Ёшимура
Нейропсы

Глава 1

Су

Разлепив глаза, я обжегся светом от яркой лампы и снова зажмурился. Хотелось бы верить, что это всё – часть начавшегося вчера розыгрыша, но вряд ли ребята так заморочились, чтобы напугать меня.

Я не самый популярный студент Академии и уж точно не главное посмешище курса – эта роль давно занята вечно воняющим Ралли. Да, кстати о нём: грязнуля был последним, кого я видел в воде перед тем, как потерять сознание.

Здесь холодно. Запах антисептика смешивается с сыростью. Синеватый отсвет лампы пульсирует даже сквозь сомкнутые веки. Сглатываю, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

– Проснулся?

Застываю на месте, запрещая себе дернуться или приоткрыть глаза хотя бы на миллиметр. Этот голос я не знаю. Ребята не стали бы нанимать актёра, чтобы надо мной поиздеваться. Я уверен, что они никогда бы так не поступили! К тому же, зачем аниматору тыкать в меня иголками?

Шаги затихают, отдаляясь от кушетки. Да, пусть думает, что я еще сплю. Кто бы это ни был. Дверь захлопывается с металлическим эхом. Кидаю осторожный прищуренный взгляд в сторону дверной ручки – матовой от бесчисленных отпечатков пальцев.

Стены и потолок оклеены широкими гипсокартонными пластинами грязно белого цвета, между которыми видно стыки, набитые пылью. Окон нет.

В верхнем левом углу над высоким железным шкафом прямоугольная сетка вентиляции. Широкие светодиоды, висящие по периметру потолка, выключены. Единственный источник освещения – мерзкая лампа, которая пялится на меня уже хрен знает сколько времени!

Резко поднимаюсь, но тут же грудную клетку сдавливает жесткая веревка из грубого колючего волокна. От каждого движения будто стирается кожа. Руки и ноги привязаны ремешками к железным прутьям под кушеткой, несколько веревок перемотаны через живот и грудь. Из одежды остались только трусы, что, в целом, не так плохо, ведь без них я бы чувствовал себя гораздо хуже.

Как же паршиво.

На этажерке возле кушетки лежат скальпели. Если смогу придвинуться ближе, буквально на один шаг, то один из них окажется у меня, а затем я попробую перерезать веревки.

Рядом со скальпелями лежат несколько ножниц с концами разной формы, иголки, пинцет, упакованные в маленькие квадратики салфетки. Все инструменты выглядят чистыми, это, с одной стороны, успокаивает – значит, меня не резали пока я был без сознания – но, с другой стороны, пугает, ведь для чего-то же их помыли и подготовили?

Комната похожа на операционную, от этой мысли становится не по себе. Мне совсем не хочется расставаться с органами, которые потом, вероятно, продадут на чёрном рынке. Интересно, сколько за них планируют получить?

Предполагаю, что меня оставили в живых, потому что я выглядел самым здоровым. Это конечно льстит, но я ел полезные батончики и пил витамины не ради того, чтобы стать идеальным объектом для расчленения.

Пытаюсь сдвинуться всем телом влево, чтобы кушетка подъехала ближе к этажерке. Получилось сократить расстояние всего в пару сантиметров, но это уже неплохой результат.

Да уж, на месте похитителя я бы использовал железные наручники вместо ремней и сломал бы жертве ноги.

Чем активнее я шевелюсь – тем сильнее натирает кожу. Кажется, красная полоса на животе скоро начнёт кровоточить, и веревка порвёт меня пополам. Лодыжки затянуты так туго, что пальцы ног уже приобрели синюшный оттенок. Спокойно – еще несколько рывков, и я смогу дотронуться до скальпеля кончиком пальца. Надо думать о чём-то хорошем.

Щеночки.

Нет! О чём-то хорошем в данной ситуации.

Я дернул ногой слишком резко, и кушетка отодвинулась назад, отчего мой прогресс по продвижению полностью обнулился.

А ведь только из уважения к старосте Джу, с которой мы защитили на отлично итоговый исследовательский проект по инновационным способам синтеза энергоёмких материалов, я дал своё согласие на участие в этой конченной поездке.

Джу даже сделала для меня исключение и не стала нагружать вещами, напитками и пакетами с кормом, как остальных.

Я ехал по-настоящему отдыхать. Жаль, что не вышло.

Колесики кушетки бесшумно останавливаются, и моя рука наконец-то оказывается прямо у железного лоточка с инструментами, из которого выглядывает острый наконечник скальпеля. Превосходно! А то я уже почти забыл – каково это шевелить ступнями. Или вообще их чувствовать.

Дотрагиваюсь до края лезвия и сжимаю его между средним и безымянным пальцами. Ремешок на запястье пусть и натянут не так крепко, но рукой всё равно двигать неудобно.

Стараюсь действовать медленно и аккуратно. Перемещаю скальпель в ладонь и накрываю большим пальцем для более надежной хватки. Если мне удастся сбежать, то я больше никогда в жизни не покину стены города. Кто вообще решил, что устроить пикник на природе лучше, чем арендовать столик в ресторане? Джу? Венс? Клянусь, убил бы любого из них за эту дурацкую идею, если б они были живы.

12 часов назад

– Я был здесь очень давно, но это место все такое же классное, – сказал Венс, открывая вторую за вечер бутылку Фиры. Между деревьев неподалёку уже были поставлены несколько палаток, а посреди поляны вовсю пылал костер.

– И что ты тут делал? Гулял? – язвительно отозвалась Джу.

– С родителями отдыхал. Было жарко, и мы ездили сюда купаться.

– В такую даль? В бассейн записаться не могли что ли?

Венс указал в сторону блестящего в лунном свете озера, пытаясь обезоружить старосту улыбкой:

– Разве такое великолепие увидишь в бассейне?

– Грязную и мутную воду? Нет, конечно! Слава очистительным фильтрам.

– Джу-у, – протянула тоненьким голосом Мэй. – Тебя же никто не заставляет купаться. Не ссорьтесь, пожалуйста, – она жалобно сжала губы и поправила светлую прядь своих волос за ухо.

– Я знаю, что тебя может заинтересовать больше, чем просто красивые виды, – снисходительно вздохнул Кей, обращаясь к старосте.

– То, что ты готов внести предоплату за диплом?

Парень мотнул головой, посмеиваясь. Он сидел на пледе, вытянув ноги в спортивных штанах в сторону костра. Мы иногда играли с ним в VR-игры после учёбы, но, честно говоря, больше у нас с ним не было общих тем для разговоров. Кей любил танцевать под зацикленную и монотонную техно-музыку и долбить стимуляторы, а я, скажем так, предпочитал вместо этого лишний раз в VR поиграть.

– Тебя точно заинтересует месторождение этерлита, – он хитро прищурился и указал в сторону горы, стоящей на другом берегу озера, – оно должно быть где-то там, поэтому можем прогуляться и набрать сто-о-олько.

– Откуда информация?

