Анна Лерн
Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

Смотрительницы маяка

Глава 1

– Что-о-?! – я гаркнула так, что стоящая напротив меня Раиса Лозыкина испуганно отпрыгнула.

– Да не ори ты так! Меня чуть не контузило! С молодости глотка луженая, Валь… Нужно же как-то потише быть. Ты ведь врач!

– Райка, а ну, повтори, что ты сказала?! – у меня перед глазами поплыли красные круги. – Фунтик, что? С бабой встречается?!

– Да! – женщина с жалостью посмотрела на меня. – Я лично их видела в кафе на набережной.

В нашем кафе? Где мы познакомились, отмечали каждую годовщину?!

– Может, это какая-то старая? – предположила я, отчаянно цепляясь за последнюю надежду. – Мало ли…

– Он ее взасос целовал! – Раиса разбила мою надежду одним махом. – А она ведь ничем не лучше тебя! Даже хуже!

– Хуже? – повторила я, глядя на нее невидящим взглядом. – А-а-а…

– Что «а-а-а»?! – возмутилась она. – Не молодуха, зад побольше твоего будет, да и вообще! Вызывающе накрашена!

Раиса Викторовна работала диетологом, и большие задницы были для нее как красная тряпка для быка. Меня она задолбала своими советами, как правильно питаться. Мы дружили с ней с самого института и с того времени, как устроились в одну клинику. Раиса не теряла надежды записать меня к себе на приём.

Но выбор Фунтика озадачил меня. Молодуху еще хоть как-то объяснить можно, а такое… Нет, я должна увидеть все своими глазами!

– Ну, что ты решила? – моя коллега вся горела от любопытства. – Что делать будешь?

– Не знаю, – я не испытывала никакого желания обсуждать с ней свою личную жизнь. – Мне подумать надо. Ладно, Рай, пойду я работать. У меня еще два пациента!

Она провела меня недоуменным взглядом, а я быстро скрылась за дверью своего кабинета, на которой висела табличка: «Мануальный терапевт. Фунтикова Валентина Матвеевна».

Ну, Фунтик… убью! Вот по косточкам разберу! А эту дрянь, которая позарилась на моего мужа, вообще катком перееду!

– Ой-о-ой! Валентина Матвеевна, можно поаккуратнее! – тоненько взвизгнул директор овощебазы, лежа на кушетке. – Я ведь к вам за помощью пришел, а вы меня сейчас еще больше покалечите!

Сегодня он был у меня последним пациентом, поэтому я спешила. Хотелось бежать домой, чтобы взглянуть в глаза неверного мужа.

– Господи, лежите уже, молча, Евгений Романович! – зло ответила я, но все-таки стала работать аккуратнее. – Ничего с вами не случится!

Он замолчал, понимая, что со мной спорить бесполезно, а если еще и пытаться учить, так вообще можно пожалеть.

Пока я мыла руки, он одевался за ширмой. А когда вышел, то смущенно затоптался у моего стола, приглаживая три волосины.

– Что-то еще, Евгений Романович? – я подняла на него глаза.

– Я это… Ну… Хотел вас в ресторан пригласить… – выдавил он из себя и покраснел. В его ушах зашевелились седые волосы.

Мне только этого сейчас не хватало.

– Вы ведь знаете, что я замужем, – я старалась говорить мягко. – Поэтому вам стоит обратить внимание на другую женщину.

– Не могу. Вы у меня перед глазами стоите, – директор овощебазы покраснел еще сильнее. – Я визиточку свою оставлю. Вдруг передумаете?

Он положил свою визитку на стол и быстро покинул кабинет. Сколько ему лет? Заглянула в карточку: шестьдесят восемь. Да уж… теперь у меня были только такие поклонники.

Я поднялась и подошла к зеркалу, висящему над рукомойником. Из него смотрела уставшая сорокапятилетняя женщина с темными кругами под глазами, в которых уже давно не горел огонек.

Намечающиеся брыли, первая дряблость на шее. Пока это еще не сильно бросалось в глаза, но все же.

Очки еще больше добавляли мне возраста.

Лишний вес, постоянные боли в руках женщину не красят, но я уже как-то привыкла жить с этим. Зато у меня были красивые глаза и волосы, а еще я вкусно готовила…

С Толиком Фунтиковым мы познакомились, когда мне было уже около тридцати. Это произошло на дне рождение общего знакомого. Толик вызвался проводить меня, и мы еще долго ходили по городу, разговаривая обо всем и ни о чем. Через полгода наши встречи закончились свадьбой. Я работала в частной клинике, а у мужа был свой небольшой продуктовый магазин. На жизнь нам хватало. Только вот детей Бог не дал. Сначала я лечилась, бегала по врачам, посещала святые места, даже однажды сходила к деревенской знахарке. Но, увы.

Со временем мы привыкли, что нас только двое. Я успокоилась и смирилась со своей судьбой. В конце концов, много семейных пар живут без детей.

Кроме Фунтика у меня никого не было. Родители погибли, когда мне было два года. Бабушка, которая воспитывала меня, умерла, не дожив всего два дня до моего двадцатипятилетия.

Семнадцать лет прожить вместе… Семнадцать лет! И все так пошло закончилось. Господи…

– Валь! – в комнату заглянула Райка. – Я с новостями!

– Что еще? – я равнодушно посмотрела на нее. Мне не хотелось ни новостей, ни разговоров. Хотелось одиночества.

– Я узнала, кто она! Ну, та баба, с которой Фунтик трется! – Райка положила на стол газету. – Вот.

Красным обведено.

«Бюро ритуальных услуг «Харон». Круглосуточная служба перевозки умерших. Помощь в организации похорон, кремация. Гробы, кресты, венки, похоронные принадлежности. Памятники, гробницы, ограды». Внизу был телефон и адрес.

– Что это?

– Лидия Дмитриевна Варежкина. Хозяйка сего мрачного бизнеса, – объявила Райка. – О, как.

– Так Фунтик с ней, что ли? – до меня, наконец, дошло.

– Да! Хочешь на нее в Одноклассниках посмотреть? – Райка достала из кармана халата телефон.

– Давай уже…

Варежкина не отличалась ни красотой, ни изящностью форм. Здоровенная бабища с короткой стрижкой и необъятной грудью.

– Рай, может ты что-то перепутала?

– Нет! Можешь сама убедиться! – она кивнула на газету. – Сходи туда. В «Харон».

– Да не хочу я! Ни за что не пойду!

