Алеся Диеса
Элементали. В огне летел ветер

Глава 1. А ветер в море затихал

– Прости меня, – хриплый шёпот застал меня врасплох и выбил из колеи.

Скользкая дорога, шум тормозов – чувствую, как слабнет такое крепкое объятие. Сознание затормозилось, и я не сразу поняла, что лежу на земле достаточно далеко от того места, где железо и кровь смешались в единое месиво.

Там, где разбилась моя душа, а тело осталось в живых.

От шока я потеряла сознание. Не знаю, сколько прошло времени, но, видимо, достаточно долго, чтобы к месту аварии успели прийти люди.

– Бедная девочка, как ей удалось выжить?

В следующую секунду меня настигла блаженная тьма, увлекающей от жестокой реальности.

***

Полгода спустя.

Как часто у людей возникает желание попасть под машину или просто очутиться в коме?

Не чтобы умереть, а просто отключиться. Отдохнуть и ничего не чувствовать.

В таком состоянии я находилась уже давно. С тех пор, как случилась авария, хочется последовать за ним и не последовать тоже.

Автокатастрофа забрала единственного, кто ответил на мою любовь, единственного, кого я полюбила так сильно, что кома выглядела блаженством.

Никто так и не понял, что же тогда произошло. Ничто вокруг не предвещало аварию, а самое странное – почему я выжила? Я должна была умереть вместе с ним, все факты на это указывали, но ответы на эти вопросы остались нераскрытыми.

Врачи, пожарные и полиция лишь разводили руками, теряясь в догадках, как я оказалась в нескольких метрах от места, где горел мотоцикл.

Всю жизнь ненавидела гулять ночью, когда люди уже ушли по домам, готовят ужин или вовсе ложаться спать.

До встречи с ним я боялась всего, что скрывается в тени. Сейчас я жажду этого.

Внутренне я будто наказываю себя каждый раз за то, что жива. Вина съела моё сознание и подсознание. Скучать, тосковать, любить или ненавидеть – чувство притупились, лишь вина и горе ярким пятном врезаются в мозг, а ещё злость. Очень много злости.

В первые дни ходила в полной тишине. Никакой музыки, телефона или телевизора, даже звук собственного голоса отражался во мне болью.

Я часами напролёт силилась вспомнить хоть что-то: лязг тормозов, взрыв, окружающие звуки, но я помнила только пламя. Огромное, яркое – оно возвышалось в моих кошмарах.

Раньше мне очень нравилось смотреть на огонь, в нём было что-то волшебное, магическое.

После аварии изменилось всё. Я стала избегать любого огня, даже от обычной спички. Единственное, что меня спасло – плита дома была электрической, так что с огнём я контактировала очень мало. Есть было надо. Правда, первые пару месяцев я отказывалась есть, а потом была еда либо в микроволновке, либо холодная.

Когда мои родители и единственная подруга Марина это поняли, они были в ужасе.

Мы живём в эпоху электричества. Мне никогда, по сути, не понадобится огонь.

Спустя полгода после этого происшествия, я смогла снова подружиться с плитой. Это было необходимо, мама слишком беспокоилась о моём здоровье.

Сейчас же, спустя время, появилась не только речь, но и музыка. Она стала для меня спасением от собственных мыслей. Очень радовало, что теперь появились наушники, в которых можно было поставить активное шумоподавление. Совсем себя глухой я боялась оставлять, но хотелось погрузиться в музыку "с двух сторон".

Проходя по привычному скверу, я почувствовала, как знакомый холодок пробежал по моей спине. Я так давно его не чувствовала, что чуть не вскрикнула. Мне казалось, что тогда, очень давно, это был бред.

За мной кто-то следил. Снова. Чьи-то глаза прожигали меня с ног до головы.

Уже пару лет не было этого ощущения. Я надеялась, что это было просто моё воображение. Когда появился…

Нет, мне снова кажется, это не может быть тот же человек. Прошло больше пяти лет.

Пытаясь себя успокоить, и вправду поняла, что ощущения совсем другие. Это меня не на шутку напугало. Кто бы это ни был, а отправиться вслед за ним не хотелось. Он бы не простил.

Поняв, что на сегодня нагулялась, я свернула к своему дому.

Минуя быстрым шагом дом подруги, я грустно вздохнула. Не хотелось сейчас думать о ней.

Подъезд встретил меня тишиной. Даже самые отчаянные уже разошлись, осталась только я.

Родителям безумно не нравились мои ночные похождения, но столько они не бились, добивались лишь того, что я сильнее уходила в себя.

Глубоко вздохнув, тихонько открыла дверь, глупо надеясь, что меня не ждут.

В выходные меня ждали до тех пор, пока я не приду. В будни же я гуляла намного меньше, никто не отменял работу:

– Ты меня до больницы доведёшь! Бери с собой хотя бы Мари…

– И тебе привет, мама.

Марина была полностью на стороне родителей. Я так надеялась на её поддержку, что сильно вспылила. С тех пор мы не разговаривали. Каждый раз, когда мама о ней заговаривала, я меняла тему разговора.

Это было глупо, несерьёзно, возможно, даже по-детски. Мне было больно, а никто не хотел этого будто принять.

– Алиса, прошло уже полгода. Давно надо подумать о себе. На Кирилле жизнь не остановилась.

Ох, зря она. Знает же!

– Не произноси его имя! – я огрызнулась, почти переходя в крик, – за долгие месяцы, лишь это могло вывести меня не просто из себя, а из глубокой апатии, – Тебе он никогда не нравился. Наверняка ты тайно мечтала, чтобы он пропал. Домечталась? Теперь он мёртв!

– Не смей кричать на мать! Ты головой думаешь, когда мне такое говоришь?! Чтобы я желала человеку смерти? Там могла быть и ты!

На последней фразе её голос дрогнул.

Из комнаты вышел папа. В последнее время отношения между родителями были натянутыми, но он всегда старался был громоотводом:

– Дамы, зачем так кричать. Всегда всё можно решить спокойной беседой.

– Спокойной беседой?! Может ещё сядем и спокойно чай попьём! – маму начало накрывать от напряжения. Моя злость передалась ей.

– Что же ты раньше молчал? Как там у тебя? Давайте жить дружно! Мир, дружба! Твоё влияние, смотри во что вылилось!

– Я, по крайней мере, не такой холодный, как твоя мать, – слова отца будто ударили мать по лицу. Она злобно на него посмотрела:

– Ты знал, почему она себя так вела! Не вини мою семью!

– Ты выбрала нас, Лена, – папа устало посмотрел на неё, но оставался спокойным, – Ты выбрала эту жизнь.

– Другой выбор мне не дали, – мама, которая до этого стояла, осела на стул.

Тихие слёзы ранили моё и так израненное сердце.

В глазах отца стояла внутренняя борьба.

Я видела, как он хотел к ней подойти, но остался стоять на месте. Такую боль, которая была в его глазах, я видела только в зеркале, сразу, как только очнулась после аварии.

Папа отвернулся от нас и произнёс:

– Я тебя отпускаю. Возвращайся в свой мир, к матери, – и почти шёпотом, наверное, для того, чтобы я не услышала, но я услышала, – К нему.

Мама подняла голову так резко, что длинная коса, которой мама очень гордилась, с плеч улетела назад за спину.

– З-зачем ты это делаешь? – слёзы ещё оставались на маминых щеках, но в глазах было удивление, даже скорее шок.

– Ты знаешь зачем. Подумай об Алисе.

Я стояла, как вкопанная и не могла пошевелиться. От привычной жизни ничего не осталось.

Родители разошлись в разные части квартиры, а я продолжала стоять. Я не понимала, что делать.

Молча, без намёка на какие-либо внешние эмоции, я ушла к себе. Плакать, кричать, испытывать хоть что-то было слишком больно.

Это была их жизнь, но, смотря на многие семьи, я радовалось, что, будучи одинокой, я всё равно не была одна – у меня была моя маленькая дружная семья.

Мама с папой, дедушка и бабушка по папиной линии – мне этого хватало. Да, у меня не было тёти или дяди, или братьев и сестёр. Да, я никогда не знала родственников со стороны мамы, но у меня были они.

В голове стояла полная пустота и тишина.

Я услышала, как за окном усиливается ветер. Отдалённой частью сознания я этому удивилась, потому что уже пару дней стояло безветрие, и прогноз погоды не предвещал изменений в погоде, но мне было всё равно.

Немного посидев на кровати и хоть немного отмерев, задумалась, куда мне сейчас направиться: к маме или к отцу.

Папа всегда был, и всегда будет мне ближе всех. Я пошла в комнату родителей, именно туда он ушёл.

Тихонько заглянув, я увидела чемодан, в котором были папины вещи.

– Ты не можешь меня оставить, – голос дрогнул. Я хотела быть сильной и стойкой.

За окном ветка ударилась в стекло. Ветер усиливался.

Отец, который до этого спокойно собирал вещи, быстро взглянул в окно, а после этого повернулся и тепло улыбнулся:

– Милая, я оставляю не тебя. Я освобождаю твою маму и себя… скорее всего. Нашей любви было недостаточно для нас с ней, но было достаточно, чтобы ты появилась на свет, – он подошёл ко мне и тепло погладил по щеке.

– Ты больше её не любишь? – я опустила глаза в пол, чтобы не заплакать. Оказывается, я ещё могла это делать.

– Люблю, и я знаю, что она меня любит. Здесь всё сложно.

Я не понимала его логику:

– Тогда зачем уходить?! Зачем развод, если любите друг друга?!

Снова злость застилала мне глаза. За окном ветка стала биться ещё сильнее. Казалось, погода полностью меня поддерживает.

Отец напрягся и обнял меня:

– Тише, тише. Не надо так переживать. Это не конец света. Всегда будут перемены. Ты сильная.

– Ты уходишь, как и он!

Слёзы затуманили мой мозг, и я выбежала из комнаты.

Бежать, бежать из этого дома. А куда?

Схватив сумку, которую оставила в коридоре, выбежала на улицу.

Ветер бушевал и полностью поглощал собой пространство. Я думала, меня сейчас собьёт с ног, но он будто пропускал меня туда, куда мне нужно.

Глубоко вздохнув, я просмотрела на дом перед собой. Ноги сами привели меня в единственное место, где меня могли приютить. Я пришла к своей лучшей, а точнее единственной подруге Марине.

Мы с ней не разговаривали очень давно. Всю мою осознанную жизнь она была рядом.

Когда его не стало, мы поссорились. Как же больно до сих пор называть его по имени, даже в голове.

Я подошла в подъезду и набрала её домофон. Она давно живёт одна, поэтому я не беспокоилась, что могу потревожить её родителей.

Когда трубку домофона подняли я произнесла:

–Ты мне нужна.

***

Квартира была просторной и уютной, но очень одинокой. Резко бросалось в глаза, что тут живёт один человек.

Единственным разнообразием были мои вещи, потому что я часто оставалась у неё ночевать.

Мы сели на кухне, и подруга налила мне чай. Обычный, чёрный, с одной ложкой сахара. Она знала мои вкусы. Я, правда, не отказалась бы от кофе, особенно своего любимого гляссе, которое успокаивает и умиротворяет, но Марина вечно твердит, что на ночь кофе вредно. Будто от родителей мне мало это слышать.

Мы жили совсем рядом, но я всегда поражалась тому, какая хорошая вода была у неё в квартире, словно собственный источник.

Мама всегда просит приготовить её чай у нас дома, потому что даже обычный чёрный становился нереально вкусным. Сколько бы я не спрашивала, какие фильтра или хитрости она использует, в ответ было лишь отмахивание и переключение на совершенно другие темы. Со временем я сдалась и просто наслаждалась чайными посиделками.

Но сейчас, смотря на чай, я не ощущала вкуса, скорее лишь воспоминания о вкусе.

Первой молчание решила прервать Марина:

– Если ты не хочешь говорить, то не страшно, я рада, что ты вообще пришла, – подруга немного замялась, что было совсем для неё не характерно, – Если честно, мне было не по себе, даже дико без тебя.

– Мне тоже, – немного помолчав и сделав пару машинальных глотков, я всё же произнесла, – Папа уходит. Несёт какой-то бред, что маме и мне будет лучше без него и он только мешает.

Я ожидала от Марины любых эмоций, даже простого удивления, но она грустно посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты что-то знала? – мой не совсем уравновешенный мозг снова увидел в ней врага.

– Нет, – Марина поспешила быстрыми фразами мне ответить, – Просто я видела со стороны, что с твоими родителями что-то творится. Мне кажется, это и раньше было, но за эти полгода, что ты сама не своя…

Я прервала подругу на полуслове:

– Винишь меня в разрыве родителей?

– Конечно нет, – подруга села ко мне поближе и взяла меня за руки. Стала потихоньку их поглаживать, словно успокаивая маленького ребёнка, – Прошу, перестань видеть во мне врага. Я всегда на твоей стороне, просто… – Марина запнулась, подбирая слова, – Просто не все твои решения безопасны для тебя самой.

Я тут же вспомнила холодную дрожь в теле, которую ощутила, когда подумала, что за мной кто-то наблюдает.

Я никогда этого никому не рассказывала, но сейчас поняла, что не могу больше молчать:

– Мне нужно кое с чем поделиться. Я боялась, что ты спишешь всё на паранойю или того хуже, поэтому не говорила тебе. После аварии моё состояние не многим лучше, вряд ли ты захочешь отвернуться, раз впустила и разговариваешь со мной.

– Ты думала, я откажусь от тебя? Ага, надейся больше, – язвительный характер наконец-то показался под слоями беспокойства и поддержки.

– Спасибо, – я улыбнулась ей и в порыве своих немногочисленных эмоций обняла.

На самом деле я так сделала ещё для того, чтобы легче было обнажить душу:

– Ещё тогда, три года назад до встречи с ним кое-что очень долгое время меня беспокоило, – я начала с самого начала, непроизвольно оттягивая разговор, – За мной следили Марин, я не шучу. Я ловила чужой взгляд постоянно, – моя речь стала сбивчивой, но я старалась говорить последовательно.

– В начале было просто странное ощущение, когда шла по улице или смотрела в окно, но со временем я стала различать обращенный на меня взгляд. Я никогда не видела, кто это был, а потом то резко прекратилось.

Отодвинувшись от Марины, заглянула ей в глаза, думая продолжать ли откровение. На меня смотрели не просто серьёзные, а скорее даже злые глаза. Немного этого испугавшись, я продолжила:

– А сегодня, когда я снова гуляла, почувствовала это снова. Это дрожь ни с чем не спутать, но взгляд был другой! Это не тот человек, который следил за мной три года назад, но ощущение от него были такие же.

Я трясущимися руками взяла чашку чая. Он уже успел остыть и я допивала холодные остатки.

Моя психика явно нуждалась в помощи.

– Алиса, всё будет хорошо, спасибо, что рассказала. Я думаю ты очень устала. Диван всё так же в твоём распоряжении, – произнесла она мягким голосом, которым успокаивают детей.

Наверное я сейчас виду себя как ребёнок. Если Марина и была обеспокоена, то решила этого не показывать.

***

Глубокой ночью мне не спалось. Я размышляла о том, как жить дальше.

И если семейные, дружеские или ещё какие проблемы решать не хотелось, то на ум пришла одна шальная мысль – уйти на удалённую работу.

На работу мне помог устроиться он, поэтому каждый раз, когда я приходила туда, меня накрывали воспоминания.

Я очень любила работать фольклористом, но по большей части моими собеседниками были книги, а остальное я отдавала в отчётах, статьях и сборе новых единиц фольклора. Особенно мне нравилось всегда изучать мифических существ в разных странах, будто меня манил этот мир.

Возможно, мне удастся уйти от людей и спокойно всё это изучать?

Последние мысли были очень вялые, на подкорке сознание, а после наступил беспокойный сон, подобный шальному ветру в бескрайнем море.

Глава 2. Поглощающая буря

Три тысячи шестьсот секунд. Ровно час. Откладывать больше нельзя.

Безразличие захватило мой разум, и мне стало абсолютно всё равно, что происходит вокруг. Блаженная пустота.

