Роман Моргунов
Взгляд кошки

Первая глава

0

Мы открываем дверь и погружаемся в бархатную тьму.

Здесь мы впервые. Заходим, держимся за руки. Глаза быстро привыкают к отсутствию освещения, и мы замечаем справа узкую крутую лестницу. Идём наверх.

Сразу налево открытая дверь, слышится музыка и нам улыбается девушка с золотистым бейджем на белой блузке. Бейдж бликует, её имени не прочесть.

– Здравствуйте! Вы к нам на игру?

Тут мы выясняем, что наши куртки надо было оставить внизу. Где-то там есть и гардероб, и туалет. Мы решаем сначала спуститься вниз, а уже потом занять столик.

Гардероб действительно есть. Прямо под лестницей. Человека в гардеробе нет, поэтому надо самим вешать одежду на вешалки и нет никакого смысла брать номерки. Туалет тоже есть. Массивная тёмная дверь тяжело открылась внутрь. Через неё мы попали в мрачную, плохо освещённую белую комнату с кучей раковин и огромных мутных зеркал, подсвеченных слабым красным светом. Из этой комнаты можно выйти к кабинкам. Здесь нет деления на мужские и женские. Общий зал, а потом просто кабинки.

Мы поднимаемся обратно.

– Ещё раз здравствуйте! Благодарим, что вы пришли заранее! Какая у вас команда?

– «Звёздочки», – называю я.

– У вас шестой столик, – говорит девушка с нечитаемым бейджем, заглядывая в подсказку, лежащую рядом на тумбе. – Это в дальнем углу, там, где полукруглый диванчик!

– Да, – киваю я, понимая, куда она показала.

– Приятного вечера!

Довольно длинный прямоугольный стол наполовину окружён мягким диваном с подушками, наполовину уставлен стульями с мягкими спинками и подлокотниками. Мы с женой предпочитаем диванчик и подушки. Я забираюсь в самый дальний угол, она улыбается и, как кошка, устраивается так, что носом может щекотать мне шею. Подошедшему официанту неудобно с нами разговаривать: подойти ближе он не может из-за стульев, ему приходится повышать голос. Он представляется, рассказывает, как с помощью смартфона посмотреть меню и спрашивает:

– Может, хотите что-нибудь из напитков сразу?

– Сегодня гуляем? – спрашиваю я жену. Она улыбается и кивает.

– Два мартини! – громко говорю я.

Официант кивает и исчезает.

– Есть хочешь? – спрашиваю я.

– Да, на твой выбор.

Я приподнимаюсь, отстраняю её. Делаю все необходимые манипуляции со смартфоном и вновь откидываюсь на подушки, только теперь листаю в смартфоне меню. Жена не проявляет никакого интереса к моей деятельности.

Я бы сказал, что ей скучно или неинтересно. Или она чем-то расстроена.

Никакого интереса к меню.

Но я чувствую, как она выгибается в чёрном вязаном платье, ведёт кончиком носа по моей шее, а потом чувственно запечатлевает губами на моей коже поцелуй.

Делает это так, что я сам готов забыть о меню. Буквы и картинки плывут.

Официант приносит мартини и вопросительно смотрит на меня.

– Две карбонары и чайник чёрного чая.

– Хотите добавки в чай? Чабрец, лимон?

– Нет, ничего!

Разговаривать неудобно, но она так дышит, так целует, что я вообще ничего не хочу. Мы целуемся взасос.

– Выпьем? – улыбается жена. Мы берём бокалы, чуть стукаем их друг о друга, но ничего не говорим и делаем по глотку.

Вечер приобретает краски, звуки и вкус.

– Тебе хорошо? – спрашивает она.

– Да, – шепчу я ей в самое ухо.

– Время дрожит и тает, – говорит она и пьёт мартини.

– Что? – не понимаю я.

– Что это за место? – спрашивает она.

Я не знаю. Нас пригласила сюда моя подруга поиграть в квиз. После моего согласия сбросила адрес и время. Я забил в навигаторе, рассчитал время, взял жену и приехал.

– Здесь такой мартини, что я не хочу чай!

Я улыбаюсь, а она смеётся. Играет музыка. Со своих мест мы видим почти весь зал. Видим, как приходят люди и занимают места за столиками. К ним подходят официанты, которые потом уже бегают с фарворовыми чайниками и чашками, с бокалами и стаканами.

– Закажем ещё мартини? – спрашивает жена. Я всматриваюсь в её сияющие глаза.

– Если ты против, я останавлюсь.