Через час я стояла у входа в бюро ритуальных услуг. Пальцы так сжали ручки сумки, что расцепить их, наверное, можно было только с помощью плоскогубцев.

Толкнув дверь, я вошла внутрь и поморщилась. Какое неприятное место… Ух! Как можно находиться здесь целый день?

– Могу ли я помочь вам?

Ко мне подошла молодая девушка в черном костюме и мило улыбнулась.

– Светочка, похоже, этой даме могу помочь только я, – хриплый голос прозвучал откуда-то справа и я обернулась.

Варежкина собственной персоной!

Она выплыла из-за бархатных штор. В ее взгляде читалась насмешка. Злость захлестнула меня с новой силой. Зараза!

– Может, выйдем? – я кивнула на дверь. – Нет желания разговаривать в этом месте.

– У меня вообще нет желания с тобой разговаривать, – хмыкнула она. – Ладно, пошли… пора все прояснить.

Мы вышли на улицу, и я посмотрела на нее при дневном свете. Примерно моих лет, на лице морщинки, мясистый нос с толстыми ноздрями, глубоко посаженные глаза…

– Что, не красавица? – Варежкина закурила. – Так Толику не это важно. Он меня за душу полюбил.

– Радость-то, какая, – язвительно протянула я. – И чего ты добиваешься?

– Драться лезть не советую, я тоже не из пай-девочек. Могу и отоварить. Усекла? – она оглядела меня надменным взглядом. – Комплекция у нас одинаковая.

– Не пугай. Пуганая… – процедила я в ответ. – Тоже мне…

– Может в ресторан? Сядем. Поговорим нормально? – Варежкина затушила сигарету о стену. – Чего уж теперь… Ты все знаешь, а значит, пришла пора Толика делить. Он бесхарактерный: так и будет, как коричневая субстанция в проруби болтаться.

Мне было неприятно слушать ее, но здравый смысл в ее словах все-таки был. Пусть выскажется, чтобы я фактами Фунтика припечатала, перед тем как придушить.

– Куда?

– Давай в «Арлекино», – «гробовщица» достала из сумочки ключ от автомобиля и, обернувшись на сигнал, я снова скривилась.

– На гробах неплохо заработать можно…

– А то! – Варежкина уселась за руль новой Тойоты. – Садись.

Я устроилась рядом и, не удержавшись, спросила:

– Вот зачем он тебе?

– Думаешь, легко одной без мужика? Альфонса содержать не хочется. Разведенные еще хуже. Всего боятся или бухают. А еще некоторые с мамой всю жизнь живут. Такого мне точно не надо.

– А женатого, значит, надо? – уточнила я, желая отвесить ей подзатыльник. Да побольнее.

– Если бы у вас дети были, я бы и не полезла, – вздохнула Варежкина. – А так… Попользовалась, уступи место другой. В общем, не верну я тебе Толика. Как говорится: «Хрен тебе на весь макияж».

– Обалдеть, логика! – возмущенно воскликнула я. – Он что, вещь?!

– Ой, я тебя умоляю! А кто они, мужики? – она ловко вырулила на главную улицу. – Найдешь себе другого, а, может, вообще двух!

Я понимала, что разговаривать нам с ней не о чем. Мы слишком разные! Сегодня же скажу Фунтику, чтобы выметался из моей квартиры!

– Не поняла… – голос Варежкиной прозвучал недоуменно. – Это еще что такое?!

Я посмотрела в ту сторону, куда смотрела она и мои брови поползли вверх. На тротуаре у ресторана стоял Фунтик в компании молодой женщины. Он подарил ей букет цветов, страстно поцеловал и повел ко входу в «Арлекино».

– Ничего себе! – рявкнула моя соперница, медленно проезжая мимо. – Сейчас разберемся… Вот тебе и Толик! Зараза, здесь и припарковаться негде!

Она нажала на газ, и мы понеслись вперед. Я испуганно схватилась за ручку двери, а Варежкина перла на всех парах. В этот момент в десяти метрах от нас как будто из ниоткуда появилась сгорбленная старушка. Она остановилась, глядя на несущийся на нее автомобиль. Громко выругавшись, хозяйка ритуального бюро вывернула руль. Машину понесло в сторону. Через секунду раздался скрежет металла, и свет померк.

Глава 2

Первое, что я почувствовала– это холод. Он сковывал мое тело в своих стальных объятиях, и я раздраженно подумала, что летом не бывает так холодно! Стоп… Стоп! Мы попали в аварию! Теперь чувство холода еще больше напугало меня. Морг? Могила? О, Боже… Говорят же, что человек после смерти еще некоторое время чувствует, что с ним происходит. А я, дура, смеялась над этим!

– Сегодня страшный день… День прощания! Еще совсем недавно усопшие радовались жизни, но сейчас мы с вами пьем эту чашу скорби, провожая в последний путь сестер Гилмор! – громкий голос заставил меня вздрогнуть. День прощания? Только не это! Ну, пожалуйста! Та-ак без паники. Он сказал «провожая в последний путь сестер Гилмор»? Тем временем неприятный голос продолжал: -Но мы сохраним в наших сердцах память о них, имея надежду на воскресение и новую жизнь!

Осторожно приоткрыв один глаз, я сразу же его закрыла, потому что прямо в него попала дождевая капля.

– Пора прощаться! Начинается дождь! Родственники могут подойти ближе!

Я услышала шаги, и вскоре надо мной кто-то склонился. Аромат жасмина ударил в ноздри.

– Вот и все, Гвендолин. Наконец-то я избавилась от вас, – мое лицо обдало горячим дыханием. – Сегодня у меня будет праздник.

Да что происходит?!

Я открыла глаза и столкнулась взглядом с женщиной чуть старше меня. Она была красивая, с бледной кожей без единого изъяна и большими голубыми глазами, опушенными темными ресницами.

Ее вопль оглушил меня. Она отпрыгнула в сторону, а я резко села. Голова закружилась, в затылок ударила резкая боль и перед глазами все поплыло. Словно в тумане, передо мной бегали какие-то люди, слышались вопли, плач, кто-то молился, и вся эта какофония звуков сводила меня с ума.

Когда окружающий мир приобрел четкость, я растерянно уставилась на людей в странной одежде, сбившихся в одну кучку. Они смотрели на меня офигевшими взглядами, а высокий мужчина в круглой шапочке и длинном черном одеянии выставил перед собой какую-то книгу. Да это же священник!

Между старыми деревьями, кроны которых уже позолотила осень, виднелись могильные холмики, а вдалеке белела часовня. Кладбище?

