Эд Браун
Куда исчезают слезы

Куда исчезают слёзы

Глава 1. Первая слеза

Матвей сидел на крыльце старого деревянного дома, обхватив колени руками. Лето пахло ромашками, нагретым сеном и чуть-чуть пылью, которую поднимали босые ноги соседских ребят, бегающих по улице. Солнце лениво клонилось к горизонту, раскрашивая небо оранжевыми и розовыми полосами, словно кто-то разлил на облака абрикосовый джем. Но внутри у Матвея было холодно, как будто ветер пробрался в его сердце через незакрытую форточку. Его щенок, Пушок, больше не бегал по двору, не теребил шнурки на кедах, не смотрел на мальчика своими блестящими, как чёрные бусины, глазами. Сегодня утром Пушка забрали новые хозяева – добрые люди с соседней улицы, с большими руками и тёплыми улыбками. Они сказали, что будут любить его, кормить овсянкой с молоком и выгуливать у реки, где растут высокие ивы. Но Матвею от этих слов не становилось легче. Его сердце сжималось, будто кто-то завязал на нём узелок.

– Почему ты ушёл, Пушок? – шептал Матвей, глядя на пустой двор, где ещё вчера они вместе строили шалаш из веток и старого одеяла. – Я ведь обещал тебе ловить кузнечиков и показывать звёзды…

Он вспомнил, как Пушок смешно чихал, когда нюхал одуванчики, как засыпал у него на коленях, тёплый и мягкий, как шерстяной клубок. Эти воспоминания были такими живыми, что Матвею казалось, будто щенок всё ещё здесь – вот-вот выбежит из-за угла, виляя хвостом. Но двор молчал, только кузнечики стрекотали в траве, да ветер шевелил листья старого клёна, который рос у забора. Этот клён был старше всех в деревне, с толстым стволом и ветками, похожими на руки великана. Матвей любил сидеть под ним, рассказывая Пушку свои секреты, а щенок слушал, наклоняя голову, будто понимал каждое слово.

Солнце уже почти село, и небо стало глубоким, как озеро, в котором плавают звёзды. Матвей почувствовал, как в горле запершило, а глаза защипало. Он никогда раньше не плакал по-настоящему. Ну, разве что в детстве, когда упал с качелей и разбил коленку, или когда мама забыла купить мороженое с малиновым сиропом. Но те слёзы были лёгкими, как капли дождя, которые падают и тут же исчезают, высыхая на горячем камне. А сейчас слеза была другой – тяжёлой, горячей, будто несла в себе всё, что Матвей не мог сказать словами. Она родилась где-то глубоко внутри, там, где жили его любовь к Пушку, его мечты о новых играх и его тоска по другу, которого больше не было рядом.

Матвей моргнул, и слеза скатилась по щеке. Он хотел вытереть её рукавом своего синего свитера, но вдруг заметил, как она замерла на подбородке, словно не спешила падать. Она была прозрачной, как стеклянная бусина, и в ней отражались последние лучи заката. А потом – о чудо! – слеза засветилась мягким, серебристым светом, будто в ней зажглась крошечная звезда. Матвей замер, боясь пошевелиться. Слеза дрогнула, сорвалась с его подбородка и… исчезла. Не упала на землю, не испарилась – просто пропала, оставив после себя лёгкий шлейф, похожий на дымок от потухшей свечи. Он переливался в воздухе, словно след от падающей звезды, и растворился в сумерках.

– Куда ты делась? – прошептал Матвей, глядя на свои ладони, будто слеза могла спрятаться между пальцами.

Он огляделся. Двор был тих, только ветер шуршал в листьях клёна, да где-то вдалеке лаяла собака – не Пушок, а кто-то другой, с хрипловатым голосом. Но что-то в мире изменилось. Матвей чувствовал, будто воздух стал мягче, будто кто-то невидимый погладил его по голове тёплой ладонью. Он вытер глаза рукавом и пошёл в дом, не зная, что этой ночью его ждёт встреча, которая изменит всё.