– Нашёл карты 1985 года, деточка! – гордо заявил Кей, демонстрируя картинки на экране телефона. – На нынешних картах оно отмечено как пустое, но я уверен, там что-то точно осталось. Не могли же они каждый миллиметр отскоблить?

– Хм, – Джу увлеченно перемещала пальцы по экрану телефона друга, и блеск в её глаза становился все ярче. – На самом деле им должно было хватить пятьдесят с лишним лет, чтобы расчистить тут всё до нуля, но прогуляться можно.

Я наблюдал за компанией издалека, мелькая между деревьями, и собирал палки для костра. Не то, чтобы кто-то просил меня об этом. Просто я искал любой повод не попасть в руки Марселя и Сомы, которые всю дорогу пытались споить меня паленым Арторином, который они достали в каком-то неизвестном оффлайн-магазине. Половина бутылки была пролита на сиденья машины Венса, но ко мне в рот не попала ни одна капля.

На секунду я встретился взглядом с недовольной Джу, она жестом приказала мне сесть к костру. Все тут же покосились на меня, и я, нехотя, поплелся в их сторону. Ладно уж, этот выезд не такой мучительный, как вчерашняя церемония завершения учебного года.

– А? – я резко обернулся, услышав хруст веток. Но увидел только деревья и темноту за ними.

– Кстати, вы знаете, что про это озеро есть одна стрёмная история? – понизил голос Венс, заставляя всех прислушаться.

– Какая-нибудь сказка, которой пугают детишек?

– Да, мне ее действительно рассказывали в детстве, но вы послушайте, что-то в этом есть, – продолжил он, расположившись на большом пне и перекинув ногу на ногу. Серая олимпийка сидела на нём почти в обтяжку, если он будет продолжать ходить в зал, то к началу следующего учебного года ему придется заказывать новый комплект спортивной формы большего размера. Видимо, он пришёл к выводу, что тело ему удаётся качать лучше, чем мозг. Средний балл 83 – просто позорище, причем если бы Венс не купил у Джу решения трех последних лабораторных и курсовую, то его балл снизился бы до 70.

Я начал открывать первую для меня за этот вечер бутылку, надеясь, что алкоголь поможет хоть немного расслабиться. Смешанная из зёрен Кориануса, сладкого Коприса и пряного Ризана, Фирнель – или в простонародии Фира – была чем-то вроде символа нашего студенчества. С её помощью легко забываются все проблемы, и хочется просто наслаждаться моментом – обычно такое определение ей дают в рекламе.

Честно говоря, я всегда считал, что у этого напитка есть нечто большее, чем просто способность сводить людей с ума. В отличие от горького Арторина, в котором спирта больше, чем в растворителе, Фира была действительно вкусной. Я пробовал много сладких соусов, топингов и сиропов, но в них всех присутствует синтетический привкус, как будто ты ешь сладкое подтаявшее мыло. Фирнель – совсем другое дело, её глупо сравнивать с алкоголем, ведь по сути – это самый настоящий низкоградусный десерт.

– Однажды это озеро загорелось алым цветом, – начал Венс. – В народе говорили, что оно буквально мерцало изнутри. Кто-то утверждал, что это было просто свечением от водорослей, однако другие были уверены, что видели кровь и слышали крики…

– Ну люди же часто путают шум леса со звуками голоса, – Джу перебила его и махнула рукой в сторону. – Ничего удивительного. Да и цвет воды мог просто отражать вечернее солнце, иногда на закате оно может быть очень красным, если в атмосфере слишком много частиц определённых газов. Когда учишься как попало – естественно, будешь видеть во всем мистику, – она осмотрелась вокруг и несколько раз прищурилась, вглядываясь то в ветви деревьев, то в темную гладь озера.

– Возможно, – продолжал Венс, улыбаясь, – но если еще вспомнить слухи о том, что в этих краях Академия тайно проводила эксперименты над людьми… Как думаешь, они могли из-за этого так сильно изменить карты, чтоб никто сюда не совался? – он переглянулся с Кеем. – Я где-то читал, что около двадцати лет назад в деревне Сонраль, которая в паре километров отсюда, начали пропадать дети, а их трупы, изуродованные до неузнаваемости, находили в этом озере, – он прошептал окончание фразы, заставляя всех вздрогнуть. – Там было написано, что их растерзали дикие звери, но нигде нет ни одной фотографии останков. Да и кто из вас когда-нибудь видел так называемых «диких животных»? Подозрительно, не правда ли? Но это еще не все странности!

Я заинтересованно посмотрел на однокурсника. То ли история была интересной, то ли сорт Фиры оказался отличным. Надо будет узнать, где ребята её заказывали. Корм тоже неплохой – стараюсь не шуршать пачкой слишком громко, чтобы не перебивать Венса.

– Судя по документам из архивов…

– Дружище, да ты прям угорел по этой теме, я смотрю, – усмехнулся Сома, обнимая Мэй. – Мы сюда поехали чтобы ты?.. Чтобы ты продоменсри… Продемостир… – у него начал заплетаться язык, но Мэй, не переставая, успокаивающе гладила его по колену. – Продемонстрировать! – наконец, выговорил он. – Свои конспилоро… Констпироги…

– Ну давай, давай же! – поддерживал его не менее пьяный Марсель, дёрганно хлопая в ладоши.

– Конспирологические теории, – выпалил Сома, тяжело вздыхая в волосы Мэй, наклонившейся к его плечу.

– Нет, – спокойно ответил Венс. – Я могу замолчать, если никому не интересно.

– Не слушай их, – отвечаю, желая поскорее услышать новые подробности по поводу этого странного происшествия из рассказа. – Лично мне очень интересно, продолжай.

– И мне! – улыбнулась Мэй, кидая в костер пару сухих веток.

Дождавшись, пока каждый на поляне скажет что-то в его поддержку, Венс продолжил:

– В архивах есть записи о том, как через несколько лет после инцидента с кровавым озером, один из пропавших детей вернулся в деревню и… Убил всех, кто был там. Да, обычных жителей! Есть рисунки, которые еле уцелели при пожаре, на них изображены люди в огне, лужи крови, разрушенные дома… полумесяц на небе, почти как сейчас, – он указал пальцем вверх, и взгляды устремились между макушками деревьев.

– Божечки, – поднесла руку ко лбу Мэй. Сидящая напротив неё Джу лишь закатила глаза и хрустнула кормом в зубах.

– Еще есть дневники, где описывается как этот мальчик разбивал окна и залезал в дома, перерезая хозяевам горло, – продолжал Венс. – Его рисовали с большим шрамом на лице и назвали самым жестоким кошмаром этих мест. А звали его Ш…

Я обернулся на хруст веток, но похоже – это снова буянила паранойя. Всё-таки не часто так далеко от дома бываю вечером. В лесу. В темноте.

Перед глазами мелькали мутные пятна, приходилось постоянно моргать, чтобы отделаться от этого ощущения. Да возьми ты себя в руки! Устремляю взгляд на костер и прислушиваюсь к звуку трескающихся искр.

