Валентин Кольцов
Алгоритмы войны. Небо над Босфором

В полночь

Предисловие

Байрактар – красивое слово, почти песня. Но под гладким названием – холодный чип, убийственная математика и логика, способная стереть колонну за три минуты.В XXI веке война изменила облик. Забудьте о штыках и окопах. Здесь всё решает не выстрел, а сбой – в поставке, в коде, в логистической цепочке. И в этой войне нужны не герои с орденами, а невидимки. Один из них – тот, чьё имя не значится ни в одном приказе, ни в протоколах разведшколы. Он – не шпион, не «ликвидатор», не Джеймс Бонд. Он менеджер. Самый обычный, среднего звена, работает на американскую компанию, отвечает за продажи. Ничего особенного. Серая мышь.

Глава 1. В полночь

В ту ночь в Химках стены дрожали от клубного бита, прорвавшегося сквозь окно элитного ЖК. На улицу, словно с неба памяти, сыпался снег – крошево сырого мартовского пепла. Бесцветный, бессмысленный, как и последние новости на «Коммерсанте».

На кухне пахло курицей из аэрогриля. Вика листала TikTok в поисках рецепта брауни. Дочь строила зубчатую стену из кубиков, сын тасовал UNO, блефуя как заправский профи. Он сидел на высоком стуле – без стола, потому что "ещё не купили", – и правил отчёт в Excel для партнёров из Техаса, тех, что нервно эвакуировали товар ещё в феврале.

Рядом лежала старая «привычка» – жёлтая керамическая кружка с надписью: “To logistics and beyond”. Подарок от американского коллеги, уволенного ещё в 2021 году. Он теперь в Техасе, разводит альпак и пишет книгу о supply chain в условиях краха демократии. Странный был парень, но веселый.

Шёл второй месяц спецоперации. Южное небо гудело от дронов. В экономике всё шло вразнос. Слово «дефицит» снова вошло в лексикон.

Вика заглянула в комнату: – Ты опять за старое, Валя? – спросила почти шёпотом. – Работа, – отозвался он, не отрываясь от экрана. – Просто отчёт. Просто цифры.

Он сам не верил в это "просто". Знал, что даже цифра в ячейке Excel может решить, сколько солдат выживут, если логистика сработает без сбоя.

«Небо Британии не принадлежит никому. IST 1938».Телефон завибрировал. Абсурдная, почти детская вибротрель с малопонятным текстом из песни. Он не сразу понял. Секунда – и всё стало ясно. Он поднялся. Ноутбук захлопнул с тихим щелчком. Улыбнулся детям. Вика, стоявшая у плиты, почувствовала – всё. Опять.

– Я знаю. Но надо.– Зай, мне надо. На пару дней. Вернусь быстро. Если получится. – Валя… Сумка стояла собранная. Внутрь полетели два паспорта – российский и американский, ноутбук, нижнее бельё, зарядки, флешки, Nintendo Switch. Для прикрытия – и для сна.

Перед выходом он задержался у окна. Снизу кто-то орал пьяную песню про «русский дух». Где-то вдали выла сирена.

В 02:30 жёлтый Solaris от Яндекс.Такси нырнул в пустой МКАД. Водитель – молчаливый мужчина с глазами, давно не видевшими сна, – кивнул. Музыку не включал.

Валентин смотрел в окно. Вспоминал. Первая операция – 2014 год, НьюЙорк. Потом Киев, Страсбург, Батуми, снова Киев . Всегда неофициально, всегда под чужим именем. Однажды в Варшаве его чуть не узнал бывший преподаватель из университета. Пришлось «удалять» воспоминания – дорогим коньяком.

Вспомнился старый анекдот времён Афгана: "Лучший шпион – это снабженец. У него всегда есть документы, всегда есть причина, и всегда – дефицит". Он усмехнулся. А ведь это был его путь: логистика, поставки, контракты. Ни одного выстрела – но десятки подорванных производств.

Шереметьево встретило светом и запахом дезинфекции. Duty Free – мёртв.

Офицер пробил штамп: – Цель визита? – Стамбул. Форум по возобновляемым источникам.

Он даже не поднял глаз.

Самолёт взмыл в 04:15. Через Каспий, Ирак, Чёрное море. В ухе – Sony-шумодавы, в руках – Switch. Но пальцы дрожали: не от кофе. От всего. За окном – темень и редкие огоньки.

Под утро – скрэмбл-яичница и скучные пассажиры. В 09:23 лайнер лёг на глиссаду. Под крылом – стальное Черноморье и Стамбул в дымке. Аэропорт встретил его голубыми арками, запахом керосина и тишиной.

Паспортный контроль.

– Purpose of visit (Цель визита)?

– Energy consulting (Энергетический консалтинг). Легенда работала. Он знал: чем больше реалистичных деталей – тем надёжнее прикрытие. Его рабочий e-mail заканчивался на @petrofluxenergy.com – домен выкуплен через TOR, сайт собран на шаблоне WordPress за 30 минут. Фото – стоковое, имя – вымышленное, но с настоящей биографией.

Штамп упал. Глухо. Как выстрел.

За стеклянными дверями терминала его ждали. Мужчина в сером тренче держал табличку: VALENTIN KOLTSOV.

Машина тронулась. TRT Haber вещало о новом рывке дронов Bayraktar. «Они изменили правила войны», – говорил диктор.

Они не обменялись ни словом. Только взглядами. А игра только начиналась.Впереди город гудел, как трансформатор.

Глава 2. Стеклянный купол

Задание, как водится, пришло не напрямую. Никаких голограмм, чипов в зубе и звонков из Лубянки. В 03:17, когда он только вошёл в зону стерильного доступа московского аэропорта, Telegram выдал приглушённое уведомление. Канал назывался "ЕвразияСнабТрейд"– ни подписчиков, ни сообщений, только одно закреплённое видео.

