Владимир Лазовик
Самое обычное волшебство

Глава 1. Покои королевы

Королева сидела на полу своих покоев, подложив под себя ноги. Стены ее замка не были сложены из камня. Их соткали из уплотненного тумана и лунного света, и они впитывали все громкие и резкие звуки внешнего мира, оставляя внутри лишь мягкий, серебристый гул тишины.

Пол устилал Мох Тихих Шагов, поэтому каждое движение было неслышным, а любой шаг – мягким. Высоко под сводами, вместо потолка, медленно вращались созвездия, которые видела только она. Там, в глубокой синеве, плыли Небесные Киты, и мерцал хвостом Звездный Лис.

В углу, на небольшом возвышении, белело ее ложе, свитое из облаков и пуха одуванчиков, – единственное место в королевстве, где можно было видеть настоящие, цветные сны. А из хрустального окна открывался вид на ее владения: на Сады Лунных Мотыльков и тропинку, что вела к Шепчущему ручью.

Посреди комнаты стоял низкий столик из отполированного речного камня. На нем не было ни книг, ни пергаментов. На нем был разложен Порядок.

Сейчас Королева занималась главным делом своего правления: она выстраивала защиту. В ее руках был гладкий белый голыш – Кристалл Спокойствия. Она медленно, с выверенным усилием, ставила его на предназначенное ему место в круге из таких же сокровищ. Каждый камень был важен. Серый гранит – Камень Невидимости, укрывающий границы. Зеленоватый, с блестящими прожилками – Камень Роста для зачарованных растений. Темный, почти черный базальт – Камень Глубокого Сна, отгоняющий Теневых Гоблинов, что крадутся по ночам.

Она поправила его, убедившись, что он стоит идеально ровно, на одинаковом расстоянии от своих соседей. Малейшее отклонение – и в защите королевства появится брешь.

Королева обвела взглядом свои владения. Все было на своих местах. Все было в безопасности. Тишина была цела.

Она помнила. Память ее была подобна гладкому озеру, в котором отражалось все, что когда-либо случалось в ее королевстве.

Она помнила великую Болезнь Злого Ветра. Это случилось в сезон, когда деревья в ее лесу были еще юны и тонки, а их изумрудные кроны едва успели раскрыться навстречу солнцу. Ветер пришел не как добрый друг, приносящий прохладу, а как голодный зверь. Он выл в трубах замка, он царапал невидимыми когтями хрустальные окна и пытался ворваться в любую щель. Но хуже всего было то, что он нес порчу.

Королева видела из окна, как ее деревья начали страдать. Их тонкие стволы, полные жизни, сгибались до самой земли, словно в приступе боли. Листья трепетали не от радости, а от ужаса. Еще немного, и Ветер сломал бы их, вырвал бы из питающей земли, оставив после себя лишь пустошь.

Тогда она вышла из замка. Она не взяла с собой ни меча, ни щита. Ее оружием были Посохи Стражей – тонкие, прямые палочки из высушенной древесины, и моток Нитей Лунного Света, тонких, но невероятно прочных. Это был долгий и трудный обряд. Подойдя к каждому страдающему дереву, она сначала вонзала рядом с ним Посох Стража, заговаривая его на стойкость. Потом, обхватив ствол дерева и посох, она начинала обвязывать их Нитью Лунного Света, шепча заклинание: «Держись. Стой прямо. Корни – твоя сила. Посох – твоя опора. Ветер – лишь звук». Она делала три узла – узел земли, узел ствола и узел кроны. К вечеру, когда она вернулась в свои покои, все деревья в ее лесу стояли прямо, надежно привязанные к своим Стражам. Ветер еще долго выл от бессильной ярости, но сломить их уже не мог.

А еще раньше была другая напасть, куда более коварная. Болезнь Ядовитого Плюща. Она не налетала с воем, а прокрадывалась тихо, из-под земли. Ее воинами были Ползучие Душители с цепкими, голодными корнями. Они появлялись рядом с самыми ценными растениями королевства, с кустами рубиновых ягод и грядками шепчущих листьев. Сначала они казались безобидными. Но потом Королева видела, как их ядовитые щупальца обвивают нежные стебли, как они крадут солнечный свет и пьют воду, предназначенную не им. Ее подданные начинали чахнуть.

Борьба с этой болезнью требовала не силы, а терпения и точности. Это был ритуал очищения. Королева опускалась на колени перед каждым пораженным растением. Она не вырывала Душителя сразу – так можно было повредить и того, кого она спасала. Она осторожно, двумя пальцами, находила главный стебель захватчика и медленно вела по нему вниз, к самой земле. Там, в прохладной темноте, она нащупывала его черное сердце – узел, из которого во все стороны расходились ядовитые корни. И только тогда, крепко ухватившись за самое основание, она тянула. Медленно, ровно, чувствуя, как земля неохотно отпускает свою хватку, как рвутся тонкие, но цепкие нити-щупальца. С тихим, влажным хрустом корень выходил целиком.

Королева отбрасывала поверженного врага в сторону, на тропинку, где солнце иссушит его яд. А затем она ласково разравнивала землю вокруг спасенного растения, словно укрывая его одеялом. Она провела так много дней, пока не вырвала последнего Душителя из своих владений.

Да, она помнила все. Каждая победа делала ее королевство сильнее, а Порядок – нерушимее. И сейчас, расставляя Кристаллы Спокойствия, она знала, что готовится к новым битвам. Они всегда приходят. Главное – быть готовой.

Задание исходило не из слов, а из безмолвной просьбы. Лунные Мотыльки, ее самые верные и хрупкие подданные, слетелись к хрустальному окну. Они не стучали в стекло, а лишь трепетали своими пыльцовыми крыльями, и от этого трепета по всему замку расходилась едва уловимая вибрация – зов, который понимала только Королева. Они просили ее запечатлеть историю. Сохранить Порядок не только в камне, но и на Свитках Памяти.

Королева поднялась. Она подошла к тайнику, скрытому за гобеленом, изображавшим Великое Древо Снов, и достала оттуда свои инструменты летописца.

Это были не чернила и перья. Ее летопись была цветной. Инструментами ей служили Магические Грифели, каждый из которых хранил в себе частицу мира. Грифель из коры Древа-Памяти – для изображения земли и камня. Грифель, наполненный соком рубиновых ягод, – для знаков победы и сердец ее подданных. Зеленый Грифель, хранящий в себе цвет молодой листвы. Синий, впитавший синеву летнего неба. И серый, сделанный из застывшего тумана, – для изображения теней и бед.

А вместо пергамента были тончайшие, чуть шероховатые Свитки из Прессованных Лепестков Белой Розы. Они пахли солнцем и покоем.