– По слухам, он погиб там же, в горящей деревне, однако его труп так и не нашли.

– А может ли он все еще скрываться где-то здесь? – послышался чей-то тревожный голос, но я даже не стал смотреть, кто спрашивает, потому что все мое внимание устремилось к огню.

– Это просто детская страшилка! Какая разница вообще? – отозвался еще один.

– Так пойдемте поищем его!

– Мы же собирались идти за этерлитом, – слышу разочарованную интонацию Джу. Начался спор. Я мог различить в нём только редкие не связанные друг с другом слова, мне казалось, что пламя костра начинает рисовать картины из той истории. Они казались чёткими как фотографии.

– Су! Беги! Он прямо за тобой! – крик Венса заставил меня вскочить с места и побежать к машинам. Под всеобщий смех я обернулся, переводя дыхание, и понял, что там никого не было.

– Очень смешно, ребят, – вяло плетусь к своему прежнему месту. – Я просто вам подыграл.

– Вот кого из нас убьют первым, – послышался еще один смешок, повлекший за собой злорадствующий хор.

Я не стал обижаться. Наоборот, мне самому хотелось побыстрее отпустить ситуацию и разобраться со своим настроением. Ребята не стали продолжать подкалывать меня, заметив, что я сегодня для этого не в форме. Они начали обсуждать планы на каникулы, делиться сплетнями про преподавателей и новыми забавными историями. Незаметно сколько прошло времени – и вот наши пьянеющие голоса уже распевают знакомые с детства песни под дребезжание гитарных струн.

Наши горы высокие, тянутся к звёздам,

Рудники и долины, блестят под дождём.

Здесь мы строим машины, из стали и бронзы,

Альтриан – это наш любимый дом!

Я спустился на землю, вытянул ноги вперед, и прислонился спиной к старому бревну. Запрокинув голову, вглядываюсь в ночное небо, но не могу найти там ни одной звезды. Не замечаю, как мой голос начинает подпевать повторяющемуся припеву, который меня заставляли учить наизусть еще на уроке музыки в первом классе.

– Так что, пойдем искать этерлит? – воодушевленно сказал Кей, отложив гитару.

– Только возьмем еще Фиры из машины.

Пробираясь сквозь деревья, мы приближались к подножию горы. Слева виднелся блеск озерной глади и костер, мерцающий мелкой точкой среди деревьев. Я шел позади и по-тупому улыбался, слушая, как Венс находу придумывает еще более нелепые страшилки.

– Поэтому, малышка, если к тебе в лесу подойдет длинный-длинный человек с тонкими деревянными руками, надо сделать специальный ритуальный танец, чтобы его отпугн… – он положил руку Джу на плечо.

– Отвянь, – дернулась она. – У тебя уже начались заметные когнитивные нарушения от злоупотребления алкоголем.

– Ого! Тут правда что-то есть! – воскликнула Мэй, забегая в пещеру. – Так темно… Не понятно, насколько она глубокая, – она поднесла палец ко рту, а потом повернулась к нам и резко подняла руку вверх, – кто первый? Мне страшно, давайте кто-то другой…

– Точно, вдруг оттуда сейчас выскочит какая-нибудь тварь и всех нас сожрет… – предположил Сома.

Мэй попятилась назад и чуть не врезалась в меня.

– Единственная тварь здесь – это Венс, – вздохнула староста.

Покатилась новая волна шуток.

– Ладно, кто первый? – сказал Кой, когда голоса затихли. – Надо снимать всё, это же такие крутые воспоминания, – все переглянулись, хлопая по карманам. Кажется, никто кроме меня не взял с собой телефон.

– Могу я, но только издалека, – предложил я, так как не горел желанием лезть в эту пещеру первым.

– Давай, потом смонтируешь из этого фильм: «Венс, расхититель пещер, – произнес парень, ожидая, пока я начну запись.

– Э-эх, – грустно протягиваю, – зарядка села… – показываю всем, что это действительно так.

– Сходи возьми павербэнк, – злился пьяный Венс, – Или мой телефон из машины возьми, – бросает мне ключи. – Догонишь нас. Я уже не могу дождаться, когда увижу все сокровища, которые могут скрываться здесь! – я заметил как Джу почти незаметно покрутила пальцем у виска.

Я направился обратно, слушая, как хрустят ветки под ногами. Несколько раз я оглядывался, но ребята не обращали на меня внимания и по очереди заходили в пещеру.

У меня получилось быстро залезть в палатку, найти заряженный блок с проводом и сразу же подключить его к телефону. Когда гаджет включился, на него сразу же пришло уведомление от метеоцентра:

«ШТОРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ИНТЕНСИВНОСТЬ ОСАДКОВ 35 ММ/Ч. СКОРОСТЬ ВЕТРА 10 М/С». Время – 21:47»

Надо скорее предупредить ребят.

На озере, виднеющемся сквозь деревья, лежала рваная полоса света, трепещущая от волн дождевых капель. Я засмотрелся на нее и в какой-то момент поймал на фоне воды чей-то силуэт. Скорее всего пещера оказалась маленькой и неинтересной, поэтому ребята пошли к озеру. Не удивлюсь, если Венс разделся и позвал всех плавать.

Ускоряю шаг. Чуть не упал, зацепившись ногой за лежащее на земле дерево. Начал внимательнее смотреть под ноги. Футболка всё сильнее намокала от капель дождя, а по щекам хлестали мокрые листья деревьев.

Лунный свет в озере как будто бы начал менять цвет на… Красный? Я тряхнул головой, списывая это на фантазии своего затуманенного сознания.

Пройдя быстрым шагом еще немного, чувствую, что дождь усилился, а мокрые волосы прилипли к шее. Увидев, что под ногами уже не ветки, а мокрый песок, я поднял голову и встретился глазами с…

Джу?

Но только почему она смотрит на меня свысока, она ведь всегда была гораздо ниже ростом?

– А мы тебя уже потеряли! – раздался голос, пародирующий женскую интонацию, и голова Джу повернулась. Мокрые чёрные волосы небрежно лежали на бледном лице, как пучки водорослей.

– Кажется, ты пропустил что-то интересное!

Я ошарашенно смотрел на то, как из-за повернувшейся головы выглядывает незнакомая ухмылка. Переведя взгляд от глаз девушки к шее, я понял, что голова просто отрезана, а чужие руки держат ее на уровне лица. Замираю на месте, чувствуя, как сердце пропускает удар, а дождевые капли вмиг становятся ледяными, пронзая тело насквозь.

– Лови! – игриво крикнул незнакомец, подмигивая, и я инстинктивно вытянул руки, хватая голову в полете. Кровь испачкала мои руки и плеснула на футболку, стекая по и так мокрым от ливня джинсам. Кожа девушки была такой холодной, мокрой и жесткой, а открытые глаза не выражали ни одной эмоции, будто они были стеклянные и кукольные.