Чёрно-белая плёнка, как будто снятая на камеру наблюдения 1990-х. Грузовики катились вдоль бетонного ангара, в кузовах – знакомые очертания Bayraktar TB2. На фоне звучала "Утомлённое солнце"в версии для духового оркестра. Закадровый голос молчал. Зато под роликом был комментарий:

Объект: TB2. Код: Троян. Срок – 30 дней. Удачи.

Через три минуты – ещё одно сообщение: ссылка на Mega.nz. Файл "Босфор21-72.pdf"открывался только на китайском ноутбуке с кастомным BIOS, прошитым в Алма-Ате.

В файле значились три ключевых цели:

Установить контакт с уволенным инженером системы управления TB2 – неким Мехметом Арсланом.

Вычислить слабые звенья в производстве навигации и связи.

Разработать план временного или окончательного вывода этих компонентов из строя – без шума и крови.

Через две минуты канал самоуничтожился. Телефон снова стал обычным.Под документом стояла пометка: Контроль – Лале.

Город Стамбул пах не востоком, а перегретым дизелем, жареным луком и амбициями. Март здесь был не весной, а отражением – выхлопов, потоков, обветшалых афиш на фоне сверхсовременных экранов. На стенах соседствовали реклама Netflix и слоганы Baykar Technologies: «Гордость нации – в небе».

Его разместили в "Vault Karaköy"– отеле, в котором стиль был подобран с хирургической точностью. Бывший банк, ныне превращённый в обитель тишины и проверенных людей. Бронзовые лифты, толстые ковры, запах лимонной дезинфекции. Окна номера выходили на Босфор.

На тумбочке лежала свежая вырезка из "Yeni Şafak"– правительственной газеты. Заголовок: «Беспилотники как оружие дипломатии: экспорт в Чад, Эфиопию и Тунис». Снизу: график роста доходов Baykar.

В 14:30 пришло сообщение: Pera Life. Стеклянный купол. 16:00.

Pera Life оказался местом, которому позавидовал любой писатель фантаст: смесь технопарка, базара, лобби и мимикрии. Под стеклянным куполом гуляли тени и носились запахи кофе, мыла, меди и Wi-Fi.

Он подошёл.Она сидела у колонны. В черном. Лицо – расплывчато-евразийское, такое, что в Анкаре примут за свою, а в Москве не вызовет вопросов.

– Вы и есть Валентин? – спросила она.

– Сегодня да, – ответил он. Улыбнулся впервые за сутки.

Чай заказали без слов: он – с мятой, она – без сахара. Молчали минуту. Люди проходили мимо, как дроны – не видя, не слыша. Только за спиной играл ребёнок в шпионов: в наушниках, с пластиковым биноклем.

– Ваша цель – объект "TB2". У нас есть инженер. Работал в Baykar. Сейчас – вне игры. Уволен. Озлоблен. Ждёт оплаты. И хочет мести, – сказала она.

– Что за доступ?

– Модуль управления второго поколения. Переходят с турецкого ядра на израильский протокол с локальной адаптацией. Он видел тесты в Чорлу. У нас его черновики. Завтра – встреча.

Двадцать минут – и он узнал больше, чем можно выжать из двух отчётов НАТО. Инженера звали Мехмет Арслан. Уволен полгода назад. Повод – утечка DAPRA (Агентство перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (Defense Advanced Research Projects Agency), является ключевым научно-исследовательским агентством Министерства обороны США. Оно занимается разработкой новых технологий для использования в интересах вооруженных сил США. DARPA была создана в 1958 году в ответ на запуск СССР первого спутника). Не доказано, но "заморозили": ни доступа, ни зарплаты.

– Что он даст?

– Частоты. Фрагменты прошивки. И одно слабое место.

Çorlu, TK-42, Backup Server: MaviKart Kablolama.Она положила на стол коробочку из-под чая. Внутри – микросхема, перемотанная лентой, и бумажка с надписью:

Он молча кивнул. Убрал всё в сумку.

– Завтра в 18:45. Галата, кофейня. Он там всегда. Один. Газета "Sabah"в руках. Шарф чёрный. Вы будете как будто из Цюриха. Будто открываете филиал в Кайсери.

– А если он заподозрит?

– Он знает: молчание – это свобода. Речь – риск. У него есть сын. Мы напомнили.

Он откинулся на стул. Вдалеке гремел трамвай. Пахло пылью и штормом.

И началась игра, о которой не напишут ни в The Guardian, ни в Известиях…

И это было правильно.

Глава 3. Кофейня на Галате

День было серым, как галстук у замминистра времён позднего Касьянова. Над Золотым Рогом висел туман, паромы исчезали в серой марли, рыбаки в пластиковых плащах варили чай у старых урн и смотрели в ту сторону, где, по их вере, начиналась Азия.

Стамбул хрипел и фыркал, город был мят, как листок пропуска в ведомство: потрёпан, заляпан, но всё ещё действителен.

Он вышел из отеля в 17:30. На нём был пиджак цвета мокрого асфальта, джинсы, серые кроссовки. Униформа невидимости. Ни турист, ни дипломат, ни продавец стартапов. Именно так должен выглядеть человек, который знает разницу между Бейрутом и Братиславой не по Википедии.

Он шёл сутуло, не бросаясь в глаза, с тем уважением к мостовой, которое бывает только у людей, живших в Каире в 2011-м, в Донецке в 2014-м и в Харькове в начале февраля 2022-го. Город уже гудел: шла поставка хлеба, первый чай с кардамоном и заголовки газет на ларьках. «Sabah» выносил на обложку:

"Zelenskiy NATO'ya seslendi: Ukrayna yalnız değil"– Зеленский: Украина не одна. "Baykar CEO’su: TB2’ler Rus zırhını deliyor"– TB2 пробивают броню. "Putin’in oyunu bozuluyor mu?"– Ломается ли игра Путина?

