на бок съехал.

Пенсионерка схватилась за голову.

– Где?

– Слева… Если расскажете, где взяли сведения о Зотове, буду благодарна. «Спасибо» уже лежит в конверте. Вам не девяносто лет, а намного меньше. «Состарили» вас седой парик, одежда и особая косметика. Полагаю, вы используете крем, который делает кожу лица морщинистой, но не превращает женщину в Бабу-Ягу. Обычно дамы уменьшают свой возраст, а вы увеличиваете, но этому есть объяснение. У вас есть чат в интернете. Первая неделя – бесплатная, далее надо платить. Вы сообщаете, что вам перевалило за девяносто, и все, с кем вы общаетесь, ахают: «Разве можно так выглядеть на пороге столетия?!» Мало того, что вы выглядите намного моложе, так вы еще бодры, веселы, активны, в придачу у вас ни грамма лишнего веса. Как стать такой же? Просто записаться к вам на курс по обучению правильному пищевому поведению! Это недешево, но каков результат! Ваш внешний вид – лучшая реклама. Вы придумали оригинальный способ привлечь клиентов. Все вокруг молодятся, а вы наоборот поступили. Но все ваши лекции – это выдернутые куски из постов блогеров, которые зарабатывают на желании подписчиков получить параметры тела девяносто-шестьдесят-девяносто.

– И что? Теперь выложите перед народом правду? – испугалась моя собеседница.

– У меня нет цели погубить ваш бизнес. Поделитесь информацией о Семене Михайловиче, – и я все забуду.

– Сейчас все расскажу, – затараторила Маргарита. – Да, я цитирую тех, у кого миллионная аудитория, но ничего дурного не делаю. На пенсию-то не прожить.

– Давайте честно поговорим о Зотове, – остановила я хозяйку и услышала занимательную историю.

Еще пять лет назад Митина считала каждую копейку. Единственным ее богатством была хорошая просторная квартира. Но Маргарита не хотела продать ее и купить себе «однушку». Апартаменты достались ей от родителей, следовало их сберечь на совсем уж черный день.

Из родных у женщины только дочка покойной сестры Нади. К сожалению, все близкие Митиной рано ушли из жизни. Сначала умерла Надежда, затем ее сын, потом невестка. Осталась лишь годовалая Света. Маргарита не сдала малышку в детдом, решила сама ее воспитывать. Светлана прекрасно училась, получила золотую медаль, окончила МГУ, устроилась работать на телевидение.

Как-то раз она примчалась домой с горящими глазами, за спиной девушки маячил ее муж Петя.

– Бама! – начала Света.

Девочка в четыре года сложила первые слоги слов «бабушка» и «мама» и с тех пор называет Митину «бама».

– Дай сам расскажу, – остановил жену Петр. – Моего двоюродного брата Влада сделали главным режиссером нового интернет-проекта, есть возможность тебе очень хорошо заработать. Хочешь попробовать?

– Готова на все за деньги, – честно призналась пенсионерка.

И вожделенная сумма в самом деле пришла. Чем занималась Маргарита?

Программа была посвящена россиянам, которые внесли большой вклад в литературу, искусство и музыку прошлых лет, но, увы, давно скончались и сейчас напрочь забыты. В студии появлялись те, кто общался лично с героем передачи, его родственники, пусть даже и дальние, и те, чьи родители работали или дружили со знаменитостью. Если таковых людей не было, то о главном герое рассказывали критики и биографы. Но ведь интереснее всего услышать что-то из уст внуков и правнуков. Такие передачи зрители любят особенно.

Но кое-кто из деятелей культуры не имел детей. И вот тогда наступал час таких, как Маргарита. Ее внешность изменили так, что родная мать бы не узнала, одели, загримировали, дали текст, который следовало выучить. В программе про Илью Андреева Митина прекрасно исполнила свою роль. И Семена Михайловича Зотова упомянула потому, что фразы в ее роли были о нем.

Глава шестая

Домой я вернулась с желанием поскорее сесть за стол. Пообедать мне не удалось, поэтому я очень сильно рассчитывала на ужин.

– Иди скорее мой руки! – крикнула Рина, услышав лай Мози и Роки.

Наши «кабачки» всегда чуют, когда кто-то из семьи входит… нет, даже не в квартиру, а в подъезд дома.

Почему мы называем бульдожек «кабачками»? Возьмите этот овощ, представьте, что он покрыт шерстью, добавьте к нему четыре лапы, голову и хвост – и перед вами будет Мози или Роки.

Из коридора еще выбежал Пафнутий, начал прыгать вокруг меня.

Историю появления двортерьера[2], которого в мусорном баке нашла Ада Марковна, я уже рассказывала, повторяться не стану. Лучшая подруга Ирины Леонидовны уехала в другой город, прихватив собаку, но пес там целыми днями сидел дома один, стал болеть, и его вернули в Москву. Я думала, что Пафнутий, который провел в нашем доме мало времени, начисто забыл Димона, Рину, Надежду Михайловну Бровкину, бульдожек и кота Альберта Кузьмича, но оказалось, что у парня на редкость цепкая память. Он ведет себя так, словно не покидал Москву. И, похоже, его совершенно не беспокоит отсутствие Ады Марковны.

– Танюша, котлеты остывают, – проговорила Рина.

– Сейчас переоденусь и прибегу в столовую – ужас, как проголодалась! – отозвалась я, поспешила в спальню, вошла в комнату и замерла на пороге.