Королева вернулась к своему столику из речного камня. Она бережно развернула один из свитков, расправив его уголки. Мотыльки расселись по краям, наблюдая за священнодействием.

Она начала с последней великой битвы – с Болезни Ядовитого Плюща. Взяв Грифель из коры Древа-Памяти, она провела первую черту – темную, извилистую, полную скрытой угрозы. Это был Ползучий Душитель. Ее рука двигалась медленно, но уверенно. Она не просто рисовала – она воссоздавала саму суть врага: его острый, хищный изгиб, его цепкие отростки, которые тянулись к чужой жизни.

Затем она взяла Зеленый Грифель. Рядом с темной линией появилась другая – тонкая, трепетная, полная света. Стебель рубиновой ягоды. Королева тщательно прорисовала каждый его листок, каждую жилку. А потом показала, как темная линия обвивает зеленую, душит ее, крадет ее цвет.

Но это была летопись победы. Снова взяв Грифель из коры, она изобразила свои пальцы – не просто контуры, а символ воли и Порядка. Она показала, как они находят черное сердце врага под землей. А потом – финальный штрих Грифелем из рубиновых ягод: поверженный враг, лежащий в стороне, и рядом с ним – спасенный стебель, усыпанный яркими, алыми точками. Ягодами-медалями за стойкость.

Она отложила свиток и взяла новый. Настало время летописи о Злом Ветре.

Серым Грифелем из застывшего тумана она начала рисовать хаос. Не было ни одной прямой линии – только вихри, спирали, рваные штрихи, которые заполняли верхнюю часть свитка. Затем она изобразила свои деревья. Они не были прямыми. Она нарисовала их согнутыми, припавшими к земле, их кроны были растрепаны, их стволы напряжены от боли.

Но и здесь пришла победа. Тонкие, прямые линии Посохов Стражей встали рядом с каждым деревом. А потом самая тонкая и сложная работа: Синим Грифелем, что хранил цвет неба и чистоты, она провела трижды вокруг каждого ствола и посоха – Нити Лунного Света. Она тщательно, не дыша, завязала три узелка на каждой нити. Три маленьких синих точки, которые были сильнее всего серого хаоса. Внизу свитка она нарисовала те же деревья, но теперь они стояли прямо. Гордые, защищенные, несокрушимые.

Королева отодвинулась, чтобы взглянуть на свою работу. Два свитка. Две победы. Две страницы истории, которые доказывали: любой хаос можно упорядочить. Любого врага – победить. Главное – знать правильный ритуал.

Лунные Мотыльки тихо взлетели и закружились над столом, их крылья отбрасывали на рисунки мерцающие тени, словно оживляя их. Летопись была написана. Порядок был сохранен.

Тишину разорвало.

Мир треснул без предупреждения, как хрустальное окно от удара камнем. Не было ни воя Ветра, ни тихого шуршания Ползучих Душителей. Вторжение было грубым, внезапным, оглушающим. Стена из тумана и лунного света рассыпалась в пыль.

– Даша, ты собираешься или мечтаешь?

Голос был как раскат грома над Шепчущим ручьем. Он смёл Небесных Китов с их орбит, заставил Звездного Лиса спрятаться за темную тучу. В проломе, там, где раньше была дверь, стояло огромное, яркое, шумное существо. Оно принесло с собой запах чего-то чужого, резкого, и свет, который бил по глазам.

Королева съежилась. Магические Грифели покатились по столу, нарушая священный Порядок. Кристаллы Спокойствия дрогнули. Ее королевство, такое надежное и безопасное мгновение назад, теперь было беззащитно. Враг был уже внутри. Он смотрел прямо на нее, и этот взгляд был невыносим.

Она не могла ответить. Слова застряли в горле, превратившись в колючий ком. Единственным спасением было укрыться. Она опустила голову, уставившись на Мох Тихих Шагов, который больше не казался мягким. Мир сузился до пятнышка на полу, но даже оно дрожало от гула, оставленного голосом. И тогда ее тело само нашло единственно верный ритуал защиты. Вперед-назад. Вперед-назад. Мерное, привычное движение, которое отгораживало ее от хаоса, создавало вокруг нее невидимый кокон. Вперед-назад. Она слышала, как скрипит под ней пол. Это был единственный звук, который имел смысл. Вперед-назад.

И вдруг вторжение изменилось. Громкий звук сменился тихим, виноватым шепотом.

– Боже, заенька, прости…

Существо, что ворвалось в ее замок, уменьшилось, стало мягче. Оно опустилось рядом, но уже не казалось таким огромным. Его звали мама Оля. Она была худой, почти прозрачной, будто соткана из усталости. Ее волосы, которые должны были быть убраны в гладкую прическу, как у фрейлин, торчали в разные стороны растрепанными прядями. А под глазами лежали темные полукружия, похожие на следы от Теневых Гоблинов, – тени, которые не исчезали даже при свете дня.

Мама Оля не пыталась остановить ее качание. Она просто села рядом, и ее теплое, знакомое присутствие начало медленно чинить пролом в стене. Ее рука осторожно, почти невесомо, коснулась спины Королевы и начала гладить в такт ее движению. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Это было другое заклинание. Не такое сильное, как ее собственное, но тоже работающее.

Гул в ушах начал стихать. Небесные Киты робко выглянули из-за туч. Порядок еще не был восстановлен, но вторжение закончилось. Враг превратился в защитника. Усталого, растрепанного, но своего.

Она медленно, с огромным усилием, заставила себя остановиться. Качание прекратилось, и мир снова хлынул в сознание – резкий, яркий, неуютный. Она не подняла глаз, но знала, где находится. Это была не королевская опочивальня, а ее комната. Со стенами, оклеенными обычными обоями в цветочек, которые всегда казались ей слишком назойливыми. Вместо Мха Тихих Шагов – ковер с коротким ворсом. А за окном не Сады Лунных Мотыльков, а просто двор и старая яблоня.

Даша умела возвращаться. Это было похоже на то, как ныряльщик за жемчугом, которому не хватает воздуха, выныривает на поверхность. Вода в ушах, перед глазами все плывет, и хочется немедленно нырнуть обратно, в тихую, привычную глубину.

Мамина рука все еще была на ее спине. Теплая. Настоящая.

– Мы скоро поедем, солнышко, – снова сказала мама Оля, теперь уже совсем тихо. – Помнишь, я говорила? К тете Ире. И к Мите.

Даша кивнула, не поднимая головы. Эти имена были ей знакомы. Они были частью внешнего мира, как громкие звуки или слишком яркий свет. Тетя Ира. Ее комната пахла по-другому, там были другие правила и другой Порядок, который Даша не знала. И Митя. Двоюродный брат. Он был быстрым и шумным, как тот Злой Ветер из ее летописи. Он задавал много вопросов, на которые у нее не было ответов, и смеялся, когда она молчала.