Кофейня на Галате, полуподвальная, пахла гвоздикой, чёрным табаком и латунью старых самоваров. Владел ею брат бывшего главы МИТ (Частное охранное бюро в Турции). А значит – безопасно. Он сел спиной к стене, заказал sade – крепкий кофе без сахара. Газету развернул не для чтения, а как щит. Ритуал старше разведки.

В 18:42 дверь зазвенела. Вошёл мужчина в куртке Columbia, с рюкзаком. Шёл медленно, но точно. Сел у окна, заказал чай, достал «Yeni Akit». Сигнал принят.

Это был он. Мехмет Арслан.

Бывший инженер навигационных каналов TB2. Уволен. Формально – за дисциплину. Неформально – за то, что знал больше, чем положено. Но не сидел. Не исчез. Значит – кто-то прикрыл.

Он подошёл к столику.

– Добрый вечер. Разрешите?

– Вы из Кайсери? – спросил Арслан.

– У нас филиал там. Я из Ташкентского офиса. PetroFlux (Компания из Free Zone – Арабские эмираты). Изучаем площадки под локализацию.

– Локализация? Сейчас модно. Даже шпионов локализуют, – усмехнулся Арслан.

Он сел напротив. Чай остыл, разговор – нет.

– Мне сказали, вы работали с TB.

– Был. Сейчас – только во сне. Как с бывшей женой. Всё помнишь, но трогать нельзя.

Он сделал глоток. Поморщился.

– Я видел видео на Российских каналах. TB2 летали, как чайки. Мы растили их, как детей. А теперь они жгут. С гордостью. И – с хэштегами.

Он достал из рюкзака салфетку с блок-схемой.

– Это не секрет. Это логика. FDR-лог (FDR – боротовой самописец (черный ящик)). Слабое место – в аудиочипе китайского производства. Поставляется через MaviKart Kablolama Ltd. Измир. При перегреве – блокирует канал связи. В 7% случаев – гарантировано.

– 7 это много. Кто знает?

– Я. И один парень. Сейчас в Джидде.

Он вытащил флешку. В фольге.

– Скрипты на Python (язык программирования). Можно симулировать поведение при сбое. И телеметрия.

– Зачем вы мне это даёте?

Арслан посмотрел мимо него, куда-то сквозь улицы, в сторону, где дымил порт.

– Потому что есть черта. Инженер не должен быть соавтором убийства. Я не герой. Я просто не хочу быть частью мертвого офиса с безымянными телами.

Он поднялся.

– Меня никто не ищет. Я под защитой. Не вашего ведомства. Другого.

Он оставил схему и флешку.

– Завод в Газиосманпаша. В черновиках, не в реестре. Имя вы знаете.

– И всё?

– И всё. – Он ушёл. Спокойно. Без оглядки.

Он остался сидеть. Кофе остыл. В чашке – осадок, похожий на карту. Всё те же очертания. Всё та же война. Только теперь – цифровая.

И вопрос. – Кто же за ним все же стоит?

Он убрал флешку в карман. Поднялся. И пошёл. Город жил, будто не ведая, что одна из его улочек только что стала точкой бифуркации для целого театра военных действий.

Глава 4. Узел

Утро в Стамбуле начиналось медленно. Казалось, сам воздух сопротивлялся свету – тяжёлый, пыльный, пахнущий раскалённым асфальтом и солью с пролива. В 7:40 он уже был на ногах, в холле отеля, с чашкой дешёвого кофе и телефоном, который не звонил. Он это любил: предрассветное безмолвие перед первым действием.

Он отправился пешком. Мимо молчаливых окон, где ещё дремали шторы, мимо лавочек, где старики уже спорили о курсе лиры и цене огурцов. Город оживал. Но он шёл в сторону, где не продавали сувениры и не предлагали экскурсии. Там, где начиналась инфраструктура. А с ней – и промышленная разведка.

Цель была чёткая – выйти на компанию, которую обозначил Мехмет. Не напрямую, конечно. Через витки. Через нейтральные повороты. Через подставных.

Он начал с кафе возле порта, где днём раньше сидели курьеры с коробками. Сидел, пил чай, смотрел. В 8:57 подошёл мужчина в жилете с логотипом доставки, оставил сумку, сел за соседний столик. Говорить не стали. Мужчина посмотрел на скамейку. Там лежал номер местной газеты с загнутым верхним углом. Он забрал его, ушёл. Всё – как в старом мануале Лубянки: "информационный обмен через предмет-блокатор". Флешка ушла в Москву. Хорошо.

Он не работал на Лубянке, но много читал о них. Потом, уже когда стал одним из “контакторов”, так называли таких как он кадровые сотрудники спецслужб.

Следующий шаг был тоньше. В 10:15 он вошёл в торговый центр PERPA, теперь уже под другим предлогом. При нём был пластиковый кейс, внутри – образцы продукции несуществующей компании из Екатеринбурга. Он зашёл в офис с табличкой "MaviKart ". Продавец был вежлив. "Вы из России? Мы не работаем с Россией, санкции, понимаете". Он понимал. Но оставил визитку. На ней – номер телефона, созданный через eSIM, срок жизни – сутки.

Главное было не это. Главное – запомнить лицо человека, который вёл переговоры. Позже он его найдёт в базе контрактов. Возможно, через одну из бирж снабжения. Сейчас выжны были все кто мог оказаться полезен.

После обеда он вернулся в Галату. На этот раз – в фотолабораторию. Не чтобы печатать снимки. А чтобы передать. Флешка, оставленная Арсланом, хранила в себе не столько файлы, сколько логики. Имена. Потоки. Связи. Телеметрию.Он конвертировал их в цифровой лог через airgap-переходник, встроенный в корпус дешёвой мышки. Отправка – через старый компютер, подключённый к уличному Wi-Fi. Маршрут – через Венгрию, Словакию, Румынию. Только потом – Москва. Это был резервный канал. На случай если физический диск не дойдет.