На кровати лежал ботинок Ивана Никифоровича, из него вытащили шнурок. На ковре блестели какие-то крошки. Я наклонилась. Сахар! Моя тумбочка была открыта, но из нее ничего не исчезло, потому что съестного там нет. Я вздохнула. Да уж! Пафнутий! Мози и Роки тоже способны на воровство, но им не запрыгнуть на стол и не залезть на стул. А вот для двортерьера нет преград, он бегает и скачет лучше макаки и умеет открывать любые двери и шкафы.

Я вошла в ванную. А вот и второй ботинок мужа, тоже без шнурка.

В столовую я прибежала босиком. Куда подевались тапочки, я понятия не имела, они бесследно испарились. За столом восседала одна Варвара.

– Добрый вечерок, Танюсенька, – пропела она.

– Здравствуй, – быстро ответила я и схватила вилку.

– Дорогая, неужели ты собралась все это слопать? – прищурилась гостья. – Право, не стоит.

– Почему? – удивилась я, разламывая вилкой куриную котлету. – Я не успела пообедать.

– Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу, – нараспев проговорила Варвара.

– Мой друг уже получил сегодня двойную порцию супа, я сама не добралась до столовой, – рассмеялась я. – Врагами же я пока не обзавелась, поэтому лично все сейчас со стола смету.

– Танюшенька, – нежно продолжала петь дочь подруги Рины, – надеюсь, ты понимаешь, как я люблю тебя.

– Да, – кивнула я, подцепляя вилкой жареную картошку.

Те, кто в восторге от картофеля фри, который подают в ресторанах, просто никогда не ели его у нас дома. Ирина Леонидовна – лучший повар на свете.

– Зачем нам нужны друзья и родственники? – продолжала тем временем Варвара.

Интересный вопрос. Возможно, без тех, кто активно желает человеку добра, жизнь моя станет спокойнее и веселее, но лучше мне было сейчас промолчать.

– Чтобы направить нас на правильный путь, – сама ответила на свой вопрос гостья. – Порой надо набраться окаянства и сказать правду человеку исключительно ради его блага. Таня, я люблю тебя. Рине досталась прекрасная невестка, именно такая, о которой она мечтала.

Варвара закатила глаза.

– Помню-помню, как она боялась, что Ваня найдет хозяйственную юную девочку, и та начнет готовить, стирать, гладить, убирать, шить, вязать, белить потолки, родит армию детей, примется их воспитывать. Девица будет ужас какая ловкая, все сумеет и сможет. Кошмар прямо.

Меня охватило удивление.

– Разве такая невестка плоха? Она мечта каждой свекрови…

– О нет! А что Рине тогда делать? Сидеть, сложа руки, она не умеет. Ты – редкое везение: не подходишь к плите, понятия не имеешь, где стоит стиральная машина, не покупаешь продукты, не рожаешь детей, не убираешь квартиру, не умеешь ни шить, ни вязать, ничегошеньки не делаешь по дому. И слава Богу! Ирина Леонидовна счастлива, у Вани золотая жена! Есть лишь один недостаток…

Гостья взяла стакан и отпила яблочного сока, а я сделала вид, что увлечена котлетой.

– Чтобы совершенно обрадовать Рину, тебе надо похудеть на десять кило до первого сентября, – договорила Ришелье.

Я чуть не подавилась картошкой.

– Зачем мне сбрасывать вес?

– Ты забыла про юбилей Рины? – зашептала Варвара. – Она хочет праздник и… Ну, не мой это секрет! – Гостья быстро огляделась по сторонам и продолжила: – Ирина Леонидовна задумала пригласить Романа Ильича!

– Это кто? – почему-то тоже едва слышно осведомилась я.

– После смерти Никифора твоя свекровь до сих пор одна, – начала объяснять Ришелье. – А она ведь совсем не старая. И женщины, подобные Рине, всегда молоды. И ей очень нравится Роман Ильич.

– Впервые это имя слышу! – изумилась я.

– Дорогая, тебе не все докладывают, – усмехнулась Варвара. – У Ваниной мамы хороший вкус, она не абы кого выбрала, а доктора наук, профессора, академика, владельца сети клиник. Он богат, холост, без детей – идеальный вариант! У него есть все – дома, квартиры, машины. Ириночка ему тоже пришлась по душе, они встречаются.

– Обалдеть!

– Да-да, – кивнула Варвара. – Пока вы с мужем на работе тусите, твоя свекровь с Романом время проводит. Если не веришь мне, спроси у Бровкиной. Надя!

Надежда Михайловна вошла в столовую.

– Тебе чаю принести?

– С удовольствием выпью, – кивнула Ришелье. – Бедная Риночка! С ее характером, наверное, тяжело день деньской сидеть дома…

– С чего ты решила, что Ирина Леонидовна именно так проводит время? – заморгала Бровкина. – Она каждый день куда-то уносится. Еле-еле успевает ужин приготовить. Утром уйдет, а в районе пятнадцати часов прибежит радостная, смеется… Ой, стиральная машина! Вот я коза старая, совсем про нее забыла! Еще в обед стирка завершилась! Ну, теперь все мятое-перемятое вытащу!

Бровкина умчалась в коридор.

– Ну, поняла? – хихикнула Варвара. – Мама Вани где-то пропадает.

Я сидела в растерянности.

– И где сейчас Рина? – продолжала Ришелье.