В голове, как предупреждающий сигнал, вспыхнуло слово: «гости». Это означало, что ее вырвут из ее королевства и пересадят в чужую, незнакомую почву. На несколько месяцев. Надолго.

Она чувствовала, как мама рядом с ней глубоко вздохнула. Этот вздох был тяжелым, полным крошечных, невидимых осколков. Даша знала этот звук. Это звук маминой усталости. Мама Оля, ее единственный настоящий союзник, почти не справлялась. Битвы с внешним миром высасывали из нее все силы. И теперь она ехала к сестре не просто в гости. Она ехала передохнуть. Найти подкрепление. А для Даши это означало одно: ее замок, ее Порядок, ее тщательно выстроенная защита – все это останется здесь. А ее саму отправят на чужую, неисследованную территорию, где обитает Злой Ветер по имени Митя.

Нужно было готовиться. Не к переезду. К обороне.

Она снова опустила взгляд на свои рисунки, разбросанные по ковру. Летопись побед. Она мысленно подобрала их, спрятала в самый надежный тайник своего сознания. Они понадобятся ей там. Как напоминание о том, что она Королева. И что она умеет сражаться. Даже если ее единственным оружием будет тишина и взгляд, устремленный в пол.

Сборы начались не с чемодана, а с Карты Путешествия.

Это был не выбор, а необходимость. Для Даши перемещение в пространстве без ритуала было равносильно тому, чтобы шагнуть в слепящий белый туман, где нет ни верха, ни низа. Поэтому за день до отъезда мама Оля села с ней на пол, разложив большой лист ватмана.

– Итак, Королева, – сказала она, используя правильное, безопасное слово. – Нам нужно проложить путь в Союзное Королевство.

Сначала они нарисовали ее замок – маленький, уютный квадратик в углу листа. Это была точка «Здесь». Затем мама достала фломастеры – не яркие, а приглушенных, «спокойных» цветов. Даша выбрала коричневый – цвет земли и надежности – и провела первую линию. Это была Тропа к Железному Зверю. Настоящая дорога до машины. Она нарисовала на ней три камня-ориентира: большой дуб, красную скамейку и сломанный фонарь. Пересчитала их. Три. Порядок.

Потом мама синим фломастером нарисовала длинную, извивающуюся Реку Асфальта, по которой им предстояло плыть на Железном Звере. Это была самая опасная часть пути. Там было много других зверей, они рычали и сверкали глазами. Даша взяла серый фломастер и нарисовала вдоль реки маленькие кружочки – Щиты Тишины. Это были ее наушники. Она знала, что наденет их, как только сядет в машину. Щиты Тишины поглотят рёв и оставят лишь мерный, убаюкивающий гул.

Конечной точкой был еще один квадратик – Союзное Королевство тети Иры. Даша обвела его зеленым цветом – цветом надежды.

Когда карта была готова, начался сбор Вещей Силы. Обычный чемодан был лишь внешней оболочкой, контейнером. Настоящий багаж состоял из маленьких, но жизненно важных артефактов.

Первым делом мама достала Дашин «походный набор». Это была небольшая тканевая сумка с множеством кармашков.

В первый кармашек легли Кристаллы Спокойствия – ее коллекция гладких, обкатанных водой камешков. Пять штук. Не четыре и не шесть. Пять. Даша сама пересчитала их и уложила в определенном порядке: от самого светлого к самому темному.

Во второй кармашек отправился маленький клубок мягкой синей пряжи – Нить Успокоения. Когда мир становился слишком громким, можно было запустить пальцы в ее мягкие витки и сосредоточиться на ощущении.

В третий – Магические Грифели и стопка маленьких, вырезанных из картона Свитков Памяти. Если говорить будет невозможно, можно будет нарисовать.

Затем пришла очередь одежды. Это был самый сложный этап. Мама Оля знала правила. Никаких бирок. Она методично, с маленькими ножницами, срезала все колючие ярлычки с футболок и платьев. Никакой жесткой, «царапающейся» ткани. Только мягкий хлопок. Никаких сложных застежек или тугих резинок. Даша подошла и сама провела рукой по каждой вещи, которую мама складывала в чемодан. Одно платье на ощупь оказалось «сердитым». Его отложили в сторону. Чулки были «слишком скользкими». Их заменили на знакомые, сто раз стиранные носки. Каждая вещь проходила сенсорную проверку.

В самый центр чемодана, как сердце всего багажа, легло ее Одеяло-Кокон. Старое, флисовое, с выцветшим рисунком облаков. Оно пахло домом, ее кроватью и покоем. В незнакомом месте можно было завернуться в него с головой и на несколько минут восстановить границы своего королевства.

Последним был провиант. Никаких сюрпризов. В отдельный контейнер мама положила нарезанное дольками яблоко (без кожуры), три круглых печенья (не поломанных) и маленькую бутылку с водой. Привычная еда была якорем в мире незнакомых запахов и вкусов.

Когда чемодан был закрыт, Даша подошла и приклеила к его боку скотчем сложенную вчетверо Карту Путешествия. Теперь все было готово. Все ритуалы соблюдены. Она не просто собрала вещи. Она упаковала свой маленький, переносной мир, чтобы попытаться развернуть его там, на чужой территории.

Железный Зверь – старенькая мамина «Лада» – пах бензином, пылью и тревогой. Даша забралась на заднее сиденье и первым делом надела свои Щиты Тишины. Внешний мир мгновенно отступил, его рев превратился в глухое, далекое урчание. Стало безопаснее.

Она прижалась лбом к прохладному стеклу. Река Асфальта потекла мимо. Сначала медленно, мимо знакомых ориентиров с Карты Путешествия – вот большой дуб, вот красная скамейка, вот сломанный фонарь. Три. Порядок. Затем Зверь набрал скорость, и пейзаж за окном превратился в смазанные полосы зелени и серого цвета.

Это был идеальный момент для тренировки. Переход в воображение требовал усилий, особенно в движении, когда реальность так настойчиво мельтешила перед глазами. Но она знала, что в Союзном Королевстве ей понадобится вся ее сила.

Она закрыла глаза. Сначала – ничего. Только темнота и мерная вибрация машины, отдающаяся во всем теле. Она сосредоточилась на ней. Это не тряска. Это мерный шаг гигантского Небесного Кита, который несет ее на своей спине сквозь облака. Да. Так лучше.

