Сиенна Ли
Тайна тёмного наследия

Глава 1. Неизведанное

Меня пробудила сильная дрожь, заставив жадно хватать воздух. Зрение возвращалось медленно, затуманенное серой пеленой. Попытка пошевелиться отзывалась пронзительной болью в руках и ногах.

Я обнаружила, что запястья скованы наручниками и прикреплены к ржавой грязной трубе.

Когда пелена рассеялась, я увидела перед собой унылое серое помещение, похожее на подвал, лишённое окон. Стены были прогнившими, в верхних углах виднелись подтёки воды и плесень.

Прямо передо мной свисала густая, чёрная от пыли паутина.

Резкая боль пронзила затылок при попытке повернуть голову.

Справа виднелся проход, разделённый на несколько отсеков. Первый, казалось, служил для вентиляции, а второй напоминал окошко для передачи пищи заключённым.

Меня пробрал озноб, и внезапно накатила парализующая, нечеловеческая паника.

Ржавая лампочка отбрасывала жалкий свет, едва рассеивая тьму. Подвал был огромен – это я понимала по гулкому эху собственных всхлипов, теряющихся в непроглядной темноте.

Как я попала сюда? Темнота… Пустота в голове. Ничего не помню.

Вглядываясь в полумрак, я заметила вблизи обшарпанное зеркало. Чёрные локоны слиплись от крови. Своей или чужой, я не знала.

Рука нащупала на голове болезненную вмятину, пропитанную кровью. Прежде чем я успела осмыслить происходящее, меня захлестнула новая волна всепоглощающей ярости и леденящего страха.

Что со мной? Как я здесь оказалась? Где мои друзья? Эти вопросы вырвались из моего хриплого горла, обращённые к зеркалу, в котором я тщетно искала ответы.

Мои глаза цвета чистого неба теперь затуманены слезами. Худощавое лицо опухло, а на тонкой шее проступают тёмные обширные синяки. Сколько времени я провела в этом забытьи? Знает ли кто-нибудь, где я?

Собрав последние силы, я хватаю свои волосы, сжимая их до боли, вырывая с корнем целые пряди.

Оскалившись на собственное отражение, я яростно бьюсь, пытаясь освободиться от наручников. Каждое движение отзывается острой болью, пронзающей тело. С запястий и лодыжек, где затянуты стальные браслеты, сочится кровь.

Я в растерянности. Что мне делать? Кричать? Биться? Плакать? Неужели друзья так со мной поступили? Неужели…

Горячие слёзы текут по лицу, когда я слышу посторонний звон наручников. Я прикусываю язык, замираю и напряжённо вслушиваюсь в происходящее.

Глухой стон, словно предсмертный хрип, пронзил тишину. Резкое движение и звон наручников, как удар стали, прошёлся по моему телу мерзким эхом. Снова. И снова. Хлопок ноги о пол…

– Хлоя? Хлоя, это ты, сука! Что ты со мной сделала? – мой крик утонул в глухой чёрной пустоте, и меня снова захлестнула истерика.

– Замолчи. Не ори. – грубый мужской голос, словно лезвие полоснул по ушам. Смесь страха и надежды дала мне второе дыхание.

– Кто здесь? Это ты со мной сделал? Отвечай! – от непрерывного крика пульсирующая боль в голове пронзила зубы с неистовой силой, и я снова вскрикнула.

Звук щелчка зажигалки раздался неподалёку. Вспыхнувший огонь осветил лицо человека, который, как и я, был пристёгнут наручниками.

Мужчина осторожно провёл зажжённой зажигалкой по кругу вокруг своего лица, показывая, что находится в таком же положении.

Его черты были мужественными: широкие скулы, выразительная челюсть и прямой нос. Глаза, полные ужаса и непонимания, безостановочно моргали, хлопая длинными и густыми ресницами.

В кромешной тьме я смогла лучше рассмотреть незнакомца: густые брови, небольшая щетина и коротко стриженные чёрные волосы. Судя по всему, ему было больше тридцати лет.

Я цокнула языком, убедившись, что мужчина не представляет опасности. Осторожно, но решительно я приблизилась к нему, не обращая внимания на боль от стёртых о твёрдый пол коленей.

– Кто ты такой? – спросила я, опускаясь на окровавленные колени и хмуро разглядывая незнакомца. Мужчина потушил зажигалку, и тьма вновь окутала меня.

– Мэттью. – ответил он сухим прерывистым голосом, сопровождаемым звоном наручников.

– И что мне это даёт? Кто ты и как сюда попал? – не скрывая раздражения, я попыталась подобраться ближе. Мне нужно было прикоснуться к нему, чтобы развеять сомнения в галлюцинациях, убедиться, что он реален и находится рядом.

– А как здесь оказалась ты? – спросил он, его голос звучал грубо и холодно. – Я не хочу отвечать на твои вопросы. Ты должна мне помочь.

– Как я могу тебе помочь? Зачем ты выключил зажигалку? Я ничего не вижу!

– Если мне не изменяет память, в этой зажигалке осталось немного газа. Под моими ногами лежит что-то мягкое, похоже на ткань. Помоги мне её подцепить. Я хочу зажечь её и осветить помещение. – произнёс Мэттью, ударяя ногами по чему-то мягкому. Удары звучали так близко, что казалось, я могу дотронуться до ткани рукой.

– Хорошо, перестань топать! Почему ты не можешь просто сесть и достать ткань сам?

– Я слишком сильно прикован, у меня короткая цепь наручников. Ну же! – ответил мужчина, действительно находясь в затруднительном положении: его руки свисали над головой.

Не в силах больше ждать, Мэттью начал отбивать ногами по ткани.

– Если ты сейчас не остановишься, то сломаешь мне руку и пальцы. – произнесла я, свернувшись калачиком.

Мои руки нащупали что-то твёрдое и резиновое. Задержавшись на обуви мужчины, я аккуратно достала мягкий шерстяной лоскуток. Удивительно, как Мэттью, несмотря на такую жёсткую обувь, смог почувствовать, что под ней лежит мягкая ткань.

– Кидай же! – голос мужчины прозвучал властно и строго.

– Но как это нам поможет? Здесь нет окон! Мы же задохнёмся! – я не спешила отдавать ему найденное, крепко сжимая лоскуток в руке.

Мэттью приблизился, сократив дистанцию до той, что ему была позволена. Сквозь стиснутые зубы он процедил:

– Твоя манера мыслить меня просто выводит из себя. Я очень надеюсь, что ты сейчас же закроешь рот и доверишься мне.

Выбора у меня не было. Я послушно бросила лоскуток в темноту, туда, где, как я предполагала, находились его руки.

– Поймал?

– Да.

Мэттью осторожно поджёг ткань и отбросил её к своим ногам. Вспыхнувший огонь мгновенно осветил помещение. Времени оставалось критически мало. Мы с Мэттью обменялись напряжёнными взглядами, лихорадочно ища в освещённом пространстве ключ к спасению.

Свет озарил помещение, и я увидела тело мужчины. У него были широкие плечи и длинные ноги, обутые в берцы.

Всё моё внимание сосредоточилось на Мэттью, и я забыла о поисках необходимых вещей.

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Внезапно в воздухе появился запах гари и затхлости. Мэттью лежал чуть поодаль от меня. Его ноги были скованы гораздо туже, чем мои, а руки высоко подняты, не оставляя шансов на малейшее движение.

Я представила, как у него затекли конечности и по телу пробежали мерзкие мурашки.

Мужчина, не обращая на меня внимания, внимательно осматривал окружающее пространство. Вокруг царила полная пустота: серые сырые стены и единственная дверь, ведущая в неизвестность. Это всё, что было в этом месте. Мысленно сдавшись, я приняла лежащее положение.

– Пусто. Туши. – произнесла я, скривив губы от безысходности.

Он, не услышав меня, продолжал исследовать местность. Его тело, дрожа от агонии, упорно отказывалось принять поражение вместе со мной.

– Должно же быть хоть что-то! Не может быть! – сдавшись, Мэттью потушил огонь. Запах гари заполнил воздух, пробираясь в горло и щипая глаза.

Некоторое время мы лежали в полной тишине, не смея произнести ни слова.

– Как тебя зовут? – голос Мэттью, прервавший гнетущее молчание, прозвучал с металлическим скрежетом цепей. Звук, от которого сводило зубы, ударил по ушам.

– Эмили. – почти шёпотом проговорила сквозь больные опухшие губы.

Мы с Мэттью оказались заперты в подвале. Зачем и кем – оставалось загадкой. Когда огонь погас, силуэт мужчины растворился в непроглядной тьме, не давая разглядеть его снова.

– Есть предположения, кто мог это сделать? – Мэттью смотрел прямо на меня, не дрогнув ни единым мускулом. Я не видела его лица, но ощущала тяжесть его взгляда, и от этого в животе поднималась ледяная дрожь.

– Мы с друзьями пошли в лес. Все мы любим походы. Внезапно начался дождь, и мы, разбив палатки, остались ночевать. Проснулась я уже здесь одна, без друзей и с незнакомым мужчиной. Понятия не имею, кто мог со мной так поступить. – я попыталась размять затёкшие конечности, тело гудело от боли несмотря на то, что я была связана не так крепко, как Мэттью.

– Аналогично. Я служу на военной базе. Наш отряд отправили на учения в посёлок Стрей, в глухой лес. Генерал распорядился остаться на ночь: силы были на исходе, а утром предстояло продолжить. Переночевав там, я оказался здесь с тобой.

– Зачем военным понадобились учения в такой глуши?

Мэтт, не сразу ответив, прокашлялся.

– Наша база расположена недалеко от Стрей. Этот лес – идеальное место для тренировок: глухая местность, отличная охота.

– Какая-то дикость. Мы оба переночевали в одном лесу и оба оказались здесь. Не твой ли отряд замешан? – желваки заходили под кожей. Я всем телом чувствовала, что отряд Мэттью причастен.

– Если это дело моего отряда, почему же тогда я здесь с тобой?

Склонив голову набок, я оставила мужчину без ответа.

Полученная травма на затылке стала ныть, а кровь на конечностях сочится ещё больше. Предполагаю, чтобы приволочь меня сюда, пришлось ударить острым и тяжёлым предметом по голове.

– Мэт, осмотрись. У тебя есть травма головы?

– Руки туго прикованы. Но я ощущаю сильную головную боль.

Мужчина едва закончил говорить, как дверь, которую я заметила после пробуждения, распахнулась. Ослепительный свет ударил в глаза, вызвав слёзы и неприятное жжение в носу. Я не могла разглядеть, кто вступил на порог.

Дверь закрылась, и через мгновение мои глаза вновь привыкли к тусклому свету лампы.

Передо мной стояла пожилая женщина, одетая с иголочки: выглаженная белая рубашка с бейджем и чёрные подвёрнутые брюки. Лицо её с явными признаками неудачной косметологии расплылось в зловещей улыбке, а строгий взгляд был устремлён прямо на меня.

Подкурив сигарету, женщина заговорила удивительно приятным и успокаивающим голосом.

– Проснулись? А я как раз шла вас будить. – выдохнула она, окутывая моё лицо клубами дыма.

Женщина склонилась надо мной, её пальцы сжимали цепи наручников. Зубами она подцепила сигарету и, притянув меня к себе, словно сторожевого пса, привязанного к будке, заставила почувствовать всю свою власть.

– Кто ты такая? – мой голос дрожал, а нос сморщился от отвращения и страха.

– Заткнись. – её грозный тон, как удар, осадил мою и без того слабую сущность.

Доставая из кармана резиновые перчатки, женщина быстро надела их и принялась снимать с меня верхнюю одежду. Я остолбенела от страха и непонимания, сидя неподвижно.

Кофта закрыла мне лицо, зацепившись краем ткани за цепи наручников.

Ледяные колючие пальцы незнакомки грубо начали разминать мою грудь. Посапывая под нос, она удовлетворённо всхлипнула:

– Хороший улов. Джейк не соврал.

Смеясь, старая продолжила ощупывать меня ниже. Её противные руки скользили по моей оголённой талии, спускаясь к запретной зоне. Когда её пальцы достигли ширинки, я оттолкнулась ногами от пола.

– Не трогай меня! – закричала я, отстраняясь от женщины.

– Цц. – цокнула незнакомка, резко поправляя мою кофту. – Парень с тобой?

После волны новых ощущений я застыла, не в силах осмыслить происходящее, и лишь смотрела в её глаза, опухшие и испещрённые красными нитями лопнувших сосудов, в которых отражался бездонный ужас.

– Не хочешь со мной разговаривать? – поднявшись, женщина достала из кармана фонарик. Включив его, она полностью осветила помещение.

Направив свет от фонаря в нужную сторону, старая нашла то, что хотела.

Я медленно повернула голову к Мэттью. Он не подавал признаков жизни: глаза закрыты, а рядом с головой лужица крови. Грациозно подойдя к мужчине, незнакомка начала освобождать его ноги из наручников.

Увидев Мэттью, единственного знакомого в этом месте, лежащим без сознания, меня охватил ужас. Сердце бешено заколотилось, дыхание стало прерывистым.

Освободив ноги мужчины, старуха схватила сумку, лежавшую неподалёку. Достав шприц, наполненный неизвестной жидкостью, она склонилась над шеей Мэттью.

Поверить не могу. Как мы могли упустить сумку, если она лежала прямо перед нами?

Сбивая содержимое шприца двумя пальцами, женщина осторожно ввела иглу в шею Мэттью.

Всхлипнув от увиденного, я заёрзала на месте.

Что эта сука ему ввела?

Единственное, что мне удалось сделать – сбить фонарик, освещавший комнату.

Фыркнув, женщина резко поднялась с корточек и бросилась ко мне. Схватив меня за волосы, она оттянула моё тело на несколько метров и ввела в шею тот же шприц, который только что был в Мэттью.

Я почувствовала, как кровь закипает. Начала задыхаться. В глазах помутнело. Последнее, что я ощутила – сильный удар о твердую поверхность. А затем темнота…

Глава 2. Алиса

Яркий свет ударил в глаза, заставив зрачки болезненно сузиться. Перед лицом горела лампа, извергая ослепительный жёлтый свет. Тело словно онемело. Каждое движение давалось с трудом.

Под спиной чувствовалась мягкая поверхность. Попытка повернуть голову отозвалась жгучей болью, пронзившей всё тело. На лице маска, из которой вырывался пар.

Глухие размеренные шаги приблизились. Надо мной склонилась молодая девушка в медицинской маске. Из тугого хвоста выбивались каштановые кудряшки, обрамляя лицо. Её глаза, золотисто-зелёные, внимательно изучали меня. Я слышала только её тяжёлое дыхание.

Она осторожно повернула мою руку, затянула жгут и ввела в вену неизвестный препарат. По телу пробежала приятная дрожь, кончики пальцев ног онемели. Когда шприц был извлечён, я ощутила нежное поглаживание по голове.

– Как ты себя чувствуешь? – её бархатный ласковый голос был приятным звуком.

Я не могла ответить, лишь глотнула воздух из маски, смешанный с чем-то неизвестным.

– Это кислород. – произнесла девушка, добавив в голос нотки тревоги, и покинула меня.

Передо мной предстала старая потёртая палата. Мебель здесь давно прогнила, создавая атмосферу страха. Это место больше похоже на подпольную операционную, где незаконно торгуют органами. В центре потолка свисает люстра, едва держащаяся на соплях, и кажется, что она вот-вот упадёт прямо в центр комнаты. Сквозь всю грязь и пыль образ девушки напоминает светлого сверчка, педантично порхающего над нами.

Мой взгляд упал на соседнюю койку, где лежал мужчина. По его очертаниям и одежде я сразу узнала Мэттью. На моём лице появилась слабая улыбка, но внутри всё сжалось от смешанных чувств.