Он сидел на табуретке у окна и чувствовал себя старым слесарем. Только вместо гаечного ключа у него был план “B” на случай провала.

Вечером он встретился с другим человеком. Его звали Керим. Официально – логист. Неофициально – человек, который мог за неделю затереть историю происхождения любой партии груза. В разговоре – только общие фразы. Но достаточно, чтобы понять: поставки из MaviKart шли не только на внутренний рынок. Они «утилизировались» через балканских прокладчиков, с обходом сертификатов и шильдиков. А значит, возможна контрабанда в обе стороны. Европейские маршруты как ни странно были надежнее Азиатских.

– Ты знаешь, с кем они работают? – спросил он. – Нет. Но знаю, кто точно не хочет, чтобы ты об этом спрашивал. – Керим сделал глоток раки.

Позже вечером он просматривал выписки из реестра закупок. Всё сходилось: одно юрлицо в Измире, второе – в Вене. Третье – в Самарканде. Слишком «случайное» совпадение, чтобы быть просто серым экспортом.

На следующий день он выехал в сторону Текнобакиркёй – нового технопарка на окраине. Там был назначен осмотр оборудования. Официально – как представитель инвестфонда. Неофициально – как человек, ищущий слабое звено.

Его встретил молодой турок в пиджаке с бейджем: "Ahmet Şahin, Sales Specialist"(«Ахмет Шахин, специалист по продажам».).

– Мы гордимся своим участием в проектах Baykar, – сказал он без запинки.

– В каких именно?

– Электронные блоки, мультиплексоры, температурные контроллеры, оптика. Мы не работаем с военными – только гражданское применение.

Он улыбнулся. "Гражданское"– универсальный термин. Под ним проходит и бензопила, и спутниковая разведка.

Они прошли по складу. Он увидел знакомые этикетки. И понял: здесь идёт не сборка. Здесь идёт обкатка.

Он сфотографировал три серийных номера контейнеров. Потом, вечером, нашёл их в теневом реестре грузов. Отправка – на Кипр. Получатель – "Hermes Avionics Ltd."

На ужине он пил кофе. Пальцы дрожали. Не от страха. От концентрации. Потому что пазл складывался. И в этом пазле MaviKart была лишь одной из клеток. Но именно той, что можно прижать. Через них основная часть грузов из Китая в Турцию и далее часть грузов пропадала в Европе. Они тоже интересовали Кольцова. Главное то, что пока было не понятно куда, что и зачем шло.

Ответ на запрос пришёл через две минуты:

"Подтверждено. Зелёный свет."

Только с одним знанием: если ты хочешь остановить оружие, не стреляй. Просто отключи питание.

Глава 5. Вино и яд

С утра всё шло подозрительно спокойно. Даже чай в отеле оказался не таким горьким, как обычно. Он завтракал медленно, почти лениво, поглядывая в экран планшета и прокручивая новостные заголовки.

На экране – трансляция выступления Зеленского в немецком Бундестаге. На ленте новостей – «Запад вводит десятый пакет санкций. Европа отказывается от российских поставок титановых сплавов». А ниже, по-турецки: "Baykar, yeni ihracat sözleşmesini Güney Asya ile imzaladı"– «Baykar подписал новый экспортный контракт с Южной Азией».

Он отложил ложку. В теле статьи мелькнуло имя «Kartek İnnovasyon» – фирма, работающая в Измире и Хайфе, которая пару раз упоминалсь в материалах. Значит, в схему начали вплетать израильтян. Это усложняло игру. И не просто усложняло: это добавляло непредсказуемость. Израильтяне действовали тонко, но их появление в схеме всегда означало одно – кто-то наверху включил режим оперативной страховки. Не время для ошибок. Пока вообще было не понятно каким боком они здесь. Может и правда не причем и он слишком много думает.

В 11:00 пришло сообщение от Лале:

«Сегодня в 14:30. Бар “Sensus Wine”, Галата. Приди как инвестор. Говорим о сырье и поставках. Клиент – один. Слушай больше, чем говори».

Он знал это место. Подвальный винный бар, где вино наливали медленно, а тишина ценилась больше слов. Там не спрашивали документов, официанты молчали, а разговоры текли, как выдержанное красное – неспешно, с осадком. Он посещал его еще в «прошлой жизни», когда в Стамбуле он числился торговым представителем и вел переговоры по машиностроению.

Он пришёл в 14:23. Светлый льняной пиджак, рубашка без галстука, часы – последняя версия Breitling посвященная американским пилотам второй мировой войны. Он не любил пошлый Rolex. Образ инвестора, слегка уставшего от успеха. У стойки – Лале, волосы распущены, губы окрашены вином.

– Ты опоздал на три минуты, – сказала она, не оборачиваясь.

– Я старею.

– Ты ещё способен шутить? Это обнадёживает.

Он пожал плечами. Она кивнула в сторону дальнего столика:

– Наш человек уже здесь. Думает, что встречается с представителем инвестиционного фонда. Имени нет. Всё как ты любишь.

– А он знает, кто мы?

– Он знает, что мы не швейцарцы.

За столом сидел плотный мужчина в очках с тонкой оправой. На вид – банковский менеджер. Но в глазах – голод волка. Настоящего бизнес-хищника, который пах деньгами, потом и страхом своих сотрудников.

– Merhaba, господа. Я – Севкет. Управляю группой компаний по кабельной сборке. Слышал, вы интересуетесь инвестициями?

Он говорил по-английски, с заметным акцентом, но уверенно. Руки – с аккуратным маникюром, но костяшки – заскорузлые. Рабочие. Он сам прошёл путь от завода до кабинета. Таких не подкупишь красивыми словами. Только цифрами. И страхом упустить шанс.

– Мы ищем предприятия, недооценённые рынком, но с потенциалом интеграции в альтернативные цепочки поставок, – ответил он, выдерживая тон переговорщика.

– В частности – MaviKart? – Севкет кивнул, не удивившись.