Теперь нужно было построить что-то внутри этой темноты. Она начала с самого простого, с того, что было с ней – с Кристаллов Спокойствия, лежащих в сумке. Она представила их. Не просто вспомнила, а почувствовала их вес в своей ладони, их гладкую, прохладную поверхность. Она мысленно выложила их перед собой. Белый. Серый. Зеленоватый. Темный. Пятый. Вот они, ее стражи.

Получилось. На несколько секунд она увидела их так ясно, будто они и вправду лежали перед ней на переливающемся синем мху спины Небесного Кита.

Но тут машина качнулась на ухабе. Картина дрогнула и рассыпалась. Снова только темнота и вибрация.

Даша не расстроилась. Это была просто тренировка. Она попробовала еще раз. Теперь она решила воссоздать что-то более сложное – один из Свитков Памяти. Тот, где была победа над Злым Ветром.

Она начала с деревьев. Изогнутые, страдающие стволы. Она пыталась удержать их образ, но он расплывался. Тогда она сменила тактику. Она не стала рисовать все сразу. Она взяла воображаемый Синий Грифель и начала выводить тонкую, спасительную Нить Лунного Света. Она сосредоточилась только на ней. На ее цвете, на ее прочности. Она вела линию медленно, обматывая невидимый ствол. А потом завязала узелок. Один. Второй. Третий.

И вдруг, вслед за нитью, проявилось и само дерево. Прямое, гордое, спасенное. Она смогла. Она удержала образ.

Она открыла глаза. За окном проносились поля, утыканные столбами, похожими на Посохи Стражей. Реальность и воображение на мгновение слились.

Мама Оля посмотрела на нее в зеркало заднего вида.

– Все хорошо, заенька?

Даша молча кивнула.

Она снова закрыла глаза. Теперь она попробует самое сложное. Она попробует построить временный замок. Не такой большой и надежный, как дома, а маленький, походный. Просто четыре стены из уплотненного тумана. И крыша из созвездий. Она представила, как из ее пальцев исходят серебристые нити и сплетаются в стены. Сначала они были прозрачными, но постепенно становились все плотнее, отгораживая ее от тряски и гула.

Она сидела в своем временном убежище, пока не почувствовала, как Небесный Кит замедляет свой ход. Железный Зверь съезжал с Реки Асфальта.

Она открыла глаза. Они приехали.

Тренировка окончена. Впереди было настоящее испытание. Но теперь она знала, что даже здесь, вдали от дома, она сможет, если очень постарается, соткать себе маленький уголок тишины. Главное – помнить, как это делается.

Глава 2. Архипелаг затерянных сокровищ

Митя сидел, скрестив ноги, на теплых досках веранды, и весь мир для него сузился до размеров семидюймового экрана. Вокруг был пригород Петербурга, с его влажным, пахнущим соснами и грибами воздухом, но для Мити это был остров Нублар. Прямо за его спиной начинался настоящий лес, густой и темный, полный комаров и скуки, а на экране его собственный лес был куда интереснее: тропический, с гигантскими папоротниками и лианами, и населяли его не белки, а велоцирапторы.

Веранда была его летним штабом. Большая, открытая, под крышей из прозрачного поликарбоната, который вечно пачкали птицы. По периметру стояли старые плетеные кресла с выцветшими подушками, на столике – липкий след от вчерашней чашки с чаем, а в углу валялся сдутый футбольный мяч. Но для Мити это было идеальное место: свежий воздух не давал перегреться приставке, а мама считала, что он «гуляет на улице».

Сам Митя был из тех мальчишек, на которых девчонки в классе начинают заглядываться первыми. Светлые, почти белые волосы вечно падали на лоб, и он сдувал их с раздраженным видом. Голубые глаза, которые сейчас были сосредоточенно прищурены, могли быть то холодными, как питерское небо, то озорными. Правильные черты лица, легкий загар на руках и ногах, спортивная футболка и шорты – он был образцом нормального, правильного пацана, который летом гоняет на велике, а зимой на лыжах.

Но сейчас все его внимание было приковано к игре. Симулятор парка развлечений с динозаврами. Его парк.

На экране разворачивалась драма. Он только что вывел нового анкилозавра, потратив на инкубацию кучу игровых денег. Бронированный гигант неуклюже вышел из ворот лаборатории и теперь брел к своему вольеру. Митя приблизил камеру. Текстура панциря была прорисована идеально, каждый шип, каждая костяная пластина. Круто.

Но тут система выдала предупреждение: «Недостаточное ограждение». Митя выругался шепотом. Он сэкономил на заборе для травоядных, поставив самую дешевую сетку, а игра требовала как минимум «Средний уровень безопасности». Глупость какая. Куда этот медлительный танк денется?

Он переключился в режим строительства. Пальцы летали по кнопкам и джойстикам. Выбрать забор. Протянуть по периметру. Подтвердить. Деньги со счета списались. Теперь анкилозавр был в безопасности.

Дальше – еда. Он проверил кормушку. Пусто. Еще одна проблема. Он открыл меню снабжения и заказал партию «тропических папоротников». Через несколько секунд над парком пролетел вертолет и сбросил тюк с зеленью прямо в вольер. Динозавр, игнорируя шум, медленно подошел и начал жевать. Полоска «голод» позеленела. Порядок.

В этом была вся прелесть игры. Четкие правила. Понятные задачи. Есть проблема – есть решение. Низкий рейтинг парка? Выведи нового, эффектного хищника. Динозавр заболел? Отправь к нему джип с ветеринаром. Все логично, все под контролем. Не то что реальная жизнь с ее дурацкими правилами вроде «помоги маме с грядками» или «скоро приедет твоя странная сестра».

Он как раз собирался построить новую смотровую площадку для туристов, когда услышал звук подъезжающей машины. Митя недовольно вздохнул, не отрывая глаз от экрана. Приехали. Лето официально закончилось. Его остров Нублар ждала вынужденная эвакуация в мир нелогичных и раздражающих событий.

Сначала он увидел тетю Олю. Она выбралась из машины и выглядела так, будто ее только что достали из стиральной машины после самого долгого режима: помятая, бледная, с такими темными кругами под глазами, что казалось, будто она их нарисовала. Она крепко держала за руку свою дочь, словно боялась, что та улетит, как воздушный шарик.

А потом он увидел ее. Дашу.

Она была похожа на маленького испуганного зверька, которого вытащили из норы на яркий свет. Меньше, чем он ее помнил. В простом желтом платье, из-под которого торчали худенькие коленки. Но дело было не в одежде. Она была… выключенной. Ее голова была опущена, длинные волосы падали на лицо, и она смотрела куда-то себе под ноги, на гравий дорожки, будто там было написано что-то невероятно важное.

