Владимир Кожевников
Отдел К: Красный код

Глава 1 Пепел на Урале

Воздух в ЗАТО «Полынь» всегда казался густым – не от смога, а от секретов. Они пропитали бетон хрущевок, вросли в трещины асфальта, висели непроницаемой завесой молчания над унылым парком с вечно неработающим фонтаном. Майор Новиков, ступив на перрон платформы крохотного вокзала, ощутил это мгновенно. Перрон был коротким, как тупик судьбы, выложенным треснувшими бетонными плитами, поросшими упрямым серо-зеленым мхом. Холодный уральский ветер нес не свежесть, а запах тления, страха и едва уловимый, стойкий химический душок, въевшийся в стены зданий еще со времен НИИ. Ветра здесь гуляли особенные – они не пели, а выли в щелях водонапорной башни, невысокой и корявой, как гнилой зуб на фоне низкого, свинцового неба. Его сопровождала новичок – капитан Елена Королева. Ее взгляд биолога-криминалиста сканировал округу с хищной любознательностью, не скрываясь за профессиональной маской стоицизма, как у Новикова. Запах ржавых рельсов смешивался с вездесущей пылью уральских выработок.

Опять это… Опять не наше, – промелькнуло в голове Новикова, пока он ждал встречи. Сколько можно? Каждый раз надеешься – криминал, террор, отравление… а в итоге – чертовщина, которая в отчет не впишешь. И эти глаза… глаза Королевой. Голодные. Она еще не поняла, во что вляпалась. Как я тогда. В памяти всплыло лицо напарника, первого погибшего на «необъяснимом» деле – искаженное ужасом, с синими прожилками под кожей, как мраморный узор.

– Добро пожаловать в Город Снов, капитан, – процедил Новиков, снимая перчатку. – Только сны здесь кошмарные.

Их встретил местный опер, лейтенант Серов, лицо которого напоминало глину – серое, потрескавшееся от бессонницы. Он повез их по пустынным улицам мимо стандартной застройки к окраине, где стояли корпуса бывшего НИИ «Прогресс-Био» – ныне то ли склада, то ли музея собственного забвения. Окна здания были зияющими черными дырами, стекла выбиты, кое-где зияли рваные раны обшивки.

– Третий за неделю, товарищ майор, – голос Серова дребезжал, как старый радиоприемник. – Все – пенсионеры. Все – бывшие сотрудники института. И все… высохли. Будто кто-то выжег из них всю влагу за пару часов. Остается… ломкий слепок. Как обожженная глина. Рассыпается при прикосновении. Местные шепчутся – мор, проклятие, кара за грехи «Прогресса». Врачи в панике, начальник ЗАТО трясется, пытается все замять, но слухи…

В морге городской больницы пахло не формалином, а пеплом и чем-то… металлическим, электрическим, как после грозы. Флуоресцентные лампы горели неровно, мерцая и потрескивая, отбрасывая на стены, выкрашенные когда-то в ядовито-зеленый, а теперь облупившиеся до серости, конвульсирующие тени. Холодильники гудели усталым, надсаженным басом, а под ногами скрипела не пыль, а мельчайшая стеклянная крошка – остатки неудачных экспериментов давно минувших дней, выметаемые сюда годами. Патологоанатом, доктор Арсеньев, трясущимися руками откинул простыню. Тело мужчины лет семидесяти напоминало не человека, а изваяние из терракоты, оставленное под палящим солнцем на века. Кожа – пергамент, натянутый на рельеф костей, лоснящийся странным, восковым блеском. Ни капли жира, ни грамма влаги. Глазницы – черные провалы, в которых застыл последний немой крик.

– Видите? – Арсеньев ткнул скальпелем в область груди. Лезвие встретило не мягкие ткани, а что-то хрупкое, звонко щелкнув. Раздался тихий, сухой хруст, как от разламываемого бисквита. – Ткани… кристаллизовались? Обезвожены до состояния абсолютной сухости. Никаких известных патологий, токсинов, инфекционных агентов… Это… Это не из нашего мира, майор. Физика тела нарушена на фундаментальном уровне.

Королева, не брезгуя, надела перчатки, осторожно взяла крошащийся фрагмент «кожи». Ее пальцы почувствовали странное тепло, исходящее изнутри, будто от раскаленного камня. Глаза сузились, в них горел холодный научный огонь, смешанный с ужасом.

