Владислава Звягинцева
Клинок из пепла. Врата Бездны

Пролог

Дрова раскалывались с глухим треском, каждый удар топора Торна отдавался в его плечах, тревожа старую рану. Холодный воздух кусал кожу, но пот все равно стекал по вискам, собираясь в густой бороде. Зима подбиралась к Лунной Тени, деревне, что ютилась неподалеку от развалин Элизия, и лес вокруг уже окутывал промозглый туман. Торн выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и воткнул топор в пень. Небо над головой было серым, тяжелым, без проблеска света.

– Эй, Лукас! – крикнул он, обернувшись к дому. – Тащи корзину, пора дрова в дом заносить!

Его сын, худой, как тростинка, с копной русых волос, высунулся из дверей. Лукасу едва стукнуло десять, но он уже таскал дрова почти как взрослый. Глаза его, серые, как у матери, были сонными и безразличными, но он кивнул и скрылся в доме. Торн усмехнулся, качнув головой. Ленивый, но добрый. Все еще ребенок.

Земля под ногами дрогнула. Сначала слабо, словно кто-то уронил вблизи что-то тяжелое. Торн замер, прислушиваясь. Тишина. Только ворон где-то каркнул, да ветер прошелестел в голых ветвях. Но затем гул – монотонный и давящий, заполняющий все пространство. Он нарастал, все больше оглушая. Волосы на затылке Торна встали дыбом, он поднял глаза к горизонту и в этот момент далекий, жуткий вой разрезал воздух.

Там, где холмы подступали к разрушенным стенам Элизия, земля треснула. Тонкая, змеящаяся трещина, словно кто-то полоснул по ткани мироздания ножом, светилась багровым. Она пульсировала, расширялась, и из нее, будто черви из гниющей плоти, полезли темные силуэты.

– Мира! Лукас! – рявкнул Торн, бросая топор. – Хватайте все, что можете и в повозку! Быстро!

Из дома выбежала Мира, его жена. Ее глаза, широко распахнутые и неподвижные, словно остекленели от страха, а губы дрожали, будто она пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Брови взлетели вверх, образуя глубокие морщины на лбу. Кровь отлила от ее лица из-за чего кожа, казалось, состоит из воска. Лукас, спотыкаясь, тащил корзину, но бросил ее, едва увидев отца. Торн уже бежал к сараю, где стояла старая телега. Лошади, почуяв неладное, били копытами и громко ржали. Уши их были прижаты, а морды они вертели из стороны в сторону, словно хотели понять, с какой стороны грядет опасность.

Деревня сразу ожила, крики были слышны с каждого двора. Люди выбегали из домов, хватая детей, узлы, кувшины. Кто-то, не теряя времени, вскочил на лошадь и помчался прочь, поднимая клубы пыли. Старуха с краю селения голосила, стоя на коленях, ее молитвы тонули в нарастающем гуле. Торн запрягал телегу, пальцы дрожали, но он стиснул зубы, затягивая ремни. Мира и Лукас подбежали, бросая в их транспорт скудные пожитки: одеяла, вещи, кое-какую провизию.

– Быстрее! – Торн посадил Лукаса в повозку и сам запрыгнул на козлы. Мира забралась следом за сыном, села и прижала мальчика к груди. Глава семейства щелкнул вожжами, и лошади рванули вперед, телега затряслась по ухабистой дороге.

Крики, вопли, звон разбитого стекла смешались с воем тварей в оставляемой далеко позади деревне. Торн оглянулся и увидел далекое зарево – Лунная Тень горела. Пламя уже достигло крыш, дым поднимался к небу черным столбом. Лукас всхлипывал, уткнувшись в плечо матери, а Мира тихо шептала ему что-то в ухо, ее голос дрожал, но она пыталась держать себя в руках.

– Все будет хорошо, – выдавил Торн, хотя горло сжалось от напряжения и липкого предчувствия беды. – Мы выберемся. Держитесь.

Дорога виляла вдоль реки, ее ржавые воды блестели в свете заходящего солнца. Повозка скрипела, лошади уже храпели от усталости, но Торн гнал их вперед, подальше от огня и криков. Он почти поверил, что им удалось, что они вырвались. Но затем земля снова дрогнула, сильнее, чем прежде. Прямо перед ними она раскололась, и из трещины, горящей багровым, полезли ужасные твари. Их глаза – мутные, белесые, как у слепцов, были обращены в сторону семьи; когти скребли по камням, пасти раскрывались, источая смрад гниющей плоти.

Мира вскрикнула, прижимая Лукаса. Торн потянулся за ножом, но пальцы замерли на рукояти. Твари двигались медленно, но их было слишком много, а трещина росла, выпуская все новые силуэты. Лошади заржали, телега качнулась. Ночь сомкнулась над дорогой, и только вой, холодный и голодный, разносился над рекой, заглушая последний стон колес.

Глава 1

Илирия

Дождь хлестал по лицу, будто решив выместить на мне всю злобу осеннего неба. Серое, тяжелое, с низкими грозовыми тучами, оно давило на плечи, напоминая, что зима уже дышит в затылок. Третий день я тащусь по этому унылому тракту, где грязь цепляется за копыта Огонька, как живая, засасывая его ноги с каждым шагом. Мой конь, обычно резвый, с гладкой черной шерстью, теперь выглядит так, будто его вываляли в болоте: бока покрыты коркой грязи, грива слиплась, а карие глаза, раньше искрящие дерзостью, потускнели от усталости. Я стиснула поводья, чувствуя, как кожа перчаток промокла насквозь, и выругалась себе под нос.

– Да чтоб тебя, Кайрос, – пробормотала, и мой голос потонул в шуме ливня. – Куда ты, черт возьми, делся?

Три дня назад я вернулась в деревню, хромая, с травмированными плечом и ребрами, которые ныли при каждом вдохе. Хата знахарки встретила меня пустотой – ни Кайроса, ни Лиры, ни Эрона. Только холодный очаг и запах трав, въевшийся в стены. Их вещи исчезли, будто они сбежали. Не оставили даже записки. Я до сих пор чувствую, как гнев вскипает в груди, стоит вспомнить об этом. Кайрос, этот проклятый демон с его вечной угрюмостью и глазами, в которых тлеет что-то нечеловеческое, – он утащил их и бросил меня одну. И за что? За то, что я рисковала своей шкурой в том чертовом Костяном монастыре, добывая информацию, которая может спасти его любимого сиротку?

Огонек споткнулся, копыто увязло в мокрой земле, и он фыркнул, встряхивая головой. Я наклонилась, похлопала его по шее, чувствуя тепло тела под холодной, влажной гривой.

– Прости, мой мальчик, – шепнула я, хотя в горле першило от злости. – Скоро найдем укрытие.

Сквозь пелену дождя заметила тусклый свет костра, пробивающийся из пролеска впереди. Тропа сворачивала к редким соснам, чьи ветви гнулись под ветром. Я направила коня туда, чувствуя, как усталость вгрызается в кости, словно ржавчина в железо. Плечо все еще болело, хотя руны, вырезанные на запястье, стянули раны, оставленные Ксавиром. Этот ублюдок чуть не прикончил меня в библиотеке, но огненный медальон, висящий теперь на моей шее, превратил его в кучку пепла. Я коснулась пальцами артефакта, ощущая холод металла и слабое тепло рун, пульсирующих под кожей. Это оружие – мое спасение, если твари Бездны снова решат поиграть.

Пролесок встретил меня гулом голосов и запахом мокрой древесины, смешанным с дымом костра. Несколько фигур сидели под навесом из парусины, натянутой между деревьями. Их одежда – потрепанные плащи, заляпанные грязью штаны, сапоги, покрытые коркой земли – выдавала таких же путников, которых непогода застала в дороге. Один, низкий и коренастый, с бородой, спутанной, как воронье гнездо, помешивал что-то в котелке. Другой, худой, с длинным лицом и шрамом через бровь, точил нож, его движения были резкими, почти нервными. Третья фигура, закутанная в плащ с капюшоном, сидела чуть поодаль, поджав колени, и молчала, лишь изредка бросая взгляды на огонь.

Я спешилась, привязала Огонька к стволу сосны, где он тут же начал жевать мокрую траву, и бросила сумку на землю, в том месте, где крона дерева более-менее защищала от дождя. Моя одежда – темная рубаха, плотные штаны и плащ с высоким воротом – промокла до нитки, прилипая к телу, как вторая кожа. Волосы, обычно заплетенные в тугую косу, выбились из-под капюшона, и все время лезли в глаза, подогревая мое раздражение. Я чувствовала себя ужасно, но показывать слабость перед этими чужаками не собиралась.

– Сейчас бы горячей ванны, вина и хорошую книгу в руки… – подумала я.

Присела у края поляны, подальше от их костра, и начала рыться в сумке, проверяя свитки и фолиант, который добыла в монастыре. Его кожаная обложка, потемневшая от времени, пахла плесенью, но страницы, испещренные древними письменами, были целы. Этот фолиант – ключ к тому, чтобы вытащить душу Анаэля из тела Эрона, но меня ждал еще перевод этого увесистого томика. Сжала челюсти, вспоминая, как Кайрос просил помочь с отделением душ, и снова почувствовала как в груди словно начинается пожар.

– Где ты, черт тебя дери? – в тысячный раз сказала я, глядя на огонь.

Краем уха уловила обрывок разговора. Бородач, помешивая варево, говорил низким, хрипловатым голосом, в котором сквозила тревога:

– …говорю тебе, эти твари – не просто звери. Они из Бездны, клянусь. Черные, как смола, с глазами, жуткими, что кровь стынет в жилах. В одной деревне, близ Элизия, видели, как они разорвали целую семью. А потом… ничего. Деревня сгинула, будто ее и не было.

Худой со шрамом кивнул, его пальцы замерли на точильном камне.

– Слыхал… Прямо из земли лезут, проклятые. Открывается здоровенная дыра, а оттуда эти…

Я замерла, мои пальцы сильнее сжали книгу, что держала в руке. Элизий. Разломы. Твари. Я поднялась, не обращая внимания на боль в ребрах, и, не раздумывая, шагнула к костру. Мои сапоги чавкали в грязи, плащ хлопал по ногам, а капюшон я откинула назад, чтобы эта кампания видела мое лицо – бледное, с синяками под глазами, но со взглядом, который не терпит возражений. После библиотеки я так и не надела маску. Она сиротливо лежала на дне моей сумки.

– Что ты сказал про тварей? – спросила, садясь на корточки у костра, так близко, что жар лизнул щеки. Мой голос был резким, почти грубым, но я не собиралась смягчать тон.

Бородач замялся, его глаза – мутно-карие, с красными прожилками – скользнули по мне, задержавшись на медальоне, который слегка светился под рубахой. Он откашлялся, явно не ожидая, что я так бесцеремонно влезу в их разговор.

– Ты кто такая? – буркнул он, но в его тоне не было угрозы, только настороженность.

– Путница, как и вы, – ответила я, глядя прямо в его глаза. – Слыхала, что ты говорил про тварей из Бездны. Расскажи подробнее.

Худой со шрамом хмыкнул, его нож звякнул о камень, но он не отвел взгляда. Третий, закутанный в плащ, слегка повернул голову, и я заметила, что это женщина – ее лицо, худое и острое, с длинным шрамом на подбородке, выглядело усталым, но внимательным.

– Не твое дело, – начал бородач, но женщина подняла руку, заставляя его замолчать.

– Она не просто любопытствует, – сказала она, ее голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который слишком много курил или кричал. – Думаю… она знает, о чем речь. Правда?

Я стиснула челюсти, но кивнула, давая понять, что незнакомка была права.

– Говори, – сказала, обращаясь к бородачу. – Какие твари? Где их видели?

Он вздохнул, провел рукой по лицу, еще больше размазывая грязь на щеках, и заговорил, понизив голос, будто боялся, что тьма за деревьями подслушивает.

– Их зовут Пожиратели Ужаса. Так их кличут в деревнях. Черные, как ночь, с длинными мордами, похожими на волчьи, но без шерсти. Глаза белесые, как у слепцов, но это не мешает им четко видеть свою цель… И, говорят, если посмотришь в них, то видишь свои худшие кошмары. Когти – длинные, кривые, как серпы, а зубы… – он сглотнул. – Зубы такие, что кости дробят, как топор сучок.

По моей спине пробежали мурашки, как будто холодный ветер прошелся по коже, несмотря на жар костра. Пожиратели Ужаса, деревенское прозвище для заргов. Я читала о них в древних книгах, когда еще бабушка была жива. На пожелтевших страницах их описывали как порождения Бездны, созданные для одной цели – насаждать страх. Их кожа, черная и гладкая, отражала свет, как зеркало, но не давала тепла. Их пасти, полные острых, как кинжалы, зубов, могли разорвать человека пополам одним укусом. А глаза… В книгах писали, что их взгляд вытягивает из души самые темные эмоции, заставляя жертву переживать их снова и снова, пока разум не треснет, как стекло при ударе. Пожиратели не ели плоть – они напитывали ее страхом, а их хозяева, высшие демоны, приходили позже, полакомиться тем, что раньше было человеком. Не буквально, конечно, демоны питаются сильными эмоциями. Обычно это гнев, страх, ужас. Питомцам же перепадало то, что осталось от разума жертвы.

– Где их видели? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Близ Элизия, – ответила женщина, ее глаза сузились, будто она пыталась разглядеть что-то в моем лице. – Деревни на юге, у Гниющих Гор. Одна за другой исчезают. Люди говорят, разломы открываются чаще.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, но боль помогла собраться. Элизий. Тот самый город, который Кайрос разрушил, будучи еще Князем Шестого Кольца. Тот самый шлюз, что удерживал равновесие миров. И мой дом.

Если разломы открываются, если зарги уже здесь, значит, время истекает. И Кайрос… Кайрос, черт возьми, где ты?

Гнев вспыхнул снова, жаркий, как угли в костре. Я представила Кайроса – его высокую фигуру, широкие плечи, затянутые в потрепанный плащ, его белые волосы, короткие после моего вмешательства. Он был демоном, одним из тех, кто устраивал пиры страха, кто смотрел, как зарги загоняют добычу, а потом питался ужасом жертв. Может, он специально тянет время? Может, часть его все еще жаждет Бездны, ее тьмы, ее силы? Он говорил, что изменился, что проклятие изменило его, но что, если это ложь? Что, если он хочет, чтобы разломы открылись, чтобы Срединный мир рухнул, а Бездна поглотила все?

