Марта Море
Авантюра золотой лисицы

Не всё то, чем кажется

Fallaces sunt rerum species

Всё, что видим мы – видимость только одна.

Далеко от поверхности моря до дна.

Полагай несущественным явное в мире,

Ибо тайная сущность вещей не видна. 1

Глава 1. Да благоденствуют соединенные союзом

Consensus facit nuptias

Согласие создаёт брак

– Лис, я бы рад подождать твоего решения, да сама понимаешь – выбор женихов в нынешних обстоятельствах невелик.

Я опустила глаза, борясь со стыдом. Отец никогда не упрекал меня явным образом, но я и сама понимала – глупая ошибка двухлетней давности вышла боком и мне, и обеим моим младшим сестрам. Чертов холеный купец, чьи ухаживания я опрометчиво приняла, запятнал мою репутацию так, что даже принадлежность к древнему аристократическому роду Хеллов не помогала выйти замуж – двое претендентов уже отказались. Разумеется, без объяснения причин.

– Понимаю. Пусть будет как лучше для семьи.

– Ты и есть семья. И соглашаюсь на твой брак я не от безысходности. Во-первых, очень выгодная партия. Во-вторых… что ж, с тобой я могу быть честен. Это не совсем привычный союз. Берн-старший был моим деловым партнером, пусть наши пути и разошлись много лет назад. Если сейчас сумеем породниться с его сыном, получим прямой доступ ко всем ресурсам их компании. Это и новейшие технологии, и перспективы…

– Папа, ты неисправим! – Я не выдержала и рассмеялась. Каким бы сложным ни был разговор, он все еще оставался прежним Андреасом Хеллом, старым хитрым лисом и главным интриганом страны. А я по-прежнему была его любимой дочкой.

– Конечно. И ты вся в меня. Воспринимай этот брак как одну большую авантюру и инвестицию в наше светлое будущее. А не понравится, через год уже вернешься домой.

– Как это?

– Пешком. Ладно, может, в карете. Ну что за глупости, Лис? Я же пообещал тебе, что обо всем позабочусь.

Отцу можно верить. Даже больше, Андреас Хелл – единственный человек во всем Аргентополисе, на чье мнение о людях я готова полагаться безоговорочно. Мастер переговоров и разведки, бывший военный, а ныне, после экватора жизни, профессиональный похититель секретов. Ужасная глупость, что женщины нашей страны не имеют права наследовать семейный бизнес, как и в принципе вести дела и обращаться с финансами. Из-за этого уклада мои родители, которых Боги одарили лишь тремя дочерьми, и оказались в столь плачевной ситуации, когда собственными детьми приходится торговать, как товаром, ища наследника для всего нашего состояния. Я посмотрела отцу в глаза. Он держался непринужденно, хотя разговор, очевидно, не доставлял ему удовольствия. Это был первый раз после событий двухлетней давности, когда он вновь завел речь о марьяжных планах. Я прекрасно понимала, что этот момент неизбежно настанет, даже удивлялась, что отец все не спешит. Только никак не ожидала, что предложение окажется насколько… в духе Хеллов. Договорной брак всего на год, чтобы укрепить наше положение на рынке и пробраться вглубь торговой империи Бернов. Что ж, я с детства любила папины истории про подобные многоходовки. Пришло время вступить в игру.

– Раз ты так говоришь, значит, все будет хорошо. Я справлюсь.

– Умница. Завтра вечером направлю ответ. – Понятно, оставляет время передумать. Но я уже все решила. Раз отцу нужна помощь, я в деле.

Прежде чем уйти, с легкой грустью осмотрела светлый кабинет, весь обитый деревом. Сколько времени мы провели здесь с отцом, изучая контурные карты, читая законодательство Палладии, изучая торговые соглашения и учебники по основам предпринимательского дела! А когда я уставала или была нездорова, отец показывал удивительные фокусы и доставал из мастерской огромный телескоп, чтобы рассказать сказку о новом созвездии.

Отец растил меня с пытливым живым умом и любил задавать вопросы, чтобы я самостоятельно искала ответы. Иногда он приходил в мою комнату рано утром, перед отъездом по делам, и спрашивал что-нибудь каверзное. Скажем, «почему наш город называется Аргентополисом?». Я искала информацию в домашней библиотеке, спрашивала у наших с сестрами учителей, а вечером с триумфом давала папе развернутый ответ: «потому что город основали богатейшие граждане Палладии, которым оказалась не по душе жизнь в столице. Они спустились вниз по реке и воздвигли на собственные сбережения город, ничуть не уступающий по роскоши самому Иридэму». Отец прятал довольную улыбку в бороду и продолжал сам: «Однако назвать новый город золотым было бы слишком невежливо по отношению к столице. Поэтому основатели, включая представителей благородного рода Хеллов, нарекли город серебряным². А в честь чего названа столица Иридэм?» – и я снова уходила в поисках ответа…

С мамой мы общались нечасто. После рождения еще двух дочерей, Маргери и Минтеи, она почти перестала покидать свои покои. Я догадывалась о причине – последние роды прошли тяжело, и лекари сказали, что выносить еще одного ребенка уже не сможет. Так один из самых древних и знатных родов Палладии оказался на грани исчезновения – без сыновей передать наследие и семейное дело стало некому, а значит, мой отец Андреас – последний мужчина семьи Хеллов. С тех пор родители почти не разговаривали. Слуги шептались, что без возможности передать дело жизни Андреас утратил всякий смысл, поэтому перестал выезжать в свет и вывозить нас, своих дочерей, на балы, а вместо этого с головой ушел в работу. Возможно, люди говорят правду, однако я всегда ощущала особое отцовское расположение. Все-таки Маргери и Минтея – мамины дочки, а я – папина. Могла бы, без раздумий согласилась бы стать мужчиной, чтобы унаследовать фамильное дело и так же мастерски собирать чужие секреты, как это делает отец.

Свадьбу устроили быстро. Мама, едва поздравив, наняла десяток-другой помощников для приготовления к торжеству и удалилась в свои покои. Сестры сияли от восторга. Еще бы, и на свадьбе погуляют, и получат свободу искать себе женихов. Я прекрасно понимала, что им пора думать о браке, но мои марьяжные неудачи отодвинули нужды сестер на второй план.

Перед входом в Храм столпился народ: многочисленные родственники с обеих сторон поздравляли моих родителей и вдовствующую мать жениха, Адельфию Берн. А уж сколько зевак пришло скрасить себе вечер… Я внезапно осталась одна посреди гудящей, словно улей, толпы. Поскольку брак был договорным и, что куда важнее, временным, я не чувствовала причин для волнения. Для меня это просто красивый праздник. Взгляд сам собой мазнул по стоящему в отдалении Даллену Берну. Высокий, выше меня почти на голову. Совсем не атлетического сложения, но статный и – с одного взгляда возникла уверенность в этом – могущественный. В том смысле, что одновременно умудряется сочетать в себе и физическую силу, и психологическое влияние, и какую-то почти неосязаемую власть. Как в подтверждение моих мыслей, он тут же почувствовал внимание и направил на меня пристальный взгляд. Что ж, церемония начнется через четверть часа, есть время познакомиться с будущим мужем.

– Вам известны условия брачного соглашения, Эйлисс? – Даллен поприветствовал меня легким поклоном.

– И вам доброго вечера. По договору вы обязуетесь чтить и хранить верность нашему союзу, а также опекать моих младших сестер и мать в случае, если с отцом что-то случится. Наверняка есть что-то еще, однако всех подробностей я не знаю. – Я поклонилась так же, едва заметно, чтобы не создавать ощущения подобострастия. То, что союз договорной, знали все в городе. То, что он еще и временный, лишь мы с отцом. Не удержалась от возможности пофлиртовать, – Смею надеяться, в нашем союзе найдется место и для вещей, не оговоренных буквой закона?

– Вы намекаете на физическую близость, Эйлисс? Или вас интересует что-то еще? – Дышать стало трудно. Неужели он спрашивает, потому что знает о моей репутации? Улыбка сползла раньше, чем я успела проконтролировать выражение лица.

– Меня интересуют будущие обязанности, как хозяйки владений Бернов. Еще характер наших отношений. И причина вашей заинтересованности во мне. Не просто же так вы обратились с прошением о браке? – Держаться на равных в этой светской беседе оказалось непросто, учитывая разницу в росте и общий контекст. Все-таки Даллен взрослый мужчина, предприниматель и патрон своего рода, а я просто девятнадцатилетняя девушка с миловидной внешностью, золотисто-рыжей копной волос и голубыми глазами. И что-то мне подсказывало, что если похлопать этими самыми глазами перед Далленом, он не проникнется и не утратит самообладания.

– Отвечу в обратном порядке, с вашего позволения. Мой покойный отец оставил довольно… хитровыделанное завещание, – Даллен поморщился, – удовлетворить все пункты которого оказалось крайне сложно. Не стану утомлять вас подробностями, но общая суть заключается в том, что лишь брачный союз с вашим родом откроет мне доступ к наследству. Потому как другие потенциальные невесты уже в браке. – Он вздохнул, – Не иначе, заботливый отец мечтал, чтобы я остался без средств к существованию и начал прокладывать собственный путь с нуля.

– Но это не имеет смысла… – Я так удивилась, что даже не стала обижаться на колкость про других невест. – Зачем бы легендарному Деметеру Берну разрушать собственную транспортную империю, самую известную и прибыльную в стране?

– Видать, была причина, – Берн-младший усмехнулся. – В любом случае, сейчас это не имеет значения. Я нашел выход, все пункты завещания полностью исполнены, и с наступлением следующих суток я смогу получить в свое распоряжение имущество и состояние рода Бернов. А также стать первым наследником Хеллов, разумеется. Надеюсь, эти прагматичные разговоры не оскорбили вас? Полагаю, вы привыкли к подобному взгляду на брак, как старшая представительница древнего аристократического рода.

Умеет он подсластить жизнь! Сначала сообщил, что между нами только расчет, а затем прикрыл грубость лестью моему происхождению. Пожалуй, даже хорошо, что раньше мы не встречались. Знала бы я, какой этот Берн говнюк, может, даже из чувства долга не согласилась бы терпеть его целый год. Но что уж теперь. В конце концов, я действительно думала о свадьбе как о договоре между семьями и Богами – красивом, взаимовыгодном и священном, но договоре. Да и порыву сердца я однажды уже поддалась – и осталась ни с чем. Пора попробовать другой путь.

– Да, я привыкла. Благодарю за беспокойство. Однако надеюсь, что со временем мы найдем общий язык и даже получим некоторое удовольствие от общества друг друга. – Я еще не успела закончить фразу, как уже пожалела о сказанном. Прищур Даллена не был злым или насмешливым, но я нутром почувствовала невысказанный ответ. Он давно оценил вводные, все взвесил, проанализировал, спрогнозировал… и принял решение, настолько окончательное, что даже не видел смысла меня переубеждать. Никакого взаимопонимания и сближения не будет.

– Добро пожаловать под своды Священного Храма, и да свершится церемония Единения, древняя и прекрасная, как сама жизнь! – Над толпой разлился мягкий и глубокий голос служительницы Храма. Гости перед нами расступилась, и Даллен, больше не глядя в мою сторону, церемонно взял мою руку и повел сквозь главные врата Храма. Еще пару поколений назад церемония бракосочетания была значительно длиннее и тяжеловеснее: невесту вел к алтарю отец, женщины родственницы всю ночь оплакивали новобрачную. Но Аргентополис – город дельцов и предприимчивых людей, которые приемлют только целесообразные действия. Традиции быстро отошли на второй план. Боковым зрением я успела заметить у входа отца, под руку с матерью, машущих мне из толпы сестер, улыбки каких-то дальних родственников… А затем вся мирская суета растворилась и умолкла перед величием обители Богов. Мы прошли под высокими сводами главного входа и погрузились в полумрак святой святых Аргентополиса. Здесь по воздуху медленно плыли молочные завитки от благовоний, мозаика из металлов драгоценных пород монолитным полотном устилала пол, фрески с изображениями Богов и героев были утоплены в стенах Храма. На миг у меня перехватило дыхание от величественности этого древнего сооружения.

Какими бы ни были мотивы, таинство, которое мы совершаем, происходило прямо под взглядами Богов, сообразно их воле и представлениям о благе. И этот союз священен, он останется не только подписью на бумаге, но и ляжет отпечатком на мою судьбу, на судьбу всего нашего рода. Ведь после смерти моего отца все наследие семьи Хеллов переходит к старшему сыну, а за неимением такового – к мужу старшей дочери. От мысли, какую драгоценность мы добровольно отдаем в руки Бернов, сердце защемило, но в этот миг мы оказались у самого алтаря. Здесь на небольшом возвышении располагались самоцветы и минералы, по одному в честь каждого Бога или Богини. Алым священным пламенем горели свечи, по воздуху осязаемыми нитями тянулся плотный дым зажженного мирта. Неожиданно вспомнился урок отца, как легко определить степень религиозности собеседника – чем сильнее слышны благовония при общении, тем чаще человек возносит молитвы. Вне религиозных обрядов мирт и ладан старались не использовать, это считалось праздным расточительством.

– Пусть благоденствуют соединенные священным союзом, отныне и до конца их дней! – Раздался совсем рядом голос служительницы. Она поднесла небольшое металлическое блюдо из палладия, священного металла нашей страны. На дне лежали финики и орехи – традиционное свадебное угощение, которое предлагают друг другу жених и невеста.