– Нет, это… Это не может, – судорожно шепчу, дернувшись в рвотном позыве и выпускаю голову из рук. – Это просто… Это же шутка? – голос дрожал, а в горле комом застряли вопли. Я старался не смотреть на того, кто сейчас со мной говорил. Отвожу взгляд и натыкаюсь на плывущее по озеру – сверкает вспышка молнии – тело.

Земля начала уходить из-под ног, зрение затуманилось, и в этот же миг меня стошнило на песок. Я сделал пару шагов и упал на колени. Рук коснулись слабые волны, идущие от трупов, плывущих совсем близко к берегу.

– Умойся, – раздался голос над ухом. Не успеваю опомниться, как чужая нога пинает меня вперед, а затем впечатывает мой затылок в воду.

В нос попали песчинки. Машинально делаю вдох и чувствую, как они дерут носоглотку, словно битое стекло. Вода на вкус была солоноватой, от этого еще раз захотелось сблевать.

Волосы потянулись вверх, мне пришлось встать. Чужая хватка заставила вытянуться на носочки.

Переступаю с ноги на ногу, стараясь не упасть. Пряди на затылке скоро оторвутся. Выплевываю воду и делаю вдох, стараясь набрать в легкие побольше воздуха, но тут же на шее сжимается крепкая рука, не давая выдохнуть. Капли дождя продолжают падать на лицо, не понимаю, это они такие холодные или я леденею от ужаса?

– Так не интересно, – за спиной послышался грустный вздох. – Они пытались убежать, сопротивлялись, – рука на шее чуть разжалась, как будто провоцируя вырваться. – А ты просто так сдашься?

Хриплю, не в силах ответить. Пытаюсь пошевелить дрожащими руками. Ногти впиваются в мокрую кожу шеи и скользят в разные стороны. Воздух заканчивается, в ушах звенит, перед глазами пляшут бело-синие искры. Монотонный шум дождя и ветра превращается в агрессивное завывающее шипение.

***

Это всё, что я помню до того момента, как проснулся в операционной.

Ладони неистово потеют, прилипая к потрескавшейся кожаной поверхности кушетки. В горле першит. Хочется ледяной воды. Домой. Спрятаться в комнате и не выходить оттуда месяцами. Почему я жив остался? За что такая почесть?

Сгибаю кисть, сжимающую скальпель так, чтобы лезвие коснулось ремня. Кожаный край слишком жёсткий и поддаётся не сразу. Приходится осторожно рассчитывать силу, чтобы не промахнуться и не воткнуть его себе в запястье.

Спина приклеилась к кушетке из-за невысыхающего пота. Сглатываю и начинаю дышать ртом. В носу уже так сухо, что воздух обжигает слизистую.

– Всё-таки проснулся! – слышу радостный голос и скрип двери.

Замираю, уставившись на лампу.

– Как самочувствие? – продолжает он, приближаясь к кушетке.

Я не моргал.

– Эй, я с тобой говорю, – он хлопнул в ладоши перед моими глазами, а затем пнул железную ножку.

Тёмный силуэт закрыл собой лампу, нависая сверху. Я смог разглядеть его блёклые белые волосы, ресницы и брови. Они выглядели жутко: как волоски на ядовитых жуках или подопытных крысах. Тонкие и почти прозрачные. У людей таких не бывает.

Он задел спиной лампу и недовольно хмыкнул, после чего отодвинул её подальше. Свет упал на большой шрам, проходящий через один из его серых глаз. Он вообще им видит? Внутри радужки плавают бесформенные красные пятна. Какая мерзость.

– Зачем ты… убил их? – осмеливаюсь спросить, прижимая скальпель предплечьем к кушетке так, чтобы его не было видно.

– А ты разве не убиваешь жучков, которые заползают к тебе в дом? – он поднял бровь над здоровым глазом без кровяных следов.

– Нет… Пусть бегают, где хотят, – честно отвечаю, отворачиваясь. Вспоминаю дом и поджимаю губы от обиды, скорее всего больше никогда его не увижу. Не лягу под мамин вязаный плед и не услышу, как соседи на всю громкость включают новые серии «Утреннего Сон-Сона».

– То есть ты не захочешь убить противную мелкую живность, ползающую вокруг тебя? – усмехнулся тот.

Вздрагиваю, чувствуя, щекотание в пупке.

И когда у него в руках оказалась эта банка с пауками? Он достал её из того высокого железного шкафа у стены? Что в нём ещё хранится?

С ужасом смотрю вниз и уже не могу отвести глаз от паука, переставляющего жирные мохнатые лапки и бегущего по направлению от живота к моему лицу.

– Нет… Нельзя никого убивать, – проговариваю почти сквозь зубы, разглядывая крохотные красные глазки, которые многочисленными гроздями блестели на маленькой и пушистой паучьей голове. Этот вид выведен в Пеларисе, я видел таких в энциклопедии.

– Тогда наслаждайся! – он залился смехом, опрокидывая банку мне на грудь. Паучки начали быстро бегать по телу, уже не щекоча, а царапая. Всхлипываю и зажмуриваюсь. Скальпель, лежащий под рукой, холодил кожу, но я не решался его вытащить.

Нужно потерпеть. Скоро он снова уйдет. Надеюсь на это. Уйдет и оставит меня здесь одного. Тогда я сбегу.

Какие-то пауки кажутся мягкими – другие колючими, но все они ощущаются одинаково мерзкими. Не могу открыть рот, до ужаса боюсь, что один из них заползет внутрь. Вздрагиваю от внезапности. По вискам пробегают лапы, похожие на тонкие пальцы. На лицо заползает большой белый паук, превосходящий предыдущего по размерам в пять раз.

Из банки нехотя выбираются и спрыгивают остальные тварей, от веса которых продавливалается кожа. По коленям резво пробегают мохнатые малютки, заставляя сжать бедра вместе насколько это возможно. Между большим и указательным пальцем на правой ноге застревает белый комочек. Онемевшие ступни будто мне не принадлежат. Это даже хорошо, ведь я не буду чувствовать бо… Ага. Так я думал до первого жгучего укуса в пятку.

По шее медленно передвигается большой упитанный паук, спустившийся с лица. Из-за него я перестаю видеть ноги. Ладони выпрямились и задрожали от сильного напряжения. Боюсь даже представить, сколько пауков уже бегут вверх по локтю. Еще один укус, на этот раз в подмышку. Резкое жжение заставляет дернуться всем телом вверх. Кричу, срывая голос:

– Хватит!

Раздался короткий металлический звон.

Толпы паучков расчёсывают мои волосы, спрыгивая с головы на кушетку. Забираются обратно через плечо и оставляют красные пятна укусов.

Один мохнатый повис на ухе, больно кусаясь. Он топтался липкими и холодными лапками по всей ушной раковине. Я еще раз тряхнул головой, чтобы его сбросить.

Тем временем большие пауки спускались ниже: несколько ползли по груди, один впился в коленку, а самый жирный пытался залезть под трусы, но упругая синтетическая ткань не давала ему пронырнуть дальше, чем на пару сантиметров.

