Александр Тамоников
Горячий сезон

© Тамоников А. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Отпуск по-спецназовски

Бывает ли отпуск у бойцов спецназа КГБ? С одной стороны, вопрос этот чисто риторический. Конечно же, бывает. Должен быть, как и у всех прочих трудящихся граждан. Но это с одной стороны. С другой же…

Вот в том-то и дело. Нередко случается так, что вот уже и рапорт на предоставление отпуска начальством подписан, и всевозможные финансово-бухгалтерские дела урегулированы, и даже окончательно решено, как именно ты проведешь долгожданный отпуск, и билет уже куплен в какие-нибудь благословенные края. Кажется, только и остается, что усесться в купе поезда или в кресло самолета… Ан нет! В самый последний момент тебя настигает команда «Стоп!», а точнее говоря, требование срочно явиться к начальству. Да-да, к тому самому начальству, которое буквально позавчера подписывало тебе рапорт на предоставление отпуска и говорило душевные напутственные речи.

И ты понимаешь: отпуска, скорее всего, тебе не видать. Потому что вдруг образовалось некое дело, которое можешь решить только ты, и никто больше. Дело важное и при этом настолько срочное, что решать его, по справедливости говоря, нужно было еще вчера.

В принципе, ты можешь сказать «нет», потому что находишься в законном отпуске. И еще добавить что-нибудь вроде того, что не ты один служишь в спецназе КГБ и, стало быть, есть кому разобраться со срочным делом. И никто не поставит тебе это в упрек, потому что и впрямь есть достойные люди в спецназе. А у тебя – долгожданный отпуск, который ты заслужил и в котором ты не был три, а может, и четыре года подряд. Должна же, в конце концов, восторжествовать справедливость?!

Но ты ничего такого не скажешь и, скорее всего, даже ни о чем таком не подумаешь. Потому что помимо формальной справедливости есть еще и справедливость иная, продиктованная твоей совестью. Ты прекрасно понимаешь, что коль уж тебя в самый последний момент отзывают из отпуска, значит, и впрямь случилось нечто такое, что важнее всякого отдыха и всех твоих справедливых возмущений. Иначе не отозвали бы. Если бы была возможность обойтись без тебя, то обошлись бы. Но, похоже, обойтись без тебя никак нельзя…

И ты выходишь из купе или сходишь с трапа самолета и, преисполненный философским пониманием, для начала объясняешь тем своим близким, с кем намеревался отбыть в отпуск, что так, мол, и так, хотел как лучше, а вот требуют немедленно явиться. Стало быть, отпуск откладывается на неопределенное время. А близкие – это, конечно, твоя жена. Ну, может, еще и дети, если ты по молодости лет успел ими обзавестись.

В душе жены тоже просыпается философское понимание, которое обычно укладывается в единственную фразу: «Что ж, коль отзывают из отпуска, стало быть, так и надо, иначе бы не отзывали. И вообще, знала я, за кого замуж шла…»

Ну а затем ты предстаешь перед начальством, которое, зачастую даже не извинившись за твой прерванный отпуск, выдает тебе срочный приказ. И ты в очередной раз отправляешься спасать Родину…

Все сказанное можно воспринимать как прелюдию к дальнейшему разговору или, если хотите, как пространный эпиграф. А теперь речь пойдет по существу.

Глава 1

Отправиться в отпуск Богданову и всей его команде предложил лично генерал Скоробогатов – его непосредственный начальник. Он так Богданову и сказал:

– Ну а что? Сейчас вроде как затишье. И что самое главное, ничего этакого в ближайшее время как будто не предполагается. Разведка докладывает, что наши враги взяли паузу. Должно быть, замышляют очередное паскудство. Но это, знаешь ли, дело долгое. А вот лето – дело, наоборот, короткое. А потому отправляйтесь-ка вы в отпуск! Всей бригадой! Немедленно! Пишите рапорта прямо сейчас, а я наложу на них начальственную резолюцию. И катите куда хотите, чтобы вас и видно не было! На целых сорок пять суток, не считая праздников и выходных дней! Как ты смотришь на такое предложение?

Ну а как Богданов мог смотреть на такое предложение? Конечно же, с удовольствием: ведь ни он сам, ни его команда не были в отпуске вот уже три года. Все, знаете ли, неотложные дела… А сейчас начальство, так сказать, собственными устами предложило отдохнуть от трудов праведных. Отказываться от долгожданного отпуска было бы непростительным грехом и несусветной глупостью.

Буквально через полчаса о предстоящем отдыхе уже знало все воинство Богданова. И конечно, все выражали бурную радость, насколько вообще могут выражать бурную радость столь сдержанные люди, каковыми являются бойцы спецназа КГБ. А затем все до единого принялись писать рапорта о предоставлении отпуска.

Естественно, не обошлось без замечаний и прочих реплик. Тем более что для этого были основания: долгожданный отпуск – дело хорошее, но нельзя же так, с бухты-барахты! Вот и думай теперь, на что лучше всего потратить сорок пять суток плюс выходные и праздничные дни! Нет чтобы начальству сообщить об отпуске заранее… Ох любит оно неожиданные сюрпризы, ох уважает! В этом-то и таится начальственное коварство. Даже если сюрприз положительный и долгожданный, все равно он преисполнен коварства, которое способно радость отравить!

– Да оно бы еще и ладно, – рассудительно заметил Степан Терко, один из ветеранов-спецназовцев. – Уж как потратить благословенные денечки – с этим мы разберемся. Только вот что меня смущает: ставлю десять против одного, что отпуск нам отменят! В самый последний момент! Обязательно найдется какое-нибудь срочное дело, предчувствую я это. Потому что такое случалось уже не однажды. А коль так, почему бы не быть и на сей раз? Разубедите меня, если сможете!

– Скоробогатов говорил, что, по данным разведки, враги никакого коварства в ближайшем будущем вроде как не замышляют, – сказал Богданов. – Поэтому-то он и отправляет нас всех в отпуск.

– Ну это не аргумент! – возразил еще один ветеран – Александр Дубко. – Сегодня, может, и не замышляют, а завтра, глядишь, и замыслят. Враги – они такие, с них станется.

– А то, может, и наша разведка сплоховала, – вступил в разговор еще один боец, Георгий Казаченок. – Не углядела тонких и коварных вражеских происков. Может такое случиться или нет? Запросто может!

– И обозначатся эти происки именно в тот самый момент, когда мы совсем уже соберемся в отпуск! – горестно вздохнул четвертый боец, Георгий Малой. – Или, того хуже, когда мы только-только расслабимся по полной программе. Тотчас же прилетит к нам депеша: возвращайтесь, мол, ибо враг не дремлет. Вот увидите, все так и будет! Моя душа чувствует!

– А вот моя душа чувствует, что на этот раз ничего такого не будет, – возразил Богданов. – Все будет нормально, как и полагается. То есть отгуляем мы свои отпуска от звонка до звонка.

– Ну если ты так считаешь… – развел руками Степан Терко. – Ты командир, тебе, конечно, виднее.

Надо сказать, что Богданов слегка приврал. На самом деле он ничего такого не считал и ни в чем не был уверен. Наоборот, он думал так же, как и его подчиненные. Что все отменится в самый последний момент неизвестно по какой причине. Да, в общем, причина и не важна. Все отменится потому, что так в спецназовской жизни бывает очень часто – почти всегда… Но вслух ничего такого, конечно, не сказал. Он был командиром, ему полагалось вселять в своих подчиненных уверенность. Даже в таком тонком и непредсказуемом деле, как спецназовский отпуск.

…Пока бойцы вдохновенно писали рапорта, Богданов созвонился с женой и сообщил ей о предполагаемом скором отпуске. Жена, понятно, вначале не поверила, и ему пришлось потратить немало слов и сил, чтобы убедить ее в том, что все на самом деле так и есть. Поверив наконец мужу, жена загрустила:

– Ну так это у тебя отпуск. А у меня-то нет. Кто меня отпустит? У нас самый разгар трудовой деятельности, как оно и предполагается в августе…

Жена Богданова преподавала в университете, и в августе у нее на работе и впрямь царило коловращение – абитуриенты сдавали вступительные экзамены. Поступающих было много, экзаменаторов – мало, и потому преподавательский «штык» был на счету. Какой уж тут отпуск? Не отпустят…

– Как это так – не отпустят? – возмутился Богданов. – Ты кто есть такая? Ты жена сотрудника КГБ! Мало того, командира группы спецназа! Отпуска у нас – дело непредвиденное и стихийное! То есть могут случиться в любой момент! Может ли сотрудник КГБ провести отпуск с любимой женой? Может! Имеет право! Более того – обязан! Вот так и объясни своему начальству, если оно заартачится. А то ведь я могу принять и чрезвычайные меры!

– Это какие же? – испугалась жена. – Что, возьмешь наш факультет приступом? Арестуешь декана?

– Ну зачем же? – рассмеялся Богданов. – Есть и другие способы. Они, конечно, не такие радикальные, но действенные. Науськаю, к примеру, на ваш университет генерала Скоробогатова. Скажу ему: «Товарищ генерал, в моем лице обижают ваших подчиненных. Не отпускают жену в отпуск». Ручаюсь, что уже через пять минут ваш декан или кто-то там еще уже будет вручать тебе распоряжение об отпуске. Ну что, напустить на ваше учреждение генерала Скоробогатова? Ты ведь его знаешь…

– Не надо! – рассмеялась в ответ жена. – Прибережем генерала на самый крайний случай. Попробую убедить свое начальство более щадящими аргументами.

– Ну, убеждай, – кивнул Богданов. – Вечером расскажешь, как это у тебя получилось.

Примерно такие же страсти кипели и у других бойцов, разумеется, у тех, кто был женат или у кого имелась невеста. Как уж там оно все решалось, дело индивидуальное. А только в конечном итоге почти сама собою образовалась компания из четырех семейных пар. Первая пара – Богданов с женой, далее – Александр Дубко, Степан Терко и Геннадий Рябов, тоже с женами.

Идею подал Дубко.

– А давайте, – сказал он, – устроим многосемейный отпуск! То есть махнем куда-нибудь четырьмя семьями! Вместе, значит, махнем, вместе и отдохнем! А? По-моему, идея неплохая. Нет, конечно, если кто-то желает провести отпуск, так сказать, в сугубо интимном уединении, тогда другое дело. Тогда я снимаю свое предложение. Ну, что скажете?

– По-моему, идея неплохая, – согласился Рябов. – Я – за. То есть мы за: я и моя жена.

– Да и мы с супругой возражать не станем, – сказал Богданов. – Возьмем билеты на поезд и… Правда, сейчас лето, а потому с билетами в южные края может случиться заминка. Ну ничего, как-нибудь выкрутимся. Если что, подключим генерала Скоробогатова. Скажем, коль ты нас осчастливил отпуском, то и билетами, будь добр, обеспечь. Наш генерал – мужик пробивной, так что, думаю, будут нам билеты.

– Не надо нам ни билетов, ни генеральских услуг, – возразил Терко.

– Это как так – не надо? – не понял Дубко. – А на чем же мы поедем в южные края?