Я покачала головой, отгоняя эти мысли. Нет. Кайрос не такой. Я видела, как он смотрел на Эрона, как защищал Лиру. Его руки, покрытые шрамами, дрожали, когда он касался ее волос. Его голос, низкий и хриплый, смягчался, когда он говорил с мальчиком. Он не демон из прошлого. Но тогда почему он сбежал? Почему бросил меня?

– Эй, ты в порядке? – голос незнакомки вернул меня к реальности. Она смотрела, чуть склонив голову, и я заметила, как ее пальцы теребят край плаща – нервный жест, выдающий тревогу.

– Да, – ответила я, хотя в груди все кипело. – Просто… думаю.

Я поднялась, скривившись от того, как мокрая одежда липнет к телу, и отошла к Огоньку. Он фыркнул, когда я погладила его морду, и я улыбнулась, несмотря на гнев. Этот конь – единственный, кто не подводил меня в этом прогнившем мире. Я потянула медальон на груди за цепочку и достала из-под рубашки. Его руны слабо светились, и я почувствовала, как тепло разливается по пальцам. Этот артефакт – мое спасение. Зарги боятся огня, особенно такого, что рожден магией древних. Если они встретятся на моем пути, я смогу дать отпор.

– Хватит тратить время на бессмысленные рассуждения, – подумала я, убирая медальон под рубаху. – Нужно добраться до Харивеля, договоренность была встретиться там. И если ты, Кайрос, решил играть в свои демонические игры, я заставлю тебя пожалеть.

Я вернулась к костру, игнорируя взгляды путников, и села, подтянув колени к груди. Дождь все еще барабанил по навесу, но здесь, у огня, было тепло. Посмотрела на сумку, в которой лежал фолиант, и пообещала себе, что расшифрую его, даже если придется выучить древний язык с нуля. Бездна не победит. Не пока я жива.

Ночь тянулась как будто бесконечно. Я свернулась на подстилке из немного влажного лапника и брошенного поверх одеяла, под сосной рядом с Огоньком. Его теплое дыхание, когда он фыркал во сне, было единственным, что хоть немного успокаивало. На стволе дерева я начертила две руны – одну для защиты, другую для отвода глаз. Их мягкое свечение, едва заметное в темноте, обещало предупредить, если кто-то или что-то подберется слишком близко. Но сон не шел. Мои веки были тяжелыми, как свинец, а мысли – острыми, как осколки стекла. Кайрос, Лира, Эрон. Их лица мелькали перед глазами, смешиваясь с воспоминаниями о Костяном монастыре, о крови, о боли. Я ворочалась, пока наконец не провалилась в тревожный полусон, полный воспоминаний и боли.

Проснулась до рассвета. Все тело болело от моей твердой «кровати» и долгой езды с малейшими остановками. Я села, потянулась, услышав хруст нескольких позвонков. Голова гудела, желудок сводило от голода, а гнев, тлевший в груди, разгорелся с новой силой. Я подняла взгляд к небу – дождь прекратился, и звезды, холодные и равнодушные, сияли на черном бархате. Это было единственное, что радовало. Я наскоро перекусила куском вяленого мяса, жесткого, как подошва, и запила водой из фляги, теплой и отдающей железом. Мои соседи по ночлегу еще спали, их силуэты темнели под парусиной. Закинув сумку на Огонька, я вскочила в седло и направила коня к тракту. Пора двигаться.

Дорога была пустой. Ни души, ни звука, кроме стука копыт и редкого пения птиц, что осмеливались нарушить утреннюю тишину. Густой лес постепенно редел, сменяясь колючими кустарниками, а затем и вовсе открытой равниной. Ветер здесь гулял свободно, трепал мой плащ и волосы, которые я так и не заплела, оставив их распущенными. Огонек шел бодро, его копыта выбивали ритм по сухой земле, и я почти поверила, что день будет легким. Но судьба, как всегда, смеялась надо мной.

Мост, что должен был вести через ущелье, был уничтожен. Часть его еще свисала вниз на деревянных балках на моей стороне, но это явно не помогло бы мне перебраться на ту стороны. Я грязно выругалась, чувствуя, как злость вскипает, словно кипяток в котле.

– Два дня для того, чтобы обогнуть это ущелье, Огонек, – прошептала я, стоя рядом с конем и поглаживая его гриву. – Если погода не подведет.

Он фыркнул, будто соглашаясь, что это дерьмовый расклад. Я вскочила в седло и уже повернула к другой дороге, петляющей вдоль ущелья, когда за спиной раздался голос, от которого сердце заколотилось, как пойманная птица в клетке.

– Ну, здравствуй, волчица.

Я замерла. Этот голос – низкий, с легкой насмешкой, от которого все внутри словно переворачивается. Малебрах. Я медленно обернулась. Он стоял в нескольких шагах, как всегда, с этой ухмылкой, от которой хотелось то ли ударить его, то ли…

– Нет, даже думать об этом не хочу.

Его черный плащ развевался на ветру, короткие волосы, были темнее цвета вороньего крыла, а темно-серые, почти черные глаза, смотрели на меня, будто видели насквозь.

На мгновение, всего на миг, я почувствовала облегчение. Он здесь. Но тут же одернула себя. Это Малебрах, черт возьми. Тот, кто играет в свои игры, кто смеется над болью других, кто всегда знает больше, чем говорит. Я стиснула зубы, прогоняя глупую радость.

Он быстро оглядел мое лицо – ссадины, синяки, следы той бойни в монастыре. Его ухмылка сползла с лица, челюсть напряглась, глаза стали еще темнее, и весь его привычный блеск, вся эта напускная легкость испарились. Я заметила это и не смогла сдержать улыбку – хищную, злую, ту самую, что заставляла людей отводить взгляд.

– Что, пришел оценить сделанную работу? – сказала, почти выплевывая слова. – Ну как, твой песик хорошо постарался?

Малебрах молчал, его лицо было каменным, но я знала его слишком хорошо. Он сдерживал гнев, и я видела, насколько тяжело ему сейчас это дается.

– Кто? – выдавил он, голос был хриплым.

– Ты что, не узнаешь почерк своего любимца? – я улыбнулась шире, чувствуя, как вызов в моих глазах разжигает его ярость.

– Илирия, я спросил тебя, кто?! – он почти кричал, и это было так не похоже на него, всегда спокойного, всегда насмешливого.

Я рассмеялась, громко, злорадно, спрыгнула с Огонька и подошла к демону быстрым шагом, держа осанку, как воин перед битвой.

– Ксавир постарался, – прошипела прямо в его лицо, почти касаясь его. – Не волнуйся, я поджарила эту шавку. Правда, пепел не развеяла по ветру, но это, надеюсь, ты переживешь.

Малебрах дернулся, и я не успела среагировать. Его руки обхватили меня – крепко в нервном, отчаянном объятии. Мое тело взорвалось болью от старых ран, я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее сжал, будто боялся, что я растворюсь в воздухе. Я потянулась к медальону, чувствуя, как руны нагреваются под пальцами, но он так же внезапно отпустил меня и отступил на несколько шагов. Его лицо было непроницаемым, но глаза… В них было что-то, чего я не могла разобрать. Гнев? Страх? Или что-то еще?

Мое дыхание сбилось. Боль, страх, и, черт возьми, радость – она нахлынула, как волна, захлестывая меня с головой. Эйфория, необъяснимая, дикая, кружила голову, и я не могла понять, что это было. Почему? Почему его присутствие, его руки, его голос вызывают во мне эту бурю?

– Больше не трогай меня… никогда, – выдавила я, но голос дрожал, и слова вышли жалкими, почти умоляющими сделать обратное.

Малебрах выдохнул, его лицо снова озарила эта проклятая ухмылка, и он сказал, возвращая себе контроль:

– Я рад, что ты сняла маску.

Я молчала, глядя на него. Хотела сказать что-то резкое, ядовитое, но ничего не приходило на ум. Я просто стояла, как дура, и пялилась на него.

– Что ты здесь забыла, волчица? – спросил он после паузы, его голос снова стал легким, насмешливым.

Я выпрямилась, заставляя себя собраться.

– Не твое дело, – отрезала я.

– Как грубо, – он засмеялся, и мне не понравился этот смех. – Знаешь, я тут недавно встретил старого друга… пару дней назад.

Я замерла. Пыталась унять ускорившееся сердцебиение, но выходило явно не очень. Я знала, что Малебрах скажет что-то плохое. Его улыбка стала шире, глаза сузились, и он продолжил:

– Неожиданно было унюхать запах Кайроса на теле одной девчонки… Но знаешь, что меня поразило еще больше?

Я молчала, сердце колотилось так, что гул эхом отдавался в ушах. Туманиль не сработал? Что с Кайросом? Что с Лирой? Мысли жалили сознание, как осы, но я не могла выдавить ни слова.

– Меня поразило, что я учуял на ней и твой запах, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, ожидая реакции.

Я стиснула зубы.

– Главное не показывай страх… Такие как Малебрах, как шакалы реагируют на тех, кто слабее, – подумала я.

Он ждал мою реакцию, но я продолжала молчать. Он лишь хмыкнул.

– Знаешь, чисто из уважения к нашей дружбе, – он выделил слово «дружбе», и я дернулась, как от пощечины. – Я продал девчонку Зариону. Он как раз искал себе новую игрушку.

Ярость взорвалась во мне, и я не смогла сдержаться.

– Ты не посмел! – закричала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Малебрах рассмеялся, но в его смехе не было радости – только гнев и толика безумия.

– Неожиданный поворот. Наша стальная девочка нашла себе подружку?

Я попыталась успокоиться Вдох… Выдох… Лира. Она жива, она должна быть жива. Я посмотрела на Малебраха, стараясь говорить ровно:

– Назови цену. Я выкуплю ее.

Он хмыкнул, продолжая глумиться, отшучиваться, будто это была какая-то игра. Я повторяла, что заплачу, какую бы цену он не назвал. Наконец, его глаза блеснули, и он сказал, улыбаясь хищно, как зверь перед прыжком:

– Цена – твое тело, Илирия.

Я замерла. Не поверила своим ушам.

– Повтори, – сказала, надеясь, что ослышалась.

– Я отдам тебе вашу с Кайросом подружку, если ты проведешь со мной ночь… Без всяких масок и с улыбкой на лице, – повторил он слащавым тоном.

Он жадно рассматривал меня взглядом, полным похоти. Мне хотелось сбежать, спрятаться от этих глаз, но я стояла, не шевелясь.

– Ну, так что, волчица?

Мои нервы не выдержали напряжения. Я рассмеялась – коротко, зло, почти истерично.

– Иди к черту, Малебрах.

Он улыбнулся, обнажая свои клыки.

– Думаешь, у тебя есть выбор? – его глаза сверкнули. – Ты же знаешь, что я не шучу.

– Лучше смерть, чем сделка с тобой, – прошипела я.

– Какая благородная жертва, – он склонил голову набок. – Но твоя подружка не согласится с тобой.

– Я найду другой способ… Если еще не поздно, – добавила я мысленно.

– Посмотрим, – его губы искривились в усмешке.

Он снял плащ, расправил крылья и просто взмыл в воздух, не сказав мне больше ни слова. Его силуэт быстро удалялся на фоне ясного неба. А я осталась стоять у обрыва одна.

Злость и отчаяние бурлили внутри. Он ничего не сказал про Кайроса и Эрона. Где они? Спаслись ли? И Лира… жива ли она? Мысли путались, но я знала одно – стоять на месте нельзя. Я бросилась к Огоньку, который мирно щипал траву недалеко на полянке, даже не заметив произошедшей сцены. Запрыгнула в седло, пришпорила коня, и он сорвался в галоп, поднимая дорожную пыль.

– Нужно найти Кайроса и вытащить Лиру… Пока еще не поздно…

Глава 2

Кайрос

Харивель – город, в который надежда приходит умирать. Узкие улицы выложены крупной брусчаткой, между которой местами торчит пожухлая трава. У стен домов лежат кучи мусора и осколки разбитых бутылок, которые, по-видимому, никогда не убирали. Чем хорош этот город, так это отсутствием крыс, бродячих кошек и собак. Правда впечатление сразу портится, когда узнаешь причину такой особенности, после которой начинаешь внимательнее рассматривать мясо в своей тарелке.

Невысокие здания, максимум в три этажа, стоят слишком близко друг к другу. Нередко можно увидеть ситуацию, когда из окна второго этажа одного дома высовывается человек, кричит своего соседа из дома напротив и передает ему сверток с сомнительным содержанием. Крыши зданий выложены красной черепицей, которая сейчас поросла мхом и выцвела на солнце, за счет чего теперь имеет розовый оттенок. На многих окнах вместо стекол проемы заколочены досками или затянуты ветхой тканью.

Единственное приличное здание в этом городе – «Башня грехов» – местный бордель. В ней четыре этажа, стены из белого камня и крыша с остроконечными шпилями, за счет чего здание выделяется на фоне прочих домов Харивеля. По периметру тянутся узкие окна, внизу каждого из которых висят горшки с цветущими растениями. Шпили башни украшены флюгерами в форме змей, а на входе гостей встречает массивная кованая дверь, над которой красуется вывеска с искусно выгравированным названием заведения.

Первый этаж занимает просторная гостиная, второй и третий – апартаменты для гостей. Четвертый этаж, скрытый за тяжелой дубовой дверью с замысловатым замком, считается запретным. Лишь избранные могут подняться туда, где располагаются личные покои Стальной Лилит.

Лилит – суровая и безжалостная правительница преступного мира, которая твердой рукой управляет крупнейшей сетью борделей в городе. Хитрость и коварство позволили подчинить себе самых опасных воров и наемников, превратив их в послушных исполнителей ее воли.

Говорят, что она не знает пощады и расправляется с каждым, кто осмелится ей противостоять. Ее слово – закон для всех, кто связан с подпольем. Под ее покровительством все работает как отлаженный механизм, где каждый знает свое место.

Еще будучи демоном, я не раз вел дела с Лилит. Мне нравилась рассудительность этой женщины, но на этом симпатия к ней заканчивалась. Наши встречи всегда проходили в атмосфере холодного расчета. Я ценил ее деловую хватку, но презирал методы, которыми она добивалась власти. Лилит же, в свою очередь, уважала мою демоническую сущность, но никогда не доверяла полностью.