– Прекрати сейчас же! – я попытался сделать голос твёрже, сжал кулаки и слабо стукнул ими по кушетке. В одной из ладоней разлилась жгучая боль от укуса. Плечи невольно сжались. Ворочу головой и трусь ушами о кожаную поверхность кушетки, пытаясь сбросить мелких гадов.

Стоящий рядом парень наклонился, чтобы поднять упавший скальпель.

– Я прошу тебя… – шепчу, корчась под толпами этих тварей и дергаясь под сковывающими движения веревками и ремнями.

– Так ты же не хочешь никого убивать! – рассмеялся он, оперевшись одной рукой на кушетку, а в другой вертя блестящий скальпель. После этого он схватил крупного паука и помог ему дальше продвинуться в трусы.

– Убери его!..

– Я думал, что тебе нравятся жучки, – спокойно произнес он, сжимая скальпель в обеих руках. – Или ты соврал?

– Умоляю тебя, хватит… – еле слышно хриплю, боясь пошевелиться. Паук, застрявший в трусах, мог в любой момень укусить меня в самое деликатное место. Этого нельзя допустить.

С ужасом смотрю вниз. Хлопающий звук пронзает уши. Резинка шлепнула по пауку, прижимая его к низу моего живота. Этот укус – самая болезненная часть всей пытки.

Горячие слезы стекают по щекам, я чувствую, как по плечам карабкаются колючие пауки. Меня парализует необъяснимым страхом, что они скоро найдут способ залезть под кожу и начнут бегать по внутренним органам, сосудам и костям. Сожрут меня изнутри.

– Пожалуйста! – кричу, выгибаясь и громко вздыхая. – Кха, кх, – в открытый рот заползло мохнатое тельце величиной с крышку от бутылки.

Пытаюсь откашляться, но паук держится за язык всеми восьмью лапами.

Не могу дышать. Страшно, что он залезет дальше в горло.

В носу защекотало. Еще один паук пытается залезть туда и пробраться в дыхательные пути. Пытаюсь высморкаться.

Бока и живот пылают от красных пятен многочисленных укусов, красные следы из-под ремней и веревок становятся всё более тесными.

Высморкаться никак не получается, паучок во рту бежит по нёбу, царапая его, и снова падает на язык. Сдавленно мычу. Белый свет двоится перед глазами.

– Ха-ха! Посмотри на себя, – лицо со шрамом снова загородило лампу, психопат ухмылялся, всматриваясь в мои глаза. – Хочешь, чтоб я убил их?

Еле заметно киваю.

Закатывает рукава черного потрепанного свитера и, схватив одного из крупных пауков-мутантов, подносит его к моим глазам и резко сжимает.

Зажмуриваюсь, чувствую, как по лбу и щекам стекает слизь вместе с маленькими внутренностями. Вот же урод! Мертвое тельце падает рядом с моей головой, с мокрым звуком пачкая кушетку.

У меня скручивает живот, к горлу подступает желчь. Паук во рту пытается залезть под язык, и я непроизвольно шире открываю рот, давясь стекающей с лица слизью.

Кушетка скрипит под весом присевшего на её край живодёра. Держа в руке скальпель, он смахивает им пауков с моих щек.

Зажмуриваюсь, чувствую, как губ касается лезвие, а затем проникает дальше и касается корня языка. Готовлюсь к худшему, но через пару секунд у меня получается беспрепятственно расслабить челюсть и ощутить свободу от паучьих лап. Я вздохнул и широко распахнул глаза, заплывшие слезами, перемешавшимися со слизью.

Мокрый белый паучок перебежал со скальпеля на бледную костяшку, и парень схватил его второй рукой за две лапки. Они сразу же выгнулись и оторвались. Теперь паук медленно полз по полупрозрачной ладони. У него осталось шесть ножек.

На секунду мне захотелось, чтобы он отпустил этого паука.

Остальные лапки отрывались быстрее, чем я успел подумать о бедных паучьих детках, которые останутся сиротами.

Мохнатая бусинка медленно перекатывалась из стороны в сторону по белёсой ладони, а затем подскочила вверх и упала в неизвестном направлении.

Сплюнув в сторону, парень медленно поплелся к стене. Он достал из железного шкафа пульверизатор и разбрызгал надо мной вонючую жидкость, от запаха которой какие-то пауки быстро разбежались, а какие-то замертво упали на пол.

***

Когда я очнулся в следующий раз – лампа, которую я увидел, была не такой яркой. Она сильно отличалась от предыдущей. Это была комната поменьше – потолок здесь был обклеен небольшими квадратами гипсокартона, которые проваливались в некоторых местах и сквозь них можно было разглядеть грязные провода обмотанные изолентой.

Пытаюсь потянуться, и с радостью замечаю, что больше не связан. Мягкое одеяло, укрывающее меня, пусть и отдаёт неприятным плесневым запашком, но в теперь оно кажется непозволительной роскошью. Поворачиваюсь на бок, слыша звук скрипнувших пружин кровати.

Комната очень маленькая, два на максимум три метра. Кроме кровати тут стоит серая тумбочка из покрашенной деревянной фанеры, раковина в стене и туалет. Окон, как и в прошлом помещении, здесь нет. Вентиляционного люка не видно. Трещины на желтых стенах в тусклом свете лампы выглядят жутко. Сильнее пугают только корявые надписи сделанные маркером на стенах.

Я очень хочу домой!!!

Голод. Голод. ГОЛОД

Ненавижу их, пусть они УМРУТ

В колбе варится секрет,

Будет новый элемент.

Наука – это чудеса,

Откроет нам она глаза!

НЕНАВИЖУ –

Ругательства и угрозы выцарапаны в перемешку со стихотворениями.

Какие-то слова зачеркнуты или неразборчивы.

Чувствую резкое жжение у локтя. Осматриваю свои руки, покрытые красными пятнами. Обязательно лягу на обследование, если вернусь домой. Почесавшись, на секунду задумываюсь о том, что яд может не только вызывать аллергию, но и быть смертельным.

Это на секунду ужаснуло меня, а затем обрадовало.

Взглянув на тумбочку, замечаю сложенные там вещи. Белая футболка, потертая и с торчащими нитками, а также шорты того же цвета в чуть более свежем состоянии. Выглядят совсем не привлекательными, но решаю надеть их, чтобы не сидеть здесь почти голым. К счастью, тут нет зеркала, и я не вижу себя со стороны.

Какова вероятность, что сейчас я не в палате психдиспансера?

Нет, серьезно?

Эти пятна от пауков… Может, я сам нарисовал их маркером?

Пытаюсь, оттереть их, но краснота засела глубоко под кожей.

Прижимаю руку к горящему лбу, стараясь подавить подступающую панику. Воспоминания слишком реальны. Всё случилось вчера ночью? Или позавчера? Сейчас вообще ночь или день? Сколько времени нахожусь здесь, и что это за место: оно находится рядом с тем озером или в городе? Мы вообще в Альтриане или нет?