Опустив голову, я обнаружила, что одета в белое платье и атласные башмачки. Правда, их размер немного не соответствовал тому, который был в действительности. Сидела я в том самом ящике, какие успешно продавала Варежкина. Они что, хоронить меня удумали?!

Несмотря на ужасную головную боль, я практически вывалилась на землю и вскочила на ноги. С тихим возгласом толпа отпрянула в сторону. Но мое внимание уже привлек еще один гроб, в котором лежала молодая девушка с волосами цвета старой меди. На ее голове был веночек из белых цветов, а руки сложены на груди. Мамочка, да что же происходит?! Господи, спаси меня! Ну, пожалуйста!

Покачиваясь, я подошла ближе, чтобы посмотреть на покойницу. Может, я знаю ее? Нет… это кругленькое личико с вздернутым носом мне не знакомо…

И тут она открыла глаза. Сначала я шарахнулась, как и люди, до сих пор всхлипывающие в нескольких метрах от меня, но потом подумала: «Я же очнулась? Почему бы и ей не сделать то же самое?».

Девушка села, посмотрела, в чем сидит, и подняла на меня глаза. Они моментально превратились в злобные щелки.

– Живьем меня похоронить меня решили?! А хрен вам на весь макияж!

Где-то я уже это слышала.

– Варежкина? – прошептала я, не в силах понять, каким образом она оказалась в теле этой девицы.

– Варежкина Лидия Дмитриевна. Владелица бюро ритуальных услуг «Харон». Кстати, этот гроб очень низкого качества, мы таким ширпотребом не торгуем, – она вдруг опомнилась и подозрительно поинтересовалась: – А ты кто?

– Валентина Фунтикова! Жена твоего любовника!

Все-таки я не вынесла всех этих странных событий и потеряла сознание, успев увидеть перекошенное лицо Варежкиной. Вернее лицо того тела, в котором находилась чертова «гробовщица».

Во второй раз я очнулась лежа на чем-то мягком. По стеклам шуршал дождь, пахло смолой от горящих поленьев и каким-то лекарством. Но открывать глаза мне не хотелось. Я слышала, что в комнате кто-то есть.

– Это какое-то чудо. Да разве ж может такое случиться, чтобы мертвые снова живыми сделались? – женский голос звучал немного испуганно.

– Мариса, всему есть объяснение, – это уже говорил мужчина. – Бывают случаи, когда после удара головой, человек становится неподвижен. А все жизненные функции хоть и сохраняются, но заметно снижаются: пульс и дыхание становятся реже, падает температура тела… Мы все ошиблись, приняв сестер за мертвых. Ужасная ошибка! Она могла привести к страшным последствиям!

– Ох, доктор, а я вот вам что скажу… В нашей деревне говорят, что если человек оживает после смерти, то это уже не он, а нечистый дух в его теле! – мрачным голосом сказала женщина. – И я верю в это!

Когда я была молодой, вот так очнулся сын каменщика, а потом в деревне стали пропадать люди! Это он их заманивал в лес и убивал!

– О, Мариса, я умоляю тебя! Хватит этих сказок! Уверяю тебя, с Гвендолин и Гвиневерой все будет в порядке! – раздраженно воскликнул мужчина. – Они останутся сами собой!

Я слушала их и пыталась понять, на каком языке они говорят. Нет, он был мне совершенно незнаком, но всё равно понятен, будто родной.

– Вот только они вряд ли останутся здесь! – Мариса тяжело вздохнула. – Леди Дивелла не станет их терпеть. Она даже слегла на полдня, после того как девочки ожили. А сколько счастья было в ее глазах до этого… Я даже крестилась, когда видела, как леди Дивелла радуется. Это грех!

– Им пока противопоказаны путешествия! Даже на самые короткие расстояния, – возразил доктор и, понизив голос, спросил: – Неужели покойный лорд ничего не оставил дочерям?

– Вы прекрасно знаете, что он не любил их. Перед смертью лорд написал бумагу, в которой говорится, что леди Дивелла вправе распоряжаться судьбой девочек. Она родила ему сына и стала настоящей

хозяйкой дома, – прошептала Мариса. – Теперь только ей решать какая судьба ждет Гвен и Гвин.

– А ты что думаешь? Чем все это закончится? – тоже прошептал доктор.

– Я думаю, что их отправят в проклятый… – но женщина не успела договорить, открылась дверь и в комнату вошел еще кто-то.

– Доктор Ирвэн, что вы скажете по поводу здоровья моих падчериц?

– Добрый день, леди Дивелла. Пока рано что-то говорить, они очень слабы. Но будем надеяться, что молодой организм все же выкарабкается, и они поправятся.

– Да, вы правы… – приближающийся стук каблуков и я снова услышала знакомый аромат жасмина. – Нужно надеяться.

Но по тону, каким это было произнесено, становилось понятно, что она надеялась на совершенно другой поворот событий. Интересно, кто все эти люди? Где я?

Голова все еще болела, но боль уже не казалась такой сильной. Может, мне дали лекарство?

– Сколько они пробудут в постелях? – неприятный голос «жасминовой леди» прозвучал совсем рядом.

– Не меньше месяца. Нужно проявить терпение, леди, – ответил доктор. – Дело серьезно.

– Мое терпение не безгранично, – процедила она. – Если уж они не умерли, то их нужно выдать замуж.

Сегодня же напишу письма лордам, которых подобрал для них их покойный отец. Мариса, иди на кухню, там не хватает рук, а вы, доктор, можете присоединиться к нам за обедом.

Дверь хлопнула, и в комнате воцарилась тишина. Похоже, все ушли.

Глава 3

Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что надо мной раскинулся балдахин. Как интересно…

Взгляд скользнул по комнате, выискивая хоть что-то из привычной жизни. Но нет. Она больше походила на музей. Я вспомнила испуганное лицо молоденькой девчонки, которая изъяснялась странным языком. На тот момент мне показалось, что внутри этого юного тела Варежкина, что она впоследствии и подтвердила. Да ну нет… ерунда какая-то. Такое априори невозможно! Если только в книгах в стиле фэнтези… Скорее всего, мне приснился кошмарный сон.

– Тоже кошмарный сон? – прошептала я, разглядывая незнакомую комнату. Голос был не моим. Этот писк я слышала от себя на кладбище, но тогда мне было точно не до того, чтобы прислушиваться.

Чувствуя приближение паники, я глубоко вдохнула и постаралась расслабиться. Всему есть логическое объяснение. Просто нужно взять себя в руки и во всем разобраться.