Я была безмерно рада видеть его здесь. Его состояние, казалось, было гораздо хуже моего. Его тело было усеяно медицинскими приборами, а на тусклом экране монитора ровно пульсировала линия, показывающая его жизненные показатели. Тук-тук. Мэттью жив.

Девушка в медицинском халате ввела мужчине внутривенную инъекцию неизвестного вещества, затем отрегулировала медицинское оборудование и вышла из палаты.

После её ухода я оставалась парализованной, не имея возможности даже пошевелиться.

Под монотонный писк приборов, отслеживающих сердцебиение Мэттью, я провалилась в сон.

Меня разбудил холодный ледяной компресс, который тёрся о мой лоб. Девушка в медицинском халате снова появилась. На этот раз у неё не было маски на лице, и я смогла лучше её рассмотреть: у неё были аккуратные женские черты. Лицо было усыпано веснушками, а на щеках красовались небольшие ямочки. Я заметила мелкие ссадины и шрамы на её коже. Она с теплотой смотрела на меня. Убрав кислородную маску, незнакомка начала говорить.

– Я Алиса. С тобой всё будет хорошо. Не переживай. – её голос был мягким, но, когда Алиса приложила бесконтактный градусник к моему лбу, её лицо исказила гримаса страха.

Пробормотав что-то невнятное себе под нос, девушка принялась с трудом открывать заплесневелые дверцы шкафчиков. Разбросав их содержимое по ближайшим полкам, она вдруг радостно всхлипнула. Обнаружив, что искала, незнакомка вновь ввела в мою вену холодное лекарство.

Прокашлявшись, я ощутила во рту горько-сладкий привкус. С трудом сглотнув неприятное ощущение, я наконец смогла произнести:

– Что ты мне ввела?

– Парацетамол. У тебя высокая температура, – ответила Алиса, её улыбка с брекетами осветила лицо.

Она продолжала растирать моё тело заледеневшей тряпкой, и холод пробирал до костей.

– Что с Мэттью? – спросила я, ощущая, как по телу пробегает сильная дрожь. Холод от тряпки усиливал чувство острого охлаждения.

– Он будет жить. – коротко ответила Алиса, направившись к койке Мэттью.

Его лицо задёргалось, и кардиомонитор запищал, сигнализируя о том, что тело мужчины вновь пришло в себя.

Жадно глотнув воздух, Мэттью отдёрнул провода. Его тело забилось в конвульсиях. Алиса склонилась над ним, убаюкивающе бормоча что-то неразборчивое и положив тонкие пальцы на его вздымающуюся грудь.

Голова Мэттью была перевязана грязным бинтом, и ярко-алая кровь просочилась сквозь повязку.

Рука с установленным венозным катетером коснулась головы. Облегчение принесло ощущение липких спутанных волос, лишённых повязки.

Рана, происхождение которой оставалось загадкой, оказалась незначительной. В отличие от состояния Мэттью.

Застыв перед старинным потускневшим зеркалом, я невольно ахнула. Отражение показало мне измождённое лицо. Когда я ела в последний раз? Небесно-голубые глаза запали, под ними залегли тёмные тени.

Одежда осталась прежней: короткий белый топ, испачканный кровью и грязью, и джинсы с порванной ширинкой.

Отвращение и тревожные мысли о том, что могло со мной произойти, заставили меня сморщить нос.

Непроизвольно я повернула голову к мужчине, который с жадностью и беспокойством изучал лицо Алисы. Рефлексы Мэттью в полном порядке. Он обязательно поправится.

– Алиса? – грубый, хриплый голос мужчины эхом прокатился по палате.

Ребята о чем-то громко спорили. Несмотря на тяжёлое состояние, мужчина размахивал руками и вертел головой.

– Послушай меня. – голос Алисы стал серьезным и сухим. Девушка тщетно пыталась успокоить бьющегося в агонии Мэттью.

– Они хотят вас убить. Расчленить. Выпотрошить. Вы для них всего лишь пушечное мясо. А девочку, – Алиса указала пальцем в мою сторону, не оборачиваясь, – Девочку они хотят оплодотворить неизвестной субстанцией. Из неё, как они верят, родится их священное существо – Ларгул. Мэт, прости меня… Я должна была… Должна была…

– Кто ОНИ? – Мэттью перебил криком девушку, я увидела, как лицо мужчины намокло и покрылось алым оттенком.

– Мэттью. Я не знаю. Здесь всё по-другому. Это не люди. Я постараюсь, Мэттью. – начав заикаться, с глаз девушки полились слёзы. – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Грохот железных дверей заставил нас с мужчиной вздрогнуть. Алиса быстро смахнула слёзы, пытаясь скрыть свою рассеянность.

Она сунула руки в карманы, нащупала маску и со второй попытки надела её. Но вторая веревка порвалась. Девушка застыла, ужас отразился на её лице, и она не посмела встать с койки Мэттью.

Пожилая женщина, чей облик я навсегда запомнила в подвале, медленно, словно волоча ноги, приблизилась к Алисе по обшарпанному полу. На её лице застыла скалистая улыбка, когда она вцепилась в халат девушки и отшвырнула её в сторону.

– Я же тебе говорила, Алиса. Никаких разговоров с подопытными. Почему ты не в маске? А это что ещё за дрянь? – грубыми движениями рук женщина разворошила волосы девушке. – Завяжи свои поганые волосы в хвост! – достав из внутреннего кармана куртки сигареты, старая подкурила. Замахав руками в сторону двери, сквозь зубы процедила: – Вон!

Пожилая женщина бросила приказ, и Алиса, лишь кивнув, тут же направилась к двери. Девушка быстро удалилась, уткнувшись взглядом в пол, и вскоре исчезла из поля зрения.

Женщина глубоко затянулась, выпустив облако едкого дыма. Её глаза, налитые злобой, обвели присутствующих. Сначала взгляд скользнул по мне, а затем застыл на Мэттью.

Всё тот же безупречный вид: белоснежные волосы, аккуратно подстриженные под каре, лоснились в идеальной укладке.

Подойдя к койке Мэттью, женщина провела рукой по бугру, что выпирал из его штанов.

– Такой сильный. – промурлыкала она, касаясь пальцами его мускулов. Старуха грациозно цокнула, отводя в сторону тлеющую сигарету.

– Думаю, твоё тело послужит им. Такой удачный улов было бы жаль просто распороть и выбросить. Сделав ещё одну затяжку, она кокетливо выпустила дым прямо в лицо Мэттью.

Скулы мужчины втянулись, его взгляд, полный свирепости, скользил по каждому сантиметру кожи старухи.

– Зачем вам Алиса?

– Алиса? – старуха, потушив сигарету о койку, выпрямилась.

– Ты про ту беспонтовую девчонку, что уколы ставит? – её мерзкий пронзительный смех разорвал тишину, пока она отбрасывала выбившиеся пряди.

– Отпустите её. Прошу. Она ни в чём не виновата. – суровый голос мужчины дрогнул, сменившись на жалобный всхлип.

Кто такая Алиса? Почему Мэттью так сильно за неё переживает?

– Мисс. Прошу. – привлекая на себя внимание, я уверенным тоном спрашиваю у старухи: – Как я могу к вам обращаться?

Женщина ответила улыбкой и извлекла из пачки последнюю сигарету. Сжав пустую пачку в ладонях, она бросила ее в сторону выхода.

Держу пари, что меня стошнит на эту койку от запаха дешёвых сигарет быстрее, чем от введённых конских доз неизвестного препарата.

– Куколка интересуется моим именем? Можешь звать меня миссис Доусон.

Фамилия эхом отозвалась в моей голове. «Доусон… Доусон…» Я отчаянно пыталась зацепиться хоть за что-то, но новая волна головной боли пронзила меня, словно огнём. Ничего.

Осторожно поднявшись с койки мужчины, старуха резко развернулась и направилась к выходу. Дверь с противным скрипом отворилась, и она исчезла, оставив после себя лишь гнетущее чувство страха и едкий запах табака.

Слова Алисы, как навязчивый кошмар, преследовали меня: «Оплодотворить неизвестной субстанцией…» «Породить священное существо…»

Что она несёт? Где мои друзья? Ещё вчера я спала в палатке, а сегодня очнулась в этой гнилой дыре, обречённая служить каким-то чудовищам.

Сердце бешено колотилось, грудь вздымалась от частого дыхания. Я молила, чтобы это оказалось сном. Ужасным, безумным сном.

Меня вырвал из тягостных раздумий знакомый мерзкий скрип входной двери. На пороге появилась Алиса.

Её некогда аккуратные локоны растрепались, а в глазах плескались злоба и страх.

Белоснежный медицинский халат был пропитан кровью и гноем, а вместе с ней в воздух ворвался удушливый смрад. Девушка подошла к койке Мэттью и, не сдерживая себя, разрыдалась.

– Ты можешь идти? – сухо спросила девушка, присаживаясь на койку.

– Не знаю. – прохрипел мужчина, с трудом собирая слова. – Тело ноет, голова раскалывается. – он тяжело вздохнул и попытался пошевелить ногами.

– Ты должен! Слышишь? Я выведу вас отсюда. Пообещай мне, что сделаешь всё, чтобы выбраться. – девушка склонилась над ним, её голос дрожал от переполнявших чувств.

– Алиса. – тон Мэта смягчился, стал ласковым. – Я не понимаю, о чём ты.

– Мэттью, послушай меня, – начала Алиса, её голос звучал напряжённо. – Мы оказались в неизвестной деревне, и все, кто был с нами в отряде, исчезли. Я не знаю, кто или что привело нас сюда, но одно мне ясно: пути назад нет. Доусон в лучшем случае сделает из нас рабов. Она беспощадна.

Алиса быстро принялась развязывать путы. – Я введу тебе значительную дозу обезболивающих и ноотропов. Этого должно хватить, чтобы выбраться отсюда. Пообещай мне, что ты не сдашься! – она схватила Мэттью за щёки и трясла его, как куклу, смахивая слёзы с собственного лица.

– Если я уйду отсюда, то только с тобой. – в обезумевшем взгляде Мэттью читалось, насколько дорога ему эта девушка.

– За время, проведённое здесь, я успела изучить помещение. Нам необходимо выбираться через подвал, где вас держали. – с трудом выдохнула Алиса, на её юном лице отразилось напряжение.

– Сколько времени мы провели без сознания? – мой голос прозвучал неожиданно, когда я, опираясь на локти, попыталась вникнуть в их разговор.

Странно. Моё тело полностью свободно. А тело Мэта привязано к больничной койке.

– Примерно несколько дней. – Алиса шмыгнула носом и повернулась ко мне. Она закончила развязывать Мэттью, и мужчина оказался на свободе.

Его взгляд, полный ужаса и тревоги, изучающе скользнул по Алисе. В нем читалось явное сопереживание. Жадно схватив её руки, Мэттью притянул её хрупкую голову к своей груди.

–Ты в порядке? Нет ран? Ты вся в крови. – голос Мэттью был безжизненным, взгляд скользнул по грязному халату девушки.

– Это не моя кровь. Мне пришлось делать кесарево молодой девушке, жертве этих тварей.

– Какова их цель? – я удобно устроилась и принялась разминать затёкшие руки.

– Эмили. Тебя так зовут?

– Да. Откуда ты знаешь?

– На тебя есть карта. В ней прописано всё. Вплоть до того, что ты в детстве переболела коклюшем. – вырвавшись из тугих объятий мужчины, девушка встала, опираясь на ноги.

– Их цель – порождать себе подобных. Для этого им нужны человеческие органы, ДНК, кровь и другие клетки живого организма. Девушка, которой я делала кесарево, не успела спастись. Я только что извлекла из её тела нечто ужасное – похожее на человека, но не являющееся им. – Алиса, снова заплакав, продолжила. – Они называют себя Ларгул. Доусон служит им, выторговав свою жизнь. Удивительно, но часть мозга этих отродий схожа с человеческим. Иными словами, некоторые из этих тварей обладают разумом на уровне неандертальца. Но не все. Большинство просто убивают людей, учуяв их запах. – рассказывая, Алиса начала теребить подол медицинского халата. Расслабив руки, девушка перевела жалобный взгляд на Мэттью.

– Как тебе удалось собрать столько информации так быстро? Если ты была с нами в том лесу, значит, нас поймали одновременно. – с трудом поднялся на ноги Мэттью. Головная боль заставила его снова оскалиться и опуститься на место.

– Мэтт! У меня нет времени. Сейчас или никогда. Доусон погрязла в бумагах, нам нужно уходить немедленно! – Алиса, сорвавшись на крик, подхватила мужчину и перекинула его руку себе на шею.

Он оказался огромен. Мышцы бугрились под окровавленной футболкой. По сравнению с Алисой Мэттью был настоящим гигантом, явно выше двух метров.

Мгновенно сориентировавшись, я спрыгнула с койки, ожидая увидеть в дверном проёме силуэт Доусон.

Подхватив мужчину под руку, мы двинулись вперёд, наращивая темп. Тяжесть Мэттью давила на меня, голова загудела, а шею пронзило неприятное покалывание.

Обезболивающие и ноотропы, введённые ему ранее, начали действовать. Мужчина вырвался из нашей поддержки и потребовал, чтобы мы его отпустили.

Сбросив напряжение, я согнулась пополам, пытаясь отдышаться.

– Если ты знала, где выход, почему не сбежала сама? – Мэттью встряхнул руками и повернулся к Алисе.

– Потому что я знала, что ты здесь. Я бы ни за что тебя не бросила, – тихо ответила она и остановилась, словно кутаясь в невидимый плед. В её глазах снова блеснули слезы.

Пройдя через череду незнакомых помещений, мы наконец оказались в том самом подвале, где мы с Мэттью впервые пришли в себя.

Увиденное заставило моё сердце забиться чаще. Рука Мэттью нежно коснулась моей, но я не заметила этого, полностью поглощённая Алисой.

Освещая помещение слабым лучом фонарика, девушка изо всех сил колотила по нижней стене подвала, пытаясь пробить выход.

Не раздумывая, Мэттью бросился ей на помощь. Один мощный удар его ноги – и перед нами взметнулся пыльный воздух, раздался грохот, а затем пробился тусклый свет.

Оглядываясь вокруг, я почувствовала, что что-то не так. У меня было стойкое ощущение, что через минуту здесь появится Доусон и вколет каждому из нас огромную дозу снотворного, такую, что мы и не проснёмся вовсе.

– Есть! – закричала Алиса, улыбаясь. Она начала пролезать через дыру, выбитую ногами.

Передо мной возник образ Мэттью, активно жестикулируя и призывая следовать за Алисой.

Выбравшись из подвала, словно грязные крысы, мы оказались перед видом заброшенных ветхих домов.

Каждый из них был похож на покинутый маленький коттедж с обветшалыми деревянными окнами и дверями.

Воздух здесь был несравнимо чище, чем в наших прежних убежищах. Почувствовав глоток свободы, я жадно вдохнула. Казалось, самое страшное осталось позади.

Перед нами возникло нечто ужасающее, отвратительное до дрожи. Существо, принявшее искаженную человеческую форму, стояло совсем близко.

Его глазницы зияли чёрными пустыми провалами, а от тела исходил смрад гнили и смерти. Из разорванной пасти свисала окровавленная тушка, напоминающая кошку.

Внутренности твари были выворочены наружу, но оно, не обращая на нас внимания, молча продолжало терзать свою добычу.

Мэттью, схватив нас, резко оттолкнул за свою спину, словно пытаясь укрыть от этого кошмара.

Алиса прохрипела, голос её был на грани срыва:

– Сядьте. Немедленно!

Мы словно по команде, припали к земле.

Тварь, что стояла радом с нами, противно заверещала и выплюнула то, что осталось от животного. Рядом с нами оказалась разорванная кошка, выпавшая из пасти отродья.

С пронзительным противным визгом тварь исчезла.

– Что это было? – Мэттью, прижавшийся ко мне, не отнимал руки с моей талии. Его глаза смотрели куда-то вдаль, потеряв всякий блеск.