Три тысячи шестьсот секунд. Именно столько я позволяю себе сейчас бездумно лежать.

Мне необходимо было собрать себя в порядок. Моё состояния становилось только хуже. И причиняло боль не только мне, но и окружающим.

Отец ушёл, и это добило меня окончательно. Единственной радостью было примирение с Мариной, да и если честно, то, что я смогла уйти на удалёнку.

Когда пустота отпускала, я могла работать. Чаще всего это происходило ночью, после моих бездумных прогулок.

Зазвонил будильник, напоминающий, что мой час прошёл – пора собираться.

Я тяжело вздохнула и тайно надеялась, что смогу снова побыть одна. Но подруга своего не упустит, как же. И зачем я только согласилась?

«Ты моя подруга, я беспокоюсь о тебе. Ты просила тебя не трогать, не получилось. Да, мы поссорились, но потом у тебя было время. Пожалуйста, пойдём, твоё затворничество перешло все границы!»

– Марина, я не хочу, если хочешь побыть рядом – приходи ко мне. Посмотрим фильм, попьём чай.

–Ага, и сделаем друг другу косички, – голос подруги был полон яда.

– А что? Вспомним детство, – моя вялая попытка остаться дома была проигнорировала.

– Ничего не хочу слышать. У тебя есть пару часов на сборы. Не заставляй меня силой тащить тебя в такси.

Если моя подруга что-то решила, – её ничто и никогда не сможет переубедить. И это она ещё не знала, что я ушла на удаленку.

После той ночи, когда я пришла к ней прошла пара недель. Неудивительно, что Марина напирает. Мне остаётся лишь с этим смириться.

Моя комната походила на огромную свалку. Повсюду валялась одежда, книги, игрушки и куча других вещей, чье назначение даже для меня было загадкой. Было похоже, будто гигантская птица свила себе гнездо, откуда не хотелось выбираться.

В этом хаосе был свой порядок. Возможно, и скорее всего так и было, это работал защитный механизм. Все подарки и вещи Кира были неосознанно скрыты за этой грудой. Много же их накопилось за несколько лет.

Кинув обречённый взгляд на шкаф, я стала выбирать среди одежды, которая была не чёрного цвета. Цвет скорби породнился со мной, заполняя собой пространство.

Боги, как же трудно выбрать одежду. Марина меня убьёт, если я приду как обычно. Придётся вспоминать, что есть в забытом шкафу.

Подталкивало меня, конечно, не только это. Если бы не разговор, который я случайно подслушала, то до сих пор ходила бы в чёрной или тёмной одежде и всё было бы по-старому, но:

«Лена, я так устала, – голос мамы почему-то заставил застыть меня за дверью, – Прошло столько времени, и я ничем не могу ей помочь. Она вечно в трауре с того дня. Полностью замкнулась.

Ни смеха, ни ярких красок в одежде. Даже простая улыбка, мне кажется, удаётся ей через силу! Она никого не подпускает, общается только с Мариной. Кирилл был хорошим, но надо же жить дальше…»

Что ответила мамина подруга, я не услышала, но больше не хотела никого огорчать.

Собрав всю волю в кулак, я спрятала все привычные тёмные вещи, кроме любимых тёмных штанов и джинс, и пары футболок, и принялась искать, в чём же мне идти на встречу. После ухода отца маме стало непросто, а тут ещё и я со своей бедой – хожу бледной тенью по дому.

Мой любимый погиб, и с этим ничего не поделаешь. Полностью закрывшись в себе, я не замечала никого вокруг. Пора остановиться и просто жить ради близких. Вот и всё.

Выбрав, наконец, легкий серый свитер и темно-синие джинсы, выдохнула и нанесла макияж настолько незаметный, что могла и вовсе его не наносить, но зная Марину, так было безопаснее. Волосы, цвета выжженной соломы, легонько несколькими прядками заколола маленькой заколкой в виде паучка, характерно чёрного цвета, которого в моих вещах становилось всё больше. Мир потерял краски и совсем стал мне неинтересен.

Звонок телефона резко выдернул меня в реальность:

– Очень надеюсь, что ты собралась. Я вызвала тебе такси. Оно будет у тебя через пару минут. Спускайся. Жду тебя на месте, – не дав и слова мне вставить, девушка отключилась.

Вот почему она так хорошо меня знает?!

До клуба доехала довольно быстро. Выйдя из машины, увидела у дверей красивую стройную брюнетку с длинными волосами, одетую в облегающее синее платье. Марина всегда отличалась красотой, и мне казалось, что такая девушка не может со мной дружить, но моё представление о ней каждый раз разбивалось, когда мы начинали с ней говорить – подруга поддерживала абсолютно любую тему. Мы могли обсудить всё, что угодно, она приходила на выручку каждый раз и, если бы не её упрямство, меня тут не было бы.

– Алиса! Наконец-то! Знаешь, как трудно ждать тебя здесь в этих туфлях, – пожаловалась мне подруга, как только я подошла, – Так, я не поняла. Это что ещё за вид? Я же сказала, что мы идём в клуб, а не в библиотеку.

– Радоваться должна, что вообще не во всём чёрном пришла.

– И то верно, – Марина окинула меня изучающим взглядом и тяжело вздохнула, – Ладно, милая, твоя взяла, пойдём, напьёмся в честь такого события.

– Какой напьёмся? Забыла, что я почти не пью?

– Зануда! Неужели тебя больше ничего не интересует? – Маринка состроила умилительную рожицу и укоризненно на меня посмотрела, – Раньше ты стольким интересовалась, а сейчас…, – устало вдохнув, она продолжила, – Тебе так была интересна жизнь, мистика и всё в этом духе. Почему ты всё забросила?

Бесцветным голосом я произнесла:

– Это не вернёт мне его. Так зачем всё это?

Боль отразилась во взгляде моей дорогой подруги, но она уже не знала, как мне помочь.

– Пойдём, я знаю, что тебе сейчас нужно, – она потянула меня за руку. Мы прошли в громкий клуб, где непонятно от чего больше шло раздражения – от невыносимо громкой музыки или от цветовых эффектов, от которых, казалось, ты сейчас ослепнешь.

Мы сели за небольшой диванчик в углу заведения. Меня насторожило, что место здесь было много, но Маринку это нисколько не смущало и мне это не нравилось еще больше. Когда ей было что-то нужно, её было не остановить.

– Мариночка, милая моя, а ты ничего не хочешь мне сказать? – подозрения усилились, когда подруга начала спокойно выбирать себе дорогой коктейль, который она не могла себе позволить. Хоть недавно она и устроилась на работу, но платили там крайне мало.

– Не волнуйся, всё хорошо. Сейчас кое-кто подойдёт, и всё будет отлично.

Я не успела ничего ответить – словно по сигналу к нам подошли два парня.

Если бы я сказала, что это были обычные парни, то могла бы просто промолчать. Два высоких мужчины излучали власть и превосходство, от одежды до малейших движений головы. Блондин полностью был поглощён любым движением Марины, и было видно, что он просто жаждет её внимания, и она явно не против этого и даже за, поэтому я почти не запомнила его лицо.

Но второй… Высокий брюнет, от него веяло силой и опасностью. От таких мужчин хочется держаться подальше и быть ближе к ним одновременно. Если бы я хотела отвести взгляд, то не смогла бы. Он полностью привлекал моё внимание к себе. Хотел поглотить меня и мне это, осознала я с ужасом, нравилось. Лёгкая дрожь и предвкушение наполнили моё тело, которое долгое время было в застывшем состоянии. Испугавшись своим мыслей и ощущений, я отвернулась и злобно посмотрела на «предательницу».

– Что всё это значит? – злобно прошептала подруге, которая, хлопая глазками, изображая недоумение, посмотрев на меня.

– Не понимаю, почему ты сердишься, – я не успела ей возразить – меня отвлекло движение рядом со мной. Обернулась – и провалилась в пропасть.

Меня поглотили темные глаза. Мужчина встал прямо надо мной, и на секунду мне показалось, что левый глаз вспыхнул пламенем. По телу прокатила мелкая дрожь. За какие-то несколько минут этот человек полностью захватил моё внимание и заставил забыть, как меня зовут.

– Алиса, познакомься это мой парень – Антон, – Марина показала на блондина, который почти не запечатлелся в моей памяти, – А это Руслан.

Резко выдохнув, я снова посмотрела на него и увидела огонь в его бездонных глазах. Он лёгким движением руки достал из кармана сигарету, словно это хрупкая девушка, которую он целует. Так же нежно, показалось, он достал зажигалку, хотя она могла мне привидеться, ведь я видела только огонь. Огонь нежно, со страстью зажигал кончик сигареты. Лишь после он снова окинул меня взглядом, и в нем не было нежности или заинтересованности, лишь чертенята плясали свой танец и пожирали свою будущую жертву глазами. Хотя, возможно, это лишь моё воображение.

– Алиса, – будто пробуя моё имя на вкус, произнёс Руслан.

Его голос был низким и бархатным, одно только имя звучало чарующе.

Он ненадолго замолчал, закурил сигарету, и медленно выдыхая дым произнёс:

– Очень приятно. Марина не говорила, что у неё такая красивая подруга.

– Спасибо за комплимент.

– О, нет, что ты, это обычная констатация факта.

– Приму к сведению, – сказав это, я сразу же отвернулась, чтобы всё внимание уделить главному спутнику моей подруги.

– Антон, давно вы знаете мою подругу? Она почему-то совсем про вас не рассказывала.

– Мы друзья детства, – Марина поперхнулась водой, которую решила в этот момент попить, – Точнее… мы очень давно не виделись. Марина очень рано переехала от нас и вот спустя время мы увиделись вновь и влюбились.

Антон продолжил рассказ, явно не замечая, как нервничает моя подруга. Что это с ней?

– Антон, вы не против перейти на "ты"? Я доверяю выбору своей подруги, и не хочу нажить себе врага в её лице.

Фальшивый смех с моей стороны, кажется, насторожил парня. А я просто забыла, как это делать естественно.

– Да, конечно, – немного замялся парень.

Сразу было видно, что он добрый и добродушный, а Марина бывает стервозной. Будет жалко парня, если она его сломает.

– Чешир! Не пугай мне парня, – произнесла подруга и с тихим "ой" закрыла руками рот.

– Я запретила теперь так себя называть.

– Повтори, пожалуйста, как ты её назвала, – внезапно расхохотался Руслан, – Какое банальное прозвище.

– Не смейте так говорить! Вы ничего не знаете обо мне и об этом прозвище.

Злость настолько резко захватила меня, что я не знала, как ее контролировать.

– А знаешь, – продолжил он, будто и не видя моего состояния, многозначительно ухмыльнулся, и я снова увидела огонёк в его глазах, – Ну какой же ты Чешир, ты вылитый Ветерок. На тебя подуешь – и ты улетишь. Я буду звать тебя Ветерочек, и никак иначе.

Его глаза искрились весельем. Складывалось ощущение, что он ищет себе жертву для развлечения, или проверяет меня.

От такой неслыханной дерзости у меня закипела кровь, и холодный рассудок покинул меня. Этот человек будил во мне спящие эмоции одним только своим видом и это были не самые лучшие варианты.

– Послушай сюда, напыщенный индюк, какое ты вообще право имеешь придумывать мне прозвища? И вообще, мы на брудершафт не пили, на крови не клялись и жизнь вы мне не спасали. Других вариантов переходить с вами на «ты» я не вижу. Поэтому будьте так любезны, обращаться ко мне по имени и исключительно на «вы».

От притягивающих глаз и чарующего голоса меня оттолкнула обратно в реальность его нахальность. Я слишком долго ходила, как зомби, чтобы всякие проходимцы делали, что им вздумается.

– Не кипятись, Ветерок, – прозвище он произнёс с особым акцентом, – Марина и Антон хотели вместе с нами хорошо провести время. Неужели ты начнёшь скандал и испортишь им настроение из-за простенького прозвища? – невинный лживый взгляд, где до сих пор играло веселье, лишь сильнее меня разозлил.

Кинув испепеляющий взгляд на Марину, я полностью отвернулась от него и взяла меню:

– Хотите спокойствия? Тогда вы платите за всё, что я закажу!

– Без проблем! – Руслан поднял руки вверх, показывая, что сдаётся. – Считай, я покупаю спокойствие сегодня вечером.

Мне не хотелось есть или пить. Голод давно оставил меня, но этот человек умудрился разбудить меня. Правда хочется стукнуть его кувалдой и не один раз. Но я же чувствую, я проснулась!

– Пожалуйста, Ветерочек, сделай лицо попроще, а то мне кажется, ты думаешь, как меня убить.

Этот гад полностью проигнорировал мои слова по поводу прозвища и обращения.

– Я буду бренди и мясо. Много мяса. Несите все виды, – произнесла официанту, когда он к нам пришёл.

Мой организм очень плохо воспринимал алкоголь. Я и бренди то никогда не пробовала. Его пил Кир…

– Ветерок, а ты вообще пила когда-нибудь?

– Алиса, ты совсем с ума сошла?

Практически одновременно с разных сторон спросили меня настороженно.

Один Антон промолчал, и мне показалось на секунду, что я увидела грусть со страхом в его глазах. Неужели Марина ему уже рассказала?

Знай раньше, куда она меня тащит, никогда бы не пошла.

Спустя пару часов и один бокал бренди, который я смогла осилить, меня сильно развезло и сознание решило меня покинуть. Только, вопреки ожиданиям, меня не стало клонить в сон, а наоборот – эмоции начинали медленно вскипать во мне.

Всё это время я сидела тихо и просто ела свой обширный набор мяса, которое оказалось очень вкусным, поэтому я даже не пожалела, что решила развести этого индюка.

Чем сильнее я пила, тем сильнее мои эмоции выливались наружу самым странным образом.

Приходилось очень много держать в себе ради мамы, но выпитый алкоголь сделал своё дело.

После неожиданной для меня тихой слезы вырвался нервный смех, затем ещё один и моё тело вместе с сознанием больше меня не слушались:

– Руслан, гад ты напыщенный. А пойдём танцевать! А хотя нет, не хочу с тобой! Я пойду одна!

– Э, не Ветерочек, тебе лучше отдохнуть и попить водички.

– Пей сам свою воду, а я, пожалуй, ещё бренди себе возьму. Интересный от него эффект. Да и вкус не такой противный, как я думала.

Едва я решила встать и поискать глазами официанта, как сознание решило, что с него довольно, и начало отключаться.

– Алиса! – мужские крепкие руки успели схватить меня.

Не знаю, сколько прошло времени, но сознание урывками пыталось собрать себя воедино.

В какой-то момент я почувствовала дикую боль и большую нехватку воздуха. Почему-то заболели руки, и заложило уши, поэтому в то, что я слышала перед самой отключкой, мне слабо верилось:

– Рус, ты видишь, девчонка не в себе. Не может она знать, где он. Ты посмотри на неё. Она убита горем и от твоих провокаций не контролирует себя, – кажется, это был Антон, – Ты видел, что она чуть не сделала? Она…

– Я не верю, что он совсем бросил её и не смотрит за ней, – резко перебил его друг. – К тому же ей почти двадцать пять. Семьи обеспокоены. Силы молчали до этого времени, никто не знает, что с ней будет. Но ты почувствовала, что погода изменилась? Моя выходка лишь помогла нам.

Голос Руслана был злым и серьёзным. Опасность, которая исходила от него, чувствовалась даже в моём состоянии.

– Слушай, – включился голос Марины, – Меня с детства поставили быть с ней. Хоть мы и подружились с ней так сильно, что я не могу выполнять задание, но присматривать за ней не переставала. Единственная странность за эти годы была лишь в том, как она оказалось настолько далеко от мотоцикла. По всем показаниям она должна была умереть! А недавнее событие было обычным совпадением.

– Ну, значит у нас два варианта: либо силы издеваются над нами, но они есть, либо огненная кировская задница жив!

Кир может быть жив?!

Я резко дернулась от этой фразы и почувствовала ветер в своих волосах.

– Руслан, останови её! Она себе навредит!