– Вроде по телефону разговаривает, – ответила я.

– Так долго? – прищурилась гостья. – С кем же? Небось, знаешь, что она не любительница часами висеть на проводе?.. Что молчишь? Любишь свою свекровь?

Я молча кивнула.

– Тогда не препятствуй ее счастью, – неожиданно потребовала Варвара. – Немедленно начинай худеть!

– Мой вес не влияет на личное счастье свекрови, – ответила я.

– Ошибаешься, дорогуша, – фыркнула моя собеседница. – Роман Ильич – диетолог, он считает всех полных женщин больными. Придет на день рождения Ирины, познакомится с ее семьей и кого увидит? У Вани объем талии совпадает с ростом. Живот у него… – Варвара закрыла лицо ладонями, – мрак и ужас! Просто… ну… он стал похож на животное. С хоботом.

Я обиделась.

– Иван Никифорович – не слон!

– Верно, – кивнула гостья, – я неправильно выразилась. Он уже не слон, им Ваня был раньше. Твой спутник жизни теперь как два бегемота. А ты? Давно на себя в зеркало смотрела? Поглядит Роман, стройный, как кипарис, на все семейство, подумает: «М-да! Лучше от таких подальше держаться». И вежливенько оборвет все отношения с Ириной. Не захочет стать своим в группе сухопутных китов – еще получит от общения с ними лишние килограммы.

– Толщина тела не заразна, – начала отбиваться я.

– Да ну? – всплеснула руками дочь подруги моей свекрови. – У меня как у нутрициолога с мировой известностью другое мнение. Видела семьи «папа-слон, мама-слониха, дети-слонята»? Даже под их котом от веса лапы подгибаются. А у вас? Ваня кто? Ты на кого смахиваешь? Хочешь, чтобы Роман удрал от Рины?

– Нет, – пробормотала я.

– Тогда слушайся меня! – велела Варвара. – Завтра утром…

– Танюша, как котлетки? – спросила мама Ивана, вбегая в столовую.

– Очень вкусные, – прошептала я, глядя на свою свекровь.

Стройная, веселая Ирина Леонидовна и так выглядит лет на двадцать моложе своего возраста, но в последнее время она еще сильнее помолодела, на щеках у нее горит румянец, глаза сверкают. Мама Ивана выглядит, словно невеста перед бракосочетанием с очень любимым мужчиной. Ох, кажется, Варвара права! И как себя вести? Да просто порадоваться за Рину!

А сейчас иди-ка ты, Таня, спать. Время позднее, а тебе вставать, как всегда, ни свет ни заря. Зачем я стала слушать «нутрициолога с мировой известностью»? Да еще приняла ее слова всерьез!

Глава седьмая

На меня упал шкаф.

В первую секунду я растерялась, потом включился разум. Спокойно! Я лежу сейчас в супружеской постели одна, Иван Никифорович еще не вернулся из командировки. Никакой мебели около кровати нет. Есть лишь небольшая тумбочка, но она не способна подняться в воздух и рухнуть на меня. Кроме того, тумбочка на ощупь не шерстяная и не способна облизывать мое лицо.

– Пафнутий, уйди! – взмолилась я и села.

Двортерьер свалился на пол, вмиг вскочил и вновь кинулся ко мне с объятиями и поцелуями.

Он проводил меня в ванную, а когда я вышла из душевой кабины, притащил в зубах голубое махровое полотенце. Правда, оно принадлежит Ивану Никифоровичу, но я поблагодарила пса, быстро натянула халат, вышла в спальню и увидела там… Варвару.

– Можешь не смотреть на меня, как лев на ягненка, – начала она. – Слушай внимательно. Надо успеть кое-что обсудить, пока Ваниной мамы нет.

– А где она? – изумилась я и глянула на часы. – Сейчас семь пятнадцать! Раннее утро!

– Она записалась к потрясающему стилисту, – зашептала Варвара, – он гений и мой близкий друг. И тебя он ждет сегодня вечером.

– Зачем? – удивилась я.

– Боже, глянь в зеркало! – простонала дочь подруги Рины. – На голове словно сноп сгнившей соломы висит, брови – прямо джунгли, зато ресниц нет! Хочешь опозорить Рину? Забыла про ее свадьбу с Романом? Скажи мне спасибо, Лева сделает из этого ужаса сладкое яблочко! И Ваня придет в восторг! Не спорь! У тебя неплохие волосы, но цвет – жуть! Стрижка – кошмар! И с одеждой катастрофа! Кстати, вопрос: куда подевалась твоя талия? – Дочь Екатерины Константиновны вытащила телефон. – Смотри! Это наше фото, сделанное в день моего приезда. Помнишь?

Я молча кивнула. Войдя в нашу квартиру, Варя первым делом обратилась к Бровкиной:

– Можете нас с Танюшей сфоткать? Мне на память!

Конечно, Надежда Михайловна с радостью выполнила просьбу.

– Держи телефон, изучи снимок, – продолжала Ришелье.