– Это то, о чём я предупреждала. Пути назад нет.

Глава 3. Отряд

– Почему оно нас не тронуло? – Мэттью, загородив нас собой, обернулся к Алисе.

– Я не знаю. Такого еще не видела. Едва учуяв человека, эта тварь набрасывается мгновенно. Мне доводилось быть свидетелем нескольких таких случаев. – кудри девушки развевались на умеренном ветру.

Погода здесь разбушевалась не на шутку. Черные, как смоль деревья гнулись и стонали под натиском стихии.

Густые тучи, словно чернильное покрывало, затянули небо, скрыв солнечный свет.

Мертвая атмосфера вокруг не давала шанса заметить ни единого признака жизни. Здесь давно все погибло. Даже доброта в сердцах тех, кто еще сохранял сознание.

Мы втроем застыли на пороге неизвестности, гадая, что ждет нас впереди. Предательское урчание в животе напомнило о голоде.

Алиса, подсчитывая на пальцах, повернулась в нашу сторону.

– Нам предстоит пройти как минимум два километра до предполагаемого безопасного места, – она устало выдохнула, потирая переносицу.

– Ты уверена, что там будет безопасно? – Мэттью, не отрывая взгляда от девушки, сложил руки на поясе. Его осанка была безупречна, а рельефные мышцы, обтянутые прилипшей от пота и крови футболкой, казалось, скоро разорвут швы.

– Я не уверена. Ты этого хотел услышать? – Алиса нервно оглядела его, и порыв ветра взметнул подол ее халата.

Мужчина кивнул и первым двинулся вперед.

Пройдя метров четыреста, мы наткнулись на бездыханное тело мужчины.

Серая кожа, посиневшие губы, потухшие глаза, застывшие на пустой безжизненной местности. Окоченевшее тело словно бросило нам вслед ледяной взгляд, предвещая ту же участь. Мне не доводилось раньше видеть мертвых, и резкая боль пронзила грудь.

Кто он? В отчаянной надежде я вгляделась в его лицо, но оно было мне незнакомо.

Я шла, следуя за тяжелыми шагами мужчины, погруженная в гнетущую тишину. Внезапно, словно из воздуха, появилась Алиса и нагнала меня.

– Алиса, – я замедлила шаг, вглядываясь в ее лицо, пытаясь разгадать правду. – Откуда такая уверенность, что нас не схватят в эту же секунду? Не вернут в подвал, не прикуют к цепи, как скот? – ее появление было загадкой, ее помощь – необъяснимой. Кто она? И что движет ею?

– Эмили, я не уверена. Я такая же заложница обстоятельств, как и ты. Меня не оставили без сознания, и мне удалось собрать данные и изучить местность. Когда ты была в отключке, Доусон отправила меня в подвал, чтобы оценить твое состояние. Я специально задерживалась, чтобы не упустить шанс на побег. Я не спала несколько суток, чтобы выяснить, в каких местах Доусон бывает реже. – В глазах девушки промелькнула грусть. Ей было неприятно, что мое недоверие не учитывало того, что Алиса сделала для нас.

Мои сомнения объяснимы. Я сама оказалась в такой же ситуации, став жертвой обстоятельств. Поэтому я не спешила доверять каждому, кто пытался меня утешить.

Погруженные в собственные мысли, мы следовали за Мэттью. Внезапно он остановился, и мы столкнулись лбами в его широкую спину.

– Вы слышите? – голос Мэттью вернулся к своей обычной хрипотце.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как напряжение нарастает.

– Что мы должны были услышать? – мой полушепот вырвался с вызовом, не отрывая взгляда от голубых глаз напротив.

При тусклом свете я разглядела шрам на его щеке. Его обнаженные руки выдавали старые затянувшиеся раны, покрытые рубцами.

– Человеческие голоса. Смех. – он отвернулся, тяжело вздохнув.

Повторив за ним, я обернулась. Неподалеку возвышалось огромное здание, отдаленно напоминающее больницу.

Я поняла это по отдельным корпусам и потертым табличкам. Мне часто приходилось бывать в больницах из-за отца инвалида.

Без колебаний Мэттью бросился к зданию и услышанным голосам, взяв нас с Алисой под руки.

– Мэттью, стой! – Алиса резко отдернула руку, потирая место, где кожа была стянута сильной хваткой. – Откуда такая уверенность, что это не прислужники Доусон?

– Глория. Я слышал Глорию. – Мэттью растрепал свои короткие волосы и жестом велел нам замолчать.

– Глория? Не может быть…

Я напряженно следила за их перепалкой, не понимая, о ком они говорят.

– Ты уверен, что это был ее голос? – Алиса остановилась у самого порога зловещего помещения.

Вид предполагаемой больницы был омерзительно завораживающим. Огромное трехэтажное здание возвышалось рядом с тем тусклым подвалом, откуда нам пришлось выбираться.

Белоснежные когда-то каменные стены теперь испещрены трещинами и оплетены мхом, придавая зданию облик древнего храма, утратившего свою святость.

Окна, заколоченные грубыми досками или зияющие осколками стекла, словно пустые глазницы, наблюдают за миром, который давно забыл о ее существовании.

Крыша больницы, украшенная ржавыми трубами и обломками, местами просела, открывая взору старые чердачные тайны, где, быть может, до сих пор хранятся вещи, так и не дождавшиеся своих хозяев.

Вокруг здания буйствует высокая трава и дикие кустарники. Словно природа медленно поглощает его, возвращая земле.

Дорога, ведущая к заброшенному входу, почти скрыта зеленью, и лишь редкие отпечатки обуви напоминают о тех, кто когда-то ступал здесь.

Наступив на что-то мягкое, я резко пригнулась. Под моей ногой лежало мертвое животное, похожее на собаку. Отвращение исказило мое лицо, и я повернулась к Алисе.

– Эти твари питаются не только людьми, но и животными? – спросила я, вытирая подошву кроссовка о старый камень.

Остатки животного на обуви вызывали жгучее желание сорвать ее и идти дальше босиком. Мерзость. Сегодняшний день уже побил все рекорды по количеству найденных дохлых туш.

– Для них животные – это нечто вроде бутербродов для нас. Не полноценное питание.

Алисе пришлось запомнить большое количество информации, и создается впечатление, что она является одной из прислужников Доусон.

Когда я вошла в помещение, следуя за Мэттью, мои догадки подтвердились: это была заброшенная больница.

Стены отделения были выкрашены в бледный зеленоватый цвет, который местами уже облез.

В углу стояли ржавые шкафы, наполненные стерильными инструментами, покрытыми слоем пыли.

На столах для препарирования из нержавеющей стали остались следы от предыдущих работ, а также темные пятна крови, запечатавшиеся в металле.

Внутри царила удушающая вонь гнили – едкая, режущая обоняние. Каждый вдох отдавался тошнотой, вызывая рвотные позывы.

Невозмутимость Мэттью перед увиденным и его молчание действовали на нервы. Однако его присутствие рядом дарило необъяснимое чувство защищенности.

Шагая по пыльному грязному полу, Мэттью внезапно замер, закрывая обзор своим массивным телом.

Я попыталась понять, что так привлекло его внимание, и вскоре заметила на прогнившей стене приколоченное к кресту тело женщины.

Оно было давно разложено, источая слабый сладковато-гнилостный запах, что казалось странным для такой степени разложения.

Черные волосы, склеенные кровью и грязью, скрывали ее лицо.

Тело женщины вздулось, словно готовое взорваться и выплеснуть на нас гнилое содержание смерти.

Нижняя часть ее тела была распята. Между половыми органами и грудью зияла дыра. На мгновение мне показалось, что этот облик мне знаком.

Хлоя, моя подруга, которая осталась ночевать со мной в том лесу, отдаленно напоминала себя.

Застыв в ужасе, я обвела взглядом тело женщины.

Взгляд остановился на татуировке на внутренней стороне руки, прибитой гвоздями к кресту: портрет матери.

Недавно Хлоя сделала себе эту татуировку в память об усопшей матери. Сомнений не оставалось. Тело мертвой женщины – тело моей подруги Хлои.

– Эту женщину распороли, чтобы достать зародившееся существо Ларгул. – тихий голос Алисы прорезал мертвую тишину. Ее слова звучали отстраненно, словно она комментировала музейный экспонат.

– Это твоих рук дело? – ярость захлестнула меня. Осознав потерю подруги, я бросила на Алису злобный взгляд.

– Нет. – Алиса ответила тем же хмурым взглядом, расправляя хвост. Из резинки выбились волнистые каштановые пряди.

– Почему ее прибили к кресту? Эти твари верят в бога? – Мэттью подошел ближе к телу мертвой женщины.

– Предположительно… – устало массируя переносицу, Алиса прикрыла глаза. – Они считают, что рождение существа через мать – священно. По их обычаям тело матери нельзя хоронить.

– НА ПОЛ СУКА!

Удар обрушился на голову, сокрушительный, выбивающий искры. Сознание поплыло.

Я не успела даже вскрикнуть. Незнакомец, возникший из ниоткуда, свалил меня на пол одним рывком. Холодный металл прижался к виску.

Он был огромен, этот человек за моей спиной. Его рука сдавила шею, лишая воздуха. Лицо горело, пульсировало от нехватки кислорода.

Тяжелое дыхание незнакомца обжигало ухо. Всхлипы, прерывистые, и бешеное сердцебиение, глухо стучащее сквозь броню жилета.

Мужчина, чьи пальцы сжимали мою шею, ошарашенно уставился на присутствующих.

– Лукас! Твою мать! Что ты творишь? Отпусти ее немедленно! – голос Мэттью, ставший мне уже почти родным, пронзил меня волной успокоения.

Увидев знакомое лицо, Лукас с гримасой удивления отшвырнул меня на несколько метров. Пистолет исчез в кобуре.

Лежа на земле, я смутно разглядела его: военная форма, берцы, точно как у Мэттью. Средней длины белые волосы и карие глаза.

Лукас, с испугом в глазах, схватил меня и поднял, словно мешок с мусором.

– Ничего личного. – буркнул он, отряхивая мою спину от пыли грубыми, резкими движениями. – Меры предосторожности.

Выпрямившись, Лукас бросил злобный взгляд на Мэттью. В этом взгляде читалось обещание беды.

В следующее мгновение Мэттью уже был рядом, осматривая меня, вертя мою голову из стороны в сторону в поисках ушибов.

Разница в росте была колоссальной. Рядом с ним любая девушка почувствовала бы себя Дюймовочкой.

Грубо, но внимательно, он щелкнул пальцами перед моим лицом, а затем резко отдернул руки.

– Как меня зовут? – голос Мэттью был холоден, а взгляд пронзительным. Он наклонил голову, словно изучая меня.

– Мэттью. – выдохнула я, борясь с болью. Ярость клокотала внутри, заставляя сжимать кулаки. Я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Лукаса.

– Жить будешь. – Мэттью произнес это равнодушно и, обойдя меня, направился к Лукасу.

Лукас молча наблюдал за приближением Мэттью. В его глазах мелькнул страх, когда тот встал перед ним. Он отшатнулся, потеряв равновесие.

– Где остальные? – Мэттью, не отрывая взгляда от Лукаса, быстрым движением выхватил у него револьвер и спрятал в карман. – У меня пока побудет.

Воздух сгустился от напряжения.

Не раздумывая, Алиса бросилась ко мне, ее пальцы лихорадочно искали на моем теле следы повреждений.

Лукас покорно наблюдал за происходящим. От Мэттью исходила аура власти, словно Лукас был его верным слугой долгие годы. Покорный кивок в сторону Мэттью и его смиренное поведение говорили о многом.

– Остальные на втором этаже. – прохрипел Лукас, его голос дрожал от страха. В его глазах плескались напряжение и злость.

Очевидно, Лукас был далек от радости видеть Мэттью живым.

Грохот тяжелых шагов разнесся по разрушенной лестнице, ведущей со второго этажа.

Перед нами возникла небольшая группа людей в военной форме.

В их глазах читалось явное удивление. Двое мужчин и одна девушка. Внимание мое мгновенно привлек облик девушки.

Ее лицо отличалось мягкими чертами. Пухлые губы, пышные формы и светлые волосы – она уверенно направилась к нам, покачивая бедрами.

Глаза незнакомки расширились от удивления, когда она увидела Мэттью. Подбежав, девушка бросилась ему в объятия. Мужчина же застыл, словно камень. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Мэттью, боже мой! Я так рада, что ты жив! – девушка, сжимая его локоны на затылке, прижалась к нему всем телом.

На мгновение я почувствовала мысли Мэттью: он явно считал такое пристальное внимание неуместным.

Обхватив ее талию, Мэттью мягко отстранился.

Уверенным шагом он направился к команде военных, пожимая каждому руку в знак приветствия.

Безусловно, перед нами стоял тот отряд, о котором мужчина упоминал в подвале.

Окинув каждого из них внимательным взглядом, я снова перевела взгляд на Мэттью.

Мужчина, помолчав, спросил:

– Генерал жив? – Мэттью, сложив руки на поясе, обвел отряд вопросительным взглядом.

– О нем нет информации. – ответил седой мужчина, на вид самый старший из них. Его голос звучал сдержанно. – Мы очнулись здесь без генерала. За это время мы успели осмотреть все здание, но его нигде не оказалось.

– Что вам известно о Ларгул? – голос Алисы прозвучал откуда-то издалека. Девушка без колебаний подошла к отряду, и сдержанно кивнула каждому.

– Ларгул? Ты имеешь в виду тех тварей, что кишат по всей деревне? – молодой парень направил свой взгляд на Алису.

Алиса поравнялась рядом с Мэттью.

Глаза мужчины забегали по сторонам, он не понимал, что происходит.

– Зачем кому-то понадобилось делать подобное? Лукас, это твоя вина. Ты же недавно вызывал Пиковую даму, когда твоя мамаша уезжала на море.

Молодой парень из отряда опустился на корточки, приставив к своему лбу дуло пистолета. Он нажал на спусковой крючок разряженного ружья, затем улыбнулся и подмигнул мне.

Его непрошеное внимание и очевидные амбиции оставили меня с ощущением пустоты. Понимает ли он, что нас всех ждет гибель?

– Дилан. Довольно. – строгий голос Мэттью прозвучал как укор в сторону молодого парня.

Парень, чье веселье было самым заразительным, по команде Мэттью вскинулся, аккуратно убирая ружье в кобуру.

Внезапно, всего в нескольких метрах от нас, из-за ограждающей стены донесся оглушительный грохот.

Все наши взгляды мгновенно метнулись в сторону источника звука.

Мэттью, мгновенно прикрыв меня своим телом, выхватил ружье и с щелчком перезарядил его. Направив дуло в сторону шума, он осмотрительно двинулся за стену.

Остальные парни, стоявшие поблизости, напряглись, инстинктивно прижимаясь к кобурам. Только Лукас, сохраняя полное спокойствие, остался на месте, бросая на Мэттью оценивающий взгляд.

Шум стих, и я застыла на месте, боясь даже вздохнуть.

Лицо Мэттью оставалось каменным, ни единым мускулом не выдавая страха.

Я, оставаясь незамеченной, внимательно следила за каждым его шагом. Он двигался, словно хищник, бесшумно приближаясь к своей цели.

За его спиной выстроились остальные бойцы. Лукас и Дилан заняли позиции для броска, а старший из них, с морщинами, выдающими опыт, прижался к стене.

Мужчины продолжали свой путь, когда из темноты раздался глухой стон Мэттью.

– Мать его! Откуда она здесь взялась? – пробормотал Мэттью, первым добравшись до источника шума.

– Взялась? Пропустите! – Алиса, проталкиваясь сквозь высоких мужчин, отталкивала каждого, кто преграждал ей путь.

Из-за угла показались Мэттью и Алиса, их лица выражали недоумение от увиденного.

