Дмитрий-СГ Синицын
Сказы о том, как чудеса на Руси начинались

От автора

Дорогие любители русской старины и народной мудрости!

Перед вами – плод пятилетнего труда, начатого в далеком 2020 году и завершенного лишь в январе 2025-го. Эти легенды родились не в один день и не в один час – они вызревали медленно, как хорошее вино, набираясь силы и глубины с каждым месяцем работы.

Что-то затерялось, что-то не вошло. В «столе» осталось еще много набросков.

В 2020 году, в те непростые времена, когда мир словно остановился, а люди оказались заперты в своих домах, я обратился к истокам нашей культуры. Хотелось найти что-то настоящее, живое, что могло бы согреть душу и напомнить о наших корнях. Тех знаний, которые идут со мной с самого детства, оказалось недостаточно.

Первой была написана "Легенда о Гостомысле и хрустальном щите Святогора" – история о мудром правителе, который сумел обрести силу не в оружии, а в защите своего народа. Тогда я еще не знал, что это станет началом целого цикла, что эти легенды будут жить и расти, обрастая новыми подробностями и смыслами.

Каждая легенда рождалась в свое время, по своим причинам. "Легенда о том, как Святогору Хозяйка Медной горы хрустальный щит подарила" появилась, когда я размышлял о том, как истинная сила должна служить не разрушению, а защите. В ней переплелись мотивы русских былин и уральских сказов Бажова – два потока народной мудрости слились в одну реку.

"Легенда о том, как богатыри первую баню смастерили" родилась из желания показать, как практические нужды превращаются в священные традиции. В ней отразилась вся русская душа – и тяга к чистоте телесной, и стремление к очищению духовному.

Были и другие истории, которые писались урывками, переписывались заново, откладывались на месяцы, а потом вдруг обретали новую жизнь. Каждая легенда требовала своего времени для созревания.

Работая над этими легендами, я старался не просто развлекать читателя, а передать дух народной мудрости, которая веками накапливалась в русской культуре. Мне хотелось создать тексты, которые:

· Звучат аутентично – как будто их действительно рассказывали вокруг костра наши предки;

· Несут глубокий смысл – каждая история учит чему-то важному о жизни, о человеческих ценностях;

· Сохраняют красоту языка – используя богатство русской речи, ее образность и поэтичность;

· Соединяют времена – связывая древние мифы с современными потребностями души;

Эти пять лет были не только временем творчества, но и постоянного изучения. Я погружался в:

· Древние былины и сказания – изучая структуру, язык, образы народного эпоса;

· Исторические источники – чтобы понимать реальный контекст эпохи;

· Этнографические материалы – узнавая о быте, обычаях, верованиях наших предков;

· Лингвистические особенности – изучая, как звучала древнерусская речь;

· Мифологические системы – понимая, как наши предки видели мир;

Каждая легенда выстрадана через множество вариантов, правок, поисков точного слова и верной интонации. И пусть они во вступлении звучат клишировано, а может и в окончании, но увы, иного я придумать не смог.

В центре моих легенд всегда стоит человек – со своими слабостями и величием, с поисками истины и стремлением к добру. Святогор учится обуздывать свою силу, Гостомысл находит мудрость в защите народа, богатыри открывают, что истинная чистота начинается с души.

Мне важно было показать, что наши предки не были примитивными "дикарями", как иногда представляют. Они обладали глубокой мудростью, пониманием человеческой природы, знанием законов жизни. Их мифы и легенды – это философия, облеченная в яркие образы.

Работая над легендами, я постоянно удивлялся тому, как актуальны древние сюжеты для нашего времени. Проблема Святогора – неумение контролировать свою силу – разве не стоит она перед каждым, кто обладает властью или влиянием? Поиски Гостомысла – желание защитить свой народ – разве не волнуют они каждого истинного лидера?

Мне хотелось напомнить, что у нас есть богатое наследие предков, которое может дать ориентиры в современном мире.

За эти пять лет многие люди поддерживали мою работу. Благодарю всех, кто читал черновики, делился мнениями, поправлял ошибки, вдохновлял на продолжение. Особая благодарность тем, кто помогал с историческими деталями, этнографическими подробностями, языковыми особенностями.

Душой моего творения был и остается исполнитель песен Николай Емелин, а все благодаря ныне покойному деду моему. Его песни воодушевили меня на эту книгу.

Как-то раз, в 2023 году, когда на меня порушилась критика по поводу этих легенд, Николай сказал мне:

«Димка, сынок! Не суди других по себе! Ты же человек! Вот и оставайся им! Быть добру!»

Тогда я задумался:

«Если это так, то пращуры дадут мне знак!»

И знаете что? Я увидел у него на подоконнике в рамке дощечку, на котором было лико деда. Это естественная окраска дощечки, так удачно складываемая в образ старца, чему я был очень удивлен, а Николай подтвердил, что это творение природы.

Вот так вот я и продолжил работу.

Благодарю и самих героев легенд – Святогора, Гостомысла, Илью Муромца, Добрыню Никитича, Алешу Поповича, Хозяйку Медной горы. Они жили в моем воображении все эти годы, подсказывали правильные слова, направляли сюжеты.

Январь 2025 года стал точкой в этой работе. Цикл завершен – но это не значит, что тема исчерпана. Русская мифология неисчерпаема, как море. В ней еще множество героев ждут своих рассказчиков, множество историй просятся на бумагу.

Возможно, когда-нибудь я вернусь к этой теме. А пока передаю эстафету другим – пусть каждый, кто любит родную культуру, находит в ней свои сокровища и делится ими с миром.

Читая эти легенды, не воспринимайте их как развлечение. Ищите в них ту мудрость, которую вложили в них наши предки. Пусть образ Святогора научит вас правильно использовать свои способности, пример Гостомысла – защищать тех, кто доверился вам, а история первой бани напомнит о важности чистоты не только телесной, но и духовной.

И помните – мы не просто потомки тех, кто создал эти образы. Мы их продолжение, их живое воплощение. В каждом из нас есть частица Святогора, богатырей новгородских и киевских. Пусть эта частица проснется и поможет вам жить достойно имени предков.

С глубоким уважением к читателю и любовью к родной культуре,

Дмитрий-СГ Синицын

Январь 2025 года

Легенда о Святогоре-богатыре

В стародавние времена, когда земля русская была молода, а леса дремучие простирались от моря до моря, жил на свете богатырь по имени Святогор, последний богатырь языческого рода. Не было ему равных ни силой, ни ростом, ни мощью богатырской. Высок был Святогор, как сосна вековая, широк в плечах, как врата крепостные, а силы в нем было столько, что сама мать-земля едва его носила.

Не на коне ездил Святогор, ибо не было такого коня, что снес бы его вес, а ходил пешим, отчего земля дрожала под его стопами, а горы расступались перед ним. Жил он в горах высоких, в палатах каменных, что сам себе высек в скалах неприступных. И была у него дубина железная, тяжелая, что простому человеку и с места не сдвинуть.

Долгие годы стоял Святогор на страже границ славянских. Когда подступали к земле родной враги лютые – печенеги ли, хазары ли, иные народы воинственные – выходил Святогор навстречу несметным ратям. Один против тысячи, один против тьмы-тьмущей врагов. И разбивал их силы темные, разгонял как пыль по ветру, защищая землю русскую от разорения.

Многие подвиги совершил Святогор во славу Руси. Отводил он реки разбушевавшиеся, что грозили затопить селения мирные. Сражался с чудовищами лесными и болотными, что пугали людей добрых. Прокладывал дороги через горы неприступные, чтобы могли купцы и путники проезжать безопасно.

Но чувствовал Святогор, что приходит время ему оставить службу ратную. Не от старости – не старел богатырь, словно заговоренный, а от понимания, что должен прийти на смену ему воин новый, что лучше его поймет нужды народные и ближе к людям простым будет.

И вот встретил Святогор на дороге широкой крестьянского сына Илью из Мурома. Был Илья молод и могуч, сердцем добр и духом светел. Увидел в нем Святогор того, кто достоин продолжить дело защиты земли русской.

– Эх, Илья Иванович, – молвил Святогор, – чую сердцем, что ты станешь богатырем великим, защитником народа верным. Хочу передать тебе силу свою богатырскую, чтобы не пропала она втуне.

Не хотел поначалу Илья принимать дар такой, считая себя недостойным. Но убедил его Святогор, что не в силе одной заключается мощь богатырская, а в сердце добром и в любви к родной земле.

Дунул тогда Святогор на Илью дыханием богатырским, и перешла к нему сила великая. Но не вся – часть оставил при себе старый богатырь, чтобы хватило ему дойти до места последнего упокоения.

Попрощались богатыри, и пошел Святогор в горы высокие, к пещере заветной, что приготовил себе для вечного сна. А Илья отправился служить князю Владимиру и защищать землю русскую от врагов.

Дошел Святогор до пещеры каменной, лег в гроб каменный, что сам себе высек, и заснул сном вечным. И превратился он в гору высокую, что и поныне стоит на границе земли русской, охраняя покой народный.

А Илья Муромец стал богатырем славным, первым среди равных, защитником Руси православной. И в каждом подвиге его жила частица силы Святогоровой, частица любви к родной земле.

Так передается от поколения к поколению память о Святогоре-богатыре, что спокойно ушел на покой, исполнив долг свой перед Отечеством, и оставил после себя достойного преемника.

Легенда о битве Святогора с воинством Кощеевым

В те времена незапамятные, когда еще не разделились окончательно миры на светлый и темный, а границы между Явью и Навью были тонки, как утренний туман, случилась на земле русской беда великая.

Кощей Бессмертный, владыка царства пекельного, царь всех сил темных и нечистых, задумал захватить мир людской. Долго копил он силы в подземельях глубоких, собирал рати несметные из духов злобных, бесов лютых и тварей преисподних. И когда настал час, назначенный судьбой, разверзлись врата адские, и хлынуло на землю русскую воинство Кощеево, словно черная река смертоносная.

Впереди шли упыри кровожадные с глазами, что горели, как угли адские. За ними несли смерть и разорение бесы рогатые, волкодлаки оборотные и змеи огнедышащие. Ведьмы и колдуны темные летели в небе черном на помелах железных, сея проклятия и мор. А сам Кощей ехал на колеснице, запряженной драконами трехглавыми, и от дыхания его вяла трава, а реки обращались в кровь.

Дрогнула земля русская под натиском сил преисподних. Гибли города и веси, бежали люди в ужасе, не зная, где укрыться от нашествия демонского. И казалось, что нет силы в мире, способной остановить рать Кощееву.

Но услышал о беде народной Святогор-богатырь в горах своих высоких. И загорелось сердце его праведным гневом, ибо не мог терпеть, чтобы страдали люди невинные от козней нечистой силы.

Взял Святогор дубину железную свою, что весила сто пудов, надел доспехи булатные, что сам выковал в кузнице горной, и вышел навстречу воинству пекельному. И когда ступил он на поле брани, содрогнулась земля под его стопами, а небо озарилось светом божественным.

– Стой, Кощей Бессмертный! – возгремел Святогор голосом, подобным грому небесному. – Не пройдешь дальше! Здесь граница твоей власти темной!

Засмеялся Кощей смехом злобным:

– Что может один богатырь против всех сил преисподней? Сгинешь, как искра в пламени адском!

И началась битва великая, какой не видывал мир с сотворения. Обрушился на Святогора полчища демонские тьмой-тьмущей. Но богатырь стоял, как скала неколебимая, и дубиной своей железной крушил врагов без счета.

Семь дней и семь ночей длилась сеча кровавая. Упыри налетали стаями, но рассыпались в прах от ударов Святогора. Бесы рогатые окружали богатыря, но разлетались, словно щепки от топора. Змеи огнедышащие извергали пламя адское, но Святогор шел сквозь огонь, как сквозь росу утреннюю.

К исходу седьмого дня полегло воинство Кощеево почти все. Горы трупов демонских лежали на поле брани, а реки крови текли к морю синему. И остался против Святогора один Кощей Бессмертный на колеснице своей проклятой.

– Не одолеешь меня, богатырь! – вскричал Кощей. – Смерть моя на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке железном, сундук на дубе столетнем, что растет на острове далеком!

Но не устрашился Святогор слов Кощеевых. Подбежал он к колеснице вражеской и схватил Кощея руками могучими. И сказал:

– Знаю я тайну твою, царь преисподний. Но есть сила большая, чем колдовство твое темное – сила духа праведного и любви к родной земле!

И сжал Святогор Кощея в объятиях богатырских. И не выдержало тело бессмертное силы такой светлой, и рассыпался Кощей пеплом, а душа его черная провалилась в бездну адскую.

Рассеялись остатки воинства пекельного, словно дым от ветра. Закрылись врата преисподни, и мир людской был спасен от гибели.

А Святогор-богатырь стоял на поле битвы, окровавленный, но непобежденный. И видел, как восходит солнце красное над землей русской, озаряя поля и леса светом божественным. И понял богатырь, что исполнил предназначение свое – защитил мир от сил тьмы и хаоса.

С того времени никогда более не осмеливались силы преисподние открыто напасть на землю русскую. А память о великой битве Святогора с воинством Кощеевым передается из поколения в поколение, напоминая о том, что нет такого зла, которое не могла бы одолеть сила праведная, когда она защищает родную землю и людей невинных.

И поныне, говорят старцы мудрые, когда собираются тучи черные над Русью и грозят бедой, встает дух Святогора-богатыря на защиту земли родной, ибо любовь к Отечеству сильнее самой смерти.

Легенда о том, как Яга стала злой, а Кощей бессмертным

В давние времена, когда мир был юн, а магия текла по земле, как родниковая вода, жила в лесу дремучем девица по имени Ягодка. Была она красоты неописуемой: волосы золотые, как спелая рожь, глаза синие, как небо весеннее, а лицо светлое, словно заря утренняя. Знала Ягодка травы целебные, умела говорить с птицами и зверями, а люди приходили к ней за помощью и советом.

Жила она в избушке деревянной посреди поляны цветущей, и всегда была готова помочь путнику заблудшему или больному исцелиться. Варила она снадобья от всех хворей, предсказывала погоду да урожай, а детям малым рассказывала сказки волшебные. Добрая была душой Ягодка, и звали ее в народе Ягодкой-целительницей.

Но случилось так, что повстречала она молодца красивого, что звался Костеем. Высок был парень, статен, кудри черные вились, глаза темные блестели, а речи его были сладки, как мед липовый. Говорил он Ягодке слова любовные, клялся, что нет на свете краше ее, обещал взять в жены и счастье ей подарить безмерное.

Поверила добрая душой Ягодка словам лживым, полюбила Костея всем сердцем девичьим. А он все выведывал у нее секреты магические, выпытывал заклинания древние, просил научить его искусствам тайным. И учила его Ягодка, не ведая, что зло в сердце его таится.

Узнал Костей от нее о смерти кощеевой – как спрятать душу свою в игле, иглу в яйце, яйцо в утке, утку в зайце, зайца в сундуке, а сундук повесить на дубе высоком, чтобы стать бессмертным. Выведал он и другие тайны великие: как превращать людей в зверей, как насылать болезни и беды, как управлять стихиями природными.

Когда же выучился Костей всему, что знала Ягодка, открылось его сердце черное. Засмеялся он над девицей доверчивой и молвил:

– Глупая ты, Ягодка! Думала, что люблю тебя? Нужны были мне лишь знания твои магические. А теперь, когда все секреты выпытал, не нужна ты мне больше. Но чтобы не мешала делам моим темным, сделаю тебе подарок прощальный.

И произнес Костей заклятие злобное, что выучил у самой Ягодки. Стала тогда красавица стариться на глазах: волосы золотые поседели и поредели, лицо покрылось морщинами глубокими, спина согнулась, а зубы повыпадали. Превратилась Ягодка в старуху безобразную, а красота ее ушла навсегда.

Но не сломилась духом Ягодка, хоть и стала Ягой-старухой. Собрала она все силы оставшиеся и прокляла Костея:

– Будь же ты, предатель, Кощеем Бессмертным! Жить тебе века, но счастья не знать никогда! Будешь ты искать смерть свою, но не найдешь покоя! И где бы ни появился ты, всюду будут встречать тебя с мечом наготове добрые молодцы! А я стану злой Ягой и буду мстить всем мужчинам за обиду твою!

Сбылось проклятие страшное. Стал Костей Кощеем Бессмертным, душу свою спрятал в игле заветной, но покоя не обрел. Стал он похищать красавиц, надеясь найти среди них ту, что вернет ему способность любить, но тщетно – сердце его окаменело навеки.

А Яга поселилась в избушке на курьих ножках, что могла поворачиваться и убегать от врагов. Стала она злой колдуньей, но не до конца – всегда оставалась в ней частица доброты прежней. Помогала она иногда добрым людям, испытывала героев на прочность, а злых да жадных наказывала по заслугам.

И с тех пор живут в мире сказочном Яга да Кощей – оба несчастные, оба одинокие, оба наказанные за деяния темные. Она – за то, что слишком доверчивой была, он – за то, что предал любовь ради власти. И встречаются они иногда в лесах дремучих, и видит Кощей в глазах Яги отблеск той красоты, что сам же и погубил, а она помнит в нем того юношу, которого когда-то полюбила.

Легенда о том, как Садко гусли изобрел

В давние времена, когда мир еще помнил язык богов, а земля русская только-только пробуждалась к жизни после долгой зимы веков, жил в Новгороде Великом юноша по имени Садко. Не был он ни купцом богатым, ни воином храбрым, ни ремесленником искусным. Был Садко странником души, что слышал в шуме ветра, в журчании рек, в шелесте листвы нечто большее, чем звуки обыденные.

С малых лет чувствовал Садко, что земля русская словно дремлет, что сила великая в ней сокрыта, но не может пробудиться. Ходил он по лесам и полям, прислушивался к голосам природы и понимал: нужен ключ особый, чтобы отворить врата между миром людским и силой изначальной Рода.