Принимать еду из рук Даллена оказалось странно – горячие сухие пальцы на миг прикоснулись к моим губам, так, что пришлось облизать их, чтобы съесть протянутый финик. Лицо Даллена осталось бесстрастным. Ничем не проймешь! И как только героини романтических историй способны увидеть «тысячу оттенков эмоций» на лице своего избранника? Я не могу прочитать ровным счетом ничего. Зачерпнула с блюда горсть орехов и протянула на раскрытой ладони. Пусть ест как хочет, не мои проблемы. Теплое дыхание защекотало ладонь, губы Даллена прикоснулись к коже словно в целомудренном поцелуе, быстро и невесомо. И на этом магия момента испарилась. Впереди осталось лишь многочасовое пиршество, сначала в доме Хеллов, а затем Бернов.

Впрочем, о чем это я? Разве свадьба – это конец? Впереди целый год совместной жизни. Да начнется авантюра!

Глава 2. Путь долга

Porta itineri longissima

Труден лишь первый шаг

Остаток дня прошел однообразно: мы принимали поздравления и подарки, старательно улыбались, подносили полные бокалы вина к губам всякий раз, когда слышали хвалебные речи в свой адрес, снова и снова обходили по кругу собравшихся, чтобы уделить внимание каждому гостю. Мягкие, открывающие носок туфли из тонкой кожи оказалось достаточно удобными, чтобы я достойно выдержала первые пять часов на ногах. Остальные пять держалась усилием воли.

Единственным запомнившимся событием вечера стала встреча с Одейрой Клисс, зажиточной вдовой господина Клисса, который занимался внешней торговлей. Учитывая расположение Палладии ровно по центру континента, главным ремеслом с давних времен стала торговля, а венцом мастерства – спекуляция и грамотное инвестирование в зарубежные производства. Чем почивший архонт успешно и занимался, сумев нажить состояние, достаточное для их с женой безбедной жизни. А чтобы потомкам тоже хватило, господин Клисс выкупил центральную типографию Аргентополиса и приучил жителей к ежедневному ритуалу чтения новостных сводок в газетах. Словом, формально после смерти супруга Одейра была никем, родственницей на попечении патрона семьи Клисс, но по факту оставалась одной из самых влиятельных и знаменитых женщин Аргентополиса. Само ее присутствие на свадьбе добавляло событию веса. Именно об этом я напоминала себе, пока слушала наставления Одейры:

– Девочка, теперь у тебя начнется совсем иная жизнь. Забудь обо всем, что ты читала в девичьих романах, и приготовься смиренно работать на благо семьи. Вода камень точит.

– Благодарю за совет, госпожа Одейра. Мне радостно видеть вас в столь знаменательный день.

– Когда ты убедишься в правдивости моих слов, приходи в дом «Агатея». Дверь с виноградной лозой. – С этими словами Одейра протянула мне большую монету, весело подмигнула и, отступив на шаг, демонстративно подняла бокал. Гости вокруг оживились, все, кто еще держался на ногах, тут же устремились к нам со своими кубками, и новую знакомую поглотила гудящая толпа.

Я незаметно ощупала монету – крупная, с незнакомым узором на аверсе и тяжелее привычных металлов. Засунула подарок под расшитый корсет, которым было схвачено простое и скромное свадебное платье цвета слоновой кости. Простой способ опознать приезжего, как говорил отец, посмотреть на его одеяние – иностранцы побегут скупать дорогие платья и рубахи, в то время как богатые соотечественники вкладывают деньги в роскошные накидки, пояса и корсеты, а нижний слой одежды ценят за простоту и удобство. Вот и сейчас на мне было тонкое и мягкое льняное одеяние в пол, украшенное лишь вышивкой с защитными оберегами по подолу, а сверху блистали драгоценными камнями искусный корсет ручной работы и тяжелые золотые украшения.

Самым странным моментом празднества стало наше пребывание с Далленом наедине. Стоило нам уединиться в хозяйских покоях, как меня охватило волнение.

– Желаете, чтобы я самостоятельно разделась? – Если добавить голосу дерзости и атаковать первой, можно скрыть признаки неуверенности.

Даллен не торопился с ответом. Медленно обошел комнату по периметру, расстегнул камзол и аккуратно сложил на краю постели. Наконец обернулся ко мне.

– Как я и сказал перед церемонией, все мои желания – он выразительно уперся в меня взглядом – удовлетворены самим фактом бракосочетания. На остальных аспектах семейной жизни я не настаиваю.

Он что, евнух? То есть я очень рада, что не придется делить постель с едва знакомым и малоприятным мужчиной, но в данной ситуации это даже оскорбительно – ведь по сути я сама предложила, а он отмахнулся, мол, не интересует. Неужели я настолько не в его вкусе?

– Как пожелаете. Где мне расположиться?

– В личных покоях. Я нанял к вашему приезду помощницу, ее зовут Эния. Она проводит. – И отвернулся, продолжив раздеваться ко сну. Зараза.

Помощница нашлась за дверью. Дома у нас с сестрами было пять служанок на троих, а также постоянные воспитатели, приглашенные учителя и отдельная семья слуг для заботы о домашних делах. Интересно, как одна девушка может справиться со всем бытом? Впрочем, буквально через полчаса стало понятно, что Эния действительно расторопна и внимательна, более того, слушает не только мои просьбы, но и любые реплики, замечания, вопросы и комментарии, словно бы старательно фиксируя их на подкорке. Хмыкнула. Похоже, дражайший супруг нанял мне не прислугу, а няньку и надзирательницу в одном лице.

– Вас что-то веселит, госпожа?

Что ж, неуместное любопытство мы быстро вылечим.

– Разумеется, а разве не любой невесте положено радоваться в столь важный момент?

– Йа, госпожа. Прошу прощения. – Я мысленно отметила просторечное универсальное выражение, означающее одновременно приветствие, прощание, вежливую просьбу и согласие. Хорошо, значит, девушка действительно простолюдинка, а не какая-нибудь профессиональная шпионка под прикрытием.

– Эния, помоги мне вылезти из этой свадебной сбруи и можешь быть свободна до утра. – Я кивнула на корсет, который, должно быть, уже до синяков впечатался в ребра. Девушка торопливо принялась за расшнуровку.

– Господин велел передать, что завтрак в доме подают к семи утра, а ужин – в семь вечера. Остальные приемы пищи остаются на ваше усмотрение.

– И что же будет, если я не пожелаю выходить к столу?

– Господин Берн велел передать, что ежедневное присутствие на обеих трапезах является обязательным.

«Лис, когда чувства одерживают верх над разумом, быть беде. Ты можешь успокоить себя глубоким дыханием: на три счета вдох, на пять выдох» – Слова отца мягко согрели изнутри. А Эния, смущенная затянувшимся молчанием, попыталась повторить:

– Ежедневное трапезничание… трапеза… Простите. Вам нужно быть за столом ровно в семь, утром и вечером. Это все, что я знаю.

Корсет, наконец, отделился от вспотевшей за день спины. На ковер с глухим стуком выпала монета Одейры Клисс. Цепкий взгляд Энии метнулся к вещице. Дьявол!

– Выйди! Сейчас! – Эния мышью юркнула за дверь, а я со стоном рухнула на кровать. И это даже день не закончился, Боги! Как же мне справиться? Похоже, ответ валяется прямо у меня под ногами – круглый и так не вовремя себя обнаруживший.

Несмотря на слипающиеся глаза, мне хватило любопытства внимательно изучить монету. Как выяснилось, платежным средством она не являлась. Скорее, это был жетон из какого-то непривычно тяжелого сплава с пышным цветком на одной стороне и свернутой в кольцо змеей на другой. Надпись со стороны цветка гласила: «под розой»³. Логично. Змея изрекала другое: «от стола и ложа»⁴. С детства приученная к решению загадок, я ощутила азарт и внезапный прилив сил. Выходит, тайное общество госпожи Клисс помогает женщинам избавляться от мужей? В Палладии официальное расторжение браков предусмотрено законом, но для этого требуется неприлично много денег, связей, терпения и компромата на супруга. Впрочем, мой отец – Андреас Хелл, так что нет ничего невозможного. Но зачем вдове Клисс заниматься подобным? И какого рода помощь она предлагала? С одной стороны, я могу напрямую расспросить Одейру при следующей встрече, благо теперь являюсь замужней дамой и могу чаще выбираться в свет. Но это как-то… неспортивно, что ли. Было ощущение, что раз госпожа Клисс не сказала напрямую, то ждет, что я догадаюсь сама. Итак, что мы имеем? Лишь упомянутое в разговоре название общества Агатея и дверь с виноградной лозой. Долго же я буду искать нужное место по таким приметам!

Глава 3. Что угодно вашей душе?

Scientia potentia est

Знание – сила

– Госпожа, не желаете еще хлеба? – Эния бесшумно оказалась за моей спиной. Я отрицательно покачала головой.

Завтрак не задался. Дома я поднималась не раньше девяти, наслаждаясь первыми часами в уединении и сонной неге. Теперь же мало того, что мне пришлось подняться чуть свет, так еще и компания оставляла желать лучшего. За столом чинно восседал неприлично свежий для столь раннего часа Даллен, демоны его за ногу, Берн. Отгородившись от меня газетой. У дверей с постной миной стоял домоуправляющий Матиас – вот уж кого я сейчас понимаю! – вокруг стола кружила Эния. Все попытки завести разговор с супругом обрывались на четвертой, максимум пятой реплике. Похоже, муж решил относиться ко мне, как к предмету мебели. Что ж, еще посмотрим, кто кого.

– Поздравляю вас с первым днем в качестве владельца компании, Даллен.

– Это формальность. Фактически я давно занял пост.

– И так же давно ваши партнеры это оспаривают, насколько мне известно.

– Слухами мир полнится.

– Теперь не будет. Вы же обрели законную власть.

Даллен хмыкнул и замолчал.

– Как поздно ждать вас вечером? – Предприняла я вторую попытку.

– Как только, так сразу.

– Эния передала вашу просьбу, – я выделила последнее слово интонацией, – о совместных трапезах. Выходит, мне следует ждать вас к назначенному часу за столом?

– Если все поняли, зачем спрашивать?

Теперь замолчала я, медленно пропуская воздух сквозь ноздри. Внезапно Даллен заговорил сам:

– Как вам понравились личные покои? Есть ли что-то, чего не хватает?

«Свободы от слежки».

– Я подготовлю список к ужину. Благодарю за заботу. – Даллен присвистнул, отложив газету.

– Красавица имеет неплохие аппетиты?

– Красавица нуждается не только в домашнем платье и гребне для волос.

– Что же еще угодно вашей душе? Я мало знаком с особенностями женского досуга.

– Я бы хотела наверстать то, чего была лишена предыдущие годы жизни. Выезжать в свет, встречаться с другими женщинами, посещать примечательные места города… – Отец никогда не любил вывозить нас на балы, а уж после скандала двухлетней давности я превратилась в настоящую затворницу.

Интерес Даллена потух, и он перебил:

– А, так вы желаете обновить туалеты? Матиас к вашим услугам и подготовит карету в любой момент. – Муж поднялся из-за стола.

– Я бы также хотела получить возможность самостоятельно перемещаться по городу.

– Слишком рискованно. Вы теперь знатная замужняя женщина, подумайте, что решат люди, если вы станете в одиночку разгуливать по улицам? К тому же, в Верхнем городе это очень неудобный способ передвижения, а в Нижнем вам, боюсь, не понравится. До встречи. – Дверь за мужем закрылась.

– Не желаете еще хлеба, госпожа Берн? – Раздалось над ухом.

Тьфу.

Формально Даллен прав. Аргентополис – огромный город, «вторая столица» Палладии, как его часто называют здешние жители. Первая – Иридэм – находится в трех днях пути к востоку, и добраться до нее пешком, возможно, проще, чем пройтись по Агрентополису. То есть дороги есть, но вся знать Верхнего города предпочитает передвижение в каретах. Конечно, так было не всегда. Несколько поколений назад кто-то предприимчивый из Бернов развернул целую рекламную кампанию и начал рассказывать о прелести катания по городу в безопасных, красивых и комфортабельных повозках на чудо-двигателе Бернов. Все улицы пестрели рисунками самоходных карет самых причудливых форм и расцветок: жемчужные морские раковины, диковинные колесницы в виде фруктов с бархатной обивкой салона, домики и башни на колесах. Тем временем, Берны под шумок выкупили все захудалые каретные компании и быстро превратились в монополистов: удовлетворили спрос на необычные дизайны, предложили новые, создали эксклюзивные товары и даже общественные повозки для Нижнего города. С этого началась великая транспортная империя Бернов. И в этом был весь Аргентополис – город изобретателей, дельцов и спекулянтов. Кто первым увидел возможность, тот оказался во главе пирамиды и прославился как герой. С той поры прошло много времени, кареты становились все более доступным видом транспорта, многие обзавелись целой коллекцией под разные случаи жизни: карета-беседка для прогулок теплыми летними вечерами, карета-тайник для путешествий инкогнито, эпатажные модели для всеобщего увеселения и практичные, немаркие – для ежедневных поездок. С таким набором нужда в пешем передвижении отпала и превратилась для богатых в роскошь, а для бедных – в вынужденную меру. Теперь широкие оживленные улицы города круглосуточно впитывают стук колес, а несчастные, забредшие по необходимости пешеходы, перебежками двигаются по краям проезжей части. Оказаться в их числе значит уподобиться тем слоям населения, которые не способны приобрести себе даже одну повозку на семью. Что, впрочем, никогда не останавливало меня от побегов из родительского дома на своих двоих.