Не раздумывая, я бросилась к источнику звука.

Передо мной лежало третье мертвое тело за сегодня. Оно свалилось сверху из провалившегося потолка.

Подняв взгляд, я увидела пустой лестничный проем. Кто-то только что сбросил вниз бездыханное тело женщины, прибитое к кресту.

Остальные замерли позади, с ужасом наблюдая. Зрелый мужчина, выругавшись, накинул на спину объемный рюкзак.

– Это… та женщина… – Алиса прикрыла лицо руками, сдерживая подступающие слезы.

– Какая женщина? – Дилан, до этого беззаботно смеявшийся, резко насторожился.

– Я делала ей кесарево сечение. Не так давно! – не в силах выносить вид погибшей, Алиса отступила.

Сверху, со второго этажа, донеслись стремительные, оглушительные шаги, словно кто-то бегал по потолку. За ними последовал звонкий, пронзительный детский смех.

Вся эта картина вызывала жуткое ощущение: будто некая тварь, обладающая детским голосом, в качестве зловещей шутки сбросила на нас тело женщины.

Взгляды всех присутствующих без исключения устремились вверх. По моему телу пробежала волна ледяных мурашек.

Мэттью мягко притянул Алису к себе, обняв с искренней, почти отчаянной нежностью.

– Нам нужно уходить. – голос Мэта прозвучал с ноткой ужаса, затронув каждого.

Кивнув в ответ, бойцы отряда, не раздумывая, подхватили свои рюкзаки и направились к выходу.

Меня поражала стойкость отряда. Увиденные сегодня женские трупы были чудовищно изуродованы. Признаюсь, эти твари работают как серийные маньяки. Тела женщин они использовали как инкубаторы для своего потомства, а затем выбросили на мусорку, прибив к кресту.

Увиденное сегодня не отпускало меня. Ком застрял в горле. Мертвая Хлоя. Моя единственная родная душа, мой маяк в этой жизни, была изувечена, лишена самого главного, что делало ее женщиной.

Хлоя была моим проводником. После аварии, сделавшей отца инвалидом, и после того, как мать потеряла рассудок, Хлоя оставалась единственной опорой. Она была мне как старшая сестра. Она не заслуживала такой участи – быть растерзанной и повешенной на крест в глухой деревне.

Ноги, словно ватные, волочились по щебню, следуя за отрядом.

Я пыталась разобраться в себе, найти ответы. Кому пришло в голову затеять такое? Почему я и Хлоя оказались в самом центре этого кошмара? Кому нужно мое тело?

А Алиса? Откуда у нее такие познания о местности? Как она так быстро поняла, что представляют собой эти существа, которых она увидела недавно? Что, черт возьми, здесь происходит?

Впереди всех шел Мэттью, волоча на спине рюкзак Глории. Даже среди мужчин, идущих рядом, он казался невероятно огромным. Его забота и внимание к девушкам, находящимся с нами, заслуживали уважения.

Перед нами простиралась узкая тропа, ведущая в неизвестность. Отряд обсуждал дальнейшие действия, а Глория время от времени, словно случайно, хватала Мэттью за руку.

Я шла позади, не в силах взять себя в руки. Тело ломило, и ужасная жажда терзала меня. Каждый сустав сводило от изнеможения, и сил идти дальше почти не оставалось. Мое сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу, отбивая оглушительный ритм.

Время в пути по моим меркам было значительным. Небо заметно померкло. Даже там, где раньше не было прямых солнечных лучей, теперь сгустились непроглядные черные тучи.

Все как один шли за Мэттью, подчиняясь его указаниям. Приблизившись к отряду, я слышала их прерывистое дыхание – каждый был измотан до предела.

Наконец мы достигли более открытого места, свободного от деревьев и гнилых домов, и смогли перевести дух.

От деревни нас отделяли десятки километров. Если для остальных членов отряда подобные переходы были привычным делом, то для меня это было явным испытанием.

По распоряжению Мэттью мы решили обосноваться в этом найденном месте, которое выглядело достаточно безопасным для ночного отдыха.

Дилан и Лукас немедленно приступили к работе, принеся охапки сухих веток. Справившись с разведением костра, парни расположились на земле, с облегчением массируя уставшие мышцы ног.

Вспыхнувшие языки пламени распространяли приятное тепло, которое проникало в мои конечности и окутывало меня, словно невидимое одеяло.

Мэттью и еще один мужчина, более зрелый, стояли в стороне от нашей группы, занятые курением. Наша стоянка находилась на глухой заброшенной поляне посреди леса, где царила мертвая тишина.

Вместо деревьев здесь росли редкие покореженные кусты, а земля, покрытая густым мхом, источала холод и чувство полного запустения.

Воздух был наполнен неприятным запахом гнили и сырости. Это было далеко не самое лучшее место, где я могла бы оказаться, но, в конце концов, и не самое худшее.

Я уединилась, сев на землю в стороне от всех, и обхватила колени руками.

Мои глаза невольно искали Мэттью, и я задерживала на нем взгляд, наблюдая как он словно проводник, руководит отрядом, и все покорно следуют его указаниям.

Внезапно на мои плечи опустилось что-то мягкое и теплое. Обернувшись, я увидела Лукаса. Его улыбка была лучезарной, когда он осторожно расстелил на мне плед.

Присев рядом, он предложил мне пайку еды, внешне напоминающую тушенку. Вид этой пищи вызвал у меня острое чувство голода, и мой желудок заурчал так громко, что я почувствовала себя неловко.

Лукас расположился напротив, вытянув свои длинные ноги, обутые в берцы.

– Прости, что так грубо обошелся. Я не знал, кто ты. – произнес он, его карие глаза с вкраплениями зелени с живым интересом скользили по моему лицу.

Я обратила внимание на то, как его белоснежные, слегка растрепанные волосы у корней переходили в более темный коричневый тон.

Молодое привлекательное лицо освещалось отблесками огня, подчеркивая легкий загар, который делал его смуглую кожу еще более выразительной.

Мелкие родинки, словно рассыпанные звезды, украшали его лицо, а на шее выделялось крупное родимое пятно.

– Если честно, в тот момент я хотела только одного: вырваться из хватки Мэттью и оставить на твоем лице следы своих ногтей. – призналась я.

Он ответил смехом, обнажив ровные белые зубы. От парня исходило нежное, обволакивающее тепло.

– Это было бы справедливо. По твоей внешности не скажешь, что ты легко прощаешь обиды.

– Ты так думаешь? – с изменившимся выражением лица и явным интересом я обратилась к Лукасу.

– Именно так. У тебя внешность, которую часто называют "стервозной". Я сразу понял, что с тобой лучше не шутить.

– И на чем основан такой вывод? – удивленно уставившись на парня, спросила я.

– Ну, ты брюнетка. И у тебя голубые глаза…

– И что с того?

– Не перебивай. По всему миру такой типаж считается стервозным.

– Это хорошо или плохо?

– Зависит от того, как посмотреть. – хоть Лукас и не отличался умением делать комплименты, его присутствие рядом казалось мне спасением.

– Я испытал настоящий ужас, когда стал свидетелем нападения. Некое существо набросилось на мужчину, который шел по улице. Оно впилось ему в грудь, и я видел, как его длинные когти вырвали из тела пульсирующую плоть.

– У него были темные волосы? – спросила я, вспомнив безжизненное тело, обнаруженное нами у входа в заброшенную больницу.

– Не могу сказать, – ответил Лукас, пережевывая пищу и устремив взгляд в небо. Его лицо выглядело по-детски невинным, а щеки были круглыми.

– Все здесь вызывает вопросы, – произнес Лукас, доев свою порцию кукурузы. – Как люди живут рядом с существами, которые могут напасть в любой момент? И кто эти убитые женщины? Неужели мы здесь оказались случайно? Или, возможно, мы стоим на пороге апокалипсиса, еще не осознавая этого?

Меня почему-то раздражало, с каким аппетитом ел Лукас. Я же смогла осилить лишь малую часть своей порции, ограничившись парой ложек.

Возможно, из-за большого количества выпитой воды мой желудок уже был полон, и голод отступил.

Пока Лукас делился своими догадками, я не столько слушала, сколько наблюдала за окружающими.

Сцена напоминала мне недавний поход с друзьями: тот же костер, прохладный воздух, щекочущий щеки, и приглушенные голоса, ведущие оживленную беседу. Всего несколько дней назад мы так же сидели под звездным небом.

Только небо здесь – затянуто мрачными тучами.

А окружающие меня люди – не друзья.

Я заметила Мэттью. Его внушительная фигура, словно страж, наблюдала за нашим диалогом с Лукасом, опираясь на массивный пень, оставшийся от срубленного дерева.

Его светлый взгляд прошелся по мне, и по телу пробежали мурашки. Он задержал на мне свой изучающий взор, а затем сделал глоток из холодной бутылки безалкогольного пива.

Остальные члены отряда расположились у костра. Алиса нервным жестом перебирала кончики волос, накручивая их. Глория, скучая, вела беседу с мужчиной зрелого возраста, параллельно постукивая тонкими пальцами по своей обуви.

Лукас все еще находился рядом со мной, и я решила продолжить диалог:

– Мэттью выделяет Алису. Кто она ему?

– Сестра. Будешь? – Лукас протянул мне почерневший банан, отделяя его от кожуры.

После вежливого отказа я заметила, что Мэттью приглашает всех присесть у костра. Он занял центральное место, и его силуэт осветился пылающим огнем.

Я же устроилась рядом с Алисой, встретившись с ее мрачным взглядом. Девушка же тем временем водила пальцем по своей обуви, выводя какие-то неясные узоры.

– Ты поела? – заботливо спросила Алиса, не глядя на меня.

– Немного. Аппетита нет.

Алиса вздохнула и наконец посмотрела на меня.

– Ты же знаешь, что происходит с теми, кто голодает несколько дней? Примерно на третий день тело начинает терять вес, нарушается электролитный баланс, что может вызвать аритмию, судороги и даже потерю сознания. Ешь.

Она бросила мне яблоко, и я, поймав его, сосредоточилась на словах Мэттью.

Мужчина, массируя свежую ссадину на губах, произнес с ноткой отчаяния:

– Никто из нас не знает, по какой причине мы здесь и почему. Он продолжил, сжимая губы: – Я убежден, что выход из этого безумия существует, и нам необходимо его найти как можно скорее. – не успел он договорить, как Глория положила руку ему на плечо.

Мэттью поморщился, его большая ладонь осторожно отстранила девушку. Сделав вид, что ничего не произошло, он вновь заговорил:

– Кому что известно?

Лицо Глории залилось краской, она не ожидала такого холодного приема. Зрелый мужчина, подкурив сигарету, заговорил.

– Мы очнулись в этой заброшенной больнице несколько дней назад. Любопытно, что до вашего прибытия никаких пугающих зрелищ вроде изуродованных или распятых на крестах женщин мы не встречали. Все наши вещи остались на месте, пропали мобильные и прочая электроника. На руках остались только часы, но время здесь, кажется, течет по своим законам – гораздо более медленно. Я засек, что местные сутки растягиваются до тридцати шести часов.

– Как ты это выяснил? – поинтересовался Дилан.

– Дело в том, что здесь продолжительность дня иная, – пояснил мужчина, выпуская кольцо дыма. – От момента, когда здесь светает, до того, как стемнеет, проходит как минимум тридцать шесть часов. Мы можем взять за точку отсчета наше сегодняшнее пробуждение и проследить до полной темноты, чтобы убедиться. – он продолжил, потирая уставшие глаза и держа в руке сигарету: – На наших телах не было никаких следов насилия. Скорее всего, нас подвергли воздействию усыпляющего пара. Когда мы очнулись, каждый из нас испытывал сильнейшую жажду. – закончив, он направил свой взгляд на пламя костра. Усталость отражалась в его потускневших глазах. Морщинистый и седой, он выглядел старше пятидесяти. Его ногти, почерневшие от смолы сигарет, выдавали привычку.

– Никто не знает, как мы сюда попали. Генерал исчез, и мы не нашли ни его, ни его вещей в той проклятой больнице. – произнесла Глория звонким голосом, собирая свои белоснежные локоны в хвост. Получившийся бугор на голове не смутил ее.

Прислонив руку к щеке, она скучающе разглядывала костер, не замечая выбившихся прядей. Ее серые глаза, обрамленные наращенными ресницами, были поразительно выразительны.

От Глории исходило неприятный настрой по отношению ко всем, кроме Мэттью. Девушка скучающе постукивала ногтями по колену.

– Мы думали, что вы с Алисой погибли или вас отправили в другое место, как и оказалось. – Дилан, который до этого веселился больше всех, вдруг стал серьезным.

Подкидывая сухие ветки в костер, он смотрел на него с легким страхом.

Глаза мужчины были маленькими, что резко выделяло их на фоне остальных. Губы Дилана были тонкими и плотно сжаты, а уши заметно торчали. Я бы не сказала, что его внешность привлекательна, скорее наоборот.

В глазах парня отражалась тяжесть прожитых лет: они были впалыми, с темными кругами.

В то время как остальные пребывали в каком-то полусонном состоянии, Глория, напротив, проявляла живой интерес. Она то и дело внимательно разглядывала Мэттью, издавая при этом любопытные возгласы.

Глория обладала внешностью, словно сошедшей с обложки журнала. Ее облик был явно отполирован косметологией и хирургией. Высокая упругая грудь выделялась из расстегнутой кофты.

После обсуждения возможных дальнейших действий, Мэттью принял решение остаться на месте до утра. Один из нас должен был взять на себя ночное дежурство, обеспечивая безопасность спящих.

Мэттью сам вызвался первым принять на себя эту обязанность.

Алиса возражала против самопожертвования Мэттью, напоминая о его недавних ранах. Однако мужчина был непреклонен.

Девушка выразила свое несогласие с самоотверженностью Мэттью, обращая его внимание на недавние раны. Мужчина, казалось, не собирался менять своего решения.

– Алиса, мой отряд не отдыхал несколько дней. Я обязан предоставить им возможность выспаться, особенно женщинам. Я сам получил свою норму сна, пусть и под действием медикаментов. – объяснил он.

– Мэттью, это не твой отряд! Не пытайся быть генералом Хьюго. Ты не справишься с такой ответственностью в таком состоянии.

– Генерал, возможно, мертв. Кого ты предложишь на его место для выживания отряда? Лукаса или Дилана? Эти двое только и могут, что рисовать сиськи на плакатах. А Адам уже стар для этой должности. – закончив спор, Мэттью раздал спальники.

Несмотря на тонкую футболку, мужчина не дрожал от холода, его тело, казалось, само излучало тепло. Мэттью явно превосходил всех присутствующих своей выносливостью.

Следуя его совету, Лукас и Дилан устроились у огня, используя подручные средства в качестве подушек.

Алиса, проиграв спор брату, задремала, прислонив голову к земле.

Глория сидела у костра, обхватив свои ухоженные руки.

Адам отошел поговорить с Мэттью, их разговор остался для меня недоступен. Закончив беседу, Адам присоединился к спящим, вскоре захрапев рядом с Алисой. Глория также уснула, подложив руки под голову.

Я сидела в тишине, вглядываясь в пляшущие языки пламени. Недавние события не позволяли моему телу обрести покой.

Мэттью, заметив меня, подошел и присел рядом.

– Почему ты не спишь? Тебе нужен отдых. – произнес он, его одежда источала сильный аромат сигарет.

– Не хочу. – ответила я, отвернувшись и невольно прикрыв веки.

На мгновение мне показалось, что мы находимся на обычной улице, вдали от всякой опасности, без подвала и прочих ужасов.

Вокруг царил умиротворяющий звук ночных сверчков. Я на секунду представила, что сижу рядом с Хлоей и всего этого не существует.

Но стоило мне повернуть голову, как реальность вернулась: все остальные мирно дремали у костра.