– А на машинах, – ответил Терко. – У тебя есть «Москвич», у меня жигуленок. Разместимся в каждой машине по четыре человека и покатим не торопясь. Где захотим – остановимся, полюбуемся видами и дальше поедем.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Дубко. – Как это я сам не догадался? По-моему, замечательная идея! Что вы на это скажете? – Вопрос касался Богданова и Рябова.

– Ну а что? – поразмыслил Богданов. – По-моему, подходяще. Я не возражаю.

– Я тоже, – добавил Рябов.

– Что ж, можно сказать, дело наполовину решенное, – подвел итог Терко. – Остается лишь уговорить наших благоверных.

– Думаю, с этим проблем не будет, – сказал Богданов. – Во всяком случае, у меня.

– Да и у меня тоже, – произнес Дубко. – В кои-то веки отпуск! Да еще летом! Да еще семейный! Да еще такой необычный – на автомобилях за тысячу верст! Какая же нормальная жена станет возражать против такого счастья? А жены у нас нормальные, разве не так?

– Это точно, – рассмеялся Терко. – У нашего брата спецназовца ненормальных жен быть не может. Ненормальные не выдержали бы нашего образа жизни. А наши терпят. Потому что понимают. Нормальная жена – это такая жена, которая понимает.

– Остается только нашим женам выхлопотать отпуска, – заметил Рябов. – Всем разом. Тут могут быть проблемы…

– То же самое по телефону только что говорила моя супруга, – сказал Богданов. – Дескать, ее могут не отпустить. А я ей сказал, что в этом случае задействую генерала Скоробогатова. Против него не устоит никто! Так что будут нашим благоверным отпуска!

– Ну если так, тогда конечно, – со смехом согласился Рябов. – Генерал Скоробогатов – страшное оружие. Врагу не пожелаешь.

Рассмеялись и остальные спецназовцы. Отсмеявшись, на том и порешили. «Москвич» Дубко и видавший виды жигуленок Терко были в полной исправности, так что можно было ехать хоть завтра. Другой вопрос – куда именно? Вариантов напрашивалось два: Кавказ или Крым.

– Нет, на Кавказ, пожалуй, не поедем, – сказал Дубко. – Мы только недавно оттуда. Сколько же можно?

Действительно, не так давно команда Богданова побывала на Кавказе – спецназовцы выполняли там ответственное задание. Виды на Кавказе, конечно, умопомрачительные, однако скучновато два раза подряд отправляться в одни и те же края. Тем более что есть и другие такие же великолепные места. Например, Крым.

– Вот туда и поедем, – предложил Богданов. – В Крым.

– В Крым так в Крым, – за всех согласился Терко. – Почему бы и нет?

– Эх, а хорошо будет! – мечтательно произнес Дубко. – Вы только представьте! Едем, никуда не торопимся, где хотим – делаем привал, ночуем… Да хоть и в палатках – какая разница? Ведь лето же! Так что не замерзнем! Тем более с любимыми женами под боком! Эх! А главное, никто и знать не будет, где мы. Значит, никто не пошлет нам вдогонку депешу: возвращайтесь, мол, обратно, видите ли, вдруг образовалось срочное дело! Потому что попробуй нас найти! Красота! Просто благолепие!

– Это точно! – согласился Терко. – Благолепие, иначе и не скажешь. Никакой стрельбы, никаких погонь и никаких нехороших людей рядом. Покой и благодать! И мы – как обычные мирные граждане. Захотел – окунулся в море, захотел – вскарабкался на какую-нибудь гору. Налегке, без оружия и прочего снаряжения…

– А захотел – так и вина выпил, – добавил Дубко. – В Крыму, говорят, замечательное вино!

– Ничто человеческое нам не чуждо! – подвел итог Рябов.

…Через два дня выехали. Жены, конечно же, не возражали против такого отпуска. Пускай будет тесная кабина вместо удобного купе. Пускай ночевка в палатке вместо гостиничного номера. Какая разница? Главное – отпуск. В кои-то веки! Да еще вместе с мужьями, которых, бывало, они не видели месяцами. Вот это и есть самое главное. А все прочее – мелочи.

Из Москвы в Крым путь и без того неблизкий, а если к тому же ехать не торопясь, то дорога и вовсе может показаться в два раза длиннее. Ехали целую неделю. Останавливались, где и когда хотели, любовались попутными достопримечательностями, ночевали в палатках, благо погода выдалась просто замечательная по всему маршруту.

Впрочем, один раз путешественников застал дождь, и пришлось проситься на ночлег к сердобольным людям в какой-то подвернувшейся деревушке. Ничего, пустили. Да еще и накормили ужином. Хороший это был ужин, настоящий: вареная картошка, молоко, овощи, грибы, свежий, только недавно вынутый из печи хлеб.

– Вот спасибочки вам, добрые люди! – выразил всеобщее восхищение Терко. – Тысячу лет не ел такого хлеба и не пил такого молока! Уже и вкус его подзабыл…

Хозяевами были старик со старушкой – добрые, милые и улыбчивые.

– А вы откуда будете? – спросила старушка.

– Из Москвы мы будем, мать, – ответил Терко.

– Из самой Москвы? – не поверила та. – Да неужто?

– А то! – подтвердил Терко.

– И куда путь держите? – спросил старик.

– Так, путешествуем по Руси-матушке, – сказал Терко. – Долгонько мы не были в отпуске – года три, если не больше. Все, знаете ли, работали… Теперь вот дали нам отпуск. Так чего же сидеть в городе? Вот и поехали…

– Оно и правильно, – степенно рассудил старик. – Работа работой, да только не все нужно мерить работой, вот ведь какое дело. Какая бы работа ни была, а есть и помимо нее всякие дела. Если, скажем, все время работать, не видя белого света, то это, знаете ли, грех. Точно грех. И не возражайте, лучше прислушайтесь к тому, что вам говорят старые люди. Грех это – работать и работать…

– Да мы и не возражаем, – усмехнулся Терко и разом оглядел своих товарищей, которые хотя и не вмешивались в разговор, но слушали с большим интересом. – Мы согласны. Грех это… Но куда от него деваться?

– Грех, – повторил старик. – Иной раз посмотреть, как встает солнышко или, скажем, как плещется в реке вода, куда как лучше, чем работать. Полезнее для души. Потому что работа – она дело суетное. Временное. А солнышко и вода в реке – это вечное…

– Ой, как же мы с тобой, отец, согласны! – поддержал разговор Дубко.

– А коль согласны, так делайте правильные выводы! – назидательно изрек старик.

Ночевали на самом настоящем сеновале. И это тоже было замечательно – как из полузабытой сказки из детства. В щели дул освежающий ночной ветерок, откуда-то доносились таинственные непонятные звуки, а в прорехи, которые угадывались на крыше, заглядывали звезды. И поневоле казалось, что во всем мире царят тишь и благодать, нет никаких тревог и волнений, никого не надо выслеживать и догонять, ни в кого не надо стрелять, и в тебя стрелять тоже некому…

Наутро, накормив путешественников умопомрачительной деревенской яичницей и напоив чаем, настоянным на местных травах, старики проводили гостей в дорогу. Конечно же, одарив на прощание всевозможными гостинцами: свежим деревенским хлебом, молоком, огурцами, салом, свежепосоленными груздями. И сердечными напутствиями, которые, наверное, были самым дорогим подарком, может, даже дороже, чем испеченный старушечьими руками хлеб.

– А ведь эти милые старики во всем правы, – задумчиво произнес Терко. – И насчет солнышка, и насчет воды в реке. И вообще… Они, значит, правы, а мы? Получается, что мы не правы? Так, что ли?

– Мы тоже правы, – сказал Дубко. – Просто у каждого своя правда. Кому-то надо печь хлеб в печке, кому-то – служить в спецназе. Уж так устроен этот мир. Каждый в нем ищет что-то свое. Что ищет, то и находит. Отсюда вывод: и эти добрые старики, и мы с тобой живем не зря. У каждого своя правда…

– Да ну тебя с твоей философией! – отмахнулся Терко. Потом помолчал и добавил: – Ладно уж… Будем считать, что ты меня убедил. Поехали, что ли?

Глава 2

В Ялте, куда они прибыли, свободных номеров в гостиницах, конечно же, не оказалось. Какие могут быть свободные номера в Ялте в разгар туристического сезона! После недолгих поисков и расспросов нашли некоего веселого крымского аборигена, который предложил путешественникам поселиться у него.

– Ну а что! – сказал абориген. – Поселяйтесь у меня! Вместе с женами! Места хватит всем! Да и недорого. Мы – частный сектор, дорого не берем. Не то что в гостиницах и разных прочих пансионатах! Оно, конечно, комфорта у нас поменьше, чем в пансионатах. Но разве дело в комфорте? Разве за комфортом вы сюда прибыли? Вы прибыли за солнцем и за морем, разве не так?

– Так, так! – смеясь, ответил Богданов.

– Ну а коли так, к чему лишние разговоры? – радостно вопросил абориген. – Добро пожаловать в мои апартаменты! Поселю всех! Каждой паре выделю по отдельной комнате! Скажите, а вы случайно не из милиции?

– А что, похоже? – улыбнулся Дубко.

– Да не сказать чтобы похоже, – неопределенно ответил абориген. – Хотя бывает всякое… Бывает, что и непохож, а на поверку как есть милиционер! Со всеми вытекающими печальными последствиями.

– Что, нелады с милицией? – спросил Терко.

– Не то чтобы нелады, но бывает всякое, – глубокомысленно изрек абориген. – Я ведь кто? Я частный сектор, понятно вам? И сдаю внаем жилье всяким приезжим курортникам. А это вроде как против закона. Хотя почему против закона? Этого я не понимаю! Я ликвидирую государственные недостатки, понятно вам? Положим, у государства не хватает гостиниц для всех приезжих. А если принять во внимание меня и таких, как я, глядишь, всем места и хватит. Меня, если хотите знать, за исполнение государственных интересов медалью надо наградить, а не преследовать. Ну разве я неправ?

– Прав на все сто! – сказал Дубко.

– Так вы, значит, не из милиции? – еще раз уточнил абориген.

– Мы геологи-изыскатели, – сказал Дубко. – Прибыли к вам с Крайнего Севера.

– Вот оно как! Геологи! И что ищете? Небось золото?

– И золото тоже, – кивнул Дубко. – Всего понемножку. Ну веди нас в свои апартаменты, государственный человече.

Апартаменты, конечно, оказались так себе, что называется, с удобствами во дворе. Но спецназовцам ли роптать по таким пустякам? Не роптали и жены, потому что они были боевыми подругами бойцов спецназа. В общем, расселились.

А прямо с утра отправились изучать местные достопримечательности и наслаждаться щедрыми южными благами. Пляж, прогулка по городу, морская прогулка на катерах, вечерняя прогулка по набережной… Да мало ли еще всевозможных невинных удовольствий таит в себе августовская Ялта!

На следующий день решили совершить путешествие в горы. Совершили, вернулись уставшие и счастливые.

– А хороша же мирная жизнь! – радостно воскликнул Терко. – Вот ведь, кажется, нет в ней ничего этакого, все просто и понятно. А все равно хороша! Море, горы, музыка… Одна жареная рыбка барабулька, которую продают на пляже, чего стоит! В жизни не едал ничего вкуснее! Хорошо все же быть мирным человеком!