– Компания под давлением. Рост цен на медь, уход клиентов, сжатие оборонных контрактов. Но если дать нам кислород…

– …то вы зацветёте, как гранатник в апреле? – усмехнулась Лале, наливая себе бокал.

– Или сгорим. Или нас купят другие. Менее вежливые.

– Мы бы предложили не прямую инвестицию, а схему через контрактацию. Допустим, через партнёра в Казахстане или Сербии. Там можно зайти как технический куратор. Бумажно – независимая сторона.

Севкет кивнул:

– Такая схема возможна. 12-15% доля, управление номинальное. Легко узаконить через техподряд. Даже налоги будут ниже.

– И сколько нужно вложить?

– 200 тысяч. За шесть месяцев можно выйти на миллионный оборот. Есть контакт с ОАЭ. А при правильной подаче – и на Пакистан. Или Бахрейн. Им сейчас нужны комплектующие.

– А на Россию? – спросил Кольцов буднично.

Севкет посмотрел пристальнее:

– Сложно. Но возможно. Через Узбекистан. Через Грузию. Через серые зоны. А… вы с кем работаете?

Он улыбнулся:

– С теми, кто не хочет, чтобы дроны летали над Белгородом.

После встречи он вышел на улицу. Голова шумела не от вина, а от избытка версий. Он никак не мог подтянуться к схеме поставок. Что-то ускользало от него. Встреча с Севкетом была абсолютной тратой времени. Он не продаинулся ни на шаг.

В 17:30 он зашёл в здание российского консульства в Бейоглу.

– Вас ждёт Михайлов. Зам по торговле.

Кабинет – безликий, с полкой брошюр и картой Татарстана. Интересно почему Татарстана? Подумал он.

Михайлов, седой, сухой, без улыбки.

– Валентин, есть дело. Липецкая компания не успела застаможить генераторы до февраля. Тридцать штук. Поставщик – ÇelikTrans.

– Знаю эту фирму. У них пересечение с Baykar.

– Вот. Турки теперь блокируют вывоз. Надо… подтолкнуть. На уровне склада. Без шума. Без скандалов.

Он кивнул. А потом замер. Взгляд Михайлова – знакомый. И с ним пришло воспоминание.

Западная Африка. Российская миссия в Кот-д’Ивуаре. Тот же Михайлов. Та же тишина. И жара. И запах плесени от ящиков.

– Ты Кольцов?

– Да.

– Ждал тебя.

Без рукопожатий. Только карта порта и пакет с кофе.

Груз – генераторы, фильтры, «гуманитарка». На деле – блоки связи, подавляющие китайскую навигацию.

– Через Ломе нельзя. Абуджа перекрыта. Здесь – окно.

– Склад здесьь?

– Смотрящий от InterTransit (Компания Intertransit, S.A. была основана в сентябре 1983 года Эдуардом Арагонесом и Хосе Марией Сантосом, двумя специалистами, ранее работавшими в транснациональных компаниях в сфере международных перевозок и логистики.)

. Полторы тысячи – и он забудет про ящик.

Позже – обшарпанный бар. Слабое пиво. Вентилятор, скрипящий, как старое реле.

– Кто за этим?

– Никто. Формально. Неофициально – если не пролезем, китайцы займут весь регион.

Контейнер ушёл. Через месяц – эксклюзив на госпитали. Китайцам – отбой. Без выстрелов. Без заголовков.

Утром – кофе. Сигарета.

– Это ведь не война, Валентин. Это – борьба за то, кто считает расходники.

Он запомнил.

Теперь – новая партия. Новый маршрут. Надо «потерять» контейнер. Случайно. Без шума.

Вечером он позвонил Вике.

– Ты пьян?

– Немного. По делу.

– Ты знаешь, что ты для нас?

– Знаю. Но пока нужен здесь.

– Вернись.

– Скоро. Ещё один ход.

Он смотрел на огни города. Где-то в ангаре собирали дрон. Но сегодня одна его плата могла не дойти.

Он налил себе воды. Сделал глоток.

И подумал: Шпион – это не тот, кто лжёт. Это тот, кому больше некуда сказать правду.

Глава 6. Саботаж с Excel

Лента новостей, как сломанная катушка телетайпа, выдавала всё новые и новые заголовки:

«Рубль обвалился до 120 за доллар, ЦБ повысил ключевую ставку до 20%» – визг экстренного тормоза экономики. «Санкции ЕС: запрет на поставку электроники, микроэлектронных компонентов, кабелей, ИТ-оборудования» – стена. «Украина: Гуманитарный кризис, угрозы трибунала» – фон, который парализовал всех, кроме тех, у кого давно нет иллюзий.

Кольцов отложил планшет. Он чувствовал: именно сейчас, на фоне хаоса, можно сдвинуть слона незаметно – если идти с тыла. Его цель – не фронт, не техника, не бой. Его цель – сбой. Лёгкий, незаметный, но заразительный, как вирус.

На столе перед ним – распечатка бухгалтерского отчёта за январь одной средней компании, подрядчика Baykar, скромной «Öztürk Dis Ticaret Ltd». Легенда: они просто занимаются поставками из Южной Кореи – пайка, пластик, стабилизаторы. На деле – один из проходных каналов, через который проходят платы, задействованные в системах оптической стабилизации для беспилотников.

Сбой в одном файле Excel может привести к сдвигу в производственной матрице. А это – сотни сбоев в поставках. А это – упущенные контракты, паника, потеря времени. А время – то, чего сейчас у российской армии не было.

Он открыл ноутбук и быстро сверился с внутренней базой: по «Öztürk» уже были наработки, включая их старую переписку с поставщиками из Пусана и Инчхона. Кольцов знал, где у них «белые пятна» – те строчки отчётов, куда никто не смотрит, потому что «так всегда было». Именно туда он и собирался бить.