Я вздохнула. Сознательно или нет, Даллен методично отрезает мне все пути к самостоятельному существованию. Дома перед глазами маячит Эния, в поездках по городу сопровождает Матиас. Куда же деваться? Лучше всего в моменты душевного раздрая оказаться наедине с книгой, где-нибудь на природе. Но сад Даллена я уже видела утром из окна – унылое зрелище. Идеально ровный, травинка к травинке, газон, с такими же ровными симметрично высаженными кустами оливы и розового олеандра. Между кустами проложены вымощенные белым камнем прямые дорожки, по центру сада насыпана небольшая круглая клумба с разноцветным гибискусом, лилиями и какими-то еще неопознанными цветами. Ни места для уединения, ни разнообразия…

Решено – раз с природой облом, еду в городскую библиотеку. И пусть Матиас себе хоть дырку на мягком месте протрет, до вечера мы оттуда не выберемся. Тем более, что у меня был особый интерес к разделу с афоризмами. Образованная и хорошо воспитанная женщина просто обязана регулярно пополнять словарный запас выражениями на все случаи жизни! Потому что применительно к сложившейся ситуации моего лексикона уже не хватало.

Спустя полчаса я в неброской деревянной карете-шкатулке с откидным верхом подъехала к светлому мраморному зданию. Матиас плавно замедлил ход, давая мне время спешиться. Теперь предстояло вскарабкаться на несколько метров вверх по ступеням – путь к знаниям не должен быть легким, угу. Наконец, миновав все преграды, включая нерасторопного хранителя книг, я опустилась на свободную скамью. Пошелестев для приличия страницами любовного романа, я, наконец, открыла экономический справочник. Пора узнать, чем конкретно занимается новоиспеченный супруг.

Спустя полчаса я уже не была уверена, что одного дня хватит на изучение вопроса. Казалось, амбиции Бернов простираются до самого горизонта, и каретная империя – лишь визитная карточка семьи. Бернам принадлежала небольшая ткацкая фабрика, пара улиц Аргентополиса, где все строения сдавались в долгосрочную аренду, сеть мастерских на любой вкус: швейные, автомобильные, кузнечные, два десятка аптек, несколько печатных изданий… Когда только они все успевают? Мои размышления прервал приятный бархатистый голос:

– Госпожа Берн, позвольте поздравить вас с помолвкой. – Я поспешно захлопнула книгу. Передо мной стояла миниатюрная шатенка с большими пронзительно-зелеными глазами. Какая красавица! – Меня зовут Виктория, мы не знакомы. Однако последние сутки я только и слышу новости о вашем замужестве. Газеты пестрят… – Девушка слегка улыбнулась, словно извиняясь за свою информированность. Судя по виду и манерам, она не была аристократкой.

– Доброго дня, Виктория. Благодарю вас за поздравления. Не думала, что моя личная жизнь столь публично освещена. – Я поймала взгляд собеседницы и незаметно прикрыла обложку книги. Хотя вряд ли в этом была необходимость.

– Простите, если вмешиваюсь не в свое дело, госпожа Хелл… Берн. – Оговорка вполне могла быть случайной, но отец всегда учил присматриваться к таким мелочам.

– Все в порядке. Не думала, что у простолю… женщин в моде чтение газет. Я сама их почти не открываю. – Улыбнулась я в ответ.

– О, я лишь слышала крики мальчика-продавца на рыночной площади. Похоже, он распродал сегодня все газеты благодаря одному лишь вашему имени.

– Госпожа Виктория, – я улыбнулась чуть шире положенного, – о каких ещё городских новостях вы можете поведать? Как проводят время дамы Аргентополиса?

Ожидаемо, обращение «госпожа» к девушке из простого сословия удивило собеседницу. Она приосанилась, оценивая оказанную ей честь, а затем начала рассказ, словно волшебную сказку. Я невольно заслушалась плавной речью и приятным мелодичным голосом новой знакомой. Интересно, сколько ей лет? По виду старше меня, в уголках глаз залегли легкие морщинки, а руки явно привыкли к работе.

Через четверть часа я узнала, что все состоятельные горожанки проводят вечера в кондитерской перед центральным Антейским садом, посещают балы в домах высшей знати, устраивают гонки на каретах в солнечные дни и непременно посещают модный дом Дезидерия. Надо же, как многого я не знала о городе, проводя время за совершенно другими занятиями! Мы с сестрами могли находиться дома долгие недели, гуляя по саду и прилегающему к нашей земле лесу, вместо балов и кондитерских посещали музеи и частные выставки. Разумеется, я тоже встречалась с людьми – в силу профессии, отец всегда в курсе главных городских сплетен и на шаг опережает любых работников прессы. Однако его деловые встречи имеют мало общего со светскими гуляниями – смысл отцовских мероприятий, наоборот, заключается в том, чтобы остаться незамеченными. Сильные мира сего неспешно распивают крепленое вино, курят терпкий табак, обмениваются словно бы ничего не значащими фразами, которые впоследствии сплетаются в единый узор политического высказывания. Десятки отсылок, взглядов, намеков – и под конец вечера каждый присутствующий, кто умеет слышать, знает, в какую компанию следует вложить деньги, чей дом пойдет с молотка через месяц и от кого у главной оперной певицы будет ребенок еще через девять. За некоторые подобные беседы моему отцу платят баснословные деньги.

– …Но разумеется, если вы желаете посетить более тихие места, вам хорошо подойдут женские общества… – Голос Виктории вновь ворвался в сознание. Видать, сегодня мне благоволят сами Боги! Я решила, что шанса лучше уже не представится.

– Такие общества, как, например, Агатея?

Виктория вдруг стушевалась и примолкла.

– Вряд ли я понимаю, о чем вы, госпожа Берн. Я имела в виду кружки белошвеек и литературные салоны.

– Разумеется, не понимаете. Да и я ничего не утверждаю. Но давайте на миг обратимся к фантазии. Если бы вдруг в нашем городе существовало тайное общество, что бы вы могли о нем рассказать? – Виктория посмотрела на меня пристально, словно оценивая, может ли довериться.

– Я ни разу не была внутри. Ходят слухи, и не более, что члены общества встречаются в середине каждой недели, в полдень, в розарии центрального сада.

– Какое чудесное место для прогулок! Непременно посещу его однажды. Благодарю вас.

– Разве вы несчастны в браке? Говорят, ваш супруг – один из богатейших и наиболее влиятельных сынов этого города. Впрочем, ни для кого не секрет, что ваш союз лишь договоренность между семьями… Йа, простите меня, госпожа! Я забылась.

– Слухами мир полнится. – Повторила я выражение Даллена, брошенное за завтраком. То ли я слишком редко общалась с людьми из низших сословий, то ли эта девушка действительно стремилась ненароком задеть меня в разговоре. Уже второй раз. Едва заметно кивнула и, оставив книги при выходе, покинула библиотеку.

К вечеру пришло письмо от отца. Ожидаемо, в нем не было ничего информативного. Я с раннего детства усвоила, как легко корреспонденция попадает в чужие руки. Бегло пробежалась по строчкам со стандартными родительскими наставлениями и пожеланиями. Даже зная, что это лишь ширма, читать такие слова от отца было странно и неприятно. А между строк увидела лишь пару советов: держать рот на замке и присмотреться к Даллену.

Ужин прошел в прежней атмосфере. Я заметила, как потяжелели веки мужа, а между бровями залегла тонкая морщинка. Тем не менее, он спросил:

– Как прошла ваша вылазка за модными туалетами?

– Трансформировалась в посещение городской библиотеки.

– Вот как. Что ж, похвальное занятие.

– А чем вы скрасили свой день?

– Утомительными делами.

Эния бесшумно подлила вина в бокалы.

Глава 4. Под розой

Tres muliers faciunt nundias

Трое женщин создают базар

Дни загустевшим мутным потоком переливались один в другой. Я освоилась в доме Бернов, выучила планировку трехэтажного здания и расписание прислуги. Узнала, что мать Даллена, Адельфия Берн, недавно переехала в загородное родовое имение, где теперь выращивает персиковые деревья и занимается восстановлением местного храма. Как по мне, неплохой способ провести старость. Помимо прочего, я обновила гардероб – просто из вредности, чтобы потранжирить состояние мужа – и обзавелась целым ворохом плетеных поясов, нежно-абрикосовых и золотистых корсетов, воздушных розовых и голубых накидок… Словом, решила полностью соответствовать представлениям Даллена о себе, как о роскошном предмете интерьера. Главным радостным событием недели стала встреча с сестрами. На самом деле, после свадьбы женам не следует некоторое время видеться с семьей – считается, что так проще привыкнуть к своему новому статусу и оторваться от семьи. Но как же я устала чувствовать себя рыбкой в аквариуме под надзором Энии и Матиаса! Встреча с Мэг и Минти стала глотком свежего воздуха. Раньше мы проводили мало времени вместе, но после замужества любое напоминание о доме стало отдушиной. Девочки передали письмо родителей – те желали «оставаться сильной духом и ценить стабильность теплого семейного очага».

– Это мама писала, – развела руками Маргери. – Отец передал другое. На словах, – Она ухмыльнулась. – Сказал, если услышит хоть одну плохую весть о твоем замужестве, добьется аннуляции брака.

Минти захихикала. Она еще мало смыслила в марьяжных делах и искренне считала, что любой симпатичный мужчина годится для свадьбы.

– Исполнение поговорки «от стола и ложа» в действии, – Усмехнулась я. Сестры недоумевающе переглянулись.

– Кстати, о ложе…

– Неет, я не стану делиться такими подробностями семейной жизни! Вырастете – сами узнаете!

– Да когда еще… Отец после твоего отъезда ходит хмурый, всех женихов распугал, от посещения приемов отказывается, от организации тем более… – Заныла Минти.

– Помрем старыми девами!

– Выше нос, все наладится.

– Легко тебе говорить!

Наконец, обнявшись дважды, и еще дважды у ворот, снабдив девочек подарками и напутствиями, я усадила их в дубовую, похожую на желудь карету с гербом Бернов, и отправила домой. Что удивительно, у верховного владыки каретного двора была до ужаса не примечательная коллекция транспорта – все модели сплошь деревянные, неброские, выполненные в консервативных тонах и формах. Даже удивительно, зная, какими возможностями и финансами располагает Даллен.

Настала заветная середина недели. Я заранее продумала легенду, почему именно в этот день хочу пройтись по дивному Антейскому саду. Впрочем, заготовленные аргументы не пригодились – Даллен с утра умчался по делам, а Матиас без лишних вопросов выкатил свободную повозку. Толком не зная, к чему готовиться, я надела рубаху цвета слоновой кости до щиколоток, опоясалась широким поясом с замысловатым золотым узором и обула легкие кожаные сапожки на невысоком каблуке, а поверх накинула темно-синий невесомый плащ с капюшоном. Волосы собрала в высокий пучок на затылке, выпустив по бокам несколько волнистых прядей, переложенных золотыми заколками в форме стеблей мирта. Получился скромный и немаркий наряд, который при детальном рассмотрении демонстрировал статус. В последний раз оглядев себя в зеркале – и что Даллену так не нравится? Мог бы хоть раз комплимент сделать! – я белкой взлетела под потолок и достала подарок Одейры. Что-то мне подсказывало, что именно эта монета и откроет доступ к тайному обществу, или даже буквально сработает как ключ.

Первой остановкой на пути стала центральная кондитерская около самой ограды сада – нужно же издали присмотреться к происходящему. Аромат внутри стоял умопомрачительный: корица и модные нынче кофейные зерна из Амвросии, миниатюрные шоколадные фигурки в виде диковинных зверей, атрибутов разных Божеств, и – усмехнулась – карет, в которых легко можно было опознать новейшие модели производства каретной фабрики моего мужа. Увидев меня, женщины стайками слетались ближе, но подходить не спешили. Интересно, чем конкретно было вызвано их любопытство: моим практически первым появлением в свете после скандального эпизода двухлетней давности, свадьбой с одним из самых влиятельных и богатых мужчин города или дело в чем-то другом? Стоит почитать, что же пишут о нас с Далленом в газетах. Спустя две крошечные фарфоровые чашечки кофе и горсть конфет с темным шоколадом и вкраплениями прозрачного цитрусового мармелада, я поняла, что дальше тянуть нет смысла. Чинно поднялась, кивнула по сторонам любопытствующим и неспешно направилась на улицу.

Антейский сад – главная гордость Аргентополиса и та достопримечательность, которая вот уже много лет притягивает внимание путешественников со всего континента. Сад разделяет Верхний и Нижний город, пролегая буфером и одновременно объединяющим звеном между разными социальными слоями – общественное пространство открыто для всех. Каждый сезон коллекция растений и пейзаж обновляются благодаря работе десятков искусных дендрологов, агрономов, ботаников, биологов и прочих мастеров. Чистейший воздух, островки нетронутой природы, пруды с белыми лебедями, ручьи и фонтаны с изумительными скульптурами – все это стало визитной карточкой Аргентополиса, «серебрянной столицы» Палладии. На уединенных полянах часто проводят празднества, выступают артисты, а в самых отдаленных частях сада царят прохлада и полумрак, которые так полюбились влюбленным парам для долгих неспешных прогулок. Словом, крайне разнообразное и интересное место. Оглядев карту при входе, я направилась к южной стороне сада, где располагался крытый городской розарий и было собрано более тысячи сортов. Немудрено затеряться в таком цветнике – здесь даже армия с комфортом разместится по кустам.