Голос Марины звучал так далеко, будто и не в этой реальности.

Глаза наполнились слезами, и я ничего не ощущала кроме боли и шока.

Нежно, но твёрдо, мужские руки обхватили меня, полностью окутав во тьму.

Последнюю фразу я услышала у себя над ухом и не знала, была ли она, как и другие:

– Ветерок, я так долго ждал. Плевать мне на Кира. Надеюсь, он мёртв.

Глава 3. Треснувший мир лжи

Голова раскалывалась, и я не понимала, где нахожусь. Вечер упорно не хотел всплывать в моей памяти. Казалось, что мой мозг, а возможно и я сама, не хотели этого.

Лишь смутные воспоминания блуждали в моей голове, но очень хотелось пить:

– Проснулась, незадачливая моя, – поверну голову, я увидела Марину.

Свежий опрятный вид, лёгкий макияж при свете лампы выглядит безупречным.

Стоп. При свете чего? Как я вообще уснула?

– Тише, тише, вот вода, – подруга протянула мне стакан, и я жадно на него накинулась.

– Ты проспала практически весь день. Неудивительно, – Марина грациозно положила нога на ногу и уперлась лицом в руки, – Выпить так много крепкого алкоголя без подготовки надо ещё постараться.

– Как… Как я попала домой?

Мысли не хотели усваиваться в моей голове, и я безуспешно пыталась найти дорогу к вчерашнему вечеру.

"Ветерок"

– Ветерок…

– Так, милая, тебе нужно сходить в ванную и умыться, – будто боясь, что я что-то вспомню, меня подхватили под руки и силком повели в ванную.

На меня из зеркала смотрело нечто. Точнее, понятно, что это была я, но больше похоже было на какое-то чудовище: волосы превратились в швабру, небольшой макияж, который я вчера, нехотя нанесла, был рамазан так, что тушь превратила мои глаза в глаза панды.

"Ветерочек".

Да что ж это такое!? Откуда это дурацкое слово?

– Марина, – почти шёпотом простонала я, потому что горло оказалось сильно пересохшим даже после выпитой воды, – Марина, милая моя, а расскажи-ка мне, пожалуйста, вчерашний вечер. Я ничего не помню.

Я вышла из ванной и села на диван в комнате.

– Ты вытащила меня в клуб, мы встретились, к нам кто-то присоединился. А дальше, как в тумане.

– Крепко же тебя приложил бренди.

– Бренди? Это же…

– Да, я знаю, – подруга отвернулась и грустно вздохнула, – Напиток, который любил Кир.

– Почему? Я это сама заказала? Кто был с нами?

Мысли блуждали в голове. Я упускала что-то очень важное, но не могла зацепиться за нить вчерашнего вечера.

– Это сейчас неважно. Тебе надо прийти в себя, – Марина обняла меня за плечи и погладила по волосам, как маленького ребёнка, – Твоя мама уехала на работу, попросила меня присмотреть за тобой. Она боялась за тебя.

– Возможно, во мне говорит похмелье, но знаешь, я каждый день виню себя за развод родителей, – стеклянным взглядом уставившись в стену, неожиданно для себя произнесла и продолжила, – Ты же знаешь, что мама никогда не хотела говорить о своей семье. Я знала всегда лишь то, что они были против папы. Но знаешь, что я стала замечать? – от эмоций, хлынувших внутри меня, эмоций, которые стали для меня за эти месяцы чужими, я взяла девушку за руку и крепко сжала, не контролируя себя, – Чем ближе был мой день рождения, тем чаще они ругались. И мама была вечно против моего отъезда.

Резко одернула себя. Будто испугалась собственных чувств и эмоций.

Откуда они спустя столько времени?

"Ветерок".

– Да что же это такое?!!

Обессиленная я рухнула на диван, и хотелось закричать.

С удивлением почувствовала слезы на щеках.

Я думала они кончились…

–Алиса, – Марина испугалась, увидев моё состояние, – Что такое? Где болит? Что принести?

Подруга беспомощно протянула руки, встала рядом со мной и не знала, куда себя день.

– Почему так хорошо?

Моё тело отвыкло от любого сильного эмоционально воздействия. Мозг не захотел справляться с реальностью. И отключилась.

Следующее пробуждение было не столь кошмарным. По крайней мере, сейчас я знаю, где нахожусь. В своей комнате в полнейшей темноте.

Просто прекрасно. И сколько на этот раз часов прошло?

В квартире было тихо. Это меня не удивляло, скорее успокаивало. Раз на улице ночь и дома тишина, то значит все спят.

Хотя, погодите, а все – это кто?

Единственные люди, которые могут тут быть – это мама и Марина.

Ступая тихо, как мышка, я выглянула за дверь.

На кухне горела маленькая лампочка. В углу часы предательски показывали, что время уже ближе к утру, чем к ночи.

– Таблетки на столе, – голос матери заставил меня вздрогнуть, – Марина спит в зале. Она не хотела уходить. Говорит, когда ты просыпалась, была не в себе. Я её сменила.

В голосе мамы читалась тревога. Не похоже на то, что она хочет отчитать меня за мою выходку. Я не была уже маленькой девочкой.

– Я так надеялась, что тебя ждёт простая жизнь. Молила столько существ, – мама говорила тихо, но даже в таком состоянии она вывела меня из своих мыслей.

– Мама, – я обеспокоенно позвала её и присела рядом на стул, заглядывая ей в глаза, – О чём ты говоришь?

– Сначала Кир, теперь Руслан. Почему они просто не оставят нас в покое?

Обессиленным движением, мама закрыла лицо руками.

Я всегда поражалась, как в такой миниатюрной, слегка фигуристой женщине скрывалась внутренняя сила.

– Мама, – снова позвала её я, – Кто такой Руслан?

Встревоженная моими словами, она подняла свой взгляд на меня:

– Ты ничего не помнишь? Вчера, в клубе.

"Ветерок".

– Ветерок…

Эхом снова прошло это обычное, но такое странное слово через меня.

Оно мне напоминало другое. Слово, которое стало моим вторым именем, которое больно было произнести.

"Чешир".

От воспоминаний и попыток вспомнить вчерашний вечер разболелась голова, отчего я сжала её своими руками.

Мама тут же спохватилась и сунула мне прямо в рот таблетку, вместе с водой.

Жест настолько был родным, что я смогла спокойно проглотить лекарство.

– Ты делала так в детстве, когда я упрямилась, и мне было плохо.

Я улыбнулась воспоминаниям и с грустью поняла, что жила, точнее существовала только воспоминаниями о Кире, забыв всё вокруг.

– Я много что для тебя готова сделать, родная. Жаль твой отец так и не принял этого факта.

– Расскажи, почему он ушёл? Это ведь из-за меня?

– Нет, нет, что ты, – в глазах мамы промелькнули слезы, но она постаралась быстро их стереть, чтобы я их не увидела, – Никогда не вини себя за мой выбор. Никогда.

Казалось, она собирается с мыслями, чтобы сказать мне что-то важное.

Похмелье отошло не второй, если не на десятый план.

– Глупо это скрывать сейчас, – мама ненадолго замолчала, собираясь с духом, а я сидела, боясь шевельнуться и спугнуть внезапные откровения, – Дело есть, и всегда было в твоей бабушке.

– Бабушке? Она жива?

– О, поверь, эта женщина способна пережить всех нас, – горькая усмешка лишь подтвердила мои догадки о семейной ссоре. Всё детство я гадала, почему мы не общаемся с ними, и вот шанс узнать правду наступил.

– Алиса, – по затянувшейся паузе я поняла, что она так и не смогла придумать, как мне рассказать, – К черту! Мне легче тебе показать.

Мама поднялась стула и встала посреди комнаты.

Внезапно я ощутила лёгкий ветер по всей кухне, но окно было закрыто. Неужели сквозняк?

Мысль не успела во мне укрепиться, как вдруг я отчётливо стала видеть поток воздуха!

Как мельчайшие частицы, лёгкий туман он блуждал по комнате и завораживал собой.

Я так увлеклась его лёгким мерцанием, не похожим на блик света, что не заметила движения рук матери.

А тем временем, она начала собирать в своих руках клубок воздуха, уплотняя его и делая из него шар.

Потрясенная увиденным, я потеряла дар речи. Лишь бесшумно могла наблюдать за необъяснимыми вещами. Радовало то, что я сидела на стуле.

Лёгким движением мама сжала шар, и он распался.

Но она и не думала заканчивать.

Ее взгляд устремился на стол, где стояли кухонные приборы. Ветром, а именно его я отчётливо видела в мерцающем состоянии, она подняла чайную ложку над столом и начала вертеть ее в разные стороны, пока так же легко не опустила в мои руки.

– Но… но как?

Лишь на это хватило моего словарного запаса.

Я крутила в руках ложку и пыталась понять – сон это или похмелье.

– Всё очень просто, милая. То, что я показала, лишь малая часть нашей природы. Сказать по правде, я молилась, что тебе это не передалось.

Мама тяжело осела на стул и о чём-то задумалась.

Посидев так пару минут и не дождавшись продолжения, я решила прервать молчание:

– Почему ты молилась об этом? А папа? Он тоже так может?

Остатки похмелья ещё не давали мне осознанно соображать. Мысли путались и сталкивались друг об друга.

– Нет, – прервала своё молчание мама, – Твой отец прекрасный человек, но именно человек. Я же, по своей сути, элементаль воздуха. В разные времена и в разных культурах у нас множество других имён: сильфы, феи и многие другие. И это только воздушные, как я.

Мама снова замолчала, видимо собираясь с духом:

– Не в моей компетенции тебе рассказывать про мир элементалей, Алиса. Я сбежала из него, полюбив твоего отца.

– Ты поэтому никогда не говорила о своих корнях и родственниках? Ты думала, что я пошла в отца?

– О, я молила о том, чтобы так и было. Всё было хорошо, ты не проявляла никаких сил, и я уже начала надеяться, что так и есть…

– Пока не случилась авария, да?

– Мы с твоим отцом начали ругаться и спорить. Я просила его остаться, говорила ему подождать, но его будто подменили, – она странно на меня посмотрела, будто думала говорить ли мне всё, – Тот человек, который ушёл от нас, уже не был тем, кто решил сбежать со мной, это был совсем чужой человек.

Мама тихо заплакала и закрыла лицо руками.

У меня оставалось ещё очень много вопросов, но я понимала, что сейчас она мне не сможет ответить.

– Давай ложиться спать, – я подошла к ней и со спины обняла её, – Завтра у тебя выходной и мы всё обсудим.

– Прости меня…

Мама пыталась ещё что сказать, но я крепче её сжала в объятиях и сказала:

– Помнишь, как ты меня в детстве учила? Утро вечера мудренее. А сейчас, учитывая, сколько уже времени, утро нас нагоняет.

Отведя маму в комнату и проверив, спит ли Марина, я ушла к себе.

Мне нужно было подумать и понять какие вопросы у меня остались.

После смерти Кира моим спасением стали успокаивающие ролики АСМР.

Забавное, необъяснимое чудачество на камеру вместе с шёпотом, отправляло меня в некий транс. А в первое время только эти ролики могли заставить меня заснуть, как только закончился курс успокоительных. Врач боялась мне давать больше и сильнее, и мне пришлось искать новый уход из реальности.

Книги, музыка, кино – этого хватало только на короткий срок, а вот эти ролики стали обязательным пунктом моего дня и не по одному разу.

Включив неразборчивое бормотание с эхом, где была не важна картинка, я закрыла глаза и пыталась осознать, что я только, что увидела.

Одна пульсирующая далёкая мысль не давала мне покоя.

Почему мама решила рассказать и показать мне это сейчас, а не после аварии?

Неужели вчера произошло что-то важное, о чём мой мозг предпочёл забыть.

От попыток вспомнить начали болеть виски, и закружилась голова.

"Ну, какой же ты Чешир, ты вылитый Ветерок".

Я резко открыла глаза и тяжело задышала. Воспоминания нахлынули на меня как снежный ком.

Раздражение, злость, недовольство, страсть, покой.

Я ощутила спектр эмоций вчерашнего вечера и была поражена последним двум.

Отчего я почувствовала одновременно две противоположные эмоции – страсть и покой?

Руслан. Виски сжало от боли. Мозг усилено сопротивлялся его вспоминать.

"Я буду звать тебя Ветерок и никак иначе".

Я зажмурилась и не хотела слышать голос этого человека в голове.

"Попытайтесь расслабиться, пусть ветер пронесётся перед ваших лицом" , – видео вторглось в мои мысли. – "Дайте маленькому ветерку освежить ваше лицо" , – АСМР-блогер начал потихоньку дуть в микрофон, изображая ветер, а меня пронзило осознание.

Вспомнила! Руслан сказал, что Кир может быть жив!

Как? Как такое возможно?

Я же видела горящий мотоцикл.

"Мы начали ругаться и спорить…"

Я вспомнила слова мамы. О чём они спорили с папой? О том есть ли у меня силы или что есть силы у кого-то другого?

"Огненная кировская задница…".

Воспоминания урывками доходили до моего сознания.

Мне нужен Руслан, и только Марина могла меня с ним свести.

"Меня с детства поставили быть с ней".

Ещё одно осознание взорвалось в мою комнату, и я пулей полетела в комнату, где спала, как я думала моя подруга.

Не в силах себя сдерживать, я не смогла спокойно её разбудить, а начала её сильно тормошить:

– Отвечай! Ты знала, что он может быть жив? Ты знала обо всём вокруг и мне лгала? Отвечай сейчас же!

Я продолжала её трясти, повторяя свои обвинения и не сразу заметила, что подруга проснулась в моих руках, и молча даёт себя мучить.

Обессиленная, я зарыдала и смогла уткнуться только в грудь Марины.

Её нежные хрупкие руки, которые сейчас мне показались неожиданно сильными, обняли меня и начали гладить по спине.

– Если бы я знала раньше, что правда поможет тебе выпустить свои прекрасные эмоции наружу, давно бы всех послала и рассказала тебе.

– Ты врала мне. Я вспомнила, правда не всё, но я вспомнила, что ты сказала. Ты не моя подруга, ты следишь за мной.

– Вот ещё! Это старые консерваторы лишь в детстве меня могли заставить насильно быть твоей подругой. Почти сразу, увидев, какая ты, я только и думала, как мне посчастливилось.

– Ты так говоришь, чтобы оправдаться, – я попыталась освободиться из её рук, но мне не дали.

– Тихо, не рыпайся, – угрожающе произнесла брюнетка, – Я боюсь тебя потерять, – она продолжила почти шепотом, явно боясь моей реакции.

Я прижалась к ней посильнее и пробурчала из-под её плеча:

– Мне нужны ответы.

– Дать их сможет только один человек. И твоя мама этому не обрадуется.

– Почему?

– Потому что это твоя бабушка.

Глава 4. Огонь с правдой

Мои поступки в последнее время были крайне нелогичными, даже детскими.

Вместо того, чтобы спокойно поговорить или накричать на кого-то, я банально сбежала.

В свою комнату, заперев дверь и подперев её креслом, вспоминая недавнее "шоу ", показанное моей матерью.

Закрыв глаза и сделав погромче музыку в наушниках, я пыталась переосмыслить свой новый мир.

Мой мозг отчётливо понимал, что это лишь верхушка новой информации. Только проблема в том, что я не переварила нынешнее и не вспомнила прошлое.

Глубокий, полный неизбежности вздох вырвался из груди.

Единственную мысль, которую я гнала от себя, маячила с каждым моим вздохом.

Я тоже так могу? Ведь они в этом все уверены.

Нет, не хочу сейчас об этом думать.

Я не хотела ответов ни от подруги, ни от мамы. Но был единственный, кто не захотел скрыть от меня правду…

Человек. Но человек ли?

Встряхнув головой, отчего наушники выпали из ушей, я запретила себе об этом думать. Не стала выяснять о подруге, а уж о незнакомце и вовсе не следует.

– Ветерок…

А ведь именно его слова помогли вспомнить часть вечера. Вспомнить бы и остальное.