Его мама, Ира, вышла на крыльцо, и началась обычная взрослая суета: объятия, сумки, слова.

– Оленька, господи, ну наконец-то!

Тетя Оля, обняв маму, вдруг тихо всхлипнула ей в плечо.

– Спасибо, Ир… спасибо.

– Да ну что ты, все в порядке, – заворковала мама. – И тебе отдохнуть надо, и Митьке тоже нужно с кем-то общаться, а то он совсем одичал, все лето дома просиживает.

Митя поморщился. Это было неправдой. Он не «просиживал». Он проводил свое идеальное, тщательно спланированное лето. У него был свой личный, осознанный блэкаут. Друзья, Пашка и Серый, все поняли. Они пару раз заезжали на великах, но Митя честно сказал: «Пацаны, я в отпуске. От всего. Читаю, играю. Осенью увидимся». Они пожали плечами и уехали. В двенадцать лет такие вещи уже не требуют долгих объяснений.

Его план был идеален: вставать поздно, до обеда читать книжку про космос, после обеда – строить свой идеальный парк динозавров, а вечером смотреть сериал про выживание в лесу. Никаких обязательств, никакой суеты. Рай.

Но мама нагло вторглась в его рай. Сначала она выгнала его из прохладной комнаты на эту душную веранду под предлогом «подыши воздухом». А теперь привезла ему вот это.

Даша так и стояла, приклеившись к материнской юбке. Она не поздоровалась, не подняла головы. Когда мама попыталась ее обнять, она еле заметно дернулась, как от удара током. Не смотрит в глаза. Вообще. Будто его и мамы здесь не существует. Есть только она, ее мама и точка на земле.

Митя почувствовал укол раздражения. Это было неправильно. Нелогично. Когда приезжаешь в гости, надо говорить «привет». Надо смотреть на людей. Это же базовые правила, как в его игре: есть посетитель – есть приветствие. А она вела себя как сбой в программе. Как динозавр, который уперся в стену вольера и не двигается.

«Странная», – подумал Митя и снова уставился в свою приставку. Там, по крайней мере, все было понятно. Он демонстративно отгородился от них экраном, надеясь, что его оставят в покое. Но он уже знал, что его идеальный блэкаут, его личный, заслуженный отпуск, только что был безжалостно и нагло отменен.

Митя прошмыгнул мимо взрослых, пока они ворковали на кухне, и скрылся в своем убежище. Он закрыл дверь – не до конца, оставив крошечную щелочку, чтобы слышать, но не быть замеченным, – и плюхнулся в кресло. Его комната. Его крепость.

Это была территория абсолютного, выверенного порядка. Мальчишеского, но порядка.

Центральное место занимал письменный стол из светлого дерева. На нем стоял большой монитор, аккуратно протертый от пыли. Рядом – игровая клавиатура с подсветкой, мышь на специальном коврике и стопка дисков с играми, расставленная по алфавиту. Никаких лишних бумажек или крошек. Под столом гудел системный блок, похожий на черный монолит с синим огоньком-сердцем.

Слева от стола, вдоль стены, тянулся стеллаж. На верхней полке, как почетные трофеи, стояли собранные им модели: истребитель «X-Wing» из «Звездных войн», детализированный луноход и впечатляющая фигурка тираннозавра, которую он сам склеил и покрасил. На полках ниже царили книги. Не школьные учебники, а настоящие сокровища: толстые тома научной фантастики – Азимов, Кларк, Стругацкие, – энциклопедии про космос с яркими картинками туманностей и галактик, атлас животных мира и несколько книг по выживанию в дикой природе.

Кровать была застелена простым синим покрывалом. Над ней висел большой постер с картой мира. Но не обычной, политической, а физической, с рельефами гор и впадинами океанов. Митя любил перед сном водить по ней пальцем, представляя маршруты кругосветных путешествий. Рядом с картой на стене были прикноплены несколько его собственных рисунков – не людей или животных, а схем. Схема устройства солнечной батареи. Чертеж самодельного плота. Карта их дачного поселка с отмеченными «стратегическими точками»: колодцем, заброшенным сараем и самым высоким деревом.

Напротив кровати стоял старый, но крепкий шкаф, оклеенный наклейками с логотипами компьютерных игр. Одна дверца была слегка перекошена и закрывалась не до конца. Внутри на вешалках висели футболки и толстовки, а на полках лежали аккуратно сложенные джинсы. В самом низу, в картонной коробке из-под обуви, он хранил свои «инструменты»: хороший перочинный нож с множеством лезвий, подаренный отцом, мощный светодиодный фонарик, компас, моток прочной бечевки и лупу. Это был его набор на случай любого «приключения», в которое он, впрочем, не очень-то и стремился.

И еще одна деталь, спрятанная от посторонних глаз. На тумбочке у кровати, за стопкой комиксов, лежала старая, потертая музыкальная шкатулка. Деревянная, с выцветшим узором на крышке. Она давно не играла – механизм сломался. Это была шкатулка их с Дашей общей бабушки. Он и сам не знал, почему до сих пор хранит ее. Наверное, просто привык. Она была частью его комнаты, как и все остальное.

Воздух в комнате пах озоном от работающего компьютера, старыми книгами и едва уловимым ароматом древесины. Это был его мир. Логичный, понятный, защищенный. И он очень надеялся, что вторжение, которое только что началось в их доме, не доберется до этой последней цитадели.

Щелчок закрывающейся двери прозвучал как выстрел стартового пистолета. Гонка началась. Гонка на выживание длиной в несколько месяцев. Митя сидел в своем кресле, сжав в руках приставку, как оружие. Нянька. Прекрасно. Он всё лето мечтал стать нянькой для… для нее. Просто предел мечтаний.

Даша вошла не как человек, а как тень. Тетя Оля провела ее в центр комнаты, легонько подтолкнула в спину и, бросив на Митю виновато-умоляющий взгляд, вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

И вот они остались одни. В его крепости. Враг прорвал оборону и оказался в самой цитадели.

Даша не стала осматриваться. Она не проявила ни малейшего интереса ни к его моделям на стеллаже, ни к постеру, ни к компьютеру. Она просто опустилась на ковер прямо посреди комнаты, поджав под себя ноги. Словно ее высадили на необитаемый остров, и она заняла первое попавшееся место.

Митя ждал. Что она будет делать? Плакать? Проситься к маме? Пытаться с ним заговорить?

Ничего из этого. Она просто сидела, уставившись в одну точку на синем покрывале его кровати, и начала что-то бормотать.

Это был не разговор. Не монолог. Это было похоже на инвентаризацию или заклинание. Тихий, монотонный шепот, который почти тонул в гудении компьютера. Митя выключил звук на приставке и прислушался. Он не хотел, но любопытство взяло верх.