Со Степаном были согласны все: и Богданов, и Дубко, и Рябов, и их жены. Невольно казалось, что в мире и вовсе нет ни опасностей, ни врагов с их коварными замыслами, а есть лишь сплошное теплое море, черное южное небо и неправдоподобно крупные звезды на нем, окрестные горы, тишина, обилие фруктов, жареная рыбка барабулька и вареная кукуруза, которую тоже продают на пляже.

В блаженном покое прошла целая неделя. Неделя покоя для спецназовца – это непостижимо много, к этому он не привык. Ведь часто бывало так, что даже полчаса передышки казались недостижимой роскошью, а тут целая неделя. И вдобавок еще целый спокойный месяц впереди! Поневоле сама собой подступила скука. Вначале захандрил Дубко.

– Нет, ну это просто какое-то безобразие! – однажды заявил он. – Не жизнь, а сплошная Ялта! Как-то скучновато получается…

– А что тебе еще нужно? – спросил Терко и недоуменно пожал плечами. – Не ты ли еще недавно предвкушал эту самую Ялту? Ну так и черпай ее полными пригоршнями! В кои-то веки…

– Оно, конечно, так, – согласился Дубко. – А все равно скучновато.

– А тебе подавай стрельбу с погонями и мордобоем! – осуждающе произнес Терко. – Просто жить не можешь без этого! Примитивный ты человек, вот что я тебе скажу! Тьфу на тебя и на все твои неактуальные страдания!

– А я что? Я ничего. Лишь толкую о том, что, может, нам следует как-то разнообразить меню? Скажем, выехать куда-нибудь за пределы Ялты. Поколесить по Крыму. Ну а что? Машины в нашем распоряжении: сел, завел и поехал. Где надо – остановился, когда надо – поехал дальше. Только и всего.

Такая идея понравилась всем: и Богданову, и Рябову, и Терко. Оставались жены, за ними было решающее слово. Жену Богданова звали Марьяна, жену Терко – Ксения, жену Дубко – Елизавета, жену Рябова – Айше. Она, как и сам Рябов, была коренной сибирячкой, уроженкой одного из малочисленных сибирских народов.

– Марьяна, Ксения, Елизавета, Айше – за вами решающее слово, – сказал Богданов. – Едем или продолжаем блаженствовать в Ялте безвылазно?

– Едем, – за всех ответила Марьяна. – Дело это хорошее. Быть в Крыму и не повидать всего Крыма – это неправильно.

– Вот и славно! – обрадовался Дубко. – Стало быть, завтра с утра и выезжаем!

На следующий день рано утром и выехали. Конкретной цели, в общем, не было – ехали куда глаза глядят. Вернее, куда ведет дорога. Но поскольку дорог в Крыму много и ведут они в разные стороны, то вскоре поневоле возник вопрос: а куда же все-таки ехать?

После короткого совещания решили для начала съездить в Севастополь. Во-первых, никто из путешественников в этом городе никогда еще не был. Во-вторых, быть в Крыму и не побывать в Севастополе сродни преступлению. Потому что это не просто город, это символ.

Ехали не торопясь. Ну а куда спешить отпускникам, в распоряжении которых целый месяц свободного времени? Останавливались, любовались попутными достопримечательностями, а они в этих местах встречаются буквально на каждом шагу, и ехали дальше. Погода благоприятствовала, настроение было прекрасное…

Глава 3

Теперь нужно вернуться на месяц назад и перенестись на другой край света, а именно – в Америку. События месячной давности, о которых пойдет речь, имели прямое касательство к Крыму. И в первую очередь к Севастополю. А еще точнее – к советской военно-морской базе, расположенной в этом городе. Ну а если быть до конца точным, к некоему советскому военному кораблю, который должен был прибыть на военно-морскую базу, здесь обосноваться и приступить к несению службы.

Именно обо всем этом и шла речь в секретных американских кабинетах. Да, именно в секретных кабинетах, потому что их хозяевами были люди секретной профессии – разведчики и диверсанты. Представители американских спецслужб, иначе говоря. В нашем случае это был генерал Артур Адамсон и два сотрудника рангом пониже – Боб Кит и Майкл Бекер.

– Боб, что вам известно о русском корабле? – спросил генерал Адамсон. – Меня интересуют не вчерашние и не общие сведения, а самая последняя информация. Так что же раздобыли ваши разведчики?

– Корабль должен прибыть в Севастополь седьмого августа, – сказал Боб Кит. – Если, конечно, по какой-то причине не задержится в пути. Впрочем, такие корабли не могут задержаться. Это исключено.

– Могут ли русские повременить с прибытием корабля? – осведомился генерал Адамсон.

– А какой в этом смысл? – пожал плечами Кит. – Наоборот, они сделают все возможное, чтобы корабль прибыл вовремя, минута в минуту. Это для русских дело принципа. Дело чести – можно так сказать.

– Но, возможно, они знают что-нибудь о нашем интересе к кораблю и захотят спутать нам карты. Русские – большие путаники. Они, можно сказать, гроссмейстеры в этом деле.

– Разумеется, они знают о нашем интересе, – произнес Боб Кит, еще раз пожав плечами. – Во всяком случае, догадываются, что мы не можем не обратить внимания на такое событие. Поэтому для чего им путать следы? Не вижу в этом смысла.

– Да и потом, – добавил третий собеседник – Майкл Бекер. – Как можно спрятать корабль в открытом море? Тем более корабль такого класса? Это вам не рыбацкая шхуна, которую, между прочим, тоже нелегко спрятать в открытом море.

– Ну хорошо… – Генерал Адамсон с минуту молчал, а затем спросил: – Что известно о корабле?

– Мы вам об этом уже докладывали, – с некоторым недоумением произнес Боб Кит.

– Так доложите еще раз! – В голосе генерала послышалось раздражение. – Мне кажется, что это тот самый случай, когда повторение не помешает. Как вы справедливо заметили, речь идет не о рыбацкой шхуне, а о военном корабле! Причем не о простом военном корабле, а о таком, о котором мы почти ничего не знаем! И самое главное, мы о нем ничего не знаем по вашей милости! – Здесь Адамсон в упор посмотрел на Боба Кита, при этом взгляд его был уничижительным.

Боб Кит лишь зябко передернул плечами и ничего не сказал. Да и что он мог возразить, даже если бы и хотел? Ведь и впрямь получалось, что именно из-за него американские спецслужбы почти ничего не знают о корабле, о котором сейчас велась речь. Вернее, не из-за самого Боба Кита, а из-за его шпионов. Из-за их нерасторопности, точнее говоря.

Да, конечно, американским спецслужбам заранее было известно, что русские строят какой-то доселе невиданный боевой корабль. Иначе говоря, секретный, с неслыханными доселе боевыми возможностями. Но что это за возможности, в чем их суть и чем это может грозить американцам и их военным партнерам – этого разведчики, как ни старались, узнать не смогли. Единственное, что им наверняка удалось выяснить, это то, что корабль строится на засекреченной верфи в городе Николаеве. И все. Проникнуть на саму верфь, тем более разузнать хоть что-то конкретное, так и не удалось.

Да, еще было известно, что корабль будет называться «Дмитрий Донской». Но какая разница, как он будет называться? Дело не в его названии, а в боевых возможностях. А вот в чем они заключаются, этого американцы не знали.

И это их тревожило. Когда твой потенциальный противник выставляет против тебя оружие, от которого ты не знаешь, как защититься, разве это не повод для тревоги? А что будет, если русские спустят на воду вначале один такой корабль, затем второй, третий, а в какой-то момент целую армаду? Вот то-то и оно. Было отчего расстраиваться генералу Адамсону. И было в чем упрекать Боба Кита.

Все это Боб Кит прекрасно понимал и потому ничего не сказал в свое оправдание. Он заговорил о другом – о новом русском боевом корабле:

– Это многофункциональное военное судно, способное сражаться и против надводных целей, и против подводных. Кроме того, оно оснащено ракетами ближнего, среднего и дальнего действия. То есть может поражать воздушные цели. И такие цели, которые находятся на дальнем расстоянии.

– Что значит «на дальнем расстоянии»? – въедливо поинтересовался генерал Адамсон. – Это, знаете ли, понятие относительное. А вот вы мне скажите: могут ли эти ракеты, пущенные в Севастополе, долететь до Вашингтона? А до Лондона? А до Парижа?

В ответ Боб Кит лишь развел руками, а затем сказал:

– Скорее всего, с корабля могут стартовать ракеты с ядерными боеголовками. Мы так предполагаем…

– Ах, вы предполагаете! – взъярился генерал. – Именно предполагаете, а не утверждаете в точности! Хороша разведка, нечего сказать!

– Рано или поздно мы добудем более точные сведения, – сказал Боб Кит.

Этим он хотел успокоить генерала Адамсона, но его слова вызвали еще больший генеральский гнев.

– Рано или поздно! – прорычал генерал. – Смотрите, как бы нам не опоздать!

– Русские не станут первыми начинать войну, даже если они обзавелись оружием, которого пока нет у нас, – покачал головой Боб Кит.

– Это они вам сами так сказали? – язвительно спросил генерал. – У вас что же, такие доверительные отношения с русскими? Так спросите у них и о секретном корабле! Может, они поделятся с вами тайнами!

Адамсон бушевал еще добрых пять минут, затем выдохся, махнул рукой и сказал:

– Ладно. Что толку попусту тратить время? Этим делу не поможешь. Ну а вы что можете мне сказать? – Вопрос был обращен к Майклу Бекеру. – Как чувствуют себя ваши головорезы?

– Они готовы действовать и ждут приказа, – коротко произнес Майкл Бекер.

Боб Кит представлял военную разведку, Майкл Бекер – службу специального назначения. Похоже, что генерал Адамсон разочаровался в военной разведке, оттого и задал Майклу Бекеру намекающий вопрос. Но даже на намекающие вопросы генерала должны быть даны четкие, недвусмысленные ответы, и Майкл Бекер прекрасно это понимал.

– Я предлагаю уничтожить корабль, – сказал он.

– Вот как? – спросил генерал Адамс. Причем спросил без особого удивления, будто ожидал от Майкла Бекера именно этих слов. Или намеревался произнести их сам.

– Да, – кивнул Майкл Бекер. – Уничтожить.

– И что это нам даст?

– Много чего. Во-первых, уникальный вражеский корабль выйдет из строя. Надолго, а может, и навсегда. Иначе говоря, у русских не будет оружия, которого мы так опасаемся. И долго еще не будет. Построить другой такой корабль или хотя бы отремонтировать тот, который будет уничтожен, дело не одного года. За это время мы успеем создать что-нибудь аналогичное или придумать, как нам защититься от кораблей такого рода. Это во-вторых. Есть и в-третьих: шумиха, которая поднимется, когда корабль будет уничтожен. А она поднимется, в этом можно быть уверенным. Как здесь справедливо замечено, боевой корабль нового класса – это не рыбацкая шхуна. Уверяю, что шум будет громкий, на весь мир. Шум с политическим колоритом: вот, дескать, у американцев настолько длинные руки, что им не доставляет труда дотянуться до любого места на Земле. И уничтожить все, что им, то есть нам, не понравится. Разумеется, во имя торжества демократии. Русский секретный корабль на дне севастопольской бухты – тому подтверждение. А если эту шумиху еще и направить в нужное нам русло… Думаю, дальше можно не продолжать.