Но дурацкая иллюзия не проходила. Когда я поставила ноги на пол, то еще раз обратила внимание, что на мои они точно не похожи. У меня была деформация стопы в области медиального плюснефалангового сустава с вальгусным отклонением первого пальца . В простонародье – косточки.

Но эти ножки выглядели так, будто мне было лет семнадцать. Розовые ноготочки, прозрачная кожа…

Я приподняла подол длинной сорочки и лишний раз убедилась, что тело точно не мое. И как на это реагировать?

Раздался тихий скрип, и я резко обернулась. Перед глазами моментально все поплыло, а в затылке стрельнуло. Что с головой? Машинально прикоснувшись к затылку, я вскрикнула. Да тут целый Монблан!

В комнату скользнула девица с кладбища, одетая в такую же сорочку. Ее медные волосы завивались в мелкие кудряшки и торчали в разные стороны, как пружинки.

– Валька, это ведь точно ты?

– Какая я тебе Валька? – недовольно огрызнулась я.

– Ой, ладно тебе! – девица приблизилась к кровати и присела. – Я так понимаю, мы после аварии сюда переместились?

– Что значит, переместились? – мое сознание отказывалось воспринимать происходящее.

– Я – Варежкина! Ты – Фунтикова! – терпеливо стала объяснять рыжая. – Были… Теперь мы вот эти молодые девахи! Что непонятного? Не тупи, костоправша.

– Если это действительно так, и это не какой-то розыгрыш или не галлюцинации, то какого черта ты

радуешься? – раздраженно поинтересовалась я. – Тебя ничего не смущает?

– А что меня должно смущать? – она приподняла темные брови. – Мне даже нравится!

– Что в этом всем может нравиться?! – вспылила я. – У нас была своя жизнь, работа! У тебя какой-никакой бизнес!

– Что значит «какой-никакой»? – возмутилась Варежкина. – Довольно прибыльный…

– Ну, конечно! И главное, честный, – съязвила я. – Хорошо вы берете в оборот убитых горем родственников! Думаешь, я не знаю, как вы работаете? Покупаете информацию о «потенциальном клиенте» и – оп-па, звоните в дверь раньше бригады, чья задача – отвезти тело в морг!

Рыжая злобно прищурилась.

– Конечно-о-о… а мы такие белые и пушистые! Ха! Три раза!

– Что ты имеешь в виду? – я удивленно посмотрела на нее. – Ко мне какие претензии? Я, к твоему сведению, зарабатываю честным трудом!

Нет, нормальная?

– Массаж с претензией честный труд? – гаденько усмехнулась Варежкина, и я подумала, что если все это не плод моего воображения, то тело ей подобрали идеально. Ехидная мордашка с чуть раскосыми глазами, вздернутым носиком и губёшками в форме противного такого бантика… – Чтоб ты знала, во всем мире мануальная терапия не считается полноценной медицинской помощью! Даже Фунтик говорил, что ты о себе слишком высокого мнения: козыряешь, что твоя профессия находится в списке официальных медицинских специальностей! Хотя все нормальные врачи считают это недоразумением! Вот так вот!

Меня затопила такая волна злости, что к своему стыду я не смогла сдержаться и вцепилась в кудрявую башку Варежкиной. Она в долгу не осталась и мы завертелись на кровати, совершенно позабыв, что являемся взрослыми женщинами.

Слава Богу, здравый смысл все же возобладал, и мы отпрянули друг от друга.

– Валька, может, хватит, а? Нам сейчас нужно вместе быть, а не разборки устраивать, – Варежкина схватилась за голову. – Ох… как болит голова… Что с ней такое?

– Подозреваю, что ушиб мозга средней степени. Характеризуется выключением сознания после травмы продолжительностью от нескольких десятков минут до нескольких часов. Странно, что мы пробыли без сознания такое долгое время… Выражена ретроградная или антероградная амнезия.

Головная боль нередко сильная… Ну и куча всего остального, – я опустила голову на подушку, чувствуя недомогание. – Приляг.

Варежкину не нужно было просить дважды. Она устроилась рядом и немного виновато произнесла:

– Ты и правда врач?

– Отучилась в медицинском университете по специальности педиатрия, а затем окончила ординатуру по специальности невропатолог. Ну а потом прошла переподготовку по направлению мануальная терапия.

– Ты прости меня, – искренне извинилась Варежкина. – Нервы ни к чёрту.

– Я первая начала. В общем, мы обе хороши, – я пошла ей навстречу и тоже извинилась: – И ты меня прости.

Мы немного помолчали, а потом она сказала:

– Амнезия нам вообще на руку. Если что, можно просто сказать: «я не помню». Кстати, ты себя видела?

– Нет, и пока не хочу, – ответила я. – Мне нужно для начала принять все происходящее. Интересно, мы в прошлом, что ли? Если да, то в каком? Язык, на котором мы говорим тоже мне не знаком, даже не напоминает ничего…

– Что-то среднее между шепелявостью испанцев и картавостью французов, – хохотнула Лида Варежкина. – Действительно странный язык…

– А ты знаешь, почему испанцы шепелявят? – я с улыбкой посмотрела на нее.

– Не-а, почему?

– По легенде, у них такая особенность появилась в результате стремления подражать королю, который страдал от шепелявости, – я не помнила, где прочла об этом, но сия информация отложилась у меня в памяти.

– Любопытно… любопытно… интересно, а здесь есть король? – Варежкина мечтательно уставилась в потолок, заложив руки за голову. – Вот бы в первые леди податься…

– Ой, я тебя умоляю! – она насмешила меня. – Тут бы разобраться, что вокруг творится, а она в королевы! Жасминовая тетка мне не очень нравится. От нее злобой так и веет.

– А, ты о той, что духами себя поливает? – догадалась Лида. – Она заходила ко мне в комнату.

Спрашивала, как я себя чувствую. Обращалась по имени Гве… Гвини.. Гвиневера! Язык сломать можно!

– Что ты ей ответила?

– Ничего. Таращила на нее глаза и молчала, – улыбнулась Варежкина. – Мало ли, ляпну лишнего, и что тогда?

– Лид, что делать-то будем? – тоскливо поинтересовалась я, на что она ободряюще сказала:

– Жить, Валь! Жить! Не гневи Бога. Нам второй шанс дали, и нужно им воспользоваться сполна!

Варежкина вдруг села и запела тоненьким голоском:

– И вновь продолжается бой.

И сердцу тревожно в груди…

И Ленин – такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Дверь внезапно открылась, и она рухнула на подушки, вытянув руки вдоль тела.