– …границы нарушены… – донеслось до него. – Порядок чужой…

Что за бред?

– …стены из дерева… смотрят… – ее голос был ровным, безэмоциональным. – Карта на стене… неправильная. Не мои созвездия…

Митя посмотрел на свой постер. Что с ним не так? Обычная карта мира.

– …спящий зверь в углу… черный… с синим глазом… – она говорила о его компьютере. Спящий зверь. Ну, допустим. – Погасли огни… на полке… воины застыли…

Она говорила о его фигурках. Погасли огни. Воины застыли. Митя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было странно. Не просто странно, а жутковато. Она не разговаривала с ним. Она не обращалась к воображаемым друзьям. Она просто перечисляла, каталогизировала его мир, переводя его на свой непонятный язык. Будто сканер, который считывает незнакомую территорию, отмечая угрозы и аномалии.

Он снова попытался погрузиться в игру, но не мог. Ее бормотание стало фоном, тихим, но назойливым саундтреком к его летнему провалу. Он не понимал ни слова, но чувствовал суть: она в его мире, и он ей не нравится. Он для нее чужой, неправильный, враждебный.

И самое раздражающее было то, что она его совершенно игнорировала. Будто его, хозяина этой комнаты, этого «спящего зверя» и «застывших воинов», здесь просто не было. Он был частью пейзажа. Предметом мебели. Это бесило. Он откашлялся, чтобы привлечь внимание.

Даша вздрогнула, но головы не подняла. Ее бормотание на секунду прервалось и возобновилось с новой силой, но уже тише, почти неслышно. Она просто поставила «звуковой барьер» еще плотнее.

Митя сдался. Он снова включил звук на приставке, сделав его погромче. Если она собирается жить в своем мире, то он останется в своем. И пусть ее «погасшие огни» не мешают ему кормить его анкилозавра.

Вечером, когда взрослые окончательно обосновались на кухне, а дом наполнился запахом жареной картошки и тихими разговорами, Митя закрылся в своей комнате для главного ритуала дня. Он включил монитор, надел наушники, отрезая себя от всего мира, и запустил новую серию «Нимп. Этажи».

Это был не просто сериал. Это был его личный Эверест, который он покорял каждую неделю.

Заставка была медленной и гипнотической. Камера плавно скользила вверх по стволу Великого Древа, такого огромного, что его крона терялась в облаках. Под тревожную, тягучую мелодию на коре Древа появлялись вырезанные руны – имена Этажей: «Этаж Вечной Зимы», «Этаж Зеркал», «Этаж Забытых Богов».

И вот появился он. Нимп. Не герой-красавчик, а мужчина, которому всегда сорок. Усталый, с сединой на висках и щетиной, которую он то ли забыл, то ли не захотел сбривать. Его доспехи из темной кожи были потерты и поцарапаны в сотнях битв, но глаза… В его глазах была вся тяжесть мира. Взгляд человека, который видел, как рушатся цивилизации и умирают звезды.

Рядом с ним всегда были его спутники. Ксенос – волшебный кот, огромный, как лев, с шерстью такой черной, что она, казалось, всасывала свет. Он двигался с ленивой грацией хищника, и в его изумрудных глазах плескался не звериный, а древний, осмысленный интеллект. И Лиамма. Когда-то Нимп выкупил ее, маленькую девочку, в деревне на «Этаже Шелковых Цепей». Теперь ей было лет шестнадцать. Она выросла в тени Великого Древа, научившись у Нимпа сражаться, но сохранив в себе искру жизни, которую он давно потерял.

Серия, которую ждал Митя, была одной из самых тяжелых. Они попали на «Этаж Десятилетия». Пустынный, тихий мир под двумя солнцами, где им нужно было вырастить из одного семечка лунный цветок. Только когда он расцветет, откроется портал на следующий Этаж. А цвел он ровно десять лет.

Борьба с врагами здесь была фоном. Раз в год, в день равноденствия, из песка восставали Стеклянные Скорпионы, и троица давала им отпор. Нимп – своим тяжелым мечом, Лиамма – быстрыми стрелами, Ксенос – когтями, способными расколоть кристалл.

Но главное было не в этом. Главное было во времени. Серия показывала, как проходят эти десять лет. Вот маленькая Лиамма, едва дотягиваясь, поливает росток из фляги. Вот Нимп учит ее читать по звездам, которых она никогда раньше не видела. Вот она, уже подросток, сидит с Нимпом у костра и спрашивает: «Ты ведь никогда не постареешь, да?». И Нимп, глядя в огонь, молча кивает.

В этой серии Лиамма находит в скалах маленькое поселение таких же «застрявших» путников. Она влюбляется в парня-гончара. Митя видел, как они смеялись, как он дарил ей глиняную фигурку Ксеноса. А потом, в следующей сцене, этот парень уже был взрослым мужчиной с сединой в волосах. А Лиамма оставалась прежней. В финале серии она стояла у его могилы.

Нимп подошел и просто положил ей руку на плечо. Никаких слов не было нужно. Она впервые по-настоящему поняла его трагедию. Трагедию бессмертия. Терять всех, кого ты любишь, снова, и снова, и снова.

В этот момент лунный цветок раскрыл свои серебристые лепестки, и в воздухе замерцал портал. Нимп, Лиамма и Ксенос, не оглядываясь, шагнули в него, оставляя позади еще одну прожитую и потерянную жизнь.

Митя снял наушники. В комнате стояла тишина. Он чувствовал, как внутри у него все сжалось. Вот это – настоящие проблемы. Не то что его дурацкое лето и странная сестра, сидящая в углу. Нимпу было по-настоящему тяжело. И от осознания этой вымышленной, но такой реальной трагедии, его собственные мелочи казались почти незначительными. Он посмотрел в угол. Даша сидела все там же, раскачиваясь, в своем собственном «Этаже», куда ему не было входа.

– Митя, Даша, ужинать! – голос мамы с первого этажа прорвался сквозь тишину, как сигнал тревоги.

Митя вздохнул. Ритуал окончен, пора возвращаться в реальность. Он встал и подошел к Даше. Она все так же сидела на полу, но теперь не бормотала, а просто медленно раскачивалась, глядя в пустоту.

– Эй, – негромко сказал он. – Пошли есть.

Никакой реакции. Она словно не слышала его. Он вспомнил слова тети Оли, сказанные на кухне шепотом, пока Даша была наверху: «Она редко приходит в себя… особенно в чужом доме… может, со временем привыкнет… Главное, Митенька, никаких громких звуков и резких вспышек, пожалуйста. Играешь в приставку – отворачивай от нее экран».