Долго размышлял Садко над тайной этой. И вот однажды, в ночь на Ивана Купалу, когда тонка граница между мирами, пришло к нему видение. Явился ему Род-прародитель, источник всякой жизни, и молвил голосом, что громом прокатился по небесам:

– Садко, сын земли русской, дам я тебе знание великое. Но не словами передам его, а через руки твои, через сердце твое. Иди к березе белой, что растет на берегу Ильмень-озера, и сотвори то, что душа тебе подскажет.

Пошел Садко к березе заветной, и когда коснулся ее ствола, потекло через него знание древнее. Увидел он, как должен выглядеть инструмент волшебный, что станет мостом между небом и землей, между силой Рода и сердцами людскими.

Срезал Садко ветви березовые с великим почтением, благодаря дерево за дар его. Взял древесину крепкую, но певучую, и начал творить. Не топором грубым работал, а руками, что стали мудрыми от прикосновения к тайне. Гнул древесину, придавая ей форму, что в видении увидел – треугольную, как знак единства земли, воды и неба.

Долгие дни трудился Садко, и когда работа близилась к концу, натянул он струны – не простые, а сплетенные из жил зверей священных, что добровольно отдали их для дела великого. Семь струн натянул – по числу сил природных, что правят миром.

И когда коснулся Садко пальцами струн впервые, потекли звуки такие, каких мир еще не слыхивал. Не просто мелодия лилась из гуслей, а сама душа земли русской зазвучала. И почувствовал Садко, как сила Рода, дремавшая в глубинах, начинает пробуждаться.

Заиграл Садко у берега Ильмень-озера, и случилось чудо великое. Вода в озере засветилась, как будто солнце в глубине зажглось. Из воды поднялись русалки и водяные, что веками не показывались людям. Из лесов пришли лешие и берегини, из полей – полевики и домовые. Все они, существа природные, собрались послушать игру Садко, ибо в звуках его гуслей услышали они зов Рода-прародителя.

И тогда понял Садко истину великую: гусли его – не просто инструмент для забавы, а ключ к силе изначальной. Через музыку его земля русская могла напитаться энергией божественной, проснуться к жизни новой, обрести силу для защиты от всякого зла.

С тех пор странствовал Садко по земле русской с гуслями своими. Где бы ни играл он, там земля становилась плодороднее, реки – чище, а люди – добрее и мудрее. Ибо сила Рода, призванная музыкой гуслей, наполняла все живое светом и благодатью.

Научил Садко искусству гусельному других мастеров, передал им тайну изготовления инструмента священного. Но заповедал им: играть на гуслях должен лишь тот, у кого сердце чисто, а помыслы направлены на благо родной земли. Ибо сила, что призывают гусли, велика, и горе тому, кто употребит ее во зло.

Так появились на Руси гусли – инструмент не простой, а волшебный, способный призывать силу Рода и наполнять ею землю русскую. И каждый раз, когда звучат гусли истинные, пробуждается в земле нашей память о временах изначальных, когда боги ходили среди людей, а природа и человек жили в согласии совершенном.

И поныне живет в народе память о Садко-гусляре, что первым сумел найти ключ к силе предков и подарил людям способ общения с душой родной земли через звуки струн волшебных.

Легенда о трех богатырях Беловодья

В незапамятные времена, когда еще не было на Руси городов каменных и князей крещеных, а правили землями волхвы мудрые и почитали люди богов древних, жили в краю Беловодья три брата-богатыря: Горыня, Дубыня и Усыня. Родились они от союза земли-матушки с небом-батюшкой, и дал им Род-прародитель силу великую для защиты земель славянских.

Горыня был старшим из братьев, и была в нем сила горная. Мог он горы сдвигать с места на место, скалы голыми руками ломать, а когда гневался на врагов, то бросал в них каменными глыбами, что летели, словно птицы в небе. Жил Горыня в пещере глубокой, в горе высокой, и слышал он каждый шорох земной, каждое дрожание почвы родной.

Дубыня был средним братом, и текла в его жилах сила лесная. Понимал он речь всех деревьев и трав, всех зверей лесных и птиц поднебесных. Мог он дубы с корнем вырывать, а когда шел через лес дремучий, то расступались перед ним деревья, кланялись до земли. Дом его был в дубраве священной, где совершались обряды древние в честь Велеса-скотьего бога.

Усыня был младшим, но не меньшей силы. В нем жила мощь водная – рек быстрых, озер глубоких, морей широких. Мог он реки поворачивать, водопады останавливать, а в гневе своем – потопы насылать на врагов. Усы его были длинные, что реки текучие, и когда дул он в них, то поднимались бури на водах.

Учили братья-богатыри людей беловодских жить в ладу с природой-матушкой. Горыня показывал, как камни драгоценные находить, но без жадности, с благодарностью к земле. Дубыня обучал травоведению, учил понимать, какие растения лечат, какие кормят, а какие от злых духов оберегают. Усыня рыбаков наставлял, как рыбу ловить, не истощая водоемы, как воду чистую беречь.

– Помните, люди добрые, – говорили братья, – что не хозяева мы природе, а дети ее. Берите от земли-матушки только то, что нужно для жизни, и всегда благодарите за дары ее.

Долго жили в мире и согласии племена беловодские под защитой трех братьев. Приносили они жертвы бескровные Роду-прародителю и Велесу мудрому, соблюдали заветы предков, чтили стариков и детей малых.

Но пришло время лихое. Из-за моря-океана, из земель далеких приплыли враги лютые на кораблях черных. Было их видимо-невидимо, и несли они с собой веру чужую, огонь и меч. Хотели они земли беловодские покорить, людей в рабство увести, а святилища древние разрушить.

Встали тогда три брата-богатыря на защиту родной земли. Горыня горы сдвинул, преградив путь вражеским ратям по суше. Дубыня лес дремучий призвал на помощь – и окружили деревья великаны стан вражий, ветвями своими дороги заградили. Усыня воды морские разбушевал, и разбились корабли черные о скалы прибрежные.

Семь дней и семь ночей длилась битва великая. Не щадили себя братья-богатыри, все силы отдавая защите земли родной. И видя их верность заветам предковским, сам Велес явился им в образе медведя белого и молвил:

– Верно служили вы Роду и мне, братья славные. Не пропадет подвиг ваш, и будет память о вас жить в веках. Но время пришло вам стать частью природы, которую так любили и берегли.

И превратился Горыня в гору высокую, что и поныне стоит на границе земель беловодских, охраняя их от врагов. Дубыня стал дубом священным, что растет уже тысячу лет и под сенью которого люди мудрые советы держат. А Усыня обратился в реку быструю, что несет свои воды через всю землю, поя и кормя народ.

Так ушли из мира яви три брата-богатыря, но не исчезли совсем. В каждой горе видят люди силу Горыни, в каждом дубе – мудрость Дубыни, в каждой реке – щедрость Усыни. И учат их образы потомков тому, что сила истинная не в разрушении заключается, а в защите и созидании, в любви к родной земле и в верности заветам предков.

И поныне, когда беда приходит на землю славянскую, просыпаются духи трех братьев-богатырей, чтобы помочь тем, кто чтит природу и помнит старые обычаи. Ибо нет смерти для тех, кто жизнь свою отдал за Род и землю родную.

Легенда о Верни-воде и Верни-горе

В те далекие времена, когда еще не было на Руси колоколов христианских, а почитали люди русские богов старых – Перуна-громовержца, Велеса скотьего бога, Сварога-кузнеца небесного, – жили два брата-богатыря, что звались Верни-вода и Верни-гора.

Не от человека родились они, а от самой Матери-Сырой-Земли и Отца-Неба. Верни-вода был старшим братом – могучий, как река весенняя, быстрый, как поток горный, изменчивый, как вода морская. Мог он обернуться туманом густым, дождем проливным, а то и наводнением великим. Жил он в озерах глубоких и реках быстрых, в родниках чистых и болотах дремучих.

Верни-гора был младшим, но не уступал брату в силе богатырской. Твердый был, как камень горный, непоколебимый, как скала вековая, могучий, как сама земля-матушка. Мог он горы сдвигать с места, ущелья прорубать, пещеры глубокие выдалбливать. Обиталище имел он в горах высоких, в пещерах каменных, что сам себе устроил.

Стояли братья на страже земли русской языческой от сил темных Кощеева царства. А было то царство за морем-окияном, в стороне северной, где солнце красное и летом не всходит высоко. Правил там Кощей Бессмертный со своим воинством нежити – упырями, берегинями злыми, духами болотными темными.

Искони враждовал Кощей с родом людским, завидовал он жизни их светлой, злобился на радость их и веселье. И посылал он рати свои темные на землю русскую, чтобы извести род человеческий, чтобы воцарилась на земле тьма кромешная.

Но стояли на его пути братья-богатыри. Верни-вода разливался реками бурными, когда подступало воинство Кощеево к границам земли русской. Топил он в водах глубоких упырей проклятых, смывал в море-окиян полчища нежити. А что воды не брали, то Верни-гора засыпал обвалами каменными, горами придавливал, в пещеры глубокие заталкивал.

Семь раз большой войной ходил Кощей на Русь языческую, и семь раз братья отбивали его полчища. Бились они три года подряд, не зная ни сна, ни отдыха. Верни-вода оборачивался ледяным ветром, замораживал врагов в глыбы ледяные. Верни-гора метал в супостатов скалы размером с терем княжеский, засыпал их каменной лавиной.

И в том великом побоище пал сам Кощей Бессмертный – раздавил его Верни-гора меж двух утесов, а Верни-вода смыл его прах в море-окиян. И рассеялось царство темное, а что от воинства его осталось, то разбежалось по лесам дремучим и болотам непроходимым.

Но не только врагов отбивали братья-богатыри. Была у них задача великая – охранять врата в Сваргу светлую, где обитают боги русские и души предков праведных. Стояли те врата на горе высокой, что касалась вершиной своей самого неба. И была дорога к ним через семь морей, семь гор и семь лесов дремучих.

Верни-вода стерег дорогу водную – моря, реки и озера на пути к вратам заветным. Не всякого пропускал он дальше – только того, кто чист сердцем и душой светел, кто жил по правде и творил добро. А злодеев и недостойных топил в водах глубоких или сбивал с пути туманами густыми.

Верни-гора охранял дорогу горную – ущелья, перевалы и тропы каменные. Испытывал он путников на твердость духа, на стойкость и мужество. Слабых духом и трусливых засыпал обвалами, а достойных пропускал дальше, к вратам Сварги светлой.

Долгие века несли братья службу свою верную. И никто из недостойных не прошел мимо них к вратам священным. А когда приходила пора праведной душе отправиться в Сваргу, то братья сами указывали ей дорогу верную и провожали с почестями великими.

Говорят старые люди, что и поныне стоят на страже Верни-вода и Верни-гора. Только не видно их больше людскому глазу – растворились они в природе русской. Верни-вода стал всеми реками, озерами и морями земли нашей, а Верни-гора – всеми горами, холмами и утесами. И до сих пор они оберегают землю русскую от сил темных и указывают дорогу к свету тем, кто того достоин.

А врата в Сваргу светлую до сих пор стоят на горе высокой, только путь к ним стал еще труднее. Но кто живет по правде и творит добро, тот и ныне может найти дорогу к ним, ибо братья-богатыри не оставляют без помощи душу праведную.

Легенда о Велесмире – забытом страже

В те незапамятные времена, когда еще не пришла на Русь вера христианская, а поклонялись люди богам древним – Перуну-громовержцу, Велесу-скотьему богу, Сварогу-кузнецу небесному, – жил среди смертных богатырь, что звался Велесмиром.

Не простого был он рода человеческого. Мать его была волхвой мудрой, знавшей тайны лесные и травные, а отец – потомком самого Велеса, бога лесов и дикой природы. От матери унаследовал Велесмир мудрость древнюю и знание заговоров сильных, а от отца – силу звериную и способность говорить с лесными созданиями.

Высок был Велесмир, но не чрезмерно, крепок телом, а глаза его горели зеленым огнем, словно омуты лесные в лунную ночь. Носил он доспех из медвежьих шкур заговоренных, а на плече его всегда сидел ворон мудрый – Думушка, что видел прошлое и будущее.

Когда надвигались на землю русскую беды великие – нашествия ли врагов заморских, мор ли страшный, голод ли лютый, – выходил Велесмир из чащоб дремучих и становился щитом для народа своего. Но сражался он не мечом и копьем, а силами природными: призывал бури и метели на врагов, насылал на них диких зверей, заводил в болота непроходимые.

Особенно лютовал Велесмир против тех, кто природу губил без нужды, кто леса выжигал ради забавы, кто зверье истреблял без меры. Таких настигала кара его неотвратимая – терялись они в лесах, блуждали до самой смерти, а души их становились упырями проклятыми.

Пришло время, когда начали люди забывать богов старых, принимать веру новую. Многие волхвы ушли в леса глухие или сгинули в кострах. Но Велесмир не ушел и не сгинул. Понимал он, что независимо от веры людской, нужен земле русской защитник, что стоял бы на страже не княжеских палат, а самой природы, самой души народной.

Собрал тогда Велесмир силы последние, призвал духов леса, поля и реки, и совершил обряд великий – растворил себя в самой земле русской. Не умер он, но стал частью ее, стал духом-хранителем незримым.

С тех пор, когда угрожает Руси беда великая, просыпается Велесмир в своем сне вековом. Не являет он себя людям открыто – время его прошло, забыли его имя, – но действует тайно, силами природными.

То волки не пропустят врага через лес дремучий, то буря разобьет корабли захватчиков, то мороз ударит не вовремя и заставит отступить полчища вражеские. То в час смуты найдут люди в лесу тропу спасительную, то родник забьет в пустыне, то конь заблудившегося путника сам дорогу домой найдет.

Старые люди в деревнях глуких еще помнят: когда в лесу слышится рык медвежий без медведя, когда воет волк в безлунную ночь, когда ворон каркает трижды на перекрестке дорог – это Велесмир обходит владения свои, смотрит, не грозит ли земле русской беда.

И хоть позабыли люди имя его, хоть не молятся ему больше и требы не приносят, продолжает Велесмир стоять на страже. Ибо клятву дал он не людям, а самой земле-матушке, самой Руси-матери. И клятва та нерушима, покуда стоит земля русская, покуда течет в жилах народных кровь предков.

В дни великих испытаний, когда враги топчут землю родную, когда кажется, что нет уже спасения, – просыпается в глубинах народных память древняя. И чувствуют люди: есть кто-то, кто не даст в обиду землю русскую, кто стоит на страже незримой. Не знают они имени его, не ведают лика, но верят сердцем – есть защитник вечный, есть страж неусыпный.

Так и живет Велесмир в забвении славном, в служении тайном, оберегая мир русских людей от бед и напастей, храня душу народную и землю отцовскую для поколений грядущих.

Легенда о богатырях – Языческом и Православном

В те далекие времена, когда на Руси старая вера сменялась новой, когда христианские колокола звонили рядом с древними капищами, жили два могучих богатыря. Один носил имя Языческий, другой – Православный. И была между ними вражда великая, ибо каждый считал свою веру единственно верной.

Языческий был сыном древних лесов и степей широких. Знал он язык зверей и птиц, говорил с ветрами и реками, почитал духов природы и предков мудрых. Сила его шла от земли-матушки, от солнца красного и месяца ясного. В руках его была палица дубовая, освященная у священных дубов, а на груди висел оберег серебряный с символами старых богов.

Православный же пришел с новой верой из Византии далекой. Молился он Богу Единому, чтил святых угодников, носил на груди крест золотой. Меч его был благословен священником, а сила его питалась молитвой и постом. Защищал он храмы новые и обращал язычников в веру христианскую.

Долго сражались эти богатыри, встречаясь в чистом поле. Бились день и ночь, неделю за неделей, но никто не мог одолеть другого. Равны были их силы, равно их мужество и стойкость. А земля русская страдала от их раздора, ибо когда богатыри сражались, забывали они о защите от врагов внешних.

И вот однажды, в разгар битвы жестокой, напали на землю русскую полчища иноземные. Услышали богатыри плач детей и женщин, увидели дым пожарищ над селениями мирными. И остановились они посреди сражения своего.

– Слышишь, Православный? – молвил Языческий. – Плачет земля наша от набега чужеземного. Что нам до споров наших, когда гибнут люди невинные?

– Слышу, Языческий, – ответил Православный. – И понимаю, что не в том наша сила, чтобы друг с другом биться, а в том, чтобы родную землю защищать.

Забыли богатыри свою вражду и встали плечом к плечу против врага общего. Языческий призвал на помощь силы природы – ветры буйные и грозы яростные, а Православный вознес молитвы к Богу о защите земли русской. И разгромили они врагов, очистили землю от нашествия.

После битвы сели богатыри у костра и стали беседовать. И понял Языческий, что в вере Православного много добра и милосердия, любви к ближнему и помощи убогим. А Православный увидел, что в вере древней много мудрости о природе и гармонии с миром, почтения к предкам и заботы о земле.

– Не в том дело, – сказал Языческий, – какие слова произносим мы в молитвах, а в том, добрые ли дела творим.

– Истинно так, – согласился Православный. – И старая вера, и новая учат нас быть добрыми, помогать слабым, защищать обиженных.

С тех пор стали богатыри неразлучными друзьями и братьями по оружию. Вместе защищали они землю русскую, вместе помогали людям в беде. Языческий учил людей жить в согласии с природой, беречь леса и реки, почитать предков. Православный наставлял в милосердии и прощении, в любви к ближнему и заботе о сирых.

И видели люди, что оба богатыря, несмотря на разность вер, творят одно дело – несут добро в мир. Стали и сами люди меньше ссориться из-за веры, больше помогать друг другу.

Основали богатыри школу мудрости, где учили всех желающих добру и справедливости. И говорили они:

– В каждой вере есть зерно истины. У язычников – мудрость предков и знание природы. У христиан – любовь и милосердие. У каждого народа свой путь к добру. Не судите друг друга за различие в молитвах, но смотрите на дела. Добрый язычник лучше злого христианина, а добрый христианин лучше злого язычника.

Долго служили богатыри земле русской, и везде, где проходили они, утихали религиозные споры, а люди учились жить в мире и согласии. А когда пришло время им уходить, превратились они в два холма рядом стоящих – один с дубом священным на вершине, другой с часовней белокаменной. И поныне приходят к этим холмам люди разных вер – кто к дубу, кто к часовне, а встречаются посередине и мирно беседуют о жизни.