Майкл Бекер опять умолк, и сделал он это с умыслом. Однако генерал Адамсон никак на это не отреагировал. Он молчал и ждал, что еще скажет Майкл Бекер. И тот сказал:

– Паника, которая неизбежно возникнет, когда мы уничтожим корабль, сыграет нам на руку. Паника – это тоже оружие. Представьте, что начнется, когда новый корабль, на который русские возлагают такие надежды – а они возлагают, можете быть уверены, – пойдет на дно! Да еще и в севастопольской бухте! Что означает этот город для русских, не мне вам говорить. Итак, паника, всевозможные слухи и домыслы и, как следствие, возможное недоверие правительству. А где недоверие, там и всевозможные бунты, мятежи и неповиновение. Конечно, ничего такого может и не быть, потому что это русские, а у них своеобразная логика… Но вдруг на этот раз все пойдет по нужному нам пути?

– Да и к тому же, – подал голос Боб Кит, – в Крыму сейчас самый разгар курортного сезона. Думается, после того как корабль будет уничтожен, русские предпримут меры, чтобы выявить тех, кто это сделал. Как следствие, суматоха, проверка документов, всеобщее подозрение. Какой уж тут курортный сезон? А лишить русского человека отдыха – это, знаете ли… К этому делу русские относятся трепетно. Так что будут недовольства. А возможно, и что-нибудь посерьезнее.

– У вас все? – спросил Адамсон.

Майкл Бекер и Боб Кит разом кивнули. Генерал углубился в размышления. Размышлял он довольно долго, он вообще любил размышлять долго и обстоятельно.

– Вы говорите, ваши люди ждут команды? – наконец спросил он, обращаясь к Майклу Бекеру.

– Совершенно верно, – кивнул тот.

– Из чего следует, что у вас имеется готовый план, – промолвил генерал. – Я правильно понимаю?

– Правильно, – ответил Майкл Бекер.

– Что ж, рассказывайте, что вы придумали. Послушаем, обдумаем, обсудим. И примем решение…

Глава 4

Сергею Маковозу было двадцать семь лет, то есть вполне взрослый и самостоятельный человек. Но ничего такого о Сергее сказать было нельзя. Он вел бесшабашную, непутевую жизнь. Его родители жили в одном из крымских сел, а сам он ошивался в Севастополе. Именно «ошивался» – иного слова и не подберешь. Постоянного жилья у него не было – он снимал случайные углы. Иногда у какой-нибудь легкомысленной девицы, иногда у случайных дружков-приятелей.

В армию Сергей не попал по состоянию здоровья: врачи обнаружили у него плоскостопие. В Севастопольском приборостроительном институте он проучился всего год и был отчислен из-за хронической неуспеваемости. На работе нигде надолго не задерживался. Ничего его не устраивало: то мало платили, то слишком тяжелые условия, то недостаточно его уважали… За несколько лет Сергей поменял рабочих мест больше, чем иной честный труженик за всю жизнь.

Вместе с тем Маковоз любил широкую, разгульную жизнь. Крымская действительность манила его своими пляжами, летними кафе и ресторанами, беспечным курортным весельем и смехом. Он хотел жить такой жизнью весь год напролет, ничем себя не утруждая и ни в чем себе не отказывая. Но хотеть – этого, конечно, было мало. Любое хотение имеет свою цену, как гласит древняя мудрость. Для такой жизни нужны были деньги, а откуда им было взяться? Может, воровать? Но Сергей боялся воровать. К тому же воровское ремесло – это большой труд и большие опасности, а он не желал ни того ни другого.

Наконец ему повезло. Везение, конечно, понятие относительное, но все же. На одном из крымских пляжей Сергей свел знакомство с неким субъектом, назвавшимся Валентином. Этот самый Валентин для начала пригласил его в кафе. Выпили, причем за счет Валентина, поговорили о том о сем, в том числе о жизни Сергея.

– Говоришь, у тебя нет работы? – спросил Валентин. – Дело, конечно, печальное. По нашим справедливым советским законам ты преступник. Ну а как ты хотел? Тунеядец! А это уголовное преступление. Год отсидки как с куста!

– Да я и сам знаю, – скривился Сергей. – А только где бы мне найти такую работу, чтобы… – Он не договорил и выразительно пошевелил пальцами.

– Чтобы было и тепло, и денежно? – рассмеялся Валентин. – Я правильно тебя понял?

– В общем, да…

– Могу устроить. Гарантирую: будет и тепло, и денежно. Ну что ты на меня уставился? Может, не веришь?

– Почему же не верю? – скривился в усмешке Сергей. – Верю. Но…

– Хочешь сказать, отчего это я вдруг с тобой, незнакомым человеком, разоткровенничался? Так, что ли?

– Примерно так…

– А нравишься ты мне! Вот понравился с первого же взгляда! Хороший, должно быть, ты человек. А хорошему человеку почему бы и не помочь? Уж такое у меня правило. Ну так как, желаешь теплую и денежную работу?

– А что за работа? – настороженно спросил Сергей.

– Вопрос по существу, – хлопнул Сергея по плечу Валентин. – Можно даже сказать, вопрос делового человека. Что за работа? Скажу сразу – неофициальная. То есть в глазах государства ты все так же будешь выглядеть преступным элементом, тут уж смотри сам. Зато денежная. И это морально компенсирует твои прегрешения перед законом. Ну так вот…

И Валентин рассказал Сергею о будущей работе, которая и впрямь была непыльная, хотя в известной мере опасная. Он обещал снабжать Сергея всяческим модным и дефицитным ширпотребом, а тот должен будет продавать его на городском рынке.

– У каждой штуки товара твердая цена, – сказал Валентин. – Столько-то и столько-то рублей, проще говоря, которые ты мне и обязан будешь отдать. А что сверх того, то твое. Да ты не сомневайся! Будешь вертеться – станешь зарабатывать по стольнику в день, а то и больше. Посчитай, сколько выйдет за месяц. Только без обмана! Обманешь – ответишь по всей строгости. Найду тебя даже в Антарктиде! Ну что, согласен?

Предложение и впрямь казалось заманчивым. Шутка ли – сто рублей в день! Иные за месяц столько не зарабатывают! С другой стороны, дело опасное. Как-никак спекуляция.

– Так ведь большие деньги так и делаются! – беспечно произнес Валентин, поняв сомнения Сергея. – На грани закона, можно сказать! И потом, много ли ты видел тех, кто осужден за спекуляцию? Или, может, ты читал о них в газетах? Ах, ты не видел и не читал? А знаешь почему? Потому что нет в нашей стране никаких судебных процессов на эту тему. Нет! Это так, для видимости нас государство пугает. Государство, оно для того и существует, чтобы пугать. А на самом-то деле спекуляция – благо. Потому что какие-нибудь джинсы государство советскому человеку предоставить не может, а спекулянт может. Так что никакой опасности. Если хочешь знать, сами милиционеры покупают у нас всякие модные штучки. Причем за ту цену, которую мы называем. Да что там милиционеры! Даже сотрудники горкома партии! Им-то в первую очередь надо выглядеть презентабельно, сам понимаешь. Так что никакой тебе опасности, сплошные удовольствия. Ну, решайся! Не пожалеешь!

– А где ты все это будешь доставать? – спросил Сергей.

– А уж это мое дело! – улыбнулся Валентин, и на этот раз улыбка у него получилась жесткая, больше похожая на оскал, чем, собственно, на улыбку.

Сергей наконец решился. И, можно сказать, не пожалел об этом. Да, работенка оказалась довольно-таки хлопотной, но денежной, и это было главное. Бывали дни, когда он зарабатывал и по сто рублей, и по сто двадцать, и даже по сто пятьдесят. А в неделю? А за месяц? Вот то-то и оно. На такие-то деньги можно было позволить себе самые разные удовольствия и вообще жить припеваючи. Что, собственно, Маковоз и делал.

Конечно, без трудностей и всяческих недоразумений не обходилось. Дня не случалось, чтобы Сергея не обозвали «проклятым спекулянтом», а зачастую и гораздо более хлесткими словцами. Некоторые особо возмущенные граждане периодически даже грозили сдать его в милицию, а то и вовсе набить ему морду. Однако ни до мордобоя, ни до милиции дело до поры до времени не доходило. Одни лишь угрозы…

Но однажды Сергей все же столкнулся с милицией. Дело было в субботу, а суббота – самый прибыльный день. Суббота, а еще воскресенье. Потому как это выходные дни, а значит, и народу на «туче» бывало много. «Тучей» на языке торгашей и потенциальных покупателей называлось специальное место, где спекулянты торговали всяким заманчивым товаром.

Ну так вот. Однажды в субботу, когда Маковоз расположился на «туче» с наидефицитнейшим товаром – югославской обувью, – к нему подошли три человека в штатском. Главное, ни к кому больше не подошли, а именно к нему, к Сергею.

– Мы из ОБХСС, – сказал один из подошедших и сунул под нос Сергею красное удостоверение.

Что в том удостоверении значилось, Сергей прочитать не успел: подошедший мигом захлопнул его и спрятал в карман. Да и желания вникать в документ у Сергея не было, потому что он испугался – уж слишком неожиданно все случилось. Главное, никогда до этого милиция к нему даже не приближалась, а тут на тебе – трое, да еще из ОБХСС. Поневоле испугаешься.

– А что случилось? – промямлил Сергей. – Я ничего… Я просто так…

– Укладывай свое барахло и пойдем! – жестко произнес один из подошедших.

– Куда? Зачем? – испуганно промямлил Сергей.

– Там увидишь, – ухмыльнулся милиционер. – И узнаешь. И почувствуешь. Будем разбираться, что ты за птица и откуда у тебя все это добро.

– Да я ничего… – попытался вывернуться Сергей. – Эту обувь я раздобыл по случаю…

– Вот и расскажешь нам во всех подробностях об этом счастливом случае! И обо всем прочем… Пошли!

– Может, как-нибудь договоримся? – Сергей пустил в ход свой последний козырь. От других спекулянтов ему доводилось слышать, что иногда с милиционерами и впрямь можно договориться: откупиться деньгами, отдать часть товара…

– Не договоримся! – жестко произнес милиционер. – Пошли, не усугубляй, а то ведь припишем еще и неповиновение милиции. Тогда совсем худо тебе будет.

Что делать, пошли. Главное, никого больше из спекулянтов никуда не повели, никто из милиционеров даже не обратил на них внимания. А Сергея повели.

Но что удивительно, повели его не в отделение милиции. Его даже не вывели за территорию «тучи», а завели в какое-то тесное помещеньице, где, кроме стола и нескольких стульев, ничего больше не было.

– Значит, спекулируем? – спросил один из милиционеров. – Живем на нетрудовые доходы? Прекрасно, прекрасно! Что ж, рассказывай по порядку.

– О чем? – мрачно спросил Сергей.

– Как это о чем? О своем преступном образе жизни! Давно ли фарцуешь, откуда берешь товар. Ну и все такое прочее.

На это Сергей не сказал ничего. А что он мог сказать? Валентин строго-настрого запретил ему даже упоминать его имя, не то что вдаваться в какие-то подробности. «Если погоришь – выкручивайся сам. Ты меня не знаешь! И даже не слышал обо мне! Иначе нарвешься на крупные неприятности. А будешь молчать, может, и выручу. Ты все понял?» Конечно, Сергей понял, что тут было понимать? И потому-то он сейчас молчал.