– Нет, я не против, – говорю я. – Ты можешь пить мартини столько, сколько захочешь.

Она смеётся, утыкается в мою шею, глубоко вздыхает, притягивая мой запах, и говорит пьяным шёпотом:

– Я не знаю, сколько мартини хочу. Я просто хочу мартини…

Я хотел ей сказать, что буду с ней, что готов буду нести её на руках, что давно не видел, как она дебоширит, что если ей надо таким образом отдохнуть, то – отдохни, что понимаю её, сейчас так многие отдыхают и это идёт им на пользу, что в жизни бывают моменты, когда это необходимо, что для этого и нужны близкие люди, чтобы быть вместе вот в такие моменты. Вот что-то такое я хотел ей сказать.

Видимо, алкоголь действовал не только на неё.

– … и тебя, – закончила она своё предложение и исключила всё то, о чём я подумал, но сказать так и не успел.

Она вызывающе провела языком по моей шее. Я закрыл глаза от удовольствия и подумал, что если кто-нибудь смотрел бы на нас в этот момент, то, наверное, нам бы обоим было бы очень неловко. И, будучи ещё с закрытыми глазами, я услышал:

– Две карбонары, пожалуйста! И чайник чёрного чая!

Я открыл глаза и увидел, как официант невозмутимо расставляет на столике тарелки и чашки. Он делал это грамотно и очень чётко. Лицо его было равнодушно-состредоточенно. Видимо, полное отсутствие каких-либо эмоций с его стороны не позволило мне почувствовать неловкость от действий жены.

– И будьте добры, – охамел я. – Повторите нам мартини!

– Два?

Мне пришлось задуматься.

– Да, сказал я. – Два мартини!

– Ты тоже будешь? – весело спросила жена.

– Не пропадёт! – весело сказал я, подвигаясь ближе к столику и отодвигаясь от неё. – Там разберёмся!

Я сел, взял вилку и нож, начал есть карбонару и не ощутил жену рядом. Она сидела со стаканом мартини, забравшась с ногами на диван, улыбалась, пьяно сверкая глазами. Я не знал, как тут относятся к девушкам, которые снимают обувь и забираются с ногами на диван. Я огляделся в надежде увидеть ещё какую-нибудь девушку, которая устроилась на диване также, как и моя жена. Увы, все девушки, которые сидели на диванах, сидели прилично.

– Не хочешь есть? – спросил я жену.

– Хочу! – улыбнулась она, поигрывая кубиками льда в стакане.

– Чего не садишься?

– Хочу смотреть на тебя!

Я понял, что не могу осознать её ответ. Тогда я отобрал у неё стакан, притянул её к себе и почти что силой посадил рядом с тарелкой.

– Давай поедим? – предложил я, думая, что, вероятно, сделал всё очень грубо, надо было совсем не так, но я уже всё сделал, а ещё я не понимал, как же я должен был это сделать.

– Хорошо, – послушно сказала она и стала есть. Я налил нам чай.

– Хорошо заварился, – сказал я. – Хочешь чай?

– Я всё хочу, если этого хочешь ты, – сказала она. – Хочешь, я выпью чай, который ты мне налил?

Мне стало жутко в этот момент, а она невероятно улыбалась. Словно под музыку.

– Да, выпей чай, – попросил я.

Мне кажется, что пить горячий чёрный чай после мартини жутко противно. Точнее, я потом узнал, что это невероятно ужасно. В тот момент, когда моя жена пила этот самый чай, я ещё об этом не знал. Не догадывался, и, глядя на её сумасшедшую улыбку, не мог догадаться.

Мы закончили со своими карбонарами, выпили чай. Нам принесли ещё два стакана мартини и унесли тот, в котором оставался только лёд. Жена взяла новый и снова забралась на диван. Я взял свой стакан и обнял её.

– Музыка здесь никакая, – сказала она, делая глоток. Она не любит рэп, так что тут нечему было удивляться.

– Кухня, честно говоря, на троечку, – сделала она следующий глоток. Признаться, в моей карбонаре сэкономили на соусе. Так что тут я тоже согласился.

– Алкоголь у них очень дорогой, – продолжила жена. Высказав это, она лишь поболтала стаканом, лёд, мартини и стекло приятно пошуршали.

– А ещё все наши опаздывают, – сказал я, показывая рукой со стаканом на зал, который был почти что полон.