Легенда о безымянном страже Нави

В те времена, когда мир еще не разделился окончательно на Явь, Навь и Правь, когда границы между мирами были тонки как паутина, жил на земле русской богатырь, чье имя история не сохранила. Не потому, что был он слаб или недостоин памяти, а потому что сам отрекся от имени своего ради великого служения.

Был этот богатырь силен и храбр, как все защитники земли русской. Бился он с врагами лютыми, защищал села и города от разорения, спасал людей добрых от бед всяческих. Но была в нем одна особенность – видел он то, что другим не дано было видеть: духов темных, что из Нави в мир Яви проникали, несли с собой болезни, несчастья и смерть.

Долгое время сражался безымянный богатырь с этими тварями нечистыми. Меч его рубил не только плоть вражескую, но и сущности темные. Щит его отражал не только стрелы и копья, но и злые чары, что из мира теней приходили.

Но чем больше бился он с силами Нави, тем глубже понимал – одному ему не справиться с нескончаемым потоком зла, что рвется в мир живых. Нужна была защита постоянная, нерушимая, на самой границе миров.

И тогда принял богатырь решение великое и страшное. Пришел он к волхвам мудрым, к ведунам древним, что знали тайны миров трех, и попросил их о помощи.

– Хочу стать стражем на границе Яви и Нави, – молвил он. – Хочу встать меж мирами живых и мертвых, чтобы не пропускать зло темное к людям добрым.

Ужаснулись волхвы такой просьбе, ибо знали они – тот, кто станет стражем границы, должен отречься от жизни в мире Яви, но и не сможет упокоиться в мире ином. Вечно будет он служить, вечно сражаться, забыв покой навсегда.

Но не отступил богатырь от решения своего. Семь дней и семь ночей готовился он к великому переходу. Простился с товарищами-богатырями, с родной землей, с солнцем ясным и звездами частыми. Отдал он коня своего верного доброму человеку, доспехи свои передал другому воину, а имя свое произнес в последний раз, а после забыл его навеки.

В полночь, когда тонка граница между мирами, провели волхвы обряд древний и страшный. Встал богатырь на самом пороге Нави, там, где тени встречаются со светом, где смерть граничит с жизнью. И принял он на себя вечную службу.

Изменился богатырь в тот миг. Тело его стало полупрозрачным, словно туман утренний. Глаза засветились холодным огнем, что видит сквозь любую тьму. Меч его обрел силу рубить не только плоть, но и духа самого. А доспехи его стали крепче любого металла, ибо выкованы были из самой решимости защищать мир живых.

С той поры стоит безымянный страж на границе миров. Когда темные силы пытаются прорваться из Нави в Явь, встречает их его меч беспощадный. Когда духи злобные хотят вселиться в людей или навести на них порчу лютую, преграждает им путь щит его неразрушимый.

Не знают люди о его подвиге, не слагают о нем песен, не помнят имени его. Но благодаря его жертве спят они спокойно, не зная, сколько раз за ночь отбивал он атаки сил темных.

Иногда, в глухую полночь, видят путники одинокие на перекрестках дорог тень могучую с мечом в руке. Это безымянный страж обходит границы своих владений, следит, чтобы не прорвалось зло из мира теней.

А волхвы говорят: когда придет время последней битвы между светом и тьмой, встанет он в первых рядах защитников мира, и тогда вспомнит имя свое забытое, и прогремит оно над полями сражений как гром небесный.

Легенда о братстве богатырей

В те давние времена, когда на Руси еще не утихли отголоски перемен великих, когда старая вера с новой рядом существовали, жили на земле русской богатыри разные – одни служили богам древним, другие крестились во имя Христово. И не было меж ними вражды, ибо понимали все: не в том сила богатырская, какому богу молишься, а в том, как землю родную защищаешь.

Был среди них Волх Всеславьевич, что силу свою от Велеса-оборотня получил. Мог он в волка серого обращаться, в сокола ясного, в щуку златоперую. Знал он язык зверей и птиц, понимал шепот лесов дремучих и говор рек быстрых. Служил он богам дедовским, но сердце имел доброе и справедливое.

Рядом с ним жил Алеша Попович, сын попа ростовского, что крещен был с младенчества и молился Христу Спасителю. Был он хитер умом и быстр мечом, а главное – верен был слову данному и защищал слабых и обиженных.

Третьим среди них был Добрыня Никитич, что стоял на перепутье вер. Крещен был, но не забывал и старых обычаев, уважал силы природные и духов лесных. Мудрость его была в том, что видел он правду в разных верах, коль служат они добру.

Случилось в те времена напасть на землю русскую Тугарин Змей с ордой несметной. Пришел он с полуночи, ведя за собой чудовищ лютых и воинов темных. Огнем и мечом прошел по городам и селам, не щадя ни стара, ни млада.

Тогда собрались богатыри на совет великий. Сидели они у костра на поляне широкой – Волх с одной стороны огня, Алеша с другой, а Добрыня между ними. И говорит Волх:

– Братья мои, хоть и молимся мы богам разным, но земля у нас одна, народ один. Надо нам силы соединить против врага общего.

Отвечает Алеша:

– Правду говоришь, Волх Всеславьевич. Бог мой учит любить ближнего, а что может быть ближе земли родной и людей наших?

А Добрыня молвил:

– И старые боги, и новый Бог одного хотят – чтобы была на земле правда и чтобы защищены были слабые от сильных злых. Пойдем вместе на Тугарина проклятого.

Три дня и три ночи готовились богатыри к битве великой. Волх оборачивался волком и разведывал силы вражеские, Алеша молился в церкви каменной, прося благословения на битву праведную, а Добрыня у старого дуба священного просил помощи у всех сил светлых.

И когда настал час битвы, встали богатыри плечом к плечу. Волх обратился медведем могучим и рвал врагов когтями острыми, Алеша крестом осенял меч свой и разил им нечисть поганую, а Добрыня призывал и Перуна-громовержца, и архангела Михаила на помощь в битве справедливой.

Так сражались они, помогая друг другу, прикрывая спины товарищеские. Когда Волх уставал, Алеша вставал на его место, когда Алеша ранен был, Добрыня защищал его. И видели враги, что не просто с тремя богатырями сражаются, а с силой единой, что из трех вер разных сплелась в одну мощь несокрушимую.

Побежден был Тугарин Змей, разбита орда его. А богатыри, омыв раны в реке чистой, сели опять у костра. И сказал Волх:

– Вот видите, братья, сила наша не в том, что по-разному молимся, а в том, что сердца наши к одному стремятся – к защите правды и добра.

– Истину говоришь, – ответил Алеша. – И Христос, и боги твои старые против зла стоят. Значит, мы на одной стороне.

С того дня стали богатыри братьями названными. В мире жили, друг друга уважали, а когда беда приходила на землю русскую, вместе вставали на защиту. И не спорили о вере, ибо знали: разные дороги ведут к одной правде, а правда эта – в любви к родной земле и в готовности за нее жизнь отдать.

Долгие годы служили они Руси верой и правдой. И когда приходило время передавать дела молодым богатырям, учили их главному: не в том сила, что по-разному веруем, а в том, что вместе за общее дело стоим.

Так и повелось на Руси: могут люди по-разному к Богу обращаться, но когда родине угрожает беда, все становятся братьями и плечом к плечу идут защищать землю общую, дом общий, правду общую.

Легенда о Вольге Святославиче

В стародавние времена, когда мир еще молодым был, а границы между явью и навью тонкими были, народился на свет Вольга Святославич – не простой богатырь, а избранник самого Велеса, бога мудрости и магии. Еще в колыбели младенческой заговорил Вольга человеческой речью, а птицы прилетали к окошку и пели ему песни заветные.

Рос Вольга не по дням, а по часам, и с каждым годом крепла в нем сила особенная – не только телесная мощь богатырская, но и дар превращений, и умение говорить с тварями лесными, и ведание тайн природных. Научил его всему этому сам Велес Скотий, явившись в образе старца мудрого.

– Слушай, Вольга Святославич, – молвил Велес, – дарую тебе силу оборотную и знание всех языков земных. Будешь ты стражем между мирами, защитником земли русской от нечисти всякой, что из мрака выползает и людей добрых пугает.

И принял Вольга дар божественный с радостью великой, понимая, что на него возложена служба особенная – не только мечом воевать, но и магией светлой нечистую силу изгонять.

Собрал Вольга дружину верную из тридцати молодцов храбрых, что тоже дары особые имели – кто силой великой наделен, кто зрением острым, кто слухом чутким. И отправились они в поход дальний по землям русским, очищая их от тьмы поганой.

Первый подвиг совершил Вольга в лесах дремучих, где поселился змей-горыныч трехглавый, что пожирал путников и жег селения огнем адским. Обернулся Вольга соколом ясным, взлетел высоко и высмотрел логово змеиное. Потом стал волком серым, подкрался незаметно, а в последний миг принял обличье медведя лютого и вступил в схватку с чудовищем.

Долго бился Вольга со змеем, пока не сумел отсечь ему все три головы мечом заговоренным. И пролилась кровь змеиная на землю, но не отравила ее, а, наоборот, сделала плодородной, ибо очистил ее Вольга молитвами к Велесу.

Второй подвиг был в болотах топких, где завелась кикимора злобная, что заманивала детей малых в трясину погибельную. Обернулся Вольга лягушкой и проник в само сердце болота, где сидела кикимора в избушке на курьих ножках. Но не стал он с ней сражаться, а заговорил речью мудрой:

– Знаю я, кикимора, что не от злобы ты детей губишь, а от одиночества великого. Дам тебе задачу иную – стань стражем болота, защищай его от осквернения, а за это получишь дружбу с духами лесными.

И согласилась кикимора на предложение Вольги, ибо понял он суть ее печали. С тех пор стала она не вредить людям, а помогать травникам добрым находить кокоренья целебные.

Третий подвиг совершил Вольга у реки быстрой, где поселился водяной лютый, что топил рыбаков и разбивал их лодки. Превратился Вольга в щуку большую и спустился на дно речное, к палатам водяного.

– Чего ради, дедушка водяной, вредишь ты людям добрым? – спросил Вольга. – Ведь могли бы в мире жить, рыбу деля поровну.

Открыл тогда водяной свою печаль – засоряли люди реку нечистотами, губили рыбу малую, не чтили старых обычаев. Договорился с ним Вольга: станет он учить людей правилам старым, как с рекой обходиться должно, а водяной перестанет им вредить.

Так по всей земле русской ходил Вольга Святославич со своей дружиной верной. Где силой действовал против нечисти злобной, где мудростью и пониманием. Изгонял он бесов из домов, освобождал от чар колдовских села целые, находил общий язык с духами природными.

И научил Вольга людей русских, как с миром невидимым обходиться должно – не только бояться его, но и уважать, соблюдать древние договоры и обычаи, что еще деды соблюдали.

Особенно прославился Вольга тем, что сумел договориться с лешими дремучими. Собрал он всех леших земли русской на совет великий и молвил им:

– Братья лесные, не враги мы друг другу. Люди нуждаются в дарах леса – дереве для домов, ягодах и грибах для пропитания. А вы нуждаетесь в том, чтобы лес не губили попусту. Давайте договор заключим справедливый.

И заключили они договор вечный: люди станут брать от леса только необходимое, а лешие не будут водить их по кругу и пугать без причины.

Долгие годы служил Вольга Святославич Велесу и земле русской. И когда пришло время ему уходить, не умер он, как простые люди, а превратился в дуб могучий, что растет до сих пор в лесу заповедном. И говорят, что иногда, в особо трудные для Руси времена, является Вольга людям в разных обличьях, продолжая свою службу по защите родной земли от нечисти всякой.

А дружина его верная стала духами-хранителями, что помогают путникам в лесах дремучих и оберегают границы мира видимого от вторжений из мира темного.

Так и служит до сих пор Вольга Святославич своему божественному предназначению, храня древнюю мудрость и защищая землю русскую от зла всякого.

Легенда о Дунае Ивановиче

В те времена далекие, когда еще молода была земля русская, жил-был богатырь могучий по имени Дунай Иванович. Силен был он и отважен, стрелял из лука без промаха, мечом владел искусно, а на коне своем вороном летал быстрее ветра буйного. Служил Дунай князю Владимиру Красно Солнышко верой и правдой, защищал землю родную от ворогов лютых.

Была у Дуная жена любимая – Настасья Королевична, красавица несказанная, что пришла к нему из земель дальних. Любил ее Дунай пуще жизни своей, а она отвечала ему тем же. Жили они в любви и согласии, радовались каждому дню прожитому вместе.

Но случилось несчастье великое. Напали на Русь враги злые в час, когда Дунай был в дальнем походе. Осадили они город, где жила Настасья, и хоть билась она как львица, защищая родной дом, пала от вражеской стрелы, что пронзила сердце ее чистое.

Вернулся Дунай из похода и увидел жену свою бездыханную. Горе такое охватило богатыря, что помутился его разум. Три дня и три ночи не отходил он от тела Настасьи, рыдал горько, проклиная судьбу злую.

На третий день, когда солнце садилось за лес темный, лег Дунай рядом с женой любимой и пронзил себе сердце мечом булатным. "Не жить мне без тебя, Настасьюшка," – молвил он последние слова и испустил дух.

Но не суждено было душам их вместе уйти в мир иной. Явился тут Кощей Бессмертный, что всегда рыскал в поисках душ отчаявшихся. Почуял он горе Дуная и предстал перед ним в образе старца мудрого.

– Эх, Дунай Иванович, – молвил Кощей лукаво, – вижу горе твое великое. Хочешь ли вернуть жену любимую к жизни?

– Что угодно отдам за это! – воскликнул Дунай, не видя подвоха.

– Тогда служи мне верой и правдой сто лет, а я верну Настасье жизнь и дам вам обоим бессмертие, – предложил Кощей.

Согласился Дунай на сделку проклятую, не подумав о последствиях. Ударили они по рукам, и сразу же ожила Настасья, открыла глаза ясные. Обрадовался Дунай, обнял жену, не заметив, что глаза у нее стали холодными, как у мертвой.

Повел Кощей Дуная в царство свое темное и заставил творить дела злые: нападать на караваны купеческие, грабить селения мирные, убивать воинов русских. А Настасья стала тенью бездушной, что ходила за мужем, но не узнавала его и не отвечала на ласки.

Понял тогда Дунай, что обманул его Кощей: жена его была жива телом, но души в ней не было. Не та была Настасья, что любил он всем сердцем. Взмолился богатырь:

– Кощей проклятый! Верни жене душу, или расторгни сделку нашу!

Засмеялся Кощей злобно:

– Поздно просить, Дунай! Душа твоей жены уже в царстве мертвых, а ты мой слуга на века!

Тогда собрал Дунай всю силу богатырскую, что оставалась в нем, и бросился на Кощея с мечом булатным. Долго бились они, сотрясая землю и небо. Но понял Дунай, что не одолеть ему Кощея в его собственном царстве.

Взмолился тогда богатырь богам старым и новым:

– Не за себя прошу, а за землю русскую! Не давайте Кощею творить зло руками моими! Лучше обратите меня в дух лесной, чтобы мог я защищать родные места!

Услышали боги мольбу праведную. Разорвались цепи кощеевы, и превратился Дунай в дух могучий, что вселился в леса дремучие. А Настасья-тень рассеялась как дым, найдя наконец покой в небесных чертогах.

С тех пор живет в лесах русских дух Дуная Ивановича. Помогает он путникам заблудшим найти дорогу, защищает зверей лесных от охотников злых, оберегает рощи священные от порубки. А когда приходят на землю русскую враги лютые, поднимается дух Дуная во весь рост богатырский, и деревья становятся его воинами, а ветер – его мечом.

Говорят старые люди, что иногда в глуши лесной можно услышать плач тихий – это Дунай вспоминает Настасью свою любимую. А если путник заблудившийся произнесет имя богатыря с почтением, выведет его дух лесной на дорогу верную.

Так и служит Дунай Иванович земле русской по сей день, не телом, а духом своим могучим, искупая вину перед родиной и храня память о любви истинной, что сильнее смерти и обмана.

Легенда о богатыре Коловрате

В те времена, когда на Руси старая вера с новой встречалась, когда боги древние с христианскими святыми мир делили, родился в семье воинской сын, нареченный Коловратом. Имя то дали ему не просто так – ибо на груди младенца родимое пятно красовалось, похожее на солнечное колесо, что у славян коловратом звалось.

Рос Коловрат на рубеже двух миров – отец его, воевода княжеский, крестился в вере христианской и молился Христу Спасителю, а мать его, из рода волхвов древних, чтила богов старинных и знала тайны природы сокровенные. И не спорили они между собой о вере, но каждый своему Богу молился, а сына учили чтить и старых богов, и нового.

Когда исполнилось Коловрату семнадцать лет, случилось ему в лесу дремучем заблудиться во время охоты. Три дня и три ночи блуждал он по чащобам непроходимым, пока не вышел к поляне круглой, где стоял дуб вековой, а под ним родник чистый бил.

У родника того сидел старец седобородый в одежде простой, а рядом с ним – инок в рясе черной. И узнал Коловрат в старце волхва древнего, а в иноке – христианского подвижника.

– Давно ждем мы тебя, сын России, – молвил волхв. – Пришло время получить тебе силы, что предназначены судьбой.

– Две веры на Руси живут, – добавил инок, – и обе нужны земле нашей. Ты же призван стать мостом между ними, защитником всех детей русских, независимо от того, кому молятся.

И повели они Коловрата к дубу священному. Волхв достал чашу деревянную и зачерпнул воды из родника:

– Пей, сын мой, воду Прави – мира богов и предков наших. Получи силу светлую, что поможет тебе видеть истину и защищать правду.

Выпил Коловрат воду ту, и почувствовал, как сила небесная в него вливается, как становится зрение его острее, а разум яснее.

Тогда инок подал ему другую чашу:

– А теперь испей воды из глубин подземных, из мира Нави. Не бойся тьмы – ибо тот, кто познал тьму, лучше ценит свет. Получи силу, что поможет тебе понимать тайны жизни и смерти.