Мэттью шумно выдохнул, внимательно разглядывая мое лицо. Его пристальный взгляд заставил мою улыбку исчезнуть, и я неловко задвигалась.

На его скулах заиграли желваки, он погрузился в размышления, устремив взгляд куда-то вдаль. Осторожно коснувшись моей руки, он произнес:

– Завтра продолжим путь. Мы найдем выход, чего бы это ни стоило. – согнувшись, он дотянулся до почти пустой бутылки с водой.

– А ты, Мэттью? Как ты собираешься продолжать, не спав всю ночь?

Мужчина улыбнулся моему вопросу и провел рукой по своим шрамам, словно пытаясь их скрыть.

– Через пару часов я разбужу Лукаса. Он меня сменит.

– Если ваш отряд здесь, то и мои друзья должны быть поблизости. Кроме Хлои…

– Мне жаль. – ответил Мэттью, не отрывая от меня взгляда.

Наш хрупкий момент был грубо прерван устрашающим звуком, исходящим от ребят из отряда. Он был настолько жутким, что напоминал предсмертные хрипы, словно кто-то, задыхаясь, снова и снова пытался глотнуть воздух.

Сердце мое сжалось от мысли, что кто-то из наших товарищей умирает от остановки сердца.

Мужчина, повернувшись к источнику этого кошмарного звука, позволил себе легкую усмешку.

– Не бойся, это Адам. Его сон настолько глубок, что его храп стал вечной проблемой для всех, кто вынужден делить с ним ночь.

Неожиданно для меня, Мэттью осторожно поправил спадающий с моих плеч плед, и его взгляд на мгновение задержался на моих губах.

– На тебя больно смотреть. – прорвал тишину мужской голос. – Мне жаль, что Алиса вынесла тебе такой удручающий вердикт тогда, в палате. Но раз ты осталась с нами, я буду нести ответственность за тебя и твою безопасность до конца. – Мэттью поднялся и отошел в сторону, поправляя выбившийся ремень.

Поддержка Мэттью оказалась для меня очень важной. В незнакомом окружении осознание, что я не одна, придало мне сил.

Я внимательно наблюдала за тем, как он руководит отрядом, словно тень генерала. Даже если генерал мертв, Мэттью справляется со его обязанностями превосходно.

Засыпая, я продолжала наблюдать за Мэттью, замечая особенности его движений. Чтобы взбодриться, он выполнял физические упражнения. Вспотев, он вытер лицо футболкой, приподняв ее.

Его тело было атлетически сложено: широкие плечи, узкая талия, развитые мышцы груди и пресса. На животе виднелись шрамы, а на груди – следы ожогов. Несмотря на эти несовершенства, в его облике чувствовалась сила и красота.

Мне хотелось, чтобы время остановилось, и этот миг с Мэттью, стоящим рядом со мной с обнаженным торсом, длился бесконечно.

Под убаюкивающий треск горящих поленьев я погрузилась в сон.

***

Громкие женские крики вырвали меня из сна. Тело ломило, словно после долгого плена.

Я очнулась в неизвестном месте, за железными прутьями. Клетка, похожая на собачий вольер, стала моей тюрьмой.

Грязная тряпка, грубая и неприятная на ощупь, затыкала рот, мешая дышать полной грудью.

Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь прутья, отбрасывая на пол длинные, искаженные тени.

Воздух был спертым, пропитанным тяжелым запахом сырости и чего-то еще, чего я не могла определить.

Любая попытка пошевелиться отзывалась тупой болью, будто я провела вечность в неудобной позе. Паника начала подступать, сдавливая горло.

Вдруг сквозь прутья проступило старое, женское лицо. Это была Доусон. Она хаотично смеялась, что-то похрипывая себе под нос.

В руке она держала толстый шприц, наполненный тускло-серой субстанцией. Я попыталась вскрикнуть, но из горла вырвался лишь болезненный стон.

Глава 4. Потерянная надежда

С пронзительным визгом я выгнулась, принимая неестественную, искаженную позу.

Доусон, чьи глаза, словно два уголька, почерневшие от времени, смотрели на меня с нескрываемым ужасом, наблюдала из-под нависших бровей. Ее сморщенные жилистые руки с неожиданной силой притянули меня к себе, к холодной жесткой решетке. Подозвав кого-то, она не отрывала от меня своего пристального оценивающего взгляда.

– Куколка, – проговорила она, цокнув языком, – как ты могла подумать, что от меня так просто ускользнуть? Это Алиса тебе подсказала? Ты уверена, что им можно доверять? – Она повернула голову к молодому человеку, который покорно двигался в ее сторону. На вид он был юн, я бы даже сказала, что он еще не достиг совершеннолетия.

Присев рядом со мной, парень надел маску, оставив видимыми только свои черные глаза. Надев резиновые перчатки, он резко притянул меня к себе. Его холодные руки скользнули по моей талии, постепенно опускаясь ниже. Молодой человек с такой силой разорвал ширинку, что она треснула, открывая доступ к моему нижнему белью.

Доусон крепко держала мои руки, пока я изо всех сил пыталась вырваться. От моих движений шприц в ее руках дрожал, расплескивая жидкость.

– Сука. Сядь ровно! – прорычал парень, чьи пальцы пытались разорвать мою одежду. Его дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась в лихорадочном ритме. – Я не могу так. Держи ее крепче.

– Неужели ты не можешь справиться с тощей девчонкой? Кто тебя сюда нанял, тупица? – Доусон, задыхаясь, не упускала возможности отчитать его.

Парень, схватив ножницы, лежавшие поблизости, прорезал ткань. Мои половые органы оказались обнажены. Ледяной холод пронзил меня. Я застыла, охваченная ужасом, глядя на их лица. Я ждала худшего, не в силах поверить, что меня ждет та же участь, что и Хлою.

Доусон мгновенно сняла иглу с массивного шприца и с силой приставила его к моей промежности.

Внезапный грубый мужской голос, прозвучавший из-за угла, заставил ее вздрогнуть.

– Миссис Доусон. Из тринадцатой камеры сбежала молодая женщина.

Эта новость вызвала у Доусон бурю ярости.

– Недоумки, сука! Как вы их держите то? У вас каждая третья бегает по деревне. Отыскать отпрыски! Если вы не сделаете это в ближайшее время, я пущу ваши яйца на корм этим животным, сидящих в клетках! – ее гортань напряглась, а лицо побагровело, приобретая синеватый оттенок от гнева.

Молодой человек, который меня удерживал, обратил свой невинный взгляд на Доусон. Это стало моим шансом. Я вырвала руки из его хватки и ударила ногой по его предплечьям. Парень отдернул руки, пробормотав ругательство. Не раздумывая, он попытался схватить меня снова. Доусон, пнув юношу, резко приказала:

– Отставить! – она подхватила его за воротник и оттащила в сторону.

Продолжая сжимать шприц, Доусон прошипела с отвращением:

– Убирайся отсюда! – парень, развернувшись на месте, покорно кивнул и направился к выходу.

Доусон, скрестив руки на поясе, тяжело дышала, ее легкие, прокуренные сигаретами, издавали хрип. Отдышавшись, она бросила на меня острый взгляд и удалилась от моей клетки.

Я осталась одна, охваченная всепоглощающим ужасом. Мои конечности судорожно дергались, выдавая сильнейший страх. Опустившись на пол, я уперлась головой в деревянную стену с занозами. По лбу стекал пот.

Как я снова оказалась в такой ситуации? Неужели Мэттью мог позволить этому случиться? Или же Мэттью и Алиса – главные виновники всего этого? Точно. Я уснула. А эти мрази притащили меня сюда. Не может быть, чтобы Алиса так хорошо разбиралась в этом проклятом здании случайно. Ее уверенность в больнице была слишком быстрой и подозрительной. Черт. Это они все сделали. Они притворялись беспомощными, а оказались настоящими хищниками. Этот блядский отряд. Они втерлись в мое доверие, а когда я стала им не нужна, просто вернули меня под контроль Доусон. Зачем тогда Алиса устраивала побег? Если они могли оставить меня гнить на той койке.

Пальцы нервно теребили край одежды, когда за стеной раздался приглушенный женский стон.

– Болит… Голова болит…

Смахнув слезы, я вскочила и прижалась ухом к тонкой стене. Тишина. Но я не отрывалась, ловя каждый звук. Казалось, девушка за стеной тоже прислушивается. Я стукнула ногой по шершавому дереву.

– Кто ты? – голос сорвался, горло саднило.

Молчание. Может, это галлюцинации, игра разума, чтобы не дать мне сломаться?

– Что тебе нужно? Я не виновата! Отпусти меня! – голос девушки дрожал, прерываясь всхлипами.

– Я в соседней клетке. Поищи стену сбоку. – Я снова ударила по дереву, и за стеной послышалось движение.

– Мне холодно… Я без одежды… Помоги…

От этих слов по коже побежали мурашки. Я даже не заметила, как зажевала прядь волос.

Я продолжала отчаянно пинать стену, чувствуя, что вскоре ее сломаю. И, наконец, это произошло! Собрав всю свою злость и отчаяние, я нанесла последний мощный удар. Стена поддалась, образовав дыру, из которой вырвался вихрь щепок и пыли. И это они называют защитой? Не понимаю, как можно здесь кого-то удержать. Все держится на честном слове и соплях!

Когда я прижала лицо к отверстию, мне открылась картина: передо мной была обнаженная девушка. Ее руки были скованы грязной тканью, а тело выглядело изможденным. Рыжие волосы пикантно скрывали ее обнаженную грудь, и она казалась истощенной, словно ее морили голодом не менее недели перед тем, как бросили сюда. Ребра выступали сквозь кожу, создавая впечатление, что они пронзят ее. Тело девушки было испещрено множеством синяков и кровоподтеков. На нее было больно смотреть. Из-за ее огненных локонов я не смогла разглядеть, в каком состоянии находится ее лицо.

– Как… тебя зовут? – прошептала я, с трудом выталкивая слова. Страх сковал горло, и я изо всех сил тянулась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо сквозь пролом в стене. Дыра была слишком низко, пришлось согнуться в три погибели. Тишина в ответ заставила сердце бешено колотиться. Что, если она уже мертва?

– Дейзи… – слабый женский голос разорвал тишину, словно лопнувшая струна. Напряжение немного отпустило.

– Дейзи… Ты можешь двигаться?

Снова тишина.

– Дейзи? – позвала я уже с отчаянием в голосе.

Девушка не отвечала на мои вопросы.

Ее тело застыло в неподвижном положении, а дыхание остановилось…

***

Часами ранее… Отряд

Мэттью

Я засмотрелся на Эмили, когда она засыпала. Плед, укрывавший ее, соскользнул к щиколоткам, и передо мной предстала ее фигура. Она казалась такой беззащитной. На ее худощавом теле ярко выделялась пышная грудь. Тонкая талия Эмили создавала впечатление гладкого, будто вытянутого живота без единой складки. Ее стройные ноги едва заметно подрагивали, когда она погружалась в сон. Темно-синие джинсы были запачканы кровью и грязью, а разорванная ширинка на них образовала круглый проем.

Я подошел к ней с осторожностью, чтобы поправить одеяло, которое сползло. На ее хрупких запястьях остались свидетельства жестокости – кровавые отметины от наручников. Она была так молода, так беззащитна. Внутри меня возникло острое желание лечь рядом, обнять ее и укрыть от этого ужаса, который нас постиг.

Я аккуратно откинул плед, чтобы лучше укрыть ее тело, оставив открытой только голову. Устроившись рядом, я наблюдал за ее сном. Ее губы были сжаты в трубочку, словно она пыталась ухватить воздух. Эмили периодически вздрагивала во сне, возможно, от холода или пережитого страха. Я положил свою руку ей на плечи. Ее тихое дыхание пробудило во мне давно забытое чувство нежности.

В двадцать лет я вступил в армию и следующие тринадцать лет посвятил ей. Там, где чувства не имели значения, а мечты сталкивались с жесткой действительностью, я научился скрывать свою уязвимость.

Я не позволял себе открываться эмоционально, избегал влюбленности. Женщины, которые встречались на моем пути, не пробуждали во мне глубоких переживаний, да и я сам не стремился к этому. Я боялся, что моя внутренняя отстраненность может ранить. Эмили же была загадкой – словно дикое животное, облаченное в невинную оболочку. Я постоянно замечал страх в ее глазах, но, несмотря на это, она никогда не произносила ни слова о своих переживаниях.

Я оставался на месте, рядом с Эмили, наблюдая за танцующим пламенем, пока веки не стали тяжелеть и не начали слипаться. Голова ныла, затылок пронзала нарастающая пульсирующая боль. Время текло, и по моим ощущениям его прошло немало. Я разбудил Лукаса, коснувшись его щеки. Он резко открыл глаза, в которых читался испуг, и с недоумением вгляделся в мое лицо.

– Подмени. – попросил я, боль в голове усиливалась, заставляя меня прищуриться. Лукас огляделся, кивнул и потер глаза. Он поднялся и начал рыться в рюкзаке в поисках напитков и еды. Мне хватило лишь мгновения, чтобы провалиться в сон.

***

Сильный озноб парализовал меня, пробудив от сна. Глаза жгли, а каждое движение причиняло невыносимую боль. С усилием я наклонился к чужому рюкзаку, ища воду, и мой взгляд упал на странную, укрытую пледом груду. Когда я развернул его, передо мной предстала гора человеческих останков: обрубленные ноги, разорванные внутренности и женское тело, разрубленное пополам. Лишь белые, пропитанные кровью локоны позволяли что-то разглядеть. Увиденное повергло меня в шок. Из-за сильного озноба и плохого освещения я не сразу понял, что на том месте, где еще недавно спала Глория, теперь лежит изувеченное топором женское тело. С отвращением я оттянул прилипшие к телу остатки пледа. Оглядевшись, я заметил неподалеку еще одну такую же укрытую пледом груду. Этот же плед покрывал Эмили, когда она спала.

Вместо того, чтобы нести вахту, Лукас, которому было поручено следить за сном отряда, безмятежно посапывал в своем спальнике. Меня захлестнула волна гнева. Осознание того, что я доверил столь важную задачу другому, а не себе, было невыносимым. С чувством отвращения я ударил ногой спящего Лукаса.

Лукас, прокашлявшись, вновь пришел в себя, его взгляд был застывшим от ужаса. Я вцепился в его волосы, выдернул его из положения лежа и притянул его перепуганное лицо к своему. Именно тогда я почувствовал истинный прилив ярости. Мысль о том, что я потерял двух членов отряда, не давала мне покоя.

– Отпусти! Что ты делаешь?! – хрипло выдохнул Лукас, оказавшись в ловушке. Его глаза выдавали панический страх, в то время как меня пожирал гнев.

– Глория и Эмили… они мертвы. Как ты это объяснишь? Ты, кусок дерьма? Кто это сделал?! – слова вырывались сквозь сжатые челюсти, и мне стоило усилий не сорваться на Лукаса. В голове словно что-то перемкнуло. Я машинально достал из заднего кармана револьвер и приставил его холодное дуло ко лбу Лукаса.

– Мэттью… успокойся. Пожалуйста, услышь меня. Я не хотел… Я заснул. Мэттью, я умоляю тебя, убери ружье. Может… может это не их тела? Ты… ты уверен, что это Глория? – тело Лукаса сотрясалось от страха. Его рот приоткрылся, и я увидел кровь на его зубах.

– Мэттью, что ты делаешь? – спросила Алиса, появившись позади меня.

Я обернулся и увидел сонную девушку, укутанную в плед. Мои пальцы сильнее сжали шею Лукаса. Я убрал револьвер в карман, поднял Лукаса за воротник и потащил его к останкам женщин. Останки? Нет, это было похоже на фарш, собранный совком с дороги, где проехал асфальтоукладчик.