Спустя полчаса блужданий я уже не была уверена в достоверности слов Виктории – клумбы казались бесконечными, нежный аромат с легкой кислинкой дурманил, а никаких виноградных лоз поблизости видно не было. Стоило мне развернуться обратно, как я заметила в углу розария чей-то подол платья. Смуглая брюнетка с удивительного оттенка янтарными глазами обеспокоенно обернулась ко мне. Я едва успела оценить, как красиво бронзовую кожу оттеняет нежное зеленое платье, как незнакомка скрылась за холмом, в несколько ярусов усаженным розовыми кустами. Подойдя ближе, я почти уткнулась носом в абсолютно не примечательную серо-зеленую дверь. Никаких замков и опознавательных символов. Я слегка толкнула дверь, и та бесшумно подалась в сторону. На обратной стороне обнаружилась вырезанная из дерева гроздь винограда.

– Браво, госпожа Клисс. С такими подсказками никаких загадок не надо. – Пробормотала я себе под нос. Все-таки старая, как мир, поговорка работает: «хочешь что-то спрятать – оставь у всех на виду». Где еще располагаться тайному обществу, как не в доступном для всех посетителей центральном парке?

Помедлила, оглядев непривычно пустой розарий, и шагнула в темноту. Идти пришлось недолго. Пустой коридор вильнул вправо и привел к тонкой полоске золотого света на уровне моей талии. Прорезь была маленькой, даже палец не поместится. Я нащупала в потайном кармане корсета монету и опустила в прорезь. Та провалилась, но стука об пол не последовало – вместо этого в замочной скважине звякнул ключ и дверь приоткрылась, окатив меня ярким светом и шумом женских голосов.

История тайного женского общества «Агатея» насчитывала больше сотни лет – даже удивительно, что я ничего о нем не знала. Основательницей оказалась Медея, представительница аристократического рода Лилль, которую против воли выдали замуж в очень раннем возрасте. Муж бил супругу и унижал на протяжении нескольких десятилетий брака. Несмотря на все преграды, Медея довела ситуацию до публичного судебного разбирательства, которое выиграла, отстояв право аннулировать брак, вернуть отцовскую фамилию и даже внести в законодательство Палладии поправки о минимальном возрасте для заключения брака. Вдохновленные примером Медеи Лилль, другие девушки объединились в едином порыве добиться улучшения прав, и с тех пор стали проводить тайные собрания. Медея посмертно вошла в Книгу Памяти Палладии как героиня, защищавшая женщин своего государства.

– Мы регулярно возносим молитвы в честь Медеи Заступницы у алтаря. – Госпожа Клисс кивнула в сторону покрытого бархатным покрывалом постамента. – И с удовольствием распространяем историю ее жизни, как пример восторжествовавшей справедливости. Рада, что ты с нами, дорогая, – доверительно улыбнулась Одейра.

– Почему вы решили, что мне можно доверить ваш секрет?

– Я хорошо знаю и бесконечно уважаю Андреаса Хелла. Увидев на свадьбе его обращенный к дочери любящий взгляд, я приняла решение покровительствовать тебе, дорогая. Жизнь среди урожденных Бернов легко может стать невыносимой, уж поверь. И всегда приятно иметь отдушину, место, где тебе рады.

– Выходит, смелое обещание «от стола и ложа» – лишь слова?

– Вовсе нет. В исключительных случаях мы действительно помогаем с разводами. Однако вряд ли это ваш случай, дорогая?

Я решила оставить вопрос без внимания.

– Благодарю вас за заботу, госпожа Клисс. Я не жалею, что пришла.

– Зови меня Одейра во время собраний, здесь все равны. – Я окинула взглядом помещение и поняла, что все собравшиеся женщины – представительницы древних аристократических родов. – Или скоро будем. – Одейра кивнула в сторону смуглой незнакомки, благодаря которой я нашла вход.

– Кто это?

– Ила, подойди к нам, – девушка отделилась от стены и робко приблизилась. – Эйлисс, рада представить тебе свою ученицу. Я оберегаю многих юных девушек в этом городе.

– Доброго дня. Что привело вас к нам? – Ила говорила бегло, но с легким южным акцентом.

– Любопытство. И приглашение вашей любезной покровительницы Одейры. А вас?

– Печальное прошлое.

– Юная Ила рано познала непривлекательную сторону брака. – Вмешалась Одейра. – Из-за чего была вынуждена бежать со своей родины, из Амвросии, в Палладию. Мы устроили ей новую жизнь в комфортных условиях… – Госпожа Клисс замолчала, явно ожидая восхищения и благодарностей.

– Оставайтесь с нами, дорогая Эйлисс. – После паузы продолжила Одейра. – Учитывая положение и репутацию вашего супруга, вместе мы сможем вершить удивительные дела. Смотрите, это Дана. – Кивок в сторону веселой шатенки, – на первую встречу она пришла вся в слезах. А это, – взгляд в сторону огненноволосой статной красавицы, – Аминта. Она нашла здесь подруг, которых никогда прежде не имела.

Официальная часть завершилась, так и не начавшись – девушки быстро разбились по группам, обсуждая моду, последние сплетни и своих мужей. Отчего-то мне не хотелось говорить о наших отношениях с Далленом, теплотой которых можно было реку до самого Иридэма посреди лета заморозить. Я слонялась из угла в угол, дегустируя розовую воду с разнообразными фруктовыми сиропами, прислушивалась к новостям, как учил отец, и скучала. Загадка таинственного клуба заговорщиц всю предыдущую неделю занимала мой ум, и теперь я даже жалела, что единственная интригующая меня история оказалась так банальна – всего лишь кулуарное собрание знати, чтобы перемыть кости сильным мира сего, упиться сладкими ликерами и потрапезничать.

– В нашем клубе действует система обязательных добровольных пожертвований, – Я подняла взгляд на подошедшую Аминту. Интересно, она понимает, что слова «обязательный» и «добровольный» взаимно друг друга исключают?

– И чем же вы просите жертвовать?

– Не чем, а чему. – Что ж, с чувством юмора тоже проблемы. – Центральной кондитерской и модному дому Дезидерия. По официальной версии, салон ежемесячно одевает бедных горожанок, а кондитерская устраивает благотворительные дни дегустации.

Какая-то сомнительная помощь. Все равно что подарить нищему набор косметики – ни использовать, ни продать по стоящей цене. Однако вслух я сказала другое.

– А какова же неофициальная версия?

– Пожертвования обеспечивают нам возможность собираться здесь, приобретать угощения и чеканить входные монеты. К слову, не забудьте забрать с собой пропуск, без монеты попасть на собрание не получится.

Я покинула тайник в розарии одной из первых, чтобы ожидавший у ворот сада Матиас не успел отправиться на поиски. Впрочем, толку от этого оказалось немного.

– Как прошло заседание мужененавистниц? – Будничным тоном обратился ко мне за ужином Даллен.

– Познавательно. – А смысл мне отпираться? – Удивлена, что столь занятой человек, как вы, в курсе подобных мероприятий.

– Это сборище проходило еще во времена, когда моя бабушка пешком под стол ходила. Удивлен, что вас подобное привлекает. Я думал, вы обладаете всем необходимым для комфортной жизни.

– Почему для организации встреч женщинам обязательно иметь длинный перечень претензий к браку?

– Вы мне скажите, – Усмехнулся Даллен. – Для меня это до сих пор загадка.

– Мне не показалось, что все они несчастны. Как и я. Но я хотела бы иметь жизнь лучше, чем просто не-несчастную.

– Тогда вы обратились не по адресу. Те почтенные не способны дать вам желаемого. Они лишь ведут застольные беседы и множат сплетни.

– А кто способен? Вы? – Отчего-то вскинулась я.

– Нет, разумеется. За собственное счастье и реализацию отвечает каждый человек лично. Я могу лишь предоставить необходимые условия, в которых вам будет легче действовать.

– Вы очень любезны.

– Когда говорят «любезны», обычно имеют в виду противоположное.

– И проницательны. – Я подняла взгляд и поймала ехидную ухмылку Даллена.

Только выйдя из-за стола я осознала, что сегодня мы впервые со свадебной церемонии сказали друг другу больше пяти реплик.

Глава 5. Возможности и ограничения

A tuo lare incipe

Начинай со своего очага

Спустя неделю, когда стало понятно, что муж сутками пропадает вне дома, а встречи за столом вновь проходят в привычном молчании, я решилась оформить пожертвования для Агатеи. Размер «благотворительности» оказался выше любых моих ожиданий. Те конфеты и фрукты что, из золота отлиты? Должно быть, Одейра Клисс, как хранительница тайного общества в настоящий момент, живет на широкую ногу вовсе не из-за сбережений покойного супруга. Стоило бы и мне озаботиться подобным способом заработка.

Впрочем, все прошло не так, как я рассчитывала. В тот вечер я впервые посетила домашний кабинет Даллена. Помещение было погружено в приятный полумрак, огонь в масляных лампах отбрасывал блики на гладкую поверхность стола. Обстановка мне понравилась – сдержанная, даже строгая, но с душой. Видно, что здесь действительно проводят время за работой: на ковре разложены чертежи карет, на столе ровными стопками лежат документы, в шкафу за стеклом виднеется коллекция миниатюрных моделей. Я невольно залюбовалась увиденным и даже забыла на время о цели визита. Потом все же обернулась к хозяину кабинета.

– Я бы хотела передать средства на благотворительность. В два места: центральную кондитерскую и дом моды.

– Жаль.

– Отчего?

– Надеялся, вы передумаете. – Понятно, про оплату членских взносов мужу тоже известно. Проницательный тип.

– Я вас не понимаю. Что плохого в светской жизни, в возможности проводить время с другими женщинами моего круга? Я так долго сидела в родительском доме, что ничего не знаю о новостях столицы.

– А что полезного вы надеетесь услышать от разочарованных жизнью женщин на закате лет?

– Правду без прикрас. Жизненный опыт.

– Думайте своей головой.

Я ошеломленно покачала этой самой головой. Помедлила, собираясь с силами, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Теперь нужно вежливо попрощаться, несмотря на подступающие слезы. Стены кабинета как будто сдавили грудь.

– Эйлисс, я не желаю вам зла. И простите мою холодность, день был не из легких. Слишком часто я стал слышать пререкания от нанятых работников. Но вы не они. – Даллен помолчал. – Я лишь хотел предостеречь вас от шага в трясину. Я видел этих женщин, общался с ними и с их мужьями, иногда больше, чем хотелось бы. Все как одна мечтают о справедливом светлом будущем, но по факту лишь треплют злыми языками и осуждают любого, кто осмелится предпринять решительный шаг навстречу мечте.

– Это не так. Мне рассказали историю Медеи Лилль…

– Которая так страдала в браке, что трижды отказалась решить разногласия миром, довела дело до публичного суда, разжалобила присяжных, обрушилась на судью в истерическом припадке, а после великодушно согласилась выделить часть своего баснословного состояния на работу тайного общества? Вот уж поистине героиня.

– Есть десятки других женщин.

– И что с ними? Почему они не обсуждают свои проблемы с мужьями? Почему не уезжают в собственные загородные имения, как того велит закон в случае непримиримых разногласий? Зачем выбирают годами сидеть и жаловаться на жизнь?

Я вспомнила робкую Илу.

– Есть девушка, которая бежала от мужа. Ей оказывают помощь и поддержку в Агетее.

– В самом деле? И какую же? Я ничего не знаю о ее прошлом, и вполне возможно, что бегство было для нее единственным выходом. Однако юная Ила Ромес, или как там ее зовут, организовала переезд в Палладию самостоятельно. А теперь, под покровительством заботливой тетушки Клисс, все газеты города каждый месяц выделяют колонку для новостей о жизни этой бедняжки. Лучший способ сделать так, чтобы твое имя полоскали во всех кабаках и мужских клубах!

– Ее поддерживают, как могут! А что вы предлагаете делать этой «тетушке»?

– Увезти девушку в глушь, чтобы дать время оправиться и найти дело по душе, пусть и с потерей статуса. Или познакомить с нашим пантеоном Богов и передать на служение в Храм. Или найти достойного супруга и заключить договор о взаимовыгодном союзе. Каждый человек сам выбирает, что искать: возможности или ограничения.

Обиднее всего оказалось признать, что варианты Даллена действительно более эффективны.

– Но что если устранить хотя бы часть ограничений? Вы не считаете, что будет лучше дать женщинам больше возможностей для самореализации и самостоятельной жизни?

– Для изменений нужен хотя бы один удачный прецедент. Я таких не вижу.

– Потому что сейчас женщины не имеют права вести дела, наследовать имущество, распоряжаться своей жизнью и финансами.

– А вы не путаете причину со следствием? Я видел осужденных на казнь, кто до последнего вздоха распоряжался жизнью и своим отношением к ней. Полагаете, раз по закону каждый мужчина имеет право на ведение предпринимательской деятельности, монета сама в карман падает? Каждый успешный предприниматель берет на себя ответственность и риски, соразмерные масштабу бизнеса, готов в любой момент потерять все, менять стратегию на ходу и двигаться к цели, несмотря ни на какие преграды. Много ли таких женщин вы знаете?

– Не много, и причина тому – разница в воспитании и образовании.

– Это лишь желание найти ограничения.

– Сказал наследник транспортной империи! – Из сухого перебрасывания репликами разговор стал похож на размахивание факелами посреди сеновала. Похоже, Даллен тоже это ощутил, потому что сделал заметную паузу, прежде чем снова открыть рот.