Выпил Коловрат и эту воду, и ощутил, как мудрость древняя, знание о круговороте жизни и смерти наполняет его душу.

– Теперь, – сказал волхв, подняв руки к небу, – благословляю тебя силой Рода, Сварога и всех богов славянских. Будь защитником веры предков наших!

– И я, – произнес инок, осеняя крестным знамением, – благословляю тебя именем Христа Спасителя, Богородицы и всех святых. Будь защитником веры христианской!

И в тот миг засияло родимое пятно на груди Коловрата ярким светом, и почувствовал он в себе силу великую – силу Прави небесной и Нави подземной, благословение двух вер святых.

– Отныне, – молвили старцы в один голос, – ты Коловрат Двуверный, мост между мирами, защитник всех русских людей. Иди и соверши подвиги во славу земли нашей.

Исчезли старцы, словно их и не было, а Коловрат нашел дорогу домой. И стал он с тех пор богатырем славным. Когда нападали на Русь враги иноземные, выходил Коловрат на битву, и была с ним сила двух миров – Прави и Нави. Христиане видели над ним святых заступников, а те, кто старой вере следовал, – богов славянских.

Мог он исцелять раны молитвой христианской и заговором древним, мог предвидеть будущее силой Прави и понимать тайны прошлого мудростью Нави. И никогда не различал он между людьми по вере их – всех защищал одинаково, ибо все были детьми одной земли русской.

Так служил Коловрат Двуверный земле родной, показывая пример того, как могут в мире и согласии жить разные веры, когда объединены они любовью к Отечеству. И стал он символом единства Руси, где место есть и старому, и новому, и где сила истинная рождается не от вражды, а от понимания и согласия.

Многие века прошли с тех пор, но помнят люди русские легенду о Коловрате Двуверном, что получил благословение от двух вер и стал защитником всех без различия, храня единство земли русской в многообразии ее духовных традиций.

Легенда о Василисе Микулишне

В давние времена, когда еще жил на свете Святогор-богатырь в горах своих высоких, родилась у пахаря Микулы дочь красавица, нарекли ее Василисой. Росла девица не по дням, а по часам, и видно было с малых лет, что не простая она – сильна была не по-женски, смела и разумна сверх меры.

Хотел отец Микула, чтобы дочь его жила как положено девице боярской – дома сидела, рукоделием занималась, к замужеству готовилась. Сватались к Василисе князья и бояре, но не лежала душа ее к жизни тихой и размеренной. Слышала она песни странников о подвигах богатырских, о защитниках земли русской, и загоралось сердце ее желанием послужить Отечеству.

– Не женское это дело, дочка, – говорил Микула. – Оставь думы буйные, выбери мужа достойного, роди детей, веди хозяйство. В этом предназначение твое.

Но не слушалась Василиса отца родного. Втайне от всех училась она владеть мечом и луком, ездить на коне борзом, постигать военную науку. И дошли до нее слухи о мудрости великой Святогора-богатыря, что живет в горах неприступных.

Дождалась Василиса темной ночи, когда все в доме спали, седлала коня отцовского и ускакала в горы высокие искать Святогора. Долго ехала через леса дремучие и болота топкие, пока не добралась до палат каменных, где обитал богатырь великий.

Удивился Святогор, увидев перед собой девицу молодую:

– Что привело тебя, красна девица, в места столь суровые? Или беда какая приключилась?

– Нет беды, богатырь славный, – отвечала Василиса, не опуская глаз. – Пришла я к тебе учиться мудрости ратной, чтобы служить земле русской как подобает.

Засмеялся Святогор, но не со зла, а с удивления:

– Дивное дело! Отцы сыновей своих посылают ко мне за наукой, а ты сама пришла, ослушавшись родителя. Что же, коли дух твой так силен, что привел тебя через все препятствия, то научу тебя всему, что знаю сам.

Три года училась Василиса у Святогора премудрости ратной. Постигала она искусство боя, тайны стратегии военной, училась понимать язык зверей и птиц, читать следы на земле и знаки на небе. Передал ей Святогор часть силы своей богатырской, но не всю – ибо знал, что сила женская должна быть иной, более мудрой и рассудительной.

– Помни, Василиса, – наставлял ее Святогор, – твоя сила не в том, чтобы врагов множить, а в том, чтобы мир защищать. Будь справедлива в суде, милосердна к слабым, но беспощадна к творящим зло.

Когда ученье закончилось, благословил Святогор Василису на подвиги ратные и дал ей коня волшебного, что мог летать по поднебесью, и меч-кладенец, что сам находил путь к сердцу неправедному.

Вернулась Василиса в мир людской, но не домой к отцу – знала, что не простит он ослушания. Отправилась она по земле славянской творить дела праведные. Освобождала она селения от разбойников лютых, защищала вдов и сирот от обидчиков, мирила враждующие роды.

Особенно прославилась Василиса тем, что освободила из плена змеиного целый город, где томились люди добрые. Семь дней и семь ночей билась она со Змеем о двенадцати головах, пока не победила его мудростью и силой. А когда враги степные подступили к границам русским, встала Василиса во главе дружины и разбила их наголову.

Но самым великим подвигом ее было то, что усмирила она междоусобную войну между князьями. Не мечом, а словом мудрым, показав им, что пока они враждуют между собой, враги внешние точат на Русь зубы. Объединились князья под ее знаменем и дали отпор захватчикам.

Много лет служила Василиса Микулишна земле русской. И когда пришло время ей оставить службу ратную, не ушла она в монастырь, как делали многие воины, а стала наставницей для молодых богатырей – и мужчин, и женщин, что тоже хотели служить Отечеству.

Прощение получила она от отца Микулы, который понял наконец, что дочь его выбрала путь правильный. И стала Василиса примером для всех, кто смел идти против обычая, если того требовала совесть и долг перед родной землей.

Так и осталась в памяти народной Василиса Микулишна – воительница мудрая, что не побоялась нарушить установления старые ради служения высшего, и доказала, что истинная сила не в том, мужчина ты или женщина, а в том, насколько велика любовь твоя к Отечеству и готовность его защищать.

Легенды о забытых подвигах Настасьи Микулишны

Настасья и Змей Огненный

В стародавние времена, когда еще дед Микула Селянинович пахал землю русскую своей сохой кленовой, родилась у него дочь Настасья. Не была она красавицей изнеженной, какие живут в теремах княжеских, а выросла крепкой и сильной, словом метким и сердцем добрым. Научил ее отец не только рукоделию женскому, но и воинскому искусству, ибо видел в дочери своей силу богатырскую.

Случилось так, что напал на земли русские Змей Огненный, что жил в горах дальних. Летал он над селениями, жег дома и амбары, уводил в полон людей добрых. Собрались богатыри киевские идти на Змея, да только в то время были они в походах дальних – кто против печенегов, кто против половцев воевал.

Услышала Настасья Микулишна о беде народной, взяла меч отцовский булатный, надела кольчугу кованую и пошла сражаться со Змеем. Не на коне богатырском ехала – не любила кони, как и отец ее, а шла пешком по земле родной, и давала ей земля силу великую.

Три дня и три ночи бились Настасья со Змеем Огненным. Опалил Змей ей косы русые, прожег кольчугу во многих местах, но не сдавалась богатырка. А на четвертый день, когда занималась заря алая, нанесла она Змею удар смертельный мечом отцовским. Пал Змей на землю, и потекла из него кровь черная, что и поныне видна на камнях горных.

Вернулась Настасья в дом отцовский, залечила раны, и никому не рассказала о подвиге своем. А люди думали, что сам собой пропал Змей Огненный, да слава о неведомом защитнике пошла по всей земле русской.

Защитница сирот

Жила в те времена на Руси вдова боярская Марфа Посадница, что осиротела рано и взяла на воспитание детей-сирот из разоренных деревень. Много было у нее приемышей – кто родителей в набегах потерял, кто от мора спасся, кто просто подброшен был к порогу.

Узнал про то боярин лютый Кощей Трифонович, что славился жадностью и жестокостью. Решил он отнять у Марфы дом и земли, а детей продать в рабство в земли дальние. Собрал дружину свою и пошел на двор боярский.

Случилось так, что в то время гостила у Марфы Настасья Микулишна. Увидела она, как подъезжает к дому дружина вооруженная, поняла, какое зло замышляется. Не стала ждать, пока войдут разбойники в палаты, а вышла им навстречу одна.

– Стой, Кощей Трифонович! – возгласила Настасья. – Не дам тебе обидеть вдову и сирот!

Засмеялся Кощей, увидев перед собой одну девицу:

– Что ты можешь против целой дружины, красавица? Уйди с дороги, а то и тебя в полон возьму!

Но не испугалась Настасья. Взяла она дубину дубовую, что лежала у ворот, и пошла на дружину. И такой страх напал на воинов, что не смогли они стоять против девицы одной. Кто бежал, кто на колени падал, прося пощады.

А Кощея Трифоновича связала Настасья и отвела к князю на суд праведный. Осудил князь злодея на изгнание вечное, а дом и земли его отдал Марфе Посаднице на содержание сирот.

Настасья и чародей лесной

В дремучих лесах новгородских жил чародей злой, что звался Лешим Косматым. Заманивал он путников в чащу непроходимую, сбивал с дороги, а то и вовсе в звериное обличье превращал. Многие богатыри пытались с ним сражаться, да только колдовство его было сильно, и никто не мог его одолеть.

Пошла как-то Настасья Микулишна через лес тот по делу важному – везла лекарства травяные в село дальнее, где мор случился. Встретил ее на дороге Леший Косматый, принял обличье старца древнего:

– Куда путь держишь, девица красная? – спрашивает хитро.

– К больным людям иду, помощь нести, – отвечает Настасья прямо.

Удивился Леший такой честности, ибо привык, что люди перед ним хитрят и лгут. Решил он испытать девицу, превратился в волка серого и загородил дорогу. Но не испугалась Настасья, а только сказала:

– Если ты зверь обычный – уйди с дороги сам. А если нечисть какая – то знай, что дело мое праведное, и не сможешь ты мне помешать.

Еще больше удивился чародей, обернулся медведем лютым, да и тут не дрогнула Настасья. Тогда принял Леший облик свой истинный – страшный и косматый, с глазами горящими.

– Не пройдешь! – ревет. – Заколдую тебя, в дерево превращу!

А Настасья в ответ:

– Делай что хочешь со мной, а дорогу к больным людям освободи. Не для себя иду, а для спасения жизней человечьих.

И такая сила была в словах ее, такая правда святая, что не смог чародей устоять перед ней. Расступился лес сам собой, открылась дорога прямая, а Леший Косматый исчез навсегда из тех мест.

Последний подвиг

Состарилась Настасья Микулишна, но не покидала ее сила богатырская. И вот в последние годы жизни ее пришла на Русь беда великая – нашествие народов чужих, что шли с востока дальнего бесчисленными ратями.

Собрались богатыри на великую битву, но видели все, что сил у них не хватит против такого множества врагов. Тогда вышла к ним Настасья Микулишна и молвила:

– Есть у меня сила последняя, что берегла на час самый тяжкий. Отдам ее земле русской, чтобы защитила она детей своих.

И пошла Настасья в поле чистое, встала посреди земли родной, подняла руки к небу и отдала всю силу свою матери-земле. И расходилась сила та по всей Руси, входила в сердца воинов русских, в мечи их булатные, в кони богатырские.

А сама Настасья, отдав силу последнюю, тихо легла на землю и стала частью ее. И там, где упокоилась богатырка, забил родник чистый, что и поныне дает воду живую всем, кто с миром приходит.

Победили русские воины врагов несметных, и была то последняя великая битва, после которой долгие годы жила Русь в мире и покое. А память о Настасье Микулишне осталась в сердцах народных, хоть и забылись со временем подвиги ее великие.

Так рассказывали в старину про Настасью Микулишну, дочь богатыря-пахаря, что не искала славы и почета, а служила земле русской тихо и верно, защищая слабых и обиженных. И учат нас эти легенды, что истинный героизм не всегда на виду бывает, но всегда в сердце народном живет

Легенда о Настасье Королевичне и Дунае Ивановиче

В стародавние времена, когда земля русская крепла и множились на ней города каменные, жила в далеких землях западных королевна по имени Настасья. Не было равных ей ни красотой лебединой, ни умом острым, ни силой воинской. Ибо была Настасья не только красна девица, но и воительница умелая – владела мечом булатным не хуже мужа храброго, стреляла из лука меткого без промаха, а конь под ней скакал быстрее ветра буйного.

Правил в тех землях отец ее, король могучий, что держал дружину многочисленную и считался среди соседей владыкой грозным. И была Настасья помощницей отцу верной – водила полки в битвы, защищала границы королевства, и побеждала врагов силой и разумом своим.

В то же время служил князю Владимиру Красно Солнышко богатырь славный по имени Дунай Иванович. Силен был Дунай, как медведь лесной, быстр, как сокол ясный, а сердцем горяч и верен службе княжеской. Много подвигов совершил он во славу земли русской, много врагов разбил своим мечом булатным.

И вот послал князь Владимир Дуная с посольством к королю западному – искать мира и дружбы между землями, устанавливать торговые пути безопасные. Приехал Дунай с дружиной малой во град королевский, и принял его король со честью подобающей.

На пиру великом увидел Дунай Настасью Королевичну и поразился красоте ее неописанной. А Настасья, глядя на богатыря русского, увидела в нем не только силу могучую, но и душу благородную, и сердце честное. Но не выказала виду, ибо гордость королевская не позволяла ей первой говорить о чувствах сердечных.

Три дня гостил Дунай во граде королевском, и каждый день видел Настасью на пирах и советах. Говорила она с послами мудро, рассуждала о делах государственных разумно, а когда показывала свое искусство воинское, то диву давались все присутствующие.

На четвертый день, когда собирался Дунай в путь обратный, вызвала его Настасья на поединок честный.

– Слышала я, Дунай Иванович, что нет тебе равных в землях русских силой богатырской. Хочу сама убедиться, правда ли это, – молвила она, сверкнув очами синими.

Не хотел поначалу Дунай биться с девицей, как бы храбра она ни была, но настояла Настасья на своем. И вышли они на широкий двор княжеский, а кругом собрался народ честной посмотреть на поединок невиданный.

Долго бились Дунай и Настасья – мечами булатными, копьями острыми, борьбой честной. И видел Дунай, что не уступает ему королевна ни силой, ни ловкостью, ни умением воинским. А Настасья поняла, что встретила наконец воина, достойного ее руки и сердца.

Когда закончился поединок вничью, ибо не мог одолеть один другого, молвила Настасья:

– Дунай Иванович, покорил ты меня не силой оружия, а благородством души своей и честью богатырской. Если возьмешь меня в жены, то получишь не только красавицу, но и верную подругу в ратных делах.

Обрадовался Дунай словам таким и ответил:

– Настасья Королевична, и ты покорила меня не только красотой лебединой, но и духом воинским, и сердцем добрым. Буду рад назвать тебя женой своей и подругой верной.

Благословил их король отец, дав дочери богатое приданое и дружину избранную. И поехали Дунай с Настасьей в землю русскую, к князю Владимиру.

Принял князь невестку новую с великой радостью, ибо увидел в ней не только красавицу, но и защитницу земли русской. И стали Дунай с Настасьей семьей самой крепкой и славной во всей Руси.

Вместе служили они князю верой и правдой. Дунай охранял границы восточные от набегов половецких, а Настасья – западные от врагов тамошних. А когда приходила беда великая, выступали они вместе, плечом к плечу, и не было силы, что могла бы их одолеть.

Родились у них дети славные – сыновья могучие и дочери прекрасные. И воспитывали они их в любви к земле русской, в уважении к старшим, в готовности защищать слабых и обиженных.

Много лет берегли Дунай и Настасья покой земли русской. Строили они города новые, прокладывали дороги торговые, устанавливали мир с соседями дальними. И везде, где проходили они, оставалась память об их справедливости и доброте.

Когда пришло время им оставить службу ратную, передали они дело свое детям достойным, а сами поселились в тереме высоком над рекой широкой. И жили там в любви и согласии, принимая гостей со всех концов света, деля с ними мудрость свою и опыт богатырский.

А когда приходил час последний, ушли они из жизни земной в один день, взявшись за руки, как прожили всю жизнь – вместе и неразлучно. И превратились они в две реки – Дунай-реку могучую и Настасью-реку светлую, что текут рядом и впадают в море синее.

Легенда о Савишне и жажде славы

Тень великого мужа

В славном городе Киеве жила-была Савишна, жена богатыря знаменитого Святослава Храброго. Был муж ее воином доблестным, что прославился в битвах со степняками и защитой рубежей русских. Пели о нем песни гусляры, слагали былины сказители, и шла слава его по всей земле русской от моря до моря.

А Савишна была женой умелой и красавицей писаной – вела дом богатырский, принимала гостей почетных, растила детей добрых. Но все это казалось ей делом обычным, не достойным песен и сказаний. Завидовала она мужу своему втайне, что имя его на устах у всех, а про нее знают только как про "жену Святослава Храброго".

– Разве я хуже мужа своего? – думала Савишна, глядя в зеркало на лицо свое прекрасное. – Разве нет у меня ума острого и сердца смелого? Почему же должна я жить в тени чужой славы?

И зародилась в сердце ее мысль гордая – стать знаменитее мужа своего, чтобы говорили люди не "жена Святослава", а "муж Савишны славной".

Первые деяния

Дождалась Савишна, когда уехал муж в поход дальний, и начала искать способы прославиться. Услышала она, что в лесах близ Киева поселился разбойник лютый по имени Соловей-грабитель, что нападал на купцов и путников. Решила она сама его поймать и представить к княжескому суду.

Нарядилась Савишна купчихой богатой, взяла с собой товары дорогие и поехала по дороге лесной. Как и ожидала, напал на нее Соловей со своей шайкой. Но не растерялась Савишна – выхватила меч скрытый и так ловко орудовала им, что разбойники в страхе разбежались, а их атамана связала и привезла в Киев.

Удивился князь Владимир такому подвигу, похвалил Савишну перед всеми боярами. И пошла молва по городу о смелой женщине, что одолела разбойника в одиночку. Возрадовалась Савишна – вот оно, начало славы!