Я не стал открывать вторую кучу, предоставив это Лукасу, но был уверен, что там находится тело Эмили. Адреналин бурлил во мне, я чувствовал, как тяжело дышу. Я втолкнул лицо Лукаса, словно собаку в груду мяса, оставленную от девушек. Лукас пятился, его ноги дрожали, пытаясь удержать равновесие. Увидев изувеченное тело, Алиса всхлипнула и отступила.

– Мэттью… Я… я не знаю, что это было. Я хотел закрыть глаза на мгновение. Всего на одно мгновение. Я был так измотан, так хотел спать. Пожалуйста, выслушай меня…

Моя рука ударила его по голове. Я не мог поверить, что Лукас просто проспал все это! Он согнулся, рухнул на колени, его тело сотрясали рыдания от ужаса.

Было ли мне жаль этого мерзавца? Нет. Он – причина всего произошедшего. Если бы я не оставил его на дежурстве, если бы не позволил ему уснуть, возможно, девушки были бы живы. Я обернулся к Лукасу, готовый излить на него всю свою боль, но в этот момент меня обхватил Адам. Его массивное тело повалило меня на землю. Он скрутил мои руки за спиной, вдавливая лицо в землю. Я мог бы легко освободиться от Адама, но сдерживался. Ярость клокотала во мне, требуя выхода, но я понимал, что должен взять себя в руки. Повернув голову, я увидел, как Алиса, рыдая, подошла к груде изуродованных тел. Зрелище было настолько отвратительным, что ее вырвало.

Придя в себя, я приказал Адаму отпустить меня. Он послушно скатился с меня и опустился на землю. Поднявшись, я бросился ко второй, еще не разобранной куче останков. На вершине ее лежала голова женщины. Это была не Эмили. На ее лице застыл немой ужас, глаза потухли, отражая пережитый кошмар.

Паника ушла, оставив лишь горький привкус лживой надежды. Эта голова не Эмили. Тогда чья? Я снова смотрел на вторую груду останков, пытаясь хоть что-то разглядеть. Но в этой мешанине уже невозможно было узнать человека. Только пряди, отдаленно напоминающие цвет волос Глории, выделялись на фоне грязи и слизи. Глазницы были уничтожены, превратившись в бесформенную массу.

Гроза обрушилась на нас, словно последнее проклятие. Лукас застыл на коленях, сломленный ужасом. Бежать было некуда. Мы были обречены остаться здесь, в этом дьявольском месте. Алиса достала дождевик и, накинув его на себя, протянула мне второй, словно предлагая последнее утешение.

– Я все потерял.

Сестра притянула меня к себе, нежно поглаживая спину тонкими пальцами. Алиса была невысокого роста, и ее рука находилась примерно на уровне моей поясницы.

Надев дождевики, Адам и Дилан направились к тому, что осталось от девушек. Пока мужчины исследовали останки, я сидел на земле, позволяя дождю пропитывать меня насквозь.

Раздраженный неудачной попыткой прикурить, Адам с силой швырнул зажигалку на землю. Лукас, поднявшись, держался особняком, словно в добровольном изгнании. Его молчание и отстраненность вызывали у окружающих уверенность в его вине, поэтому никто не спешил заговорить с ним первым. Адам приблизился ко мне, машинально поправляя дождевик.

Мой усталый взгляд был вынужден подняться, когда голос сослуживца прорвал тишину:

– Есть хорошая новость.

– Что за новость?

– Куча останков на месте Эмили – это не она. Кто-то подбросил туда перемолотое тело другого человека. – Адам по привычке потянулся к карману за сигаретами, но замер.

– На чем основано твое предположение?

– В этой груде плоти видны пряди волос разных оттенков. Я думаю, это останки нескольких женщин.

– А как насчет Глории? Ее куча тоже чужая?

– Не могу сказать. Я нашел там один клок волос, который мог принадлежать Глории.

Руки Адама были перепачканы кровью и слизью, под ногтями забилась черная грязь.

– Значит, как минимум Эмили осталась жива. Но где она теперь? – голос Дилана, нервно мешавшегося рядом, вырвал меня из мрачных мыслей.

– Это не похоже на стиль отродий, – Алиса, оправившись от шока, подошла к нам. – Если бы это были они, от девушек не осталось бы и следа. Тем более эти твари не стали бы так аккуратно укутывать их тела в пледы. Это почерк Доусон.

Слова Алисы словно бросили в мой живот раскаленный уголь.

– Доусон? Кто ей сообщил о нашем местонахождении? – мой голос был полон ярости.

– Этого я не знаю.

***

Настоящее

Эмили

Я сумела проникнуть к девушке, но ее состояние было ужасающим: тело ледяное, дыхание едва заметное. Пульс бился еле-еле.

Я была беспомощна, не имея ничего, чтобы хоть как-то согреть ее. В отчаянии я сняла свой топ и прикрыла им ее половые органы. Это было каплей в море, ведь Дейзи была на грани смерти. Я же, не ощущая холода, сидела рядом, наблюдая за ее угасающим дыханием. Я знала, что скоро двери распахнутся, и Доусон появится, чтобы забрать свое.

Глава 5. Дейзи, кто ты?

Я сидела рядом с Дейзи, чье тело казалось безжизненным. Прикоснувшись к ее запястью, я ощутила едва уловимый пульс. Ее кожа была пронизывающе холодной, и я пришла к выводу, что она потеряла сознание из-за сильного переохлаждения.

Я легла рядом, стараясь передать ей свое тепло, и задавалась вопросом о ее личности и о том, насколько ее участь была тяжелее моей. Подавив слезы, я отодвинулась от ее худощавого тела. Вокруг нас были только две клетки – моя и Дейзи.

Мы оказались заперты здесь вдвоем. В тишине я задумалась о том, как мало ценила свою жизнь.

Воспоминания нахлынули: мне семь лет, и мама покупает мне куклу Барби на рынке. В то время эта кукла была для нас роскошью.

Доминик… Мой бывший парень… Поддерживает меня и успокаивает, когда мы сидели на выпускном, окруженные ненавистной мне компанией Клэр и ее подругами. За столом девушки только и делали, что насмехались надо мной из-за моей неблагополучной семьи: «Фу, у ее мамы даже денег не хватает на блузку. Смотрится, как настоящая бомжиха». «Что ты хочешь? Ее мать работает проституткой, чтобы прокормить семью, а отец – алкоголик, давно пристрастившийся к наркотикам».

Доминик подложил дохлую мышь в дизайнерскую сумку Клэр, вызвав у нее настоящий переполох. Мы сбежали, смеясь над ее криками и наслаждаясь зрелищем. Затем мы трахались всю ночь на природе, где нас даже заметили случайные прохожие.

Позже в нашем съемном доме, предоставленном моими родителями, Доминик трахнул Клэр на нашей кровати. Ты был таким мерзавцем, но, несмотря на это, дни с тобой были поистине волшебными.

Счастья тебе, Доминик. Надеюсь, твой член отсохнет к тридцати годам.

Папа… я так часто вспоминаю, как ты сидел со мной над домашними заданиями. Твои глаза светились таким счастьем, когда я, получив аттестат с отличием, поступила в колледж на дизайнера – именно на ту специальность, о которой ты так мечтал.

А та ночь… ночь аварии, которая лишила тебя конечностей и оставила с ужасающими ожогами, из-за которых ты теперь говоришь и дышишь через трубку… Она до сих пор приходит ко мне в самых страшных снах.

Ты ехал за мной в тот самый дом, где я увидела измену Доминика. Я молила небеса, чтобы ты выжил. Без тебя меня просто нет.

После того, как ты получил эти увечья, наша любимая мама, мама… Она сломалась. Ее поступки стали невыносимы, и она оказалась в психиатрической клинике.

Мне было так больно за тебя, папа, что ты потерял ее. Потерял себя. Как же мне тебя не хватает, родной. О чем ты сейчас думаешь?

Нет, пап. Это далеко не самое ужасное, что со мной происходит. Самое страшное уже случилось. Тот звонок от скорой помощи словно убил меня. Я никогда не смогу забыть те муки, которые мне пришлось пережить. Пусть я умру здесь, пусть меня распнут, как Хлою, но я больше не увижу твоих страданий. Я люблю тебя. Больше, чем все.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился он – тот юноша, чьи руки удерживали меня, пока Доусон пыталась ввести мне жидкость.

В его руках были две белые простыни и бутылки с мутной прокисшей водой. Он был в медицинской маске, и я уловила, как его взгляд сначала остановился на моей клетке, а затем вернулся ко мне. Отложив свои принадлежности, парень присел на корточки, оказавшись на уровне моего лица.

– Убирайся отсюда! – рыкнул он, сдергивая маску. – Иди обратно, куда тебе велено.

На языке у меня вертелись грязные оскорбления. Я хотела извергнуть на него всю ту гниль, что разъедала разум Доусон. Но, стряхнув слезы, я произнесла:

– Я не уйду. Она умрет.

– Не умрет. Я принес сорочки и воду. Ее нужно одеть.

– Сорочки и воду? С чего вдруг вас заинтересовала наша судьба? Или вы просто хотите убедиться, что мы здесь живы, чтобы потом пустить на мясо? Забавное зрелище, не так ли? Сукин ты сын!

Мои слова полились нескончаемым потоком, пока я мысленно признавала свое поражение и неизбежность смерти. Я понимала, что Алиса и Мэттью больше не помогут.

Тем временем парень, будто давно привыкший к подобным сценам, молча протянул руки к клетке, чтобы поднять тело Дейзи.

– Не прикасайся к ней. Передай мне рубашку, я ее одену. Но эта тонкая ткань не сможет ее согреть, она вся заледенела.

– Это приказ Доусон. Я обязан его выполнить.

Парень держался крепко. Мне было любопытно, какие личные мотивы побуждают его служить этой мерзости с пожелтевшими от курения зубами?

– Приказ Доусон заключался в том, чтобы нас убить. Ввести нам в половые органы некую субстанцию. – я не могла оставаться на месте, мои обнаженные гениталии скользили по холодному полу.

– Я не собирался вас убивать. Пока. Доусон приказала временно отступить. Если потребуется, я введу в твою ничтожную шею дозу химического яда, и ты рухнешь мертвым сном, упав рядом с полудохлой девкой. Руки убери.

Слова юноши заставили меня отрезветь. Я осознала всю серьезность своего положения и взяла себя в руки, подавив свой буйный нрав. Мысль о повторном пробуждении на этой прогнившей койке была невыносима, ведь второго шанса на побег мне бы уже не предоставилось.

С грубой силой парень обхватил Дейзи. Было удивительно видеть, как его тонкие костлявые руки с неожиданной сноровкой справились с телом девушки, усаживая ее.

Голова Дейзи, словно у марионетки, болталась, пока не застыла, повернувшись в мою сторону. Огненные пряди отделились, и я увидела ее лицо – нежное, юное, чистое, как нетронутый лист. Глаза ее оставались закрытыми, лишь веки, под которыми залегли синяки, трепетали.

Он обращался с телом Дейзи с отвратительной грубостью, словно с тушей. Его руки скользили по ней, словно как мясник, выбирающий наименее пригодный кусок.

Шмыгнув носом, он натянул на нее сорочку. От ее одежды повеяло странным ароматом – смесью свежести и залежалой пыли, как от вещей, которые долго пылились в шкафу.

Закончив, он отшвырнул тело Дейзи. Я едва успела подставить ногу, чтобы ее голова не ударилась о бетон.

– Смотри, что ты делаешь. Она чуть не разбила голову.

Парень, проигнорировав мои слова, поднялся, подтягивая штаны, и исчез за дверью.

На полу остались две бутылки с водой. Предназначались ли они нам? И почему он не протянул их? Губы пересохли, и я невольно облизнула их, чувствуя, как жажда сжигает изнутри.

Он не стал проявлять ко мне никакой заботы, оставив меня в одном бюстгальтере, пропитанном кровью, и порванном нижнем белье. Единственное, что он бросил в клетку, была сорочка, которая должна быть моей.

Холодный воздух, проникающий сквозь мелкие щели, заставил меня дрожать. Невыносимый холод охватил меня. Я с отвращением посмотрела на сорочку, не желая ее надевать. Казалось, надев ее, я признаю свое поражение, позволив Доусон использовать меня как инкубатор, добровольно отдавшись ей. Какой абсурд! Но просидев еще немного у спящей Дейзи, я сдалась.

Я протянула руку за белой тканью. Сняв промерзшие от влаги джинсы и трусы, я надела сорочку. Тепла она не принесла, но хотя бы избавила от ощущения наготы. Эта чертова ткань давала крошечное чувство защиты и прикрытия.

Тело мое начинало застывать, и я понимала, что нужно срочно двигаться. На четвереньках я дотянулась до одной бутылки с водой. Вторая же под напором моих пальцев предательски покатилась по полу, не давая себя поймать. Вернувшись к первой, я с отвращением уставилась на нее. Это была полулитровая емкость с мутной водой, в которой колыхались тонкие волоски и что-то еще. Желания прикоснуться к ней не возникало. Мерзость! Будто воду набрали из унитаза, приправив ее лобковыми волосами из слива ванной.

Мои действия пробудили Дейзи. Она резко открыла глаза, в которых отразился ужас от окружающей обстановки. Ее возвращение к сознанию стало для меня первым поводом для искренней улыбки и приливом надежды. Я была безмерно счастлива, что она очнулась.

Некоторое время Дейзи лежала, не двигаясь. Ее голова медленно раскачивалась из стороны в сторону. Она не видела меня. Ее взгляд был прикован к прутьям. Вскоре послышался всхлип. Я держалась поодаль, позволяя ей осмыслить происходящее.

– Дейзи, я здесь, – произнесла я едва слышно, боясь вызвать у нее панику.

Она медленно повернула голову. Ее изумрудные глаза уставились на меня с пристальным вниманием. Зрачки были расширены, ресницы слиплись, а веки опухли после сна. Внезапно она вздрогнула и ударилась головой о железные прутья.

– Не трогай меня, тварь! – ее слова пронзили меня. Я не могла ответить ей тем же, осознавая ее дезориентацию и, возможно, потерю памяти обо мне. Голос мой стал хриплым от пересохшего горла.

– Дейзи, послушай меня внимательно. Я не желаю тебе зла. Мы с тобой в одной беде. – я подняла руки, показывая открытые ладони, как жест сдачи, чтобы она увидела, что я не представляю угрозы.

Дейзи тяжело дышала. Ее рука инстинктивно прижалась к свежей ране. Она сморщилась и закрыла глаза. Дейзи была очень красива, и ее телосложение было похоже на мое.

Похоже, Доусон имела определенный типаж: хрупких и слабых девушек. Но Дейзи отличалась от меня своей изнуряющей худобой, которая выглядела болезненно.

– Почему мы здесь? – спросила девушка, и в ее голосе прозвучал испуг.

Я вытерла руки о ночнушку, избавляясь от липкости после бутылки, и пристально посмотрела на нее.

– Ты ничего не помнишь?

– Подожди… – она прикрыла глаза, словно пытаясь вызвать в памяти какие-то события. – Я.. я что-то помню…

– Как ты сюда попала, Дейзи? Что произошло?

Она посмотрела на бутылку, лежащую у меня под ногами.

– Дай воды.

– Дейзи, я сомневаюсь, что тебе…

Она не дала мне закончить, пнула бутылку и жадно припала к ней, глотая воду. Вода текла по ее подбородку, оставляя мокрые пятна на сорочке. Наконец, напившись, она выдохнула.

– Что ты хотела сказать? В чем ты сомневаешься? – спросила Дейзи, пристально глядя на меня и вытирая подбородок. Ее зрачки беспокойно бегали, а челюсть нервно двигалась.

– Ничего.

– Эта сука приходила? – Дейзи шмыгнула носом, закрыла пустую бутылку и с силой выбросила ее за пределы клетки.

– О ком ты?

– Доусон.