– В шесть лет я увидел, как отец лошадиными розгами до полусмерти высек работника, собиравшего бракованные двигатели. А на следующий день на порог нашего дома пришла женщина, чьи дети и супруг погибли по вине того работника. Мне до сих пор снятся ее глаза. Она проклинала моего отца именами всего пантеона. Она искала не справедливости, но мести. Через пару дней неизвестные подорвали наши ворота самодельной взрывчаткой. Погиб мой пес и пострадал садовник – он остался калекой на всю жизнь и потерял возможность зарабатывать деньги для своей семьи.

К горлу подступил ком. Столько трагедий… Взгляд Даллена словно остекленел, он был не здесь и даже не смотрел на меня.

– Отец желал воспитать меня достойным преемником. Не сыном, а деловым партнером. Он искоренял во мне каждую слабость, не прощал ошибок, не забывал промахов. Я так и не смог выжечь все чувства без остатка, что-то живое до сих пор теплится внутри. Поэтому он решил устроить последнюю, посмертную проверку, и сделал завещание почти невыполнимым. Он знал, как я хотел жениться по любви, а не по договоренности, – я почти перестала дышать. – И сделал выгодный брак обязательным требованием для вступления в наследство. С девушкой, принадлежащей к древнему благородному роду, многотысячным приданым и старше восемнадцати.

Действительно невыполнимое требование. Благородной аристократии в Аргентополисе около сотни семей, по-настоящему богатых – не больше сорока. И все девочки в таких семьях помолвлены с раннего детства и заключают браки к шестнадцати-семнадцати годам. Так было бы и со мной, если бы я не погубила свою репутацию.

– Никто из деловых партнеров отца не верил, что я смогу вступить в законные права. Поэтому теперь мне круглые сутки приходится доказывать свою компетентность каждой бездомной собаке. Ведь у двадцатисемилетнего мальчишки не может быть столь же глубоких познаний, как у маститых деловых партнеров, которым я в сыновья, если не во внуки гожусь. Как видите, даже при наличии законных прав на ведение бизнеса, жизнь не всегда складывается беззаботно.

Охх…

– Поэтому вы так холодны со мной? Из мести отцу за вынужденный брак?

– Деметер Берн жил и поступал так, как считал правильным, и научил меня тому же. Я женился на вас добровольно, мне и нести ответственность за это решение. А теплых чувств я не испытываю ко всем Хеллам, не обольщайтесь. Я отлично знаю методы вашего отца и в последнюю очередь обратился бы к нему с прошением о брачном союзе. Однако такой день настал.

В свои покои я возвращалась в глубокой задумчивости. А когда наутро вышла к завтраку, Эния сообщила, что господин Берн уже отбыл по делам.

Глава 6. Единственная ошибка

Amicus certus in re incerta cernitur

Друг познается в беде

Я отправила отцу несколько писем с прошением о встрече, однако ответа не дождалась. Мы заранее условились, что увидимся лишь спустя два месяца после свадьбы, как предписывают традиции. Но кто бы знал, что заточение в этой золотой клетке окажется настолько невыносимым! Последнее папино письмо вновь оказалось пространным: он поощрял общение с госпожой Клисс, но просил не окунаться с головой в омут городских тайных обществ. Я в раздражении смяла конверт, даже не дочитав. Сегодня как раз проходило очередное собрание в розарии, но я не была уверена, что меня примут без внесенного пожертвования. Занятая размышлениями о том, как поступить, я вышла к завтраку. Даллен опять уехал. Признаться, я скучала по его молчаливому присутствию за столом. Теперь мы вовсе перестали видеться, а в редкие встречи муж походил на оживший труп с нежно-лиловыми синяками под глазами. Похоже, бумажная волокита после вступления в должность совсем поглотила мужа.

От ворот раздался шум. Неужели вернулся? Я бросила недоеденный финик и побежала к дверям, на ходу удивляясь собственной реакции, но меня опередил Матиас – он уже возвращался обратно.

– Просили передать прямо в руки и срочно.

– Это был посыльный?

– Йа, госпожа.

Я кивнула с легким разочарованием и забрала бумажку. Прочла пару неровных строк. Еще раз. И еще. Какая глупость. «Твой отец скончался. Погребение пройдет в конце недели.»

Ноги подломились, и я пошатнулась. Матиас кинулся на помощь.

– Нет. Благодарю. Все в порядке.

Я доволокла непослушное деревянное тело до своих покоев под пристальными взглядами слуг. Кивнула, прикрыла дверь. Медленно опустилась на колени. Внутри зияла дыра, в которую схлопывались, проваливались, сжимались внутренности. Я свернулась в комок, словно обертка от шоколадной конфеты – жалкий, измятый, бесформенный, не имеющий никакого каркаса. Попыталась сделать вдох – и не смогла. На миг меня охватила паника, а потом стало ясно, что воздух все тот же, и все так же поступает в легкие – не хватает чего-то другого, не менее необходимого для жизни. Рот исказил немой крик.

Не знаю, сколько мое скомканное тело пролежало на ковре. Лучи солнца успели пройти по всей комнате. Несколько раз в дверь стучала обеспокоенная Эния – мой ровный голос сообщал, что все в порядке и никакая помощь не нужна. Наконец, я смогла подчинить себе дыхание и зрение. Оглядела комнату, словно впервые. Взгляд обратился к столу, на котором лежало смятое письмо. Письмо отца! Я бросилась к нему всем телом, вновь упала на пол, прижимая его к груди, как самую большую драгоценность. Как по-новому окрасились обыденные строки! Каждое слово отца, каждый символ… Я захлебывалась мыслями и силилась разгадать каждое предложение, как головоломку: «полагайся на себя, а не кумиров и Богов», «я смогу облегчить твою ношу» – ох, папа, боюсь, ты впервые ошибся… Я читала снова и снова, заглушая боль, как будто пока я шепчу эти строки, еще не все потеряно, отец еще со мной.

В дверь снова постучали.

– Госпожа Берн… Примите мои соболезнования. Я… – Раздался всхлип Энии. Понятно, новости расходятся быстро. – Господин Берн ожидает вас к ужину…

Я медленно поднялась на ноги.

– Уже иду. Спасибо.

Я оправила складки платья. Что бы ни происходило внутри, я урожденная Хелл и должна выглядеть безукоризненно. Расправила плечи, усилием воли подняла подбородок.

Я ждала чего угодно, но только не хмурого Даллена, на лице которого играли желваки.

– Дорогая Эйлисс, – вкрадчиво начал он, стоило мне появиться в обеденной зале, – разве я столь требовательный муж? – Он смотрел на меня в упор, явно не ожидая ответа. – Разве я прошу от вас того, что вы не в силах дать? Между нами существует не так много договоренностей, и одна из них касается вашего присутствия за столом в установленные часы. Неужели даже эта малость вам не по силам?

У меня возникло ощущение сюрреалистичности происходящего. Отчаянно захотелось рассмеяться. Я слегка хмыкнула, но уголки рта сами собой дернулись вверх, и это не укрылось от мужа. Последовал новый смешок. Да что же это? А рот сам собой расползся в дурацкой улыбке. Не выдержав, я громко, неприлично и абсолютно неконтролируемо расхохоталась.

– Сядьте, госпожа Берн. Мне жаль, что супружеские заботы столь забавляют вас. – Я покорно опустилась на стул, все еще содрогаясь от внезапных приступов смеха. Посмотрела на еду и тут же поняла, что не способна проглотить ни кусочка.

– Что, угощения вам тоже не по вкусу? Так это легко исправить, оставайтесь голодной до следующего ужина. И подите прочь из-за стола.

Тело мелко тряслось, пока я шла по коридору до своих покоев. До меня донесся обрывок диалога с Энией:

– Что с ней? Она не в себе?

– Йa, господин. Ее отец, господин Хелл сегодня скончался…

Только не пытайтесь убедить меня, что проницательный и всеведающий Даллен Берн не читал сегодня газет.

Сон не шел. Я лежала в тяжелом дремотном забытьи и перебирала свои детские воспоминания. Вот отец рассказывает мне про чудеса природы: «на самом деле, любая магия – это лишь хорошо замаскированная наука». Он сыплет на фитиль свечи медный порошок, и пламя мгновенно окрашивается в густо-зеленый цвет. «Стоит добавить декорации – черные мантии, волшебные слова и таинственность, как свойства природы начинают казаться чудом». В другой раз мы читали историческую прозу: «С давних времен у правителя Палладии нет имени. Обретая власть, его нарекают Василевсом – посланником Богов. Безымянность служит напоминанием, что правитель – лишь должность, а не конкретный человек. Однако и среди мудрейших есть те, кто отличился особыми деяниями. Чтобы увековечить славу Василевса, после жизни ему приписывают титул. Так, Василевс Победитель установил торговые границы с Ададом, Василевс Животворящий основал столицу Иридэм…»

В дверь постучали.

– Я в порядке, Эния. Ничего не нужно. Оставь меня до утра.

– Для меня облегчение это слышать. – Раздался низкий голос. Дьявол бы забрал Даллена! – Я приношу свои извинения, Эйлисс. Не следовало так говорить с вами, вне зависимости от причин вашего опоздания к ужину. И тем более не следовало, учитывая все обстоятельства. Я соболезную вашей утрате.

Еще несколько часов назад я бы, может, и растрогалась, но теперь… Я с удивлением поняла, что мне даже не обидно. Мне просто нет дела.

– Эйлисс, я надеюсь на ваше благоразумие. Оставайтесь в покоях, сколько вам будет угодно, но прошу, обойдитесь без глупостей. – Не дождется. По брачному договору все состояние Хеллов теперь переходит в руки Даллена, как и забота об остальных членах моей семьи. Наверняка он только и ждет, как бы быстрее от нас избавиться. Разум словно заволокло черным туманом злости, у меня больше не было сил искать мужу оправдания и терпеть его немилость. – Желаю вам спокойной ночи и скорейшего восстановления духа. – Послышались удаляющиеся шаги.

Нет дела. Нет дела. Мне. Нет. Дела.

Церемония прощания состоялась в Некрополе спустя три дня – самая удаленная от центра часть города была отдана под кладбище, где Андреасу Хеллу полагалась собственная гробница за заслуги перед городом. Все же он больше десятка лет служил, защищая пограничные с Ададом территории. И неважно, что запомнили его, главным образом, как похитителя и коллекционера секретов – официально признавать такой род деятельности никто бы не стал.

Я с четверть часа стояла перед шкафом с одеждой и даже сама себе не могла объяснить причину ступора. Наконец, дошло. Все наряды – розовые, золотые, воздушные и цветочные – словно были созданы для куклы. Или маленькой папиной дочки, которая всю жизнь чувствовала себя под защитой. Теперь это чувство растворилось без остатка. Внутри все так же зияла продуваемая сквозняком дыра, отчего постоянно хотелось закутаться во что-нибудь тяжелое, плотное, что придаст мне форму и добавит веса. Я достала единственную серо-бурую тунику из плотной шерсти, надела под нее плотную рубаху в пол. Осмотрелась. Перетянула талию широким плетеным поясом цвета кофе. Странно думать о внешнем виде в такой час. И все же я добавила на голову тонкий металлический обруч, на шею – фамильный кулон Хеллов с крупным небесно-голубым аквамарином в цвет глаз. В последний раз осмотрела себя в зеркале: тонкая, даже хрупкая златоволосая девушка с непривычно серьезным и каким-то беспомощным взглядом. В голове билась мысль: «Одна. Я теперь одна».

Эта мысль укрепилась в сознании во время погребальной церемонии, когда я увидела расстроенную мать. Именно расстроенную, а не убитую горем. Румяную, здоровую, с покрасневшими припухшими глазами, как от обычных женских слез по испорченному платью. Какая-то тетушка, седьмая вода на киселе, украдкой достала карманное зеркальце, чтобы отрепетировать подобающее выражение лица. И только госпожа Клисс – удивительно, что она вообще приехала на похороны – выглядела по-настоящему бледной и оцепеневшей. Говорить с людьми было невыносимо. Благо, этого и не потребовалось – Даллен взял обязанность на себя. Я покосилась на открытый резной гроб… И не смогла приблизиться. Мне отчаянно не хотелось увидеть отца застывшим и молчаливым. Только не папа, только не всемогущий Андреас Хелл! Пусть лучше он так и останется в моей памяти неуязвимым, деятельным, с лукавой улыбкой в уголках серых глаз. Перед внутренним взором возникла сцена прошлого. Вот отец легко подхватывает меня на руки и показывает свою библиотеку: «все это будет твоим, Лисенок!» – и кружит меня, визжащую, по своему кабинету… – Глаза заволокло пеленой слез, за которой все происходящее вовне стало казаться бессмысленным и далеким. Нет, я не отдам вам наш с папой мир! Он останется жив в моей памяти, в моем сердце! Я вырвалась из людского месива. Пусть эта церемония завершится без меня. Не разбирая дороги, побрела куда-то по направлению к карете.

За оставшийся день я не обменялась ни с кем ни словом. Как и за следующий, и через один. Я по-прежнему присутствовала в обеденной зале дважды, утром и вечером – прилежно ковырялась в тарелке, погружала в себя безвкусную еду, а затем удалялась в покои. Через неделю стало понятно, что недеяние изнуряет хуже самой тяжелой работы. Я посетила родительский дом, который без отца словно выцвел и иссох, и забрала все самое дорогое сердцу: отцовские подарки, несколько книг. Заглянула в тайник в саду, доступ к которому был лишь у нас с отцом. Посмотрела на кошели с деньгами, дневники… и не тронула. Мать встретила меня буднично – для Клементины Хелл церемония прощания уже состоялась, а значит, пора было возвращаться к прежней жизни. Мне было невыносимо слушать новости про нерадивого садовника, который криво остриг многолетний самшит, и терпеть матушкины наставления касательно того, как лучше ублажать мужа перед покупкой дорогого наряда. Родительский дом я покинула молча, не прощаясь.