– Меня чуть удар не хватил! Я ведь черт-те что подумала! Кровать пуста, малышки Гвин нигде нет! Да разве ж можно так над старой Марисой издеваться?! – в комнату вошла пожилая женщина в темном платье с кружевным воротничком и накрахмаленном переднике. На ее голове сиял белизной чепец с широкой оборкой. – Леди Гвиневера, вы зачем встали?!

Это ведь она была здесь с мужчиной, которого называла доктором! Похоже эта женщина служанка.

– Я… я… – Лида нервно облизнула губы. – Э-э-э…

– Сестричку хотели увидеть? – помогла ей Мариса. – Бедняжки мои… Такое пережить…

Мы молчали.

– Вы что, не помните ничего? – женщина испуганно приложила ладошку ко рту. – Ох… беда… Доктор предупреждал, что такое может быть! Но не бойтесь, не бойтесь, мои хорошие! Он сказал, что все скоро пройдёт! Я – нянюшка ваша, Мариса. С рождения за вами ухаживаю.

– А кто эта женщина, пахнущая жасмином? – осторожно поинтересовалась Варежкина.

– Мачеха ваша. Леди Дивелла, – ответила Мариса. – Осерчает она, когда узнает, что вы не помните ничего! Она уже и женихов пригласила!

– Каких еще женихов? – испуганно протянула я. Замужество в мои планы точно не входило.

– Так батюшка ваш покойный хотел, чтобы вы стали супругами лордов Трауэл. Они братья родные, – нянюшка поставила стул у кровати и присела. – Я и просила его, и в ногах ползала, чтобы он не отдавал вас им, но хозяин остался непреклонен. Мол, если не захотят за братьев Трауэл выйти, то путь их в проклятый маяк «Коготь дьявола»! Но ведь лорды Трауэл и сами будто из преисподней! Уж сколько жён они на тот свет отправили, не счесть!

От этой информации моя голова заболела еще сильнее. Хорош папашка! Варежкина угрюмо молчала.

– Почему маяк проклят? И почему мы должны отправляться именно туда? – я не верила в проклятия, волшебство и остальную мистику, поэтому для меня выбор был очевиден. Женой «Синей бороды» становится я не собиралась. Тем более толком не познав новый мир, в котором мы застряли с Лидой.

– Так решил ваш батюшка, лорд Клаус. Или замужество, или переезд в маяк, – всхлипнула Мариса. – Мачеха назначит вам содержание и, уж можете поверить мне, оно будет очень скромным. «Коготь дьявола» навсегда станет вашим домом. Маяк не работает, потому что корабли теперь не ходят в этих водах. Там холодно и пусто, а зимой гуляют сквозняки, воют на чердаке, как дикие звери… Давным-давно, прадед лорда Клауса сослал на маяк свою дочь леди Илону. Бедняжка прожила там целых два года, но однажды, когда остров засыпало снегом, и непогода длилась целую неделю, девушка заболела. А следом слегла и ее служанка. В рождественский сочельник леди Илона с трудом поднялась в фонарную башню и завела механизм, который вращает линзу. Она хотела привлечь внимание хоть кого-нибудь… Но на свет никто не пришел… Они умерли. Их тела нашли лишь весной… После этого маяк считается проклятым. С тех пор дух леди Илоны навсегда связан с ним. Местные рыбаки часто видят на острове одинокую фигуру в белом платье. А в рождественский сочельник в маяке загорается свет…

Глава 4

После удивительного рассказа старой Марисы мы с Варежкиной немного приуныли. Будущее вырисовывалось ничуть не радужное. Через час в мою комнату явилась «жасминовая» дама и, плотно прикрыв дверь, уселась в кресло, стоящее напротив кровати. На ней было красивое платье из шелка лавандового цвета, украшенное изящной вышивкой. Шею, руки и волосы женщины украшали драгоценности, мягко сияющие под светом свечей. Леди Дивелла… Это имя и ее внешность были подходящими для злой волшебницы из старой сказки.

– Каждая из вас должна находиться в своей комнате. Чтобы больше я не видела вас вместе. Это понятно? – она постучала пальчиками по подлокотнику кресла. – Я запрещаю вам встречаться. Это возможно лишь в присутствии мадам де Виланж или в моем присутствии.

Мы молчали, пока еще не зная как себя вести. Нужно хоть немного осмотреться, послушать, что здесь говорят. Да и вообще узнать, где конкретно мы находимся. А вот уже потом можно будет выстраивать отношения с «родственниками».

– Я так понимаю, ваше молчание означает, что вы поняли, что от вас требуется, – мачеха окинула нас насмешливым взглядом. – Тогда продолжим. Если вы решили так некстати выжить после нападения, то я поспешу поделиться чудесной новостью: вас ждет прекрасное продолжение этой самой жизни.

Вскоре сюда прибудут благородные джентльмены, и я надеюсь, что в эту субботу объявлю о помолвке в присутствии приглашенных гостей. Вы должны быть благодарны мне за то, что я пекусь о вашем будущем. А теперь, немедленно иди в свою комнату, Гвиневера. И не вздумай выходить из нее без разрешения.

Варежкина насупилась, но я незаметно толкнула ее, давая понять, что сейчас не время показывать характер. Она поняла меня и, спрыгнув с кровати, направилась к двери. Не трудно было представить, что творилось у нее в душе.

Леди Дивелла провела ее пристальным взглядом, а потом повернулась ко мне.

– Гвендолин, что ты делала в комнате твоей покойной матери?

Еще лучше! Откуда я знаю, что эта Гвендолин там делала?!

– Я не помню, – самое лучшее, что можно было ответить в этом случае.

– Ах, ну да… Доктор Ирвэн предупредил меня, что у вас могут быть проблемы с памятью после случившегося… – мачеха скривила тонкие губы. – Но я не верю вам. Очень удобно сделать вид, что вы ничего не помните, только меня не проведешь!

Она вдруг резко поднялась и подошла к кровати. Я настороженно наблюдала за ней. Чего она хочет?

Неужели ударить меня? Этого терпеть я точно не буду

Неожиданно мачеха нагнулась и посмотрела под кровать. Потом подняла край матраса и заглянула под него. Видимо, не увидев ничего интересного, она обошла кровать и схватилась за матрас с моей стороны. Что она ищет?

Леди Дивелла подняла его, а потом присела, чтобы заглянуть поглубже. Я чуть не скатилась с кровати и вдруг заметила край какой-то бумаги, торчащей между кожаных ремней, на которых лежал матрас.