Хочется пить еще сильнее, чем раньше. Во рту как будто уже не осталось ни капли слюны, неужели вся жидкость вышла из организма со слезами? Не может такого быть.

Я подошел к раковине и включил воду. Голова кружилась от вида ржаво-коричневой струи, и руки сами потянулись закрыть кран.

Теперь меня будут здесь пытать? Но для чего? Или он оставил меня в живых, пока у него не кончится еда… Не рациональнее было бы оставить в живых всех, заперев здесь? Или он уже кого-то замариновал…

– А вот и завтрак! – дверь распахнулась, и светловолосый парень в потертом свитере энергично зашел в комнату с глубокой железной миской.

– Что ты с ними сделал?! – я прижался к стене и с ужасом посмотрел на вошедшего.

– Я? Ничего особенного – удивился тот, – Залез в чью-то палатку. Нашёл пачки с кормом. А потом высыпал все сюда, – он развернул миску так, чтобы я увидел содержимое. – Не переживай. Человечину я не ем, – он поставил посудину на тумбочку, а затем вздохнул, – давно. Она слишком жесткая и невкусная.

– Ясно, – равнодушно ответил я, стараясь скрыть страх.

– А насчет твоих друзей, – продолжил парень, закинув руки за голову и ложась на стену. – Я их надежно спрятал. Их найдут не так скоро и скорее всего о-о-очень далеко отсюда.

– Зачем вообще ты их… – начал я, но запнулся, вспоминая, что уже спрашивал.

– Как я уже говорил, – вздохнул он, радостно замечая, что я усвоил урок. – Они вторглись в мой дом. Слишком далеко зашли в пещеру. Ну и историю мою они та-ак ужасно и лживо рассказали! Я разозлился, – он приподнялся, держа миску, и схватил горсть гранул. – Еще и имя исковеркали. Не Шае, а Шай. Что сложного? Да, пишется почти одинаково. Но разница же есть?

– Но это просто слова… – я чувствовал, как подступают слезы, только от мыслей о когда-то живых однокурсниках.

Парень покачал головой, пережевывая хрустящие шарики.

– Не грусти. В мире стало где-то на пять тупых человек меньше.

– На девять.

– Вот видишь! Ты согласен, что они тупые.

Я не стал никак отвечать, наблюдая за ним боковым зрением. Он продолжал обед (или ужин, кто ж знает, сколько времени), иногда посматривая на меня в ответ.

– Ешь, – Шай впихнул мне в руки миску и вышел в коридор. – Я еще прихватил, – он вынес оттуда пакет и поставил его на кровать. – Вода, Фира, батончики, чипсы, о! Жвачка! – он кинул ее в мою сторону, и она звонко отскочила от стены. – Обязательно пожуй её. От тебя всё еще паучьими кишками воняет.

Я поперхнулся.

– Пей, – он быстро открыл бутылку и протянул кашляющему мне.

Настороженно беру ее, чувствуя ноющую боль в запястье.

– Расслабься, – улыбнулся Шай. – Ты же не как твои друзья, верно? Не будешь нарушать никакие правила?

Я неуверенно кивнул.

– Просто сиди тихо.

Он задумчиво смотрел, как я безостановочно пил воду, чуть не захлебываясь.

– Если ты захочешь сбежать… – продолжил Шай. – Уверен, что захочешь. Мечтаешь об этом сейчас, да? – его глаза изменились на те, что я видел сквозь паучьи лапы. – Тогда готовься к тому, что твоя мамаша получит по почте раздробленное в фарш сердце, которое я вырежу из тебя наживую, пока ты будешь лежать в луже крови с выколотыми глазами.

Я отвел глаза, не выдержав его прямого взгляда.

Мать столько денег тратит на восстановление эмоционального баланса. Если я сдохну, то ей будет проще сразу переписать наш дом на своего психотерапевта.

Хватаюсь за край кровати, чтоб унять дрожь в руках.

Надо постараться доставить себя живым. Допускаю, что немного искалеченным, но уж точно не с раздробленным в фарш сердцем.

Уверен, меня уже ищут. Или скоро начнут. Как назло, они с отцом опять в командировке. В любом случае – обещали вернуться к Фестивалю. Был бы у меня календарь, чтоб знать наверняка, когда он начнется! На этой неделе или нет… На этой или…

– Понял? – вздохнул Шай, расслабив лицо в легкой улыбке, и потрепал меня за плечо.

– Да… – отвечаю, смотря в пол.

– Класс, – опускает руку, – Я пойду, – встает, отряхиваясь от крошек. – С тобой та-ак интересно болтать, но у меня дела. Опаздывать не могу. Совсе-е-ем никак, – он быстро махнул рукой, а затем запер меня в одиночестве.

Глава 2

23:00. Камера №8920. Блок Д. Лаборатория.

Хонория рассматривала цилиндрический аппарат, облепленный светодиодами. Махина медленно крутилась в темноте. Из неё просачивался светящийся зелёный пар. Раздался резкий грохот. Советница вскрикнула и заткнула руками уши, сминая розовые пряди волос.

Гудение аппарата затихло.

– Кто здесь? – настороженно произнёс мужской голос.

Хонория его не услышала, потому что продолжала вдавливать ладони в ушные раковины. В лаборатории вспыхнул яркий свет.

– Айден? – советница разглядела лицо директора Академии. – Ты меня напугал.

Он улыбнулся и поправил очки.

– Не ожидал встретить тебя вне Администрации, – протараторил он дружелюбным тоном, сжимая руки вместе.

Женщина вопросительно взглянула на него и показала пальцем на остановившийся аппарат.

– С чем развлекаешься посреди ночи?

– Проверяю проект из курсовой работы одного студента. Частичное ксилоновое плавление при постепенном ускорении вращения сосуда. Меня очень заинтересовала гипотеза о том, что таким образом ксилон можно будет соединить с савиксом без потери нейростабилизирующих свойств.

– Сделаю вид, что поняла, – устало пробубнила она и поправила прическу.

– В общем я решил сконструировать прототип, чтобы проверить гипотезу опытным путём, а не просто поставить оценку.

Айден положил левую руку на стенку цилиндра.

– Даже не успел нагреться… Возможно, мне придется заниматься этим все выходные. Но мне нравится посвещать себя исследованиям целиком, ты знаешь.

– Я поддерживаю развитие науки, но также я призываю тебя соблюдать правила общественного порядка. Кажется, комендантский час начался… – она сделала вид, что смотрит на часы, – два часа назад.

– Нора, ты хочешь выписать мне штраф? За этим сюда пришла?

– Нет. А еще я не дура, чтобы не заметить запах этерлита. Вряд ли он требуется для курсового проекта студента.

Советница прошла мимо молодого директора и дотронулась до ручки двери, ведущей в лаборантскую.

– Я хотела забрать кое-какие вещи Энри, – она обернулась на Айдена.

– Ты же их отсюда не уносил?