Спустя две недели постучалась в кабинет мужа. Несмотря на поздний час, Даллен по-прежнему сидел за столом. Вспомнилась его речь о том, каким трудом и потом предприниматели зарабатывают деньги. Мне нет дела. Нет дела. Нет дела.

– Вы намерены обеспечить Маргери и Минтею приданым? – Я решила начать без предисловий. На самом деле, Мэг было всего шестнадцать, а Минти пятнадцать, но подумать об их будущем стоит заранее. В конце концов, помолвки заключаются в любом возрасте, просто отец не видел смысла спешить и наверняка строил долгоиграющие планы в обход официальных договоров. Вероятно, если какие-то обещания и были, они растворились вместе с его смертью.

– Как и положено патрону семьи.

– По закону положено выдавать приданое такого размера, что ни одна богатая аристократическая семья на него не позарится.

– Быть может, это к лучшему? Стоит дать вашим сестрам то, чего вы сами были лишены. Шанс выйти замуж по любви.

– То есть вы не дадите денег?

– То есть я обеспечу вашу семью всем необходимым для минимально комфортного существования. Остальное в их руках.

Я бросила взгляд на стол, заваленный бумагами, расписками и счетами.

– У вас настолько мало денег, дражайший супруг?

– У меня настолько много забот, что нет времени вести этот разговор. Продолжим, когда вы оправитесь от горя и сможете мыслить трезво.

– Как вам будет угодно.

Мне захотелось присоединиться к женщине из рассказа Даллена, которая проклинала род Бернов за гибель своей семьи. Циничный сухой делец, которому плевать на оставшихся без отца девочек.

Глава 7. Сердечные дела

Letum non omnia finit

Смертью всё не кончается

Храм стал единственным местом, где мне становилось легче, несмотря на косые и любопытные взгляды прихожан. Находиться вдали от дома Бернов само по себе помогало дышать свободнее. Я часами молилась Богам, благо, поводов было много: просила направить моего отца в загробный мир самой короткой и легкой дорогой, устроить счастливую и безбедную жизнь для своих сестер – теперь я ощущала за них личную ответственность. Наконец, молилась об избавлении от боли за свой несчастливый брак. Как теперь разводиться с Далленом я понятия не имела. Скорбь по отцу излечивать не хотелось – ее я баюкала в своем сердце.

В один день я столкнулась с Одейрой на выходе из Храма.

– Доброго дня, госпожа Берн.

– Первый раз вы обращаетесь ко мне по этикету.

– Все бывает впервые. Взросление не исключение.

Помолчали.

– Жаль, что Андреас не успел помочь.

– О чем вы?

– Ваш отец знал о… пикантных связях вашего супруга. Насколько мне известно, даже предпринял попытку отсудить у господина Берна часть состояния и аннулировать ваш брак. Вероятно, добился бы успеха, но… увы.

Мне стало дурно.

– О каких пикантных связях идет речь?

– Девочка, вы в самом деле не знаете?.. Даллен Берн с детства влюблен в безродную девицу. Даже перевез ее из загородного имения в Аргентополис. – Одейра пожевала губами. – Почти сразу после смерти своего отца. И как только совесть позволила.

Выходит, не евнух. Отчего же так больно? Мы ведь и без того живем, как соседи.

– Дело не только в этом, – продолжила госпожа Клисс. – Все видят, как холодно юный Берн к вам расположен. Вы ведь ни разу не появлялись вместе в свете… Простите, дорогая, я не желала вас расстроить.

– Однако расстроили. – Сил на вежливость не осталось. – Как давно вам известно о сердечных делах господина Берна? И как давно знал мой отец?

– О, уверяю вас, мы все полагали, что юноша избавился от этой глупой детской привязанности. Все открылось лишь после вашей свадьбы, когда… гм, любовница переехала в город. Бесстыдная девка! – Я отмахнулась от патетических завываний Одейры.

– И куда же она переехала?

Уж не Эния ли его возлюбленная? Он этой мысли все внутри заледенело.

– Этого я не знаю. Какой-то домик на северной окраине Нижнего города. Намного меньше и скромнее, чем у вас, уж поверьте. – Цена дома волновала меня в последнюю очередь. – Мерзавка затаилась и не вылезает из своей лачуги. Знает, что ни одна добропорядочная жена не примет ее в своем доме.

– Госпожа Клисс, у меня немного друзей в городе. Вы можете оказать мне услугу и найти этот дом?

– Поверьте, девочка, это лишнее. Ни к чему вам бередить израненную душу…

– Я заплачу. – Вспомнились кошели в тайнике отца. Что ж, один все же придется забрать.

Лицо Одейры приняло деловитое выражение, в голове завертелись колесики.

– Встретимся завтра в полдень, на нашем месте. Не привлекайте внимания и не спускайтесь к виноградной лозе.

За ночь у меня было время как следует обдумать слова госпожи Клисс. Отец наверняка изучал семью Бернов, прежде чем выдать меня замуж. Он бы не отдал меня в руки гулящего повесы. Выходит, узнать удалось не все. Или это была еще одна причина, чтобы отсудить состояние Даллена и аннулировать брак. Но почему же папа ничего не рассказал? Тоже не хотел расстраивать? И как Одейре удалось так быстро узнать о планах отца? Я знала, если Андреас Хелл хотел скрыть какую-то информацию, он делал это блестяще. Перебрав разные варианты, я пришла к выводу, что Одейра Клисс была одним из информаторов отца – все главные газеты города принадлежат Клиссам, за тайное общество отвечает сама Одейра, положение открывает ей двери в любой дом. Интересно, сколько отец платил ей за работу и есть ли шанс воспользоваться услугами вдовы-интриганки на тех же условиях?

К утру, на пару часов раньше установленного времени, я пришла в розарий. Хотелось побыть на воздухе и инсценировать нашу встречу с госпожой Клисс как совершенно случайную. По саду неспешно прогуливались парочки, теплый воздух напитался цветочным ароматом и жужжанием пчел. Я расположилась в тени розовых кустов, накинув на плечи оливковый плащ – план избавления от всех ванильно-детских нарядов шел полным ходом. Ровно в полдень на дорожке показалась Одейра. Пунктуальная, это хорошо. Безмятежное лицо пожилой женщины было обращено к солнцу. Госпожа Клисс неспешно подошла к нескольким прогуливающимся парочкам и обменялась приветствиями, а затем направилась ко мне.

– Солнечные дни вам к лицу, дорогая Эйлисс.

– Как жаль, что в последнее время они случаются нечасто. – Я кивнула Одейре и взглядом предложила сесть.

– И то верно. Однако погода в доме куда важнее, нежели за окном. Вы согласны?

– Зависит от дома.

– О, я имею в виду настоящий, просторный и светлый дом, а не какую-то захудалую двухэтажную лачугу из ракушечного камня на окраине, пусть и в личной собственности. Такому месту не помогут ни расположение рядом с набережной, ни апельсиновый сад во дворе, ни горшки с цветами на крыше.

– И все же кому-то подобное по вкусу даже больше, чем родной дом.

– Хорошо там, где нас нет. Вы привыкнете и справитесь с этой мыслью.

– Угощайтесь конфетами, госпожа Клисс. На этой неделе партия особенно хороша. – Я протянула Одейре коробку из кондитерской с кошелем денег внутри.

– Благодарю вас. Прогуляйтесь по саду, Эйлисс, вы очень бледны.

Честно говоря, сейчас мне даже стоять было сложно, не то что куда-то идти. И все же я шла. Шла и шла, вдоль кустов с нежно-кремовыми чайными розочками, островков фиалок и высоких стрел аконита. Выходит, Даллен купил любовнице дом. Не комнату для укромных встреч, а настоящий двухэтажный дом с плодовыми деревьями и видом на реку. Как сказала Одейра, «в личную собственность». Мимо меня проплыли клумбы с нарциссами и лилиями, их приторный запах ударил в нос. Любовнице и подруге детства целый дом, а моим сестрам и матери – средства для «минимально комфортного существования». Клумбы закончились, и дорожка вывела меня к лавровой роще. Не то чтобы я питала иллюзии в отношении Даллена – мне с первого взгляда стало понятно, что задушевным романтическим вечерам он предпочитает уединение и работу. Да, наш брак был договорным, но видят Боги – я пыталась добавить отношениям теплоты. Я всегда была сдержанна и даже приветлива. Я надеялась создать для нас общий семейный очаг, стать хорошей женой. Но весь этот план заранее был обречен на провал, ведь Даллен не дал мне и шанса.

Выходит, путь долга, который я выбрала из стыда и желания загладить вину за ошибки юности, тоже себя не оправдал.

Глава 8. Те, кто слышат Богов

Hic locus est ubi mors gaudet succurrere vitae

Вот место, где смерть радуется, помогая жизни

Отец говорил, шторм не страшен, пока он за бортом – корабль тонет, лишь когда вода попадает в трюм. Удивительное дело, если смерть отца заморозила и повергла меня в оцепенение, то эта вторая трагедия словно освободила и вернула к жизни. Стало понятно – помощи от мужа ждать незачем, других покровителей у меня нет, а значит, жизнь сестер и собственную придется устраивать самой. Уж насколько хватит ума, влияния и сил. В конце концов, Одейра Клисс когда-то тоже была робкой неопытной девой, а теперь – влиятельная вдова-интриганка с собственными источниками дохода. Раз мне так не везет в любви, пусть Боги предпринимательства примут под свое крыло.

Мне не давал покоя единственный вопрос, червоточина, которая занимала ум в течение дня и даже во сне. Поэтому поднявшись из-за стола после завтрака, я кивнула привычно молчаливому Даллену и отбыла в свои покои. Нужно обставить все так, чтобы не вызывать подозрений.

Муж словно оттаял и стал проявлять больше внимания: в один день наградил комплиментом мою серо-голубую, цвета грозового неба накидку, в другой раз приехал к ужину с ларцом, полным замоченных в меду фруктов. Дома он стал появляться чаще: то ли, наконец, доказал, что способен вести дела компании, то ли просто перестал бегать из дома. А может – скривилась от этой мысли – у любовницы начались недомогания. В любом случае, мне до перемен в его настроении дела не было. Из дома не выгонит, а остальное… Какая, в самом деле, разница, любит он меня или нет? Даже лучше, что не приходится делить с ним постель. Только жаль, что это не может стать причиной для аннуляции брака – доказать свою невинность я не смогу. Да и что толку, если мужчин в роду Хеллов больше не осталось? Без покровителей и денег далеко не убежишь.

Я облачилась в ту самую «грозовую» тунику, закрепила для статусности крупную серебряную брошь на груди – вдруг кого-то в Нижнем городе обманет излишне простой наряд? – и привычным движением сколола волосы на затылке, оставив часть медовых прядей каскадом рассыпаться по плечам. Пора в путь.

Я заранее продумала, зачем не нужно в северную часть Нижнего города – мол, лишь там можно найти бальзам для полоскания волос, необычайно действенный и полезный. Долгие поиски нужной косметической лавки оправдывали медленное передвижение по улицам и мое любопытство к местному пейзажу. Спустя пару часов тщетного катания по солнцепеку, Матиас, обливающийся потом в плотной рубахе, попросил сделать остановку и ушел на поиски воды. Я, признаться, тоже порядком утомилась от жары и безуспешных поисков. Где же прячется этот ненавистный дом из ракушечника с цитрусовым садом? И как выглядит та, что способна с раннего детства терпеть характер Даллена Берна? Вероятно, я так никогда и не узнаю. Придется сворачивать предприятие. Значит, сейчас нужно чудесным образом «найти» заветный бальзам в ближайшей лавке и благополучно вернуться домой.

Я вышла из кареты и направилась к ближайшей лавке. И что же из скудного здешнего ассортимента сгодится за чудодейственное средство? Пока выбирала, краем глаза увидела в толпе копну подозрительно знакомых шоколадных волос. Да это же Виктория, моя знакомая из центральной библиотеки! Девушка юркнула в неприметную калитку, ведущую на соседнюю улицу. Наверное, мне действительно не хватало компании в городе, потому что я последовала за ней. Виктория ловко лавировала между повозками с двумя корзинами белья наперевес. Мне, со свободными руками и в удобной одежде, пришлось приложить немало усилий, чтобы поспеть за ней. Вот ведь юркая! Тем временем девушка подошла к дому и скрылась за воротами, под сенью апельсиновых деревьев. Я подняла голову на небольшой двухэтажный домик из светлого ракушечника. На крыше виднелись горшки с цветами и травами… Все как и описала Одейра.

Мерзавка. Змея. Зеленоглазая демоница. Я прислонилась к ближайшей ограде и прикрыла глаза. Так вот почему она подошла ко мне в библиотеке под столь странным предлогом! Хотела своими глазами посмотреть на жену возлюбленного… Выходит, все это время они играли со мной. И ведь она действительно хороша собой: тонкая и стройная, явно имеет вкус, несмотря на свою бедность и невысокий статус, складно говорит… И теперь имеет собственный дом, чтобы видеться с Далленом в любое время. Вот куда он носит все свои печали и радости, вот с кем делит постель, пусть и не ночами, вот для кого готов сутками напролет зарабатывать деньги. А мой удел до конца дней – коротать время в женском обществе, кататься по театрам и кондитерским да видеть постную мину мужа за столом.