Тем временем мачеха засунула под него руку, шаря ею по всей поверхности. От этой тряски бумага скользнула вниз, так и оставшись незамеченной.

Не особо церемонясь, леди Дивелла потрясла подушки, после чего заглянула в каждый ящик, в каждый шкафчик и даже подняла ковер. Что она ищет?

– Сегодня одна из служанок призналась, что видела тебя два дня назад у комнаты леди Валенсии, – процедила мачеха. – Отец и я предупреждали, что туда заходить нельзя. Почему ты ослушалась?

– Я не помню, – снова повторила я, смело глядя ей в глаза. – Мне дурно, я хочу прилечь.

– Очень жаль, что вас не успели похоронить, – прошипела она, стряхивая пыль с рукава. – Слишком затянулось прощание.

Леди Дивелла пошла к двери, но еще раз обернулась и добавила:

– Советую вам с сестрой быть послушными. Тогда я возможно проявлю снисходительность. И да, лорды Трауэл тоже любят покорных. А норовистых они учат покорности кнутами.

Мачеха презрительно засмеялась и, наконец, покинула мою комнату.

Я откинулась на подушки, чувствуя слабость. Голова раскалывалась так, что к горлу подступала тошнота. Рано Варежкина радовалась новой жизни, как бы нам плакать не пришлось. Но почему леди Дивелла решила, что мы выберем замужество, а не маяк? Неужели здесь все так уверены, что кнуты каких-то там лордов-абьюзеров лучше, чем свобода? Пусть даже в холодном маяке?

Снова пришла нянюшка и, поставив на столик поднос с порошками, с грустью сказала:

– Злится наша госпожа… Неужто видеться вам с Гвин запретила?

– Запретила, – слабо ответила я. – Ох, как голова болит…

– Сейчас! Сейчас! Я лекарство принесла! – нянюшка высыпала порошок в чашку с теплой водой. – Пейте!

Я выпила горькое питье и снова откинулась на подушки. Хотелось спать. Мариса что-то еще говорила мне, но я уже не слышала ее, медленно проваливаясь в глубокий сон.

Проснулась я глубокой ночью. В окно светила большая желтая луна, освещая комнату, как большой светильник. Почему никто не задернул шторы?

Головная боль прошла, оставив после себя неприятный привкус железа во рту. Я подошла к окну и повернула ручки на деревянных створках. Хотелось сделать глоток свежего воздуха.

Он оказался очень вкусным. С легким ароматом осенней листвы и морской свежести. Ярко светили чужие звёзды, в тёмном парке печально шелестели листья, а где-то далеко ухал филин. Как же найти место в незнакомом мире? Надолго ли мы здесь? Но ответов на эти вопросы у меня не было. Я знала лишь одно: нам с Варежкиной придется бороться за своё будущее.

Вернувшись в кровать, я еще некоторое время размышляла над превратностями судьбы, а потом все-таки уснула.

Зато утром мое настроение кардинально изменилось. Я решила, что не сдамся. Если мне выпала такая участь, то нужно проявить стойкость и выйти победительницей из всех передряг.

Первым моим шагом к принятию новой жизни стало зеркало. Я подошла к нему и смело посмотрела на свое отражение.

– Ох… – вырвалось у меня при виде стройной брюнетки лет семнадцати-восемнадцати. Девушка казалась очень милой, с большими глазами, теплого карего цвета. Нос у нее был, как у новоиспечённой Гвениверы, слегка вздернутый, покрытый веснушками. И такие же губы в форме противного бантика.

Интересно, сколько времени пройдет, пока я привыкну к себе новой? Наверное, немало. Итак, знакомство произошло. Гвендолин…

И тут я вспомнила о конверте, упавшем под кровать. Не его ли искала мачеха? Или она сама не знала, что могла унести падчерица из комнаты своей покойной матери? Первая загадка, которую мне не терпелось разгадать.

Опустившись на колени, я осторожно, не делая резких движений, посмотрела под кровать. А вот и конверт.

Не знаю, почему, но мне было страшно. Кто знает, что он в себе скрывает. Может в конверте жуткая тайна, от которой зависит чья-то жизнь? Я достала его и покрутила в руках. Старый, помятый, с потрепанными краями.

Не поднимаясь с пола, я распечатала его. Похоже на какой-то документ… Да это завещание!

«Я, леди Валенсия Гилмор, в девичестве Бёркли, рожденная в королевстве Баскингтон в городе Нэлес, заявляю:

Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю своим дочерям леди Гвиневере Гилмор и леди Гвендолин Гилмор. (Далее шёл список вещей). Копия завещания хранится в делах нотариуса города Нэлес, мистера Патрика Стивенсона. Число и год».

Я пробежала по списку завещанных нам с Варежкиной вещей и разочарованно хмыкнула. Это всё?

Вот тебе и страшная тайна. В нем перечислялась какая-то мебель, причём ее было достаточно много. От стульев и пуфиков, до кроватей и шкафов. Странные нравы… Завещать старую мебель.

Потеряв интерес к завещанию, я положила его обратно в конверт, и спрятала под подоконник. Лучше подумать, как увидеться с Варежкиной.

Глава 5

Со своей соперницей в прошлой жизни и теперь уж сестрицей в этой, увидеться мне удалось только в субботу. До этого меня не выпускали из комнаты, а когда я, вопреки приказу мачехи, все же попыталась выйти, стали постоянно запирать на замок. Нянюшка жалела нас, но что она могла сделать? Мариса приносила лекарства, рассказывала какие-то почти сказочные истории, и мне было легко в ее обществе.

За это время я узнала, что у сестер есть брат, которому недавно исполнилось семь лет. Его звали Александр, и он обладал несносным характером. Вседозволенность делала свое дело. А еще оказалось, что леди Дивелла была кузиной первой леди Гилмор, матери Гвин и Гвен. Лорд уложил ее в постель еще при жизни своей супруги, а как только та скончалась, объявил, что женится. Мужчинам в этом странном мире траур можно было не держать. В отличие от женщин, которым настоятельно рекомендовалось скорбеть не менее двух лет. Но судя по рассказу нянюшки, кузина покойной леди и сама была не промах. Я таких называла «ушлая девица».