Но когда вернулся Святослав из похода, принес он с собой весть о победе над войском половецким, что в десять раз больше было дружины русской. И снова все заговорили о подвиге Святослава, а о Савишнином деле вспоминали вскользь.

Еще больше разгорелась в сердце ее зависть и жажда славы.

Великие замыслы

Решила Савишна, что мелкие подвиги ей не помогут. Нужно дело великое, что затмит все деяния мужа. Узнала она от странников, что в землях дальних творится зло великое – Баба-Яга костяная нога похищает детей из сел и городов, уводит их в избушку свою на курьих ножках.

– Вот мой шанс! – подумала Савишна. – Если освобожу всех детей и уничтожу Бабу-Ягу, то слава моя превзойдет славу любого богатыря!

Не сказала она мужу о своих планах, а собрала втайне дружину из молодых воинов, что жаждали подвигов. Пообещала им золото и славу, и пошли они с ней в поход дальний.

Долго искали они избушку Бабы-Яги в лесах дремучих. А когда нашли, увидели картину страшную – множество детских костей вокруг жилища, и плач слышался из-за стен бревенчатых.

Приказала Савишна воинам окружить избушку, а сама вошла внутрь. Сидела там Баба-Яга и варила в котле что-то мерзкое, а в клетках железных томились дети украденные.

– Кто посмел войти в дом мой без спроса? – взвизгнула ведьма, оборачиваясь.

– Я, Савишна, жена богатыря Святослава! Пришла покарать тебя за злодеяния и освободить детей невинных!

Засмеялась Баба-Яга злобно:

– Думаешь, что слава мужа твоего защитит тебя? Здесь, в лесу моем, я сильнее любого богатыря!

И началась битва страшная. Но была Баба-Яга колдуньей могучей, и одолела она Савишну и воинов ее. Всех заточила в клетки к детям пленным.

Горькое прозрение

Сидела Савишна в клетке железной и размышляла о гордыне своей. Понимала теперь, что жажда славы ослепила ее, заставила переоценить силы свои. А дети пленные смотрели на нее с надеждой, ожидая спасения, которого она дать не могла.

– Прости нас, тетушка, – шептал мальчик малый. – Мы думали, ты нас спасешь, как богатыри в сказках…

И стыдно стало Савишне – не ради детей шла она на подвиг, а ради славы собственной. И теперь из-за гордыни ее страдали невинные.

В это время далеко в Киеве забеспокоился Святослав – пропала жена его без вести. Собрал он дружину верную и пошел по следу. Долго искал, пока не привел его путь к избушке проклятой.

Не стал Святослав штурмовать жилище колдуньи силой – знал он, что погибнут тогда все пленники. Вместо того применил мудрость: дождался, когда Баба-Яга улетела по своим темным делам, и тихо освободил всех узников.

Когда увидела Савишна мужа своего, то заплакала от стыда:

– Прости меня, Святослав! Гордыня моя чуть не погубила всех этих детей. Хотела я стать знаменитее тебя, а стала причиной бед великих.

Истинная слава

Обнял Святослав жену свою и молвил:

– Не в том слава, Савишна, чтобы имя твое на устах у всех было. А в том, чтобы дела твои добро людям приносили. Ты думаешь, что живешь в тени моей, а я знаю правду – без тебя не было бы у меня ни силы, ни мудрости для подвигов. Ты мой тыл надежный, мой советник мудрый, моя опора крепкая.

И рассказал он тогда, как часто в битвах трудных вспоминал советы ее мудрые, как придавали ему силы мысли о доме теплом, что она создала. Как гордился он не только своими победами, но и тем, что дома его ждет жена разумная и верная.

Поняла тогда Савишна, что настоящая слава не в том, чтобы все о тебе говорили, а в том, чтобы быть нужной и полезной тем, кого любишь. Что каждый человек важен по-своему, и не обязательно всем быть воинами на поле брани.

Вернулись они в Киев, и зажили как прежде, только еще счастливее. А Савишна стала помогать вдовам и сиротам, лечить больных, учить девиц молодых премудростям житейским. И хоть не пели о ней былин, но любили и почитали ее все в городе.

А детей, что спасла она из плена (хоть и по вине своей туда попали), стала она растить как родных. И выросли они добрыми и умелыми, и называли Савишну матушкой второй.

Мудрость веков

Прошли годы, и состарились Святослав со Савишной. Но любовь их не остыла, а стала еще крепче. И когда спрашивали молодые супруги, в чем секрет счастья их, отвечала Савишна:

– Не ищите славы ради славы, не завидуйте друг другу. Каждый хорош на своем месте, каждый важен по-своему. Муж мой защищает землю русскую мечом и силой, а я берегу дом наш и души людские. И нет в том ни высшего, ни низшего – есть только служение общему делу.

Легенда о неизвестном богатыре, что Велеса спас

В стародавние времена, когда еще молоды были боги славянские и только начинали обустраивать мир на земле, случилась беда великая. Решил Чернобог, владыка тьмы и разрушения, лишить людей покровительства Велеса – бога мудрости, скота и богатства, что охранял путников и торговцев, давал плодородие полям и благополучие домам.

Знал Чернобог, что без Велеса ослабнут люди, потеряют связь с природой и животными, забудут древние знания и ремесла. Задумал он заманить Велеса в ловушку хитрую, используя гордость и доброту божью.

Принял Чернобог обличье странника убогого и пришел к Велесу с мольбой:

– Великий Велес, помоги! В дальних землях, за горами высокими, томятся люди в неволе у духов злых. Говорят они, что только ты можешь их освободить, ибо знаешь все тайны мира и властвуешь над силами природными.

Сжалился Велес над мольбой и отправился в путь дальний. А Чернобог тем временем приготовил западню – создал он в горах пещеру волшебную, где время замирало и где даже боги теряли свою силу. Едва ступил Велес в пещеру ту, как заперли его там чары черные, и не мог он выбраться наружу.

Почувствовали люди и звери, что исчез Велес из мира. Стали коровы молока давать меньше, кони ослабели, поля заболели, а торговцы стали терять товары и сбиваться с дорог. Поняли мудрецы, что случилась беда великая с покровителем их.

Собрались князья и бояре на совет, послали гонцов к богатырям славным – Илье Муромцу, Добрыне Никитичу, Алеше Поповичу. Но сказали богатыри:

– Против богов и духов темных наша сила человеческая бессильна. Нужен тут подвиг иного рода.

Обратились тогда к волхвам древним, к колдунам и знахарям, но и те лишь руками развели:

– Велик Чернобог, и хитры чары его. Не нам, смертным, с ним тягаться.

И казалось, что нет спасения, что погибнет мир без Велеса-покровителя. Но есть на свете сила, о которой даже боги не всегда знают – сила сердца чистого и души самоотверженной.

В те тяжкие дни объявился в землях русских богатырь неведомый. Не знал никто, откуда он пришел, как звать его, кто родители его. Был он не так могуч, как Святогор, не так славен, как Илья Муромец, не так хитер, как Алеша Попович. Ездил на коне простом, носил доспехи немудреные, мечом владел обычным.

Но было в нем нечто особенное – глаза светлые, полные сострадания, и сердце, что не знало страха перед любой бедой, если дело касалось помощи ближнему. Звери его не боялись, дети к нему тянулись, а старики говорили, что от него исходит свет тихий, как от лампады в храме.

Услышал неизвестный богатырь о беде народной и сказал просто:

– Покажите мне дорогу к тому месту, где пропал Велес. Пойду искать его.

Засмеялись над ним некоторые:

– Что ты можешь, безвестный? Если сами боги бессильны, то куда уж тебе!

А богатырь отвечал:

– Не знаю, что могу. Знаю только, что должен попытаться. Ибо пока есть хоть малая надежда спасти Велеса, нельзя сидеть сложа руки.

Долгий и трудный путь лежал в горы, где исчез Велес. Земля там была мертвая, трава не росла, птицы не пели, и даже солнце светило тускло. Многие спутники, что отправились с богатырем, повернули назад, не выдержав гнетущей атмосферы.

Остался неизвестный богатырь один со своим конем верным. И чем дальше шел, тем труднее становилось. Нападали на него духи злые, оборачиваясь то волками лютыми, то змеями ядовитыми, то птицами огненными. Но не отступал богатырь, ибо знал – где-то впереди томится в неволе тот, кто защищал всех слабых и обиженных.

Наконец дошел он до пещеры той, где был заточен Велес. Но стояли у входа стражи Чернобога – демоны страшные, с глазами как уголья и когтями острыми. И был среди них сам Чернобог в обличье своем истинном – черный как ночь, с крыльями летучей мыши.

– Стой, смертный! – гремит Чернобог. – Поворачивай назад, пока жив! Не место тебе здесь!

А богатырь отвечает спокойно:

– Пришел я Велеса освободить. Отступлю только тогда, когда выполню задуманное или умру в попытке.

Разгневался Чернобог на дерзость смертного и кинулся на него со всей яростью. Сражались они день и ночь, и казалось, что нет у богатыря шансов против силы божественной. Ломался меч его о тело Чернобога, разбивались доспехи, кровь текла из ран многочисленных.

Но не сдавался неизвестный богатырь. И с каждым ударом, который он наносил не ради славы или корысти, а ради спасения других, росла в нем сила особая – сила любви к людям и всему живому. Эта сила оказалась сильнее магии темной.

На третий день битвы, когда уже силы покидали богатыря, вспомнил он не о себе, а о том, как страдают люди без Велеса. И в этот миг засиял он светом ярким, что не смог выдержать Чернобог. Отступил владыка тьмы, а чары его, что держали пещеру на замке, рассыпались прахом.

Вышел из пещеры Велес, ослабленный долгим заточением, но живой и благодарный. Увидел он богатыря, что лежал на земле, израненный и едва дышащий, и понял, какой подвиг совершил этот человек.

– Как звать тебя, герой? – спросил Велес. – Какую награду хочешь за спасение?

А богатырь, с трудом поднимаясь, ответил:

– Имени моего никто не знает, и не нужно его знать. А награда мне одна нужна – чтобы люди снова жили в мире и достатке под твоим покровительством.

Удивился Велес такому бескорыстию и сказал:

– Редко встречал я среди смертных душу столь чистую. Не можешь ты остаться безымянным после такого подвига. Нарекаю тебя Добромыслом – ибо только добрые мысли и чистое сердце дали тебе силу победить зло.

Но покачал головой богатырь:

– Спасибо за честь, великий Велес, но не за славой шел я сюда. Делай как знаешь, а я пойду дальше – может, еще где помощь понадобится.

Сел неизвестный богатырь на коня своего и поехал прочь, не дожидаясь благодарностей. А Велес долго смотрел ему вслед и думал о том, что такие люди – истинное богатство любого народа.

Вернулся Велес к людям, и снова зацвели поля, заздоровели животные, пошли торговцы по дорогам безопасным. А о богатыре, что спас бога-покровителя, никто толком не знал. Кто говорил, что видел его в лесу, помогающего заблудившимся путникам. Кто утверждал, что встречал в поле, где он помогал пахарям. А кто-то клялся, что богатырь тот превратился в доброго духа и до сих пор бродит по земле, защищая слабых и обиженных.

Но Велес помнил своего спасителя. И с тех пор, когда видел он человека, что помогает другим не ради награды, а по велению сердца, незримо благословлял такого и давал ему силы для добрых дел.

Прошли века, но не забыли люди о неизвестном богатыре. Не строили ему памятников, не слагали песен, не знали имени его. Но в каждом добром деле, совершенном бескорыстно, жила память о нем. В каждом человеке, что шел на помощь ближнему, не думая о себе, отражался образ того героя.

И говорили мудрые старцы:

– Не всегда подвиг должен быть громким и славным. Самые великие дела часто совершаются тихо, без свидетелей, людьми, чьи имена никто не запомнит. Но именно такие подвиги и держат мир.

А Велес до сих пор помнит своего спасителя и ждет, когда снова встретит душу столь же чистую и самоотверженную. И верят люди, что когда настанет час великой беды, явится снова неизвестный богатырь – может, в другом обличье, под другим именем, но с тем же добрым сердцем и готовностью отдать жизнь за других.

Как богатыри Новгород от волколаков спасали

В стародавние времена, когда еще молод был Новгород Великий и правил в нем посадник справедливый Остромир, случилась беда великая. Пришла зима лютая, какой и старожилы не помнили – морозы крепкие да снега по самые крыши. И вместе с зимой той пришла на новгородские земли нечисть страшная – волколаки проклятые.

Не простые то были волки, что в лесах дремучих живут, а люди оборотни, что в полнолуние превращались в зверей лютых. Пришли они с севера дальнего, из земель, где солнце зимой не всходит, ведомые колдуном злым Лютобором, что сам был старший меж волколаков.

Сперва нападали они на деревни дальние, что стояли по окраинам новгородских земель. Приходили ночью темной, в обличье человечьем, просились на ночлег. А как только засыпали хозяева, оборачивались волками и пожирали всех в доме. К утру опять становились людьми и шли дальше, оставляя за собой лишь кровь и косточки.

Дошли слухи о злодеяниях тех до Новгорода, и собрались на вече граждане. Решили послать дружину княжескую разобраться с разбойниками. Да только не ведали новгородцы, что имеют дело не с людьми обычными, а с нечистью древней.

Поехала дружина во главе с воеводой Доброгостом – тридцать молодцев удалых, все в кольчугах железных, с мечами булатными. Нашли они село сожженное, а среди пепелища стоят люди печальные, рассказывают про волков огромных, что напали среди ночи.

Поверил воевода рассказам тем, велел дружине заночевать в селе, охрану выставить. А "люди печальные" те были сами волколаки, что притворялись жертвами. Как пришла полночь, обернулись они волками и напали на дружину спящую. К рассвету не осталось от храбрых воинов ни одного живого.

Долго ждали в Новгороде возвращения дружины, да так и не дождались. Поняли тогда граждане, что дело неладное творится, и послали гонцов в Киев-град к князю Владимиру, прося помощи богатырской.

В то время служили при дворе княжеском три богатыря славных: Илья Муромец – старший и мудрейший, Добрыня Никитич – средний, да Алеша Попович – младший, но храбрый не менее других. Выслушал князь просьбу новгородскую и сказал богатырям:

– Езжайте, братцы, в Новгород Великий, разберитесь с бедой тамошней. Да берегитесь – чую сердцем, что не с людьми обычными придется вам сражаться.

Собрались богатыри в путь-дорогу. Илья Муромец взял палицу булатную да лук тугой, Добрыня – меч-кладенец да копье долгое, Алеша Попович – саблю вострую да гусли звонкие. Сели на коней добрых и поехали дорогой прямоезжей в Новгород.

По пути встретили они старца древнего, что сидел у дороги на камне белом. Поклонились богатыри старцу почтительно, спросили:

– Дедушка, не ведаешь ли, какая беда приключилась в землях новгородских?

Посмотрел на них старец глазами мудрыми и молвил:

– Ведаю, богатыри православные. Волколаки поганые пришли на Русь из земель проклятых. Не мечом их возьмешь и не силой – хитрость нужна да знание древнее. Слушайте же: боятся они огня освященного, серебра чистого да слова божьего. А главное – узнать нужно, кто меж ними старший, и того одолеть.

Поблагодарили богатыри старца за науку и поехали дальше.

Приехали богатыри в Новгород на закате солнца. Встретили их граждане с радостью великой, рассказали про беду свою. А посадник Остромир говорит:

– Милые богатыри, помогите нам! Каждую ночь нападают на город звери лютые, людей пожирают. Уже полгорода опустело – кто убит, кто в леса подался, кто в дальние земли ушел.

– Покажите нам, где звери те появляются, – сказал Илья Муромец.

Повели богатырей к северным воротам, где чаще всего видели волков. А как стемнело, услышали вой протяжный – идут волколаки на город. Увидели богатыри: бегут к стенам звери огромные, глаза у них горят как угли, а зубы словно мечи булатные.

Натянул Илья Муромец лук тугой, пустил стрелу каленую. Попала стрела в волка переднего, да только отскочила, словно о камень ударилась. Тогда выхватил Добрыня меч-кладенец, ударил волка по хребту – и опять толку никакого.

Поняли богатыри, что не простые это волки. Вспомнили слова старца про огонь освященный, взяли факелы горящие и пошли на зверей. И вправду – как увидели волколаки огонь, завыли жалобно и побежали прочь в леса темные.

На другой день собрались богатыри на совет. Илья Муромец говорит:

– Братцы, видите – не берут волколаков ни стрелы, ни мечи. Огня они боятся, но далеко на огне не уйдешь. Нужно придумать хитрость какую.

Тут Алеша Попович, что всегда был на выдумки горазд, молвил:

– Есть у меня мысль. Говорил старец, что есть среди волколаков старший. Найти его нужно и победить. А для того надо самому стать волколаком на время.

Удивились товарищи словам таким, а Алеша объясняет:

– Пойду я в лес, найду логово их, притворюсь, что тоже волколак, да выведаю, кто меж ними главный. А вы тем временем готовьтесь к битве настоящей.

Не хотели старшие богатыри пускать Алешу одного, да он уговорил их. Взял он волчью шкуру, что добыли накануне, надел на себя и пошел в лес дремучий искать логово волколачье.

Долго бродил Алеша по лесу, пока не нашел пещеру глубокую, откуда слышались голоса звериные. Подкрался поближе, видит – сидят вокруг костра люди странные: днем человечий облик имеют, а ночью в волков оборачиваются.

Вышел Алеша к костру, говорит голосом хриплым:

– Братцы-волколаки, примите в стаю новенького! Долго я скитался по лесам дальним, теперь к вам пришел служить.

Поглядели на него волколаки недоверчиво, а старший меж них – высокий, худой, с глазами желтыми – молвил:

– Кто ты таков, чужак? Откуда родом будешь?

– Зовут меня Лютовой, – отвечает Алеша. – Из северных земель пришел, где люди в волков обращаются от рождения. Слышал, что здесь Лютобор-колдун войну ведет против людишек слабых, вот и пришел помочь.

Усмехнулся Лютобор (а то был именно он):

– Что ж, если ты настоящий волколак, то докажи это. Обернись волком при нас.