Я перевела взгляд на экран и вздрогнула. На фото – наша прихожая. У вешалки стоит стройная Варя, на ней модные брюки и голубая рубашка. Волосы у гостьи красиво уложены, на лице легкий макияж. В руках она держит букет. Я задержала взгляд на ее ногтях. Госпожа Ришелье прямо перед отправкой сделала маникюр, и сейчас выглядела как прекрасная принцесса. А рядом с ней – я. На макушке у меня, похоже, кошки играли свадьбу. Мордочка моя – без признаков косметики. Одежда… ну слов нет! Старые джинсы и футболка почтенного возраста. Талия отсутствует, от шеи до колен я ровная, словно полено. У Вари элегантные туфельки на каблуках, а у меня кроссовки, которые знавали лучшие времена. Варвара старше меня, но на этом снимке она юная нимфа, а я ведьма на закате дней.

– Ну как? – проворковала Ришелье.

– Ты намного красивее меня, – вздохнула я.

– Ой, да ладно! – махнула рукой Варвара. – Я готова помочь. Сколько ты сейчас весишь? Каждый день на весы встаешь?

– Иногда забываю, – смутилась я.

– Давай посмотрим, что сегодня стрелка покажет, – предложила Ришелье. – Подожду здесь. Только не забудь полотенце снять.

Я покорно вернулась в ванную и через пару секунд ахнула – восемьдесят кило! Да быть такого не может!

– Ну что? – закричала из комнаты Варвара.

– Нормально, мои семьдесят пять, как всегда, – соврала я и вернулась в комнату.

– Ладно. Хотя странно, выглядишь ты… м-да, – пробормотала Ришелье. – Давай начнем со стилиста. Прикинь, как обрадуется Ваня, когда вернется домой? Уезжал – супруга была унылой бабенью, вернулся – она персик ананасный! Ну? Что скажешь?

– Напиши адрес, где работает Лева, – попросила я.

– Сейчас! – обрадовалась гостья. – Только дам тебе контейнеры.

– Какие?

– Ты же решила правильно питаться, поэтому все кафе теперь обходишь стороной. Да и дома начнутся сложности. Пироги, кулебяки, котлеты, жареная картошка, овсяная и другие каши, супы, хлебушек, сливочное масло и еще куча всего теперь не для тебя.

– Если умру от голода, то лягу в гроб стройной, – хихикнула я.

– Я уже говорила, – с укоризной напомнила Варя. – Я специалист по ППП. Сделала для тебя идеальное, очень вкусное меню. От такой еды не потолстеешь ни на граммулечку! Топай живенько в столовую, тебя ждет завтрак. Обед и полдник возьмешь с собой. Одевайся, не стой столбом!

Через десять минут, сев за стол, я обнаружила тарелку, на которой лежали три жалкие кучки не пойми чего: белая, серая и зеленая.

– Что это? – осторожно осведомилась я у Варвары, которая не спускала с меня глаз.

– Творог, гречка и салатные листья, – пропела та. – Белки, жиры и углеводы. Сбалансированное питание. В гречке – оливковое масло. Завтраку придана пюреобразная форма для лучшей усвояемости.

Я уставилась на еду. Не то что есть – даже нюхать это не хотелось.

– Варя, Варя! – закричала из коридора Надежда Михайловна. – У тебя в комнате телефон кричит!

Ришелье умчалась. Я схватила посудину, бросилась в кухню, быстро скинула завтрак в сливное отверстие раковины, включила воду. Конечно, некрасивый поступок, следовало заставить себя хотя бы попробовать творение рук великого нутрициолога. Но нечто бело-зелено-серое выглядело гадко. А я очень хорошо знаю: если что глазам не нравится, то не следует это в рот запихивать.

– Уже съела? – удивилась Варвара, входя на кухню. – И как? Понравилось?

– Очень вкусно, – соврала я.

– Вот видишь, – улыбнулась Ришелье, – ты уже начала понимать прелесть ППП. Не забудь сумку с обедом и полдником и не пропусти визит к Леве. И скоро себя в зеркале не узнаешь!

Я поспешила в прихожую, схватила все, что приготовила Варя, и отправилась на работу, отчаянно желая выпить сладкого чая и угоститься большой булочкой с маком.

По дороге в офис мечта о встрече с выпечкой выросла до такой степени, что я решила притормозить у любимой кондитерской и вмиг рассердилась на себя. Татьяна, неужели у тебя напрочь отсутствует сила воли? Ты не способна затоптать свой аппетит? Перед глазами неожиданно появилось фото, которое показала мне Варвара. Я скрипнула зубами и наступила ногой на педаль газа. В паре «аппетит-Таня» главная – я! С этой секунды никаких булок, пирогов, жареной картошки, лапши с вкусной подливкой и котлет!

Каким образом я за короткое время ухитрилась так поправиться? Пять дней не взвешивалась – и вот тебе результат! Варвара мне не нравится, но спасибо ей за то, что обратила мое внимание на пропавшую талию. Разноцветная еда на тарелке выглядела мерзко, однако следовало запихнуть ее в себя. Вот тогда мысли о булочке не полезли бы в мою голову.

Глава восьмая

– Татьяна Сергеева? – уточнил худощавый мужчина с бородой, открыв дверь.

– Да, – подтвердила я. – Примерно час назад с вами беседовал Егор Нестеров. Вы Владислав? Режиссер, который приглашал актрису Маргариту Митину на съемки?

– Проходите, пожалуйста, – улыбнулся мужчина. – Не ожидал, что начальник «особой бригады» – красивая девушка. Давайте пройдем в мой кабинет, там поговорим спокойно.

Владислав сделал пару шагов, толкнул дверь, галантно пропустил меня вперед и продолжил:

– Экономим на всем! Мы не федеральный канал, обычный «Рутьюб»-проект. Пашем на голом энтузиазме, деньги пустяковые зарабатываем.