– Это хорошо! – услышал я от жены. Я обернулся, вглядываясь в неё. Она была серьёзна, хоть и пьяна. Ещё, конечно, не так, чтобы начать беспокоиться, но зрачки плыли приятным туманом. Когда я поймал её взгляд, она рассмеялась и рывком допила мартини. Один из кубиков льда выскочил из стакана, скользнул по её чёрному платью и потерялся где-то возле её открытых ног, там, где довольно высоко задралась юбка. Я быстро поставил свой стакан и стал искать этот кусочек льда, а она смеялась, как мне показалось, чересчур громко. Я не видел, оборачивались ли на нас люди, которые были в зале, там довольно громко бил рэп, но мне казалось, что на нас оборачиваются, смотрят. Видят, ка я что-то делаю с её юбкой, а она смеётся, держа стакан только со льдом на вытянутой руке.

По-моему, мы выглядели в тот момент по-идиотски. Но я так и не поднял глаза, не увидел, смотрел ли кто-нибудь на нас, и, если смотрит, то как смотрит.

Я нашёл лёд и положил его на стол. Потом забрал у жены стакан и поставил его рядом с кусочком льда. И только затем попытался поправить слишком высоко задравшуюся юбку, но она села, обвила мою шею руками, прислонилась ко мне лбом.

– Как хорошо, что ты рядом со мной! Всё остальное не имеет никакого значения!

1

– Привет!

Первой пришла Майя.

Честно говоря, я уже забыл, что кто-то должен был прийти. Вечер успел превратиться в другой мир. Как будто бы мы нырнули глубоко под прозрачную воду, видим всё дрожащей картинкой и почти без звука. И вот это её «привет» словно вытолкнуло нас из этого состояния.

– Привет!

– Вы, вероятно, друзья Ани? – робко спросила Майя, поправляя волосы и ярко улыбаясь.

– Да, это должны быть мы, – ответил я.

– Можно я сяду вот тут? – она показала на свободный стул. Не понимаю, зачем она об этом спросила. Конечно, она могла сесть куда угодно. Тогда я подумал, что она себя так неловко чувствует потому, что опоздала.

Я посмотрел на жену. Та застыла в какой-то странной улыбке, и я подумал, что жена совсем не рада видеть Майю. Нам вдвоём было хорошо, а квиз не имел никакого значения. Да, наверное, приятно собраться компанией, что-то там поотгадывать или узнать что-то такое, чего никогда бы не узнал, но мы редко с ней бываем вот так. У нас редко вместе кружится голова.

– Простите, вы здесь давно уже ждёте? – спросила Майя.

Не могу вспомнить, когда видел жену пьяной до того вечера. Напиваться – это не её. Она всегда рассудительна и мила. Безупречна. Всегда великолепна. Она мало говорит и вовремя улыбается. Она берёт меня под руку в самый нужный для этого момент. Рядом с ней мне нужно только стоять или сидеть. Я так привык к этому, что растерялся, когда – я был уверен что услышу – не услышал её ответ на вопрос Майи.

Моя жена блаженно улыбалась, слабо держала стакан и смотрела куда-то в глубину зала.

Майя тревожно вздохнула, опустила ресницы вниз, судорожно вцепилась пальцами в маленькую чёрную сумочку.

Я подумал, что надо что-то сказать. Ничего не придумал. Очень обрадовался, что никто не видит моего замешательства. И очень помог официант. Обычно официантов нет, когда они очень нужны, а вот в тот момент он вот как-то оказался рядом. Материализовался рядом с Майей. Майя радостно переключилась на него, но сумочку не отпустила. Даже когда надо было поправить волосы. Начала что-то у него робко спрашивать, смотрела на официанта изо всех сил, видела, что я смотрю на неё и старалась не смотреть на меня.

Я точно помню эти ощущения. Странное, почти жуткое чувство, что она на меня старается не смотреть. Хотя я смотрю на неё.

Официант хотел было уже уйти, но она что-то вспомнила и продолжила его расспрашивать. Всё также, вцепившись в сумочку и не поправляя волосы.

Майя вся была какая-то чёрная и бархатная. Изящная, в чёрном, вязаном платье, обтягивающем её гибкий силуэт словно тень. На груди каплей сверкал какой-то белый камешек, державшийся на серебряных нитях. Чуть полные, как будто бы спелые губы, подкрашенные бордовой помадой. Белое лицо с чёрными пушистыми ресницами. Зелёные, сверкающие глаза и смоляные длинные волосы. Жуткая красота! Как такая девушка может чего-то стесняться или бояться?