В этот раз решил даже не ставить ее в известность о том, что появился в этом городе, как делал это прежде. Хотя знаю, что скорее всего ей уже доложили о моем прибытии, но мне уже все равно.

Я брел по очередной улице в сторону таверны, в которой я планировал провести всю ночь, в поисках полезной информации. Я вдыхал холодный осенний воздух и немного морщился от вони, которая стояла вокруг: сырость, дешевое вино и едкий дым. Небо над головой затянуло тучами, лишь через редкие просветы виднелись звезды. Тусклый свет фонарей выхватывал из мрака фигуры прохожих. Почти на каждом повороте стояли жаровни, в которых бродяги готовили мясо сомнительного происхождения. Я повернул на мостовую, скользкую от грязи. Каждый шаг отдавался глухим стуком, заглушаемым криками пьяниц и скрипом ржавых вывесок, качавшихся на ветру. В этом городе моя метка на груди почти все время жгла, как раскаленный уголь. Она звала, требовала, чтобы я вмешался, чтобы очистил этот город от скверны. Я слышал ее, как тихий, но навязчивый, шепот в голове: «Вмешайся… вмешайся… вмешайся».

Каждый раз, когда проходил мимо темного переулка, где мелькали тени грабителей или слышал приглушенный крик жертвы, она вспыхивала сильнее, моя рука сама тянулась к клинку. За эти дни я уже потерял счет, сколько раз мое оружие было омыто кровью. Бродяги, убийцы, воры – они падали под моими ударами. Я вымещал на этих людях всю свою боль, все отчаяние, но облегчения это не приносило. С каждым днем мое настроение становилось все хуже. Я даже стал больше пить, но алкоголь, даже крепкий, приносил лишь временную легкость в голове.

Мы с Эроном остановились в таверне «Кривой клык». Она имела два этажа. На первом был обеденный зал, где половицы скрипели под ногами, а стены пропитались запахом прогорклого жира и сырого дерева. Столы, занимавшие практически все пространство, были липкие и редко убирались, так же, как и стулья. Впрочем, как и все вокруг. Пол украшали следы сомнительного происхождения, а на стенах краска потрескалась и отваливалась кусками, если к ней притронешься. Это не самая убогая таверна в этом районе. Даже можно было бы сказать, что ее хозяин пытался устроить некое подобие уюта. Стены увешаны выцветшими картинами, в основном портреты и натюрморты. По периметру зала висели лампы, правда часть из них при мне еще ни разу не зажигалась.

Лестница слева зигзагом вела на второй этаж, такая же скрипучая и украшенная грязью, как и пол. Второй этаж отведен под комнаты, одну из которых я и снял. Тесная, с узкой кроватью и окном, затянутым мутным стеклом, через которое едва пробивался свет. В углу – ведро для нужд и маленький комод, на котором стоит свеча. Стены голые, все в трещинах.

Эрон большую часть времени сидел в комнате и смотрел в окно. Когда я рассказал ему, что Лира пропала после обрушения моста, он замкнулся. Его глаза, обычно живые и любопытные, стали тусклыми. Он не плакал, не кричал, но его молчание было хуже любых слез. Иногда он шептал ее имя, словно проверяя, не вернется ли она, если звать достаточно долго.

Я смотрел на него и чувствовал, как мое сердце сжимается. Мы пытались обсудить все это в первый день, как прибыли в город. Эрон винит себя, думает, что мог что-то сделать, что мог ее удержать. Я пытался говорить с ним, но слова вязли в горле. Что я мог сказать? Что Лира жива? Я сам не знаю этого. Все, что у меня есть, – надежда, тонкая, как нить, готовая порваться в любой момент.

Каждое утро я уходил из таверны, оставляя Эрона наедине с его мыслями и болью. Я бродил по Харивелю, заходил в трактиры, притоны, лавки, где собирались сплетники. Спрашивал о Лире, описывал ее лицо, походку, голос. Но люди лишь качали головами или отводили взгляд. Имя Малебраха, моего ученика, вызывало у них страх. Они бледнели, бормотали что-то невнятное и торопились уйти, словно его имя могло накликать беду. Я чувствовал, как отчаяние сжимает мое горло, но продолжал искать, цепляясь за любую возможность.

Мой клинок теперь выглядел почти как прежде. Я заметил это несколько дней назад, когда чистил его после очередной схватки. На лезвии теперь не было следов ржавчины, оно потемнело и начало испускать слабое, тусклое сияние, словно в нем пробуждалась забытая сила. Я знал, что с каждым боем клинок все больше будет оживать. Хоть какая-то польза от тех мясорубок, в которых я участвовал по зову моего клейма.

Сразу после прибытия в город я продал туманиль. Браслет больше не работал – его магия угасла, как и многое в этом мире. Я отдал его за щедрую плату торговцу артефактами, который, кажется, был рад заполучить такую редкость. Деньги были нужны: еда, комната, оплата сплетен и подкуп стражников, чтобы те не задавали лишних вопросов.

Мои мысли вернулись к тому дню, когда все изменилось. Мост через ущелье рухнул с оглушительным грохотом, и я видел, как Лира, убегая от погони, скрылась в облаке пыли. Я хотел сразу отправиться за ней в обход ущелья, но потом решил сначала спрятать Эрона в безопасном месте, что конечно же вызвало шквал негодования и упреков со стороны ребенка. В конечном счете мы потратили два дня, чтобы добраться до деревни, которая была совсем рядом с трактом. Весь путь Эрон возмущался, кричал, отказывался от еды во время перерывов. К концу первого дня я не выдержал и сорвался. Я не знал, как вести себя с капризами детей, но своим криком и словами сделал только хуже. Мальчик перестал разговаривать со мной. Он молча выполнял все, что я говорил, но на мои вопросы не отвечал.

Когда мы прибыли в селение, я надеялся, что Эрон оттает, но он продолжал упорствовать. Меня это раздражало все больше.

Деревушка, куда мы попали, была маленькой. Дома стояли так близко друг к другу, будто жители боялись жить немного вдали от соседей. После того как я нашел старшего и объяснил ему, что мне нужно оставить Эрона на несколько дней с кем-то, кто бы присмотрел за ним, Потар, так его звали направил меня к хижине у самой границы с лесом.

Это оказался дом старой вдовы. Она была невысокой, чуть сгорбленной, в выцветшем простом платье. Ее лицо и руки были в глубоких морщинах, глаза голубые, почти прозрачные смотрели пристально и с пониманием. Она не спросила, кто мы и почему спешим, лишь взяла монеты и указала на угол, где лежа соломенный тюфяк для сна. Мне было тяжко оставлять Эрона с незнакомым человеком, но тревога о Лире подгоняла меня скорее выдвигаться в путь.

– Я постараюсь найти ее, но мне нужно, чтобы ты оставался здесь. Будь молодцом, я скоро вернусь за тобой, – сказал я ему перед отъездом и даже не надеялся услышать что-то в ответ.

Уже запрыгнул на моего коня как услышал негромкое:

– Возвращайся с Лирой скорее. Я буду вас ждать.

В тот момент я почувствовал что-то, чего не чувствовал до сих пор. Эмоции захлестнули меня, смесь надежды, жалости, разочарования и чего-то еще… какого-то тепла. Мне до сих пор было сложно с овладеванием людских чувств. Я коротко кивнул мальчику, попытался улыбнуться, но вышло явно не очень, и пришпорил Грома.

Мне повезло, что мой конь был крепким, с мощными ногами. Он нес меня по тракту, затем по каменистым тропам в обход ущелья. Я почти не делал привалов в пути, останавливался лишь когда понимал, что Гром начинает сдавать, и ему нужен отдых. Но даже эти передышки были короткие на полчаса, редко час. Пока он жевал траву или пил воду, я вышагивал круги и все думал, думал, думал. В голове одно и то же как на повторе:

– Я обещал заботиться о ней, она мне верила… Я ее подвел… Предал…

Мне хватило полтора дня, чтобы добраться до другой стороны ущелья. Обломки моста свисали над пропастью, немного покачиваясь на ветру. Я повернул в ту сторону, где видел Лиру в последний раз. Дорога привела меня в лабиринт узких троп, петлявших среди скал и колючего кустарника. Я не подгонял коня, чтобы он не поранился об обломки, которые то тут, то там торчали из земли.

– Она выбралась… Должна была выбраться… Она же сказала, что хорошо знает эти места. Значит этот скалистый лабиринт она тоже прекрасно знает… – я тешил себя надеждой, что все будет хорошо.

Из лабиринта я вышел на открытую площадку на краю обрыва. Там лежал Изюм – конь Лиры – мертвый, с раздувшимся брюхом, окруженный роем мух.

– Нет… – я не хотел верить в то, что открылось взору.

Подбежал к краю, вглядываясь в пропасть, но не увидел ничего: ни сломанного тела, ни следов борьбы. Только пустота и бушующая река далеко внизу. Упал на колени, и боль, раздиравшая душу, была такой, что я едва сдержал крик. Мне хотелось разорвать себе грудь, достать сердце, чтобы оно прекратило так громко биться. Я не мог вынести это, лучше бы страдал физически. Я привык к тому, как может болеть израненное тело, но то, что происходило теперь… я не мог этого объяснить. Мое тело сотрясалось от мелкой дрожи, но мне не было холодно. Я горел как будто изнутри.

Я вздохнул, и моей груди коснулось что-то холодное. Достал из-под рубашки медальон Лиры. Раскрыл его и посмотрел на засушенный василек, что лежал там.

– Я тебя найду, во что бы от ни стало… Обещаю, – сказал я больше себе, чем ей, и спрятал медальон обратно.

Дождь хлынул, холодный и беспощадный, смывая пыль с моих рук. Я заставил себя встать, побрел к Грому, который недовольно прижимал уши из-за развернувшейся непогоды.

– Нужно возвращаться к Эрону, – сказал, поглаживая гриву коня, которая уже стала влажной. – Как ему сказать, что я не смог ее найти?

Обратный путь у меня занял на день дольше. Я не спешил, страшась реакции Эрона на то, что я вернулся один.

Он встретил меня на лавке возле хижины. По его щекам текли слезы.

– Зачем ты вернулся без нее? – спросил он, и даже не поднял на меня взгляд.

Я попытался объяснить ему, но вышло путанно и неуверенно. Мальчик никак не отреагировал на мои жалкие оправдания. Я вздохнул, объяснил, что мне нужно съездить за припасами на базар, чтобы сегодня же отправиться в путь. Эрон молчал. Через час мы уже двинулись в Харивель.

Погрузившись в воспоминания я почти подошел до нужной мне таверны. Из переулка, мимо которого я проходил, донеслись приглушенные голоса и звон металла. Метка молчала, и я обрадовался, что не нужно вмешиваться в чужие разборки. Пусть кровь льется, но без моего участия. Мне нужно найти Лиру, все остальное кажется мелким, незначительным.

Я резко остановился, когда услышал знакомый голос – повелительный, звонкий, полный злости. Я обернулся, на другой стороне улицы стояла Илирия и отчитывала бедолагу за разлитое на плащ пиво. Если бы не голос, я бы прошел мимо, не узнав. Ее одежда была покрыта грязью и пылью, волосы спутались и в них застряли мелкие листья и веточки, лицо усеивали ссадины и синяки. Маски, что она всегда носила, не было, и ее глаза горели яростью. Я шагнул к ней, и едва она посмотрела в мою сторону, ее пропитанная раздражением и злостью речь нашла новую цель.

– Кайрос, ты, чертов болван! Где тебя носило? – Илирия почти кричала, ее голос звенел над мостовой. – Я таскаюсь по этому вонючему городу, рискую своей шкурой, а ты разгуливаешь, как будто у нас сотни лет в запасе!

– Илирия, я искал… – начал, но она перебила, шагнув ближе, ее палец уткнулся мне в грудь.

– Не смей оправдываться! – рявкнула Ил. – Я бродила по этим чертовым переулкам, выспрашивала у каждого подонка, где вы! А ты где был? Где?! – ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Я чуть не сдохла, Кайрос. Чуть не сдохла, понимаешь?!

– Я искал Лиру, – сказал я тихо, стараясь не сорваться. – Каждый день, каждую минуту.

– О, Лира! – она фыркнула, скрестив руки. – Ты так занят своей Лирой, что не видишь ничего вокруг! Думаешь, мне плевать? Думаешь, я не хочу ее найти? – она замолчала, ее грудь тяжело вздымалась. – Я нашла кое-что, Кайрос. И тебе лучше послушать.

Я молчал, давая ей выговориться. Ее гнев был как пожар, но я знал, что он скоро утихнет. Наконец, она глубоко вздохнула, выражение ее лица изменилось, и мне было странно видеть как эмоции играют на ее лице. Следующую фразу она произнесла почти шепотом, но для меня это звучало как крик.

– Лира у Зариона…

Илирия пронзительно смотрела мне в глаза, я заметил, как уголок ее губ дрогнул. Мир вокруг меня остановился. Сердце сбилось с ритма, к горлу подкатила тошнота. Зарион. Имя, которое я надеялся забыть. Меня словно ударили под дых, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, все тело окатило жаром.

– Нет… – прошептал я, голос дрожал.

– Да, – отрезала Илирия, выглядела она странно, но я не мог понять в чем именно. – И у нас очень мало времени, если мы хотим найти ее живой.

В моей голове завертелись картинки с жертвами Зариона. Я представил, что Лира сидит одна, в камере. Все тело покрыто синяками и ссадинами, руки и ноги прикованы к стулу, веки срезаны, чтобы она не могла спрятать взор от тех увечий, которые наносит истязатель. И ее крик… Крик и мольба о помощи… Моей помощи.

Я уже не слышал, что говорила Илирия. Во мне росли ярость и гнев. Мои руки задрожали от неконтролируемых эмоций, я сжал кулаки, но этого было мало.

– Не-е-е-е-е! – завопил я на всю улицу.

Илирия в этот момент вздрогнула и отошла на пару шагов назад. Я продолжал кричать слова проклятий и крушить все, что попадалось на глаза. После пары моих ударов фонарный столб со скрипом упал, огонь в нем тут же погас. На мостовую полетели осколки стекла. Я переключился на соседнюю стену. Мои кулаки уже были красные от крови, но я продолжал бить, выплескивая всю свою боль, весь страх.

– Что ты делаешь, Кайрос? – тихо спросила Илирия, ее голос дрожал. – Мы должны сохранять спокойствие и продумывать каждый шаг.