– Молчишь? – ухмыльнулся милиционер. – Ну-ну… Нам, в общем, твое признание и не нужно. Потому как мы тебя взяли с поличным – с дефицитным товаром на крупную сумму. Сколько стоит все это добро? Думаю, тысячи три, не меньше. Кучеряво живешь, друг Серега! – Милиционер хлопнул Маковоза по плечу. – Как видишь, мы даже знаем, как тебя зовут. Ну и, понятное дело, всю остальную твою преступную биографию. А ты как думал? Так что можешь и дальше изображать из себя юного героя-подпольщика сколько твоей спекулянтской душе угодно! А товар мы конфискуем. Да-да! Он будет вещественным доказательством на суде. Тебе все понятно? А если понятно, то ступай вон. И жди повестки на допрос.

Сергея вытолкали из помещения. Не сразу, постепенно, после того как миновал первый испуг, он стал размышлять. А подумать было о чем. Дело скверное, нужно решать, что делать дальше. Самым страшным оказалось то, что у него конфисковали товар. Товара было много, действительно чуть ли не на три тысячи. Но главная беда заключалась в том, что это был товар Валентина, и он спросит за него с Сергея по всей строгости – тут уж сомневаться не приходилось. В чем именно будет заключаться спрос, Сергей, конечно, не знал. Может, Валентин заставит его вернуть долг сполна, может, побьет, а то и убьет. Всего можно было ожидать.

Но что же делать? Ничего не говорить Валентину? Это не выход, потому что послезавтра, в понедельник, Валентин сам у него спросит, где его товар. Весь распродал? Тогда отдавай деньги. И что Сергей скажет? Вот то-то и оно… Может, убежать куда подальше? Это тоже не выход. Куда убежишь? Да и найдет Валентин Сергея, тогда лютой расправы не миновать. Если разобраться, то Валентин – страшный человек. Кто он на самом деле, где достает дефицитный товар? Простому человеку такое не под силу…

Так что же делать? Остается одно – все рассказать Валентину без утайки. Повиниться. Попросить помощи. Так, мол, и так, случилась беда. Я никому не назвал твоего имени, даже полунамеком не упомянул о тебе, как и обещал. Помоги, мол, беда-то общая. Да, именно так он и сделает. Другого выхода просто нет.

От такого решения Сергей даже слегка повеселел, а потому приобрел возможность мыслить логически. И он стал думать о трех милиционерах из ОБХСС, конфисковавших у него товар. Что-то здесь было не так, что-то не вписывалось в общепринятые рамки и понятия. Какие-то эти милиционеры были не такие. Неправильные, что ли, нестандартные. Как-то не по-милицейски они себя вели.

Да-да, так и есть – не по-милицейски! Во-первых, почему они подошли на «туче» именно к Сергею? Ведь там и без него спекулянтов было хоть отбавляй. Суббота же, торговый день! Нет же, ни на кого, кроме Сергея, они не обратили внимания. Спрашивается, почему? Во-вторых, почему они не отвезли Сергея в отделение, а запихнули в какую-то конуру здесь же, на «туче»? Почему его отпустили? Почему так странно, не по-милицейски, конфисковали товар? Без составления протокола, без понятых? Почему вообще сказали слово «конфискация», тогда как правильно нужно было сказать «изъятие»? Что, в конце концов, было написано в том удостоверении, которое один из милиционеров сунул Сергею прямо под нос? Сунул и тотчас же убрал, будто опасался, что он прочитает, что в нем написано.

А может, это и не милиционеры вовсе? Тогда кто они? И для чего, спрашивается, устроили перед Сергеем весь этот спектакль? Ведь если они и впрямь не милиционеры из ОБХСС, тогда все их действия – ложь, обманка, театральная постановка. Неужели все это лишь затем, чтобы отобрать у Сергея товар? Что ж, вполне может быть и так – товар-то богатый. На три тысячи товару! Получается, что это грабеж? Может, и грабеж. Все может быть. Что ж, тем более надо идти к Валентину, чтобы он во всем разобрался. И чем быстрее, тем лучше.

* * *

Сбивчивый рассказ Сергея Валентин выслушал молча. Долго молчал он и после того, как Сергей закончил свое повествование. Так долго, что Сергей не выдержал и спросил:

– Ну и как же теперь быть? Что мне делать? Помоги, ты обещал… Я не сказал о тебе ни слова…

– Скверное дело, – мрачным тоном произнес Валентин. – Никакие это не милиционеры из ОБХСС, тут ты прав – это не их почерк. Если бы это были милиционеры, то я как-нибудь разрулил бы ситуацию. А так…

– А кто же они тогда? – спросил Сергей.

– Мало ли кто! – Валентин сокрушенно повертел головой. – Здесь Крым, вдобавок курортный сезон в разгаре. А где курортный сезон, там и пожива. Легкая пожива, заманчивая, на которую слетаются всякие лихие людишки со всех краев. Гастролеры… Слышал такое словечко – «гастролеры»?

– Слышал…

– Ну вот это они и есть. Вернее сказать, были. Да, ловко же они тебя обули – на три с половиной тысячи карбованцев. Как по нотам все разыграли! А это, между прочим, мои кровные карбованцы. И ты обязан мне их вернуть в самое короткое время. Потому как обули не меня, а тебя. Вот такой получается расклад. Логичный и справедливый.

– Но ты же обещал в случае чего посодействовать…

– А это смотря какой случай! – хмыкнул Валентин. – Это как раз такой случай, к которому я и приступать не стану. По разным причинам, которые тебе знать необязательно… Так что будь добр вернуть мне мои деньги. В полном объеме. Или тот товар, который, по твоему выражению, у тебя конфисковали. Ну так когда ты это сделаешь?

– Но где же я возьму столько денег? – Сергей чуть не заплакал от таких слов Валентина. – У меня нет!

– А это меня не интересует! – отрезал Валентин. – Допустил ошибку – будь добр исправить ее без нытья и ненужных вопросов! Для деловых людей это правило. А мы с тобой деловые люди, не так ли?

– Да, но…

– На все про все я даю тебе три дня! – сказал Валентин. – И ни днем больше! Думай, вертись как хочешь, но чтобы деньги к указанному сроку были! Ну или товар. И не вздумай удариться в бега. Все равно ведь найду. И тогда… Думаю, ты парень сообразительный и понимаешь, что значит для тебя слово «тогда».

Разговор происходил на уединенной скамеечке в городском сквере. Сергей, понурившись, встал и даже сделал несколько шагов – он и сам не знал, в какую сторону ему идти.

– Есть и другой вариант! – сказал вслед Валентин. – Если, конечно, ты на него согласишься…

Сергей остановился и, оглянувшись, переспросил:

– Другой вариант? И какой?

– Ты можешь не возвращать долг, – произнес Валентин, – но можешь его отработать.

– Я согласен! – сказал Сергей.

– Но я ничего еще не сказал о работе, которую ты должен будешь делать.

– Это без разницы! – горячо заверил Сергей. – Какая бы ни была!

– Вот как, – усмехнулся Валентин. – Что ж, тогда не спеши уходить. Вернись и присядь на скамеечку. Поговорим…

Работа, по мнению Сергея, оказалась пустяковой. Даже в какой-то мере бессмысленной. Всего-то и нужно было, что выполнять кое-какие поручения Валентина. Причем ничего сложного в них не было. Сходить туда-то, встретиться с тем-то, понаблюдать за кем-то со стороны, сфотографировать городские виды и еще кое-какие мелочи, такие же, на взгляд Сергея, необременительные.

– И это все? – удивленно спросил он.

– В общем, да, – ответил Валентин.

– Но зачем это тебе?

– А это уже тебя не касается, – спокойным, даже безразличным тоном произнес Валентин. – Это дело мое. А твое – согласиться или не согласиться. Если согласишься – о долге мы больше не говорим. Ну а если не согласишься, то три дня тебе сроку…

– Я согласен! – торопливо ответил Сергей.

– Что ж, договорились, – кивнул Валентин. – Да, а фарцовка остается в силе. То есть я по-прежнему буду поставлять тебе всякий ходовой товар, а ты его продавать. Надо же тебе на что-то жить! Да и мне деньги не помешают.

– Да, но милиция…

– Об этом не беспокойся. – Валентин загадочно усмехнулся. – С милицией как-нибудь разберемся… Да, кстати, ты умеешь фотографировать?

– Фотографировать? – удивленно спросил Сергей. – Что фотографировать?

– То, что я тебе скажу. Ну так как?

– В принципе, да, – не очень уверенно произнес Сергей. – И фотографировать, и печатать фотографии.

– Что ж, хорошо, – кивнул Валентин. – Тогда жди меня завтра. Доставлю тебе кое-какой товарец, а заодно и фотоаппарат. Потренируешься. Пригодится.

Действительно, на следующий день Валентин привез Сергею несколько сумок с модной одеждой и фотоаппарат. Да не простой советский, а диво дивное, заморское. Такого фотоаппарата Сергей и в глаза-то никогда не видел.

– Вот, осваивай, – сказал Валентин. – В перерывах между фарцой. Да побереги агрегат, а то ведь и утащить могут. Вещица, как ты видишь, уникальная. Другой такой во всем городе не сыщешь. А может, и во всем Крыму. Ну, бывай.

Уже тогда у Сергея возникло смутное подозрение, что все это неспроста. И показное великодушие Валентина, и та непонятная и бессмысленная на первый взгляд работа, которую он должен будет выполнять, чтобы отработать долг, и этот невиданный фотоаппарат… За всем этим, по всей видимости, что-то скрывалось, но что именно? В какую авантюру втягивает его Валентин? Что может грозить Сергею?

Впрочем, все это были лишь теоретические размышления. На самом же деле вполне могло быть и так, что ничего особенного за всеми этими загадками и не таилось. Валентин – коммерсант, человек преуспевающий, а у каждого такого человека хватает в жизни всяких загадок. То есть слежка за кем-то, таинственные встречи и фотографирование – все это касается коммерческих дел Валентина. А если так, то ничего этакого Сергею не грозит. Да и отказаться от всего этого он не может, потому что иначе ему пришлось бы возвращать неподъемный долг. А посему к чему эти лишние размышления? Тем более что это всего лишь смутные догадки и предположения, ничего больше. А много ли в предположениях правды? Вот то-то и оно.

Не давала Маковозу покоя и мысль о тех трех милиционерах из ОБХСС, которые отобрали у него товар. Чем больше он обо всем этом думал, тем больше убеждался в том, что это был заранее продуманный спектакль. То есть эти трое не были, конечно, никакими милиционерами, но и грабителями-гастролерами тоже не были. Кто же они тогда? А просто люди Валентина. Да-да, именно так – люди Валентина. Это именно он велел им осуществить всю эту постановку: выдать себя за милиционеров, забрать товар, а самого Сергея отпустить и велеть ждать повестки на допрос. Какая повестка, какой допрос? Все это было лишь спектаклем, в котором Сергею заранее была отведена своя роль, и он ее сыграл так, как это было нужно. Кому нужно? Скорее всего, Валентину.