Понял Алеша, что попал в ловушку. Не может он в волка обратиться, ибо человек настоящий. Но не растерялся богатырь, а говорит:

– Хитер ты, Лютобор! Испытываешь меня. Но я колдун не простой – днем в человека превращаюсь, а ночью волком становлюсь. Вот придет полночь, тогда и увидишь силу мою.

Поверил Лютобор словам Алешиным, велел ему у костра сидеть до полуночи. А сам стал рассказывать о планах своих злых:

– Скоро, братцы, возьмем мы Новгород весь! Уже половину жителей перебили, остальные от страха разбегаются. А как город опустеет, сделаем его логовом нашим главным и пойдем дальше – на все земли русские!

Слушал Алеша и запоминал каждое слово. Узнал он, что волколаков всего тридцать три, что живут они в этой пещере, а силу свою берут от амулета волшебного, что носит Лютобор на шее – зуб волка древнего, прародителя всех волколаков.

Как стала приближаться полночь, забеспокоился Лютобор:

– Что же ты, Лютовой, не превращаешься? Уже скоро полночь!

Тут выхватил Алеша саблю вострую и прыгнул к колдуну:

– А вот и превращение мое! Из притворщика в богатыря православного!

Попытался Лютобор заклинание произнести, да Алеша не дал – ударил его саблей по руке, в которой тот держал амулет. Упал зуб волчий на землю и разбился на мелкие кусочки.

Как только разбился амулет, завыли волколаки жалобно – стала покидать их сила магическая. А Алеша затрубил в рог богатырский, подавая знак товарищам.

Услышали Илья Муромец и Добрыня Никитич сигнал Алешин, взяли оружие свое и поскакали в лес на помощь. А в пещере тем временем началась битва великая.

Лютобор, хоть и лишился амулета, но знал колдовство древнее. Превратился он в волка огромного, ростом с медведя, и бросился на Алешу. А остальные волколаки, почувствовав, что сила их слабеет, тоже стали оборачиваться зверями, пока еще могли.

Сражался Алеша Попович один против тридцати трех врагов, да только силы были неравны. Уже ранен был богатырь в плечо, уже кровь текла по руке его правой, а враги все наседали.

Но тут прискакали на помощь Илья с Добрыней. Увидели они товарища в беде, спрыгнули с коней и ринулись в пещеру. Илья размахивал палицей булатной, Добрыня рубил мечом-кладенцом, а Алеша, несмотря на рану, не отставал от товарищей.

Три богатыря бились против тридцати трех волколаков до самого рассвета. И как только показались первые лучи солнца, волколаки стали слабеть еще больше – ибо сила их была в темноте ночной.

Последним сражался Лютобор-колдун. Видя, что проигрывает битву, решил он использовать заклятие последнее – хотел всех богатырей в камень обратить. Но не успел – Илья Муромец метнул палицу свою, и рухнул злодей на землю мертвый.

Как пал Лютобор, остальные волколаки потеряли способность превращаться в зверей и остались в человеческом обличье. Одни из них были колдуны злые, что по своей воле служили нечисти, а других заколдовали против воли. Злых богатыри побили, а заколдованных отпустили с миром, ибо вины за ними не было.

Вернулись богатыри в Новгород с победой великой. Встретили их граждане с радостью несказанной, устроили пир на весь мир. Посадник Остромир поднес богатырям дары богатые, а новгородцы долго еще пели песни о том, как спасли их храбрые защитники от волколаков поганых.

Алешу Поповича особенно чествовали, ибо он хитростью своей разгадал тайну врагов и дал товарищам возможность победить. А на том месте, где стояла пещера волколачья, поставили часовню, чтобы никогда больше не селилась там нечисть.

С тех пор живет Новгород в мире и покое, а волколаки больше не появляются в тех краях. И когда случается кому в лесу волка встретить, то знают новгородцы – это волк обычный, лесной, а не оборотень проклятый.

А богатыри поехали дальше, служить земле русской и защищать ее от всякой нечисти и ворогов лютых.

Так рассказывают в Новгороде про то, как богатыри святорусские от волколаков злых город спасли.

Легенда о битве Добрыни Никитича с Игошами

В стародавние времена, когда правил в Киеве князь Владимир Красное Солнышко, а богатыри русские охраняли землю от врагов, случилась беда невиданная. Пришли из степей дальних племена дикие, что звались Игошами – люди-великаны, ростом с дерево сосновое, силой превосходящие медведя лютого.

Не были то люди обычные. Кожа у них была толста как кора дубовая, руки длинны как ветви еловые, а лица звериные, с клыками острыми и глазами красными как угли. Питались Игоши мясом сырым, пили кровь животных, а больше всего любили разорять селения людские и уводить в полон детей малых.

Вел Игошей атаман страшный по имени Горыня Великанович, что был ростом выше всех деревьев в лесу. Носил он палицу железную весом в сто пудов, а голос его слышался за десять верст.

Пришли Игоши к границам русским и стали творить злодеяния великие. Разоряли села и города, жгли церкви и монастыри, убивали старых и малых, а молодых уводили в рабство. И такой страх напал на людей, что многие бежали в леса дремучие, оставляя дома и хозяйство.

Дошла весть о беде до Киева, до князя Владимира. Собрал он богатырей на думу великую:

– Братья мои, богатыри русские! Пришла на землю нашу напасть лютая. Кто из вас пойдет против Игошей диких?

Задумались богатыри. Илья Муромец был в то время в походе против Соловья-разбойника, Алеша Попович воевал с Тугарином Змеем. А сила Игошей была такова, что и опытный воин мог усомниться в победе.

Тогда встал Добрыня Никитич, богатырь смелый и разумный:

– Князь-батюшка, пойду я против Игошей. Не силой одной буду с ними биться, а умом и сноровкой. Не подобает русской земле терпеть такое бесчинство!

Благословил князь Владимир Добрыню на подвиг ратный, дал ему коня богатырского Бурушку, меч-кладенец отцовский и стрелы калиные. А матушка Амелфа Тимофеевна дала сыну своему крест нательный и наказала:

– Сынок мой любимый, помни – не только сила побеждает, но и правда. Будь осторожен, не давайся на хитрости вражьи, а главное – береги душу свою чистую.

Поехал Добрыня в степи дальние искать стан Игошей. Долго ехал через поля широкие и леса темные, пока не увидел дым черный на горизонте. Подъехал ближе и увидел картину страшную: горят села русские, а вокруг пляшут Игоши дикие, радуясь разрушению.

Не стерпел Добрыня такого зрелища, выехал на поле открытое и закричал голосом могучим:

– Эй, Игоши проклятые! Довольно вам чинить зло на земле русской! Выходите на бой честный с богатырем русским!

Услышал клич Горыня Великанович, вышел из стана своего. И такой он был ростом, что заслонил собой солнце красное. Посмотрел на Добрыню и засмеялся смехом страшным:

– Что это за козявка передо мной? Думаешь, один против всего войска моего устоишь? Сейчас растопчу тебя как муравья!

– Не хвались, Горыня, – отвечал Добрыня спокойно. – Не размером богатырь силен, а духом. Вызываю тебя на поединок честный!

Согласился Горыня на поединок, ибо был горд безмерно. Встали они на поле чистом друг против друга. Горыня размахнулся палицей железной, думая одним ударом покончить с богатырем. Но Добрыня был не только силен, но и ловок – увернулся от удара, и ушла палица в землю по рукоять.

Пока Горыня палицу вытаскивал, ударил его Добрыня мечом-кладенцом по ноге. Взревел Игош от боли, но устоял. Тогда понял богатырь, что простым мечом такого противника не одолеть – слишком толста кожа у великана.

Вспомнил Добрыня наказ матушки, достал стрелы калиные, что были заговорены против нечисти всякой. Натянул тугой лук и пустил стрелу прямо в сердце Горыни. Пронзила стрела кожу толстую, и пал великан на землю как подрубленное дерево.

Увидели остальные Игоши, что пал атаман их, и такой страх напал на них, что кинулись бежать во все стороны. Но не дал им Добрыня уйти безнаказанно.

Хоть и бежали Игоши, но было их множество великое – тысячи и тысячи. И понял Добрыня, что в открытом бою с таким войском не справиться. Нужна была хитрость.

Заехал богатырь в лес дремучий, где росли дубы могучие. Стал он дубы рубить мечом своим и валить их поперек дорог, по которым бежали Игоши. Создал он завалы такие, что не могли великаны пройти ни пешком, ни конно.

А сам Добрыня засел в засаде и стал стрелять по Игошам из лука. Стрелы калиные пронзали их кожу толстую, и падали враги один за другим. Те, что пытались обойти завалы, попадали в ловушки, что приготовил богатырь.

Три дня и три ночи длилась битва. Добрыня не спал, не ел, только сражался с врагами земли русской. И такая была меткость у него, что ни одна стрела не пролетала мимо цели.

К концу третьего дня осталось Игошей не больше сотни, но были то самые хитрые и злые. Поняли они, что силой Добрыню не взять, и решили действовать коварством.

Отыскали они в лесу пещеру глубокую, спрятались там и стали кричать голосами человечьими:

– Добрый молодец! Помоги нам, мы русские люди, что пленили нас Игоши! Освободи нас от неволи!

Услышал Добрыня крики и поехал к пещере. Но конь богатырский Бурушка заржал тревожно, почуял обман. Понял тогда Добрыня, что это ловушка, но виду не подал.

Подъехал он к пещере и говорит:

– Люди добрые, если вы правда русские, то знаете молитву Отче наш. Прочитайте ее, и поверю я вам.

Замолчали Игоши в пещере, ибо не знали они молитв христианских. Тогда Добрыня понял точно, что это враги, и придумал план хитрый.

Собрал Добрыня хворост сухой, сложил у входа в пещеру и поджег. А сам встал с мечом наготове, ждет, когда Игоши из дыма выбегут.

Не выдержали великаны дыма едкого, выскочили из пещеры, а тут их Добрыня встречает. В узком проходе не могли Игоши окружить богатыря, приходилось им выходить по одному. А Добрыня каждого встречал ударом меча верного.

Последним выбежал из пещеры Игош самый старый и злой, по имени Дубыня Косматый. Был он хитрее всех остальных и знал колдовство темное. Превратился он в медведя огромного и кинулся на Добрыню.

Но не испугался богатырь ни размера, ни колдовства. Осенил себя крестным знамением, и спала с врага личина звериная. Одним ударом меча покончил Добрыня с последним из Игошей.

Очистил Добрыня Никитич землю русскую от Игошей диких, освободил пленных, что томились в стане вражеском. Собрал он богатства награбленные и роздал их семьям пострадавших. А сам поехал в Киев к князю Владимиру с вестью радостной.

Встретил князь богатыря с великой честью, устроил пир на весь мир. Восславили Добрыню певцы и гусляры, и пошла слава о подвиге его по всей земле русской.

А в тех местах, где бился Добрыня с Игошами, поставили люди часовни и кресты каменные. И рассказывают до сих пор деды внукам про богатыря смелого, что не только силой, но и умом врагов побеждал.

Легенда о защитнике Словенска

В стародавние времена, когда еще молода была земля славянская, стоял на берегах Волхова-реки город великий Словенск. Основал его князь Словен с братом своим Русом, и был то первый город славянский, матерь всех городов русских. Высоки были стены его каменные, широки улицы, многолюдны торжища. Сходились в Словенске пути торговые от моря Варяжского до земель дальних, и славился город богатством и мудростью жителей своих.

Но не только торговцы и ремесленники жили в Словенске. Обитали там волхвы мудрые, что хранили знания древние, и богатыри могучие, что защищали город от врагов. Среди всех богатырей выделялся один – Волховец Всеславич, что родился в день великого наводнения, когда Волхов-река вышла из берегов и благословила младенца силой своей.

Рос Волховец не по дням, а по часам, и к двадцати годам превзошел он силой всех богатырей словенских. Высок был ростом – три сажени без вершка, широк в плечах, силен в руках. Меч его булатный весил пуд с четвертью, а палица дубовая была такой тяжести, что двое коней едва могли ее увезти. Но не в силе одной была его мощь – обладал Волховец даром видеть будущее и понимать речь всех тварей земных и небесных.

Случилось так, что в один из дней, когда праздновали словене праздник Купалы, пришло к Волховцу видение страшное. Увидел он, как надвигается на Словенск тьма великая – не рать человеческая, а воинство нечистое. Ведет это воинство Чернобог, владыка тьмы, что спал долгие века в недрах земных, а теперь пробудился и решил погубить первый город славянский.

Рассказал Волховец о видении своем князю и старейшинам, но не поверили они ему:

– Крепки стены наши, – говорили они, – многочисленна дружина, богаты мы и сильны. Какая нечисть может одолеть Словенск великий?

Но Волховец знал правду. Обошел он всех волхвов городских, всех кудесников и ведунов, рассказал им о предзнаменовании. И подтвердили старцы мудрые слова его:

– Правда твоя, Волховец Всеславич. Идет на город беда великая. Но есть способ спасти Словенск – нужен воин, что примет на себя всю тьму и сразится с самим Чернобогом.

– Я готов, – сказал Волховец. – Что нужно делать?

– Тяжек будет путь твой, – отвечали волхвы. – Должен ты стоять на стенах городских и принимать на себя каждый удар нечисти, каждое заклятие темное. И если выстоишь до рассвета семи дней подряд, то отступит Чернобог, а город будет спасен.

На седьмой день после видения пришла на Словенск тьма. Не войско это было, а сама ночь ожившая – тени черные, что ползли по земле, духи злые, что выли в воздухе, и впереди всех – Чернобог на коне костяном, с мечом из льда преисподнего.

Встал Волховец на стены городские в полном вооружении. Надел он доспехи дедовские, что ковали еще кузнецы божественные, взял меч-кладенец и щит, на котором был изображен герб Словенска – сокол белый на поле красном.

– Стой, нечисть! – возгласил богатырь. – Не пройдешь в город, пока жив Волховец Всеславич!

Засмеялся Чернобог смехом, что заморозил воду в колодцах:

– Один против тьмы всей? Безумец! Сейчас узнаешь, что значит сражаться с владыкой преисподней!

И началась битва страшная. Семь дней и семь ночей стоял Волховец на стенах, отбивая атаки нечисти. Летели на него демоны крылатые – разил он их мечом булатным. Наползали тени ядовитые – жег их молитвами святыми. Метал Чернобог заклятия смертные – отражал их Волховец силой духа своего.

С каждым днем слабел богатырь. Кольчуга его была изрублена, щит пробит, меч зазубрен. Раны кровоточили, силы убывали. Но не отступал Волховец ни на шаг, прикрывая собой родной город.

А в городе люди молились во всех храмах, жгли костры священные, пели песни древние, поддерживая своего защитника. И чувствовал Волховец эту поддержку, черпал в ней силы новые.

На седьмой день, когда уже близился рассвет, понял Чернобог, что время его истекает. Если не победит он до восхода солнца, то должен будет отступить на века многие. Тогда собрал он всю силу тьмы в один удар и сам пошел на Волховца.

Сошлись они в поединке на стене городской. Меч против меча, сила против силы, добро против зла. И был то поединок не только телесный, но и духовный – сражались не только мечами, но и волей, не только силой, но и верой.

Долго бились воины, и казалось, что равны они в мощи. Но вот начала заниматься заря, и почувствовал Чернобог, как слабеет сила его. А Волховец, наоборот, ощутил прилив мощи – помогали ему первые лучи солнца и молитвы горожан.

Нанес богатырь удар последний, и пронзил мечом своим сердце Чернобога. Завыл владыка тьмы и начал рассыпаться прахом. Но в последний миг ударил он Волховца когтем ядовитым прямо в сердце.

Упали оба на стену городскую. Чернобог рассыпался тьмой, которая растаяла в лучах восходящего солнца. А Волховец лежал на камнях, и текла из груди его кровь алая.

Сбежались горожане на стены, подняли своего защитника. Жив еще был Волховец, но видели все, что смертельна рана его.

– Не печальтесь, люди добрые, – молвил умирающий богатырь. – Спасен Словенск, отступила тьма. Но знаю я, что не навечно. Вернется зло в мир сей, только в обличье ином. И тогда нужно будет городу защитнику новому.

– Завещаю вам: когда падет Словенск от времени или от врагов, постройте на месте сем город новый. И назовите его Новгородом – новым городом, что будет продолжением старого. И пусть помнят люди, что основан он на крови героя, проливших жизнь за землю славянскую.

С этими словами испустил дух Волховец Всеславич. И в тот же миг засиял он светом ярким, а тело его стало прозрачным и растворилось в воздухе, оставив лишь меч булатный да память о подвиге великом.

Прошли века, и сбылось предсказание Волховца. Пришли на Словенск враги – не нечисть на сей раз, а племена варварские. Много лет осаждали они город, разрушали стены, жгли дома. И хоть сражались словене храбро, но не было у них больше такого защитника, как Волховец.

Пал Словенск великий, разрушены были стены его, сожжены палаты княжеские. Но не погибли люди – ушли они в леса дремучие, сохранили веру и традиции древние.

И когда прошла година лихая, вернулись потомки словенские на берега Волхова. И построили они город новый – Новгород Великий, что стал наследником Словенска. А на том месте, где пал Волховец Всеславич, поставили они камень памятный с надписью древней:

"Здесь пал Волховец Всеславич,

Защитник Словенска великого,

Что жизнь свою отдал за град отцовский.

Пусть помнят потомки подвиг его,

И пусть не оскудеет земля русская

Героями такими".

И стал Новгород городом великим, как и Словенск прежде. И когда приходили на него враги, то помнили новгородцы о Волховце и сражались так же храбро, как он. А меч булатный героя хранили в соборе главном, и выносили его в дни опасности великой.

И доныне, говорят старые люди, когда грозит Новгороду беда смертная, является на стенах его дух Волховца Всеславича с мечом в руке, готовый снова встать на защиту города славянского.

Легенда о том, как Садко в Беловодье попал

Жил в славном Новгороде гусляр Садко, что прославился на весь белый свет игрой своей волшебной. Побывал он у Морского царя, стал купцом богатым, но не давал ему покоя вопрос один: видел он в глубинах морских чудеса великие, а есть ли на земле места такие, где правда и красота царят, где люди живут в мире и согласии?