Дочерей лорд Гилмор не любил. Он надеялся, что леди Валенсия подарит ему сына. Но первый младенец родился мертвым, а рожденный через два года второй мальчик умер, прожив всего лишь несколько дней. После этого леди Валенсия не могла зачать пять лет, и лорд предупредил жену, что если в течение года она не подарит ему ребенка, он отправит ее обратно к родителям. Это было позором для всей семьи. Бедная женщина обращалась за помощью к врачам, знахаркам, долгими часами молилась в холодной церкви, стоя на коленях, и высшие силы смилостивились над ней. Леди Валенсия зачала. Но радость лорда Гилмора была недолгой. Когда из комнаты жены вышел доктор и объявил, что у него родились две здоровые девочки, он гневно произнес:

– Будь ты проклята со своим выводком!

После этого новоиспеченный отец уехал в город, где целую неделю пьянствовал в компании дам легкого поведения.

В общем, папашка был еще тем гадом.

В субботу рано утром я проснулась оттого, что весь дом гудел как улей. Мимо дверей постоянно кто-то пробегал, слышались взволнованные голоса, кто-то кого-то отчитывал. Иногда до меня доносились даже чьи-то сдавленные рыдания. Интересно, что происходит?

– В «Зелёном плюще» ждут гостей! – объяснила мне Мариса. Нянюшка и совсем молоденькая служанка принесли завтрак, который удивил меня. Не слишком ли много для одной худенькой девушки?

– Сегодня ведь прибудут лорды Трауэл! Леди Дивелла пригласила почти все высшее общество, чтобы отпраздновать «чудесное воскрешение девочек Гилмор».

Последнее предложение нянюшка произнесла недовольно, с насмешкой, в которой сквозила грусть.

– Ох, спаси вас Господь, мои малышки… Такой судьбе не позавидуешь… В какую сторону ни свернете, везде нелегко придется.

Как я могла забыть? Это ведь те самые неприятные типы, которых нам прочила в мужья «заботливая» мачеха!

– Когда же они прибудут? – мне совершенно не хотелось встречаться с опасными кавалерами. Но, если честно, меня больше всего пугало, что придется, наконец, встретиться с этим миром лицом к лицу. И не просто встретиться, а противостоять ему.

– К обеду. Позавтракаете, ванну примите, и будем одеваться, – Мариса улыбнулась мне. – Сейчас сестричку вашу приведу. Госпожа распорядилась, чтобы вас в одной комнате к встрече с лордами готовили. Слуги все заняты, лишних рук нет.

Так вот почему принесли столько еды! Наконец-то я увижу Варежкину! Эта новость подняла мне настроение.

Лида явилась темнее самой мрачной тучи. Она крепко обняла меня, чем растрогала до глубины души, а потом уселась за накрытый столик.

– Я уже еле держусь, чтобы не закатить скандал. Достало все!

– Нельзя. Пока воздержись, – прошептала я. – Нам нужно сначала от женихов избавиться!

Тем временем Мариса подкинула в камин поленья и сказала:

– Я пойду, скажу, чтобы ванну принесли, а вы хорошенько поешьте! Чтобы ничего не осталось в тарелках! Не то будете голодными до самого вечера!

– Почему это? – удивилась я. – Мы ведь к обеду приглашены.

– Женщинам показывать свой аппетит неприлично! Господи, смилуйся и верни моим девочкам память! – взмолилась нянюшка, а потом подошла к столу. Постучав по нему пальцем, она сказала: – Слушайте внимательно, леди! Супа можно съесть три ложки, картофеля два кусочка, но от него следует отказаться, если вы уже съели тушеные овощи. От фасоли следует отказаться совсем! Из мяса только куриные медальоны, но только в том случае, если вы не притронулись к картофелю! Сегодня будут подавать лосось под соусом из омаров и мерланга, запеченного под хлебными крошками. Это вообще табу! Им могут наслаждаться только мужчины! Десерт не для вас, а для замужних дам. Напитки для вас – вода и лимонад без сахара. Не приведи Господь съесть лишнего! Вы тут же прослывете чревоугодницами! Все понятно?

Мы тупо смотрели на нее, не в силах поверить, что это не дурацкая шутка. Я все же кивнула, чтобы бедная женщина не вздумала переживать за наше поведение на обеде.

– Вот и хорошо,– Мариса облегченно выдохнула. – Чтобы не запутаться в блюдах, съешьте суп, а потом просто пейте лимонад.

Нянюшка ушла, закрыв нас на замок, и Варежкина протянула с обалдевшим лицом:

– Ничего себе правила… Какой идиот их придумал?

– Молодая леди должна есть как птичка, чтобы претенденты на руку и сердце не волновались о том, сколько она уничтожит за год его припасов, – пошутила я, хотя, если честно, другого объяснения этому бреду у меня и не было.

– Так вроде бы замужним дамам можно десерт есть, – не совсем уверенно произнесла Лида. – Или они только в гостях им наедаются?

Мы засмеялись, весело поглядывая друг на друга. Главное – не падать духом, тогда можно пережить что угодно. Даже голодные мучения на пышном обеде.

Вскоре слуги принесли большущую ванну на изогнутых ножках и поставили ее у камина. Воду они в нее таскали примерно час, невольно вызвав во мне сочувствие. Это ж потом придется ее таскать обратно!

Нянюшка заставила нас залезть в ванну вдвоем и принялась намыливать по очереди. Она так работала мочалкой из лыка, что у меня горела кожа! Потом Мариса вымыла нам головы, окатила чистой водой и усадила у жарко пылающего огня.

– Какие чистенькие голубки! – умиленно протянула она. – Мои розовые пончики! Давайте я налью вам чаю!

Она сунула нам в руки дымящиеся чашки, а сама ушла за щипцами для завивки волос.

– Посмотри, что я нашла! – я вспомнила о завещании покойной леди Валенсии и полезла за ним под подоконник.

Варежкина взяла конверт, достала бумагу, внимательно прочла ее, после чего удивленно произнесла:

– Мебель? Серьёзно?

– Странно, да?

– Кто знает… может, она имеет какую-то семейную ценность, – предположила Лида. – Антиквариат опять же… Берём всё. В маяке пригодится.

В этом я с ней была полностью согласна. Замужество мною не рассматривалось от слова совсем, а это значило одно: ссылка в маяк.

– Подумаешь… напугали… «Коготь дьявола»… Привидения… – проворчала я. – Кто в это вообще верит?

Уж лучше в холодном маяке, чем замуж за мужика, который станет меня избивать кнутом!

– Пусть бы только попробовал… – Варежкина насупилась. – Я своего второго мужа поколачивала, причем за куда малые провинности.

– Ты реально била мужа? – я удивленно уставилась на нее. – Обалдеть.

– Характер у меня тяжелый, – горько вздохнула Лида. – Сама понимаю, а ничего поделать не могу.