В комнате было тепло и уютно. Матвей лёг в кровать, укрылся одеялом с вышитыми ромашками, которые сделала бабушка, и долго смотрел в потолок. Ему казалось, что Пушок всё ещё где-то рядом – может, спит в своём новом доме, свернувшись калачиком на мягком коврике. Эта мысль была одновременно грустной и тёплой, как чашка какао, которую мама приносила ему в холодные вечера. Матвей закрыл глаза, и перед ним мелькали картинки: Пушок, бегущий за бабочкой, Пушок, прячущийся в высокой траве, Пушок, который смотрит на него, будто хочет сказать что-то важное.

– Слёзы исчезают, – прошептал Матвей, засыпая. – Но куда?

Сон пришёл тихо, как котёнок на мягких лапах. А вместе с ним пришёл и тот, кто знал ответ.

Матвей проснулся от шороха. Он открыл глаза и увидел, что комната залита лунным светом, льющимся через окно, словно молоко из кувшина. Свет рисовал на полу узоры, похожие на кружево, и Матвей вдруг заметил, что шорох доносится не из комнаты, а с улицы. Он осторожно встал, натянул свой синий свитер, который пах шерстью и ромашками, и выглянул во двор. Там, под старым клёном, что-то шевелилось – не то тень, не то облачко, сплетённое из света и листьев. Оно кружилось, словно осенний вихрь, и Матвею показалось, что он видит, как листья клёна поднимаются с земли и танцуют в воздухе.

– Эй, кто там? – шёпотом спросил он, хотя сердце колотилось так громко, что, казалось, разбудит весь дом.

Тень под клёном замерла, а потом медленно закружилась, словно листья, подхваченные ветром. Из этого вихря соткалась фигура – невысокая, с длинным плащом, который шуршал, как осенняя листва. Лицо у существа было доброе, но странное: глаза переливались, как роса на утренней траве, а волосы казались сплетёнными из тонких веточек, усыпанных крошечными звёздами. Оно стояло под клёном, глядя на Матвея, и в его взгляде было столько тепла, что мальчик сразу почувствовал себя спокойнее.

– Не бойся, Матвей, – сказало существо голосом, мягким, как шёпот дождя по крыше. – Меня зовут Листопад. Я пришёл за твоей слезой.

Матвей замер. Он не знал, пугаться ему или удивляться. Но что-то в голосе Листопада было таким знакомым, будто они уже встречались – может, во сне, а может, в тех минутах, когда Матвей смотрел на звёзды и думал о чём-то большем, чем двор и шалаш.

– За моей слезой? – переспросил он, шагнув ближе. – Но она… она исчезла!

Листопад улыбнулся, и его глаза засветились ярче, как будто в них отразилась луна.

– Слёзы не исчезают, Матвей. Они отправляются в путешествие. Хочешь узнать, куда?

Матвей кивнул, хотя ещё не был уверен, готов ли он к такому приключению. Его сердце стучало, но не от страха, а от любопытства, как будто оно знало, что впереди ждёт что-то важное. Листопад протянул руку, и его пальцы оказались тёплыми, как лист, нагретый солнцем. Матвей заметил, что на ладони Листопада блестят крошечные искры, похожие на те, что были в его слезе.

– Тогда держись крепче, – сказал Листопад, и его голос зазвенел, как колокольчик на ветру. – Мы отправляемся в Долину Памяти.

Матвей взялся за руку Листопада, и в тот же миг мир вокруг закружился, будто листья в осеннем вихре. Двор, дом, старый клён – всё исчезло, растворилось в серебристом свете. Вместо этого перед Матвеем раскинулась тропинка, усыпанная искрами, которые мерцали, как звёзды, упавшие на землю. Она вела куда-то вдаль, где небо было глубоким и мягким, как бархат, усыпанный бриллиантами. Матвей сделал шаг, и тропинка под его ногами оказалась мягкой, как мох, а воздух пах мёдом и свежескошенной травой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.