Выключив музыку, я проверила на автомате сообщения на телефоне.

Марина молчала – значит, она ещё здесь. Впрочем, чему удивляться?

Подставная, засланная или ещё какая, сейчас это неважно.

Я отодвинула кресло и открыла замок. Удивительно, что они своими "штучками" не пытались выломать дверь.

Горестно усмехнувшись, вышла из комнаты.

Мой мир рухнул полгода назад. Если есть шанс это исправить – я готова.

Обе женщины оказались на кухне. По напряжению в воздухе было понятно, что сидят они тут, скорее всего, с моего ухода в комнату.

Мама наверняка слышала наш шум, а остальное ей рассказали.

– Предупреждаю сразу, – начала я, прервав молчаливые взгляды, – С вами говорить у меня нет никакого желания.

– Но…

– Мама, я сказала, – перебила я её с нажимом, – Нет. Желания.

Строго посмотрев на них, чтобы они не смогли сбить меня с мысли я начала говорить:

– Мне нужно встретиться с Русланом.

– Исключено. Он довёл тебя…

– Мама, я понимаю твоё беспокойство, но если не прекратишь, то я насильно добуду информацию из телефона, а пока только прошу.

Никогда в жизни я не позволяла себе перебивать и затыкать собственную маму.

Для меня она была всегда воплощением доброты, искренности и тепла. Прошло пару часов с момента, когда я узнала, что она мне врёт с рождения. Расскажи она, что я приёмная, мне не было бы так больно.

Враньё, уход отца, незнание своих корней по её же вине – слишком много всего, чтобы продолжать видеть в ней прежнего человека.

От этого было ещё больней.

Кому доверять, если собственная мать лгунья?

– Мы поговорим, когда я вернусь. Обещаю.

Эти слова дались мне тяжело, будто этот разговор случится очень не скоро.

– Так, Марина, ты мне поможешь?

– Ты слишком изменилась. Где добрая и весёлая девушка?

– Она умерла, – резко огрызнулась я, – Она умерла в той аварии, а Руслан что-то знает.

Я была слишком резкой даже для своего состояния. Но объяснить, что потерянные эмоции пробудил во мне Руслан, не могла. Слишком было бы похоже на то, что я свихнулась.

Злость была мне на руку.

Безразличие к жизни, или злость и гнев.

Пожалуй, я за второй вариант.

– Мне ещё раз спросить?

– Не надо. Просто… может, ты согласишься поговорить не с ним, а с Антоном?

– Антон? А, точно, твой новый – старый парень. Спасибо, лжецов на квадратный метр мне хватает.

– Думаешь Руслан не врёт?

Не знаю, какие уж у этих троих до меня были отношения, но Марина явно недолюбливала Руслана.

Тогда почему он был с ними?

– Мне не соврёт.

– Откуда такая уверенность?

– А нет её. Просто вы мне все врали. Думаю и паренёк твой не лучше.

Марина взяла в руки телефон и принялась печатать:

– В сообщениях я отправила номера Руслана и Антона, на всякий случай, – она опустила голову и поднялась со стола, на котором всё это время сидела, – Сейчас я уйду, но буду ждать твоего звонка. Если захочешь узнать историю от моего лица – я буду готова.

Подруга не дала ничего мне добавить и тихо ушла. Да и не смогла бы я ничего сказать. Меня переполняла злоба, обида и чувство предательства.

– Алиса, доченька…

– Я буду у себя.

С мамой я говорить была не готова. Мне причиняло боль то, как я с ней обхожусь, причиняю и ей боль тоже, но детская обида засела слишком глубоко в сердце.

Открыв сообщение на телефоне, я удивилась, увидев приписку к номерам.

"Спроси у Руслана, кто для него Кир, и тогда поймёшь, сможешь ли ты ему доверять. Если откажется отвечать, что будешь делать?"

***

Я долго крутила в руках телефон, не зная, звонить ему, или просто написать сообщение.

Собравшись с духом, я набрала номер Руслана.

Звонок Антону я даже не рассматривала. Скорее всего Марина предупредила его о случившемся, и он бы сказал мне только то, что позволено. От Руслана я ждала другого.

В трубке шли гудки. Когда я уже решила, что номер неверный, на том конце раздалось:

– Алиса, какая неожиданность. Чем могу быть полезен?

В голосе мужчины слышалось напряжение, которое он пытался скрыть сарказмом. Не знаю, что ему уже известно, а что нет, я и сама не помню, поэтому решила ему намекнуть:

– Ты всё же помнишь моё имя? Мне казалось, ты упорно хотел его не знать. Погоди, а откуда у тебя мой номер? – Руслан сразу узнал кто ему звонит.

– Ветерок, не будь злючкой. Тебе и правда это не идёт, – вопрос про телефон он проигнорировал, ну и ладно.

– Так это всё же был ты.

– Ты и правда ничего не помнишь?

– Значит, с тобой уже связались, – протянула я.

– Что ты хотела, Ветерок? – сразу к делу перешёл Руслан.

– Может перестанешь меня так звать? Моё имя ты помнишь. Сам доказал.

– Так не интересно.

– Слушай, мы знакомы сколько? Сутки? Не думаешь, что это наглость?

– Это все лишь одна точка зрения, – Руслан замешкался, – Так, что ты хотела?

Я сделала вид, что не заметила его слов и произнесла:

– Нам нужно поговорить, лично и без посторонних.

– Почему я?

– Ты единственный мне не врал.

В трубке промолчали, обдумывая мои слова:

– Хорошо.

***

Мы договорились с ним встретиться на нейтральной территории в уютном кафе в центре города.

Когда я доставала из шкафа любимую толстовку бежевого цвета, мой взгляд зацепился за красное платье. Его подарил мне Кир совсем недавно, на годовщину.

Ха, недавно. Мозг отказывался до сих пор воспринимать реальность. Прошёл почти год с этого дня. Я очень удивилась тогда цвету платья, ведь красное я почти не ношу. Кир не мог этого не знать. До аварии я предпочитала небесные цвета, белые и светлые. С тех пор от них остался лишь серый. Остальное убрано далеко в шкаф.

"Огненная кировская…"

Это одни из слов, которое всплывали у меня в голове после того вечера.

Неужели Кир намекал мне ещё тогда?

"-Чеширчик, носи это платье. Тебе оно очень идёт, – таинственно попросил меня парень, вручая мне свой подарок.

– Кир, а ты точно хорошо знаешь свою девушку? Когда я при тебе такое носила? – удивилась я красному цвету.

– Носи и вспоминай обо мне. Ты же хочешь сделать мне приятное? – улыбнулся парень своей излюбленной хитрой улыбкой.

Что же тогда произошло, Кирилл?

Ответом мне было лишь красное платье, одиноко выделявшееся среди серой массы одежды.

Я медленно закрыла шкаф, словно закрывая воспоминания. Мне было от них слишком больно.

Перед моим уходом мама пыталась мне что-то сказать. Моя злость уже потихоньку утихала, но я не была ещё готова с ней говорить, поэтому, как трусливый заяц, ретировалась из дома.

На улице стояла довольно тёплая для весны погода.

Холодный ветер ещё гулял по улицам города, но ощущение весны витало в воздухе.

Я не замечала до этого, что творится вокруг, мне было безразлично. Но сейчас мне хотелось рассмотреть каждую деталь, что изменилась на улице, будто я пыталась найти что-то привычное, за что можно было зацепиться и не сойти с ума.

Дорога до кафе оказалась недолгой.

Руслан уже сидел за столиком и ожидал меня.

По позе мужчины невозможно было понять о чём он думает.

– Если честно, не думала, что ты придёшь, – произнесла я, садясь за столик.

– Ветерок, ты пригласила меня сюда сама. Мне любопытно, – его глаза пылали огнём.

Это не было просто любопытство или азарт. В них действительно горел огонь.

– Кто ты такой?

– Руслан, неужели ты и это забыла? – с той издевкой, что звучала в его голосе, я поняла, что он понял, о чём я.

– Не прикидывайся идиотом, тебе не идёт.

– Сказал человек, который меня не знает. Может, что-нибудь закажем? Я если честно, немного голоден, – мужчина начал рассматривать меню, и я поняла, что просто так он не намерен делится информацией.

– Но ты меня знаешь, – настаивала на своём я, – Откуда?

– С чего ты решила, что я знаю?

В его глазах появилось напряжение, а у меня начала болеть голова. Рядом с ним наружу просились вспышки забытого вечера.

– Я не поведусь на твою провокацию, – я потерла виски, сосредоточиваясь на разговоре, – Ты не ответил.

– Если тебе нужны ответы, у тебя для этого есть люди, – отложив меню и внимательно посмотрев на меня, произнёс Руслан.

– Если ты не понял с первого раза, то я им не доверяю. Они мне врут. А из того, что я помню – ты нет.

– Так что ты хочешь заказать? Чай, кофе или что-то покушать?

– У тебя настойчивое желание накормить меня, или просто говорить не хочешь?

– А кто сказал, что нельзя совмещать? – мне протянули меню, и я поняла, что у меня нет выбора.

– Чашку кофе и булочку с маком.

Огненные глаза прищурились:

– Любопытный выбор.

Подозвав официанта, он озвучил мой скромный заказ, а себе решил взять большой стейк.

Снова заболела голова от неожиданных вспышек:

– Кажется, есть я не хочу, после того количества мяса, которое я из тебя выманила.

– А твоя память не такая безнадежная, как я думал.

– Ты меня не знаешь.

– Кажется, мы это уже проходили.

Я буравила его взглядом, заставляя его самого говорить. Продолжалось это до тех пор, пока не принесли наш заказ.

– Неужели тебе так трудно со мной нормально поговорить?

– А нужно? Ты не понимаешь того, что хочешь знать.

– Так может ты как раз тот, кто поможет в понимании?

– Не зря он прозвал тебя Чешир. Такая же изворотливая.

Руслан стал серьёзнее.

Я уловила изменившуюся атмосферу.

– Что ты хочешь знать, Алиса?

– Уже Алиса? А как же Ветерок? Кстати, хотелось бы сказать спасибо. Благодаря этому дурацкому прозвищу я тут. Очень сильно оно меня выводит.

– Даже не знаю, радоваться мне или нет.

– Так ты расскажешь?

Руслан долго сидел неподвижно и размышлял – стоит ли рассказывать мне.

Я медленно пила свой кофе с ароматной булочкой. На удивление она оказалось очень вкусной.

Мужчина к своей еде не притрагивался. Вероятно думая, что это будет его отвлекать.

– Элементаль огня, – после небольшой паузы начал Руслан, – как и твой драгоценный Кир. Иногда нас называют саламандрами, да и вообще много как. Это уж точно не меня тебе надо спрашивать.

– А кого?

– Алиса, если ты хочешь узнать про Элементалей, то сидя на месте этого не сделать. Особенно теперь.

– Почему?

– Ты, правда, ничего не помнишь?

– Только обрывки. Такие как…

– Как когда?

– Когда случилась авария…

Ещё одна вспышка пронзила мою память и головная боль стали сильнее.

– Скажи мне, Кир жив?

В память врезалось всё, но до сих пор с неким туманом.

– Этого мы не знаем. Но не мог он просто так оставить свою добычу.

– Ты хотел сказать, девушку?

– Нет. Марина была не просто так с тобой все эти годы. Она тебя защищала от таких, как Кир. Хотя, по её мнению, тебе и от меня стоит держаться подальше. Водные, что с них взять? Всегда предвзяты к Огненным.

– Марина тоже? Нет, стоп. Это лучше она сама расскажет.

Я глубоко вздохнула и попыталась унять скачущие мысли.

Было видно, что Руслан решил расслабиться и говорить всё прямо в лоб как я и хотела.

Он отрезал себе кусок стейка и медленно его прожевал, наслаждаясь вкусом.

Я была рада, что он заговорил. Правда не думала, что эта правда будет выбивать меня из колеи с каждым словом.

– Ты сказал, добычу? Что во мне такого, что за мной надо охотиться или защищать? Пока вы с Димой не появились в моей жизни, было всё спокойно.

– Ты загадка для всех, Ветерок. Никто не знает, что с тобой будет, когда тебе исполнится двадцать пять. Элементали входят в силу до этого периода. Многие полукровки после. А ты, – он многозначительно улыбнулся, – Неизученный объект. Многие хотят тебя использовать, как подопытного кролика, как бы мы от них не избавлялись, – последнюю фразу Руслан прошипел с явным презрением. Видимо, среди элементалей хватало гадов.

– А можно поподробнее? Или ты так и будешь кидать информацию, как собаке кость? Нет бы хоть кость хорошую, а то всё куски.

Парень расхохотался:

– Ну и сравнения у тебя. То индюк, то собачьи кости. Кто вообще так сейчас разговаривает?

Неожиданно для себя, я обиделась. Как ребёнок.

Этот Огненный вызывал во мне странные чувства и порывы. Впрочем, это мог быть и свихнувшийся мозг. Ничему не удивлюсь.

– Ну, у тебя два варианта. Это может быть твоя мама…

– Дальше, – сразу перебила его я.

– Значит один вариант. Это твоя бабушка.

– Я её никогда не знала и не видела. Где она?

– В столице.

– В какой столице? Чьей страны?

– Элементалей.

Слишком много информации для меня.

Я допила кофе с булочкой, никак не отвечая Руслану.

Мельком промелькнула мысль, что надо отсюда уходить.

Став пятиться назад к выходу, не говоря и слова, молча смотрела в глаза этому странному мужчине.

– Алиса? С тобой всё хорошо? Я слишком много сказал?

Я не понимала этого парня. Его забота выбивалась из его манеры речи.

Рванув из кафе, как ужаленная я бежала, куда несут ноги.

Абсурдно, нелепо, нескладно.

Моя жизнь превратилась в фарс.

Зачем мне всё это?

Увидев неподалёку пустую скамейку, я села на неё. Сейчас мне было плевать на холод.

Достав телефон, увидела, что пришло сообщение:

"Я бываю бестактен. Извини. Если тебе понадобиться моя помощь или что угодно я приду. Я не буду обманывать тебя, как Кирилл".

Как Кирилл…

Прочитав сообщение, я поняла, что Марина просила спросить, кем они друг другу приходятся. Сейчас для меня это было неважно.

Найдя в галерее фотографию Кирилла, я тихонько заплакала.

Я не могла на него смотреть после аварии. Слишком больно.

Я отказалась принимать тот факт, что любимый был со мной только ради каких-то экспериментов.

Что вообще во мне может быть такого, что они все носятся и носятся за мной?

И почему только сейчас?

Получается, папа все знал, и поэтому ушёл.

Мне нужно было подумать, и только в одном месте я могла это сделать.

И тут я вспомнила, что последнее сказал мне папа перед уходом:

"– Дочь, никогда не вини себя за мой уход. Этот брак был обречён с самого начала. Глупо было думать иначе. Помни, если я буду тебе нужен – приходи".

Глава 5. Глоток прошедшего счастья

Три года назад.

Невозможно не любить позднюю весну. Листья уже заполонили собой деревья, лужи и снег растаяли, и солнце понемногу начинает одаривать своими лучами землю.

Я спокойно сидела на лавочке и наслаждалась тёплым деньком. Экзамены ещё не наступили, а основные зачёты сданы. Прекрасное ощущение.

Рядом со мной лежала книга, которую я только что дочитала, и сюжет всё ещё бродил в моей голове. Обычно я читала только дома, но история захватила меня до нервных окончаний в моей голове.

Меня отвлек шум мотоцикла. Казалось, он был очень близко, но, посмотрев по сторонам, я никого не увидела.

Печально вздохнув, я потопала домой.

Родители не любили, когда я надолго задерживаюсь. Похоже, для них я всегда буду маленькой девочкой с длинной косой, которая вечно цеплялась за ветки.

Помню как мама бесилась, когда в шестнадцать я отрезала себе каре. Крику было море.

Улыбнувшись и тихонько хихикнув, я направилась уже к самому дому.