– Мне показалось, что Маргарита Николаевна довольна гонораром…

– Митина – на особом положении, – рассмеялся режиссер. – Она очень талантливая актриса, мечта всех постановщиков. Что попросишь, то и сделает. Рыдает так, что самому заплакать охота. Прямо Сара Бернар! Произносит нужный текст очень убедительно. Кроме того, у нее замечательное лицо. – Владислав почесал затылок. – Простое, без особых примет. Все среднее, ничего выдающегося в прямом и переносном смысле слова. Парик поменять, форму бровей подправить, глаза по-другому накрасить, – и другой человек. Кое-кому по полтора часа грим делают, а с Митиной быстро. И никаких у нее капризов типа «воду пью только без газа, от определенного производителя», «стул поставьте только с изогнутой спинкой» и тому подобное… Что за вопрос у вас?

Я рассказала про упоминание Семена Михайловича Зотова и задала свой вопрос:

– Почему вы попросили назвать это имя?

Владислав приподнял одну бровь.

– Так не моя идея. Сам весьма удивился, когда услышал вдруг фамилию, имя и отчество, которых нет в сценарии. Но стопить съемку не стал – вырезать-то можно. Решил, что она что-то перепутала. Спросил потом: «Риточка…» – Владислав улыбнулся. – Обращаться к ней по отчеству она мне сразу запретила. При первой встрече сказала: «Я Риточка, никаких „Николаевна“! И обращение „тетя Рита“ ненавижу! „Тетя“ в деревне на скамейке у своей избы-развалюхи сидит!» Так вот. Пошел в гримерку, задал ей вопрос: «Риточка, откуда Семен Михайлович Зотов взялся? С чего вдруг ты такую пламенную речь толкнула?»

– И как она объяснила свое поведение? – насторожилась я.

– Один близкий человек попросил в какой-то программе выдать в эфир инфу, за которую ей заплатят. Ничего нового и удивительного, скрытая реклама. Откровенный призыв «покупайте наши шмотки, они лучшие» давно ни на кого не действует. Такое оскомину набило. А вот если герой в программе вскользь говорит: «Помню, как мама обозлилась на папу – не допросилась, чтобы он гвоздь в стену вбил для картины. Сама молоток схватила, и – хрясь! И все обои на пол – плюх! Отец потом смеялся: „Мать! У меня же лучший молоток на свете фирмы „Бумс“! Им нельзя так размахивать!“» – вот это выслушают, посмеются, название производителя вроде забудут, а потом в магазине увидят такую колотушку и подумают: «Надо мне ее купить!» Скрытая реклама намного эффективнее прямой… Вообще-то, странная история.

– Почему? Митиной кто-то пообещал денег за расхваливание господина Зотова, она решила заработать. Вы же сами сказали.

– Так следовало меня предупредить, – поморщился Влад. – Понесло ее по кочкам. Такой спич толкнула, вообще непонятно к чему. Сначала назвала мужика «белым ангелом», затем сказала, что всем бабам, которые на чужие деньги охотится, – смерть. Жесть просто! Пришлось ей сурово объяснить: «У меня интеллигентный зритель, а не быдло, готовое всех разорвать от ненависти и злости. Больше так не поступай». Она очень расстроилась, принялась упрашивать: «Владик, знаешь, как мне плохо без ремонта? Нашелся хороший прораб, он пообещал за речь про Зотова мой домик освежить. Приведет его в порядок за пиар мужика». – Хозяин кабинета прищурился. – Как вам такое?

– Ну, – протянула я, – всякое случиться может.

– Но не ей решение принимать, – заметил мужчина. – В свое время я снимал программу о продуктах. В одном эпизоде ставили определенный продукт от разных производителей. Герою глаза завязывали, ему следовало попробовать каждый образец и выразить свое мнение честно и откровенно. Человек старался, ел и пил каждый вариант, потом говорил: «Ну и гадость, аж перекорежило всего!» Или, наоборот, расхваливал: «Вот это прямо супер!» Да только хвалил и ругал он по нашим приказам, деньги за это получал.

– А как герой понимал, о чем говорить хорошо, а о чем плохо, если у него глаза были завязаны? – поинтересовалась я.

Влад тихо хихикнул.

– Микрофон ему в ухе подсказывал, что топить, а что хвалить изо всех сил. Но все решения о такой рекламе принимает только главный, и он же распределяет, кому сколько. А Рита сама действовать решила.

– Ясно, – пробормотала я. – Можно нам получить копию выпуска той программы, где Митина о Зотове говорит? Посмотрим в офисе.

– Конечно. Тот, который без купюр?

– В эфир ведь исправленный вариант пошел? – уточнила я.

– Да, – кивнул парень. – Поругались мы с Ритой тогда конкретно. Потом я успокоился, мириться поехал. Разрешил ей скрытую рекламу делать, но с условием, что она будет брать заказы только на положительные сообщения. Похвалить кого-то наняли? Да пожалуйста. А в навоз окунать – решительное «нет». И прибыль делим. Надо отдать ей должное, она полностью договоренность соблюдает. А еще спасибо ей за идею со скрытой рекламой. Обычно гостей несколько, двое или трое. Кто-то приносит, например, коробку конфет. Понятно, что ее мы сами купили, человеку вручили. Участники чаек пьют, а Рита конфетки ненавязчиво хвалит. Вот и непрямая реклама, и небольшая копеечка всем.