Офис располагался в Бейликдюзю. Район, где всё серое, где жизнь кажется предварительной. Вокруг – склады, логистические хабы, шиномонтажки. В воздухе пахло пылью и подгоревшим кофе из автомата. Всё здесь казалось временным – от людей до вывесок.

На входе – стеклянная дверь, старомодный домофон, охранник в жилетке с надписью Güvenlik. Он назвал имя: Джош Ливо. Сказал, что от компании «Partner Trade». Получил бейдж.

Айше ждала на третьем этаже. Женщина лет сорока пяти, в аккуратной серой рубашке, волосы убраны, очки, с тонкими серебряными дужками. Типичная бухгалтерия. Только глаза – резкие, как счёт в суде. Они созвонились пару часов назад и она ждала его.

– Добрый день. Проходите. Что у вас за вопросы?

Кольцов сел. Положил на стол папку. Медленно, не спеша, словно бы обсуждал тендер по поставкам воды.

– Мы консультируем ряд клиентов, которые интересуются вашей моделью поставок из Южной Кореи. Особенно интересны контракты с K-Line Electronics.

Она напряглась. Имя явно не для посторонних.

– Простите, но эти данные конфиденциальны. Все контракты под NDA (соглашение о конфеденциальности).

Он кивнул, как будто это было ожидаемо. И развернул лист. Скриншот. Страница 4. Таблица Excel с инвойсом на $32 500. И рядом – расчёт по системе E-Fatura ( Турецкая система e-fatura предоставляет возможность формировать счета-фактуры в электронном виде и обмениваться ими со своими контрагентами) на $40 550. Расхождение почти в 8000 долларов.

Айше побледнела. Она даже не спросила, откуда это. Только чуть поправила очки.

– Вы из налоговой? – Нет. Я из тех, кто может сделать так, чтобы налоговая не пришла вовсе. Если вы поможете с одной мелкой правкой. Иначе и все остальные документы увидят свет.

Она молчала. Он говорил:

– Нужно внести изменения в план на март. Не цифры. Только даты. Сдвиньте отгрузку по трём позициям на неделю вперёд. Это уйдёт в SAP-систему. А оттуда – во внутреннюю ERP Baykar. Там всё автоматизировано. Один сдвиг – и партия отложится на два месяца. Потом ещё на три.

– Это может повлиять на весь контракт.

– Именно. Но никто не догадается. Сейчас же хаос. Все работают на удалёнке. Все боятся новых санкций. Просто используйте уже существующее письмо от корейцев о задержке, подклейте к отчёту и обновите реестр.

Она тихо сказала:

– А если спросят?

– Скажите, что поставщик задержал партию из-за карантина в Пусане. Сейчас это правдоподобно. У вас же наверняка есть контакт на корейской стороне?

– Есть.

– Он подтвердит. Вы договоритесь.

Он достал кожаное портмоне. Там – 5 000 долларов. Без упаковки, без защиты. Просто деньги. И визитка: "Mehmet Alkan. Technical Logistics Consultant. +49 номер".

Айше взяла деньги. Положила их в ящик стола. Медленно. Потом взяла визитку.

– Я не делаю это ради денег. Я делаю, чтобы вы ушли. И не возвращались.

Кольцов кивнул:

– Вы не увидите меня снова. Но результат – увидите.

Он шёл обратно пешком – через набережную, мимо рыбаков, торговцев жареными каштанами, через площадь, где старики играли в нарды под портретом Ататюрка. Он шёл медленно – как будто это был обычный день. Как будто он не сдвинул механизм на миллионы долларов.

В переулке он зашёл в локанту для местных. Куриный суп с рисом, айран, хлеб. За соседним столиком – два водителя ругались из-за цен на дизель. Один из них пожаловался: «Вчера заправился – уже минус 600 лир. Мы тут в блокаде, как Газе.»

Выйдя, Кольцов достал телефон и написал в мессенджер Лале: «+1. Вечером, 19:30. Tomtom. Без новостей».

Оставшуюся часть дня он провёл в одной из читальных залов при Beyoğlu Belediyesi. За деревянным столом, под слабым светом лампы, он печатал фальшивый отчёт для легенды «Partner Trade», искал старые контракты между Baykar и филиалами в Шардже, делал заметки по маршрутам реэкспорта, прорабатывал модель срыва второго эшелона. Он знал: если сорвётся одна цепь, они попытаются её восстановить через дубль. А значит – нужен следующий удар. И уже не в Excel, а в логистику.

Пару раз он выходил подышать во внутренний двор. Там за колоннами сидели двое сирийцев – спорили о чем-то по-арабски. Мир на фоне войны. Кажется, они обсуждали кредиты. Или талоны. Или родственников, пропавших где-то под Алеппо. Кольцов слушал и молчал. Это была хорошая маскировка – молчание.

Вечером, на крыше отеля Tomtom Suites, он смотрел на закат над Золотым Рогом. Город дышал медленно, горячо, как организм после тренировки.

Лале подошла к столику без слов. В руке – бокал розе. Взгляд – чуть уставший, но внимательный.

– Ну?

– Она сделала. Отчёт ушёл. Теперь оптика для TB2 не приедет в срок.

– Насколько серьёзно?

– Пока – на 17 дней. Но в системе Baykar всё заточено под just-in-time (система контроля поставок – точно в срок).Если на входе сбой – всё идёт под отклонением. А логистика сейчас и так на пределе. У них сорвётся поставка на один из украинских контрактов. Мой прогноз – 3, может, 4 недели задержки.

– А если они поймут?

– Им надо будет найти первопричину. А это означает – проверить сотни строк. В Турции. В Корее. В ERP. В головах. Пока они найдут – будет поздно.

Лале присела ближе. Шёпотом:

– Всегда хотела спросить за что ты работаешь? Ты ведь не шпион.

Он посмотрел на неё. Глубоко. Без пафоса.

– Я думаю, что это меньшее зло. На фоне большего.