Но зачем ему все это было нужно? А затем, чтобы посадить Сергея на крючок. И получилось так, как получилось. Сейчас Сергей трепыхается на крючке и соскочить с него уже не может. Нет, не может. Хочет он того или нет, но ему придется исполнять любое поручение Валентина.

Впрочем, никаких особенных поручений Валентин Сергею не давал. За три минувших месяца было всего лишь несколько незначительных заданий. Дважды он ездил из Севастополя в Феодосию, чтобы встретиться там с неким Федором Ивановичем и спросить у него, не видно ли в Феодосийском заливе серебристых чаек. Именно серебристых, а не каких-то еще. В первый раз Федор Иванович сказал, что чаек нет. Во второй раз, что они есть: дескать, три больших и шесть маленьких. Сергей догадывался, что не о чайках, конечно, идет речь, а о чем-то другом, но, понятное дело, ничего уточнять не стал. Так и передал Валентину: три больших чайки и шесть маленьких.

И лишь потом понял, что речь, вероятно, шла о прибывших в феодосийский порт военных кораблях. Будучи в Феодосии, Сергей издалека их видел: все они были окрашены в серебристый цвет. Это его сильно напугало. Для чего Валентину нужно знать о военных кораблях в Феодосии? Какое отношение военные корабли имеют к его коммерческим делам? Но, однако же, эти вопросы были из разряда тех, которых задавать Валентину не следовало.

– Жди следующих заданий! – коротко приказал Сергею Валентин. – И держи язык за зубами!

Глава 5

Когда Майкл Бекер говорил генералу Адамсону, что у него все готово, чтобы пустить советский секретный корабль на дно, он не лгал. В черновом варианте действительно все было готово. Оставалось лишь уточнить кое-какие детали и внести некоторые штрихи. С этой целью Майкл Бекер встретился со специальной командой диверсантов-профессионалов, которая должна была на практике осуществить задуманный им план.

Всего в команде было восемь человек – пять мужчин и три женщины. Все эти люди были опытными и тренированными, включая женщин. Именно им предстояло взорвать секретный советский корабль.

Помимо этого на женщин возлагалась еще одна, особая, задача. По сути, они были ширмой, прикрытием для диверсантов. Здесь в расчет вступали психологические нюансы. Кто может, увидев молодую миловидную женщину, подумать, что она вражеский диверсант-подрывник? Вот то-то и оно. А значит, и мужчин, находящихся рядом с такими женщинами, также ни в чем предосудительном заподозрить нельзя. Все они обычные туристы или отдыхающие, и никто больше. Этакая милая компашка! Таких на летних крымских пляжах не счесть. На них и внимания-то никто не обращает. Но если надо, то и женщины вполне могут делать то же самое дело, что и подрывники-мужчины. И даже успешнее, потому что, опять же, кто может в милой женщине заподозрить диверсанта? Таков был замысел Майкла Бекера, и, надо сказать, это был умный и психологически выверенный замысел. Под него он и подбирал команду.

И вот теперь эта команда в полном составе стояла навытяжку перед Бекером и ждала, что он скажет.

– Расслабьтесь, леди и джентльмены, – улыбнулся Майкл одними губами. – Поговорим на равных. Это наше старое доброе правило, а правила надо уважать.

Восемь диверсантов зашевелились, перебросились между собой короткими фразами и расселись – кто на диване, кто в креслах. Некоторые, впрочем, остались стоять.

– Итак, леди и джентльмены, завтра вам предстоит долгая дорога, как любят выражаться русские. Они еще любят другое выражение: «скатертью дорога». Выбирайте любое, какое вам больше нравится.

– Скатертью дорога – это у русских иносказательное выражение, – сказала одна из женщин. – На самом деле оно означает что-то вроде «убирайтесь к дьяволу, и как можно скорее».

– Разве? – удивился Бекер. – Честно сказать, таких нюансов я не знал.

– У русских все построено на иносказаниях, – заметила женщина. – Оттого-то нам трудно их понять. Как можно понять человека, который говорит одно, а подразумевает совсем другое?

– Но вы-то понимаете толк в русских иносказаниях? – спросил Майкл Бекер.

– Я окончила университет, – уточнила женщина. – Изучала русскую филологию.

– Что ж, прекрасно! В случае чего будете объяснять остальным, что на самом деле означает то или иное русское выражение.

– Мы все знаем русский язык, – произнес кто-то из мужчин.

– Знать – одно, понимать – совсем другое, – покачал головой Майкл Бекер. – Впрочем, к делу. Итак, завтра вы отправляетесь в Советский Союз. Если точнее, в Крым. Отправляетесь вы туда как туристы. Причем не как американские туристы, а как болгарские. Все документы готовы, их вы получите сразу же после окончания нашего разговора. Болгарский язык вы все тоже знаете, не так ли?

– Да, – ответил один из мужчин, у которого шпионский псевдоним был Эрик. Он был старшим в диверсантской группе. Если говорить точнее, командиром диверсантов.

– Прекрасно, – сказал Майкл Бекер. – Говорить о задании особого смысла нет, вы и без того все выучили наизусть. Но, однако же, у нас есть еще одно старое доброе правило – уточнять все возможные детали, даже самые незначительные. Так вот, о деталях… Итак, под видом болгарских туристов вы прибываете в Крым. Точнее сказать, в Феодосию. Там вас встретит наш человек. Он должен уведомить вас, что все готово…

– Акваланги, мины? – уточнил Эрик.

– Да, акваланги и мины, – подтвердил Майкл Бекер. – Наши люди заранее должны организовать тайники. Тайник с аквалангами будет на берегу недалеко от моря, а тайник с минами – на морском дне. Разумеется, недалеко от береговой черты. Вот обо всем этом и должен будет вам сообщить наш человек в Феодосии.

– То есть доподлинно не известно, готовы ли в данный момент тайники? – спросил Эрик.

– В нашем деле ничего нельзя знать наверняка, – поморщился Майкл Бекер. – И вы, Эрик, это знаете не хуже меня. Леди и джентльмены, вы тоже это прекрасно знаете, не так ли? Всегда возможны какие-то непредвиденные ситуации и сбои. Если таковые случатся, вы должны поторопить нашего человека в Феодосии. Разумеется, не говоря ему о том, для чего вам понадобились мины и акваланги. Надеюсь, это вам понятно.

– Понятно, – кивнул Эрик.

– А раз понятно, то дальше говорите сами, – предложил Бекер.

– А дальше нам нужно попасть в Севастополь, – сказал Эрик. – Причем соблюдая все меры осторожности. Севастополь у русских – город особый. Это крупнейшая русская военно-морская база. Поэтому к каждому, кто прибывает в этот город, власти проявляют особое внимание. Это мы должны учесть в первую очередь и предпринять все меры, чтобы не попасть под подозрение. Ну а дальше – выполнение задачи…

– Хорошо, – кивнул Майкл. – Что вы должны делать после того, как задание будет выполнено?

– Мы должны сразу же возвратиться в Феодосию, не дожидаясь утра, – продолжил Эрик. – Утром это будет сделать труднее: власти могут оцепить город, перекрыть все въезды и выезды, устроить тотальную проверку… Как-никак на дно отправился лучший советский военный корабль, – усмехнулся он. – Следовательно, нам не стоит задерживаться в Севастополе.

– Как вы ночью попадете из Севастополя в Феодосию? – спросил Бекер.

– Насколько я понимаю, об этом должны позаботиться наши люди в Севастополе, – ответил Эрик.

– Продолжайте, – попросил Майкл.

– Оказавшись в Феодосии, мы целую неделю как ни в чем не бывало отдыхаем и веселимся. Затем на теплоходе возвращаемся в Болгарию. А оттуда – домой.

– Что ж, все правильно. – Майкл Бекер помолчал и добавил: – Леди, вы, разумеется, также знаете вашу задачу. И все-таки расскажите о ней вкратце, в самых общих чертах. Говорите вы, Росица.

Росица – это также был шпионский псевдоним и одновременно одно из самых распространенных в Болгарии женских имен.

– Хохотать, веселиться, целовать наших мужчин, пить вино, – сказала Росица. – Разыгрывать этаких беспечных туристов. Не переходя при этом грань. То есть не нарушая общепринятых в Советском Союзе норм поведения. А нормы там строгие… Ну и в случае надобности заменить кого-то из мужчин. Если же заменять никого не понадобится, то прикрывать мужчин, пока они будут на дне, и сигнализировать при первой опасности. Оружие, как я понимаю, мы должны получить на месте?

– Да, об этом должны позаботиться наши люди в Крыму, – кивнул Майкл Бекер. – Еще вопросы будут?

– Да, – сказал Эрик. – Мне непонятен один момент…

– Что именно?

– Вопрос такой… – Эрик немного помедлил и продолжил: – С аквалангами, допустим, все понятно. Хотя это и не обычные любительские акваланги, а профессиональное снаряжение, тем не менее добыть их не так и сложно. А вот что с минами? Откуда они там возьмутся?

– Какое вам до этого дело? – поморщился Майкл Бекер. – Для вас главное, чтобы они были на месте, а место вам укажут. Впрочем, чтобы вас успокоить, могу сказать больше. Мины доставлены на одном из наших кораблей в Черное море, точнее сказать, в нейтральные воды. А оттуда – поближе к советскому побережью. Если еще точнее, то к севастопольской военной базе. Разумеется, втайне от пограничной охраны. Дело, как вы понимаете, непростое, но наши люди выполнили его отлично. Так что мины в количестве пяти штук уже на месте, можете не сомневаться. И все, что вам нужно, это прикрепить их к днищу советского корабля. Что вы умеете делать превосходно, ибо выполняли это не раз. Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердил Эрик.

– Когда должен прибыть на базу корабль, вы тоже знаете?

– Знаем.

– Что ж, если так, то разговор можно считать законченным, – подытожил Майкл Бекер. – Сейчас вы получите болгарские документы, советские деньги, а завтра – в добрый путь. Кажется, так говорят русские в подобных случаях? Я ничего не напутал?

Когда диверсионная группа вышла, Бекер тут же позвонил генералу Адамсону.

– Все в порядке, – сказал он. – Завтра они отправляются. Маршрут сложный, но иначе нельзя. Если все сложится так, как мы задумали, на место они должны прибыть заранее, примерно за неделю до прибытия на базу корабля. Да-да, наши люди в Крыму их ждут. Что? Разумеется, там все готово. Неудачи быть не должно. Что? О нет, я уверен в успехе!

После этих слов Майклу Бекеру очень хотелось положить трубку, но сделать этого он не мог по одной простой причине – первым трубку должен был положить генерал Адамсон. Но он продолжал что-то говорить и говорить, и Майкл Бекер ему поддакивал, не особо вникая в смысл генеральских слов. Генералы – они такие, любят иногда побрюзжать…

Глава 6

До этого все встречи Сергея Маковоза и Валентина происходили днем либо на уединенной скамейке в городском сквере, либо в одном из летних кафе, где, наоборот, было людно, суетно и шумно. И скамейка, и кафе были удобными местами: ни там, ни там Сергея и Валентина никто не мог подслушать. На скамейке подслушивать было некому, а в кафе говорили все, каждый о своем, и никто ни на кого не обращал внимания. Валентин чередовал встречи, и Сергей это прекрасно понимал. Не понимал он лишь одного – для чего Валентин это делает. Но никогда ни о чем его не спрашивал, потому что догадывался, что все его вопросы останутся без ответа.