Митя почувствовал себя так, будто ему вручили инструкцию к очень сложному и хрупкому прибору, который он не просил. Он снова вздохнул и, помедлив, протянул руку.

– Даш, надо идти.

Он ожидал, что она отдернет руку, но ее пальцы, тонкие и прохладные, неожиданно сомкнулись вокруг его ладони. Не крепко, а просто легли сверху, как будто она доверила ему что-то ценное. Он почувствовал себя нелепо. Вести ее за руку, как маленькую. Но другого выхода, кажется, не было.

Они спускались по лестнице медленно, шаг в шаг. Ее рука в его руке была странным, непривычным ощущением.

На кухне царил мир и запах лазаньи. Мама Мити, тетя Ира, улыбалась, раскладывая по тарелкам дымящиеся квадраты из теста, фарша и соуса. Для нее это был праздничный ужин. Она обожала лазанью, считая ее верхом кулинарного искусства.

– Садитесь, садитесь, мои дорогие!

Митя усадил Дашу на стул и сел сам, поскорее высвободив свою руку. Перед ним поставили тарелку. Он смотрел на нее без всякого энтузиазма. Слои теста, мясная начинка, расплавленный сыр – это все было нормально. Но между ними прятался главный враг – соус бешамель. Для Мити он был квинтэссенцией кулинарной скуки. Белый, безвкусный, склизкий. Он не добавлял блюду ничего, кроме пресной вязкости. Просто кулинарный шум, который забивал вкус всего остального.

Он неохотно подцепил вилкой кусочек. Даша же к своей порции даже не притронулась. Она сидела, уставившись в узор на скатерти.

– Заенька, покушай, – мягко сказала тетя Оля. – Смотри, как вкусно.

Даша медленно подняла взгляд на тарелку, посмотрела на нее, как на незнакомый, потенциально опасный предмет, и так же медленно снова опустила глаза на скатерть.

– Она не будет, – констатировал Митя, ковыряя свою порцию и пытаясь отделить мясо от белой жижи. – Она не ест незнакомое.

Обе женщины посмотрели на него с удивлением. Тетя Оля – с благодарностью за то, что он это озвучил, а его мама – с легким раздражением.

– Откуда ты знаешь? – спросила мама.

– Логично же, – буркнул Митя. – Она всё незнакомое не любит.

Он и сам не знал, откуда это взял. Просто сложил два и два. Если она боится чужой комнаты, то почему не должна бояться чужой еды? Это было так же очевидно, как то, что динозавру-хищнику не нужен вольер из сетки-рабицы.

Тетя Оля встала, достала из своей сумки контейнер и выложила на Дашину тарелку знакомое, безопасное яблоко, нарезанное дольками, и три круглых печенья. Даша, не поднимая глаз, взяла дольку яблока и начала медленно, очень медленно ее грызть.

Ужин продолжался в тишине. Митя давился безвкусным соусом, Даша хрустела яблоком, а взрослые делали вид, что все идет по плану.

Когда ужин был закончен, а взрослые остались на кухне вести свои тихие, бесконечные разговоры, настало время для самого неловкого этапа – подготовки ко сну. Мама принесла раскладушку и поставила ее в углу, между стеллажом и дверью.

– Ну вот, – сказала она с натянутой бодростью. – Будет твой личный наблюдательный пост, Митя.

Он промолчал. Отличный пост. Прямо на линии фронта.

Дашу снова привели в комнату. Она уже была в пижаме – просторной футболке и штанах с рисунком из маленьких звездочек. В руках она сжимала свое Одеяло-Кокон, как щит. Тетя Оля уложила ее на раскладушку, подоткнула одеяло и поцеловала в лоб. Даша не отреагировала.

– Спокойной ночи, дети, – сказала мама Мити из дверного проема и, щелкнув выключателем, погрузила комнату во тьму.

Единственным источником света остался синий огонек «спящего зверя»-компьютера и прямоугольник окна, в котором виднелось беззвездное питерское небо.

Митя лежал в своей кровати и ждал. Он приготовился к худшему: сопению, храпу, разговорам во сне, хождению по комнате. Он уже представлял, как не сможет уснуть из-за посторонних звуков, как будет ворочаться и злиться. Его крепость была захвачена, и теперь ему придется терпеть ночные шумы оккупанта.

Он лежал пять минут. Десять. Двадцать.

Из угла, где стояла раскладушка, не доносилось ни звука. Абсолютно. Ни сопения, ни покашливания, ни скрипа раскладушки от ворочания. Если бы он не знал, что она там, он бы решил, что в комнате по-прежнему один.

Он осторожно приподнялся на локте и вгляделся в темноту. Он мог различить только темный силуэт, укрытый одеялом. Силуэт был совершенно неподвижен. Она не спала. Она отключалась. Словно компьютер, переходящий в спящий режим: все системы заморожены, экран погас, кулеры не шумят.

Митя снова лег на подушку. Напряжение, которое он испытывал весь вечер, начало понемногу отпускать. Это было странно. Днем она была источником постоянного, тихого хаоса, а ночью превращалась в воплощение покоя.

Он повернулся на бок, лицом к стене со своей картой мира. В темноте он не видел контуров материков, но знал, что они там. Он думал о Нимпе, который, наверное, никогда не спит спокойно, всегда ожидая нападения. А у него… у него было тихо.

И Митя, к своему собственному удивлению, признал: это ее большой, жирный плюс. Может быть, единственный, но очень весомый. Она не мешала ему спать. В этом компоненте их вынужденное сожительство было идеальным. Он закрыл глаза и, убаюканный тишиной, которая была даже глубже, чем его обычное одиночество, провалился в сон.

Глава 3. Архипелаг затерянных сокровищ 2

Прошло три дня. Три бесконечных, тягучих дня, похожих один на другой. Митина комната превратилась в замкнутую экосистему. Он был ее главным обитателем, а Даша – странным, фоновым элементом, вроде редкого растения в углу, которое не требует полива, но постоянно издает тихий, едва уловимый гул.

Он уже привык. Привык к ее тихому бормотанию, которое стало таким же естественным, как гудение компьютера. Привык к ее ритуалам: утром она выстраивала на ковре спираль из своих Кристаллов Спокойствия, а днем сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Он больше не уходил на веранду. Его крепость, хоть и с нарушенными границами, оставалась его крепостью.

Утром он лежал на кровати, дочитывая книгу о черных дырах. Слова «горизонт событий» и «сингулярность» завораживали его. Это была настоящая, великая тайна, идеальный порядок, доведенный до абсолюта. Он оторвался от страницы и посмотрел на Дашу. Она сидела на своем обычном месте и раскладывала на полу веточки и сухие листья, принесенные с улицы. Еще одна ее сингулярность. Непонятная и недоступная.