Родителей дома не было, поэтому была звенящая тишина, которой я наслаждалась. В последнее время отношения у родителей были натянутые, и я не хотела в это лезть. Даже если бы хотела – у меня не вышло бы. Каждый раз, когда я оказывалась рядом или просто возвращалась домой, они тут же замолкали. Это немая недосказанность сводила меня с ума.

Единственная, кому я могла про это рассказать, была моя подруга Марина, которая была со мной с самого детства.

Каждый раз, когда я ей говорила об этом, она слушала меня и старалась быстро перевести тему. До сих пор думает, что я не замечаю.

Положив вещи на стул я решила взглянуть в окно. Чувство, что за мной наблюдают, не проходило уже несколько недель.

За окном все выглядело как обычно: играли дети на площадке, сидели бабушки, туда-сюда ездили машины и мотоциклы.

Кажется я слишком много уделяю внимания мотоциклам.

Нервно усмехнувшись, я решила полежать и подумать о собственной жизни.

Я была достаточно одинока для своих лет.

Многих моих друзей мои родители отпугнули ещё в детстве, кроме одной Марины, которая чудом осталась со мной рядом.

Родственников мамы я никогда не видела, каждый раз, когда я заводила о них разговор, тут же находилась тема, которая уводила мои мысли в другую сторону. В детстве это было незаметно, а повзрослев, я просто перестала спрашивать.

Папа говорит, что в далёком детстве я видела своих бабушку и дедушку, его маму и папу, но я совсем этого не помнила. Каждый раз, когда я просила их пригласить, папа мялся и неоднозначно вздыхал.

Став старше я поняла, что дело в отношениях родителей. А я просто стала крайней.

Я взяла из сумки свой ноутбук и решила посмотреть, какие экзамены мне предстоят.

Никогда бы не подумала, что выбор профессии или хотя бы места, где ты хочешь обучаться, будет таким сложным.

Меня всегда тянуло к мифологии. Я хотела изучить всё, что с этим связано. Исторический и филологический факультеты идеально подходили для этого, но мне хотелось конкретики, и тогда на глаза попалось именно то, что я хотела. Искусствовед.

Мне было плевать, сколько они зарабатывают, что нет работы или прочая чепуха. Неведомая сила тянула мои руки, ноги, мозги, а главное сердце туда. Я должна была знать всё и вся из каждой страны и мифа. Картина, книга, настенная живопись, да даже обычные байки, которые передавались в деревнях. В этом была моя жизнь. Это меня звало невиданной силой.

От моих мыслей меня прервала вибрация телефона. Никогда не любила звук на сообщениях, уведомлениях и прочем. Мне это всегда казалось лишним шумом. Хочешь послушать мелодию – включи музыку и слушай. Родители этого мнения не разделяли.

"Не желаю ничего слышать. Ты мне нужна. Приходи."

Когда Марине было что-то от меня нужно и у меня не было шанса отвертеться, она всегда писала коротко и по существу.

В школьные годы я заметила, что она пишет гораздо мягче в те минуты, когда мне было плохо, независимо от того какая срочность ей была нужна.

Несколько раз только в жизни я использовала уловку и давила на её сердечность, когда совсем не хотелось ничего. Начитавшись всякого в интернете я испугалась, что это была начальная форма депрессии и бросила это дело.

"Буду у тебя через несколько минут. Не будь кикиморой".

Я стала называть её кикиморой после изучения славянского фольклора.

На самом деле ей больше подходило ундина из скандинавских сказаний. Прекрасная девушка с добрым сердцем. Такая же красивая внутри как и снаружи, но как не мне называть свою лучшую подругу кикиморой, особенно болотной. Да и других подруг, я увы, не имела.

Собиралась я не спеша. Мы жили по соседству и до её дома было меньше пяти минут, но не спешила я не поэтому.

С Мариной всегда шумно, она заполняет собой всё пространство. Именно из-за этого её природного свойства меня и не мучает одиночество или то, что она у меня всего одна. Лучше иметь одну такую пришибленную временами подругу, чем свору стерв.

Я взяла в руку телефон и начала листать список музыки. Хотелось подумать и прорелаксировать перед шумной встречей.

Включив классическую музыку в современной обработке, а именно это лучше всего характеризовало моё нынешнее состояние, я задумалась о нашей дружбе.

Мы всегда отличались друг от друга, но были идеальное дополнение друг друга. Родственные души.

У многих родственные души это возлюбленные, но я всегда разделяла мнение, что родственных душ может быть несколько. Просто разная степень близости.

Не по крови, а по духу у меня была сестра.

Родных, двоюродных или дальних непонятных братьев и сестёр я не имела. Ими всеми стала Марина.

Большая для человека?

Нет, если сама являешься абсолютно таким же воплощением и для неё.

Спустя четверть часа, я была напротив входной двери. Меня уже ждали:

– Ну и где ты так долго? Я же сказала, что ты мне нужна, – без приветствия проворчала в своей излюбленной манере Марина, которую она использовала, когда была недовольна.

– Извиняться не буду. Ты решила меня вызвать, не спросив, я же решила прийти тогда, когда мне удобно.

В самом начале нашей дружбы, мы частенько ссорились из-за её упрямого характера. Я всегда была мягче, поэтому уступала ей многие вещи. Став старше – я научилась противостоять её характеру. По правде говоря, это вечное противостояние закалило мой характер и добавило уверенности в жизни, но подруге я об этом никогда не скажу. Зазнается.

– Алиса, милая, ну мне правда нужна твоя помощь. Я не знаю в чём пойти на вечеринку. В этом зелёном платье или голубом костюме?

Я ненавидела выбирать одежду. В моём гардеробе всё было максимально просто.

Марина это назвала кэжуал. Мне же было всё равно. Удобно, примерно стильно, чтобы не трогала подруга и спокойные тона. Чаще всего это были серые или небесные тона. Спокойствие и умиротворение.

– И ради этого ты меня позвала? Я ничего не смыслила в этом и смыслить не буду, прими ты уже это наконец. А если это очередной способ затащить меня в клуб, то ты помнишь условие: не больше одного рада в три месяца. Свой раз ты уже исчерпала.

– Тебе не надоело быть такой злючкой? Тебе надо общаться, знакомиться. В городе так много всего. Вот например…

– Мне не интересна такая жизнь. Придумаешь занятие даже с твоей невыносимой компанией, до днем или ранним вечером, или можешь даже не начинать новое предложение.

– Ты точно согласишься?

Загадочный блеск в глазах Марины меня насторожил, но я решила промолчать от греха подальше:

– Мне нравится голубой костюм, – обречённо изрекла я, понимая, что подруга всё равно будет выпытывать.

– Хм, понятно, значит это, – с этими словами "Кикимора" залезает в шкаф и достаёт платье цвета морской волны.

– Ну и зачем же был тогда этот выбор?!

– Не дуйся, – я подняла бровь на отправленный воздушный поцелуй, – Просто мне так легче понять, чего я хочу. Это идеальный определитель.

– Сказала бы я, что это…

– Так скажи, – милая улыбка пригвоздила меня к полу.

Невозможный человек.

– Марин, тебе никогда не переубедить меня вести такой же образ жизни, как у тебя. Мы из разного теста. Вообще удивительно, что мы подруги, но других нет, поэтому терплю тебя.

– Ах, значит терпишь? Значит тесто разное? И какое же? Я слоёное и сладкое, а ты для пельмешек?

– О нет, я исключительно тесто для самсы.

Мы вместе засмеялись и на душе стало легко, будто перышко несёт легкий ветерок.

– Почему самса? А как же твоя любимая шаурма?

– Я бы выбрала лаваш, но он сюда не подходит. Приходится выбирать вторую любимую еду.

– Вообще не понимаю, куда в тебя столько этой гадости влезает?

– Перед своими тусовщиками можешь стоить фифу, которая питается воздухом, а я-то видела как ты ешь пиццу, в которой должно быть, цитирую "много мяса и можно без овощей".

– У меня нет твоего прекрасного метаболизма. Может я и не жалуюсь, но в отличие от тебя вода прямо липнет ко мне. Это же сплошные отёки, если не следить за собой, а с тебя килограммы ветром сдувает.

– Я ничего не делаю, и ты это знаешь. Килограммы не приговор, главное уют в своём теле.

– Как всегда стоишь на своём уюте и удобстве.

Марина миллион раз пыталась привить мне любовь к красивым утонченным нарядам. И всегда проигрывала. Я сдавалась лишь на разные праздники и мероприятия, где молчаливым взором шла поддержка и от моей семьи.

Не то, что бы причина была в деньгах или статусе, или просто общественном мнении. Я просто была за всякое удобство. Свободная от предрассудков.

Если в некоторых сферах это было невозможно, особенно рядом с родителями, то одежду, музыку и в принципе искусство с книгами я отвоевала с боем.

Когда наступил вечер, я засобиралсь домой. Нужно было ещё готовиться к предстоящим экзаменам.

В сотый раз отказав Марине и напомнив ей условие моего прихода, я вышла на улицу.

Ветер стоял тёплый и убаюкивающий. Сама природа шептала нежности и была как заботливая мама.

Мать-природа. Всегда нравилось это выражение. Что-то было притягивающее в природных явлениях, в основе основ нашего мира.

Улыбнувшись своим мыслям, я опять почувствовала это. Будто кто-то за мной следит, но в этот раз будто это был другой человек.

Надо отложить пока триллеры и ужасы. Почитать лёгкой романтики что ли?

Зайдя в квартиру, я сразу услышала голоса. Родители уже вернулись.

– И где ты так поздно ходишь? Записку или смс оставлять не учили?

– Мам, я уже взрослая, в университете как никак. Но если тебе прям так интересно я была у Марины.

– О, Мариночка, как у неё дела? Всё гуляет по клубам. Хорошая такая девочка, а всё туда же. Ты присмотри за ней. Пропадёт же.

– Ты же знаешь Марину. Эту хоть в костёр кинь – она там танцевать начнёт и выпрыгнет целохонькой.

– Огонь огнём, а всем поддержка и защита нужна.

– Ладно мам, я покушаю у себя. Мне готовиться надо.

Мне хотелось уйти к себе в комнату и побыть одной.

Человек всё же противоречивое существо. Мы боимся одиночества, но слишком часто его жаждем.

– Даже не поздороваешься с отцом?

У нас всегда были отличные отношения с папой. Тесная связь, которую мама порой понять не могла, но что-то изменилось. Возможно это была я, а может молчаливые ссоры, которые скрывали родители.

Я зашла тихо на кухню, где сидел отец.

– Привет, – тихим голосом поздоровалась я, – Как прошёл день?

– Привет дочь. Да у меня стабильность всегда и во всём. Ты же знаешь.

Я знала. Знала, что это единственный ответ, который он даёт. Даже если у него случится катастрофа, то он до последнего будет об этом молчать и нести груз один. Кажется, я очень сильно пошла в него.

– Составить тебе компанию?

– Я вроде слышал, что ты собралась кушать у себя?

Решив ничего не отвечать, я наложила себе ароматной картошечки и несколько отбивных.

Говорить не хотелось, да это и не требовалось.

Спокойствие. Всё, чего я всегда ищу все эти годы. Умиротворение, спокойствие и покой.

Разве можно желать жить иначе?

Так хочется чтобы это время было всегда таким.

*

Несколько дней меня не покидало чувство слежки. Казалось, тут и там на меня смотрят изучающим взглядом.

Когда-то в детстве меня тоже посещало это чувство. Но потом появилась Марина и страх, как и ощущение пропали.

Но почему это вернулось?

Вдруг меня отвлек звук звонка. Было достаточно рано для разговоров, особенно в выходной день.

На экране высветилось " Марина". Как вообще это создание утром проснулось то? Настолько сбила себе график, что восстановила его?

Посмеявшись сама с собственной глупой шутки я взяла трубку:

–Мы придумали как с тобой повеселиться в дневное время!

–Мы? – я заподозрила неладное.

–Ну я с приятелями, – Марину ничуть не смутил мой подозрительный тон. – Здесь неподалёку находится база мотокросса. Они ещё специализируются на мотофристайле. Сегодня будет выступление для детишек из школ и детских домов. Типа благотворительности, я не особо в это вникаю. Там будут и наши выступать. И шоу, и встреча. Они очень хотят познакомиться.

Подруга говорила быстро и много, чтобы у меня не осталось и шанса слово вставить, пока она не договорит.

– А ты пораньше об этом не могла сказать, чтобы я посмотрела свои планы? Не думаешь, что я сегодня занята?

– Я не думаю, я знаю. Все твои дела – зубрить учебники до самых экзаменов. А не сказала, чтобы ты точно не отвертелась. Ноги в руки и собирайся. Через полчаса буду.

Спорить с Мариной было бесполезно. Я откинула телефон на кровать и пошла смотреть, что можно надеть на "увлекательный" выход к друзьям подруги.

Она давно пытается меня с ними познакомить, но я ловко находила предлоги этого не делать. Мне всегда казалось, что это компания не для меня. Кажется меня раскусили и просто не дали шанса даже подумать.

Из шкафа я выудила красную футболку. Она была чуть ли не единственной яркой одеждой в моём гардеробе. Всю жизнь предпочитала спокойные тона, но в этом компании я и так буду серой мышью, не хочется сильно выделяться.

Ровно через полчаса, как Марина и сказала, прозвенел звонок, означающий, что пора выходить.

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. К джинсам и футболке я решила добавить джинсовку. Лёгкий макияж выглядел почти незаметно. С причёской заморачиваться не стала и просто заколола передние прядки.

База мотокросса действительно находилось недалеко. До неё мы дошли пешком, наслаждаясь весенним солнышком.

Мототрасса выглядела огромной. Вокруг были разные горки, ограждения и специальные вещи для трюков, в которых я ничего не смыслила.

Рядом с трассой были небольшие трибуны, где уже сидели школьники и другие дети. Взрослых было не так много, но белой вороной тут я себя не ощущала.

Как я поняла со слов Марины, пока мы шли до места, сейчас будет проводиться дружеская гонка, а в конце победитель покажет несколько трюков фристайла.

На месте старта стояло четыре гонщика. Каждый был в специальной экипировке, чтобы защитить лицо и тело, поэтому, как кто выглядел, я не могла судить.

У гонщиков был разный цвет: синий, чёрный, красный и жёлтый. Я решила двигаться от простого и болеть за человека в красном, в тон моей футболке. Плюс ко всему он был ближе всего к нам. А кто там, друг Марины или нет, мне, если честно было всё равно.

Пока я рассматривала гонщиков, уже все собрались и через несколько секунд прозвучал сигнал.

Мужчины, а по телосложению были видно, что там были только они, быстро оторвались от начальной точки.

Я никогда не была любительницей такого спорта, но гонка мне понравилась. Хотя шум от моторов заглушал мои уши.

Не успевая следить за происходящим, я смотрела только за красным гонщиком. В самом начале он шёл в конце. Только меня это стало немного расстраивать, как внезапно он нагнал темп и выбрался вперёд.

В микросекунде перед финишем мне показалось, что я почувствовала его взгляд на себе, и почувствовала то самое чувство преследования, которое долгое время не покидает меня.

Оцепенев, я вздрогнула, когда громкий сигнал обозначил конец гонки. Красный победил. А мне захотелось быстренько сбежать отсюда и не смотреть, кто прятался под масками гонщиков.

Благо сейчас победитель должен был исполнять трюки перед детьми.

Я решила отойти и перевести дух от гонки. Внезапно за мой спиной раздались голоса. Я повернула голову и увидела Марину с красным гонщиком:

–Я Кирилл, давно хотел с тобой познакомится.

Я посмотрела на этого парня и он показался мне напыщенным нарциссом. От него веяло превосходством, поэтому мне сразу он стал неинтересен.

– Марин, – обратилась я к подруге, – Шоу было замечательным, но мне пора.

– Останься, ты же только пришла. Пошли с нами, посидим в кафе.

– А, – я немного замялась, – Все присутствующие здесь будут?

Я покосилась на Кирилла и совсем не хотела проводить с ним ещё хоть пять минут.

– Ну да, на мотокросс нас он и позвал.

*

Воспоминания застигли меня во сне.