– Часто она говорит о людях? – спросила я.

– Ну… – задумался режиссер, – в месяц по два-три раза. Но, повторю, никакой ругани, один Сахар Медович в студии разливается и фимиам курится.

– Интересно, кто нанял госпожу Митину, чтобы похвалить Семена Михайловича Зотова? – пробормотала я.

– Увы, хочу, но не могу помочь. Думаю, заказчик – ее хороший знакомый.

– Почему вы так решили? – оживилась я.

– Сам не знаю, – признался режиссер. – Могу прямо сейчас показать вам тот момент, где Маргарита про мужика говорит. Потом вышлю его вам на почту.

– Давайте, – согласилась я.

Видео оказалось коротким. Я увидела брюнетку с ярким макияжем. Гример оказался на высоте, узнать в этой женщине, определенно с цыганскими корнями, Маргариту Николаевну просто невозможно.

– Мои друзья? – усмехнулась она. – Отныне, подавившись горячим молоком, я дую на воду. Да и времени на общение нет. Раньше рядом со мной были два самых близких человека. Об отце я уже рассказала, но он умер. А второй – Семен Михайлович Зотов. Это белый ангел! Замечательный, прекрасный, умный, талантливый человек! Увы, есть на свете гадкие, подлые, низкие бабенки, которые жадны до предела, готовы всех обобрать, обокрасть. Одна такая около Зотова вертится. Дрянь! Гадина! Сволочь! Чтоб ей завтра сдохнуть!

– Значит, воспоминания об Илье Андрееве у вас самые теплые? – вернулась ведущая к теме выпуска, и видео завершилось.

– И вот вам исправленный вариант, – сказал Влад, – смотрите.

Я опять увидела Митину и услышала ее речь.

– А второй – Семен Михайлович Зотов. Это белый ангел! Замечательный, прекрасный, умный, талантливый человек! Увы, есть на свете непорядочные женщины, жадные до денег. Зотов хорошо обеспечен, поэтому, к сожалению, около него порой появляются такие женщины… Простите, отвлеклась от темы.

Влад покачал головой.

– Убрать всю речь невозможно, не склеится у нас – уже говорил, экономим на всем, на аппаратуре тоже. Мы просто пересняли кусок и поставили его на замену.

– В этой программе Митина выступала под именем дочери Андреева? – уточнила я.

– Да. Она же – гениальная актриса Сумская, – объяснил Влад. – У нее ни одной главной роли, только эпизоды, но ее проходные героини всегда затмевают главную. Знаю актрис, которые ставили условие: «Если в съемках участвует Анастасия Ильична, то выбирайте: или я, или она!» Королева эпизода жива, она глубоко пожилая дама, но разум у нее – на зависть молодым. Все помнит, только ноги ослабели. Передвигается на костылях, инвалидной коляской принципиально не пользуется. Когда мы стали готовить программу, предложили ей привезти ее в студию и услышали: «Нет! Зритель должен запомнить меня красивой и полной жизни, а не немощной старухой! И два часа съемок уже тяжело высидеть. Найдите дублершу лет эдак шестидесяти, загримируйте под меня, пришлите фото и текст, который от меня услышать хотите».

Влад покачал головой.

– Актрисы советских лет – глыбы. Показать публике свою болезнь? Предстать перед зрителем в инвалидной коляске? Да никогда! Современные так называемые «звезды» – мелкая шушера по сравнению с такими, как Сумская. Она одобрила Риту, та к ней домой ездила. Анастасия ей всякое-разное про себя рассказала, своей жестикуляции научила, потом мы с ней по тексту прошлись. Все шло как обычно. И вдруг этакий пассаж про Зотова и баб! Будь Маргарита чуть моложе, я решил бы, что мужик – ее любовник, а какая-то малодушка его переманила.

Глава девятая

В районе пяти вечера я опять позвонила в дверь дома Маргариты. Предупреждать хозяйку о своем повторном визите я не захотела. Пока буду пробираться по пробкам, хитрюга придумает, как ей ответить на мой неудобный вопрос, почему она, изображая Анастасию Сумскую, отступила от сценария и начала рассказывать ни к селу ни к городу о жадных женщинах и расхваливать Семена Зотова.

– Кто там? – весело спросила из домофона Маргарита.

Дверь распахнулась, на пороге появилась хозяйка, резко помолодевшая внешне. Улыбка стекла с ее лица.

– Еще раз здравствуйте, – ласково произнесла я. – Я поговорила с режиссером Владиславом, и возник вопрос.

– У меня нет времени на продолжение нашей беседы, – неласково отреагировала Митина.

Но я решила непременно добиться своего.

– Плачу за второй разговор столько же, сколько за первый.

Пару секунд хозяйка небольшого коттеджа стояла молча, потом украсилась фальшивой улыбкой.

– Входите, дорогая. Давайте выпьем чаю, угощу вас прекрасным напитком.

– У меня всего один вопрос, – продолжила я, вытаскивая из сумки сменную обувь. – Почему, изображая на программе Анастасию Ильичну Сумскую, вы от всего сердца похвалили Семена Михайловича Зотова, а потом нелестно высказались о каких-то женщинах?