– Всё на месте, – кивнул тот, поджав губы, его выражение лица изменилось на потухшее. – Не могу поверить, что она больше не с нами.

– Понимаю, – Хонория прошла в крохотное помещение, там стоял заваленный хламом стол. – Мне жаль, – сказала она, рассматривая висящий на настольной лампе бейджик с синей ленточкой. – Твоя мама была отличной подругой, но я всегда знала, что её погубит работа.

– Если знала, то почему не помогла ей уволиться? – нахмурился Айден, наблюдая из проема за тем, как Хонория перебирает планшеты на столе и вытаскивает из-под них бумажные записные книжки.

– А ты? – грустно усмехнулась она. – Глупый вопрос. Ученые не просто идут против природы, они идут против своей природы, и твоя мать этому прямое подтверждение.

Советница перелистывала исписанные корявым почерком страницы технического дневника и сдерживала подступающие слёзы.

– Мы действуем против природы? То, как мы действуем, ей и заложено, – возмутился Айден, сжимая руки в кулаках внутри карманов.

– Точно. И именно поэтому уничтожили её, – хмыкнула женщина, после чего закрыла дневник и сжала его обеими руками.

– Ага, прям уж, – уверенно ответил директор. – Ты такими словами разбрасываешься, тётя. Понимаю, что грустно, но не забывай о логике… Если б уничтожили, то нас бы самих не было, воздуха, почвы…

Айден вытащил из кармана механическую руку и начал загибать пальцы.

– Понимаешь, мы эволюционируем дальше и развиваемся, пока слабейшие вымирают.

– Вот как, – Хонория вскинула брови и постучала ногтями по твердой обложке записной книжки.

– Я не имел в виду, что мама слабейшая, раз она умерла. Я говорил совсем о другом. О других видах, племенах!

– Естественно.

– С самого начала человеческого существования, твоя, так называемая, природа, пытается нас убить. Мы лишь стремимся к тому, чтобы побороть эту несправедливость.

Он сделал шаг ближе, сжимая руки в кулаках внутри карманов.

– Айден, ты правда хочешь это обсуждать сейчас? – Хонория отступила.

– Просто для меня странно, что советница Верховного Председателя имеет такую консервативную позицию.

– Напиши на меня докладную.

Она цокнула языком и вышла в тёмный коридор.

– Не буду.

Она внимательно посмотрела в его глаза.

– Что в том цилиндре?

– Я же сказал, просто проект.

Советница шмыгнула носом.

– Только попробуй вынести отсюда хоть каплю этерлита. Не хватало мне нелегального наркотрафика изнутри Академии.

– Нора, ты можешь потише?

– Айден, ты сейчас же избавишься от всего, что я видела за этой дверью. Я усилю охрану, всю ночь буду лично следить за камерами, а утром сюда приедет внеплановая проверка.

– Да понял я, хватит.

– У нас и так проблемы из-за этих пропавших студентов. Не привлекай внимание сомнительными шалостями, а то и тебя приплетут к разборкам. Если ты, конечно, и так в них не замешан.

– Замешан в том, что третьекурсники беспробудно бухают где-то за городом? – посмеялся Айден. – Да еще и не позвали меня с собой? Брось, дай ребятам отдохнуть после тяжелой учебы и не наводи панику раньше времени.

– Я надеюсь, что ты прав, – ответила Хонория. – Но про охрану и внеплановую проверку я не шутила. Наводи порядок и убирайся домой. Чтоб я больше не видела тебя здесь после комендантского часа. Мамочка тебя больше не прикроет, пора становиться серьезнее, – она развернулась и зазвенела каблуками вдоль по тёмному коридору.

– Рад был повидаться, – вздохнул ей вслед Айден, – заходи еще.

07:00. Камера №0010. Павильон А. Городская Площадь.

По периметру площади вырастали серебристые павильоны, их каркасы из хромированных балок блестели под утренним солнцем. Среди них зеленели искусственные деревья и пестрели клумбы с цветами.

Рабочие в синих комбинезонах с нашивками Фестиваля карабкались по лесам, затягивая болты огромными гаечными ключами. Искры от сварочных аппаратов сыпались на землю, оставляя чёрные следы на бетоне.

Блестящие шатры, натянутые на каркасы, колыхались от ветра, их серебристые стены украшали красные полосы с лозунгами:

«Код успеха начинается с нуля»

«С научной точки зрения – точек бесконечное множество!»

«Сила в ксилоне!»

Крепёжные тросы, туго натянутые, гудели, когда их проверяли молотками, и каждый удар эхом отдавался в груди.

Волонтёры в оранжевых жилетах поверх синей формы тащили ящики с оборудованием по асфальту. Оттуда они доставали голографические проекторы размером с кулак и устанавливали их на высокие стойки, техники проверяли настройки, и в воздухе вспыхивали изображения Председателя Сонди.

Её кукольное лицо с алыми глазами парило над толпой, словно наблюдая за каждым. Светлая, ровно подстриженная челка переливалась от света студийной лампы. Девушку сняли на видео заранее – в нарядном платье с белыми кружевами. Это был короткий ролик, где она медленно улыбается, а затем машет рукой, смущенно прикрывая глаза. Проекторы жужжали, показывая, сменяющиеся кадры, и рабочие зависли, запрокинув голову.

Вдоль аллеи выстраивались металлические скульптуры: массивные фигуры антропоморфных роботов, чьи руки держали голографические кубы с эмблемой Альтриана – стилизованной шестернёй. Их полированные поверхности отражали окружающую суету: мелькающие фигуры людей, пролетающие беспилотники, вспышки сварки.

Дроны, гудящие, как рой насекомых, носились над площадью, их камеры фиксировали каждый угол. Иногда один зависал, сканируя шатёр, и его красный индикатор мигал, замечая заминку или нарушение.

Уборочные машины вытянули крутящиеся щетки и натирали ими Центральный монумент Председателя. Жужжание механизмов сливалось с электронной музыкой, доносившейся с саундчека. Звукорежиссер вприпрыжку обходил инсталляцию из гигантских кубов-колонок у собранной сцены и выбирал лучшую схему звучания.

08:30. Камера №0070. Кабинет Председателя. Административное здание.

Сонди сидела за столом, её белые волосы, заплетенные в две косы, спадали на пол, касаясь пола концами. Тёмно-синий костюм с высоким воротником был застёгнут у горла, а бледное лицо оставалось неподвижным. Она смотрела на экран планшета, на котором был виден дашборд с диаграммами.

Хонория стояла у края стола, её розовые волосы были собраны в крохотный пучок, закреплённый серебряной заколкой. Зелёное платье с длинными рукавами шуршало, когда она двигалась. Советница тоже держала в руках планшет, но не смотрела на него – её глаза перебегали от Сонди к окну.

– Ди? Видела новые проекторы? – сказала Хонория, её голос был мягким, с ноткой воодушевления. – Они такие яркие, гораздо лучше, чем предыдущая модель от Дейзора. А твоя голограмма в том платье – просто чудо! Я смотрю всё утро и не могу оторваться.