Однако на этот раз Валентин явился к Сергею посреди ночи, чего раньше никогда не случалось.

– Живо собирайся и пойдем! – приказал он. – Да пошевеливайся!

– Пойдем куда? – не понял Сергей.

– Там увидишь! – ответил Валентин. – Поможешь мне в одном деле.

– В каком?

– Не задавай лишних вопросов! Собирайся!

Делать было нечего, пришлось подчиниться.

На обочине пустынной ночной улицы стояла машина – малоприметный «Москвич» темного цвета.

– Садись! – велел Валентин.

Было хорошо видно, что он чем-то озабочен и даже, возможно, встревожен. Но чем? И вообще, для чего он явился к Сергею среди ночи? И куда они поедут?

Валентин сел за руль, машина тронулась. Ехали довольно-таки долго, почти полчаса. Выехали за город, проехали по какой-то окольной дороге, два или три раза куда-то свернули и наконец остановились. Валентин заглушил мотор, потушил фары и коротко бросил:

– Выходи!

Сергей вышел. Недалеко мерно и сонно шумело море. По невидимой водной глади пробегали тусклые фосфорные блики. Море было совсем близко. Но для чего Валентин привез его сюда? Что все это значит?

Ничего не говоря, Валентин застыл, вслушиваясь и всматриваясь в темноту. Так он стоял довольно-таки долго, а затем вполголоса произнес:

– Кажется, никого. Пойдем, поможешь мне…

Он подошел к багажнику автомобиля, на ощупь открыл его и, вытаскивая оттуда какие-то свертки, велел Сергею:

– Принимай!

Свертки были нетяжелыми.

– Что там? – не удержался от вопроса Сергей.

– Акваланги, – буркнул Валентин.

– Какие акваланги?

– Не знаешь, что такое акваланг?

– Знаю. Но…

– Бери четыре упаковки, я тоже возьму четыре! И пошли. Старайся ступать тихо, чтобы никто не услышал. Акваланги нужно спрятать.

– Но зачем?

– Я сказал – спрятать! – прошипел Валентин. – Остальное не твое дело! Я присмотрел тут надежное местечко.

Надежное местечко находилось почти у самой береговой черты в расщелине скалы. То, что это была расщелина, Сергей видел довольно-таки отчетливо – его глаза уже привыкли к темноте.

– Лезь в расщелину! – приказал Валентин. – Ты щуплый, протиснешься.

– Темно тут… – неуверенно произнес Сергей.

– Я сказал, полезай! Без рассуждений!

Обдирая руки и коленки, Сергей протиснулся в щель. В темноте делать это было неудобно, да и опасно, но выбирать не приходилось.

– Принимай! – едва слышно произнес Валентин. – Складывай аккуратно! Ты меня понял? – И принялся пропихивать в щель свертки один за другим, все восемь.

– Быстрей! – то и дело шипел Валентин. – Что ты там возишься!

Наконец все свертки были уложены. Провозились довольно-таки долго, ибо расщелина была узкой и в ней едва можно было повернуться. Когда Сергей выбрался обратно, ладони и локти у него кровоточили, брюки на коленях были изодраны, сами колени также кровоточили.

– Живо садись в машину! – скомандовал Валентин.

Сергей сел, машина тотчас же тронулась. Ехали, не включая фар, можно сказать, наугад. Лишь когда въехали в город, Валентин включил фары. Вскоре подъехали к дому, в котором снимал жилье Сергей.

– Приехали! – сказал Валентин. – И помалкивай! Ты меня понял? Никому ни слова! Ни о каких аквалангах ты ничего не знаешь! – Он помолчал и добавил, будто о чем-то сожалея: – Я бы управился и без тебя, да не пролез бы в расщелину. Так что держи язык за зубами, если не хочешь, чтобы его оторвали вместе с твоей головой. Ты меня хорошо понял?

– Понял, – пробормотал Сергей.

Он совсем уже собрался выходить из машины, но Валентин его остановил:

– Я не все еще сказал! Утром поедешь в Феодосию.

– Зачем? – удивленно спросил Сергей.

– Поедешь в Феодосию, – повторил Валентин, – и будешь там до тех пор, пока не встретишься с человеком…

– С каким человеком?

– Каждый вечер, с девятнадцати ноль-ноль и до двадцати трех ноль-ноль, ты будешь сидеть на скамеечке напротив Дома-музея Айвазовского, ни на минуту никуда не отлучаясь. Ты меня понял – никуда не отлучаясь! Где этот музей, спросишь у местного населения. Да, в общем, тут и спрашивать не нужно – его видно отовсюду. Будешь сидеть и ждать, пока к тебе не подойдет человек…

– Какой человек?

– Не знаю! Может, мужчина, может, женщина… Подойдет и спросит: «Вы не скажете, чайки уже отложили яйца в гнездо?» На это ты ответишь: «Да, отложили. Скоро должны вылупиться птенцы». Запомни эти слова хорошенько и ничего не напутай! После того как ты дождешься того человека, о котором я тебе толкую, мигом возвращайся в Севастополь и найди меня. Ты все понял?

– Да, но у меня не распродан товар, – промямлил Сергей. – Парфюмерия…

– Товар подождет! – повысил голос Валентин. – Делай, что тебе велено! Деньги, вырученные за парфюмерию, можешь не отдавать. Пошикуешь на них в Феодосии.

Сергей хотел что-то спросить или, может, возразить, но Валентин опередил его:

– Ты, конечно, можешь и не ехать в Феодосию, дело твое… Но тогда ты обязан вернуть мне долг. Утром. В полном объеме.

– Я поеду, – помолчав, сказал Сергей.

* * *

На следующее утро он отбыл в Феодосию. Ему решительно не нравилась ни сама поездка, ни то, что он должен будет сделать в Феодосии. Было во всем этом что-то нехорошее, смутно пугающее. Что за человек должен к нему подойти? Почему именно такие слова он должен сказать Сергею, а Сергей в ответ – именно такие? Прямо как в шпионском кино… А тут еще припрятанные ночью в расщелине акваланги. Зачем их прятать, для кого? Что все это значит?

Конечно, вполне могло быть и такое, что все эти непонятности и загадки имеют какое-то отношение к коммерции. Ведь откуда-то добывает Валентин всякий дефицит! Сергей понятия не имел, как этот дефицит добывается. Может, и с помощью тайных встреч и таких же тайных слов, похожих на пароли. Но тогда при чем тут спрятанные акваланги? На морском дне, что ли, находится тот самый дефицит? Смешно и непонятно…

…Человек, о котором говорил Валентин, подошел к Сергею лишь на третий вечер. Это была молодая миловидная женщина. Вначале она присела на другой край скамейки, долго смотрела на вечернее море, провожала взглядом беспечно разгуливающих по набережной курортников. А затем придвинулась к Сергею и произнесла:

– Хороши крымские ночи, не правда ли?

– Да, – односложно ответил Сергей.

– Одно плохо – ночью нет над морем чаек, – сказала женщина. – Не слышно их криков. Мне так нравятся чайки и их крики! Чайки такие милые птицы! Вы не знаете, они уже отложили яйца в гнезда?

Сергей вздрогнул – это были те самые слова, ради которых он и прибыл в Феодосию. И вот он их дождался. Их произнесла молодая красивая женщина.

– Да, отложили, – хрипло произнес Сергей. – Думаю, скоро должны вылупиться птенцы.

– Как хорошо! – мечтательно произнесла женщина. – Я так люблю маленьких птенчиков! – Она помолчала и произнесла уже другим тоном: – Сейчас я уйду, а вы посидите здесь еще полчаса. На всякий случай. Чтобы никто не подумал, что мы с вами о чем-то договорились. Примите скучающий вид, сидите спокойно. Вслед мне не смотрите. – И она тотчас же ушла, смешавшись с вечерним гуляющим народом.

Сергей добросовестно просидел полчаса. И в самом мрачном расположении духа. Почему он должен был сидеть еще полчаса? Почему ему нельзя было смотреть вслед таинственной женщине? Почему никто не должен заподозрить, что он с этой женщиной перекинулся какими-то дурацкими фразами? Вся эта загадочная кутерьма не нравилась ему все больше и больше. Она его пугала. Он невольно усматривал в ней что-то такое, что могло для него закончиться страшно и скверно. Особенно его пугало то, что он, как ни старается, не может свести концы с концами и уяснить, что же все это на самом деле значит. Внятного ответа у него не было, были лишь смутные догадки. А догадки – это как раз и есть то, что пугает человека больше всего. У догадки десять лиц, как гласит поговорка.

Утром следующего дня он выехал из Феодосии и ближе к обеду был уже в Севастополе. Здесь он встретился с Валентином и подробно доложил ему о разговоре с женщиной.

– Вот и хорошо! – облегченно выдохнул Валентин. – Значит, все идет по плану!

– По какому плану? – спросил Сергей.

– Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? – Валентин тотчас же сменил тон. – Зачем прятать акваланги, зачем ехать в Феодосию, по какому плану… Зачем тебе это знать? Твое дело – без лишних вопросов в точности выполнять мои поручения! И помалкивать. Кажется, я тебя уже предупреждал, что ты можешь лишиться языка вместе с головой? Предупреждал или нет?

– Предупреждал…

– Вот и помалкивай. Ты мой должник. Долг у тебя серьезный, за такие деньги в нашем деле убивают. Я дал тебе возможность отработать долг. Вот и отрабатывай без лишних вопросов.

– Что еще я должен сделать? – угрюмо спросил Сергей.

– Вот это уже деловой разговор! Разумный разговор. Что еще ты должен сделать? Пока ничего особенного. Так, мелочи…

– Какие мелочи?

– Помнится, я дал тебе фотоаппарат…

– Дал…

– Он у тебя цел? Ты его не потерял?

– Цел.

– Ты его освоил? Умеешь с ним обращаться?

– Более-менее.

– Отлично! Значит, вот что. Завтра ты сделаешь этим аппаратом несколько снимков. Хотя я выразился неправильно – снимков должно быть много. Чем больше, тем лучше.

– Каких еще снимков?

– Красивых и четких. И, само собой, напечатаешь фотографии и отдашь их мне.

– Что я должен буду фотографировать?

– Красивые городские виды, – усмехнулся Валентин. – А если точнее, то виды порта. А если еще точнее, той части порта, где находятся военные корабли.

– Зачем?

– Я же сказал: это красиво. Считай, что мне на память. Очень, знаешь ли, мне нравятся такие патриотические виды, а я патриот. Буду смотреть на фотографии, любоваться и проливать патриотические слезы. Ну так сделаешь? В порядке личного одолжения.

– Сделаю…

– Вот и превосходно! Теперь вот что. Завтра ровно в двенадцать ноль-ноль в Севастополь должен прибыть красивый военный корабль. Очень красивый! Так ты постарайся запечатлеть и его. Обязательно постарайся!

– Кто же меня подпустит к тому кораблю? – удивился Сергей.

– А тебе и не надо подходить к нему близко. У тебя фотоаппарат с мощной оптикой. Фирменная вещь! Он лучше любого бинокля! Настроишь оптику, и кораблик будет близко-близко! Снимай сколько душе угодно. С разных ракурсов! Ты, значит, обязательно запечатлей тот кораблик… Ну и об общих видах не забывай. Помни о времени – завтра ровно в двенадцать!