Я легко представил себе, как она входит в зал появившись из густой темноты, называет безликой девушке с нечитаемым бейджиком пароль-название нашей команды, подходит, видит меня и жену. Жене она кивает, оценивающе смотрит на меня и почти сразу же забывает, даже не узнав моего имени. Официант должен был бы сразу же принести ей мартини со льдом и в благоговейном трепете стоять и ждать следующих её указаний. А она должна была небрежно откинуться на спинку стула и что-то коротко заказать. Официант, наклонившись, должен был бы выслушать и тут же побежать выполнять заказ этой чёрной королевы.

Но в реальности всё было не так.

Майя была удивительно красива, незаметна, а официант вернулся и, как я догадался по их лицам, что-то там отменил, из того, что хотела Майя. Та уже не цеплялась за сумочку, робко поставила её к себе на колени и осторожно водила пальчиком по экрану своего смартфона. Официант со вздохами ей помогал.

В этот момент появились Лёша и Ваня.

Знаете, довольно часто в компаниях есть парочка закодычных друзей, которые появляются всё время вместе, уходят вместе, могут говорить один за другого или один за двоих. С первого взгляда мне стало понятно, что это вот такая парочка. Своей синхронностью они иногда забавляют, а иногда бесят. Но всё это будет потом, пока мы просто знакомимся.

Ваня представлял собой огромный, розовощёкий и очень добродушный шар. Он сиял беспричинной радостью во все стороны, и от этого казался ещё больше, чем был на самом деле. Он бурно возрадовался, увидев Майю, которая опять за что-то извинилась, и они стали обниматься. Выглядело это очень странно: Ваня, одетый в бежевую лёгкую ветровку и белый свитер, погрузил в себя чёрную и тонкую Майю и что-то взвыл вверх, заглушив все звуки разом. Потом он также радостно оставил её в покое и обратился к нам. Радостно помахал жене невероятной пятернёй, а потом протянул мне круглую, розовощёкую ладонь для рукопожатия.

Тут вы хотите заметить, что у него не могло быть розовощёкой ладони? Розовощёким может быть только лицо? Да? Вы крупно ошибаетесь! Я вам докажу, что вы ошибаетесь.

Вот что: возьмите стакан со льдом и налейте на два пальца мартини. Немедленно опрокиньте напиток в горло. Если с первого раза не помогло, срочно налейте ещё. Повторите. Не помогло? Не стесняйтесь, повторите ещё раз. При необходимости можно повторить столько раз, сколько необходимо. Если эксперимент будет неудачным, и после выпивки вы не вернётесь к моему рассказу, то это к лучшему. Такие хилые читатели этой истории не нужны.

Итак, вы способны читать дальше?

Вернёмся: Ваня протянул мне круглую, розовощёкую ладонь для рукопожатия. Я ответил.

Из-за его спины выглянули большие колючие глаза тонкого Лёши. Его рукопожатие было коротким и сухим. Никакого другого впечатления о Лёше тогда у меня не сложилось.

Ко всему прочему, наконец появились Аня и Саша.

Аня – замечательная голубоглазая блондинка, милая и хрупкая. Обнимать её – словно прижимать к себе тёплое облако.

– Все уже собрались? – извинилась она. – Что пьём?

Пока она выясняла этот вопрос, мы с Сашей обменялись сухим рукопожатием. Саша – сегодняшняя беда Ани. Аня вообще бедовый человек. Ей постоянно не везёт в личной жизни. Андрей, Костя, Ваня, Миша. Их всех зовут по-разному. Среди них были толстые и худые, скромные и какие-то слишком громкие и яркие, называвшие её «Анечкой» или «Анькой» – всё это не имело значения. Через некоторое время они пропадали в небытие, а ещё через некоторое время появлялся ещё кто-нибудь. Сегодня на месте этого «кто-нибудь» – Саша. Его можно не запоминать. Так что представьте его себе таким, каким хотите – это не имеет никакого значения.

Аня ещё шумно здоровалась со всеми, Саша изучал меню. На нашем столе уже стояли стаканы со льдом, ромом и мартини, бокал красного вина (не помню, кто его заказал, но не Майя), сырная тарелка с мёдом, две тарелки с крылышками и три или четыре соуса.

Ведущий громко поприветствовал всех в микрофон и начал объяснять правила, чтобы такие как я и жена могли понимать происходящее.

3

Сначала объявили восьмое место.

Для меня это было неожиданно, но Майя пояснила, что сначала всегда объявляют место в самой середине.

– Если он объявил восьмое, то это значит, что команд либо шестнадцать, либо пятнадцать.