Днем, когда он рубился в свой симулятор, он краем глаза заметил, как его мама и тетя Оля сидят на веранде. Тетя Оля выглядела не лучше, чем в день приезда. Даже хуже. Она держала в руках чашку, но не пила, а просто смотрела в лес усталым, загнанным взглядом. Она ведь приехала «отдыхать»? Отдыхать от Даши. Но сейчас она была здесь, а Даша – там, с ним. И почему-то казалось, что расстояние не принесло тете никакого облегчения. Наоборот, между ней и дочерью будто выросла невидимая стеклянная стена, и от этого тете Оле становилось только тяжелее. «Странные они, эти взрослые», – подумал Митя и снова сосредоточился на постройке нового вольера для трицератопсов.

К вечеру его терпение иссякло. Книга была дочитана. В игре наступил нудный этап накопления ресурсов. Делать было абсолютно нечего. А тихий шорох и бормотание из угла начали действовать на нервы.

Он встал и подошел к ней. Она как раз закончила свою композицию: в центре лежал самый большой камень, а от него лучами расходились дорожки из веточек, листьев и прошлогодних желудей. Это было похоже на какую-то дикарскую карту.

Митя решил пойти в наступление. Он уже пробовал молчать, игнорировать, отгораживаться музыкой. Теперь он попробует сарказм.

– Что, королева, владения обходишь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более насмешливо.

И тут произошло невероятное. Она не вздрогнула и не проигнорировала его. Она медленно, очень медленно подняла на него глаза. Он впервые увидел их так близко. Большие, серьезные, орехового цвета. Она смотрела не прямо в его глаза, а куда-то на переносицу, но это все равно был взгляд. Она серьезно кивнула.

Митя опешил. Он ожидал чего угодно, но не этого.

Даша запустила руку в карман своего платья и достала сложенный в несколько раз, мятый листок из школьной тетради. Она протянула его Мите. Он взял его с опаской, будто ему передавали секретное донесение. Развернул.

Это была карта. Детская, нарисованная цветными карандашами, но невероятно детальная. Он сразу узнал их двор. Вот квадрат песочницы с подписью: «Пустыня Шепчущих Песков». Вот мамина клумба с розами, обведенная красным: «Багряные Джунгли, где живут шипастые звери». Старая, перевернутая лодка у сарая была помечена как «Флагманский корабль „Тихая Заводь“». А весь их участок был обведен синей линией и назван «Архипелаг Затерянных Сокровищ».

Он поднял взгляд от карты на композицию на полу. И вдруг понял. Она не просто раскладывала мусор. Она строила трехмерную модель своей карты.

Даша снова посмотрела на него своим серьезным, немигающим взглядом. Она указала тонким пальцем на рисунок лодки.

– Корабль не может плыть без курса, – сказала она тихо, но отчетливо. Это была самая длинная фраза, которую он от нее слышал.

Она помолчала, а потом добавила, и эти слова перевернули все.

Слова повисли в воздухе комнаты, тихом и спертом. Они не прозвучали как гром или откровение. Они были простыми, почти будничными, но именно их простота и сбивала с толку.

– Капитану нужен штурман.

Митя стоял с ее картой в руках, чувствуя себя полным идиотом. Его план с сарказмом провалился. Она не просто отразила его атаку – она перехватила инициативу и предложила ему роль. Роль в ее странном, непонятном спектакле. Он мог бы фыркнуть, бросить карту на пол и уйти в свой угол к приставке. Это было бы логично. Это было бы правильно.

Но он не сделал этого.

Вместо этого он снова посмотрел на карту. На «Пустыню Шепчущих Песков». На «Багряные Джунгли». Это было по-детски, конечно, но… в этом была система. Была логика. Ее собственная, перевернутая с ног на голову, но логика. Это не было бессмысленным бредом. Это был мир со своими правилами. А Митя любил правила.

Он посмотрел на Дашу. Она ждала. Терпеливо, не моргая. Она не просила, не умоляла. Она констатировала факт. Кораблю нужен штурман. У нее есть корабль. Она – капитан. А он… кто он? Просто скучающий пацан, который сидит в четырех стенах.

– Ладно, – выдохнул он, чувствуя, как неловкость обжигает щеки. Он сунул карту в задний карман джинсов, как будто это секретный документ, который нужно спрятать. – Так… что нужно делать, штурман?

Он ожидал, что ошибся. Что она скажет: «Нет, ты штурман». Но она поняла его правильно. Она поняла, что он принял правила игры.

Даша поднялась на ноги. Она подошла к его столу и взяла с полки обычный школьный карандаш. Затем она вернулась к своей трехмерной карте на полу.

– Нужно проложить курс, – сказала она так же серьезно. – Мимо Багряных Джунглей. Там спят шипастые звери. Их нельзя будить.

Она указала на мамину клумбу с розами. Шипастые звери. Розы. Логично.

– И через Пустыню. Там ветер может сбить с пути. Нужно идти ровно по следам.

Митя смотрел, как она карандашом, словно указкой, ведет линию от их дома («Главный Форт») мимо клумбы, через пустую лужайку («Пустыня») к старой лодке.

– К кораблю, – заключила она.

Энтузиазма не было. Было только чистое, дистиллированное любопытство. Как у ученого, который наткнулся на новый, неизвестный вид и пытается понять, как он живет, чем питается и какие у него повадки. Он чувствовал себя не участником игры, а скорее наблюдателем, которому разрешили подойти поближе.

– Понятно, – кивнул Митя, стараясь говорить так же серьезно, как она. – Курс проложен. Когда отплытие, капитан?

Он почти ожидал, что она улыбнется. Но она не улыбнулась. Она просто кивнула, принимая его слова как должное.

– Завтра. Когда солнце будет в зените. Нужно подготовить корабль.

Сказав это, она вернулась на свое место на полу и снова принялась за свои ритуалы, будто их разговора и не было. А Митя остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя странно. Он только что был назначен штурманом на воображаемом корабле странной девочки. И самое нелепое было то, что он уже думал, как завтра, когда солнце будет в зените, им нужно будет проверить, не прохудилась ли их старая лодка. Просто на всякий случай. Чтобы «корабль» был готов к отплытию.

Они закончили на этом. Настоящее приключение будет ждать их завтра, но затравка для Мити показалась… интересной. Он весь вечер размышлял об этом. Куда приведет голова такого особенного ребенка? Что таится за ее «Багряными Джунглями» и «Пустынями»? Мите только оставалось догадываться. А пока – его личный, священный ритуал. Сегодня сериал. Сегодня «Нимп. Этажи».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.