Наутро следующего дня Сергей вышел с фотоаппаратом в город. Вначале он снимал разные отвлеченные городские виды – тренировал верность руки и зоркость глаза. Конечно, и сам Сергей, а еще больше его фотоаппарат мигом привлекли внимание горожан.

– Вот так аппаратура! – восхищенно щелкали языками горожане. – Фирменная, должно быть, вещь! Да и называется по-заграничному – «Пентагон»! Слушай, парень, а ты не боишься, что тебя привлекут за такое дело? Особенно за название? Ведь название-то вражеское!

– Не боюсь, – усмехался Сергей. – Чего мне бояться? Ну «Пентагон», и что с того? Это же только слово, а за слова у нас не привлекают.

– Смотря какое слово! – веселилась публика. – За это и спросить могут! И где ты только раздобыл такую штуку?

– Купил у одного матроса, – отвечал Сергей. – Он ходит в загранку – оттуда и привез.

– А-а-а, ну тогда все понятно! Матросы, которые ходят в загранку, люди зажиточные! А что снимаешь-то?

– Так, всякие городские виды… Пока больше тренируюсь. Техника сложная, надо ее освоить, – отвечал Сергей.

– Это да! – соглашалась публика.

В половине двенадцатого Сергей находился на том месте, откуда можно было видеть гавань с военными кораблями. Здесь уже толпился народ. Отовсюду слышались голоса, что вот, мол, в двенадцать часов должен прибыть какой-то невиданный военный корабль. Всем хотелось взглянуть на такое диво хотя бы издалека. Сергей невольно подивился: откуда народу все заранее известно? Ведь прибытие боевого корабля – это, должно быть, военная тайна. Так откуда же народу ведомы военные тайны? Впрочем, вопрос этот был риторический.

А он готовился к выполнению порученного ему задания: сфотографировать виды военной базы и прибытие корабля. Причем так, чтобы никто ни в чем его не заподозрил. Потому что если заподозрят, тотчас же начнутся вопросы. Например, откуда ты раздобыл такую невиданную аппаратуру и для чего снимаешь военный порт и боевой корабль? А где вопросы, там и подозрения. Сергей, впрочем, не считал, что он делает что-то преступное. Вместе с тем на душе у него было неспокойно. Он не понимал, для чего Валентину понадобились эти снимки, лишь догадывался, что тот ему врет. Да что там говорить – он знал это наверняка. Сергей не верил Валентину и все же не мог не выполнить его поручение, потому что крепко сидел у него на крючке.

Глава 7

Богданов, Дубко, Терко и Рябов вместе с женами на двух машинах прибыли в Севастополь в половине одиннадцатого утра. В одной машине ехали Терко и Богданов с женами, в другой – Дубко и Рябов, тоже с супругами. Богданов по укоренившейся спецназовской привычке взглянул на часы – половина одиннадцатого. Конкретных целей у путешественников не было: все они в Севастополе были впервые и о местных достопримечательностях если и слышали, то лишь краем уха. Поэтому после короткого совещания решили для начала проехаться по городским улицам, а дальше будет видно.

Сказано – сделано. За полтора часа на своих машинах они не спеша объехали добрую половину города и сами для себя были и туристами, и экскурсоводами. Ближе к полудню, сами того не желая, подъехали к какому-то загадочному месту. Загадочному – потому что здесь толпились люди. Их было довольно много, они смеялись, суетились и оживленно переговаривались.

– Кажется, здесь что-то дают. Что-то долгожданное и востребованное, – шутливо произнес Терко. – А то зачем бы народу так суетиться?

– Или показывают что-то интересное, – предположил Богданов. – Может, выйдем и посмотрим? Заодно и разомнемся. А то ведь засиделись в машине.

Они вышли и осмотрелись. К ним подошли Рябов и Дубко с женами – им тоже захотелось размяться и узнать, в чем дело. Вид с того места, где они находились, открывался просто великолепный. Вдалеке виднелось море, а на нем еще и корабли. Кажется, это были военные корабли. Точно военные.

– Вот вам и ответ на вопрос, – сказал Богданов. – Народ любуется видами. Обыкновенное дело.

– Ну не скажи, – не согласился Терко. – Что-то здесь не так… Виды – они каждый день на месте, они и завтра, и послезавтра одни и те же. Стало быть, ими можно любоваться, когда захочешь. Без столпотворения. Так отчего же, спрашивается, народ толпится именно сегодня? Что такого может быть особенного в сегодняшних видах? Вот вы мне что скажите.

– А может, такое столпотворение здесь происходит ежедневно? – предположила Марьяна, супруга Богданова.

– А вот мы сейчас это выясним, – усмехнулся Терко и добавил: – Не люблю ничего загадочного! В любой загадке всегда кроется что-то нехорошее…

– Ну начинается! – проворчала Ксения, жена Степана. – Ты просто не можешь жить, если сам себе не создашь проблему! Везде тебе мерещатся вражеские происки!

– Ничего не начинается, душенька, – примирительно произнес Терко. – Какие тут могут быть вражеские происки? Здесь все тихо и мирно. Вот я сейчас спрошу у народа, и он подтвердит, что все тихо и мирно.

Ксения лишь вздохнула и махнула рукой. Уж кому, как не ей, доподлинно известен въедливый характер мужа?! И не только въедливый, но и мнительный. Везде, понимаешь, ему мерещатся враги и вражеские козни…

Степан же тем временем подошел ближе к суетящимся и галдящим людям и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– А скажите-ка приезжему человеку, по какой такой причине вы здесь собрались? Что такого интересного здесь показывают?

– Вот наблюдаем, – ответил ему какой-то мужчина. – Ждем…

– И чего именно? – поинтересовался Терко.

– Двенадцати часов. В это время в военный порт должен прибыть корабль. Видите вон там вдалеке порт?

– Ну вижу, – ответил Терко.

– Вот туда он и должен прибыть. Ровно в двенадцать ноль-ноль. И прибудет, можете не сомневаться. Потому что корабль военный, а у военных все строго. У них, если хотите знать, все по часам. Все секунда в секунду!

– Ну да? – не поверил Терко.

– А вы думали! Военные – это не мы с вами, штатские пентюхи! Понимать надо!

– Прибудет кораблик, можете не сомневаться! – вмешался в разговор другой мужчина. – Да притом какой корабль! Говорят, такого нет больше ни у кого в мире! Секретный боевой корабль! Плавучая крепость!

– Скажите на милость! – продолжал удивляться Терко. – А откуда же вам все это известно? Ведь корабль, как вы говорите, военный! Да еще и секретный! Значит, и прибытие его должно быть секретным, я так полагаю.

– Ха! – отозвался один из собеседников. – И что с того, что он секретный? Какие такие секреты могут быть у советской власти от народа? Власть-то народная, разве не так?

– Конечно, так, – поспешил заверить Терко.

– Ну и для чего тогда задавать всякие глупые вопросы? Лучше присоединяйтесь к нам, коль вы приезжий. Где еще вы можете увидеть такое зрелище? Прибытие секретного корабля!

– Слыхали? – едва сдерживая смех, сказал Терко, вернувшись к своим товарищам. – Действительно, какие секреты могут быть у советской власти от народа? Подумаешь, секретный корабль… Что ж, подождем торжественного часа. Тем более что до него осталось, – он глянул на часы, – не так и много. Всего семнадцать минут.

– Да уж. – Богданов изо всех сил старался не расхохотаться. – Придется и нам пополнить радостные ряды встречающих. Ничего другого просто не остается. А то ведь если мы сейчас уйдем, это будет выглядеть подозрительно. Вот, мол, секретный корабль, а они уходят. Спрашивается – почему? Уж не иностранные ли они шпионы? Народ у нас бдительный.

– Кстати о шпионах, – сказал до сих пор молчавший Дубко. – Если корабль, как утверждает народ, и впрямь секретный, то и шпионы должны быть где-то поблизости. Иначе и быть не может.

– И ты туда же! – Жена Дубко, Елизавета, дернула мужа за рукав. – И тебе тоже неймется!

– Да я ничего, – начал оправдываться Дубко. – Это я так, в теоретическом плане…

– Знаю я вашу теорию! – сказала Елизавета. – После нее всегда наступает практика!

– Нет-нет! – запротестовал Дубко. – Только не в этот раз! В этот раз все будет иначе! В конце концов, мы здесь находимся в отпуске, не так ли?

Было похоже, что и Богданов намерен высказаться на эту тему, но его жена Марьяна быстро зажала ему рот ладошкой. Что же касается жены Рябова Айше, то она лишь посмотрела на своего мужа, и этот выразительный взгляд будто припечатал его к месту. Рябов лишь развел руками: дескать, я и не собирался говорить ничего такого.

Между тем приближался долгожданный полдень. Народ засуетился и загомонил на разные голоса. Четверо отпускников-спецназовцев вместе с женами стояли в стороне. Скорее по укоренившейся привычке, чем по необходимости мужчины скользили взглядами по толпе, все примечая, анализируя и делая выводы, что также было привычкой, а не какой-то насущной необходимостью. Какая могла быть необходимость у людей в отпуске? Что им за дело до мирской суеты, да хотя бы и до прибытия сверхсекретного корабля? У отпускников совсем другие заботы. Но тем не менее привычка – дело такое: от нее просто так не отмахнешься, ее по первому же желанию не искоренишь, особенно если ты боец спецназа. Спецназовские привычки, знаете ли, дело особенное.

…Первым молодого человека с фотоаппаратом заметил Терко. Точнее сказать, не заметил, а почуял и уже только потом обратил на него внимание. На первый взгляд этот человек ничем не выделялся. Но это только на первый взгляд. А вот если присмотреться повнимательнее… Во-первых, он вел себя не так, как все прочие: суетился больше всех, то и дело перебегал с места на место, будто выискивал какую-то особенную точку, с которой он мог бы видеть все лучше, чем это видят другие. Во-вторых, у него был в руках фотоаппарат, и это в общем объясняло, почему молодой человек так суетится: ищет наиболее удобное место для съемки. Он явно намеревался запечатлеть момент прибытия секретного корабля. Но дело по большому счету было не в этом. У других зевак также были фотоаппараты. Но это были советские ФЭДы и «Зениты», а у молодого человека – какой-то иностранной марки.

Присмотревшись, Терко понял – это «Пентагон». Степану приходилось держать в руках такой фотоаппарат. Да, весьма недурственная вещица, что и говорить. У «Пентагона» была изумительная оптика, позволявшая отчетливо видеть и, соответственно, фотографировать всевозможные предметы, будто они были совсем рядом. Это, если разобраться, больше был шпионский фотоаппарат, чем любительский.

То, что молодой человек не таился со своим фотоаппаратом, говорило о том, что он достался ему вполне легально. Какими такими путями? Ну мало ли… Допустим, аппарат привез из-за границы какой-нибудь матрос. Привез и продал его этому парню. Или подарил. Все могло быть. Но для чего молодому человеку понадобилось снимать секретный корабль с близкого расстояния? Здесь явно кроется какая-то загадка, и Терко ощущал это всей своей спецназовской душой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.