Пока ведущий вызывал счастливчиков, а они выходили и фотографировались на специальном месте на сцене, Майя добавила:

– Однажды мне повезло там оказаться!

Она как-то трепетно относилась к этой забаве. Я и жена играли азартно, что-то вспоминали, радостно сообщали свои варианты или какие-то мысли, которые могли навести на правильный ответ. В подобном стиле играла и Аня, только что меньше говорила, но так уж у неё получилось. Её Саша почти не участвовал, больше пил. Я бы даже сказал, что моя жена и он решили соответствовать друг другу в количестве выпитых стаканов и синхронно заказывали алкоголь. Остальные играли очень даже серьёзно. Особенно Майя. Она постоянно что-то считала на разных листочках, нервничала, покусывая губы, старалась изо всех сил что-то выиграть.

Когда команда, занявшая восьмое место, уходила со сцены, а ведущий стал говорить длительное вступительное слово, Майя, повертев в руках карандаш, подрагивающим голосом сказала:

– При определённых раскладах мы можем занять третье место.

Она замерла взглядом на мне, и я кивнул, хотя у меня не было никакого предположения, какое место мы можем занять в этой игре. Я видел название нашей команды и на первом (промежуточные итоги показывали на экране), для меня это не имело никакого значения, но Майя так трепетно сказала свою фразу о третьем месте, что хотелось её поддержать. Даже выиграть это третье место, раз для неё это так важно, только вот игра уже закончилась, и мы можем только узнать, что получилось в итоге.

– А третье место в сегодня получает команда «Смешарики»! – раскатился радостный голос ведущего.

– Чёрт! – воскликнула Майя и с досады запустила карандаш вдоль нашего стола. Тот совсем рядом просвистел с Сашей, но Саша этого даже не заметил. Майя сразу же расстроилась и откинулась на спинку стула. Ведущий стал звать смешариков выйти на сцену фотографироваться. Лёша поднялся, подошёл к Майе и боязливо коснулся её плечей. Видимо, это был такой жест поддержки с его стороны. Выглядело неуклюже, даже жалко. Майе это тоже не понравилось, она отстранилась, а Лёша растерялся и остался стоять рядом, не зная, что ему делать дальше.

– Что-то меня так развезло, – обняла меня со спины жена.

– Отдыхай, всё хорошо! – успокоил я.

– Ты знаешь, – рассмеялась она, – я хочу ещё один мартини…

Я поцеловал её в лоб и сделал знак официанту, чтобы он повторил стакан мартини. Официант кивнул и исчез за барной стойкой.

– Второе место сегодня занимает команда с необычным названием…

Тут ведущий сделал интригующую паузу, во время которой Лёша успел вернуться на своё место.

– Скорее всего мы четвёртые, – сказала Аня.

– Да, – кивнула Майя. – Думаю, мы чуть-чуть не попали в тройку…

– Мы были близки! – уверенно добавил Лёша.

У команды, занявшей второе место, действительно было необычное название: «Автоматические удовлетворители». Когда эта толпа поднялась на сцену, ведущий задал им вопрос о названии, на что самый маленький и худенький рассказал, что они искали всей компанией что-нибудь такое, что могло быть общим и нашли, что каждый из них в знает группу, которая называлась «Автоматические удовлетворители».

– Никогда о такой не слышал! – начал ржать Ваня. – Нас бы с вами это точно не объединило!

– Почему? – отозвался Саша. – Я эту группу знаю. Но их уже давным давно нет. Ребятам нехило так лет-то…

Майя, такая яркая и живая во время игры, потускнела и без улыбки слушала весь этот разговор.

– А мы узнаем, какое место мы заняли? – спросил я.

– Да, – ответил Лёша. – После первого места на экран выведут турнирную таблицу.

Он помолчал, посмотрел на печальную Майю и добавил:

– Уверен, мы четвёртые и нам не хватило совсем чуть-чуть до третьего…

Майя или не слышала или её не устраивало четвёртое место, даже если нам не хватило до третьего самую капельку.

– Итак, пришло время узнать команду, которая стала победительницей сегодняшней игры! – радостно возгласил ведущий. Жена обняла меня сзади и радостно прошептала в самое ухо:

– Это была прекрасная игра!

Я как-то повернулся в её объятиях и смотрел в её пьяные и сияющие глаза, когда ведущий объявил:

– Победу сегодня одержала команда «Звёздочки»! Давайте поприветствуем сегодняшних победителей!