Ее внезапная агрессия меня озадачила. Только что Дейзи казалась такой уязвимой, а теперь передо мной сидела решительная и собранная личность.

– Она была здесь недавно. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла.

Дейзи молча кивнула и постучала пальцами по прутьям, окружавшим нас в этой безысходной ловушке.

– Как тебя зовут? – спросила Дейзи, ее голос звучал с хрипотцой.

– Эмили.

– Ты знаешь, где мы находимся?

– Что это за допрос?

Дейзи покачнулась, вытерла пот со лба краем своей ночной рубашки. На мгновение обнажилась ее небольшая аккуратная грудь. Поправив одежду, она посмотрела на меня своими зелеными глазами и усмехнулась.

Ее поведение казалось мне нелогичным. Как могла девушка, пролежавшая без сознания несколько часов, так резво прийти в себя? Я ожидала, что она будет хотя бы сбита с толку.

Мое нутро кричало мне быть с ней начеку и делиться самыми общими, ни к чему не обязывающими фактами о себе.

Сжав челюсти до боли, девушка издала пронзительный крик. Прикрыв рот рукой, она извлекла оттуда нечто похожее на гнилую кость. С отвращением отшвырнув этот предмет из клетки, Дейзи расставила ноги.

– Я провела здесь, в больнице несколько долгих недель. Мне давали мясо, которое было настолько гнилым, что его обваливали в муке с солью, чтобы хоть как-то замаскировать этот ужасный вкус, – Дейзи снова криво усмехнулась, и от нее исходила аура кошмара. Мне казалось, что я говорю не с живым человеком, а с чем-то потусторонним.

– Ты правда это ела? – спросила я, стараясь не отводить глаз от ее лица. В ее состоянии было что-то неправильное.

– А что мне было делать, пролежав недели на койке, подключенная к аппаратам и без еды? Ты бы тоже съела. Поясница до сих пор ноет, пролежни чудовищные.

– Где ты была до того, как тебя сюда привезли?

– Что ты имеешь в виду?

– До того, как ты оказалась на этой больничной койке. Где ты находилась до этого?

– Я заехала к матери, так как в последнее время она была крайне обеспокоена. Она постоянно твердила о неком существе, которое якобы звало ее в лес. Я посчитала своим долгом приехать и развеять ее страхи, убедить ее, что это всего лишь выдумки старческого маразма.

– Что это за существо? – мой голос выдал мое беспокойство.

Дейзи, зевнув, начала рассказывать, словно ей было безразлично:

– Не могу сказать точно. Эта старая ведьма утверждала, что из леса по ночам появляется нечто, напоминающее человека, но с непропорционально длинными руками и ногами и ростом под три метра. Ну и смех! Говорила, что оно держит в руках младенца, завернутого в пеленку, и зовет ее к себе… Зовет… – Ее истерический смех заставил меня почувствовать холодок по спине.

– Почему ты не поверила своей матери? – мой вопрос вырвался наружу, я своими глазами видела чудовище, обитающее в этом лесу.

– А ты бы поверила? – Дейзи схватилась за живот, согнувшись от боли. – Моей мамаше уже за шестьдесят, она живет в мире шаманов и паранормальных явлений, постоянно смотря этот канал ПОП по телевидению. Ей просто показалось, это же так естественно для ее возраста. Я сделала вид, что волнуюсь, чтобы она не переживала. Когда я ушла от нее, я ждала такси. Долго ждала…Никто не хотел ехать в эту глушь, где живет моя мать. А потом мой телефон начал вести себя странно – помехи, глюки, и он отключился. И я тоже отключилась. Очнулась я в клетке, похожей на эту, только размером побольше.

– Твоя мама… Она живет в поселке Стрей?

– Ну да.

Меня пробрал озноб. Дейзи была в том лесу незадолго до нас. И Мэттью со своим отрядом. Слишком много совпадений. Всех, кто оказался в том лесу или рядом с ним, каким-то образом затащили в эту заброшенную деревню. Но самое главное: мы все еще в том самом лесу или нас перевезли в другое место?

– Доусон, – произнесла я, пытаясь пробиться сквозь ее отрешенность. – Ты говорила о ней. Что ей было нужно от тебя?

Мой вопрос заставил ее затормозить. Она медленно подняла голову, и ее пальцы начали выводить на потолке какие-то неведомые знаки. Небольшая горбинка на ее носу стала более заметной, когда она сморщилась.

– Наверное, то же, что и от тебя, – ответила Дейзи, не глядя на меня, но продолжая свое таинственное рисование. – Она хотела использовать меня как инкубатор. Вот и все.

– Что ты там выводишь? – спросила я, пытаясь понять ее действия.

Дейзи отвела взгляд от деревянной поверхности потолка и посмотрела на меня.

– Ма-рга-рет.

– Кто такая Маргарет? – мой голос сорвался от нахлынувшего ужаса.

Мой вопрос вызвал улыбку у Дейзи. Эта улыбка, растянувшаяся до самых ушей, обнажила ряд желтых нездоровых зубов.

Затем послышалось приближающееся цоканье каблуков, и дверь с отвратительным визгом распахнулась. На пороге стояла фигура, которую я не могла бы назвать человеком. Ее голова была обмотана грязным кровавым бинтом, скрывающим кожу, а сверху была натянута медицинская шапочка.

Белый медицинский халат, короткий и пропитанный кровью, обнажал грудь. Невероятно худые ноги были обуты в высокие неуклюжие каблуки. Кровь капала с халата и рук, в которых она сжимала окровавленный скальпель.

Голова существа повернулась в нашу сторону, и из нее вырвался истошный крик. Дейзи разразилась диким пронзительным смехом, а затем, неестественно изогнувшись, упала, как тряпичная кукла.

Глава 6. Возвращение

Мы приняли решение об отступлении, спешно упаковывая наши пожитки. Оставив тела мертвых девушек на месте, мы прикрыли их пледом.

Дорога обратно к той больнице, где мы нашли отряд, растянулась в невыносимую вечность. Мы несколько раз сбивались с пути. Тропа здесь, казалось, играла с нами, изворачиваясь и создавая ненужные ответвления. Зелень почернела, словно оплакивая прошлое. А туман, словно живой, яростно преграждал нам путь, лишая зрения.

Наши тела сотрясались от усталости и мучительного голода, а запасы воды были на исходе. Последняя литровая бутылка находилась в рюкзаке Лукаса, который, еле переставляя ноги, отставал от нас.

Взгляды товарищей потускнели, погруженные в собственные мысли, и каждый своим молчанием давал понять Лукасу, насколько серьезной была его оплошность. Я же, идя впереди, размышлял о местонахождении Эмили.

Эта груда тел – просто случайные жертвы. Я надеюсь, что Эмили нет среди них. Может, ей удалось спастись? Я приму любой ее выбор, лишь бы она была в безопасности. Ведь она, как и мы все, хочет жить.

Алиса предложила рискованный план – вернуться в тот подвал, к поместью. Она думает, что Эмили могли оставить там прикованной к трубам, даже если Глории уже нет. Возможно, вся эта ситуация с Глорией и Эмили – попытка запугать нас и не дать вернуться.

В голове всплыла кошмарная картина: А что, если Доусон уже издевается над Эмили, проводит свои гнусные эксперименты? Мысль о том, что ее трогают, уродуют, словно скот, вызвала ярость. Если хоть волосок упадет с ее головы, я собственноручно прикончу того, кто это сделал. И это не из-за каких-то там сантиментов, а потому, что я поклялся ее защищать. Или нет? Какая разница?! Мое обещание сохранить ей жизнь было абсолютным, и я не имел права его нарушить. Отступить было немыслимо, это моя прямая обязанность. Но образ ее возможной смерти не давал мне покоя, омрачая мои мысли.

Неожиданно пошатнувшись на дороге, я был вынужден прервать движение. Мой взгляд зацепился за нечто странное, что лежало у нас на пути. Это было похоже на человеческое тело. Его грудь вздымалась в быстром дыхании, пока оно лежало на боку.

Алиса, резко отдернув мою руку, приложила палец к губам, обвела нас пронзительным взглядом, призывая к тишине. Ее волосы, взъерошенные и перепачканные грязью, образовывали небрежную копну на голове.

Мой взгляд метнулся к Алисе, а затем вернулся к опустевшей дороге. Повернувшись, я застыл от ужаса: к нам приближалось нечто отвратительное. Оно двигалось, хромая, таща за собой искореженную ногу, от которой свисали жалкие остатки сухожилий.

Из его пасти источал едкий кислый смрад, а в глубине виднелись клочья шерсти. Лицо этой мерзости было иссушенным, с выпирающим лбом и провалившейся дырой там, где должен был быть нос. Глаза, налитые кровью, казались готовыми выскочить из орбит. А рот, растянутый в чудовищной ухмылке, демонстрировал ряды тонких, острых, как у акул зубов. Внезапно это порождение кошмара опустилось на четвереньки, словно пытаясь собрать себя воедино.

Даже в положении на четвереньках оно производило впечатление колоссального. На его груди свисало нечто, напоминающее дряблую женскую грудь, но одна из грудин была раздута и покрыта плесенью, а другая лопнула, истекая гноем. На руках и ногах у него было по шесть массивных пальцев, причем средний палец отсутствовал, оставляя лишь кровоточащий обрубок.

Существо медленно раскачивалось, словно избегая падения. Его шея, если это можно было так назвать, была покрыта белыми волосами, начинавшимися от затылка и спускавшимися на спину. Спереди же виднелись отверстия, напоминающие жабры.

Неожиданно монстр метнулся к Дилану, вцепившись в него и отшвырнув в сторону. Инстинктивно я притянул Алису к себе, укрывая за спиной. Ее состояние вызывало серьезные опасения. Я содрогнулся, выхватывая ружье из-за пояса, но замер, когда увидел, как тварь сбила Дилана с ног.

Парень отчаянно отбивался, стреляя, но в самый критический момент его оружие оказалось пустым. Прокляв все, я отстранился от Алисы, жестом приказав Адаму прикрыть ее. Тем временем чудовище принялось терзать Дилана. Его предсмертные вопли резали слух.

Я всадил пулю в голову этой мерзкой твари, уверенный, что она сдохнет. Но она продолжала стоять.

Лукас, словно опомнившись, швырнул сумку в сторону Адама и Алисы и прильнул ко мне, выхватывая свой револьвер.

– Какого хрена? Что ее берет, Алиса?! – крикнул Лукас, заслоняя мне Алису. Меня переполнила ярость, и я грубо отшвырнул его в сторону.

– Алиса?! – мой голос дрожал, а руки не переставали стрелять.

Адам навис над Алисой. Белый покров ее халата, который она не снимала с самого начала, теперь был испещрен кроваво-красным узором в области ребер. Осознание ударило меня, как молния. Ярость затопила мой разум, сметая все посторонние мысли. Я закричал, обращаясь к нему:

– Адам, не отходи от нее ни на шаг!

Адам, не произнеся ни слова, кивнул и, скинув с себя рюкзак, принялся тщательно обыскивать его в поисках дорожной аптечки.

Тем временем когти твари глубоко впивались в кожу Дилана, не реагируя на мои выстрелы. Лукас, оказавшийся у меня под ногами, быстро соорудил импровизированное оружие, похожее на копье: он взял толстую палку и примотал к ее наконечнику нож с помощью скотча.

Подбежав к отродью, парень, подобно рыцарю с точным прицелом в сердце, пронзил его насквозь. В ответ существо издало отвратительный визг, пронзив Дилану ногу своими когтями и, отпрыгнув, бросилось в сторону больницы, нашего конечного пункта. Я, ошеломленный, уставился на Лукаса, держа пистолет наготове.

– Как ты мог знать, что это поможет? – спросил я, не контролируя себя, когда палец лег на спусковой крючок.

Лукас отшвырнул самодельное копье и поднял руки вверх.

– Я не знал. У меня не было другого выхода. – сказал он, опуская руки и стремительно приближаясь к Дилану. Он наклонился и прижал свою руку к его ноге, пытаясь остановить кровотечение.

Мои ноги казались ватными, когда я двинулся к Алисе. Сестра лежала не шевелясь, сжимая бок, из которого просачивалась кровь. При моем появлении она едва заметно улыбнулась.

– Мэттью. Все хорошо. Оно прошло насквозь, – проговорила она, закрывая веки.

– Что прошло насквозь? – обратился я к Адаму, вновь испепеляя его злобным взглядом.

Адам, смачивая вату зеленкой, кинул мне ножницы.

– Когти твари. Алиса не точно выразилась. При прыжке это отродье зацепило ее бок. Разрежь ткань. – пояснил он, кивком указывая на ножницы и осторожно касаясь раны Алисы.

Скоро сообразив, я сел на корточки и начал разрезать плотный материал медицинского халата. Девушка вскрикнула от случайных прикосновений ножниц к ее телу.

– Потерпи, родная. Я быстро.

Справившись с тканью, я отступил. Адам вылил на рану Алисы шипящую жидкость из грязного маленького флакончика. Рана зашипела на ее коже. Быстрым движением Адам приложил ватку с зеленкой, обрабатывая рану. Алиса стиснула зубы от сильной боли и прищурила глаза.

Я сидел на земле, повернувшись к парням. Мой взгляд упал на Лукаса, который спешно перевязывал жгутом ногу Дилана. Ранение Дилана оказалось куда страшнее, чем у Алисы. Тварь задела бедренную артерию, и Дилан мог погибнуть от потери крови, если бы мы не оказались рядом. Хуже всего было представить, что чудовище могло утащить его в неизвестность. Его живот был покрыт ужасными рваными ранами. Тварь пыталась растерзать его. Мы получили двух пострадавших, но оба были живы.

Я снова испытывал вину, осознавая свою беспомощность. Меня мучили сомнения в собственной полезности. Что бы сделал генерал на моем месте? Уступил бы он пост другому члену отряда, чтобы отдохнуть? Смог бы он справиться с этими тварями, что напали на нас?

Зубы мои скрипели от ярости. Меня захлестывала волна гнева. Я отказывался верить, что двое покалечены, а двое, возможно, уже никогда не вернутся.

Увидев Алису, лежащую без движения, я не сдержал слез. Как это случилось? Когда это чудовище успело ее коснуться? Почему я был так слеп? Почему не защитил ее? Черт возьми! Рука сама собой полезла в карман за измятой влажной пачкой. Я выудил оттуда сломанный окурок и дрожащими руками поднес его к огню. Первый затяг обжег горло, и мир вокруг поплыл.

Собравшись с мыслями, я подошел к Алисе. Она медленно приходила в себя и уже поднялась на ноги. Рана оказалась неглубокой, но Алиса нуждалась в медикаментах, которых у нас было крайне мало.

Я подмигнул Алисе. В ответ она подарила мне пленительную улыбку, обнажив ряд зубов с серыми брекетами. Адам, дружески хлопнув меня по плечу, передал мне Алису и направился к Дилану. Грудь Дилана тяжело вздымалась, а губы приобрели синеватый оттенок. Алиса, задев меня за локоть, удивленно распахнула глаза.

– И мне дай, – попросила Алиса, балансируя на носочках. Она одной рукой прижимала рану, а другой тянулась к моему окурку. Затянувшись, девушка закашлялась.

– Давно куришь? – мой взгляд сузился, руки сложились на поясе, словно я поймал дочь на месте преступления.

– Сегодня впервые. Вы все курите, когда происходит что-то ужасное. Мне всегда было любопытно, что же так нравится вам в папиросах, – сказала она, но вкус окурка вызвал у нее отвращение, и ее едва не вырвало.

Алиса неловко выплюнула табак, попавший в рот. Затем, протянув мне жалкий остаток окурка, она согнулась, продолжая кашлять и придерживая рану.

Я крепко взял Алису за руки, намереваясь вразумить ее, насколько опасно курить, когда тело и так ослаблено и борется с недавно полученной раной. После этого, поддерживая ее под руку, мы подошли к парням, которые яро спорили о случившемся.