– Где она, Ил?! Где Лира?! Каждый миг промедления может стоить ей жизни!

Она сделала еще один шаг назад, явно не ожидая от меня такой реакции. Ее лицо исказилось от боли и страха. Я заметил, как ее руки сжимаются в кулаки. Стоял и не мог отдышаться, злость понемногу уходила, но от этого не становилось легче.

– Нам нужно найти союзников, – наконец произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. – Мы не можем справиться с этим в одиночку.

Я остановился, тяжело дыша. Ноги подкосились, и я оперся о стену, чтобы не потерять равновесие. Пытался взять себя в руки, дышать глубже, но получались лишь мелкие, быстрые вдохи.

– Что со мной? – думал я и никак не мог найти ответ.

– Кайрос… – тихо произнесла она, подходя ближе. – Мы найдем ее. Но только если ты сохранишь рассудок.

Ее слова, наконец, пробились сквозь пелену гнева, и я понял, что она права. Только сохранив ясность ума, мы сможем спасти Лиру.

Пошел мелкий дождь, который быстро перерос в ливень. Капли барабанили по мостовой, смывая грязь с одежды и лица Ил. Она накинула капюшон и натянула его поглубже. Движения ее были резкие.

– Но есть проблема поважнее, – сказала она, перекрикивая шум дождя. – Зарги.

– Зарги не смогут выйти из Бездны, – уверенно заявил я. – Если только…

Я почувствовал, как холод пробирается под кожу. Зарги смогли… Илирия сжала губы, нахмурилась, и я понял, что ее рассказ изменит все.

Мы двинулись к таверне «Кривой клык». Пробирались через узкие улицы, где фонари едва разгоняли мрак. Дождь шел, не переставая, и мои сапоги чавкали по лужам. Илирия шла рядом, ее шаги были быстрыми, говорила она тихо, словно боялась, что нас могут подслушать.

– Разломы идут от Элизия, – начала она, переступая большую лужу. – Они расходятся во все стороны, как трещины на льду. Чем дальше от развалин города, тем их меньше, но они все еще растут.

– И что это значит? – спросил я, стараясь не сбиться с шага.

– Это значит, что Элизий – эпицентр, – ответила она. – Зарги лезут оттуда. Пока я не слышала ничего о высших демонах, но это лишь вопрос времени. Если разломы продолжат расти, то вполне возможно, что придут и они.

– А что с людьми? – я посмотрел на нее, пытаясь разглядеть ее лицо под капюшоном.

– Селения вымирают, – ее голос стал еще тише. – Одно за другим. Люди в панике, бегут по трактам, подальше от Элизия. Переселенцы заполонили дороги, но многие не успевают. Зарги… они же звери, вылезающие из нор, чтобы пожрать. У них нет цели, Кайрос. Они просто убивают всех, кого встречают. Странно, что до Харивеля еще не дошли эти слухи… Либо кто-то просто гасит панику…

– А ритуал? – спросил я, вспомнив ее слова о древнем обряде, который должен был остановить хаос.

Илирия остановилась, по ее взгляду я понял, что ее съедают сомнения.

– Я не уверена, что мы успеем добраться до Элизия, – сказала она. – Заргов там должно быть тьма тьмущая. Если туда сунемся, мы покойники. Два человека против тысячи тварей – это самоубийство.

– Мы должны, – сказал я, чувствуя, что твердость в моем голосе лишь иллюзия. – Иначе все станет только хуже…

– Да, будет хуже… Но нам нужно больше людей… Гораздо больше, если мы хотим попасть в Элизий, – она молчала какое-то время потом добавила. – И то велика вероятность полного провала…

Я не знал, что еще сказать. Понимал, что нам нужны союзники. Но кто? Где их найти?

Оставшийся путь мы прошли молча. Подойдя к таверне, я толкнул дверь. Она скрипнула, выпуская наружу волну тепла, смешанного с запахом эля и жареного мяса. Внутри было людно, несмотря на поздний час. За столами сидели пьяницы, их голоса сливались в гул, а в углу несколько шлюх хихикали, сидя на коленях у мужчин с грубыми лицами и грязными руками.

Илирия уверенным, почти бодрым шагом прошла внутрь и остановилась у стойки, где стоял трактирщик. Его редкие седые волосы торчали клочками, а глубоко посаженные глаза нервно бегали по залу, выискивая нежданных гостей. Костлявые пальцы теребили край засаленного фартука. Он осмотрел Илирию с головы до ног, вздохнул и сказал прокуренным, сиплым голосом:

– Что надо?

– Мне нужна комната, – сказала она, в ее голосе не было и тени дружелюбия. – С бадьей для купания. И горячая вода, да побольше. А еще сытный ужин. И если в моей еде будет хоть что-то, кроме свинины или курицы, я прокляну твою душу и весь твой род до седьмого колена.

Она бросила на стойку горсть монет. Трактирщик побледнел, будто увидел призрака, перестал теребить свой фартук и немного выпрямился. Он посмотрела на монеты, лежавшие на стойке, явно прикидывая, какая там сумма. Потом на его лице появилось подобие улыбки, он торопливо кивнул, схватил деньги и умчался выполнять пожелания гостьи, которые звучали скорее как приказы. Я попытался продолжить наш разговор, но Илирия подняла руку, обрывая меня.

– Не сейчас, Кайрос, – сказала она резко. – Приведи Огонька. Он в конюшне у базарной площади. А мне нужно немного прийти в себя… И не спорь.

Я и не собирался спорить, знал, что бесполезно. Пожав плечами, вышел из таверны и направился к конюшне. Ночной Харивель был еще мрачнее: улицы опустели, только редкие фигуры мелькали в тенях, и ветер завывал, словно оплакивая этот город. Я уже подходил к площади, как почувствовал зов своей метки.

– Да твою ж мать… – выругался, поворачивая в другую от конюшен сторону.

Холодный дождь барабанил по промокшему плащу, стекал по лицу тонкими струйками. Я ускорил шаг, стараясь не обращать внимания на жжение в груди – метка пульсировала все сильнее, что подогревало мою злость.

Впереди послышались крики. Кто-то визжал от боли, кто-то хохотал. Бродяги. Опять они. Ненавижу эту ночь, ненавижу эту метку, ненавижу то, что она заставляет меня делать.

Рука сама скользнула к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти клинка. Кинжал удобно устроился в другой руке. Короткие белые волосы прилипли ко лбу, но я не обращал на это внимания.

За углом темнели фигуры. Трое против одного. Слабый свет факелов выхватывал из темноты перекошенное от страха лицо жертвы и ухмылки нападавших. Я сделал шаг вперед, и сталь клинка тускло блеснула в свете факелов.

– Кто тут у нас? – прорычал один из мужиков, заметив меня. – Новенький решил поиграть в героя?

Двое других развернулись ко мне, выхватывая оружие. Их жертва, молодой паренек в изодранной одежде, воспользовался моментом и попытался уползти, но один из громил пнул его ногой в бок. Я услышал хруст сломанного ребра, за которым прозвучали жалобный вскрик и дальнейшие стоны.

Я не дал себе времени на раздумья. Клинок описал дугу, рассекая воздух. Первый бандит получил порез на предплечье, его крик смешался с шумом дождя. Кровь хлынула на мокрую брусчатку, окрашивая ее в багровый.

Второй успел поднять меч, но я был быстрее. Кинжал нашел щель в его защите, впиваясь под ребра. Мужчина захрипел, выпуская оружие из ослабевших пальцев.

Третий оказался ловчее. Его меч просвистел в сантиметре от моего лица. Я отпрянул, чувствуя, как что-то горячее расползается по боку. Этот гад успел задеть меня кинжалом, который я сначала не заметил.

– Очередной порез – ничего серьезного, – промелькнуло в голове.

Он наступал, размахивая клинком, а когда подходил ближе пытался задеть меня кинжалом. Я парировал удар, но его локоть прилетел мне в челюсть. Я на мгновение потерял зрение, но вовремя успел увернуться от очередного удара мечом в голову. Сделал обманный маневр и, когда мужик дернулся вправо, с разворота всадил кинжал громиле в бедро. Он взвыл, теряя равновесие.

Раненный в предплечье противник попытался сбежать, но я не позволил. Кинжал нашел его спину, пробивая кольчугу. Тело обмякло и упало на брусчатку с глухим звуком.

Я огляделся. Двое лежали неподвижно, один держась за раненное бедро корчился в луже.

– Задета артерия, ему уже не помочь, – подумал я и перевел взгляд на паренька.

Он дышал короткими вдохами, вид у него был неважный, но хотя бы жив. Я достал из-за пояса небольшую флягу с элем, протянул парню.

– Пей. И убирайся отсюда, пока не появились их дружки или стражники.

Он кивнул, принимая помощь, отпил и поморщился. Протянул мне флягу. Его взгляд был полон благодарности, но я уже не смотрел на него. Метка постепенно успокаивалась, но рана в боку продолжала кровоточить.

– Надо будет попросить Ил зашить, чтобы быстрее затянулась…

Дождь продолжал лить, смывая кровь с мостовой. Я повернулся и пошел прочь, оставляя за спиной еще одну битву.

В этот раз до конюшни добрался без приключений. Огонька я нашел быстро – конь Илирии фыркнул, узнав меня, и я повел его в сторону таверны, стараясь не думать о том, что нас ждет впереди.

Вернулся я уже за полночь. Зал на первом этаже опустел наполовину, несколько пьяниц все еще сидели за столами, играя в кости, а шлюхи продолжали хихикать, цепляясь за своих клиентов. Я знал, что Эрон уже спит, а Илирия, скорее всего, все еще отмокает в своей бадье. Сел за стол в темном углу, заказал кружку эля и уставился в пустоту. Мои мысли снова вернулись к Лире. Зарион. Я знал его века, и каждая встреча с ним запоминалась до малейших деталей, который хотелось бы просто стереть. Я ненавидел его за жестокость, любовь к пыткам, которые он возводил в искусство. Он не щадил никого – ни мужчин, ни женщин, ни детей.

Святым я не был – мои руки тоже были в крови, и я не раз заставлял людей страдать, но у меня было правило: не причинять боль там, где в этом нет необходимости. В особенности это касалось детей. Зарион же смеялся над такими понятиями.

Я вспомнил тот пир, устроенный самим Люцифером. Это был пир страха, где пищей служили людские страдания. На него были приглашены только самые влиятельные демоны Бездны, и я был среди них. Зарион выступал в роли повара, мастерски извлекая из жертв боль и ужас, приправляя их эмоции так, чтобы они становились «вкуснее». Зал был полон демонов, их глаза горели алчностью, пока они поглощали страх и отчаяние. Они обсуждали вкус, восхваляли повара, называя его гением, и благодарили Люцифера за угощение. В тот день было убито не меньше сотни людей – их мучили, разрывали, сжигали заживо. Я смотрел на это, и даже мне, привыкшему к крови, было мерзко. Я ушел голодным, не в силах прикоснуться к этим «лакомствам». Людские эмоции давали мощь и значительно усиливали природные таланты, но в тот день я не смог переступить через себя.

Мои мысли прервал голос Илирии.

– Эй, подвинься, – сказала она, подходя ко столу. – Нам нужно еще многое обсудить.

Я повернулся и замер. Илирия выглядела совсем иначе. Ее одежда была чистой – темно-зеленая туника, подпоясанная кожаным ремнем, и черные штаны, аккуратно заправленные в сапоги. Волосы, еще влажные после купания, были распущены и ровно расчесаны, струясь по плечам мягкими волнами. Ее лицо, на котором еще недавно были ссадины и синяки, теперь выглядело почти чистым – лишь несколько старых шрамов от ожогов, тонких и бледных, виднелось на скулах и подбородке. Мне не привычно было видеть ее без маски, тем более с учетом того, как она вела себя в тот раз, когда я случайно сломал ее защиту. Сейчас жрица не казалась уязвимой, наоборот, взгляд словно стал спокойнее. У меня не было слов, чтобы описать, насколько сильно она изменилась за столь короткое время.

– Пялиться неприлично, Кайрос, – проворчала она, но уголки ее губ дрогнули в дружелюбной улыбке.

Я подвинулся, освобождая ей место.

– Что с тобой произошло? – спросил, обведя рукой свое лицо, намекая на ее шрамы и отсутствие маски.

Она отмахнулась.

– Есть разговоры поважнее. Моя история подождет.

Села рядом и дала знак рукой трактирщику. Тот подскочил к ней с подносом, на котором дымилась тарелка с жареной свининой и картофелем. Мой живот тут же отреагировать на вкуснейший запах, я вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего обеда. Она внимательно осмотрела еду, принюхалась, а затем кивнула.

– Мой друг тоже голоден, – сказала, указав на меня. – Принеси ему то же самое, только порцию больше.

Трактирщик нервно кивнул, почти пробежал через зал и исчез за дверью. Илирия отрезала кусок мяса и начала есть, продолжая рассматривать еду в тарелке, словно там происходило какое-то грандиозное действие, которое больше никто не видел. Я решил начать первым.

– Что ты узнала? Ты говорила про заргов, но есть ли что-то еще?

Она проглотила кусок и посмотрела на меня.

– Я нашла книгу, – сказала она тихо. – Старую, потрепанную, но в ней, кажется, есть описание, как извлечь душу Анаэля.

Я выпрямился, чувствуя, как кровь прилила к голове. Мне стало жарко, я расстегнул пару пуговиц на рубашке. Молча ждал дальнейший рассказ, пока Илирия жевала.

– Но есть проблема, – подала она голос через пару минут. – Книга огромная, не меньше пятисот страниц, а я смогла перевести только двадцать. Язык древний, одно слово может иметь десять, а то и больше значений. Приходится постоянно сверяться с заметками, чтобы найти верный перевод. Сейчас дело идет быстрее, но все равно – это месяцы работы!

Она нахмурилась и негромко стукнула кулаком по столу.

– Это замечательная новость, Ил, – сказал я искренне. – В череде всего этого хаоса… это лучшая весть за долгое время.

Она хмыкнула, но мышцы на ее лице расслабились.

– Может, подключим Эрона? – предложил я. – Он сообразительный, схватывает на лету. И ему нужно занять голову чем-то, кроме…

Я не договорил, но Илирия поняла. Она посмотрела на меня, ее брови сдвинулись.