Честно говоря, мне было глубоко фиолетово на то, кто там победитель сегодняшней игры. Хоть «Звёздочки», хоть «Тапочки». Во-первых, меня обнимала счастливая и пьяная жена, это бывает не так часто, а если совсем честно, то такое случилось первый раз в моей жизни. А во-вторых, я просто забыл, что «Звёздочки» – это мы.

Только по визгу восторга, прыганью Майи, по тому, как за нашим столом все стали вскакивать, кричать и обнимать друг друга, я определил, что эти самые несчастные «Звёздочки» – это мы.

– Уважаемые победители! Прошу вас выйти к нам для памятной фотографии и вручения главного приза – бутылки великолепного шампанского! – захлёбывался от восторга ведущий.

Мы стали выбираться из-за стола. Тяжелее всего пришлось нам с женой. Все остальные уже были у сцены, когда мы, шатаясь и обнимая друг друга, выбрались и намеревались идти ко всем.

У столика возник официант.

– Ваш мартини! – объявил он. Жена взяла стакан, поблагодарила, сделала глоток и, опираясь на мою руку, продолжила путь.

– Давайте же сделаем памятную фотографию! – надрывался изо всех сил ведущий. Оказалось, этот ведущий, которого я не мог увидеть всю игру, довольно маленький человечек в клетчатом костюме и со смешными усиками, напомнившими мне образ Эркюля Пуаро. Он суетился, подсказывал сразу всем и сразу всё. Когда я с женой оказались возле сцены, на которую надо было подняться, преодолев одну ступеньку, он как-то втиснулся между нами, хотя мы шли в обнимку, и довольно чётко запретил:

– Извините, прекрасная, но со стаканом нельзя!

Жена попробовала его просто обойти, но миновать такого суетливого и проворного человека было поистине невозможно.

– Извините, нельзя!

– Не понимаю, – разочарованно обратилась к нему жена.

– С алкоголем нельзя! – повторил ведущий. – Отдайте, пожалуйста, стакан мне, я вам его верну сразу же после фотографирования!

– Вам? – удивилась жена.

– Да, – спокойно и уверенно сказал ведущий. Жена посмотрела на меня. Я улыбнулся ей, словно бы говоря: «Отдай ему стакан, давай сфотографируемся со всеми и потом его заберём!»

Но она сделала то, что повергло меня в замешательство. Если бы мне сказали до этого вечера, что моя жена способна выпить залпом стакан мартини, я бы не поверил. Но в тот вечер я увидел это собственными глазами.

Она выпила мартини одним глотком, гордо передав стакан, в котором оставался только лишь лёд, назойливому ведущему. Того это никак не смутило. Он забрал стакан и посторонился. Жена протянула мне руку, я помог ей забраться на сцену.

– Всё хорошо? – спросил я.

– Всё невероятно прекрасно! – просияла она. Мы все выстроились для фото. Обняли друг друга. Нам подарили бутылку шампанского. Только когда спускались, я понял, что Майя идёт рядом со мной, держит выигранную бутылку и смотрит на меня так, что этот взгляд должен мне что-то сказать. Я ничего не понимал, обнимал пьяную жену. Но Майя шла рядом, улыбалась и продолжала смотреть долгим, много чего говорящим взглядом. А я шёл и всё равно ничего не понимал. Мне казалось, что её долгий взгляд, бутылка шампанского, эта какая-то странная победа, фотографирование и все люди рядом не имеют никакого значения. Я думал, что тот момент был невероятно прекрасен.

4

Лёша взялся открывать шампанское.

– Шампанское – это ведь понижение? – спросила жена.

– Да, – кивнул я. – Не хочешь?

– Я лучше выпью ещё мартини. Мне можно?

– Тебе можно всё! – я придвинулся к ней, и мы слились в долгом поцелуе.

– Чёрт! Как она открывается? – устал биться с бутылкой Лёша. На помощь поспешил Ваня. Официант заботливо принёс узкие бокалы для шампанского и начал расставлять их возле каждого из нас. Когда он поставил два бокала возле нас, я сделал отрицательный жест, показал на жену и сказал:

– Ещё один мартини.

– Вас тут сфотографируют, – сообщил официант. – Стеклянный стакан будет странно смотреться. Давайте я принесу мартини, а во время тоста я налью даме немного мартини в бокал для шампанского?

– Да, отличная идея! – согласился я.

– Я мигом! – улыбнулся он и исчез. Он не соврал. К тому моменту, как Лёша, Ваня и Саша откупорили бутылку, в бокале жены уже был мартини. Напиток был почти не заметен, поэтому я не удивился, когда услышал вопрос Ани к жене:

– А ты не будешь?