– Ах, дорогуша! Раз уж Владик, дурачок, вас полностью в курс дела ввел, то отвечу. Лично я знать не знаю упомянутого вами представителя мужского пола. Говорю исключительно по сценарию. Кто его пишет, понятия не имею. Мне на почту за три дня до встречи в студии бросают текст, и потом я встречаюсь с тем, кого дублирую. Это во избежание претензий. Человек изучает мою роль, подписывает каждую страницу, заверяет, что он согласен на такую речь… Пойдемте, душенька, сядем в столовой – в ногах правды нет.

Мы двинулись по коридору, а Митина говорила без умолку.

– Сумская – редкостная капризница, почти каждую реплику на свой лад переиначила, ворчала, злилась, потом схватила телефон, позвонила кому-то и предупредила: «Если в процессе съемки не скажут, какой молодец Семен Зотов и какие вокруг подлые бабенки, то запрещаю вам делать интервью со мной!»

Маргарита закатила глаза.

– Не знаю, с кем капризница общалась, но этот человек что-то ей сказал. Баба притихла, потом коротко ответила «ладно», повесила трубку и пропела: «Дорогая Риточка, вам надо вставить в текст кусок. Езжайте домой, роль пришлют». Утром прибыл курьер с листами, и я увидела новый текст.

У хозяйки зазвенел телефон. Митина приняла вызов, молча выслушала кого-то, ответила «спасибо», потом встала.

– Подождите, сейчас вернусь и покажу вам кое-что.

Первые десять минут я сидела спокойно. Потом крикнула:

– Маргарита Николаевна, вы где?

Никто не ответил. Учитывая поспешность, с которой удалилась хозяйка, она могла направиться в туалет, но вдруг Маргарите стало плохо?

Я занервничала, отправилась на поиски санузла и обнаружила его неподалеку от прихожей. Безупречно чистый унитаз, рукомойник, полотенце на крючке. Забыв все правила хорошего тона, я осмотрела спальню и две другие комнаты, потом вышла в сад. Участок у Митиной невелик, с одной стороны к нему прилегает лес. Моя машина стояла сейчас на улице, джип был хорошо виден сквозь решетчатый забор. А вот автомобиль хозяйки, скромная малолитражка, исчезла.

Я впала в глубокое изумление. Что происходит? Да, я обратилась к Маргарите с вопросом, на который она изначально не хотела отвечать. Но почему владелица коттеджа укатила, оставив меня, гостью, одну в своем доме?

В полном недоумении я стояла у крыльца, пытаясь найти хоть какое-то приемлемое объяснение поведения Митиной, и вдруг ворота тихо открылись, и во двор медленно въехало такси бизнес-класса. Из него вышла дама в модном брючном костюме.

– Здравствуйте! – удивленно поздоровалась она. – Вы кто?

– Татьяна Сергеева, – ответила я. – Приехала поговорить с хозяйкой. Мы спокойно вели беседу, а потом она внезапно исчезла.

– Исчезла? Внезапно? – переспросила незнакомка. – Меня долго не было в России, я работала в другой стране, прилетела несколько часов назад. Приезжаю сюда – и вижу вас. Что происходит? Сделайте одолжение, объясните, чем вы тут занимаетесь? Кто вы?

Я вынула удостоверение.

– Начальник «особой бригады»? Полиция? – изумилась дама.

– Нет, другая структура.

– Голова идет кругом! – Женщина повернулась к такси и крикнула: – Андрей, помогите с вещами!

Из автомобиля вылез парень, открыл багажник, начал вынимать чемоданы.

– Сделайте любезность, занесите чемоданы в дом, – попросила хозяйка и вытащила из сумки ключи.

– Коттедж не заперт, хозяйка только что уехала и оставила дверь открытой, – объяснила я.

– Забавно! Вообще-то, хозяйка тут я, Елизавета Олеговна Чикунова, – сообщила дама.

Водитель начал затаскивать вещи в прихожую, женщина расплатилась с ним и напомнила:

– Завтра к восьми утра, пожалуйста, доставьте то, что оставлено на хранение.

– Непременно, – коротко ответил водитель, сел за руль и укатил.

Мы с хозяйкой остались вдвоем в прихожей.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я.

– Я тоже пока не въехала в ситуацию, – кивнула та, расстегнула сумку, вынула загранпаспорт и продемонстрировала его мне. – Прочитайте, кому выдан документ, изучите фото. Хотя, если я похожа на этот снимок, то лучше застрелиться. Его словно сняли с доски «Их ищет полиция».

– Сейчас покажу свой основной документ гражданина России, – рассмеялась я. – В нем снимок женщины, которая безуспешно борется со всеми плохими привычками… Вы, наверное, устали?

– Есть немного, – призналась Елизавета.

– Не хочу надоедать вам, могу приехать завтра, – предложила я.

– У вас определенно есть офис, – прищурилась Чикунова. – Оставьте его адрес и свой номер телефона, приеду сама завтра к вам в районе полудня. Хорошо?

– Спасибо, – кивнула я и обрадовалась, что теперь успею к стилисту-волшебнику, которого посоветовала Варвара.

Следует признать, что у Ришелье прекрасная стрижка и замечательный макияж.

Глава десятая

– А вот и Танюша! – радостно воскликнула Рина.

– Всем привет! – стараясь выглядеть веселой, поздоровалась я. – А Иван Никифорович уже вернулся?

– Да, недавно, – ответила Надежда Михайловна. – Наверное, переодевается.

– Почему ты в шапке? – удивилась Варвара. – Да еще натянула ее до носа!