– Мальчишка? – переспросила она. – Ты уверен, что он справится?

– Он умнее, чем кажется. И ему нужно почувствовать, что он делает что-то важное.

Илирия задумалась, постукивая пальцами по столу.

– Ладно, подумаю, – наконец сказала она. – Но если он напортачит, это на тебе.

Она замолчала, медленно поедая свой ужин. Я не стал ее торопить. Мысли сменялись в голове слишком быстро, чтобы я мог основательно обдумать каждую. Наконец, Ил перестала орудовать ложкой и посмотрела на меня.

– Насчет Лиры, – сказала она, но тут к столу подбежал трактирщик со вторым подносом и поставил его передо мной. Он выпрямился и выжидающе посмотрел на Илирию.

– Что встал? Проваливай! – прикрикнула она, и ее голос был резкий, без тени улыбки.

Старик дернулся, будто его ударили, и поспешил за стойку в дальний угол зала, бросая на нас обиженные взгляды.

– Вообще-то мы не заплатили за мой ужин, – заметил я, глядя на поднос.

– Я дала ему монет с лихвой, так что обойдется, – пробурчала она и снова замолчала, рассматривая свою тарелку.

Я пододвинул поднос ближе, взял ложку и съел первый кусок. Мясо было восхитительное, насколько может быть в таком месте.

– Надо будет оставить часть Эрону, он еще сильнее похудел за прошедшие дни, – подумал я.

– Ты хотела что-то сказать насчет Лиры, – сказал вслух, проглотив еще один кусок.

– Да, – ответила она, ее голос стал тише. – И я даже не знаю, считать это хорошей новостью или плохой.

– Говори, – сказал, чувствуя, как страх и надежда сцепились в моей груди, как два зверя. Страх шептал, что все потеряно, что Лиры уже нет. Надежда же цеплялась за ее имя, за возможность, что она еще жива, что я могу ее спасти.

– Она здесь… В Харивеле… – сказала она.

Я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в полуулыбке. Илирия, заметив мою реакцию, продолжила.

– Ее готовят к пиру, Кайрос…

Я замер, улыбка застыла на моем лице, нелепая и как будто чужая. Мысли закружились в бешеном вихре.

– Пир? Не может быть! Она здесь, в Харивеле. Я должен ее вытащить!

– Я встретила пару знакомых демонов на тракте, – ее голос был ровным, но в нем чувствовалась грусть. – Они проболтались, что «великий Зарион устраивает эксклюзивный пир»… Только для Инквизиторов. Ты понимаешь, о чем я?

Я кивнул, слова застревали в горле.

– Он хочет сделать мне больнее, – выдавил я. – Малебрах знает, как я отношусь к Зариону и его пирушкам.

Аппетит пропал мгновенно. Я отложил ложку, но Илирия тут же ткнула в меня своей.

– Не смей! – рявкнула она. – Во-первых, еда действительно сносная. Во-вторых, нам нужны силы, а голодовка делу точно не поможет. Так что мне все равно, каким способом ты затолкаешь этот ужин в глотку, Кайрос, но чтобы на тарелке не осталось и крошки.

Она посмотрела на меня долгим, выразительным взглядом, и я подчинился. Поднял ложку и начал есть, но вкус пищи не чувствовал. Я просто заталкивал еду в горло, как она и сказала, чисто механически.

– У нас очень мало времени, – продолжила Ил. – Я бы даже сказала, катастрофически мало.

– Я знаю, – сказал, проглатывая очередной кусок. – Инквизиторов нет в городе, иначе Малебрах бы меня нашел. Туманиль… Он перестал действовать, поэтому нам пришлось бежать.

– Ах, да, насчет этого, – Илирия вдруг искренне улыбнулась. – Я нашла туманиль помощнее. Он в моей комнате.

Я посмотрел на нее, чувствуя, как в груди снова шевельнулась надежда. Но мысли о Лире, Зарионе и его пире не отпускали. Я сжал кулак под столом, стараясь не дать страху взять верх. Мы найдем ее. Мы должны.

– Сколько у нас времени до пира? – спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– До полнолуния.

Я выдохнул, чувствуя, как все мои внутренности сковывает страх. Полнолуние. Шесть дней. Всего шесть дней, чтобы найти Лиру и вытащить ее из лап Зариона и Малебраха.

– Ты знаешь, где она? – спросил, сжимая ложку так, что пальцы побелели.

Илирия покачала головой.

– Нет, – призналась она. – И нам нужно срочно это выяснить.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти невыносимой.

– Спасибо, Илирия, – сказал я тихо. – За то, что ты делаешь. За то, что помогаешь.

Она не ответила, лишь отвела взгляд, ее лицо стало непроницаемым. Гул таверны – смех, обрывки разговоров, звон кружек – казался далеким, словно из другого мира. Наконец, Илирия отодвинула пустую тарелку.

– Нам нужно поспать, – сказала она, вставая. – Утром на свежую голову составим план.

– Согласен, – ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, словно каменная плита.

Я встал, поморщился от боли в боку, посмотрел вниз, на полу, под лавкой, где я сидел, была небольшая лужица крови.

– Даже не заметил… – подумал я.

– Куда ты успел вляпаться?! – воскликнула она, заметив, куда я пялюсь.

– Так, царапина…

– Ты неисправимый идиот, – проворчала она. – Иди за мной.

Я взял со стола тарелку с остатками еды и ложку и побрел за Илирией, шаркая ногами от усталости.

Она направилась по коридору в другую сторону от нашей с Эроном комнаты. Подошла к угловой комнате, отперла замок ключом, который достала из кармана штанов, и открыла дверь, пропуская меня внутрь.

Я вошел в довольно просторную комнату. Она была раза в три, может четыре больше моей. В ней было достаточно светло за счет огня фонарей, который проникал внутрь сквозь два больших окна, с мутными стеклами. Илирия приблизилась к тумбочке и стала зажигать свечи, я же продолжил рассматривать обстановку. Большая двуспальная кровать с деревянным изголовьем и двумя подушками. Рядом с ней небольшая тумбочка, но которой уже валялись какие-то мази и зелья сомнительного происхождения, которые Илирия постоянно таскала с собой, даже будучи в маске.

– Женщины… Сколько можно таскать с собой всю эту дрянь? – со вздохом подумал я и прикоснулся свободной рукой к медальону на шее.

В углу стояла небольшая уже пустая бадья для купания, а рядом с ней мокрой кучей лежала грязная одежда.

– В следующий раз не сливай воду, искупаемся с Эроном после тебя, – сказал я.

– Фу, это мерзко, – протянула Илирия и даже как-то вздрогнула, будто представила эту сцену.

– Ну, хорошо, тогда сначала купается Эрон, потом я, а потом уже ты, – сказал я серьезным тоном, поглядывая на отражение Ил в зеркале, ожидая ее реакцию.

Она скривила губы и наморщила нос, как будто учуяла отвратительный запах. Я не смог сдержать смешок, она зыркнула на меня и швырнула кремень, которым до этого зажигала свечи, прямо мне в голову. Я поймал его на лету, так что снаряд не достал до цели. Хорошо, что тарелку с ужином для Эрона успел оставить на комоде, иначе бы все полетело на пол.

– Знаешь, будешь меня бесить, не буду помогать… – пробубнила она и надула губки отчего ее лицо стало совсем юношеским.

Я поднял руки вверх в примирительном жесте. Она указала мне на стул рядом с комодом и пошла в сторону кувшина с водой.

– У тебя есть с собой иголка или мне принести? – спросил я, вспоминая, что у Ил никогда не находилось иглы с собой.

– Она нам не понадобится. Раздевайся, – она вытерла руки о тряпку и подошла ко мне.

Я быстро стянул с себя рубаху, скривился от боли, что пронзила бок, и выпрямился на стуле, давая возможность рассмотреть рану. Не успел я спросить, каким образом жрица собирается меня сшивать без иглы, как почувствовал ее холодные пальцы на своей коже. От неожиданности я дернулся и зашипел от боли.

– Что ты делаешь?! – для меня было странным такое поведение Ил, она, конечно, очень красива, но я ее никогда не рассматривал, как женщину.

Я уже собирался встать со стул, как она отвесила мне увесистый подзатыльник. И резко надавила на плечи, давая понять, что мне нужно сидеть смирно. Будь это кто-то другой, я бы уже скрутил бедняге шею за такое поведение в мою сторону, но на нее я почему-то даже не разозлился. Продолжал смирно сидеть недоумевая, что вообще происходит.

– Кайрос, не будь такой неженкой… Я не собираюсь лезть в твою постель, – сказала она со смешком. – Просто мне известны более действенные способы лечения.

Она вновь дотронулась до моей кожи рядом с раной и стала выводить какие-то узоры пальцем. Я повернул голову и хотел посмотреть, что она там делает, но услышал почти рычание с ее стороны:

– Руны – это тонкая работа, Кайрос… неверный изгиб и вместо лечения я превращу тебя в червяка… – она продолжала сосредоточенно водить пальцем по моему боку.

– Разве руны на это способны? – я никогда не слышал такой тупости и не мог поверить, что это работает именно так.

Илирия лишь захихикала, сделала еще несколько штрихов и встала. Я хотел ответить на ее смех, но потом почувствовал легкое покалывание в боку и не поверил своим ощущениям. Посмотрел на рану, она медленно затягивалась прямо на глазах. Боль отступила, кровь перестала течь из пореза.

Я вспомнил все моменты, когда нам так необходима была такая магия, в особенности, когда Эрону было плохо. Потом стал анализировать все случаи, когда Илирия чудесным образом избавлялась от порезов, синяков, ожогов. И то, что на ее лице уже нет тех ссадин, что были, когда мы встретились.

– Ты-ы-ы-ы… – начал я со злостью, но она перебила меня.

– Не благодари, рада была помочь, – промурлыкала она с улыбкой.

Я не поверил своим ушам.

– Ты все это время могла залечивать раны таким способом?! – я уже кричал.

– Ш-ш, демон, соседей разбудишь, – сказала она уже искренне смеясь надо мной. – Тогда мы были просто попутчиками, и я не обязана была тебе помогать.

– А сейчас стало иначе? – сказал я, не скрывая своего раздражения.

– А сейчас мне просто захотелось тебе помочь, – сказала Илирия и быстро добавила. – Не давай мне повода жалеть о своем поступке, иначе мое желание помогать на этом и закончится.

Я проглотил свою злость. Знал, что она может именно так и сделать, а такой навык очень пригодится в будущем. Пробормотал ей спасибо и спокойной ночи, схватил ужин Эрона и вышел из комнаты. Дверь я не закрыл и быстрым шагом пошел в свою коморку. За спиной послышался смех Илирии.

– Вот же зараза… – пробормотал я, открывая нужную дверь.

Я ожидал увидеть Эрона спящим, но он сидел на краю кровати, обхватив колени руками. Его глаза, усталые и красные, встретились с моими.

– Ты сегодня долго, —его голос был полон грусти.

– Прости, – ответил я, закрывая дверь за собой. – Думал, ты уже спишь.

Эрон покачал головой.

– Не получилось, – сказал он, глядя в пол. – Я все время думаю… о ней.

Я сел рядом с ним, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Лира была для него не просто спутницей – она была семьей, той, кто заменил ему все, что он потерял.

Я протянул ему тарелку с едой, жаль, что уже не горячая. Эрон взял, понюхал и посмотрел на меня.

– Это свинина, – сказал я, намекая, что мясо пригодно к употреблению. – Илирия вернулась. Мы многое обсудили. Хочешь услышать новости?

Эрон кивнул, его взгляд стал чуть живее. Он взял ложку и стал медленно поедать свой ужин. Я глубоко вдохнул и начал рассказывать. О Лире, Зарионе, книге, заргах и о том, что времени у нас почти не осталось. Я говорил, а его лицо то бледнело, то вспыхивало надеждой. Но я не мог лгать. Он заслуживал правды, какой бы она ни была.

Глава 3

Кайрос

Я, кажется, уже вечность шел по длинному коридору. Стены и пол были из неровного камня. Свет приглушенный, лишь несколько факелов освещали мой путь. Вдали я видел проход с узкой, деревянной дверью, из-под которой пробивался свет. Мою дыхание участилось:

– Пошевеливайся, – подгонял я себя мысленно, но ноги не подчинялись.

Я прислушался, пытаясь понять, что ждет меня за этой дверью? Но слышал лишь гулкие удары моего сердца, которое с каждой секундой билось все сильнее и сильнее. Я побежал. Дверь приближалась мучительно медленно, когда я уже открыл ее и ворвался в следующее помещение, то не смог сдержать крика.

Я кричал, но из моего рта не сорвалось и звука. Не мог пошевелиться, но пробовал рваться вперед и вперед. К ней. К Лире.

– Нет, нет, нет! Лира! Нет! – я понимал, что я кричу уже на пределе возможностей, но все пространство заполнял другой звук.

Она сидела прикованная к стулу посередине небольшой узкой комнаты без окон. Свет исходил от маленькой свечи на столе, который был завален разными приспособлениями для пыток. Я слышал как капли крови, что стекали с этих орудий, отбивают свой ужасный ритм. Ее крови.

Я рванул к ней, но что-то крепко держало меня на том же самом месте.

– Что за черт? – не мог понять, почему не получается подойти к ней.

Пытался протянуть руку, дотронуться до Лиры, но все мои движения были медленными и тягучими, словно мне приходилось преодолевать сопротивление целого моря. В моей голове пульсировала кровь, мысли путались.

– Ну, надо же, кто решил зайти на наше шоу! – услышал я мелодичный голос, из-за которого внутри все запылало огнем.

Я сжал кулаки и закричал:

– Зарион! Выходи, сукин сын! – вертел головой, чтобы найти его взглядом, но видел только темноту. – Что, боишься?! Я тебя уничтожу! Порежу на куски, тварь!

Услышал смех и повернулся в его сторону, но в том месте была все та же тьма.

– Пустые угрозы, Кайрос… Ты так жалок, – сказал Зарион, смеясь. – Твои страх и гнев пронизывают каждый уголок моей мастерской. Я так хотел вкусить их, и, знаешь, я нисколько не разочарован, что мне пришлось ждать так долго.

– Ты будешь молить меня о смерти, только стоит мне вырваться! – крикнул я, пытаясь руками пробить тот барьер, что удерживал меня на месте.

Я не чувствовал боли, мои кулаки как будто били воздух, но продвинуться хоть на миллиметр вперед мне так и не удавалось.