– Энергия, – прошептала она, будто боясь спугнуть мысль. – Колоссальный, мгновенный выброс внутренней энергии. Клеточные структуры… сожжены дотла изнутри. Как будто… батарейка разрядилась в ноль за секунды, выделив все сразу. Но что стало спусковым крючком? Что может вызвать такую… аннигиляцию плоти? Это прекрасно и чудовищно одновременно. Кто, что может так сделать? В памяти всплыла защита диплома – сложнейшие модели биохимических реакций. Детские игрушки по сравнению с этим.

Глава 2 Призраки "Ростка"

Архивы ЗАТО охранялись хуже, чем государственная тайна – их просто завалили хламом в подвале бывшего парткома. Подвал был не просто захламлен – он был похож на окаменевший сгусток времени. Пыль лежала пушистым, серым саваном толщиной в палец. Воздух стоял затхлый, с привкусом плесени и старой бумаги, разлагающейся на целлюлозу и тоску. В луче фонаря Новикова плясали мириады пылинок, как микроскопические звезды в мертвой галактике. Фанерные стеллажи, покосившиеся под тяжестью папок, скрипели при малейшем прикосновении, угрожая похоронить его под грузом секретов. Записи были умышленно фрагментарны, как будто кто-то спешил замести следы. Страницы выцвели, чернила расплылись.

В углу, заваленном пустыми ящиками из-под реактивов, копошилась тень. Новиков направил фонарь. Пьяный старик в засаленной телогрейке, с лицом, изборожденным морщинами и прожилками, как старая карта, пытался прикрыться от света.

– Уходи! – прохрипел он, махая грязной рукой. – Не копайся тут! Не твое собачье дело! Уйди пока живой!

– Кто ты? – спросил Новиков, подходя ближе.

– Иван… Петрович… Сторож. Бывший. Всех сторожей тут… – Старик икнул, запах перегара ударил в нос. – Оно не умерло, понимаешь? Оно… спит. А ты копаешь… разбудишь. Красное… красное свечение… слышал я тогда крики из камер… страшные… И дети… детей не должно было быть! Уйди! – Он вдруг забился в истерике, завывая. Новиков, стиснув зубы, оставил его и продолжил поиск.

В папке с выцветшими штампами «СС» – Совершенно Секретно – он нашел то, что искал. Листок, чудом уцелевший.

Проект "Росток". Гриф "Особой Важности". 1978-1986 гг.

Цель: Исследование Объекта "Полынь-1" (биологический образец внеземного происхождения, извлечен из района падения АНО 1974 г.). Разработка средств биологической защиты ("био-щит") и стимуляции адаптивных качеств организма ("ускоритель эволюции").

Результаты: Непредсказуемы. Образец проявляет свойства биологического катализатора/передатчика неизвестной природы. Влияние на ДНК испытуемых (обезьяны, добровольцы из числа сотрудников) – значительные мутации, неустойчивые. Побочные эффекты: спонтанные энергетические выбросы (тепловые, кинетические), психозы, летальные исходы (см. Инцидент 12-Г). Проект ЗАКРЫТ. Все материалы, образцы – уничтожить. Личный состав – расформировать, расселить. Строжайший запрет на любые последующие исследования.

– Добровольцы, – прошел Новиков, ощущая холодок вдоль позвоночника. – Вот они и есть пенсионеры. Ходячие мины замедленного действия. Но что их подрывает сейчас? Что активировало эти "неустойчивые мутации" спустя десятилетия? И что за "дети", которыми пугал сторож?

Глава 3 Дети Полыни

Пока Новиков копался в прошлом, Королева изучала настоящее. Она пошла в школу – унылое бетонное здание с облезлой краской. Коридоры пахли дезинфекцией, мелом и… озоном? Слабый, но отчетливый запах электричества витал возле классов, где учились "особенные". На окнах, несмотря на уральский холод, не было привычных морозных узоров – их, казалось, сжигало изнутри невидимым теплом. Звонки звучали приглушенно, будто боясь разбудить что-то спящее в стенах. Директор, нервно теребя деревянные четки, водил ее по классам, его взгляд бегал, избегая встречи с ее глазами. И капитан увидела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.