Рассказывали в те времена странники бродячие о стране далекой – Беловодье, где реки текут молочные, берега кисельные, где нет ни бедных, ни богатых, а все люди равны перед Богом. Говорили, что найти ту землю может только тот, кто сердцем чист и помыслы имеет праведные.

Загорелось сердце Садко желанием увидеть Беловодье своими глазами. Собрал он дружину верную, снарядил корабли крепкие и отправился в путь дальний, взяв с собой гусли звонкие – ведь знал, что музыка – это ключ ко всем сокровищам мира.

Долго плыл Садко по морю Варяжскому, потом по рекам широким, через озера глубокие. Много препятствий встретилось на пути – и бури лютые, и пираты морские, и чудища водяные. Но всякий раз выручала Садко игра его чудесная: успокаивались волны под звуки гуслей, засыпали враги, а звери морские становились друзьями.

Дошел путь до гор высоких, где кончались реки привычные, а начинались потоки неведомые. Сказали местные жители Садко:

– Дальше, за горами теми, течет река Белая, что ведет в землю заповедную. Но попасть туда может не всякий – только тот, кого сама река призовет.

Оставил Садко корабли у подножия гор, взял одни гусли и пошел пешком по тропе узкой. Долго шел, пока не вышел к реке удивительной – вода в ней была белая как молоко, но прозрачная как хрусталь, и текла она не к морю, а вверх, к небу.

Сел Садко на берегу реки и заиграл на гуслях песню о своем желании найти землю праведную. И вдруг поднялись из воды три старца седобородых в ризах белых:

– Кто ты, добрый молодец, что играешь песни такие?

– Садко я, гусляр новгородский, ищу Беловодье – страну справедливости.

– Долог путь до Беловодья, много испытаний на дороге. Готов ли ты пройти их все?

Согласился Садко на испытания. Первый старец превратил реку в лед зеркальный:

– Перейди реку по льду, но знай – лед проломится под тем, кто корысть в сердце носит.

Пошел Садко по льду, и не провалился, ибо шел он не за богатством, а за правдой.

Второй старец напустил туман густой:

– Пройди через туман, не сбившись с пути. Заблудится тот, кто неправду говорил.

Играл Садко на гуслях песню честную, и расступался туман перед ним.

Третий старец воздвиг стену огненную:

– Пройди сквозь пламя. Сгорит тот, кто злобу в душе держит.

И прошел Садко сквозь огонь невредимым, ибо не было в сердце его зла.

За огненной стеной открылась долина чудесная, а в ней – врата золотые, что сами собой отворились перед Садко. Вошел он в Беловодье и увидел красоту неописуемую: поля изумрудные, леса серебряные, реки хрустальные. А люди там жили в домах светлых, все были одеты в одежды белые, и на лицах у всех была радость тихая.

Встретили Садко жители Беловодья с хлебом-солью, проводили к правителю своему – старцу мудрому по имени Белогор. Сказал тот Садко:

– Добро пожаловать в землю нашу, гусляр славный. Давно мы ждали музыканта, что сможет песни наши донести до мира внешнего. Ибо знаем мы: только через красоту и музыку может прийти в мир правда.

Год и день прожил Садко в Беловодье. Учили его жители той страны мудрости великой – как жить в мире с природой, как не брать лишнего от земли, как решать споры без вражды, как делить все поровну между людьми.

А Садко учил их песням новгородским, играл на гуслях мелодии родной земли. И создали они вместе музыку такую, что от нее становилось легко на сердце, исчезали печали и болезни.

Но тосковал Садко по родине своей, по Новгороду славному. И сказал ему старец Белогор:

– Видим мы тоску твою, Садко. Не для того создано Беловодье, чтоб держать людей силой. Но если вернешься в мир свой, помни наказ: неси людям весть о том, что возможна жизнь без зла и вражды. Играй песни, что научился здесь, и пусть они сеют в сердцах людских семена добра.

Проводили Садко жители Беловодья до реки Белой. Дал ему старец Белогор гусли новые – из дерева, что растет только в Беловодье:

– Эти гусли особые – они зазвучат только тогда, когда играешь правду. Лжи и корысти они не терпят.

Сел Садко в лодку волшебную, что сама плыла против течения, и вернулся в мир людской. А река Белая скрылась за ним, словно ее и не было.

Вернулся Садко в Новгород, но стал иным человеком. Богатства свои купеческие раздал бедным, а сам остался при гуслях чудесных. Играл он теперь песни не для забавы, а для того, чтобы напоминать людям о красоте и справедливости.

И всякий раз, когда в городе начинались ссоры или несправедливость творилась, брал Садко гусли беловодские и играл мелодии той далекой страны. И утихали споры, мирились враги, богатые делились с бедными.

Многие спрашивали Садко, где он научился играть так, что от музыки его сердца добреют. А он отвечал:

– Есть на свете страна Беловодье, где все люди живут как братья. Кто чистым сердцем ее ищет, тот найдет. А кто найдет, тот обязан нести ее свет в мир наш.

И до сих пор рассказывают люди, что где-то за морями-океанами, за горами высокими течет река Белая в страну справедливости. А путь туда открывается тому, кто не ради себя идет, а ради того, чтобы сделать мир лучше.

И говорят, что иногда в тихие вечера можно услышать звуки гуслей волшебных – это Садко играет песни Беловодья, напоминая людям о том, что справедливость возможна, если каждый будет нести в сердце своем частичку той далекой страны.

Легенда о Вие и богатыре Лесоборе

В стародавние времена, когда еще тьма первобытная не до конца отступила от земель русских, жил в недрах глубоких страшный владыка подземного царства – Вий. Был он исполином могучим, но веки его тяжелые опускались до самой земли, закрывая глаза огненные. И была в тех глазах такая сила нечистая, что любой, на кого взглянет Вий, тотчас в прах рассыпался.

Долго спал Вий в пещерах подземных, окруженный нечистью всякой – упырями, ведьмами да бесами. Но пришло время, когда стало ему тесно в царстве подземном, и решил он выйти на свет белый, чтобы подчинить себе все живое.

Первым знамением пробуждения Вия стали кошмары, что начали терзать людей по всей Руси. Засыпал крестьянин после трудов праведных – и снились ему ужасы неописуемые. Видел он, как земля разверзается под ногами, как выползают из недр твари страшные, как гаснет солнце красное, а на небе встает око черное, что жжет все живое.

Не только простых людей мучили кошмары – и князья в палатах своих, и богатыри в шатрах боевых, и монахи в келиях священных не находили покоя. Просыпались все в холодном поту, с криком ужаса, и не могли забыть видений страшных.

Вскоре кошмары стали сбываться наяву. Земля стала трескаться в разных местах, и выходили из трещин пары ядовитые, что губили посевы и скот. Реки мутнели и высыхали, а в лесах деревья чернели и умирали, будто кто-то невидимый жег их взглядом огненным.

Люди стали покидать родные места, бежать в земли дальние, но и там настигали их кошмары Виевы. Воины теряли силу и мужество, ремесленники забывали свое мастерство, а певцы и сказители умолкали, ибо не находили слов для радости.

Наконец, когда страх и отчаяние достигли предела, явился сам Вий во всем ужасе своем. Поднялся он из-под земли у старого городища, что стояло на семи холмах. Был он ростом как дуб столетний, кожа на нем черна как деготь, а веки тяжелые волочились по земле.

С ним вышла вся рать подземная – упыри кровожадные, ведьмы старые, бесы рогатые, и вся нечисть, что веками копилась в недрах темных. Расселись они по земле русской, как воронье на поле брани, и стали творить злодейства несказанные.

Там, куда ступала нога Виева, земля становилась мертвой, трава не росла, птицы не пели, а звери бежали прочь. Деревни пустели, города приходили в запустение, и казалось, что скоро вся Русь станет пустыней мертвой.

Попытались богатыри киевские сражаться с Вием, да только как можно биться с тем, на кого нельзя взглянуть? Стоило кому поднять веки Виевы – и тотчас превращался в пепел самый могучий воин. Илья Муромец сам едва спасся, укрывшись за щитом волшебным, а Добрыня Никитич три дня лежал без памяти после одного только взгляда на веки страшные.

В те темные дни жил в лесах дремучих богатырь по имени Лесобор. Был он сыном лешего доброго и девицы-красавицы, что заблудилась в чаще и полюбила духа лесного. От отца унаследовал Лесобор знание всех тайн лесных, умение говорить с зверями и птицами, а от матери – сердце человечье и желание защищать добро.

Не жил Лесобор среди людей, а обитал в глуши лесной, в избушке на курьих ножках, что досталась ему от бабки Яги после того, как та подобрела в старости. Был он ростом не велик, не мал, но сила в нем была не богатырская, а волшебная – мог он корни деревьев заставить расти, как ему нужно, листву сделать крепче стали, а ветви – острее мечей.

Когда пришел на земли русские Вий со своей ратью нечистой, дошла беда и до лесов, где жил Лесобор. Стали гибнуть деревья вековые, звери разбегаться, птицы улетать в края дальние. И понял богатырь лесной, что если не остановить Вия, то погибнет не только мир людской, но и мир лесной, что был ему дороже жизни.

Пошел Лесобор к своему отцу-лешему за советом. Говорит леший сыну:

– Знаю я тайну Виеву. Не в глазах его сила, а в том, что веки свои поднимать не может сам – тяжелы они неимоверно. Нужны ему помощники, что веки поднимают. Без них Вий слеп как крот подземный.

– А еще знаю другую тайну: боится Вий не железа булатного, не огня небесного, а света солнечного, что через зелень лесную проходит. Ибо свет тот чист и добр, а зло его вынести не может.

Задумал Лесобор хитрость великую. Собрал он всех зверей лесных – от медведя бурого до мышки полевой, всех птиц – от орла степного до синички малой, и даже насекомых всех призвал на помощь. И рассказал им план свой.

Когда Вий в очередной раз вышел на поверхность творить зло, окружили его невидимо звери и птицы лесные. Мыши и кроты подрыли землю под ногами нечисти, пчелы и осы налетели на упырей и ведьм, а птицы стали кружить над головой Вия, отвлекая тех, кто должен был поднимать ему веки.

В суматохе и неразберихе незаметно подкрался к Вию сам Лесобор. Но не с мечом пришел, а с семенами волшебными, что мог заставить прорасти в одно мгновение. Бросил он семена вокруг Вия, и выросли тотчас деревья могучие – дубы, березы, сосны, ели – целый лес за один миг.

Оказался Вий в чаще густой, где солнечные лучи, проходя сквозь листву зеленую, превращались в стрелы светлые. И не могла нечисть вынести света того чистого – стала она корчиться и стонать, а потом и вовсе растворилась в воздухе, как дым черный.

Остался Вий один среди деревьев, и некому стало поднимать ему веки тяжелые. Слепой и беспомощный, не мог он найти дорогу назад в подземное царство. А солнечный свет, что лился сквозь листву, жег его как огонь небесный.

Три дня и три ночи бился Вий в лесной чаще, пытаясь вырваться, но деревья росли все гуще, а свет становился все ярче. Наконец, не выдержав мучений, взмолился Вий о пощаде:

– Лесобор-богатырь, отпусти меня в подземное царство! Клянусь, что никогда больше не выйду на поверхность, не буду кошмарить людей добрых!

Но не поверил Лесобор словам Виевым, ибо знал – зло никогда не раскаивается по-настоящему. Вместо освобождения сплел он из корней деревьев сеть прочную и опутал ею Вия. А потом заставил деревья расти так, чтобы корни их ушли глубоко в землю и там, в недрах, создали темницу каменную.

Так был заточен Вий в самой земле, среди корней деревьев вековых, где солнечный свет и через почву проникает, не давая злу набираться силы. А Лесобор стал стражем вечным этой темницы, живя в лесу том заповедном.

С тех пор прекратились кошмары на земле русской, а леса стали еще гуще и прекраснее. Люди заметили, что там, где растут старые деревья, воздух чище, а сны спокойнее. И поняли мудрецы, что лес – это не просто деревья, а защитник от зла, что таится в недрах земных.

Лесобор же продолжает охранять свою темницу, и говорят, что иногда можно встретить его в лесу – не злого лешего, а доброго духа, что помогает заблудившимся найти дорогу, а охотникам – не убивать зверя понапрасну.

А если кому случится увидеть в лесу дерево необычно большое и старое, корни которого уходят особенно глубоко, пусть знает – это один из стражей, что Лесобор поставил охранять темницу Виеву. И пока растут леса на земле русской, спит в заточении своем владыка подземного царства, и не страшны людям кошмары его.

Легенда о том, как на Руси богатырями становились

В стародавние времена, когда еще молода была земля русская и боги ходили среди людей, не всякий мог стать богатырем. Ибо богатырская сила – это не просто крепость телесная, а дар небесный, что дается лишь тем, кто достоин его нести.

Говорили старцы мудрые, что богатыри рождаются в особые ночи – когда гремит гром без тучи, когда северное сияние играет над землей русской, или когда волки воют на полную луну. И первый знак богатырского предназначения – это необычная сила младенца: мог он сломать деревянную колыбель, согнуть железный прут или поднять камень, что не под силу взрослому мужу.

Но сила телесная – лишь начало пути. Настоящим богатырем становились через испытания многие и трудные.

Когда достигал юноша семнадцати лет, являлась к нему Баба-Яга костяная нога в образе старухи нищей. Подходила она к молодцу на распутье трех дорог и просила:

– Помоги мне, добрый молодец, дойти до дому родного. Стара я стала, ноги не держат.

И тут начиналось первое испытание. Кто-то проходил мимо, не желая тратить время на старуху немощную. Кто-то помогал, но роптал и торопился. А будущий богатырь брал старуху на руки и нес, сколько нужно, не жалея сил своих и не прося награды.

Тогда сбрасывала Баба-Яга личину старческую и являлась в облике своем истинном:

– Видела я сердце твое, юноша, и знаю – достоин ты стать защитником земли русской. Но путь богатырский труден и опасен. Можешь выбрать жизнь простую – будешь богат и счастлив, но обычен. А можешь пойти дорогой подвигов – будет тебе слава, но и горе великое.

И кто выбирал путь легкий, тот терял силу богатырскую навсегда. А кто соглашался на трудную дорогу, получал от Бабы-Яги первый дар – коня богатырского, что мог летать по поднебесью и говорить человечьим голосом.

После выбора пути отправлялся будущий богатырь к Святогору-великану, что жил в горах Святых за тридевять земель. Долог был путь туда – через леса дремучие, где водилась нечисть лесная, через болота топкие, где жили кикиморы и водяные, через пустыни жаркие, где скрывались джинны и ифриты.

Многие поворачивали назад, испугавшись опасностей. Но кто дошел до Святогора, тот проходил второе испытание.

Святогор не сражался с пришельцем мечом или копьем. Он клал свою руку богатырскую на плечо юноши и передавал ему частицу боли всего мира – страдания всех обиженных, слезы всех сирот, горе всех матерей, что потеряли детей.

– Сможешь ли вынести эту тяжесть? – спрашивал Святогор. – Ибо богатырь должен не только защищать людей, но и чувствовать их боль как свою собственную.

Кто не выдерживал испытания, тот сходил с ума от горя или умирал от тоски. А кто принимал боль мира в сердце свое, не сломившись духом, тому давал Святогор второй дар – меч-кладенец, что сам находил путь к сердцу злодейскому.

После испытания у Святогора должен был будущий богатырь найти Финиста Ясна Сокола, что летал по всему белу свету и знал все тайны земные и небесные. Не было у Финиста постоянного жилища – сегодня он в одном месте, завтра в другом.

Искали его годами, а иные и десятилетиями. И в поисках этих проходили третье испытание – испытание терпением и мудростью. Встречали на пути разных людей – добрых и злых, мудрых и глупых, богатых и бедных. И должны были научиться понимать людские сердца, различать правду от лжи, добро от зла.

Когда находили наконец Финиста, тот не давал никаких подарков и не учил воинскому искусству. Он просто задавал один вопрос:

– Скажи мне, зачем ты хочешь стать богатырем?

И кто отвечал: "Чтобы стать сильным и знаменитым" или "Чтобы все меня боялись", тех отсылал Финист прочь. А кто говорил: "Чтобы защищать слабых и обиженных", тому он давал третий дар – знание языков всех народов и умение видеть сквозь любой обман.

Последнее испытание было самым трудным. Должен был будущий богатырь вернуться в родные места и жить там целый год как простой человек – работать в поле, помогать соседям, заботиться о старых родителях. И никто не должен был знать о его силе богатырской.

В этот год к нему приходили разные искушения. То разбойники нападали на село, и хотелось выйти с мечом и разогнать их одним ударом. То князь местный обижал народ, и хотелось наказать его силой. То пожар случался, и хотелось показать силу свою, спасая людей.

Но настоящий богатырь должен был действовать мудро – помогать людям, но так, чтобы они думали, что сами справились. Организовать сопротивление разбойникам, но не выделяться среди других. Потушить пожар, но так, чтобы никто не заметил его особой силы.

Кто выдерживал год такого испытания, тот становился истинным богатырем. А кто не мог сдержать гордыню свою, тот терял силу и дары, что получил в испытаниях.

По истечении года являлся к новому богатырю сам Илья Муромец – старший среди всех богатырей русских. Он проводил обряд посвящения: надевал на нового богатыря кольчугу кованую, что защищала не только от мечей вражеских, но и от зла людского, вручал шлем булатный, что оберегал от чар колдовских, и благословлял на служение земле русской.

– Помни, – говорил Илья Муромец, – богатырь служит не князьям и не золоту, а правде и добру. Сила твоя дана тебе не для славы, а для защиты тех, кто сам защититься не может. И пока бьется в груди сердце, пока течет в жилах кровь – не сложишь ты оружия, не оставишь в беде народ свой.

После посвящения получал новый богатырь имя новое – не то, что дали ему при рождении, а то, что отражало суть его богатырскую. Илья стал Муромцем, Добрыня – Никитичем, Алеша – Поповичем. И имя это становилось известно по всей земле русской.