Ко мне и раньше во снах приходит Кир. Сегодня он задержался.

Я приходила в себя от наваждения, от тех далёких дней с ним, и не сразу поняла, что я приближаюсь к конечной.

Я села на автобус прямиком к отцу.

Что бы ни было у них с мамой, он всегда мог меня поддержать, и я надеялась найти у него ответы.

Его спокойствие передавалось всегда и мне.

Сядешь с ним за стол, нальешь горячий чай и, пока тепло напитка обжигает руки, рассказываешь ему все проблемы и переживания.

С мамой так не получалось. В ней всегда оставалась некая отстранённость и прохлада. Теперь я знала, почему.

Но очень хотелось узнать: почему по этой же причине спустя столько лет самый близкий человек, не считая Кирилла оставил меня?

Глава 6. Что общего между ветром и свободой?

Я стояла около небольшого многоквартирного дома. Здесь жила бабушка по линии отца.

Не знаю, было ли это намеренно или интуитивно, но бабушка очень недолюбливала маму и меня. Причём никогда не звучало банальных фраз вроде «Совсем на нас не похожа»; «А она точно твоя дочь?». Всего этого было не нужно, потому что я была точной копией отца, за исключением цвета глаз и волос.

Стоя перед дверью подъезда я ощутила, как у меня слегка вспотели руки. Именно сюда переехал папа после того, как ушёл от нас.

Я же стояла и не знала, стоит ли нажимать кнопку домофона. Сейчас самые родные люди казались мне чужими.

Глубоко вздохнув, я набрала номер квартиры и не спросив, кто пришел, мне тут же открыли. Похоже, мама уже предупредила.

Дверь в квартиру была открыта. Ворчания не было слышно, значит, бабушки не было дома. Невольно я вздохнула от облегчения. Мне не хотелось сейчас с ней пересекаться.

– Как добралась?

Папа стоял в дверном проёме на кухню и старался не подавать виду, что нервничает.

– Пап, давай без любезностей и пустых разговоров вокруг да около. Ты же знаешь, почему я здесь.

За эту черту в нас с отцом очень не любила мама. Возможно в силу того, что она все эти годы скрывала свою сущность, но она терпеть не могла, когда ей указывали, да даже если просто просили говорить кратко и по делу. Любит она начинать разговор издалека, да так, что можно проследить родословную до пещерных людей. Мы же с папой совсем другие: лучше короткий разговор, чем демагогия.

– Почему?

Папа вздохнул и молча пошёл на кухню. Я знала: чтобы поставить чайник. Бытовые вещи его успокаивали и давали время собраться с мыслями.

– Мама запретила рассказывать. В тебе не проснулись силы в раннем возрасте, и она решила, что так будет лучше. Мол, человеческая кровь разбавила кровь элементалей.

Он повернулся ко мне и продолжил:

– Я всегда считал это бредом. И каждый день ждал. А та авария стала доказательством моих страхов. Обычный человек не мог там выжить.

– Но я выжила…

Осев на стул, я молча уставилась на свои руки. В голове промелькнуло воспоминание, как я обнимаю Кира. Этот образ пронзил меня, словно удар:

– Я не понимаю её, – мой голос перешёл на шёпот, но папа не пытался заставить говорить меня громче, – Если она знала, что они могут прийти за мной, то почему не защитила, все рассказав? Почему не подготовила меня к этому?

– Ты можешь думать, что я бесхребетный, раз позволил ей делать, как она хочет и ушёл сейчас, но всё не так просто.

– А было ли легко в последнее время?

– Я всю жизнь чувствовал вину. Будто я украл у кого-то время и счастье быть с твоей мамой. Я лишь жил так, чтобы быть с ней пока это возможно.

Папа стоял около плиты и в его глазах читалась боль. Не знаю, боль утраты или вины бушевала в нём, но таким разбитым я видела его впервые. Даже когда он уходил, он был совсем другой.

Я поднялась и обняла его:

– Я тебя ни в чем не виню. Ты делал всё ради семьи. Если это дело мамы и её «сородичей», то там мне и искать ответы.

– Ты собираешься поехать туда? К своей…

– Да, к своей бабушке, – я перебила отца, давая понять, что знаю больше, чем он мог подумать, – Слишком много вопросов, а ответы мне здесь не найти.

***

Папа предложил у него остаться, и я согласилась побыть с ним до вечера. Домой возвращаться не хотелось, а вот подумать было очень нужно.

Как оказалось, бабушка уехала к подруге, и её не будет до завтрашнего дня – идеальное время, чтобы собраться с мыслями.

Я пыталась подумать обо всём, что происходит вокруг, но мысли постоянно возвращались к Руслану. На некоторое время он вытеснил Кира из моего подсознания.

Что-то в этом мужчине меня смущало, но и притягивало одновременно. Последнее меня как раз настораживало.

Нечто похожее я когда-то испытывала с Кириллом. Их поведение отличалось друг от друга, но вот глаза… Глаза смотрели на меня одинаково.

Осознание, что все вокруг врут и знают намного больше, чем говорят, давило на меня всё сильнее. Не получалось злиться только на папу. Получается, что во всем этом он и виновник, и жертва. Я уже знала, что мне делать, но до этого хотелось ещё поговорить с отцом.

Он нашелся на кухне, сидя за столом, держа кружку с чаем. Кажется, он совсем про неё забыл и был погружен в свои мысли:

– По-моему, чай нужен для того, чтобы пить?

Я не знала, как правильно начать разговор, поэтому решила зайти издалека.

– Как ты поняла, что это чай?

– По цвету, да и кофе пить ты не сильный любитель, – я слабо ему улыбнулась и продолжила, – Спасибо.

– За что? – было видно, что папа очень удивился и не ожидал от меня никакой благодарности.

– За всё. Хотя, наверное, сейчас больше за то, что здесь я смогла собраться немного с мыслями и подумать. Рядом с мамой или Мариной это не получается.

– Ты же знаешь, что они любят тебя и делают всё ради твоего блага?

– Знаю, что любят. Не понимаю их поступков.

Я очень злилась на обеих, и разговаривать с ними не хотелось.

– Тебе нужно поговорить не со мной. Они ждут тебя.

Вот откуда он всегда знал, что я думаю?

– Ты точно просто человек во всей этой истории? А то мысли ты читаешь прекрасно.

Хриплый низкий смех всегда меня успокаивал. Кажется, до этого мы оба были в сильном напряжении.

– Да, Алиса, я просто человек, который в молодости очень любил путешествовать.

Отлично, папа сам заговорил о том, о чём я хотела его расспросить.

– Знаешь, а я ведь никогда не спрашивала вас о том, как вы познакомились. Считала это немного смущающим… даже странным – спрашивать вас такое.

Кажется, мои слова немного обескуражили его. Он удивлённо посмотрел на меня, кажется, что-то обдумывая, и произнёс:

– Твоя мама столько раздумывала и придумывала легенду нашего знакомства, что мне даже немного её сейчас жаль. Ты не спрашивала никогда об этом и она успокоилась. Правда я не смогу тебе рассказать всю историю – тебе придётся узнать продолжение у мамы.

–Это такой способ заставить нас поговорить?

– И да, и нет. Просто не мне рассказывать, почему я ушёл, а я знаю, что ты хотела бы это узнать.

Я потупила глаза от досады. Папа слишком хорошо меня знал.

– Хорошо, я не буду тебя спрашивать об этом, но расскажи то, что можешь.

– Хорошо, дочка, – дочкой он меня называл, когда ему было грустно или его мучали разные мысли. Сейчас он будто доказывал себе, что я его дочь.

Он немного помолчал, и, собравшись с мыслями, погрузился в воспоминания и начал рассказ:

– Я был молод, и никогда не мог усидеть на месте. Всегда хотелось путешествовать, находить новые места и испытывать себя. Родители были против такого, да и ты сама знаешь свою бабушку – и она, и отец были очень строгими, и многое в моем поведении им не нравилось в принципе. До сих пор не понимаю, как в такой семье меня вечно тянуло в неизведанность. Правда сейчас я думаю, что просто только так я мог найти твою маму.

Папа ненадолго снова замолчал и машинально отпил чай: кружку он всё ещё держал в руках. Кажется, ему было больно вспоминать, но и молчать ему больше не хотелось:

– Твоя мама… – он прервал свою мысль и продолжил: – Однажды меня занесло глубоко в Карельские горы. Меня в тот период заворожил местный фольклор и красота этих мест. И вот я углубился совсем далеко от обычных дорог и подумал, что заблудился. Это безумно меня напугало тогда, потому что обычно я прекрасно ориентировался на местности. Было ощущение, будто сами духи издеваются надо мной. И даже сейчас, зная о существовании элементалей и того, что они могут, мне кажется, что туда меня привела сама судьба. Убрала защитные границы элементалей и направила прямиком к твоей маме. Элементали очень любят эти места, поэтому там очень бережно относятся к природе. Особенно так любят жить старинные рода, к каким относилась твоя мама. Они называют себя чистыми элементалями: их строгие правила гласят, что смешение крови недопустимо не только с людьми, но даже с элементалями отличных от их стихий.

Папа крепче сжал кружку, и было видно, что он пытается удержать эмоции, не дать им выплеснуться наружу.

Надо будет у Руслана узнать об этих чистых. И прежде чем я задалась вопросом, почему подумала именно о нём, папа продолжил:

– Прости, этот рассказ бередит старые раны. Думаю, найдутся те, кто лучше меня расскажет, как именно устроен мир элементалей… Но продолжим. Я забрёл как раз на территории воздушных чистых, к каким относилась и твоя мама. Ты бы видела её молодую – прекрасная девушка, она была заточена, как птица в золотой клетке. Как и я, она полностью отличалась от своей семьи. Казалось бы, воздушные должны быть самыми свободными стихиями среди всех, но этот род будто хотел заточить не только ветер, но и сам воздух в бутылки.

У папы заходили жевалки на скулах от воспоминаний. Я видела в его глазах, что он далеко, не здесь, видит перед собой молодую маму, которую держали взаперти.

–Интересно получается… – впервые за весь рассказ я решила его перебить, – Человек – точнее, не совсем человек – полжизни провёл взаперти и в ограничениях, и сам же подарил мне такую же жизнь?

– Ты не права, Алиса. Да, мы во многом тебе отказывали, но только для того, чтобы тебя не нашли. Ты была намного свободнее, чем твоя мама.

– Фигово вы меня прятали, получается.

Я тут же вспомнила Марину и взгляд, который так часто ощущала на себе.

– Ты о чём?

– Это уже не имеет значение. Важно, что всё равно ничего не вышло, и вы только зря всё скрывали.

– Прости ещё раз за это. Твоя мама, она правда думала, что так будет лучше.

– Индюк, когда-то тоже думал…

Меня снова сковала обида. Сердце жгло острое чувство предательства.

– Ладно, тут уже ничего не исправить. Продолжай рассказ.

– Боюсь, у меня не получится. То, что я влюбился в твою маму ты и так, понимаешь, но очень многое я сам до сих пор не знаю. Меня приютили на ночь, сказав, что утром мне помогут отыскать правильную дорогу. Лена стояла поодаль, в тени своей мамы, твоей бабушки, и была очень печальной и затравленной. Мне просто захотелось её утешить и помочь ей.

– Но как вы оказались сумели познакомиться, если даже не разговаривали?

– Она проникла в комнату, куда меня поселили, и попросила помочь ей сбежать. Дорогу до города она знала, но совсем не ориентировалась во внешнем мире, поэтому отчаянно ждала того, кто поможет ей. Ни один элементаль не соглашался на такую авантюру.

То, с каким холодом папа произнёс последнюю фразу, наталкивало на мысль, что он говорил не только о воздушных.

– И ты ей помог.

– Да, – будто снова возвращаясь в реальность, произнёс папа, – Твоя мама не сразу меня полюбила. Мы долго были друзьями и в итоге поженились.

– Вот почему ты ушёл? Ты всегда думал, что мама с тобой из благодарности?

– Нет, в какой-то момент она и вправду полюбила меня, но в её сердце всегда жил другой мужчина.

– И что? Ты просто так сдался? Почему так просто отступил?

– Я дал ей выбор, я всегда давал ей его, потому что дома она была его лишена. Теперь, когда ты знаешь правду, а она свободна от своей матери, у неё есть шанс понять, с кем она хочет быть.

– А почему она не могла быть с ним тогда?

– Потому что он огненный.

Папин ответ поверг меня в шок.

– Прокляты мы на этих огненных что-ли?

– В каком смысле?

Значит, папа ничего не знает:

– Кирилл – огненный элементаль, – про остальную «шайку» я решила не упоминать.

– Ты не сказала: «был», и спокойно произнесла его имя. Тебе что-то рассказали помимо твоей принадлежности?

– Да, есть большая вероятность, что он жив, и я не знаю, как к этому относиться. Радоваться, что он живой или злиться, что он, получается, подстроил свою смерть?

Папа встал со стула и неловко обнял меня, поцеловав в макушку, как делал всегда, когда хотел меня успокоить:

– Я думаю, сейчас тебе нужно успокоиться и подумать, что ты хочешь делать дальше. Я давал и даю выбор маме, поэтому и тебя я не буду в этом ограничивать. Если тебе нужно подумать, то оставайся здесь, сколько потребуется. Я никогда тебя не выгоню, а с бабушкой сам разберусь.

Я тихонько рассмеялась сквозь слёзы, которые я только сейчас заметила:

– Я побуду до утра. Не хочу, чтобы ты пострадал от бабушки.

Он ещё раз поцеловал меня в макушку и вышел из кухни, давая собраться с мыслями.

Подойдя к окну, я посмотрела на вечерний город. Там, за стеклом, был мир, который я знала и любила, но так же там был мир, который я совершенно не знала, и это пугало меня. Внезапно ветер усилился, и деревья начали раскачиваться из стороны в сторону.

Отойдя подальше от окна, я не спешила акцентировать на этом внимание. Мне банально было не по себе. Поэтому я пошла в комнату, где оставила свой телефон, и, собравшись с духом, набрала сообщение:

«Я очень зла на тебя, но каждый имеет право на второй шанс. Приходите вместе с Антоном в наш любимый парк в полдень. И только попробуй мне соврать ещё раз».

Я нажала на «отправить» и смс успешно доставилось Марине.

Через минуту пришёл ответ:

«Спасибо. Мы придём».

Оставалось найти в себе ещё немного сил и позвонить по ещё одному номеру. Правильнее и логичнее было бы позвонить маме, но я была уверена, что папа это сделает за меня.

Не прозвучало и двух телефонных гудков, как я услышала:

– Ветерок?

– У меня появились новые вопросы. Обещаю в этот раз не сбежать.

–У меня не было намерения тебя запугивать или вредить тебе.

– Я не должна, но верю. Буду ждать утром в парке, перед встречей с Мариной. Адрес возьмёшь у неё. И прекрати называть меня Ветерок.

– Это невозможно, Вете…

Я нажала отбой.

Глава 7. Парк не место для признаний

Хоть я и осталась ночевать у папы, сон не шёл. Я бы хотела всё свалить на мысли о элементалях и новой информации, но врать самой себе – гиблое дело. Мои мысли были полностью поглощены двумя огненными.

Чем дольше я об этом думала, тем больше мне казалось, что в них есть нечто схожее. Это не относилось к характеру, одежде или манере поведения. В них самих проскальзывало родство.

Не знаю мало ли огненных, да и вообще элементалей, но вдруг они родственники?

Список вопросов, которые я хотела задать именно Руслану, а лучше другому существу, рос с каждой секундой.

Конечно, многое я могла бы узнать и у Марины, но почему-то сомневалась, что она будет достаточная честна со мной, или просто не знать всего. А Антон, хоть на вид и славный парень, но доверия у меня к нему ещё нет.

Теперь я вообще не понимала, кому могу доверять и насколько сильно.

Внезапный звук будильника заставил меня вздрогнуть. Вот и поспала называется, не сон, а одно название.

На улице только начинало светать, и я отправилась к первому автобусу до парка. Я была благодарна папе, но хотелось уйти до того, как он проснётся.