– Она не хочет понижать градус, – ответил я. – У неё налито!

Аня понимающе кивнула, повернулась к Саше и стала что-то говорить ему в ухо. Он кивал, но было заметно, что ему всё равно. Он хотел выпить. И у него не было особых пожеланий. Он готов был мешать ром, который пил до этого, с шампанским, которое сейчас налили в его бокал.

– Ну? – радостно поднялся Лёша, вытягивая вперёд руку и поднимаясь с явным намерением сказать речь. Сначала поднялся Ваня, а потом и все остальные. Не поднялась моя жена. Она развалилась на диване, но я наклонился, обнял её, всучил бокал для шампанского с мартини и фотограф всё-таки запечатлел нас всех с бокалами, празднующими эту победу. Только после этого от нас отстали, и мы сели смаковать победные моменты.

– Ты нас здорово выручил! – радостно воскликнула Аня. – Откуда ты всё это знаешь?

– Не знаю! – рассмеялся я. – И здесь такие вопросы были…

Когда я говорил это, то имел в виду вопросы о современных артистах. Например, пару музыкальных вопросов. Я эти мелодии слышал впервые в жизни, у меня не было никаких шансов отгадать исполнителей, но вот все остальные очень даже угадывали. Вопрос о том, кто из звёзд не захотел петь на Эйфелевой башне тоже поставил меня в ступор. Но ответ на него знал Саша. Я же его ответ не смог бы даже воспроизвести. Я эту звезду слышал первый и, не исключено, в последний раз в своей жизни.

– Да, вопросы были непростые! – вмешался Лёша. – И тебе невероятно везло!

Я пожал плечами, не зная, как на это реагировать.

– Новичкам везёт! – отозвался Ваня и стал хохотать. Никто кроме него не нашёл в этом ничего смешного, но Ваню это не смутило. Саша подозвал официанта и стал что-то выяснять.

– Зовите ещё! – отозвалась жена. – Нам понравилось!

Я думал, что она не примет участия в беседе, уже вырубится, но она даже стала как-то бодрее и осмысленнее, хотя никакой логики в том, как она себя чувствовала, я не видел.

– И мы рады, что вы пришли! – радостно отозвалась Аня.

– Обязательно позовём! – пообещала Майя, задержав взгляд на мне. Тут я заметил, что Лёша внимательно следил за ней и на его лице мелькнула тень раздражения.

– Как ты свинг угадал? – бурно восхитился Ваня. – Я думал, что это мёртвый вопрос!

– Я тоже так думал, когда сначала сказали что-то там о вязании, – улыбнулся я. – Но потом возникла тема джаза, затем что-то сказали о боксе, и я сообразил!

– Любишь джаз и бокс? – спросил Лёша.

– Джаз люблю, – кивнул я. – А по боксу у меня первый юношеский. Так что чуть-чуть что-то знаю…

– С тобой надо быть аккуратнее! – рассмеялся Ваня. Я наклонился и протянул ему ладонь. Он радостно отбил пять.

– Я думала, что в вопросе о писателях из Парижа у нас вообще нет шансов! – радостно включилась Аня.

– Мой ответ, кстати, вполне был неплохим! – вступил Лёша. – Всё было очень похоже! Не понимаю, где там что-то у них не сошлось…

– Нет-нет-нет! – возразил я. – Хемингуэй там никак не подходил!

Жена притянулась ко мне и звучно чмокнула в щёку.

– Я не помню точных дат, – продолжил я, – но после тридцатого года Хемингуэй в Париже уже не жил, это точно! У него есть книга «Праздник всегда с тобой», вот она рассказывает об этом, я читал! И потом, Хемингуэй не увлекался джазом, так что вряд ли…

– Ты так говоришь, как будто ты там был! – почти обвинил меня Лёша.

– Нет, я там не был, но «Праздник…» читал! И читал «Преследователя» Кортасара.

– Чего? – встрял Ваня.

– «Преследователь», – чуть ли не по слогам объявил я. – Это повесть Хулио Кортасара о джазовом музыканте, Чарли Паркере. Он там выведен под именем Джонни.

– Ты словно готовился, – сказал Лёша и сделал большой глоток шампанского.

– То есть ты знаешь какого-то там Чарли, но не знаешь, кто такой Глеб Викторов? – усмехнулся Ваня. Я завис, а Лёша, заметив моё замешательство, начал аплодировать.

– Получается, что так, – согласился я. – А кто такой Глеб Викторов?