Плохо понимая, что делаю, я подошла к небольшому установленному на обочине алтарю, усыпанному высохшими на солнце финиками, сморщенными абрикосами и разноцветными камнями. Посреди подношений горела свеча, зажженная для соединения с Богами. Я медленно, словно чужой рукой, подняла ее с алтаря и всмотрелась в огонь. Затем так же медленно открыла ворота и двинулась сквозь апельсиновый сад. Взгляд упал на стоящий у порога кувшин масла, которое обычно заправляют в светильники. Стоит лишь уронить свечу…

– Остановитесь, госпожа. – Тяжелая рука Матиаса легла на мое плечо. – Это ничего не изменит.

С меня словно спало оцепенение. Я огляделась по сторонам и меня охватил страх. Что я делаю? Стою посреди бела дня в саду любовницы своего мужа, без прикрытия и какого-либо объяснения.

– Есть другие способы добиться справедливости, госпожа, – тихо продолжил Матиас. – Боги милостивы и слышат наши молитвы.

– Сомневаюсь, ведь последние недели я провела в Храме, дни напролет моля их о помощи и заступничестве. Ни одно из моих желаний до сих пор не сбылось.

– Зависит от того, как просить. И где. Я помогу вам, но давайте прежде уйдем отсюда.

Слуга обещает научить меня молиться. Абсурд. Но уж точно не глупее, чем пытаться спалить чужой дом.

До кареты шли молча. Матиас уверенно вел меня под руку, лавируя в уличной суматохе не хуже Виктории. Прежде, чем тронуться в путь, я все же спросила:

– Ты расскажешь об этом Даллену?

– Если спросит.

– Что именно?

– Если господин Берн пожелает знать, пытались ли вы сегодня окунуть горящую свечу в кувшин с маслом у дома некоей Виктории Тегль, я отвечу как есть. – Взгляд Матиаса стал ироничным. То ли у него отличное чувство юмора, то ли у меня опять нервы расшалились.

– Благодарю.

– Я верен заветам Храма и почитаю наших Богов, – продолжил он, – однако знаю и другие пути для общения с ними. Более… действенные. Если желаете, я могу провести вас в место, откуда они лучше слышат наши молитвы.

– Уж не угрожаешь ли ты лишить меня жизни, дорогой Матиас?

– Для начала предложил бы попробовать менее радикальные методы. – Все-таки с юмором у него все нормально! – Если решитесь, покиньте свои покои ровно в полночь и приходите на задний двор. Накиньте плащ и возьмите с собой маску или любой предмет, который позволит вам скрыть лицо.

Надо же, еще одно тайное общество. Как интересен подпольный мир Аргентополиса.

– Что ты желаешь получить взамен? – Непростительная глупость оставаться в долгу перед собственным слугой.

Матиас посмотрел как-то… разочарованно. И стоило мне подумать, что он откажется от ответной услуги, как мужчина ответил:

– Будьте поласковее с Энией. Это незаметно, однако она изрядно страдает от вашего холодного к ней расположения, а мне больно видеть ее слезы. – Я не нашлась с ответом. Занятая собственными проблемами, я даже не замечала, как раз за разом обращалась к служанке излишне резко. Да ведь я обхожусь с ней не лучше, чем Даллен со мной! И пусть она лишь прислуга, ни к чему обижать тихую и расторопную работницу.

– Договорились.

В полночь, как и было оговорено, я появилась на заднем дворе дома. Чересчур свежий ветер продувал даже плотную ткань плаща, поэтому я обрадовалась, когда услышала неподалеку приглушенный рокот самоходной кареты. Она оказалась совсем простой – черная, без опознавательных символов и с наглухо зашторенными окнами. Матиас вышел, чтобы открыть дверь и помочь забраться внутрь.

– Не передумали, госпожа?

– А ты?

Мы покатили по пустынным улицам Аргентополиса в Нижний город. Я мало смотрела по сторонам, поэтому удивилась, когда заметила знакомый пейзаж с кладбищем. Стало неуютно. Тем временем, Матиас направил карету к ближайшей гробнице, остановив перед самым входом.

– Будем играть в некромантов? – Я постаралась, чтобы вопрос звучал шуткой и не выдал моего напряжения. Матиас оставил его без ответа.

– Госпожа Берн, позвольте на время церемонии обращаться к вам без титула. Иначе мы рискуем выдать себя. – Мне вспомнились слова Одейры, которая предлагала опустить официальные обращения в «Агатее». Похоже, правила игры везде одинаковые.

– Веди, Матиас. – Надеюсь, я не пожалею о принятом решении. С другой стороны, что мне терять?

Спуск в гробницу был недолгим. Я едва успела натянуть на глаза повязку из тонкой полупрозрачной ткани, как оказалась в небольшом полукруглом помещении. Вместо гроба посередине возвышалась каменная плита, служившая местом для алтаря. Дымчатая вуаль пропускала свет множества свечей по периметру и темные размытые силуэты. Все присутствующие пребывали в молчании. Я дернулась в поисках Матиаса, и тут же ощутила его ладонь на спине. До безумия неприличный жест, если бы не обстоятельства.

– Вы собрались здесь, дети Божьи, дабы просить и уверовать, дабы служить и обрести воздаяние, дабы идти вслед за зовом сердца, а не разума. – От стены отделилась высокая фигура в мантии и шагнула к алтарю. – Да будут Боги милостивы к вам в эту ночь и всякую другую, покуда вы блюдете истинные ритуалы и вершите Их волю!

Толпа разразилась аплодисментами, а затем расступилась, чтобы пропустить вперед хрупкую фигуру, закутанную в мантию с головы до пят.

– Я желаю, чтобы мой отец никогда более не поднял руки ни на кого из членов своей семьи. – В руках говорящего блеснуло лезвие, и в следующий миг пламя стало ярко-фиолетовым. Присутствующие благоговейно ахнули.

– Твое желание было услышано, дитя. Ступай с миром.

К алтарю подошел следующий проситель.

– Что они делают? – Одними губами спросила я у Матиаса.

– Приносят Богам жертву в доказательство серьезности своих намерений. Окропляют алтарь своей кровью.

– Это обязательно?

– Так боишься получить небольшое увечье?

Тем временем, очередь приближалась. Кто-то просил шепотом, едва слышно, другие говорили громко и уверенно. Просили разного, но в основном, денег, защиты от жестокости близких, здоровья и – лишь изредка – счастья.

А какое желание хочу загадать я? Мне не хватало отца, но просить вернуть его из мертвых – вот уж истинная глупость. Хотелось обеспечить достойную жизнь своим сестрам, но, по правде сказать, собственные беды занимали меня сейчас куда больше. Наконец, собравшись с духом, я приняла от стоящей по соседству фигуры в плаще ритуальный клинок и подошла к алтарю.

– Я желаю, чтобы мой супруг познал ту же боль, что и я в браке с ним. Чтобы испытал на себе всю несправедливость действующих законов и явственно ощутил страх надвигающейся смерти. – Лезвие легко скользнуло по ладони, рассекая кожу. Пламя окрасилось фиолетовым и еще долго продолжало переливаться всеми оттенками от сиреневого до ультрамарина.

– Твое желание было услышано, дитя. Ступай с миром.

От волнения я слегка перестаралась, и теперь ткань плаща щедро заливала кровь. Матиас ловко перевязал мою руку платком.

– Это был храбрый поступок. А теперь уходим, ни к чему рисковать, оставаясь на пиршество.

Быть может, все это лишь игра, но на сердце стало легко и радостно. Бушующий в крови адреналин, наконец, отступил, оставив место покою и безмятежности. Все случилось, как должно было быть.

Глава 9. Пьеса на троих

Fraudem facere lege

Обманом обойти закон

Я раскрыла перед собой газету, внимательно изучая содержимое разворота. Брови Даллена медленно поползли вверх.

– Эния, дорогая, еще кофе и сырных лепешек, будь добра. – Я ласково улыбнулась служанке. Та от неожиданности чуть не выронила кувшин с молоком.

– Никогда не думал, что чтение новостей способно придать человеку столь благожелательный настрой. – Хохотнул муж.

– Быть может, вы путаете причину и следствие? – Я ловко скопировала интонации Даллена. – Уверяю вас, газеты, как и книги, созданы для того, чтобы читать их в хорошем расположении духа. – Я игриво вздернула бровь. Все случившееся прошлой ночью казалось сном, однако я проснулась в прекрасном расположении духа и с ясным осознанием необходимых действий. А еще у меня появилась надежда, что Боги все же отзовутся и покарают супруга без моего вмешательства. А вот и то, что мне нужно! Юрист и толкователь законов господин Тоссен прибыл в Аргентополис из столицы и готов оказать услуги всем заинтересованным лицам. Я хищно облизнулась и отправила в рот пышную булочку с маслом. Какое блаженство!

– Рад, что к вам вернулись аппетит и хорошее настроение, Эйлисс.

– Эния, это ты вялила оливки?

– Йa, госпожа… Что-то не так?

– Вовсе нет, они изумительны. Благодарю за труд. – Две пары глаз изумленно уставились на меня. Матиас у стены едва заметно улыбнулся.

Стоило Даллену уехать из дома, как я распорядилась отправить посыльного за господином Тоссеном. В письме объяснилась кратко: есть работа, приезжайте с визитом в дом Бернов.

Гость прибыл к вечеру, когда я устала наматывать круги по дому в ожидании. Эния проводила пожилого поджарого мужчину с серебристой ухоженной бородой в гостиную и замерла на пороге – по этикету ей полагалось присутствовать в помещении, если я находилась наедине с мужчиной. За исключением общества мужа, разумеется.

– Ясного вечера, господин Тоссен! – Лучезарная улыбка, полупоклон. Да начнется игра.

– Рад встрече, госпожа Берн. Меня желает видеть ваш супруг?

– Не совсем. Я инициатор приглашения, – Брови мужчины взметнулись вверх, но прежде, чем он успел перебить меня, добавила, – согласна, ситуация необычная, однако я слышала, вы мастер в решении нестандартных вопросов. Особенно учитывая ваши расценки…

Вот так, пусть лучше думает, сколько взять за работу, а не соглашаться или отказываться. Я продолжила:

– Могу я быть с вами откровенной? – Господин Тоссен снисходительно улыбнулся, мол, что за секреты могут быть у юной особы. – Дело в том, что мой муж – удивительного таланта человек. В свои годы сумел подхватить управление огромной компанией и посвящает всего себя работе сутки напролет. Но даже при всей самоотверженности и отдаче, – я понизила голос, – наших средств не хватает, чтобы достойно позаботиться о многочисленной родне. Понимаю, в нашем положении грешно жаловаться на отсутствие денег, однако факт остается фактом. Вот я и решила, что смогу помочь господину Берну, если хоть немного овладею правовой и финансовой грамотой. Буду знать, какие мы имеем права и как лучше вести дела…

Тоссен помолчал, переваривая услышанное.

– Признаться, госпожа Берн, вы меня озадачили. Впервые за свою практику сталкиваюсь со столь заботливой и неравнодушной позицией со стороны женщины. Не сочтите за оскорбление. Любая другая на вашем месте скорее обратилась бы с целью проведения тайного аудита состояния мужа. Или для создания предлога, дабы и дальше тратить желаемые суммы.

– В таком случае, уверена, вы согласитесь на столь благое дело. Жажду узнать о своих правах от такого умудренного опытом человека.

– Едва ли это поможет в той мере, как вы себе представляете. Все же одно дело – пускать деньги на наряды и увеселения, и совсем другое – вводить их в оборот… то есть вкладывать в развитие компании. Законы для бизнеса и простых граждан разительно отличаются.

– И все же. Быть может, если я пойму хоть малость, смогу поддержать беседу с мужем и найти способ помочь ему.

Тоссен посмотрел с сомнением. В нем явно боролись желание заработать и скука от общения с избалованной богатой особой.

– Я готова оплатить наши занятия по двойному тарифу.

– И это будет вашей первой финансовой ошибкой. Никогда не предлагайте на переговорах сумму, значительно превосходящую стартовую цену, так вы лишь продемонстрируете свой интерес. Вместо этого создайте видимость, будто исход разговора едва ли вас занимает: меняйте тему, отвлекайтесь на сторонние размышления, задавайте неожиданные вопросы. А затем сделайте вид, будто устали от дискуссии и выскажите последнее слово.

– Значит, хотя бы выбор вашей кандидатуры не был ошибкой. – Я улыбнулась Тоссену и обратилась к стоящей у двери Энии. – Принеси нашему гостю вина и закусок. – Девушка заколебалась. – Оставь дверь открытой, если так беспокоишься.

Как только служанка выскользнула из гостиной, я отклеила глуповатое выражение с лица и в упор посмотрела на Тоссена.

– Я хорошая ученица, и занятий может понадобиться не так много, как вы ожидаете. Поэтому не спешите отказываться от гонорара. Тем более, что расплачиваться я предлагаю не деньгами, – Тоссен предостерегающе поднял руку, – ничего аморального, уверяю вас. Оборот моего супруга составляет больше миллиона золотых в год, вместе с делами моего покойного отца, Андреаса Хелла, – все полтора. Каретная империя обеспечивает повозками всю страну и стабильно имеет самые быстрорастущие акции уже более семи лет. Уверена, вы и сами знаете, иначе не приехали бы в наш дом всего спустя несколько часов после получения малоинформативной записки. Поэтому мне нет смысла вас уговаривать – вы уже продемонстрировали свою заинтересованность. И наша семья – не просто очередные клиенты на получение ссуды или открытие лавки, а ваш пропуск в лигу крупнейших игроков рынка. Если нам удастся договориться, конечно.

В коридоре послышались шаги Энии. Пора заканчивать демонстрацию собственной эрудиции и переходить к сути.