– Посмотри на нее, – продолжил он. – Какая сильная… Все надеялась, что ты придешь за ней… Ждала, молила… Но ты был занят чем-то другим.

Я словно не по своей воле перевел глаза на Лиру. Мое сердце пропустило удар, я почувствовал как внутри образовывается пустота, которая поглощает все. Мысли, чувства, боль. Оставляя только ярость и острую жажду мести.

Я смотрел на девушку, к которой испытывал неведомые ранее чувства, и не узнавал ее.

Множество мелких парезов шло ровным рядом по одной щеке, кожа другой же была срезана и оттуда до сих пор капала кровь. Губы, разбитые и синие от побоев, зашиты черной, толстой ниткой. Веки срезаны, чтобы она не могла спрятать взгляд от ее истязателя.

Она была почти без одежды. Все тело покрывали ссадины, ожоги, порезы. Перевел взгляд на кисти, часть пальцев была сломана, другая отрезана или оторвана. Ноги перебиты, из левого бедра торчала кость. Под стулом была огромная лужа крови, которая с каждой секундой, каждой каплей становилась больше, словно пыталась заполнить собой все пространство вокруг.

Я с силой сжал челюсть до скрипа зубов, мое тело била мелкая дрожь от неконтролируемого гнева. Я не мог поверить, что это случилось. Только не с ней. Только не так.

– Я должен был тебя спасти… Должен…

Я услышал громких смех за спиной. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его.

Малебрах подошел к Лире, взял ее за волосы и оттянул голову немного назад.

– Отвали от нее! Малебрах, я поломаю твои кости, ты не успеешь и опомниться! – крикнул я.

Он лишь еще громче засмеялся на мои слова.

– Смотри, какая мордашка, – с восхищением в голосе сказал Малебрах. – Кайрос, неужели ты думал, что заслуживаешь то, что хотела подарить тебе эта девушка? Любовь для тебя? Это же смешно…

Его смех эхом разносился в комнате. Он взял со стола ножницы и разрезал нитки, которыми были сшиты губы Лиры.

Я уже наверное в сотый раз бросился на удерживающий меня барьер. Молотил руками и ногами, но все так же безрезультатно. Я почти рычал, как зверь, загнанный в клетку. Раненный, но смертельно опасный.

– Эй, дорогуша, мне интересно, что ты скажешь на этот счет, – сказал Малебрах, продолжая удерживать Лиру за волосы.

Я шарил по полу в поиске какого-нибудь предмета, которым можно было бы швырнуть Малебраху в голову, но взгляд натыкался только на клубящуюся тьму вокруг. Пока я искал себе снаряд, услышал:

– Это ты убил меня, – Лира говорила с хрипотцой и с каким-то булькающим звуком.

Я с недоверием перевел взгляд на нее. Ее глаза смотрели прямо на меня, но были какие-то пустые. Малебрах стоял рядом, поглаживая ее по голове, и улыбался.

– Что ты с ней сделал? – спросил я, балансируя между гневом и паникой.

– Ты клялся, что будешь меня оберегать! Я доверилась тебе! – я уже не узнавал голос Лиры, настолько он был искажен эхом комнаты.

– Бедная малышка, – сказал Малебрах, с сочувствующим видом поглаживая ее по голове. – Как ты мог так с ней поступить?

Я переводил взгляд с Лиры на Малебраха.

– Что происходит? – я не мог найти ни одного подходящего ответа на этот вопрос.

– Может нам стоит его наказать? – прервал мои мысли голос Малебраха.

Она в этот момент улыбнулась. Остатки нитей исказили ее улыбку, натягиваясь сильнее.

Лира уже была без цепей и стояла рядом со столом, изучая его содержимое. Водила изуродованными ладонями по орудиям пыток и, как ценитель, медленно выбирала подходящее. Остановилась на длинном, тонком кинжале, который был от рукоятки до кончика покрыт засохшей кровью. Повернулась ко мне, подарила самую жуткую улыбку, на которую была способна.

– Лира, я… – я не успел договорить, кинжал вонзился в мою грудь с чавкающим звуком и весь мир погрузился во тьму.

Я резко встал на кровати, хватаясь рукой за грудь.

– Это сон… всего лишь сон, – пробормотал.

Пытался успокоить свое дыхание. Воздух заходил в легкие со свистом, обжигая все внутри, но и принося хоть какое-то спокойствие.

Огляделся вокруг, все та же узкая комнатка в «Кривом клыке». Лунные лучи пробивались в окно, разгоняя тени вокруг. Я повернулся, на другой стороне кровати лежал Эрон. Он продолжал сжимать медальон Лиры, который я дал ему перед сном.

Мое дыхание почти выровнялось. Я провел рукой по волосам, они были мокрые и липкие от пота. Заметил, что вся постель подо мной тоже была мокрой. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, окончательно избавляясь от липких щупальцев кошмара и приходя в себя.

– Это было как наяву, – подумал я. – За века жизни еще ни разу не снились сновидения. Тем более кошмары…

Я поднес руки к щекам. Дотронулся до кожи и не поверил своим ощущениям.

– Слезы? – прошептал я. – Этого еще не хватало…

Я со вздохом откинулся на кровать, мокрые простыни холодили кожу. Мне нужно успокоится, паника и страх делу не помогут. Я пролежал в кровати около часа, сон так и не пришел. Стены этой каморки давили на меня. Я тихо встал, насколько вообще можно было это сделать, так как койка скрипела от малейшего движения. Когда я уже стал натягивать рубашку, услышал сонное:

– Ты куда? – Эрон одной рукой все еще держал медальон Лиры, второй тер глаз.

– Мне нужно немного проветрится… Пойду прогуляюсь.

– Но там же темно и опасно, – сказал он округляя глаза.

– Только не мне, парень, только не мне, – приятно и забавно было видеть, что не смотря ни на что Эрон проявляет заботу и участие.

Я продолжил собираться. Когда уже крепил ножны к поясу, мальчик сказал:

– Я хочу с тобой.

Я посмотрел на него, размышляя, можно ли взять его с собой.

– Прости, не в этот раз, – ответил я и сразу же добавил, как только Эрон стал надувать губы. – С моей способностью находить неприятности, ты будешь в опасности рядом. Лучше поспи, завтра у тебя важный день.

– Правда? А почему?

– Илирия согласилась, чтобы ты помог ей с переводом текста одной древней книги. Она одна не справляется, и ей явно нужен такой смышленый помощник, как ты, – сказал я, улыбнувшись.

В этот момент губы Эрона растянулись в улыбке, он поерзал на кровати, не скрывая свою радость, улегся на бок и закрыл глаза.

– Ладно, не буду мешать, – сказал я, погладив его по голове и вышел из комнаты.

– Осталось сказать Ил, что вопрос с включением Эрона в перевод уже решен. Ух, крику то будет… – подумал я, спускаясь по лестнице.

В зале на первом этаже было тихо, все посетители уже разошлись. Я слышал, как в отдаленной комнате, что находилась за стойкой, храпит трактирщик. Я бесшумно вышел на улицу. Ночь встретила меня прохладой, звезд почти не было видно за облаками, затянувшими небо. Я сильнее укутался в плащ, но влажный воздух все равно холодил кожу.

– Брррр, надо будет купить одежду теплее… – пробормотал себе под нос и двинулся в путь.

Я бесцельно бродил по улицам, прислушивался к шумам в каждой подворотне. Метка молчала, и сейчас меня это не радовало. Нужно было выпустить пар. Я размышлял, где нужно искать Лиру? Что делать после того, как ее вытащим? Куда направится? Я прогонял мысли, что мой сон может оказаться вещим.

В это время года светало позже обычного, и я никак не мог понять, сколько сейчас времени? Сколько я уже шатался по этим грязным улицам. Я подумал, что Эрон мог так и не уснуть и сейчас волнуется, что меня так долго нет. Повернул в сторону нашей таверны, как почувствовал жжение в груди.

– Ну наконец-то, – я хищно улыбнулся и направился по зову метки.

Через пару кварталов услышал короткий вскрик и потом какую-то возню. Ускорился. За поворотом увидел, как огромный мужик держит в тисках какого-то щуплого паренька. Жертва отбивалась, как могла, за капюшоном я не мог рассмотреть лица, но по движениям было понятно, что малец на грани паники.

– Помогите… Пожар! Пож… – услышал я тонкий голос из-под капюшона.

Громила выхватил нож из-за пояса и приставил к шее парня:

– Я бы не советовал тебе так вопить и дергаться… А то и пораниться можно, – услышал я хриплый голос верзилы.

– Эй, – окликнул я. – А я бы не советовал тебе трогать паренька… А то и на неприятности нарваться можно.

Он повернул ко мне голову, продолжая держать нож у горла. Подойдя ближе, я смог лучше рассмотреть мужчину. Он был на голову выше и намного крупнее меня. Волосы черные, сбриты на висках какими-то символами, цепкий, хищный взгляд. Одет был в легкую броню с выбитыми рунами на груди, на плечах синий плащ с металлическими креплениями. На поясе 5 метательных ножей, еще несколько сбоку на бедре. За спиной длинный меч. Сразу видно, профессионал. Не так уж легко найти такую защиту и оружие в этом городе. И это стоит немалых денег.

– Паренька? – спросил он, перевел взгляд на парня и громко засмеялся задрав голову. – Иди куда шел, мой лимит убийств на сегодня исчерпан.

Он отвернулся, схватил за шиворот свою жертву и уже начал толкать в другую от меня сторону. Я выхватил свой меч из ножен.

– Знаешь, до моего лимита еще далеко… – сказал я, предвкушая настоящий поединок.

Верзила обернулся на меня, ухмыльнулся.

– Уходи пока цел, мужик. У меня есть дела поважнее, – сказал он и продолжил пихать паренька дальше, а тот почти и не вырывался.

– Жить что ли надоело? – подумал я. – Ну хоть какое-то сопротивление оказать же можно…

Моя метка стала гореть еще сильнее. Я сделал несколько расслабленных шагов вперед, лезвие моего меча касалось дороги и издавало противный скрипучий звук. Клинок испускал едва заметное сияние, словно предвкушая грядущий бой.

– Ставлю сто золотых, что уложу тебя на лопатки, не успеешь и опомниться, – сказал я, растягивая губы в широкой улыбке.

– Пари? – спросил наемник и с силой швырнул парнишку в стену, тот вскрикнул и осел на землю.

Мой противник улыбнулся. Медленно снял с плеча плащ, бросил его рядом с бесчувственным парнем. Руны на броне мужчины замерцали тусклым синим цветом. Явно какая-то защита, но я не мог понять, в чем ее суть.

– Ты умрешь раньше, чем успеешь коснуться моей защиты, бродяга, – сказал он, резко выхватил два ножа из-за пояса и метнул в меня.

Я был готов к его внезапной атаке, ушел в сторону и услышал, как сталь клинков впилась в стену здания сзади меня. В прыжке выхватил кинжал и швырнул в наемника. Тот пригнулся, лезвие просвистело над головой.

– Слишком медленно… – проворчал он, вытаскивая меч из ножен.

Он рванул вперед и рубанул своим длинным клинком по диагонали, пытаясь достать мою грудь. Я парировал удар и отступил к противоположной стене. Узкая улица ограничивала в выборе маневров для уклонения, но для меня такие условия были не в первой.

Верзила снова занес меч, целясь мне в голову, я в очередной раз отступил. Его клинок царапнул стену, я в этот момент уже крутанулся, цепляя вторым кинжалом противника по бедру. Кровь брызнула на брусчатку. Он выругался, скривился и сделал пару шагов назад меняя позицию.

– Теперь уже не видит во мне бродягу, – подумал я. – Значит будет интереснее…

Его длинный меч, тяжелый и прямой, снова взметнулся вверх, в очередной раз рубя горизонтально. Я успел поднять свой, но удар пришелся на гарду. Мой клинок в момент соприкосновения полыхнул красным. Наемник надавил сильнее, заставляя меня сделать шаг назад. Я почувствовал холод камня за спиной, резко ушел влево, и лезвие противника вонзилось в стену, вниз полетело пару отколотых от нее камней.

Я развернулся и, вращая мечом, нанес серию быстрых ударов – часть из которых пришлась на броню противника, оставляя там тонкие царапины. Он отошел на несколько шагов, посмотрел с удивлением на свою защиту и перевел взгляд на меня.

– Смотрю, ты не так уж и прост, – сказал он, занимая очередную стойку.

Я бросился вперед, замахнулся для удара, но наемник парировал, мой клинок прошел по касательной по его мечу, высекая скоп искр. Я резко развернулся для второго удара, но не смог задеть врага, тот ушел в повороте и сразу же сделал выпад с ответным ударом. Я еле среагировал, пригнулся и почувствовал, как ветер от его клинка прошелся по моим волосам.

– Близко, – подумал я. — Даже слишком…

Я отбил еще пару ударов, затем, уклоняясь, ударил кинжалом снизу, чтобы попасть в подмышку. Наемник дернулся, сталь царапнула по рунам его брони. Магия рун сработала, отвечая ударной волной, которая отбросила меня на брусчатку. Я быстро среагировал, перекатился через какой-то мусор, меч громилы очертила дугу на том месте, где я только что был.

– Бегаешь, как крыса! – прикрикнул наемник и в меня полетел нож, который я успел отбить клинком.

Я рванул вперед, сначала ударил мечом в голову, когда этот удар был отбит, занес кинжал в живот. После того, как верзила парировал и второй удар, я со всей дури зарядил ему коленом в живот, заставляя его согнуться так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Лезвие моего кинжала скользнуло к горлу наемника, но тот резко отпрянул, позволяя моей стали лишь сделать порез на его щеке. Ответный удар его меча распорол мой рукав, оставляя на предплечье глубокую рану.

Он уже отскочил и метнул в мою сторону еще три ножа. От одного я увернулся, второй отбил кинжалом, третий же попал мне в плечо. Я зарычал, в порыве ярости выдернул нож и швырнул обратно в противника. Лезвие скользнуло по нагруднику, оставляя глубокую царапину на защите.

Я тут же пожалел о своем решении выдернуть нож, кровь полилась сильнее, я почувствовал, как вся рубашка на руке становится липкой и мокрой. Громила улыбнулся, и снова атаковал, я отбил его первый удар, потом второй и третий. Наемник продолжал наносить удары с точностью, явно отработанной ни одним годом.