Я сделала вид, что не услышала вопрос, поспешила в спальню и увидела мужа, который только что вышел из ванной.

– У тебя растерянный вид, – заметил он, обнимая меня. – Что случилось?

– Сейчас объясню, – тихо сказала я, – только умоюсь.

В дверь постучали, потом она приоткрылась. В комнату всунулась голова Варвары.

– Ребята, Рина просит побыстрее к столу, а то любимый Ванечкин плов остынет.

– Через пять минут будем на месте, – пообещал Иван.

Варвара исчезла. Я пошла в ванную, стянула шапку и уставилась на отражение в зеркале.

Видели вы когда-нибудь белую мышь? Если да, то сейчас мне не придется долго объяснять, как я выглядела. На голове у меня был экстремально короткий «ежик» оттенка свежевыпавшего снега. Я теперь была не блондинкой, не русой, а «сединкой». Знаю, такого слова нет, но по-другому не сказать.

После загадочных событий в доме Чикуновой я поехала к модному стилисту, к которому меня записала Варя. Тот оказался очень милым, ласково запел, словно сытый кот:

– Садитесь в кресло, расслабьтесь, отдыхайте! Сделаю вам самую актуальную прическу сезона! А Машуля брови и реснички оформит. Станете восхитительной, муж от страсти с ума сойдет! Просьбочка: я обожаю крики восторга, никак к ним не привыкну! Для меня радость клиентки – наилучший подарок! Зеркало сейчас закрыто. Только после того, как мы с Машенцией завершим работу, оно откроется. Согласны?

Я кивнула, Лева взялся за ножницы. Вскоре появилась прехорошенькая Машенька, похожая на немецкую куклу, о которой я в детстве мечтала несколько лет, понимая, что мне такую никогда не подарят.

Тихо играла музыка, Джо Дассен мурлыкал песни, в кабинете царило приятное тепло, мне принесли чашку фруктового чая и эклер. Машенька мило болтала о всякой ерунде, а когда я доела пирожное и опустошила чашку, девушка попросила:

– Закройте, пожалуйста, глазки, начну работать с ресничками.

В ту же секунду Лева опустил спинку, и я оказалась в полулежачем положении. Мои ноги прикрыли пледом… и меня свалил сон.

Разбудил меня тихий голос:

– Солнышко, можно распахнуть глазки!

Я подняла веки. В первую секунду не поняла, где нахожусь, потом увидела Леву с Машей и смутилась.

– Простите, надеюсь, не храпела…

– Мы рады, что вы немного отдохнули, – рассмеялся Лева.

– Наши женщины почти не расслабляются, – вздохнула Машенька. – Вечно работают, вносят свою лепту в семейную кассу, делают карьеру, ведут домашнее хозяйство, рожают и воспитывают детей. Господи, где и когда они могут перевести дух? Только у нас!

– Ну, – потер руки Лева, – раз, два, три-с! Елочка, зажгись! Так говорят на празднике в детском саду. А у нас – занавесочка, распахнись!

Маша дернула за шнур, и драпировки разъехались. Я увидела отражение седой дамы с черными-пречерными бровями, которые походили на червей со вздыбленной шерстью, а под ними были… ну, не знаю, как назвать эту часть лица. Две щели, прикрытые заборами. Я застыла, потом подумала, что это шутка. Мне показали китаянку-пенсионерку, которая, забыв про убеленную сединами макушку, намазала брови и ресницы черным кремом для обуви, поэтому сейчас весьма странно выглядит.

– Как вам? – спросил Лева. – На мой взгляд, волшебный образ!

– Да, да, да! – начала кивать Машенька. – Восторг! Все мужчины будут у ваших ног! Поверните голову, посмотрите на свои ушки.

Я машинально выполнила просьбу, увидела, что пожилая китаянка совершила то же действие, и, забыв о вежливости, показала пальцем на зеркало и осведомилась:

– Это кто?

– Ой! Ты опять проиграла! – зааплодировал Лева. – Машенция, может, перестанешь спорить со мной? Знаете, Танюша, все мои клиентки сначала не узнают себя, им и в голову не приходит, что за короткое время можно создать новую внешность – модную, яркую. Вам сейчас на двадцать лет меньше, чем было пару часов назад. Когда вы вошли в салон, я увидел женщину, которая махнула на себя рукой, носит унылую прическу и забыла про макияж. А теперь вы красавица! Нимфа! Белый лебедь!

Я молча смотрела на отражение. Белый лебедь?.. Ну, по поводу цвета не поспорить, а по поводу всего остального есть возражения. Я стала не прекрасной птицей, а белой мышью, которая упала мордой на рельсы, и те отпечатались у нее над глазами-щелями, окаймленными заборами.

А стилист продолжал:

– А еще Машуня всегда шепчет мне: «Нет, эта дама не спросит, посмотрев в зеркало, кто там, вмиг себя узнает!» И, как обычно, сейчас она не угадала!

– На ушки гляньте, – повторила просьбу девушка.

Я перевела взгляд на уши. На левой мочке сидела толстая навозная муха, а на правой притаился паук. Меня передернуло, голова сама собой затряслась. Однако, муха не улетела, а паучище не убежал. Машенька зааплодировала.

– Вы решили, что они живые?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. роман Дарьи Донцовой «Старуха Кристи отдыхает».

Вернуться

2

История Пафнутия рассказывается в романе Дарьи Донцовой «Амур с гранатой».

Вернуться