Сонди не подняла головы.

– Они всегда яркие.

Хонория выпрямилась, её улыбка не дрогнула, но рука сжала рукав чуть сильнее. Она бросила взгляд на экран, где рабочие поднимали баннер с надписью «Сила в ксилоне». Её зрачки сузились на миг, но она тут же рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

– Ты даже не посмотрела! – сказала она, её смех был коротким, но звонким. – «Сонди ведёт нас вперёд», – Хонория начала нараспев тянуть речёвки, которые изрядно раздражали Председателя. – «Сонди – наше Солнце, Сонди – наш Свет!» Давай, где твоё праздничное настроение? Хочешь, спустимся к шатрам? Посмотрим, как всё кипит.

Сонди медленно встала и подошла к панорамному окну, обходя советницу, её косы шелестели по полу. На фоне Хонории она выглядела совсем малышкой – будто она её дочь или младшая сестренка. Председатель скрестила руки и просканировала взглядом вырастающий «городок» из павильонов. Писк уведомления снова разрезал тишину, но она не шевельнулась.

– Всё, как обычно, – сказала Сонди.

Хонория сжала губы, её улыбка стала чуть тоньше.

– Может, тогда сделаешь что-нибудь новенькое? Например, выйдешь к людям? Без голограммы, просто ты. Они будут в восторге. М?

Сонди посмотрела на Хонорию, уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке, но глаза остались пустыми.

– Новое, – произнесла она, вздохнув в ухмылке, и опустила руки. – Посмотрим, Нора.

Кабинет Сонди был лишён тепла. Пол из чёрного композита отражал свет потолочных панелей, создавая резкие блики. Шкафы и стены отливали холодным блеском. По углам висели тонкие полки из темного стекла. На одной из них стоял небольшой голографический куб, проецирующий лицо мужчины в лабораторном халате, его улыбка застыла, а глаза смотрели прямо на Хонорию.

Советница быстро отвела взгляд, едва сдерживая хитрую гримасу.

– Когда ты планируешь сказать им? – сказала Хонория, её голос был лёгким, хотя она с большим усилием сдерживала язвительную насмешку.

Сонди вернулась к столу. На её планшете вспыхнули данные тестов новой партии. Цифры показывали высокие результаты, но один график, помеченный кодом EID-047, вырвался за пределы шкалы – когнитивный индекс ребёнка был аномальным. Сонди слегка наклонила голову.

– Я должна это планировать? – сказала она сквозь зубы, проверяя показатели номера.

Хонория пожала плечами и скучающе перевела взгляд на свои ногти, но её глаза тут же сузились, когда она мельком посмотрела на планшет.

За стеклом продолжала гудеть площадь. На небоскрёбе напротив Администрации вспыхнул рекламный щит с надписью: «Фестиваль Инноваций. Соединяем поколения!», затем он сменился роликом с кадрами, на которых дети в спортивных костюмах бежали с голографическими шарами на орду монстров. Их движения были резкими, игровые очки блестели в свете графики, а вокруг вспыхивали разноцветные взрывы. Это была реклама предстоящих соревнований в Занде 3.

Сонди отвлеклась от планшета и с грустью посмотрела в сторону рекламного экрана. Её алые глаза замерли, а пальцы сжались, смяв ткань манжета костюма. Всего на 4 выше нормы. Результаты EID-047 оказались недостаточно хороши.

11:10. Камера №1012. Кабинет директора. Академия.

– Мэри, я не шучу, – выкрикнул Айден. – Если студенты провалят репетицию, Фестиваль станет посмешищем. Ты хоть раз проверила их? —

Девушка, сидящая в низком кресле с белой обивкой, скрестила руки. Её светлый пиджак отражал неоновую LED-подсветку, струящуюся по стенам – яркие полосы голубого, зелёного и розового, пульсирующие в ритме тихого гудения системы. Длинные каштановые волосы были собраны в хвост.

– В обед всё отрепетируют, – спокойно ответила она. – Успокойтесь, господин Хирато, вы не один таскаете этот цирк.

Айден стукнул кулаком по столу.

– Успокоиться? – хрипло рассмеялся он, но смех был надломленным. – Сонди ждёт праздник, а у нас… – он осёкся, его взгляд метнулся к окну.

Мэри приподняла бровь, её пальцы постучали по подлокотнику кресла, оставив лёгкий след на ткани.

– А у нас? – спросила она твёрдо. – Разборки с полицией?

Айден замер, его механическая рука щёлкнула, сжавшись в кулак за спиной.

– Вот ты можешь про это не начинать снова? – бросил он, оперевшись на спинку стула. – Мне самому нравятся эти допросы, как думаешь?

Секретарь откинулась в кресле и сложила руки в замок на груди.

– Думаю, что нет, – ответила она, вздохнув. – Техника для репетиции в павильоне 342. Всё отправлено. Проверить ещё раз?

Айден отвернулся, его плечи поникли.

– Мой сценарий для церемонии готов?

– Да, загрузила в Таск-Эльтор, вам должно было прийти уведомление, – ответила она, рассматривая его спину. – Собираетесь выйти на сцену? Или онлайн?

Айден смотрел в сторону леса за стенами города. С задержкой переварив вопрос, он закусил губу, и его лицо исказилось.

– Не знаю, – пробормотал он и развернулся к секретарю лицом. – Напомни завтра. За час, – Айден снял очки.

– Уведомления в дневном плане уже стоят. За пять часов, час, полчаса, пятнадцать минут, – произнесла Мэри. – Не проспите, директор.

– Как скажешь, – с легкой усмешкой ответил он, протирая очки краем рубашки, а затем посмотрел ей в глаза с едва заметной сквозь сарказм благодарностью. – Иногда думаю, что ты бы лучше меня всё это тянула.

Её глаза блеснули, но она быстро отвела взгляд к окну.

– Я только разгребаю ваш бардак, – ответила она, открывая тонкий ноутбук, ранее лежавший между подлокотником и сидушкой. – Презентация к выступлению тоже готова. Посмотрите? – она развернула экран к нему.

– Да, – буркнул Айден. – И добавлю пару слов от себя, но не сейчас, – он отмахнулся, и секретарь закрыла ноутбук.

– Конечно, как вам будет удобно, – она кивнула и медленно встала с кресла, прижимая ноутбук к груди. – Напишите мне, как только закончите с дополнениями, чтоб я успела вычитать финальный вариант на логические и речевые ошибки.

– Скорее всего я допишу прямо перед началом выступления, – Айден виновато развел руками.

– Нет проблем, – кивает Мэри, – Разве так не всегда? – поднимает бровь, наклонив голову.

– Точно, – чешет нос директор, улыбаясь в ответ.

– Вам есть еще что со мной обсудить?

– Нет, ты свободна, – отвечает Айден, и дружелюбное выражение вмиг спадает с его лица, как только Мэри разворачивается к нему спиной.