Очередной удар полоснул меня по бедру, но недостаточно сильно, чтобы причинить существенный вред. Громила снова рванул в бой, но в этот момент я выхватил кинжал и бросил его в стопу противника. Тот не успел его отбить, вскрикнул, теряя равновесие.

– Что, уже падаешь? – спросил я. – Рано…

Я со всей силы ударил коленом прямо в голову. Послышался хруст сломанного носа. Наемник, хрипя и что-то выкрикивая, попытался встать, но я уже был над ним и нанес второй удар коленом в солнечное сплетение. Услышал, как из легких противника со звуком вырывается воздух.

Верзила продолжал стоять на коленях и даже, пыхтя, пытался встать. Я ударил его рукояткой меча в лицо, и он, немного качнувшись, повалился на землю. Я подошел, лезвие моего клинка уперлось в горло побежденного.

– Надеюсь, у тебя есть с собой деньги? – спросил я, ухмыляясь.

Взгляд у наемника был мутный, было понятно, что он борется с тем, чтобы не потерять сознание от полученных увечий. Он с натугой дышал, хотел встать, но попытки эти были тщетны.

Я шире улыбнулся, метка уже не жгла, а убивать такого опытного бойца мне не хотелось. Я развернулся и уже пошел в сторону парня, что продолжал лежать у стены, как почувствовал острую боль в лопатке.

– Вот же падла, – подумал я, разворачиваясь.

Верзила уже стоял на одном колене и ухмылялся. Я с разбегу врезал ему в челюсть. Он упал и больше не двигался. Я все еще слышал его свистящее дыхание, но он был без сознания.

Я поморщился от боли, но не стал даже пытаться вытащить нож из спины.

– Оставлю Илирии… Вот она обрадуется, – сказал вслух и двинулся к стене, где уже понемногу приходил в сознание парень.

– Лучше бы тебе не ходить одному по ночам. Это не лучший город для прогулок в такой час, – сказал я.

– Да пошел ты, – услышал я надломленный девчачий голос. – В этом городе мне нечего бояться.

Мои брови взметнулись вверх от двух факторов: это оказалась девушка; самоуверенности у нее, больше, чем у всех вместе взятых ангелов.

– Да, я вижу, как тебе здесь безопасно… В следующий раз, как запланируешь погулять под звездами, бери с собой кого покрепче себя, – я протянул руку и помог ей встать на ноги.

– Вообще-то, у меня было пять охранников, но Мран их втоптал в грязь, – сказала она негромко, немного шатаясь. – В буквальном смысле.

– Зато теперь этот Мран сам втоптан в грязь, – попытался пошутить, но она лишь нахмурилась. – Кайрос.

Сказал я и протянул руку. Девушка с недоверием смотрела какое-то время, потом все же пожала мою ладонь.

– Брая, – представилась она.

– Тебе далеко идти? Нужен провожатый?

– Нет, – ответила она слишком быстро, видно боялась, что я очередной наемник. – Мне здесь недалеко.

Я лишь пожал плечами, развернулся и пошел в сторону своего трактира.

– Эй, ты куда? – услышал я крик девушки.

– Раз тебе не нужна помощь, не вижу смысла оставаться здесь, – сказал я, даже не оборачиваясь.

– А как тебя отблагодарить, – крикнула Брая.

– Это лишнее… я был рад размяться, – ответил я и повернул за угол.

Девушка не побежала за мной следом, видно поняла, что выбивать ответы из меня бессмысленно.

Мне хватило меньше часа, чтобы добраться до трактира. Когда я зашел в него, кровь с раны на плече уже перестала идти, но вся рубашка с этой стороны противно липла к коже. Трактирщик стоял у стойки и протирал кружку грязной тряпкой. Он поднял на меня глаза и замер.

– Мне бы позавтракать, – сказал я ему. – Как и вчера, без сюрпризов в тарелке… И сделайте сразу три порции.

Он медленно кивнул и продолжил стоять на месте, стараясь не рассматривать мой внешний вид, но у него плохо это получалось.

– Ну так что? Завтрак будет? – спросил я.

– Д-да… Конечно… – его глаза стали бегать по залу. – Только мы это… Время нужно…

Я молчал, давая ему возможность собрать мысли в кучу и закончить фразу. Достал из кошеля несколько серебряных монет и кинул на стойку.

– Через час уже будет готово, – сказал он увереннее, быстрым движением забрал деньги и спрятал их в карман фартука.

Я кивнул ему и пошел наверх. Сначала заглянул к Эрону. Мальчик до сих пор спал, я удивился, что он так и не выронил во сне медальон Лиры. Я улыбнулся и тихо прикрыл за собой дверь.

– Хотел бы я так же беззаботно спать, – подумал я, улыбнувшись своим мыслям.

Закрыл за собой дверь и уже через пару мгновений стоял у комнаты Илирии. Тихо постучался и услышал какую-то возню внутри.

Стоял минут пять, потом постучал сильнее.

– Кайрос, еще нет шести утра.... – услышал я сонный голос жрицы. – Мне нужно одеться, так что жди за дверью.

Я закатил глаза, и оперся здоровым плечом о стену. Простоял в таком положении еще минут десять и, когда услышал разрешение, вошел в комнату.

– Ты издеваешься?! – это был почти визг. – Не прошло и пяти часов с наших ночных посиделок, как ты опять приперся подранный, как гулящий кот!

Илирия стояла в воинственной позиции, руки скрещены на груди, взгляд суровый. Она была одета в тонкий, черный халат с замысловатыми узорами, выбитыми серебром. Волосы были аккуратно уложены за спиной, глаза подведены ярче, чем прежде.

– Ты куда так вырядилась? – спросил я, игнорируя ее нападки.

Она громко вздохнула, повернулась ко мне спиной и молча указала на стул рядом с комодом. Я отодвинул стул от стены, чтобы Илирия могла достать нож из плеча, и сел. Она же пошла к тумбочке и достала из ящика какой-то сверток.

– Туманиль… Ты вчера в такой спешке убегал, что я не успела его отдать, – я взял сверток из ее рук, и уже начал разворачивать, как услышал ее возмущенное ворчание. – Ну конечно, почему бы не прийти ко мне с ножиком в спине…

Она со всей дури выдернула нож из лопатки, я дернулся и зашипел от боли, что пронзила тело. Сзади послышался тихий смешок.

– Очень весело… – ответил я ей.

– Снимай рубаху, – сказала Ил, посмеиваясь. – А это была плата за ранний подъем. Больше так не делай, иначе вообще без руки останешься.

Я снял рубашку, отвечать на колкости жрицы не хотелось и я погрузился в свои мысли, пока Илирия выводила руны на моем теле.

– Кайрос?

– М-м-ммм…

– Ты не ответил на мой вопрос…

– Какой? – спросил я и услышал долгий выдох.

– В какую передрягу ты попал на этот раз? Порезы на плече не затягиваются так, как должны бы, – сказала она, продолжая выводить руны на руке. – Рана от ножа уже почти затянулась, но вот порез… Он не глубокий, но края все никак не хотят стягиваться…

– Я спас девчонку от наемника… Он был в рунической защите. Возможно и оружие было такое же… Как же его звали… Бран, Вран…

– Мран? Я очень надеюсь, что эта девчонка сейчас не сидит в твоей комнате, а наемник, если и покалечен, то уже бездыханный валяется в самой темной канаве, где его не найдут.

– А что с ними не так? – спросил я, обернувшись.

Покрутил немного рукой. Боль в местах, куда попали ножи уже не так тревожила, но порез опять стал кровоточить. Я посмотрел на бедро, там рана также не затягивалась.

– Не знаю, что с девчонкой, но я удивлена, что ты не знаешь Мрана, – протянула Ил. – Он один из местных элитных наемников. Настолько дорогих, что лишь несколько людей из высшего круга могут позволить себе его услуги. Вполне возможно он работал на Лилит… А с ней нам сейчас лучше не ссориться.

Я промолчал. Не планировал выслушивать брань Илирии по поводу того, что надо было покончить с этим Мраном. Илирия закончила свою работу и пошла в сторону кувшина с водой. Я смотрел как она тщательно оттирает свои руки от крови.

– Знаешь, нам нужно пойти к ней, – сказала она после некоторой паузы.

– К Лилит? Зачем?

Она закатила глаза, красноречиво показывая, какого обо мне мнения.

– Нам нужны союзники, Кайрос… Лилит – это сильный союзник, – Ил говорила медленно, с расстановками, как будто говорила с умалишенным.

– Я не идиот, так что… – я не успел договорить, как меня перебили.

– Так не задавай тупых вопросов! Время слишком быстротечно, а мы не продвинулись ни на шаг! – Илирия перешла на крик. – Мне страшно, Кайрос! Впервые за всю мою жизнь мне действительно страшно! Неужели ты не понимаешь, что нас ждет, если мы не справимся? По пути сюда я отправила с десяток писем главам разных городов и провинций. И знаешь что?!

Она замолчала. Я думал, что Ил продолжит, но та только выжигала меня взглядом и прерывисто дышала. Я громко выдохнул.

– Как же все осточертело, – подумал, а вслух сказал. – И что дальше?

– А дальше от большинства получила ответ, что их это не касается! Они даже не удосужились обдумать этот вопрос, так быстро прислали ответ! ИХ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ!

Илирия стала мерять шагами комнату, я заметил, что ее чистое белое лицо покрылось красными пятнами гнева. Глазами она словно могла выжечь все вокруг. Я встал, рубашка была уже бесповоротно испорчена, поэтому я не стал ее надевать. Преградил путь жрице и расставил руки в стороны.

– Ты что делаешь? – с недоверием и нервозностью в голосе спросила она.

– Я как-то слышал, что объятия успокаивают женщин, – мне не хотелось этого делать, но я подумал, что лучше попробовать успокоить ее сейчас, чем потом тушить пожар в буквальном смысле.

– Демон предлагающий обнимашки? Кайрос, ты совсем умом тронулся?

Моя улыбка сползла с лица, перекрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Ил. Она перестала метаться, уставилась на меня в ответ, но не сказала ни слова. Мы так стояли какое-то время в молчаливом поединке, потом она сказала:

– Хочу есть, – подошла к кровати, достала из-под матраса кошель и пару кинжалов, которые закрепила под своими одеждами и, не глядя на меня, вышла из комнаты.

Я провел рукой по волосам, потер переносицу и вышел вслед за женщиной.

– Мы все сдохнем, – подумал я, закрывая дверь.

Глава 4

Илирия

Мои шаги отдавались глухим стуком сапог по коридору. Обувь явно не подходила к моему халату из ангельского шелка, но мне было все равно. Уже все равно. Раньше я бы даже под конвоем не вышла из своей комнаты в таком виде, но слишком много воды утекло с тех пор.

Я повернула в сторону лестницы, услышала топот за своей спиной и сердитое сопение.

– Ну почему? Почему из демонов всех миров мне достался именно этот?

Я уже почти спустилась с лестницы, когда услышала как дверь в комнату Кайроса закрылась. Рада, что ему хватило мозгов пойти переодеться. Он с его дурацкими "обнимашками" – как будто это могло исправить все, что рушится вокруг нас.

– А что бы я почувствовала, если бы оказалась в его руках? – я поежилась от этих мыслей. – Ну уж нет. От мужиков одни проблемы… Тем более демонов…

В голове всплыло лицо Малебраха. Нет. Я больше не повторю прежних ошибок. С меня хватит.

Я подошла к стойке, трактирщик улыбнулся во весь рот, показывая свои кривые и гнилые зубы. Я поморщилась.

– А еда вам, это, уже готова. Подавать? – спросил он чуть ли не облизывая меня глазами.

– От этого взгляда ещё долго не смогу отмыться, – подумала я, а вслух сказала. – Что за еда? Я вчера не просила тебя сделать завтрак…

– Так это… Ваш друг утром зашел, это, попросил. На всех, того, завтрак сделать. Ну, как вчера, чтобы, это, отборное мясо, того… – он замолчал и уставился на меня, ожидая реакции.

– Он мне не друг, – почти вырвалось у меня, но я вовремя себя остановила, уже повернулась к трактирщику спиной и бросила через плечо. – Я буду за тем же столом.

Ну хоть на что-то Кайрос сгодился. Видно заказал еду после своих ночных хождений. Почему ему не сидится на месте?

Я подошла к столу и обнаружила, что он выглядит гораздо чище, чем остальные. Неужели его вымыли для нас. Посмотрела на скамью, на ней уже не было тех непонятных, липких пятен, что были вчера. Ладно, за это я готова дать пару медяков. Я села и положила голову на сложенные на столе руки.

– Это твой долг, моя Лучезарная малышка.

Голос бабушки звучал мягко, но я понимала, что это лишь видимость. Ни разу в своей жизни я не перечила ей. Но сейчас… Стоило закрыть глаза, как в уме прорисовывалась картинка обряда посвящения.

Я.

Кинжал.

И бабушкино сердце в моих руках.

Я поежилась. Мы обсуждали этот вопрос не первый день. Я применила уже весь свой арсенал: слезы, рассудительные доводы против, крики, угрозы, шантаж. Все без толку. В ответ лишь: "это твой долг".

Я металась по своей комнате и судорожно кидала в сумку вещи, которые могли пригодиться в дороге. Из открытого окна веяло прохладой, луна была закрыта тучами, но это мне было только на руку.

В сумку уже полетели мои сбережения, серебряная маска, немного теплых вещей, пару кинжалов. Мои любимые метательные ножи я пристроила у себя на бедре и в корсете.

Нужно бежать. Я не смогу пройти посвящение. Мне не хватит духу сделать то, что должна. Бабушка заменила мне мать, вырастила меня, дарила мне свою любовь все эти годы… Я просто не смогу…

– Он где-то в городе… Уйду с ним, вместе мы справимся… – в голове на повторе лишь одна мысль.

Я остановилась в середине комнаты. Мои глаза скользнули по воздушным шелкам с золотой вышивкой, что колыхались у высоких окон. В дневное время свет, проникая сквозь витражные стекла, окрашивал стены в нежные оттенки. По периметру комнаты возвышались резные колонны, а сводчатый потолок украшала роспись с замысловатыми узорами и цветами.

У стены напротив окна стояла большая кровать с балдахином и туалетный столик, заваленный флаконами духов, шкатулками с драгоценностями и косметикой. Все было инкрустировано самоцветами, даже кисти для макияжа. На прикроватной тумбочке лежали старинные фолианты в тисненых переплетах.