– А если зло поворачивается к нам?

– Тогда мы уже внутри него. И нужно просто знать, где выход.

Они молчали. Стамбул шумел где-то внизу. Золотой Рог дрожал от теплоходов. На горизонте гудела Азия. А в бокале Лале дрожало вино. Как кровь, только без боли.

Глава 7. Узкое горлышко

Утро началось с запаха морской соли, горечи немытого асфальта и свежих заголовков:

«Германия блокирует проект завода по сборке турбин Siemens в России»

«В ООН обсуждают введение no-fly зоны над Украиной»

«Экспорт чипов из Малайзии в РФ остановлен»

Кольцов прочёл их, стоя у окна номера с чашкой крепкого турецкого кофе в руке. Над городом плыло сиреневое марево, в котором терялись шпили мечетей, ржавые антенны и чайки, описывающие кольца над неспокойным Босфором. Город казался перегретым супом – густым, солёным, пересыщенным страхами и политическими токсинами. Он чувствовал, как с каждым днём сужается пространство возможностей.

Здание российского консульства— типичный экспонат поздней империи: тяжёлый мрамор, массивная решётка у входа, вестибюль с затхлым воздухом и запахом архивной бумаги. Внутри всё говорило не о дипломатии, а о замедленном распаде.

На третьем этаже, в кабинете с портретом Путина и вазой с искусственными тюльпанами, его уже ждал человек, с которым его связывало нечто большее, чем просто совместные операции – Игорь Михайлов.

–– Садись. Чай будешь?

– Я пью кофе. Когда то давно в Канаде я сильно подсел на хороший кофе. У тебя есть задание?

– Есть. Нам пришёл сигнал из Белграда. Партия генераторов, которую ты сдвинул. Так вот – её переоформляют на нового посредника. Через Азербайджан, затем – Ташкент. Потом – реэкспорт. Их новая логика – Средняя Азия. Ближний круг. Под покровом торговых соглашений и гуманитарных грузов.

Кольцов фыркнул. Конечно. Где одно звено сыплется – они тут же пристраивают дубль. И чем дальше от санкционного прицела, тем смелее будут играть.

– Кто организует? Чем это плохо? Они же работают в наших интересах?

– Частный трейдер. Орхан Эсен. Ранее работал в текстиле, потом перешёл в медоборудование. У него жена – сестра депутата, крепкие связи в министерстве промышленности. Он решил, что может сыграть на новой арене. Как сказать в наших интересах. Это он тащит дроны в Украину.

– Есть слабое звено?

– Деньги. Он весь в кредитах. Причём в евро. В залоге – склад под Измиром. Пытается зацепиться за пару экспортных программ. Если мы ударим по финансовому флангу – он не выстоит.

– Понял. Подставим под сомнение документы, организуем фальшивую проверку, нашепчем банку про отмывание. Деньги зазвенят, как посуда на разбитом корабле. Эмоции у него – не из титана.

– Делай.

Рукопожатие – твёрдое, без слов. В двадцать первом веке война выглядела как борьба за маршруты. Просто ставки стали выше. Ошибки – дороже.

В обед он снова встретился с Лале. Kanyon AVM – стальной и стеклянный символ новой Турции. Кафе с видом на террасу, официанты в белых рубашках, музыка в стиле soft lounge.

– Я просмотрела кое-что, – Лале протянула планшет. Схемы цепочек поставок: "Стамбул – Белград- Ужгород". Коды контейнеров, маршруты, транзитные лицензии, профили получателей.

– Думаешь, они не замаскируют это под гуманитарную помощь?

– Пока – нет. Сейчас у них прямые поставки. Они даже не маскируются. Но скоро начнётся игра в рекомбинации. Ты должен бить по узким местам, пока не поздно.

– Я уже нашёл. Склад под Измиром. Эсен не понял, что у него нет страховки.

– А у тебя она есть? – тихо спросила она.

Он посмотрел на неё, ничего не сказав. Страховка – это роскошь для тех, кто не знает, когда всё кончится. Его работа – не просить гарантий, а создавать уязвимости.

– Я хочу посмотреть на этого Эсена, – добавила она. – У него странная биография. Слишком чистая.

– Значит, найдём, где она запачкана. Завтра утром я встречусь с его логистом. Через него можно зайти в документы. Всё, что нужно – задержать поставку, сбить её с курса.

Они замолчали. Снаружи над городом сгустились сумерки.

Вечером он вышел на берег Босфора. Карман тяжёл от флешки с маршрутами. В голове – алгоритм.

Не взрыв. Не кража. Бумага. Подпись. Один звонок.

Он остановился у воды. Волны били в каменную кладку. За спиной звенел трамвай. В небе – розово-синее пламя заката. Он достал телефон. Написал Михайлову:

«Орхан будет пить холодный чай. Начинаю завтра».

Город дышал в сумерках. На другом берегу зажглись огни. Вечер шёл на смену дню. А Кольцов знал: чем темнее, тем лучше видны цифры, особенно если ты знаешь, где искать сбой.

На следующее утро он встал рано, надел тёмно-синий пиджак и пошёл на встречу с Айшаном – логистом из команды Орхана. Встреча была назначена в кафе возле Стамбульского автовокзала.

Айшан оказался простым, но наблюдательным человеком. Говорил мало, пил крепкий чай и часто смотрел по сторонам.

– Орхан хочет ускорить поставку? – спросил Кольцов.

– Да. Он переживает, что сербы не примут следующий груз. Боится, что кто-то слил схему.

– Сербы может и не примут. А если я предложу альтернативный маршрут через Бургас и далее на Ужгород?

– Это… рискованно. Но возможно. У тебя есть контакты на той стороне?

– Есть. И ты получишь своё. Но мне нужно видеть спецификацию. Полную. И бумаги по страховке. Я не веду слепых сделок.

Айхан задумался. Потом медленно кивнул:

– Завтра. Дам. Только будь осторожен. Он… мнительный. Жена – его главный советник.