– Господин Тоссен, я обеспечу вам такую возможность, если вы поможете выбить из мужа щедрое приданое для двух моих младших сестер. Законными способами или нет – это уж как пожелаете. Вы станете личным консультантом одного из богатейших домов Аргентополиса. Решайтесь.

Служанка вошла в гостиную с большим подносом вяленого мяса и оливок, свежего пышного хлеба с чесноком и кувшином гранатового вина. Я бросила на нее благодарный взгляд. Все же лучший способ расположить к себе мужчину – как следует его накормить. И, судя по голодному взгляду Тоссена, гость разделял эту позицию.

За едой говорили о моде-природе-погоде: что все три цикличны, но при этом бывают совершенно безумны и непредсказуемы. Все это время Тоссен предпринимал попытки вывести меня на чистую воду: то начинал рассуждать о стоимости акций разных компаний, то о длине облигаций… Я не поддавалась и щебетала про новые фасоны платьев, однако теперь это скорее повергало мужчину в ступор, нежели в скуку. Правильно, в каждой женщине должна быть загадка. В моем случае к ней бонусом прилагаются шарада и палиндром. Имя им – Маргери и Минтея Хелл.

Прощание прошло быстро.

– Благодарю за визит, господин Тоссен. Дайте мне знать о вашем решении. Если мое предложение вас заинтересовало, буду ждать встречи на следующей неделе. Я бы хотела обсудить вопрос недвижимости, – я выразительно посмотрела на юриста, – хочу понять, какое удовольствие мой муж находит в приобретении дешевых домов из ракушечника в Нижнем городе и есть ли более выгодные варианты финансовых вложений.

Если господин Тоссен действительно профессионал, быстро догадается, как отыскать неофициальное приобретение Даллена по таким приметам, и поймет, что к чему. А если нет… Зачем мне такой человек? Но судя по хитрому прищуру, он правильно оценил ситуацию и больше не смотрит на меня, как на легкомысленную дурочку.

– Премного рад знакомству, госпожа Берн. Говорят, мир преподносит дары в неожиданных формах, и наша встреча стала для меня самым лучшим тому доказательством.

– Я польщена.

Эния подала гостю его добротную шерстяную накидку шоколадного цвета и трость из дорогого дерева с бронзовым набалдашником. Надеюсь, он не зря получает свои деньги.

Когда дверь за мужчиной закрылась, послышался тихий голос Энии:

– Госпожа Берн, я никогда не видела, чтобы кто-то так беспокоился о состоянии супруга. Я буду молиться, чтобы господин Берн по достоинству оценил ваши старания и проявил к вам свою благосклонность. – В глазах служанки блестели слезы. Похоже, сегодня вечером Даллен получит от нее отчет о моем стремлении к учебе.

Неделя незаметно промелькнула хвостом рыжей белки. Перестав беспокоиться об атмосфере в доме, я занялась собственными делами: посетила несколько приемов, чтобы увидеться с Одейрой и незаметно расспросить ту обо всех завидных женихах Аргентополиса, зашла в библиотеку, чтобы разузнать побольше о компании Бернов – надо же разобраться, как сделать господина Тоссена привлекательным специалистом в глазах мужа. Запомнила, что все Берны любят держать две трети своего состояния в надежном месте, а оставшейся частью рисковать так, словно речь идет о винных пробках, а не миллионах. Наконец, я заказала наряды для обеих сестер. Раз Даллен отказывается напрямую выделить деньги на приданое, я смогу обеспечить девочек необходимым сама, в виде дорогих подарков. Благо, мои расходы на «увеселения» должны значительно сократиться. За последний месяц я приобрела десяток мягчайших рубах в пол наивысшего качества, заказала несколько туник на разные случаи, пошила в лучшей лавке города удобные кожаные сапожки и такие же сандалии с бронзовыми застежками. А остальной гардероб без сожалений продала в ближайшей лавке. Так у меня появился небольшой запас денег.

Сам Даллен к переменам отнесся положительно, даже подарил несколько затейливых бронзовых заколок, на которые удобно крепить к одежде украшения и тайные карманы. Повертев вещицы так и эдак, я пришла к выводу, что это удачное приобретение – заколки отлично сочетались с рыжим золотом волос и помогли спрятать под туникой миниатюрный нож. Не то, чтобы я ждала нападения, но слухи о нашем практически раздельном проживании с мужем разнеслись по всему городу, и мне не хотелось чувствовать себя беззащитной.

К концу недели пришел ответ от господина Тоссена. Судя по тону письма, тот успел навести справки в отношении меня, моего супруга и его мужских увлечений, обитающих на севере Нижнего города. Уж не знаю, что именно возымело больший эффект, но юрист согласился оказать «любую посильную помощь» в моих начинаниях. Ожидаемо, узнав о новом визите господина Тоссена, муж пожелал присутствовать на встрече. Я не возражала – пусть себе созерцает.

Встреча превзошла все мои ожидания. Терис Тоссен прибыл с кипой документов и учебных пособий, превосходно всем видом демонстрируя свою готовность к проведению учебного процесса. Большинство этих учебников я уже читала на досуге вместе с отцом, однако признаваться в этом перед двумя мужчинами явно не стоило. Даллен расположился в кресле с бокалом вина, а мы с учителем погрузились в дискуссию. Быстро оказалось, что мои теоретические познания весьма скудны, и на практике многие законы, обычаи и правила торговли работают совершенно иначе. По ходу дела мне удалось задать несколько важных вопросов о возможности женщинам распоряжаться собственным состоянием и наследовать имущество. Даллен, с которым мы уже вели разговор об отсутствии удачных прецедентов ведения бизнеса женщинами, понимающе хмыкнул.

– Видите ли, госпожа Берн, это весьма неоднозначный вопрос. С одной стороны, любой образованный мужчина скажет вам, что женщина не имеет права вести предпринимательскую деятельность или вступать в наследство. С другой, существует огромное количество иных способов поправить свое финансовое положение: принять деньги в дар, организовать благотворительный сбор, выиграть суд и получить финансовую компенсацию, запатентовать собственное изобретение и определить процент за его использование…

– Только если женщина действительно достаточно умна, чтобы создать нечто настолько востребованное, – вмешался в разговор Даллен.

– Разумеется, не существует легких путей. Однако если задаться целью, человек начинает видеть возможности, а не ограничения… – юрист почти дословно процитировал слова моего мужа. Даллен удовлетворенно кивнул. Понятно, мужчины нашли общий язык.

– Знаете, господа, дело ведь не только в умственных способностях. Деньги любят азартных игроков. К примеру, мой супруг обожает скупать акции мелких компаний в надежде, что те вырастут в цене.

– Речь вовсе не о надежде, а об умении грамотно прогнозировать, дорогая Эйлисс.

– О, так вы балуетесь спекуляциями на рынке, господин Берн? Позвольте же рассказать вам о нескольких модных веяниях, которые еще не дошли до Аргентополиса из столицы. – Поддержал разговор Тоссен.

– Удивите меня.

Мужчина разразился длинной речью о вложении в недавно открытые сплавы металлов и заводы, которые занимаются их разработкой. Я поняла не много, но судя по цепкому взгляду Даллена, для него информация оказалась весьма полезной.

– …Словом, если вы найдете оптимальное решение, это позитивно скажется на котировках.

– Кому же еще беречь рынок от стагнации, верно? – Мужчины разразились дружным хохотом.

– Господин Берн, – отсмеявшись, продолжил Тоссен, – позвольте развеять ваши сомнения. Вы можете перенести лишь незначительную часть средств, чтобы получить существенный рост активов. Я готов стать вашим личным помощником в этом деле в обмен на тринадцать процентов прибыли. – Даллен присвистнул.

– Вот это аппетиты.

– Речь идет о трекратном и более росте. Дело того стоит, но и я не хочу остаться с пустыми руками. Риски делим пополам.

– Неужели настолько в себе уверены, господин Тоссен?

– Я в профессии уже четверть века, в мои годы стыдно не брать ответственность за слова. – Мужчины пожали руки.

– Господа, если вы договорились, позвольте продолжить занятие и снизойти до объяснений. – Вмешалась я. Снова возникло ощущение, что меня воспринимают как предмет мебели.

– Разумеется. Прошу прощения, Эйлисс, не буду вас более отвлекать. – Даллен размашистым шагом вышел за дверь, оставив нас с Тоссеном наедине. Даже не побеспокоился о соблюдении приличий.

– Ловко же вы устроили свои дела.

– Работа меня кормит, госпожа Берн. Не гневитесь зря, ваши дела тоже имеют прямое отношение к нашей дискуссии. Я намерен перечислить свой процент на анонимный сберегательный счет. После выхода ваших сестер замуж вся сумма на этом счету отойдет их мужьям. Вам остается лишь убедить в этом избранников сестер, ибо никаких доказательств, кроме своего слова, я предоставить не могу.

– Вы же фактически отказываетесь от хорошего заработка. Почему?

– На свете есть не так много вещей, которые я ценю превыше денег. Одна из них – женское достоинство. Я нашел подтверждение ваших слов о недавней покупке дома в Нижнем городе… Выражаю свое глубочайшее сочувствие.

Вот как. Аргумент, на который я не ставила, оказал решающее влияние – господин Тоссен узнал о романе моего мужа на стороне. Стоит запомнить.

– Благодарю вас. В таком случае, желаю успеха в вашем деле. Дайте знать, когда появятся результаты.

– Договорились. И предлагаю обращаться друг к другу по имени, лишние формальности в нашем деле…

– Создадут лишнюю дистанцию. А нам пора бы выстраивать доверительные партнерские отношения. Договорились, Терис, для вас я Эйлисс.

– Вы крайне проницательны для ваших лет, Эйлисс. Светлого вам дня и до встречи.

Глава 10. В игре

Electa una via, non datur recursus ad alteram

Избравшему один путь не разрешается пойти по другому

У меня появилось подобие расписания. Каждое утро после завтрака я отправлялась в город – узнать свежие новости от Одейры и ее помощниц, присмотреться к потенциальным женихам для сестер, завести полезные знакомства. Обед проходил в небольшой трапезной в промышленной части города, куда часто заглядывали предприниматели и торговцы. Было интересно послушать чужие разговоры за едой.

Во второй половине дня я прогуливалась в Антейском саду, чтобы приучить Матиаса и всех наблюдателей к своему частому посещению этого места – идеального для обсуждения тайных сделок. К тому же, мне было приятно наблюдать, как меняется пейзаж. На одних полянах разливались озера небесно-голубых цветов, на других волнами серебрился ковыль, под сенью лавровой рощи пестрели скромные кустики душицы, а в дальнем углу сада нашелся огород со съедобными и лекарственными растениями: сельдереем, спаржей, луком и мятой, изысканным шафраном и яркими цветками незатейливой репы. Подумав, я решила приобрести некоторые семена и засеять ими лужайку у дома. Пусть не все растения приживутся посреди газона, но даже малая часть будет радовать своим ароматом.

К вечеру, напитавшись общением и одиночеством, я появлялась в обеденной зале. Даллен снова стал ужинать дома – появлялся ровно ко времени и даже откладывал газету при моем появлении. Я не спешила делать выводы и на общении не настаивала. Впрочем, один вопрос все же хотелось прояснить как можно раньше. Я подняла глаза от блюда с фруктами:

– Даллен, как вы относитесь к проведению светских мероприятий?

– Я к этому процессу не отношусь.

– Но если я пожелаю пригласить гостей, вы встретите их вместе со мной?

– Если это не помешает моим делам.

– В таком случае, на какой день мне назначить мероприятие?

– Я сверюсь с расписанием и сообщу позже.

Конечно, можно было и не спрашивать. Я законная хозяйка в доме, кого хочу, того и приглашаю. Но одно дело – не показываться вместе с мужем на людях, и совсем другое – не общаться в стенах собственного дома. После такого весь свет Аргентополиса точно утонет в сплетнях. К вечеру дата была определена. Я объяснила Даллену, что хочу собрать небольшое мероприятие по случаю приезда в город целой плеяды талантливых портретистов из Амвросии. Неофициальная причина, о которой муж догадался сам – выход в свет Маргери и Минтеи. Они редко показывались на публике, поэтому я решила предоставить сестрам достойный повод блеснуть.

Приглашения передавала самостоятельно и украдкой, оценив любовь горожан к тайным собраниям. Одейра довольно прицокнула языком, пока читала детали мероприятия.

– Эйлисс, вы меня восхищаете. И портреты гостей от зарубежных художников, и тематические наряды, и игры на знакомства… В вас раскрываются организаторские таланты отца.

– Есть еще кое-что. Я бы хотела, чтобы это мероприятие стало первым в череде подобных празднеств, помогающих юным девушкам найти для себя избранника по душе. В наши дни становится все больше договорных браков, но ведь семейное счастье не менее важно.

– Как мило, дитя, – Одейра расплылась в приторной улыбке.

– Не только мило, но и сыграет вам на руку. – Я вспомнила слова Даллена о необходимости хотя бы одного успешного прецедента для внедрения новой практики. – История Медеи Лилль изжила себя и более не вдохновляет девушек на вступление в ваше общество роз, не так ли?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Омар Хайям

Вернуться

2

«Аргентум» в переводе с латыни – серебро.

Вернуться

3

Крылатое выражение «Sub rosa dictum» (в дословном переводе «под розой») означает сохранение тайны, молчание.

Вернуться

4

«От стола и ложа» – формулировка, с которой в некоторых странах допускается раздельное проживание супругов. В широком смысле трактуется как одна из форм развода.

Вернуться