На глаза навернулись слезы. Мне было больно покидать родные стены, хранившие столько светлых воспоминаний, но иначе я не могла.

Я накинула капюшон на голову и прошмыгнула в потайной ход в коридоре. Я старалась не оглядываться на мой дом, оставляя за спиной все беззаботные годы, проведенные с бабушкой. На душе было тяжко, а в сердце еще теплилась надеждой на светлое будущее.

– Вот, держите, – меня выдернул из воспоминаний мерзкий, услужливый голосок трактирщика.

Я приподняла голову, у мужика в руках был поднос с едой, над которой шел пар. Я немного отодвинулась назад, давая ему возможность поставить три тарелки с мясным рагу на стол и еще одну тарелку с нарезанными хлебом и сыром.

Рот тут же заполнился слюной. Я пододвинула тарелку к себе поближе, небрежно махнула трактирщику рукой, чтобы уже свалил подальше и не мешал мне наслаждаться пищей.

Конечно, вид рагу и рядом не стоял с тем, что подавали в храме Элизия, но за годы скитаний, я стала менее переборчива в еде. Я втянула аромат специй, взяла ложку и съела кусочек мяса.

– Возьму на заметку, кормить тебя почаще, – я даже не заметила, как Кайрос подошел вместе с Эроном. – У тебя такое лицо, будто ты готова продать душу за ещё один кусок.

– Договоришься, Кайрос, заберу твою тарелку без всякой платы.

Эрон в этот момент хохотнул, я перевела взгляд на мальчика. Он выглядел потерянным, а под моим пристальным взором, опустил глаза и стал переминаться с ноги на ногу, в руке он зажимал какой-то медальон. Кайрос, не обращая на это никакого внимания, сел напротив меня, пододвинул к себе тарелку с едой и принялся уплетать ее с такой скоростью, как будто не ел вечность.

– Садись, – я немного подвинулась, чтобы Эрон мог сесть за стол.

Он еще немного постоял, потом опустился рядом со мной и стал медленно есть свой завтрак. Мое сердце застучало сильнее. Перед глазами всплыли образы Нерана и Талира. Сейчас бы моим сыновьям было тринадцать и восемнадцать лет. Я тряхнула головой, чтобы отогнать эти воспоминания. В моей жизни не должно быть места любви. Так спокойнее.

Мы молча ели какое-то время, Эрон периодически поглядывал на меня, я же не подавала виду, что замечаю его опасливые взоры. Кайрос уже доел и о чем-то задумался, мальчик сделал большой вдох и на одном выдохе произнес.

– А когда ты мне покажешь, что нужно делать с книгой? – как только последнее слово слетело с губ, он почти носом уткнулся в свою тарелку.

Я перевела непонимающий взгляд на Кайроса, он одарил меня самой милой улыбкой, на какую вообще был способен.

– Я вчера поделился с Эроном, что тебе очень нужна помощь в переводе книги.

Я замерла от неожиданности. Помощь? Мне? Он что издевается? Когда я говорила, что подумаю над тем, чтобы подпустить Эрона к переводу, я вообще не планировала даже размышлять на эту тему. Доверить работу со столь древней книгой какому-то необразованному оборванцу? Я попыталась улыбнуться Кайросу в ответ, но вышел явно оскал.

– Да неужели? – я растягивала гласные приторным тоном, но мои глаза метали молнии.

– Да, мы с тобой обсуждали это по дороге в трактир, – Кайрос продолжил как ни в чем не бывало, но я заметила, как кадык демона дернулся.

Я сначала хотела послать его в Бездну, но потом подумала, что у меня все равно сейчас будет много другой работы. Даже если перевод окажется корявым, я ничем не рискую. Не вытащим душу из мальца, просто воткнем нож в его сердце во время ритуала.

Я молчала еще мгновенье, потом сказала, что согласна и покажу, как работать с переводом, как только поднимемся в комнату. Лицо Эрона украсила искренняя улыбка, а у меня же внутри что-то перевернулось. Я быстро отвела от мальчика взгляд, чтобы не думать об этом. Услышала громкий выдох Кайроса.

– Он серьезно затаил дыхание, пока ждал моего ответа? – эта мысль показалась мне забавной, я невольно улыбнулась.

– Есть идеи с чего начать? – обратился ко мне демон.

– Я думаю, что нам нужно идти к Лилит, она… – я не успела закончить, как меня грубо перебили.

– Ни за что! – Кайрос даже немного привстал, говоря это. – Мы не будем вести с ней дела. Лилит хоть и имеет вес в этом городе, но посвящать ее в наши планы… Ил, это нам точно аукнется.

– Во-первых, если еще раз меня перебьешь, я всажу тебе пару ножей в живот, – я сделала паузу, чтобы мои слова дошли до этого тугодума. – Во-вторых, мы с Лилит давние знакомые, и я не раз вела с ней дела. Мы не только пойдем к ней, но и будем просить о помощи и молиться, чтобы она ее оказала.

Кайрос открыл рот, чтобы что-то сказать, но я остановила его жестом руки. Демон нахмурился, но замолчал.

– Мне нужно, чтобы эта встреча прошла гладко, Кайрос, – я смотрела на демона, ожидая его реакции.

Он вздохнул, поднял руки в примирительном жесте и лишь коротко кивнул.

– Пойдем, Эрон, у нас много работы, – мальчик к этому времени уже доел. – Кайрос, мы быстро, подожди меня внизу. И еще, возьми с собой побольше оружия… На всякий случай.

Я встала из-за стола и пошла в свою комнату, слышала негромкие семенящие шаги за своей спиной. Пыталась проглотить раздражение, которое росло внутри. Меня не радовала перспектива вести дела с Лилит, но других вариантов я не видела. По крайней мере таких, чтобы успеть вытащить Лиру до полнолуния.

Я открыла дверь своей комнаты, пропуская ребенка вперед. Он замер на пороге, не решаясь пройти дальше.

– Лучше всего это делать на полу, но если будет холодно, можешь сидеть на кровати, – я подошла к тумбочке, достала фолиант и небольшую книгу, в которую я записывала перевод текста.

– Ого, она такая большая, – глаза Эрона были широко распахнуты, он смотрел на фолиант с восхищением, чем опять напомнил моих сыновей.

– Да, и древняя, – мне пришлось пару раз кашлянуть, чтобы голос пришел в норму. – Смотри, сзади – слова, которые я уже успела перевести. Вот эту книгу используй для поиска незнакомых тебе слов. Если вдруг какое-то слово не будет тебе даваться, просто оставляй пустое место, я посмотрю, как вернусь. Ты же работал раньше с чернилами?

Мальчик кивнул, и я продолжила.

– В тумбочке чернила и перо, смотри не разведи грязь на листах. Лучше пропусти пару страниц и потом начинай записывать, что удалось перевести, чтобы случайно не испортить уже готовый перевод. Все понял?

Он опять кивнул. Мне не привычно было доверять такого рода задание кому-то другому, но делать было нечего.

– Закройся на задвижку и никого кроме меня и Кайроса не пускай. Хорошо?

– Да, я все понял и не подведу тебя.

Я лишь хмыкнула, достала из шкафа плащ и вышла из комнаты.

Кайрос ждал меня на первом этаже, я заметила, что на поясе уже висел его меч. Ничего не сказав демону, я вышла из трактира и направилась в сторону Башни грехов.

– Так откуда вы знакомы с Лилит? – мы уже прошли пару кварталов, когда Кайрос все же подал голос.

– Да так, были общие дела в прошлом, – мне не хотелось вдаваться в подробности своей жизни, я схватила демона за локоть и потащила в переулок.

– Можно было просто сказать: "Кайрос, нам сюда", а не тащить меня как какую-то тряпку, – сказал он недовольным тоном, я лишь проигнорировала. – Что ты делаешь?

– Руны сокрытия и отвода, так будет проще и безопаснее, – я уже дорисовывала став на своей руке. – Давай сюда руку.

Когда закончила и с рунами для демона, накинула капюшон на голову и вышла на главную улицу. В городе в это время уже кипела жизнь. По улице сновали бродяги, торговцы на стихийном рынке выкрикивали названия товаров, привлекая покупателей. Меня бесил этот гомон. Эти вонючие людишки, которые, видно, не знали слова "мыло".

Нам с Кайросом никого не приходилось расталкивать, чтобы продираться вперед. Прохожие, сами того и не замечая, освобождали нам дорогу.

– Удобно, – я услышала довольный голос демона. – После Лилит я пойду к Отступникам… Без тебя…

Я остановилась и резко обернулась. Кайрос вовремя затормозил, иначе бы сбил меня с ног.

– Серьезно? Ты упрекаешь меня за идею пойти к Лилит, но сам попрешься к этому сброду? Кайрос, ты лучше меня знаешь, что это последние, к кому можно обращаться.

– Раньше, да, так и было. Но сейчас… – он вздохнул, потер переносицу и продолжил. – Послушай, я долго размышлял на этот счет. Уничтожение Элизия – это план Люцифера. А кто больше всех ненавидит Князя Тьмы и готов насолить ему? Отступники… Я думаю, что мы можем найти сильных союзников на их стороне.

– Это звучит вполне логично, но ты забываешь одну важную деталь, – возразила я, нахмурившись. – Эти так называемые «союзники» – просто кучка отщепенцев без чести и совести! Они предадут нас при первой же возможности, стоит только цене стать привлекательнее. У них нет никаких моральных принципов, кроме собственной выгоды. Ты сам знаешь это.

– Но у нас нет выбора, – настаивал Кайрос. – Ситуация слишком серьёзная.

– Мне очень не нравится эта идея, – я понимала, что спорить сейчас бессмысленно. – Если ты думаешь, что они пойдут за тобой, помня твое прошлое, то ты очень сильно ошибаешься…

– Я и не рассчитываю на это.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, потом я развернулась, и мы продолжили наш путь.

У входа в Башню грехов нас встретили двое верзил, увешанных руническим оружием с головы до ног. Тот что повыше преградил мне путь и выставил руку немного вперед. Я краем глаза заметила, как напрягся в этот момент Кайрос.

– Мы с визитом к Лилит, – сказала я твердым голосом.

– Она вас ждет, прошу сдать все оружие, – ответил мужик, но руку убрал.

Я услышала, как сзади зарычал Кайрос.

– Ну, что за идиот… – я молча достала пару кинжалов из-за пояса и один из сапога и передала охраннику, в корсете и на бедре еще осталось три ножа.

– Чтобы ни царапинки, – почти прорычал Кайрос, отдавая свой меч.

Я подавила смешок и прошла в дверь, которую открыл для нас второй мужчина.

Как только мы переступили порог, в нос ударил запах дыма от курильниц с благовониями, расставленных по всему залу. Они источали сложный аромат – пряный, сладковатый, с отчетливыми цитрусовыми нотками. Этот запах смешивался с едва уловимым запахом роз и сандала.

Теплый, приглушенный свет масляных ламп создавал в гостиной уютную, почти интимную атмосферу. Стены были обтянуты темно-бордовым бархатом, который переливался в мерцающем свете, словно ночное небо, усыпанное звездами. Тяжелые бархатные портьеры с золотой вышивкой почти полностью закрывали высокие окна, лишь в некоторых местах пропуская тонкие лучики утреннего солнца.

В центре комнаты располагался роскошный диван, заваленный множеством бархатных подушек всевозможных оттенков – от глубокого винного до нежно-абрикосового. Каждая подушка была украшена изящной вышивкой или бахромой, что придавало интерьеру особый шарм и роскошь. Несколько таких же диванов располагались вдоль стен, создавая уютные уголки для уединенных бесед.

Сейчас гостиная была почти пуста. Лишь несколько изысканно одетых девушек в легких, струящихся нарядах расположились на диване в углу, тихо перешептываясь.

– Здесь многое изменилось с моего последнего визита, – подумала я, разглядывая обстановку.

– Ну надо же… Лилит раскошелилась на небольшой ремонтик, – с сарказмом в голосе произнес Кайрос.

Я посмотрела в сторону девиц, они с любопытством разглядывали нас, строили Кайросу глазки, не переставая смеяться. Меня это раздражало, и я с каждой секундой распалялась все больше, вспоминая те дни, когда я в таких же изысканных одеждах бродила с книгой в руке по окрестностям храма.

Я сделала глубокие вдох и выдох. Нужно успокоиться, сейчас не время витать в облаках. Той жизни уже нет и никогда не будет.

Мы по винтовой лестнице уже проходили второй этаж. Вокруг все так и кричало о достатке и роскоши. Везде бархат, шелка, хрусталь. Я с интересом рассматривала интерьер и шла по давно заученному маршруту.

Спустя пять минут мы остановились у массивных дверей на четвертом этаже. Провожатый постучал несколько раз и толкнул дверь, не дождавшись ответа.

Кабинет встретил нас приглушённым светом массивных светильников, чьи пламенные отблески играли на полированной поверхности темного дерева. В центре просторного помещения располагался письменный стол. Я заметила, что кромка столешницы украшена тонкой резьбой.

– Мои уроки не пропали даром, – подумала я, разглядывая руны, сокрытые в узоре.

По периметру кабинета выстроились книжные шкафы из того же темного дерева, заполненные томами в кожаных переплетах. Между ними висели картины в тяжелых золоченых рамах – преимущественно пейзажи и натюрморты.

У дальней стены расположился уютный уголок для переговоров: мягкий диван с бархатной обивкой и два кресла, между которыми стоял низкий столик из дымчатого стекла. На полу лежал роскошный ковер с витиеватым орнаментом. В углу тихо журчал небольшой фонтанчик, добавляя интерьеру нотку изысканной элегантности.

Кабинет был обставлен роскошно и со вкусом. Только сейчас я поняла, как мне этого не хватало. Как я устала от жизни в вонючих трактирах.

– Ну надо же, какие гости! Жрица без храма и демон без своей сущности.

Я повернулась в сторону хозяйки голоса. Лилит вошла в комнату через узкую дверь, замаскированную в стене.

– Потайная комната, ожидаемо, – пронеслось у меня в голове.

– Как будто ты удивлена, – вместо приветствия грубо сказал Кайрос.

– Как я рада, что проклятье не испортило твое чувство юмора, Кайрос.

Голос Лилит был высокий, мелодичный, под стать ее внешности. Среднего роста,