Кольцов улыбнулся:

– У всех нас есть советники. Только не у всех – из парламента.

Он вернулся в отель. На столе – ноутбук, свежая сводка, чёрный кофе. Работать нужно было быстро. Сеть уже начала вибрировать от напряжения. Где-то в Европе задержали очередной контейнер с микросхемами. Где-то в Азии вскрыли новую схему двойного назначения.

Он чувствовал: сейчас его действия – как хирургический разрез. Без крови. Но с последствиями.

Глава 8. Петля сжимается

Турецкая весна – вещь коварная. Утром – ласковое солнце, к обеду – ветер с запахом пыли и соли, а к вечеру – ливень, смывающий пыль с улиц и правду с лиц. Кольцов завтракал в одиночестве: кофе, сыр, оливки. На экране телефона – хроника дроновой атаки на колонну в Изюме. TB2 снова «работали».

Время поджимало. Каждый день, пока он пил кофе и играл в вежливость, гибли люди. Он не позволял себе думать о них слишком долго – иначе не смог бы работать. Но и забыть – не имел права. Именно это и отличало его от тех, кто служил за флаг, а не за деньги.

Сегодня предстояло самое тонкое: вмешательство в цепочку поставки готовых изделий, не оставив следа. Орхан Эсен – пока ещё не враг, но уже не партнёр. У него был склад в Измире, и через него он собирался саботировать линию поставок беспилотников в Украину.

Кольцов вылетел на первом же рейсе. Самолёт – полупустой, в салоне – в основном водители и две пар из Азии, похоже на корейцев. На взлёте он читал старую статью в Habertürk: «Турция усиливает контроль за двойного назначения компонентами». И улыбался. Потому что пока чиновники "усиливали", Орхан строил обходной путь, как мышь в зерновом амбаре.

Измир встретил ветром с Эгейского. Город был другим – менее политическим, более деловым. Здесь всё было проще и опаснее. Он переоделся в авто: светлая рубашка, бейдж с логотипом "Sino-Tek Systems – Partner Audit", аккредитация на английском и корейском. Подделка – хорошая, но не идеальная. Главное – уверенность.

Склад Орхана располагался в районе Газиемир. Здание нового типа, но за фасадом – вся та же турецкая небрежность: люди курили в проходах, коробки лежали прямо на полу, реестр доступа – бумажный.

Его встретила менеджер – Зейнеп. Молодая, в очках, с лицом человека, который устал с девяти утра:

– Мистер… Кол…сон?

– Колтон. От "Sino-Tek". Провожу аудит цепочки. Есть запрос из Шэньчжэня. Проверка – стандартная. Ничего серьёзного.

Зейнеп кивнула. Она привыкла к инспекциям. Но не к таким.

Они прошли в офис. Он осмотрел документы, сделал вид, что сверяет штрихкоды. И задал нужный вопрос:

– Вы используете систему сертификации REX (Система REX (Registered Exporter System, Система зарегистрированных экспортеров) – это система сертификации происхождения товаров, основанная на принципе самосертификации, применяемая в рамках преференциальных торговых соглашений Европейского Союза)?

– Нет, у нас собственные сертификаты. Это проще. Иначе долго с таможней.

– Именно. Но тогда мы не сможем обосновать происхождение партии. Там маркировка не совпадает. Видите?

Он показал ей QR с ошибкой. Ошибку он сам же и вставил ночью. Но теперь – она была фактом. Бумага не спорит.

Зейнеп напряглась. Склад мог попасть под внутреннюю проверку. А значит – риски, штрафы, потеря клиентов. Особенно – таких, как Orbis, чей логотип стоял на нескольких коробках. А Orbis работал напрямую с Baykar.

Кольцов положил на стол распечатку: фальшивый протокол. Подпись – замдиректора REX . Телефон – тоже Кольцова.

– Мой совет: поставку отложите на двадцать дней. Проведите перекалибровку партии. Убедитесь, что нет расхождений. Я помогу составить письмо. Так будет безопаснее.

Зейнеп кивнула. Он знал этот взгляд – облегчение от чужого решения. Люди не хотят брать на себя ответственность, когда рядом есть кто-то с бейджем и печатью.

Всё. Петля затянулась ещё на узел.

Вечером он был в отеле. Стены – дешёвый пластик, окно – на стройку. В новостях – скандал: Турция закупает топливо у России, несмотря на санкции. Ведущий CNN Türk говорил:

– «Мы не позволим себе обрезать энергетические связи. Мы – не пешки Европы».

Кольцов записал фразу в блокнот. Она могла пригодиться.

Он открыл защищённый канал и просмотрел последнюю оперативную сводку. Внизу – короткая приписка от источника в Анкаре:

«СБ Baykar запросила внутреннюю проверку по отклонению поставок оптики. Ищут утечку. Один из координаторов вылетает в Азию. Раненый зверь – опасен».

Он долго смотрел на экран. Слишком, слишком быстро они реагируют. Значит – нужно менять тактику.

Лале позвонила ближе к девяти.

– Ну что, ты сделал это?

– Да. Отложили.

– Насколько?

– Минимум на две недели.

– А Орхан?

– Поймёт через три дня. Тогда уже будет поздно.

– И ты снова уйдёшь, как тень?

– А как иначе? Мы не убиваем. Мы сдвигаем даты.

Она помолчала.

– Знаешь, иногда мне кажется, ты точишь нож на воздух. Никто не видит, а боль всё равно приходит.

– Именно так работает наш отдел, Лале. Мы – не в новостях. Мы в причинно-следственной связи.

Поздно вечером он снова вышел на балкон. Город молчал. Ночь над Эгейским морем была тиха, как архив. Но Кольцов знал —сегодн, еще один Bayraktar где-то не взлетит.

И этого было достаточно, чтобы лечь спать без вины.

Глава 9. Балканский маршрут

. На рассв

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.