Тихонечко прошла в коридор, и перед самым уходом через входную дверь тихий шёпот догнал меня:

– Удачи, я всегда с тобой.

Да, глупо было надеяться, что он спит:

– Спасибо, я всегда это помню, – точно вторив ему, закрыла дверь и ушла из места, где я на секунду смогла поставить жизнь на паузу.

***

До парка я доехала совершенно спокойно, решив, что лучше не смыкать глаз в автобусе. В последнее время сны не давали мне покоя, показывая то, от чего я бежала. Прошлое мне видеть не хотелось, хотя именно к прошлому у меня очень много вопросов.

Руслан уже ждал меня на месте и курил.

Он стоял, облокотившись о дерево, явно занятый своими мыслями.

Каждый раз, когда я его видела, он выглядел чуть ли не безупречно. Могло показаться, что и сейчас он спокоен, но небольшая нервозность в пальцах выдавала его мысли. Он явно думал о чем-то тяжёлом.

Как и в первый раз, который я полностью вспомнила, меня заворожило то, как он держит сигарету.

Интересно, а девушку он обнимает так же притягательно? Отбросив ненужные мысли, я подошла к Руслану.

Огненный меня не заметил, и я решила немного отомстить ему:

– Сигаретки не будет? – басом прохрипела я ему над ухом.

Поперхнувшись дымом, парень укоризненно на меня посмотрел:

– И где ты только этому нахваталась?

– У Марины бывали очень странные знакомые, – как бы невзначай ушла я от прямого ответа.

Конечно же речь шла о людях, с которыми подруга любила потусить, но и укол в сторону элементалей не был проигнорирован.

Интересно, а может все эти компании были своего рода бунтом от правил?

– Я очень рад, что ты решила со мной поговорить, я правда не такой…

Рукой я остановила его помпезную речь:

– Может хватит формальностей, которые прут у тебя из всех возможных щелей? Будь проще, и люди к тебе потянутся.

Я хотела смягчить наше общение, но увидев, как помрачнел Руслан, оцепенела:

– Не всем повезло так, как тебе, Алиса. Очень многие из нас готовы убить за жизнь, которую ты живёшь. Многие погрязли в маразме старых законов и порядков.

– Ты говоришь о чистых?

Кажется, Руслан совсем не ожидал от меня это услышать, и был полностью шокирован моим вопросом.

Вечно сдержанный и спокойный, огненный не смог сдержать эмоции. Мне вообще показалось, что он не привык быть расслабленным и показывать свои эмоции. Слишком уж он всегда официальный.

Как я поняла, сигарету, которую до сих пор была у него в руках, он решил потушить от греха подальше:

–Откуда ты знаешь про чистых? Ты только вчера убежала от меня, когда я только начинал говорить об элементалях. – Он старался говорить это спокойно, но уж слишком сильно у него подрагивали пальцы, и бедная сигарета была уже впечатана в скамейку. Странно что, не сжёг.

Да уж, хотела растормошить человека, то есть не человека, и вот пожалуйста.

По нам всем, видимо, психушка плачет, но в разной степени, потому что мой мозг уже не воспринимал информацию серьёзно и переводил всё в сарказм и шутку.

Огненного я решила все-таки не мучить:

– Я встретилась с папой и поговорила с ним. Он мне и рассказал, правда, совсем немного. Сказал спрашивать у тех, кто непосредственно с этим связан.

– И ты выбрала меня? – в глазах Руслана появился необычный огонёк, – Неужели доверять незнакомцу тебе сейчас легче, чем родным людям?

– В отличии от родных людей, ты мне не врал. Но не думай, что я настолько глупая, чтобы довериться первому встречному. Я прекрасно понимаю, что у тебя есть своя выгода в этом и что-то мне подсказывает, что для тебя важнее найти Кира.

Руслан невесело усмехнулся и снова закурил:

– Выгоду ищут все. От животных до людей. Элементали недалеко от этого ушли, хоть есть те, кто считают, что они выше всех. Чёртовы старикашки, – он затянулся и нервно выдохнул дым.

– Марина тоже упоминала каких-то "старикашек", кто это?

– Так моё поколение за глаза называет Старейшин наших родов. Наши стихии – как национальности у людей. Вид один, но мы разные. Так что не думай, что если стихия одна и та же – это одна семья. "Метисов" недолюбливают, хоть чистые пару веков и пытались провернуть, чтобы точно было так, как они хотят.

С каждым словом лицо Руслана становилось серьёзнее и местами злее. Кажется ему очень сильно хотелось выговориться и я была идеальным для этого кандидатом. Не знающий ничего полукровка элементалей, которому всё равно нужна информация.

Почти после каждого предложения он затягивался всё сильнее.

– Так кто такие эти чистые?

– Маразматичные фанатики, – чуть ли не выплюнул эти слова огненный. – Они считают, что каждая стихия должна быть разделена и не смешиваться с другими.

– Это мне и папа сказал, но я не совсем его поняла.

Я пыталась понять, как это – чистота рода, и пока в голову лезли аристократы средневековья с их правилами:

– Что значит – одна стихия? То есть, ты можешь быть только с тем, кто одной стихии с тобой?

– Да, ты правильно поняла. У чистых так заведено уже много веков. Дети, которые рождаются с другой стихией, изгоняются, или всю жизнь прислуживаются "чистой стихии".

Я подумала о Марине. Руслан упоминал, что она водная:

– Получается, Марина…

Теперь уже Руслан перебил меня:

– А это ты спроси у самой Марины. Как и про остальные союзы.

– Почему?

Парень сделал несколько затяжек, пока сигарета полностью не закончилась, и только тогда продолжил:

– Потому что я отвечаю непосредственно на то, почему охотятся за тобой, – Руслан оценивающе на меня посмотрел и будто решал для себя, говорить ли мне сейчас ещё что-то, – Ты из самого древнего рода чистых воздушных. Ни одни элементали не приобрели такой жестокости и изворотливости, как они. Они считаются самыми сильными воздушными из всех.

Руслан недоброе прищурился и вплотную подошёл ко мне. Практически у моего лица произнёс:

– А теперь представь, что будет, если такая кровь смешалась с человеческой, где могли быть и предки элементалей, так ещё и скрестить её с другой самой сильной стихией – огнём, которая тоже долгое время была под гнётом "чистоты". Я ведь знаю, как тебя манит всё опасное, огненное.

– Я ненавижу и боюсь огня с той самой аварии.

– Тогда почему ты выбрала огненного?

– Я не знала, кто он.

Повисла пауза, которая всё сильнее накалялась. В глазах Руслана начал появляться огонь и теперь я понимаю, что в тот вечер он мне не почудился.

– Если бы я хотел навредить тебе, Ветерок, уже давно бы это сделал.

В его глазах промелькнула какая-то эмоция, но она была такой быстрой, что я не успела рассмотреть её.

Он стоял всё так же близко, и вдруг его рука потянулась к моему лицу.

Я оцепенела и не понимала, что он хочет сделать. Когда его пальцы почти дотронулись моей щеки я разглядела кусочек шрама под его рукавами, которые были сегодня подвернуты:

– Так странно, – вырвалось у меня, – Похожий шрам есть на руке у Кирилла.

Рука Руслана дёрнулась. Он явно не ожидал от меня таких слов.

– Ш-шрам? У Кирилла был шрам? – с явным сомнением спросил он.

– Ну да. Как-то раз они с дядей пошли на рыбалку и он зацепился за нож, которым разрезали леску. Порез вышел глубокий и длинный. Вообще он часто любил говорить о дяде, – вдруг понесло меня, – Он заменил ему отца, которого не было рядом. Всегда ходил с ним в лес, на речку и в принципе на природу. Счастливое детство, только, судя по его любви к скорости, детство для него не закончилось.

Я грустно посмеялась своим воспоминаниям и не заметила, что Руслан очень странно на меня смотрит:

– Подожди, – перебил он меня, – Тебе это рассказывал Кирилл?

Я не понимала почему у него было такое удивлённое и, кажется, немного злое лицо.

– Ну да, мы как-то долго говорили о нашем детстве и он мне рассказал эту историю и другие, шрам свой показывал.

Руслан молча поднял руку и закатал рукав. Там был шрам, не просто похожий, а точно такой же и в том же месте.

– Я знал, что его лишили детства, но чтобы придумывать и воровать чужое… Такого я от него не ожидал.

– В каком смысле? Неужели он специально сделал себе такой шрам?

– Уж не знаю, сделал он его гримом или решил радикально, но у него, кажется, проблемы. Его срочно нужно найти.

Я не нашлась что ответить. Чем больше я говорила с другими о Кирилле, тем больше я видела, что весь его образ не больше, чем оболочка. Он вообще был настоящим?

– Прости, я не готов продолжить наш разговор. Мне нужно поговорить с одним, эм, человеком. Кажется всё серьёзнее, чем мы думали.

Как только он скрылся я резко выдохнула. Оказалось, что разговор заставил меня понервничать сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Не знаю, я больше испугалась, или занервничала, от близости Руслана. Меня сбил шрам и слова огненного.

Слишком много было всего, чтобы проанализировать сразу. Голова начинала болеть каждый раз, когда я получала новую информацию. Ответы не давали успокоения, они порождали новые вопросы и не всегда они относились к новому для меня миру.

Больше всего я не понимала какие отношения между Кириллом и Русланом, и казалось, что это очень важная информация, которую от меня прячут.

***

Последние пару дней сопровождались одними разговорами. Я мало ела и спала.

Ветер начал подниматься на улице, но я не почувствовала холода.

А что, если я такая же – воздушная, как и мама?

В этот момент я почувствовала, что воздух стал плотнее, и я плохо начала различать очертания улицы. Страх накрыл меня, и ветер начал усиливаться, скапливаться вокруг меня, будто закрывал меня в кокон. Я не чувствовала давление от ветра, только страх и… Неужели спокойствие?

Я старалась рассмотреть что-то вокруг, пока вдалеке мне не показалась картинка. Это явно был не парк. Я уже хотела потянуться к тому, что вижу, как вдруг услышала голос:

– Алиса! – сквозь ветер я еле различила Марину, – успокойся, не нужно разрушать парк!

Словно очнувшись от транса я увидела, что за коконом ветер разбушевался, и бедные деревья сейчас вырвет с корнем.

От испуга за город ветер вокруг меня ослаб, и я оказалась в объятиях подруги.

– Никогда меня больше так не пугай!

– Прости, – я так растерялась, что это единственное, что я смогла вымолвить.

Затуманенным взглядом я посмотрела вокруг и произнесла:

– Мы разговаривали с Русланом, – я не стала упоминать, о чем мы говорили, – Поняла, что слишком перенервничала и начала пытаться себя успокоить перед встречей с тобой и ветер… попытался меня успокоить? И я, кажется, что-то видела.

Перечисляя события, я пыталась понять, что произошло, но получалось плохо.

Запоздала я заметила, что Антон тоже пришёл, как я и попросила, заодно отвлеклась от произошедшего:

– Спасибо, что пришёл. К тебе у меня пока нет претензий, но надеюсь, что ты сможешь мне помочь.

– Конечно. Давай я тогда ещё раз представлюсь. Антон – земной элементаль.

– Земной? А Марина водная? Так вот почему он сказал спросить тебя…

Марина, которая продолжала меня обнимать произнесла:

– Тебе нужно перевести дух и поесть. Ты бледнее, чем обычно. Ты вообще ешь? А спишь?

Марина, как курица-наседка, накинулась на меня с вопросами, и моя злость на нее улетучилась. Не мог человек, не важно, элементаль ли он, да хоть бабайка лесная, все для меня они люди, следуя приказам, так беспокоиться обо мне. Я поняла, что она говорила правду о том, что она моя настоящая подруга.

Крепче обняв её в ответ, тихонько произнесла:

– Пойдём в кафе.

– Конечно, милая, там и поговорим, – мягко, с улыбкой произнесла водная, погладив меня по волосам.

Кафе располагалось здесь же, в парке. В самом центре. За это мы с Мариной и любили это место. Здесь всегда можно было отдохнуть, погулять, почитать книгу и вкусно, а главное – недорого, поесть. Удивительно, как мало нужно для счастья и радости, когда твоя голова не забита всем тем, что сбросили на меня за пару дней.

– Самый крепкий кофе и послаще, – Марина не дала мне и рта открыть, уже вовсю диктуя заказ официанту.

Критичным взглядом окинув меня с ног до головы, она добавила:

– Три сэндвича с курицей и два сока.

Повернувшись ко мне, она мило пролепетала:

–А то я не знаю, как ты не любишь, когда другие просто сидят. Что-то посерьёзнее всё равно без толку, хоть бутербродик поешь.

– Бутербродик? А как же модное «сэндвич»?

– Как написано, так и заказала, – Марина никогда не велась на мои подколы по поводу её увлечения новыми словами и подражанием кому-то.

Правда сейчас это вышло машинально, ведь в голове до сих пор крутилась мысль, что она всё это делала, чтобы наверстать и прочувствовать жизнь, которую ей подсунули. По факту заставили жить рядом со мной и быть моей подругой.

– Ты моя подруга. Настоящая. Ты самое настоящее, что было в моей жизни.

Неужели я сказала вслух?

Моё удивление отразилось на лице, и подруга по-доброму засмеялась:

–Я очень хорошо тебя знаю. Могу представить, что творится в твоей голове.

Она посмотрела на меня совершенно другим взглядом, который я никогда у неё не видела.

Она выглядела старше, мудрее и грустнее, чем когда-либо.

– Я очень хочу тебе всё рассказать, как и Антон, кстати, но я переживаю за тебя. Когда ты в последний раз спала?

– Ну, я ночевала у папы…, начала было я, но меня перебили.

– Где ты была – это уже другой вопрос. То, что ты была в безопасности – это прекрасно, но ночевать и спать – разные вещи.

– Я дремала в автобусе по пути к папе. Правда, сильно не выспалась. Мой сон превратился в сплошные воспоминания.

Марина и Антон странно переглянулись. Никто ничего не успел ответить, потому что вернулся официант с наших заказом.

Я сразу же набросилась на кофе. Он был жизненно необходим, чтобы не сойти окончательно с ума.

Чуть ли не вырывая кружку из моих рук подруга строго произнесла:

– Не пей на голодный желудок! Сначала ешь!

Такой она становилась только в те минуты, когда очень сильно переживала за меня.

В детстве я в шутку её назвала второй мамой, а повзрослев, поняла, что она скорее моя сестра. Не по крови или родству, а по духу.

Как незаметно я стала ощущать, что мне становится уютно и спокойно. Будто сама природа обнимает меня в своих объятиях.

– Что происходит?

– Это я, – подал голос Антон, – ты быстро заметила. Каждый элементаль имеет особую дополнительную силу, кроме обычного владения своей стихией.

Я медленно жевала сэндвич, впитывая с ним новые знания.

Я иначе посмотрела на Антона. Он казался мне обычным парнем, как обычно описывают деревенских. Ещё в первую встречу я заметила, какая спокойная с ним Марина. Интересно, это его сила, или сам земной так на неё влияет? Тем временем он продолжил:

– Моя способность связана с природой напрямую. Управляю землёй, деревьями и много чем ещё, чтобы влиять на состояние человека или другого существа. Знаешь, как говорят: "поговори с березой – полегчает". Я земной, но из разномастного семейства из столицы.

– То есть к чистым ты не имеешь никакого отношения?

– Кто тебе сказал про чистых? – тут же вступила в разговор Марина.

– Папа, когда частично рассказывал историю знакомства с мамой. Он поведал лишь то, что сам знал.

– Понятно, – поникла подруга, – Значит, ты уже догадалась кто я такая.

– Ты из клана чистых?

– Да, я служу, чтобы не потерять свою семью.

– Но в итоге ты всё равно их потеряла. Ты всю жизнь прожила не с ними, – вспомнила я, как часто оставалась одна Марина, практически не видя рядом с ней никого из взрослых.

– Нет, ты не права. Мою маму отправили вместе со мной, но она чистая, и не смогла отказаться от того, что ей предлагала эта жизнь. Как только я смогла быть самостоятельной, за мной просто приставили различную проверку.