Служили богатыри не за золото и не за почести. Жили они просто, довольствовались малым, а главной наградой была им благодарность людская да чистая совесть.

Собирались они все вместе лишь в час великой опасности, когда угрожала земле русской беда несравненная. А в обычные дни каждый нес службу свою там, где нужнее всего – кто на границах дальних, кто в лесах дремучих, кто на дорогах торговых.

И так служили они до самой смерти, а когда приходил час последний, не умирали богатыри как простые люди. Превращались они в камни белые на курганах высоких, и говорили люди, что спят богатыри сном богатырским, а в час лихой проснутся и снова встанут на защиту земли родной.

Легенда о том, как богатырь одолел Кота Баюна

В стародавние времена, когда еще правил в Киеве князь Владимир Красное Солнышко, приключилась на Руси беда невиданная. Напал на землю русскую сон волшебный, что наслал Кот Баюн – чудище страшное, размером с медведя лесного, с глазами как жар горящие и голосом сладким, что усыплял всякого, кто его слышал.

Жил тот Кот на дубе железном, что рос на острове посреди моря-окияна. Семь верст был тот дуб в высоту, а листья на нем звенели, как колокола серебряные. И когда начинал Баюн петь свои песни колдовские, разносился голос его на сотни верст кругом.

Засыпали от того пения пахари прямо за сохой, засыпали ремесленники за работой, засыпали воины на страже. И спали они сном мертвым, не просыпаясь ни от грома, ни от трубы боевой. А Кот тем временем спускался с дуба своего и крал что хотел – и золото княжеское, и красавиц боярских, и детей малых.

Собрал князь Владимир думу великую, созвал богатырей своих:

– Помогите, добры молодцы! Гибнет земля русская от сна проклятого. Кто сможет одолеть Кота Баюна и освободить народ от чар его?

Первым вызвался Алеша Попович, молодой да удалой:

– Я пойду, князь-батюшка! Не велика беда – всего лишь кот, пусть и большой!

Снарядился Алеша в дорогу дальнюю, взял лук тугой и стрелы каленые, сел на коня доброго и поехал к морю-окияну. Доехал до берега, видит – остров посреди воды, а на нем дуб железный высится до самых облаков.

Только приблизился богатырь к острову, как зазвучал голос Кота Баюна – сладкий, как мед, убаюкивающий, как колыбельная материнская. И такая дрема напала на Алешу, что свалился он с коня и уснул на берегу крепким сном. Три дня и три ночи проспал, а проснувшись, увидел, что конь его угнан, а оружие пропало.

Вернулся Алеша в Киев пеший и посрамленный. Тогда вызвался Добрыня Никитич:

– Не горюй, Алеша! Знаю я способы против колдовства. Воском залеплю уши, не услышу песен проклятых!

Поехал Добрыня, заткнул уши воском, как задумал. Но хитер был Кот Баюн – стал он петь не только голосом, а всем телом своим. И пошли от него волны сонные, что проникали не через уши, а прямо в душу. Уснул и Добрыня, как и Алеша прежде.

Тогда собрался в поход Илья Муромец, самый старший и мудрый из богатырей:

– Видно, не силой тут брать надо, а умом, – молвил он. – Пойду я к бабе-яге, спрошу совета.

Доехал Илья до избушки на курьих ножках, что стояла на краю света белого. Вышла к нему баба-яга, костяная нога:

– Зачем пожаловал, богатырь русский? Не за тридевять ли земель путь держишь?

Рассказал Илья про беду великую, про Кота Баюна и сон волшебный. Выслушала яга и говорит:

– Эх, Илья Иванович! Не силой Кота одолеть надо, не хитростью, а терпением великим. Кот Баюн – создание древнее, помнит еще времена, когда мир только создавался. Усыпляет он не из злобы, а от скуки великой. Веками одни и те же песни поет, все одно и то же видит.

– Как же его одолеть? – спрашивает Илья.

– А ты не борись с ним, а подружись! – отвечает яга. – Расскажи ему что-то новое, чего он не слышал. Развесели старого кота, дай ему радость, и сам откажется он от злодейств своих.

Дала яга Илье три подарка: гусли самогуды, что сами играют веселые песни, шапку-невидимку и мешочек с сонными травами.

Приехал Илья к морю-окияну, надел шапку-невидимку и переплыл на остров. Подошел к дубу железному, а Кот Баюн уже начинает свою песню заводить. Но Илья быстро достал травы сонные, засунул себе в уши и не услышал пения.

Видит Кот – стоит под деревом человек, а от песни его не засыпает. Удивился и спрашивает:

– Кто ты такой, смертный? Как устоял против чар моих?

– Я Илья Муромец, богатырь русский, – отвечает Илья. – А пришел я не воевать с тобой, а поговорить по-хорошему.

Спустился Кот с дуба, сел рядом с богатырем. И правда, огромен был – больше медведя, шерсть черная с отливом синим, глаза горят, как звезды ночные.

– Давно я с людьми не говорил, – молвил Кот печально. – Все от меня бегут да спят. Скучно мне, Илья Муромец.

– А что тебе интересно? – спрашивает богатырь.

– Новые истории люблю, песни необычные. Надоело одно и то же столетиями петь, – признался Баюн.

Тогда достал Илья гусли самогуды и говорит:

– Давай так договоримся, Кот Баюн. Будем по очереди истории рассказывать и песни петь. Если ты меня удивишь – делай что хочешь с землей русской. А если я тебя развеселю и новым порадую – перестань людей усыплять.

Согласился Кот на состязание. Первым начал он сказывать – и такие истории рассказывал, что волосы у Ильи дыбом вставали. Про времена древние говорил, когда земля только создавалась, про богов старых, про чудеса невиданные.

Но Илья не растерялся. Стал он рассказывать Коту про жизнь людскую – про то, как пахари землю пашут, как матери детей растят, как богатыри Родину защищают. Про любовь рассказывал и про дружбу, про горе людское и про радость.

И заслушался Кот Баюн историй человеческих. Не слышал он прежде про такие чувства, не знал, что могут люди жертвовать собой ради других, что есть в мире добро бескорыстное.

Тогда взял Илья гусли самогуды, и полились из них мелодии веселые – не сонные, как пел Кот, а бодрые, что поднимают дух и радуют сердце. Такие песни про богатырей русских пел, про красоту земли родной, что заплакал Кот Баюн от умиления.

– Простите меня, люди добры, – сказал Кот, когда закончил Илья петь. – Не знал я, что творю зло великое. Думал, что сон – это благо, что избавляю людей от трудов и печалей. А оказывается, лишал их главного – жизни настоящей, с ее радостями и горестями.

– Что же теперь делать будешь? – спрашивает Илья.

– Хочу послужить людям добрым, загладить вину свою, – отвечает Кот. – Научи меня, богатырь, как можно помогать, а не вредить.

Подумал Илья и говорит:

– Есть у меня идея. Умеешь ты усыплять – используй этот дар во благо. Когда будут дети не засыпать, когда больные мучиться от боли – тогда пой им песни свои. Но не всех подряд, а только тех, кому сон нужен для исцеления.

Обрадовался Кот Баюн, что нашел способ искупить вину. Спустился он с дуба железного, пошел по земле русской творить добрые дела. Больных детей убаюкивал целебным сном, воинам раненым покой давал, старикам немощным – отдых от болей.

А дуб железный засох и упал в море, ибо не стало в нем нужды. И проснулись все люди на Руси от сна волшебного, зажили своей жизнью привычной.

С тех пор Кот Баюн стал добрым помощником людей. Построил он себе избушку на краю леса дремучего, куда приходили к нему за помощью. Матери приносили детей беспокойных, что не могли уснуть, и пел им Кот колыбельные нежные. Воины после битв тяжелых приходили к нему лечить душевные раны, и рассказывал им Кот истории мудрые, что успокаивали сердце.

А Илья Муромец подружился с Котом навсегда. Часто приезжал к нему в гости, рассказывал новые истории, которые слышал в дороге. И учился у Кота мудрости древней, познанию тайн природы.

И стал Кот Баюн не чудищем страшным, а мудрецом лесным, к которому шли за советом и утешением. Но главное – понял он, что истинная сила не в том, чтобы подчинять других своей воле, а в том, чтобы помогать им жить лучше.

Легенда о том, как богатырь выкрал Жар-птицу у богов

В стародавние времена, когда еще молод был мир, жили люди славянские в землях своих без света и тепла божественного. Правили тогда боги небесные всеми стихиями, а людям давали лишь столько света, сколько сами считали нужным. Зимы были долгие и лютые, лета короткие и холодные, и мучились люди от стужи и тьмы.

А у богов в небесных чертогах жила Жар-птица дивная – создание света чистого, что несла в перьях своих огонь солнечный и тепло живительное. Где пролетала она, там зацветали цветы, зеленели травы, пели птицы малые. Но берегли боги Жар-птицу как сокровище величайшее и не пускали ее к людям на землю.

Смотрел на это Сварог-бог и видел страдания людские, да не мог помочь – связывали его законы божественные, что не велели вмешиваться в дела земные без согласия всех богов. А другие боги были горды и не желали делиться светом своим с людьми простыми.

В те темные времена родился у пахаря простого сын, которого нарекли Световитом. С малых лет видно было, что не простое дитя – глаза у него горели как звезды, а руки были сильны не по годам. Когда подрос Световит, услышал он от деда-волхва сказание о Жар-птице, что живет в небесах и могла бы принести свет и тепло людям.

– Дедушка, – спросил юноша, – а нельзя ли попросить богов дать нам Жар-птицу?

– Просили, внучек, много раз просили. Да гордые они, не хотят с людьми делиться.

– А если не попросить, а взять?

Ужаснулся старый волхв:

– Что ты говоришь, дитя неразумное! Как можно красть у богов? Покарают они нас всех!

Но запала мысль эта в душу Световита, и стал он думать, как бы добыть Жар-птицу для людей своих. Пошел он к кузнецу искусному, что владел тайнами металла, и попросил выковать ему оружие особое.

– Нужен мне меч, что мог бы резать не только железо, но и воздух небесный, – молвил Световит.

– И лук нужен, что стрелы пускал бы не только по земле, но и по небу высокому.

– И кольчуга нужна, что защитила бы не только от меча вражьего, но и от гнева божественного.

Долго трудился кузнец, вкладывая в работу всю силу и мастерство. И выковал он для Световита оружие волшебное, что могло сражаться с силами небесными.

Когда готово было оружие, отправился Световит в путь трудный. Семь дней шел он к горе Алатырской, что своей вершиной упиралась в небо. Семь ночей карабкался по склонам крутым, пока не достиг вершины заоблачной.

А там стояло древо мировое – ясень Иггдрасиль, что корнями уходил в землю, а кроной подпирал небеса. По стволу его, как по лестнице, можно было подняться в мир богов.

Начал Световит восхождение свое. Три дня лез он по древу, цепляясь за кору крепкую, пока не достиг ветвей небесных. И тут увидел он чертоги божественные – палаты золотые, что сияли светом немеркнущим.

А в самом прекрасном из чертогов, в клетке из звезд кованой, сидела Жар-птица. Перья ее горели как пламя, глаза сверкали как алмазы, а песня ее была слаще меда и звонче серебра.

Подкрался Световит к чертогам, где жила Жар-птица. Стражи божественные дремали, убаюканные песней птицы дивной. Тихо, как тень, прокрался богатырь к клетке звездной.

Увидела его Жар-птица и не испугалась, а наоборот – обрадовалась. Ибо знала она о страданиях людских и сама тосковала по земле, где могла бы приносить пользу.

– Освободи меня, добрый молодец, – прошептала она голосом мелодичным. – Давно мечтаю я принести свет людям, да держат меня боги в неволе.

Мечом волшебным разрубил Световит прутья клетки, и вылетела Жар-птица на свободу. Села она ему на плечо, и стал богатырь светиться божественным светом.

Но тут проснулись стражи и подняли тревогу. Загремели громы, засверкали молнии, и понеслась весть по всем небесам: "Украли Жар-птицу! Смертный посмел обокрасть богов!"

Разгневались боги как никогда прежде. Сам Перун-громовержец схватил молнии свои и пустился в погоню за дерзким вором. За ним Стрибог-ветер поднял бурю страшную, а Мороз-трескун наслал стужу лютую.

Но не дрогнул Световит. Прижал он к груди Жар-птицу и бросился вниз по древу мировому. Летели за ним молнии Перуновы, свистел ветер Стрибогов, кусал мороз лютый, но защищала богатыря кольчуга волшебная.

Спрыгнул он с древа на гору Алатырскую, а там уже ждал его конь верный – Сивка-бурка, что мог скакать быстрее ветра. Вскочил Световит в седло и помчался к земле родной.

Семь дней и семь ночей длилась погоня. Боги насылали на беглеца все беды какие только могли – и бурю, и град, и землетрясение. Но крепко держал богатырь Жар-птицу, и она давала ему силы не сдаваться.

Наконец достиг Световит земли славянской и созвал всех людей на поляну большую. И когда собрались они, выпустил он Жар-птицу на волю.

Взлетела птица дивная в небо и запела песню радостную. И от песни той засияло солнце ярче, потеплел воздух, зазеленели травы и деревья. А перья, что роняла Жар-птица в полете, падали на землю и становились цветами прекрасными.

– Вот вам дар, люди добрые! – воскликнул Световит. – Больше не будете вы мерзнуть в зимы лютые и страдать от тьмы! Жар-птица принесет вам свет и тепло!

И правда – с тех пор стали зимы мягче, а лета теплее. Где пролетала Жар-птица, там росли хлеба богатые, цвели сады пышные, рождались дети здоровые.

Не простили боги людям кражи и послали на землю славянскую беды страшные – мор, голод, нашествие врагов. Но стоял за людей Световит-богатырь, отбивал все напасти, защищал слабых и обиженных.

А Жар-птица стала матерью всех птиц земных – от нее пошли жаворонки, что поют на заре, соловьи, что услаждают слух, и все пернатые, что приносят людям радость своими песнями.

Долго сражался Световит с богами гневными, пока не понял Сварог-мудрец, что прав был богатырь дерзкий. Ибо не для того созданы боги, чтобы копить сокровища небесные, а для того, чтобы помогать людям и делать мир лучше.

Призвал Сварог Световита к себе и молвил:

– Дерзок был поступок твой, богатырь, но справедлив. Прости нас, богов гордых, что забыли мы о долге своем перед людьми.

И заключили боги и люди мир новый. Остались в небесах боги править стихиями, но стали они помогать людям, а не препятствовать им. А Жар-птица получила волю летать между небом и землей, нося людям свет и тепло божественное.

Световита же за подвиг его величайший приняли боги в сонм свой и сделали покровителем всех, кто борется за справедливость и не боится идти против сильных мира сего ради слабых и обиженных.

Легенда о том, как Святогор горных демонов сдерживал

В стародавние времена, когда мир еще только устраивался и силы добра и зла делили между собой власть над землей, жил в горах Святых богатырь Святогор – великан могучий, что был ростом с сосну вековую и силой превосходил всех богатырей, вместе взятых.

Не было у Святогора дома привычного – домом ему служили сами горы. Спал он в пещерах глубоких, ел плоды горных садов, пил воду из ледяных родников. И была у него задача великая, о которой знали лишь боги да сам Святогор: сдерживать в горах демонов древних, что рвались на волю, чтобы принести людям зло и разрушение.

Еще до сотворения мира были заточены в недрах горных эти создания тьмы – ифриты огненные, дивы каменные, змеи подземные размером с реку и духи холода, от дыхания которых мертвели леса на сотни верст кругом. И лишь сила Святогора не давала им вырваться на свободу.

Долгие века нес Святогор свою службу безмолвно. Ходил он по горным тропам, следил за печатями магическими, что держали демонов в заточении, укреплял заклятья древние своей силой богатырской. И казалось, что так будет всегда.

Но однажды, когда солнце скрылось за тучами черными и подул ветер с севера холодный, почувствовал Святогор дрожь в горах. Не такую, что бывает от землетрясения, а иную – словно сама земля содрогнулась от страха.

Пошел богатырь к сердцу гор – к пещере самой глубокой, где хранились печати главные. И увидел: одна из печатей треснула, и сочится из трещины дым черный, а в дыму том мелькают глаза красные, горящие злобой.

– Кто посмел нарушить покой вечный? – загремел голос Святогора, что разнесся по всем горам эхом.

И отвечал ему голос из-под земли, хриплый и злобный:

– Слишком долго томились мы в заточении, Святогор! Ослабли печати от времени, и скоро выйдем мы на свободу. Не удержишь ты нас всех!

Первым попытался вырваться Ифрит Огненный – демон размером с медведя, но весь из пламени состоящий. Прожег он печать своим жаром адским и вылез из расщелины, рыча от ярости.

– Тысячу лет сидел я в темноте! – ревел Ифрит. – Теперь спалю все леса, высушу все реки, превращу землю в пустыню!

Не дал ему Святогор исполнить угрозу. Схватил богатырь демона голыми руками, не боясь огня, ибо была кожа его крепче любой брони. Боролись они целый день и целую ночь, сотрясая горы своей битвой.

Камни летели как птицы, деревья горели, словно свечи, а снег на вершинах таял от жара ифритского. Но сильнее оказался Святогор. Поднял он демона над головой и швырнул обратно в расщелину, а трещину заделал камнем, что весил как целая гора.

– Сиди смирно! – сказал богатырь. – И не думай больше о побеге!

Но едва справился Святогор с Ифритом, как в другом месте проснулись Дивы Каменные – демоны, что были похожи на людей, только сделаны из камня черного и имели силу разрушать все прикосновением своим.

Семеро их было, и когда вышли они из своих пещер, задрожала вся земля. Шли они, сокрушая все на пути, и каждый их шаг оставлял в скале след глубиной в рост человека.

– Разрушим мы весь мир! – кричали Дивы. – Превратим горы в пыль, а долины в пропасти!

Понял Святогор, что с семью сразу ему не справиться в честном бою. Тогда применил он хитрость богатырскую. Завалил он своим телом огромным единственную тропу, что вела с гор в долину, и крикнул Дивам:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.