– На! – вместо ответа протянул мне наушник Саша. – Ты же в текстах шаришь?

– Да! – радостно отозвалась жена. – Самый лучший способ дать ему запомнить группу – это поставить песню! Текст он сейчас сразу разберёт!

Я смущённо улыбнулся.

– Что ты ему поставишь? – спросил Лёша.

– «Привет», – ответил Саша, не поднимая глаз от экрана смартфона.

– Там хрень какая-то, а не текст! Он там просто что-то повторяет и всё! Надо что-нибудь другое!

Лёша продолжал что-то говорить, называл какие-то песни и что-то о них рассказывал, но Саша уже включил песню, и я уже не услышал какие-то его замечания. Не то, чтобы не мог, просто шума со всех сторон хватало, хотелось сосредоточиться. Всё-таки жена заявила, что я что-то понимаю в текстах, мне хотелось соответствовать её словам.

– «Три дня дождя» – это группа? – спросил я.

– Да, ответил Саша. – Глеб Викторов – её солист.

Я кивнул. Песня «Привет» идеально подходила под то, чтобы сидеть в баре с друзьями, болтать о чём-то умном и пить разные алкогольные напитки.

– Удалось что-нибудь понять? – криво усмехнулся Лёша.

– Да, – ответил я. – Текст очень сильный. Исполнение мне не нравится, но текст очень даже…

– О чём там? – перебила Майя.

– Мотив двойничества, – начал я. Сразу почувствовал, как меня обвивает руками жена, прижимается к моей спине. – Он не может понять, кого любит девушка: его или тем, кем он является в группе «Три дня дождя». В начале песни это его так расстраивает, что он уходит в бар, бухает, и бухает довольно сильно, до определённого состояния. А потом он видит её в дверях этого бара и не может понять, действительно ли она там есть или он напился до такого состояния, что он её там видит, потому что очень хочет увидеть, а на самом деле её там нет.

– Ого! – восхитился Ваня. – Я думал, он там просто один и тот же куплет на разные голоса повторяет!

Он стал смеяться, поскольку считал, что это будет для всех шуткой, но его никто не поддержал. Аня и Саша слушали с серьёзным видом, Майя задумчиво улыбалась, Лёша скривился, хотел что-то сказать, но бессильно провёл рукой в воздухе и ничего не сказал.

– Там есть куплет, – продолжил я. – Про лёд в стакане. Вот там он уже пьян, поэтому меняется интонация, с которой он пропевает те же самые слова…

Аня кивала, видимо, понимая, о чём я говорю. Саша и Майя вставили себе наушники и убеждались в справедливости моего толкования, прослушивая песню.

– Круто! – подтвердил Саша. – Очень круто!

Майя ничего не говорила. Смотрела на меня лучезарно и загадочно улыбалась.

– Я бы хотела сейчас исчезнуть! – прошипела жена в ухо и медленно провела по моей шее пальцем. Это было необычное касание, и я отлично почувствовал его необычность. Такое касание заставляет отказываться от любых дел, забывать обо всём на свете.

Я поставил свой бокал с шампанским на стол.

– Извините, мы на несколько минут исчезнем, – сказал я.

Возможно, это было слишком вызывающе. Хотя, возможно, всё звучало совершенно нормально. Признаться, мне нет до этого никакого дела. Мы просто поднялись и вышли. Можете думать о нас всё, что вам будет угодно. Нас нет.

Двое

В тёмно-красном свете туалетной комнаты всё плыло.

Жена должна была быть невероятна пьяна, я вёл её по лестнице вниз, поддерживая со всех сторон, у неё подгибались ноги и она постоянно смеялась. Она никогда столько не пила, всегда была примерной девочкой, аккуратной и скромной. У нас никогда ничего такого не было.

– Закрой дверь! – почти прошипела она. Удивительно, но я нашёл шпингалет, с силой закрыл. Мелькнула мысль, что кто-нибудь захочет сюда войти, нас здесь могут застать. Я не понимал как, но в моём воображении какие-то люди врывались сюда, где мы сейчас  стоим, а мы стоим совершенно голые, хотя я понимал, что совершенно необязательно снимать с себя вообще всё.

– Иди сюда! – сказала жена. Голос у неё не дрожал. Она поймала холодными пальцами меня за шею, потащила к бортику раковины. Она была предельно сосредоточенна. Почти снайпер на крыше, высматривающий цель. Никакого учащённого дыхания. Чёткими резкими движениями она расстегнула мне джинсы, рванула их вместе с трусами вниз, на уровень колен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.