– Но где же ты тогда познакомилась с Русланом и Антоном?

– С Антоном я познакомилась в столице, когда в шестнадцать сбежала от задания.

Я помнила это время. Переходный возраст у неё был кошмарный. Она пропала на несколько месяцев, а как только вернулась – начались странные тусовки, но она всегда оставалась рядом со мной.

– Различные компании…

– Они были моим протестом. Не против тебя, против системы, которую старикашки соблюдают. Старикашки это…

– Руслан мне объяснил. А как ты познакомилась с ним?

Марина отпила сок и откусила небольшой кусок от бутерброда. Антон же давно всё съел, просто изображая из себя саму непосредственность и спокойствие.

Я выжидательно посмотрела на подругу, но уже знала её поведение. Сама она, по крайней мере сейчас, ничего про Руслана не скажет.

– Мне нужна бабушка. Руслан сказал, что многие ответы у неё.

Антон и Марина тихо сидели и ждали, что я скажу ещё:

– Но для начала я хочу в столицу. Я хочу подготовиться ко встрече с чистыми.

Глава 8. А Дороти потом ходила к психологу?

Я вернулась в квартиру только днём, когда мама была ещё на работе. Нам нужно было ехать, и я не знала, как долго нас не будет.

Я быстро собрала небольшую сумку вещей, взяв только самое необходимое.

Учитывая, что никто не сказал мне, что нужны особые документы или загранпаспорт, я поняла, что мы поедем не далеко.

На самом деле я надеялась, что мы едем туда, откуда всё началось. В Карелию.

Сколько мест обитания Элементалей и где находится столица – я не знала.

А теперь созрел вопрос: а столица лишь одна или нет?

Вопросы только копились, а ответы на них создавали новые загадки. Мой мозг, перегруженный разными потрясениями, очень плохо справлялся с осознанием происходящего.

Единственное, что я точно знала – это то, что разговор с Антоном и Мариной мне помог. Не знаю, подействовала ли сила Антона, но рассуждать мне стало легче.

Бегло осмотрела квартиру на наличие нужных мне вещей, и взгляд зацепился за фотографию. Последнее фото перед аварией.

Не знаю, что натолкнуло меня её напечатать и поставить в рамочку, но впервые за долгое время мне было не больно на неё смотреть.

Я взяла в руки фото и стала вглядываться в лицо Кирилла. После новости о том, что он, скорее всего, жив, я могла снова произносить его имя. Правда мысленно это удавалось намного легче.

Мы стояли на улице, около его мотоцикла, улыбались и не знали, что будет дальше.

Я с шумом поставила рамку на место лицевой стороной вниз. Нет, он знал. И скорее всего планировал.

Злость охватила моё тело. Крохи сомнения смыла решимость разобраться во всём.

"Уехала к бабушке. Если тебе есть, что рассказать, вернись домой. В родной дом. Алиса".

Прицепив записку к холодильнику, я решительно закрыла за собой дверь. Без папы я не чувствовала, что это место – дом.

Перевернув мой мир, мою реальность и саму меня, они лишили меня дома.

По пути домой я пыталась позвонить Руслану. Он был очень встревожен и даже шокирован моими словами. Я хотела выяснить причину, а ещё узнать, почему Руслан начал занимать мои мысли наравне с Кириллом.

Мы договорились встретиться на вокзале. Руслан не отвечал, с Мариной разговор шёл туго, поэтому все "переговоры" взял на себя Антон. Мне стало даже его немного жалко. Кроме Марины его ничего не держало в этой истории, но я могла ошибаться.

К моему удивлению и внезапному облегчению, меня ждали все трое.

Марина и Антон о чём-то взволнованно шептались. Разглядев их со стороны, совершенно отстранённым взглядом, я заметила, как они хорошо подходят друг другу.

Спокойный и мужественный, умиротворенный парень и хрупкая девушка, которую заставили быть сильной. Рядом с ним она могла расслабиться и побыть слабой, не притворяться и не чудить. Я могла лишь порадоваться за них.

Мне была интересна их история, но, думаю, у Марины было множество причин мне не рассказывать до последнего времени.

Время. Всё, чем я владела – это временем, точнее ожиданием.

Руслан стоял же чуть поодаль. Он был собран и сдержан. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, поэтому, как и остальные, он меня не видел. Внешне он был именно таким, каким я увидела его в первый раз. Однако мелкая дрожь в руках, которые снова держали сигарету, выдавали его нервозность.

Мне показалось, что для него непривычно так много курить. Папа в какой-то момент жизни тоже закурил, я не помнила, почему, запомнила только, как опытные курильщики держат сигареты. Руслан держал сигарету как человек, который давно бросил курить: его пальцы словно едва помнили ощущения.

Кирилл, или же я сама, виноваты в его злостной привычке?

– Я пришла, – чувство некой неловкости витало в воздухе.

После того случая мы впервые собрались вместе снова.

Три пары глаз устремились на меня, оторвавшись от собственных мыслей и разговоров.

На долю секунды я увидела в глазах Руслана беспокойство и вопрос. Кажется, сказанное мной про Кирилла его очень озадачило, и ему хотелось больше узнать, но он не решался спрашивать. Быть может, из-за Марины с Антоном, а возможно из-за собственных ощущений. Я могла лишь судить о том, что он хочет поговорить о Кирилле, по косвенным признакам: он машинально потянулся к шраму на руке. Заметив мой взгляд, он решительно отдернул руку и подошёл ко мне:

– Держи, это твои билеты, – он протянул мне несколько бумажек, и я сразу обратила внимание на пункт назначения:

– Петрозаводск? Мы едем в Карелию?

– Петразаводск – не конечная остановка. Элементали предпочитают уединение с природой. Карелия – одно из немногих мест, которое для этого подходит.

– Я знаю, что мама сбежала именно оттуда, но как же столица? Я не хочу сразу ехать к бабушке.

Я занервничала. Могли ли они проигнорировать моё желание увидеть сначала столицу и увести сразу к чистыми?

– Не переживай, – Марина неловко обняла меня, – Одна из столиц как раз находится рядом с кланом воздушных.

– А столиц много?

– Мы всё тебе расскажем. Точнее, учитывая, что почти каждый из нас провёл большую часть жизни в чистых кланах, мы попросили знакомого Антона провести для тебя экскурсию и рассказать историю столиц и кланов. Антон, конечно, мог бы сам, но Такаши безумно любит историю Элементалей.

– На то мы и земные, – после небольшого экскурса слово взял Антон, – Особенность Такаши – через землю или природные изделия чувствовать историю, понимать и знать её. Он обожает помогать археологам. Напрямую он не может сказать ни возврат, ни каких-либо точных данных о предмете, но может подсказать, в какой стороне и области нужно искать.

Пока Антон рассказывал, мы потихоньку садились в купе поезда. Нам предстояло несколько пересадок до конечной остановки.

Когда мы удобно устроились в купе, Антон продолжил:

– Элементали стараются бережно относится к вещам, которые создали они сами, а не люди, поэтому Такаши идеально подходит на роль гида. Он ответит на любой вопрос от тебя, который может нас, например, застать врасплох.

– Такаши? Он японец? И как мы друг друга поймём?

– Наполовину, его мама русская. Как ты понимаешь, Элементали есть по всему свету, тут точно так же, как у людей, просто нас меньше.

Я отвернулась и задумалась. Ещё один элементаль, который может прояснить намного больше.

***

Поездка проходила хорошо, я забирала себе верхние полки. Только так я могла спокойно от всех отвернуться и думать.

Как оказалось, ехать нам предстояло больше суток. У нас уже было несколько пересадок, и дорога изрядно измотала нас.

А ещё я банально пряталась. С Мариной сидеть я была пока не готова, да и не хотела её разделять с Антоном, но это значило тогда одно: ехать мне пришлось бы с Русланом.

Между нами появился барьер, который так и хотел сломаться. Видно, что огненному очень хотелось поговорить, но он не хотел этого делать при остальных.

Несколько попыток остаться со мной наедине провалились, и провалились по моей вине. Я его избегала.

В дороге, чем больше мы говорили на отвлеченные темы, тем больше я видела в нём Кирилла. Не внешне, хотя небольшое сходство было. В его речи, небольших историях их детства, которые мне скармливали, чтобы я могла к ним привыкнуть.

Поздним вечером мы сидели за столиком в купе. В меня впихивали насильно еду угрозами и манипуляция. Мысленно я была им благодарна, а вслух лишь злилась, потому что голод не появлялся очень давно. Я ела лишь для того, чтоб были силы, и чтобы не расстраивать родных. Мне же попались три упертых даже не элементаля, а барана, судя по всему.

Тему детства мы поднимали часто, это был их способ познакомить меня с их миром, их детством, которого, по их мнению, я была лишена.

– Снова моя очередь. Я тут подумал… Знаешь, я хочу тебе в столице показать наш театр, там часто выступают с небольшими выступлениями. Показывают спектакли, поют песни, выступают циркачи, – слово взял Руслан.

Что-то в его словах было мечтальное и грустное.

Он взглянул на меня, и по-детски заговорщицким голосом продолжил:

– Видела бы ты огненую стихию в руках трюкачей. Вот знаешь – есть метатели огня? А уж у огненных огонь танцует, как живой. Я был глупым мальчишкой, и решил попробовать дома сам. Я же тоже огненный. В итоге спалил себе всю растительность на лице, а мама с папой…

Шокированная я продолжила за него:

– А мама с папой сначала сильно хохотали с твоего нелепого вида, а затем сильно наказали, – я испуганно посмотрела на него, – Я знаю эту историю, только без вставок с элементалями.

И вот опять. Каждый раз тот самый безумный взгляд, когда оказывалось, что я знаю ту или иную историю, но рассказную несколько иначе. А главным персонажем был не Руслан, а Кирилл.

– Это невозможно, у Кирилла не было…

Но стоило Руслану задать вопрос, или попытаться вывести разговор на тему Кирилла и этих историй, я сразу же искала любой предлог, чтобы увильнуть от разговора.

Это было глупо и инфантильно. Но моя психика не справлялась и хотела одного – защиты.

Было всего несколько минут до нашей конечной остановки – остальной пусть пролегал через леса и уединенные пустоши.

Внезапно для остальных, учитывая, как мало я сама задавала вопросов и говорила, я решила спросить:

– Как вы думаете, а Дороти потом ходила к психологу?

– Кто? – Марина, которая в этот момент пила, слегка поперхнулась, – С чего вдруг такой вопрос?

Остальные тоже были этим озадачены.

– Ну Дороти, из "Волшебник из страны Оз".

Слово решил взять Руслан:

– Мы знаем, кто такая Дороти, но почему психолог?

Я впервые за всю поездку повернулась к нему и посмотрела в глаза. Это был некий вызов самой себе:

– Сам посуди. Ты маленькая девочка, тебя уносит ураганом неизвестно куда, ты убиваешь ведьму, потом за тобой гонится другая ведьма, – я перевела взгляд на остальных, – Затем ты встречаешь Чучело, Железного Дровосека и Трусливого льва, а ещё твоя собака начинает разговаривать.

– Так, и почему психолог? – улыбнулся Антон, пряча улыбку. Кажется он понял, куда я веду.

– А после ты возвращаешься в реальный мир, и ничего этого больше нет. Ты сталкиваешься с реальностью и не понимаешь, как жить дальше. Забыть – или хранить, как лучшее, но травмирующее воспоминание.

– Ты думаешь, тебе нужен психолог?

– Не знаю, Марин. Ведь в случае с Дороти она, скорее всего, просто оказалась бы в психушке.

От чужой руки на своей я вздрогнула. Рука была мужская и горячая:

– Мы понимаем, что тебе нелегко, – конечно же, рука принадлежала Руслану, – Но мы поможем.

Осознание того, что я не хотела, чтобы он убрал свою руку, пронзило мой мозг головной болью.

Мне нужно найти Кирилла и разобраться во всём. Руслан стал слишком сильно проникать в мои мысли со всеми этими историями… и собой. Я уже не понимала, вижу я Руслана или Кирилла. Я определённо сходила с ума, и сердце со мной за компанию.

Чтобы хоть немного внести ясности в раздрай собственных мыслей, я решила узнать:

– Сегодня я тебе не дала договорить в который раз, каюсь, – любопытство взяло верх над страхом, – Чего или кого не было у Кирилла?

Все явно не ожидали от меня сейчас этого вопроса. Наверное, ещё от Дороти не отошли.

Ответ же я хотела именно от того, кто больше всего мог про это знать – от Руслана.

Я выжидательно смотрела в его глаза. Буря эмоций проносилась в его глазах, которые сейчас слегка пылали огнём…

Ну или мне правда нужно к психологу.

– Я жду, – произнесла, увидев его замешательство.

Немного помывшись, Руслан нехотя выдавил:

– У Кирилла не могло быть этого воспоминания. Он младше меня на пару лет, тогда он был ещё юн, – Руслан вздохнул и прикрыл глаза, явно собираясь с мыслями, чтобы решить, как лучше мне рассказать, – Он был юн, когда его мать убила его отца, а вскоре и моих родителей. Мой дядя заменил ему и мне семью.

– Убила? А где сейчас его мать?

– Никто точно не знает. Одни считают её мёртвой, другие уверенны, что она сбежала. Сам Кирилл её видел незадолго до смерти отца, а потом..

Руслан осекся, не зная говорить ли ему дальше. За окном неторопливо подплывала платформа, поезд замедлял свой ход, а Марина с Антоном, явно не зная, куда себя деть, старательно отворачивались от нас.

– Что было потом?

– Потом его заперли, спрятали ото всех, потому что его сила была неуправляема. Он мог сжечь всё вокруг, он не контролировал свой огонь.

– И поэтому вы заперли маленького ребёнка?!

– Поверь, это все, что я знаю. Твоя бабушка и мой дядя ничего больше не говорят и не объясняют, – Руслан выжидательно посмотрел на меня, – Когда Кирилл стал постарше, дядя стал выпускать его. Мы росли вместе, учились вместе. Мы стали… наверно, это можно назвать братьями.

Информации опять было слишком много. Я знала только то, что мне могли рассказать Руслан и другие.

Для полной картины Мне был нужен Кирилл.

***

Дальше поездка проходила в тишине. Мы благополучно добрались до места, где, оказывается, нас ждали.

– Добро пожаловать в места, где сама природа говорит без нашей помощи.

Нас ждал невысокий худощавый парень. Молодой, бледный, темноволосый и жизнерадостный. Азиатский разрез глаз подсказал мне, что это Такаши.

– Ты же сказал, что будешь ждать нас в городе, – к нему подошёл Антон и обнял. Было видно, что парни дружны.

– Я не удержался, – он улыбнулся мне, – Сами посудите, среди нашей братии слишком редко что-то происходит, а тут такой неогранненый алмаз. Элементаль, который ничего не знает!

Ясно, Такаши был полным фанатиком истории во всех ее проявлениях, и моё появление развязывало ему руки, а особенно язык. Скорее всего, всех остальных уже изрядно достал.

– Я не Элементаль. Полукровка, да, но…

Внезапно меня прервала Марина:

– Тебе не нужно отрицать с нами свою человеческую часть. Просто мы просим тебя не отвергать другую часть тебя.

Я не нашлась, что ответить. Марина была права.

– Ладно, долго нам до города?

– Пару часов пути, за это время мы сможем насладиться видами Карелии и я отвечу на твои вопросы относительно Элементалей, – Такаши был очень лучезарен.

На самом деле, он был как глоток свежего воздуха после общения с моими родными, но иногда чрезмерно серьезными друзьями.

Место, которое они могли назвать домом, было рядом. Я же потеряла ощущение места, которое могла бы назвать этим словом.

Ветер будто почувствовал моё настроение, и погладил меня прохладным, но уютным порывом.

Ветер, Ветерок… А ведь Руслан меня так больше и не назвал ни разу. В какой раз неожиданно для себя поняла, что мне этого не хватало и занимало намного больше моих мыслей, чем я бы хотела.

Скорее бы понять саму себя!