– Клянусь Богом, у этого существа были невероятно острые клыки! Я до последнего боялся, что оно откусит мне член. – Дилан, осторожно двигая неповрежденными частями тела, жестикулировал.

– Без члена тебя бы никто не спасал, – вклинился я в разговор, позволив себе нервный смешок.

– Да чтоб тебе! Без члена я бы и не видел смысла в спасении, – ответил Дилан.

– Вижу, тебе уже лучше, раз ты шутишь, – заметил Адам, держа иголку в зубах и распутывая нитку. Дилану требовалось зашить серьезные раны.

– У него шок, скорее всего. Дальше идти не сможет, – предположил Лукас, перебирая остатки аптечки и пытаясь их компактно сложить.

Медикаментов в нашей аптечке почти не осталось. Завалялись лишь базовые вещи вроде пластырей, зеленки, йода и бинтов. На короткий путь до поместья, куда мы направляемся, этого хватит. Но дальнейшие перспективы вызывают серьезные опасения. Я готов на все, чтобы никто из моих бойцов больше не получил ранений.

Щелкнув пальцами перед лицом Лукаса, Адам готовился приступить к зашиванию ран на его животе.

– Будешь терпеть или мне придется заткнуть тебе рот кляпом? – спросил он, склонив свою седую голову над животом Дилана, готовясь ввести иглу.

Дилан с широкой, но явно натянутой улыбкой парировал:

– Кляп? Адамчик, я и не подозревал о твоих скрытых талантах секс-гиганта, всегда готового к БДСМ-играм.

Дилан пытался скрыть свою боль за маской шутника. Или же удар по голове был настолько силен, что его защитные механизмы сработали неадекватно.

– Тогда зажми рот рукой. Если не поможет, я сниму свои трусы, которые не менял уже больше недели, – сказал Адам, после чего проткнул кожу Дилана иглой и начал зашивать рваную рану нитками.

Вся эта показная обстановка маскировала истинный кошмар. Я ликовал, что Дилан и Алиса спаслись, но радость омрачалась невыносимой тревогой за Эмили и Глорию. Мысль об их судьбе, о том, живы ли они, не давала мне покоя.

Когда Адам и Лукас закончили с деликатной работой над кожей Дилана, они помогли ему встать, поддерживая под руки. Дилан был слишком слаб, чтобы идти сам, но поддержка крепких парней делала его шаги возможными. Я же взял на себя груз оставшихся рюкзаков, которые теперь были значительно легче. С самого пробуждения я чувствовал: нас ждет беспощадная борьба за жизнь, независимо от нашего желания. Алиса, настигнув меня, шла бок о бок, зажимая раненный бок.

– Я должна сдаться Доусон. Это единственный шанс спасти Дилана и остановить заражение моей крови, – слова Алисы заставили меня замереть. В ее измученном лице читалась решимость.

– Что ты такое говоришь? – пробормотал я, взваливая рюкзаки на плечи и продолжая идти.

– Я пойду на хитрость, Мэттью. Им нужна моя помощь как медика, а у них полно лекарств, которые нам жизненно необходимы.

– Хитрость? Ты хочешь выманить у них лекарства обманом?

– Нет… Я скажу, что мы сдаемся. Я – единственная женщина, а им нужны мужчины для грязной работы. Я попытаюсь завоевать их доверие, прикинусь слабой и нуждающейся в защите. Нам нужно время, чтобы переждать бурю в их поместье. Я уверена, мой план сработает.

– И что потом? – я сбавил темп, чтобы перевести дух. – Ты предлагаешь нам остаться на том же месте под видом персонала Доусон и выжидать? Возвращаться туда, откуда мы чудом спаслись?

– Но мы же спаслись. Мэттью, ей необходима рабочая сила. Ей нужна я. Ее команда не изобилует специалистами по кесареву сечению. Я буду ей полезна в обмен на медицинскую помощь. Мы придем в себя, а затем продолжим свой путь.

Сестра заставила меня пересмотреть ситуацию. Алиса предложила четкий и решительный план. Она была права: без медикаментов и должного лечения мы потеряем Дилана, а истощение отряда без еды и воды приведет к гибели.

Поняв всю серьезность положения, я согласился с Алисой. Нам нужно было срочно найти путь к поместью и вернуться к Доусон.

Оставалось надеяться, что за следующим углом не таится очередная тварь, жаждущая разорвать нас на куски.

Часами ранее

Эмили

Я была заперта в клетке с Дейзи, чье тело снова стало неподвижным. Ее плоть посинела, а живот начал неестественно раздуваться, приобретая круглую форму. Сквозь кожу проступали пульсирующие вены кислотно-красного оттенка. И этот рост был пугающе быстрым.

За телом неизвестного существа послышались шаги. Женщина с перебинтованным лицом стояла неподвижно. Доусон появилась в дверях, куря сигарету, и улыбнулась увиденному. Присев на корточки, она ткнула пальцем в тело Дейзи. Хмыкнув, Доусон полезла в карман, и оттуда раздался знакомый противный звук железа.

Доусон извлекла предмет, напоминающий ключ, и вставила его в замочную скважину, расположенную рядом с Дейзи. Успешно справившись с замком, она распахнула дверь клетки.

Мое первое желание было немедленно бежать. Но безмолвное чучело, стоявшее рядом с Доусон, внушало мне недоверие. Доусон сначала освободила Дейзи, вытянув ее из клетки за руки. Затем, пинком ноги задев перебинтованное чучело, она кивком указала на меня.

Женщина подошла без малейшего сопротивления с моей стороны и приковала наши руки наручниками. Звук захлопнувшихся оков пронзил меня жгучей болью. Я была возмущена тем, что снова оказалась в ловушке без малейшей возможности к отступлению. Нас вывели из клетки, помогая подняться, а Дейзи потянули за собой, словно пушечное мясо.

Внутри меня все кипело, но внешне я оставалась невозмутимой. Мне нестерпимо хотелось наброситься на Доусон и ударить ее головой о клетку, где нас держали.

С дымящейся сигаретой в руке Доусон смотрела на Дейзи. Веки девушки были плотно закрыты. Распахнувшаяся рубашка открывала взору вздувшийся живот, как у беременной на последнем месяце. Я точно помнила, что несколько минут назад этого не было. Едва заметное дыхание пробивалось из груди. Дейзи, еще недавно живая и говорящая, превратилась в нечто жуткое, напоминающее мертвеца.

Я увидела перед собой чучело. Я пыталась понять, кто или что это. Человек ли, или какое-то существо с головой, обмотанной бинтами, скрывающими красоту. В этот момент Доусон распахнула дверь, залив проход ярким светом. Она остановилась на пороге, запнувшись.

– Маска. Надень, быстро, – властно произнесла Доусон, протягивая мне кусок черной ткани, напоминающий маску для сна.

– Это еще зачем? – недоуменно спросила я.

– Закрой рот и выполняй мои приказы, пока я не прибегла к насилию

Покорно взяв маску, я последовала за Доусон и ее загадочной прислугой. Дейзи оставалась в бессознательном состоянии.

В кромешной темноте я слышала тяжелое дыхание Доусон, когда она волокла за собой тело Дейзи.

Слезы потекли сами собой, словно по инерции. Дейзи попала в их сети. Ее использовали, и вскоре ее изувеченное тело ждала та же участь – быть распятой на кресте в этой богом забытой больнице, которая больше походила на филиал морга. Нос заложило от слизи, а слезы продолжали литься.

Мне так хотелось увидеть Мэттью… Хотя он, вероятно, даже не в курсе моего местонахождения. Меня, как и многих других, привлекла его очевидная мужественность, его готовность быть опорой. Я не могу разобраться в своих чувствах: почему я скучаю по человеку, которому я не доверяю до конца?

Его личность и происхождение мне неизвестны. Я уверена, что его задача – создать ложное чувство защищенности, чтобы я не смогла выбраться из этой проклятой деревни своими силами.

Сдерживая всхлипы, я шла вперед, пристегнутая наручниками к этой непонятной сущности, обладающей человеческим обликом и способностью проникать взглядом сквозь стены.

Путь был коротким. Звук открывающегося замка прозвучал у моего лица. Дверь распахнулась, и я почувствовала, как меня грубо толкают вперед. Доусон зажгла свет, но плотная ткань маски не пропускала ни лучика.

Острая боль от пинка в спину заставила меня согнуться. Затем резкое движение – и маска сорвалась вместе с клоком моих волос. Доусон склонилась надо мной, освобождая от сковывающих наручников.

– Неужели ты думаешь, что я прощаю тех, кто пытается меня провести? – Доусон, отвесив мне пощечину, презрительно поджала губу.

– Дейзи… Ты уже успела с ней сблизиться? Какая ирония. Эта девчонка скоро родит прямо здесь, на полу. Не хочешь присоединиться ко мне и насладиться зрелищем – процессом деторождения? – с этими словами Доусон вцепилась мне в волосы и с силой оттолкнула мою голову назад.

Я не двигалась с места, наблюдая за происходящим. Вкус железа наполнил рот, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Ненавижу тебя, тварь. Я надеюсь, ты сдохнешь здесь по той же причине, из-за которой умерла моя Хлоя.

Схватив грязные инструменты с полки, Доусон положила их в карманы своего медицинского халата. Затем, надев халат, старая направилась к Дейзи, которая приняла ужасающий вид.

Глаза девушки засияли красным, а ее живот резко увеличился в размерах. Ярко-красные жилки, похожие на вены, расползались по ее животу. Дейзи страдала от судорог. Ее тело сотрясалось в мучительных конвульсиях, а пена текла из ее рта.

С резиновыми перчатками на руках и медицинской маской на лице, Доусон кивнула перевязанной женщине. Та, не колеблясь, поднялась и прикрепила руки и ноги Дейзи к металлическим колбам. Существо вернулось на свое место и застыло, ожидая следующей команды. Доусон подошла к умирающей Дейзи и встретилась со мной взглядом.

– Ты не избежишь той же участи. Обстоятельства пока что препятствуют моей цели принести тебя в жертву. Но я клянусь тебе сердцем Дейзи, что найду способ добраться и до тебя. – сказав, Доусон извлекла скальпель из медицинского халата и, замахнувшись, вонзила его в живот Дейзи. Девушка закричала от ужаса. Ее последний всхлип оборвался, и она застыла.

Образ Дейзи не выйдет у меня из головы. Ее тело, изуродованное ужасными экспериментами, ее глаза, которые еще недавно светились жизнью, теперь были черными провалами.

Доусон без тени страха или отвращения разрезала живот Дейзи. Я стояла и смотрела, не в силах оторвать взгляд. Кровь брызгала на мою белую рубашку.

Тело Дейзи лежало безмолвно. Ее существование было прервано. Доусон, завершив вскрытие, отступила от безжизненной девушки. Внутри нее обнаружилось нечто отвратительное, крошечное порождение, не имеющее ничего общего с человеческим младенцем.

Его кожа была покрыта бурой липкой слизью, перемешанной с кровью матери. Из зияющих глазниц, словно бездонных провалов, на потолок устремлялся взгляд, в котором мерцали два зловещих огонька.

Непропорционально огромные уши, размером с человеческую ладонь придавали существу еще более чудовищный вид. Отсутствие конечностей создавало иллюзию маленького бесформенного существа.

Его тело было покрыто россыпью тонких волосков, а рот, растянутый в гримасе, обнажал массивный бордовый язык. Сдавленные всхлипы перешли в крик существа.

Доусон, прикурив сигарету и зажав ее в зубах, окунула тряпку в ведро. В нос ударил тяжелый запах прогнившей застоявшейся воды. Обхватив существо мокрой тряпкой, Доусон извлекла его из тела Дейзи и протянула женщине с перебинтованным лицом, которая стояла позади, погруженная в молчаливое наблюдение.

Существо перехватило младенца из рук Доусон, юркнув за двери, оставив нас наедине с Доусон и безжизненным телом Дейзи.

Крик оборвался, и Доусон, не говоря ни слова, повернулась ко мне спиной, словно забыв о моем существовании. Ее взгляд был прикован к окну, большому, как картина, на которой раскинулась деревня, купающаяся в зловещем красном свете луны. Она курила, выпуская в тишину клубы дыма.

Не глядя на меня, Доусон задала вопрос:

– Что, по-твоему, сейчас происходит с твоим отрядом?

Я, с трудом сглотнув, пролепетала дрожащим голосом:

– Это не мой отряд.

– Правильно, – подтвердила Доусон, разворачиваясь и размахивая пальцем. – Это не твой отряд. И знай, куколка, все мои действия – это огромный вклад в будущее. Я рассчитываю на твое хорошее поведение и на то, что ты не будешь перечить старшим. Надеюсь, ты понимаешь, в какой ситуации находишься.

С этими словами она бросила окурок в тело Дейзи и закашлялась.

– Мне нравится твоя сила духа, твоя способность противостоять обстоятельствам. Это меня очень возбуждает. Я ценю сильных людей. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Я отрицательно качнула головой. Мои глаза беспокойно скользили по фигуре Доусон. Она приблизилась, взяв меня за щеки.

– Я не хочу, чтобы ты отправилась на смертельный полк. Лучше ты будешь служить мне, например… иначе…

Ее пальцы задрали мою рубашку и коснулись моего клитора. Помассировав его сухими дряблыми пальцами, Доусон вытащила их, облизнула, а затем снова просунула под рубашку, на этот раз в мое влагалище. Я застыла, боясь возвратить ей. Проникая во внутрь пальцами, она работала ими, облизывая своим грязным ртом мое ухо.

Вынув пальцы, она облизнула слизь с моего влагалища и мрачно улыбнулась.

Мое тело не справлялось с волной отвращения. Оно дрожало, а веки непроизвольно сокращались. Внутри все бурлило. При каждом виде ее противной, отталкивающей, старой и сморщенной физиономии меня пробирала дрожь. Ее губы, перекачанные филлером, и неестественно черные брови вызывали у меня приступ тошноты. Я испытывала острое желание вырвать прямо на ее медицинский халат.

Я изо всех сил старалась держать себя в руках, не позволяя ни одному мускулу на лице дрогнуть. Эта тварь не должна была увидеть, что меня что-то способно задеть. Ты отвратительная мразь.

Доусон, наконец, отдернула мою сорочку и отошла. Она выложила медицинские принадлежности из карманов и взяла связку ключей. Подмигнув мне напоследок, она исчезла за железной дверью, и я услышал, как замок защелкнулся.

Слезы хлынули сами собой. Во мне боролись желания: вырваться криком, биться в истерике, рыдать без остановки. Но я подавляла их.

Забившись в дальний угол, я издавала тихий жалобный звук, плотно зажимая рот рукой. Я кусала свои пальцы, чтобы мой слабый писк не достиг ничьих ушей. Мне хотелось вывернуться наизнанку, очистить себя изнутри, смыть с кожи каждое воспоминание о прикосновениях Доусон.

Я затыкала уши, колотила себя по лицу с такой яростью, что моя белоснежная сорочка превратилась в кровавое месиво из-за носового кровотечения.

Я испытываю отвращение к себе за то, что оказалась в этом проклятом лесу. Лучше бы я провела это время дома, погруженная в телевизионные новости. Все происходящее кажется сюрреалистичным, как плохой сон.

Потеряв последние силы, я упала. Мой взгляд был прикован к бездыханному телу Дейзи. Несколько раз я думала о том, чтобы разбить окно и попытаться спастись, но мое истощение было настолько велико, что я не могла даже пошевелиться.

Я признаю свое поражение. Я больше не могу. Нет никакой уверенности, что я смогу разбить окно и преодолеть даже небольшое расстояние. Это бессмысленно. Я останусь здесь, рядом с разлагающимся телом Дейзи, наблюдая за кровавой луной в ожидании возвращения Доусон и того, что она приготовила для меня.