– Ну ты даешь… – я снова полезла под подоконник, чтобы спрятать конверт, а потом выглянула в окно.

– Только такого вряд ли поколотить можно…

– Какого? – Варежкина пристроилась рядом. – Ого…

– Похоже, это и есть лорды Трауэл, – догадалась я, чувствуя, как по позвонку весело поскакала стая мурашек на ледяных лапках. – Маяк однозначно, слышь, леди Гвиневера?

– Это не обсуждается, леди Гвендолин, – Лида даже закашлялась при виде претендентов на наши руки и сердца. – Я готова спать в одной кровати с привидением!

Мы замерли, наблюдая за мужчинами, которые вышли из экипажа и о чем-то переговаривались, склонив друг к другу темные головы. Они оказались близнецами, причем именно теми, которые любят носить одинаковые вещи, прически и все остальное. Широкоплечие, с длинными волосами, стянутыми в хвост, братья были одеты в темные фраки, бордовые шелковые жилеты и начищенные до блеска туфли. Но мое внимание привлекла их своеобразная внешность. Лордов Трауэл можно было назвать красивыми мужчинами, если бы не зловещий отпечаток жестокости на их лицах.

Немного нависающие над переносицей лбы, тяжелые скулы. А их глаза даже издалека напоминали острие ножа. Бр-р-р, ну и экземпляры… От таких нужно держаться подальше.

Глава 6

Но обсудить увиденное нам с Варежкиной так и не удалось. Буквально через несколько минут вернулась нянюшка, неся щипцы и какой-то ворох яркой одежды. Усадив нас у зеркала, она взялась за наше преображение. Выходило у Марисы довольно ловко, видимо она занималась этим на постоянной основе, находясь при сестрах. Я с ужасом наблюдала, как на моей голове вырастает кандибобер, украшенный цветами и ягодами. Это было нечто среднее между начесом нашей географички в десятом классе и клумбой.

Когда прически были готовы, нянюшка принялась «упаковывать» нас в корсеты, затягивая их со всей силы, на которую была способна. Мало того, что глаза выскакивали из орбит, так еще и праздничные наряды вызывали у меня изжогу. Фижмы, банты, вышивка… От этой «красоты» рябило в глазах и Лида не выдержала:

– А поскромнее ничего нет? Это ведь ужасно!

Она брезгливо пощупала цветы на своей голове, вызвав у меня смех.

– Эти наряды прислала леди Дивелла, – сказала Мариса, подталкивая Варежкину к столбику кровати. – Держись крепче. Ваша мачеха хочет, чтобы вы произвели впечатление на лордов Трауэл. Ходят слухи, что близнецы очень любят пышные наряды на девицах… Все их бывшие жены выглядели как праздничный торт. Уильям предпочитает цвет «бедра испуганной нимфы», а Юджину нравится оттенок «щечки смущенной пастушки». Обязательны кружева, кукольные локоны, украшенные цветами, а еще мушки в уголке рта… Тьфу, безобразие!

Сколько всяких ненормальностей собрано в этих странных лордах… Наверное, если копнуть глубже и откроются еще более странные предпочтения. Когда мы уже были полностью одеты, в комнату вошла мачеха и окинула нас придирчивым взглядом.

– Отлично, то, что нужно. Думаю, лордам понравится. Через полчаса вы должны быть внизу. Это ясно? – она посмотрела на часы. – Ровно в два и ни минутой позже.

– Ясно, – ответила я, с завистью отмечая, что в отличие от нас, леди Дивелла выглядит потрясающе. Ее наряд был элегантным, украшения идеально подходили к нему, а прическа вообще казалась произведением искусства. Мы же действительно напоминали два торта «Ветка сирени».

– Замечательно, – мачеха поправила кулон, красиво расположившийся в ложбинке груди, и обратилась к Марисе: – Иди к молодому лорду. Мадам де Виланж так не ко времени слегла с головной болью! Помоги Александру одеться.

Женщины ушли, а мы с Лидой переглянулись.

– Может, стоит немного испортить впечатление от первого знакомства? – предложила я, стягивая перчатки. – Нам нужно сорвать планы мачехи. Никакой помолвки! Только маяк!

– Полностью поддерживаю, – глаза Варежкиной вспыхнули мрачным светом. – Устроим им обед по-нашему.

Мы стащили платья, сняли корсеты, вытащили из волос искусственные цветы. Потом нашли в шкафу самые скромные наряды, и надели их. Это были платья из тонкой шерсти. Одно серого мышиного цвета, а второе неприятно коричневого. Волосы мы стянули в скромные узлы на затылке, чтобы и намека не осталось на кукольные локоны! Достав из камина уголёк, я вымазала пальцы и натерла зубы.

– А это ты хорошо придумала! – Лида проделала то же самое. – Чем отвратительнее, тем лучше!

В одном из ящиков я обнаружила старые очки в кожаном чехле. Интересно, кому они принадлежали?

Со зрением вроде бы и у меня и у Варежкиной всё в порядке… Да какая разница? Главное они отлично дополнят образ!

Лида же вообще проявила чудеса макияжа. Она взяла коробочку с мушками, выбрала самую большую, прилепила ее на кончик носа, сверху нанесла капельку воска и припудрила. Бородавка вышла знатная!

Когда стрелки часов показали без десяти два, я глубоко вдохнула и кивнула на дверь.

– Ну что, леди Гвин, пора.

– Я готова. – Варежкина нетерпеливо потерла руки. – Представляю лицо леди Дивеллы! Вот это будет шоу!

Мы вышли из комнаты, и пошли по широкому, светлому коридору в сторону лестницы. Иногда мимо пробегали слуги, поглядывая на нас испуганными взглядами. На их лицах читалось не то чтобы изумление, а настоящий шок. Но это говорило об одном – мы все делали правильно.

По большому холлу тоже сновали слуги с подносами. Высокие белые двери были открыты и из глубины дома доносились голоса. Похоже, гости уже собрались.

– Чокнутые сестрицы! Гусыни!

Меня кто-то дернул за платье, и я удивленно оглянулась. Позади стоял мальчишка лет семи в синем бархатном сюртуке, из-под которого выглядывали такие же бриджи. Он был очень похож на леди Дивеллу и я догадалась, что это тот самый Александр, брат девушек. Белобрысый, с бесцветными бровями и ресницами, он был краснощеким и губастым. Мальчишка показал мне язык, а потом вдруг наступил на подол, будто вытирая ногу.

– Страшилы! Матушка выставит вас из дома! Отдаст лордам Трауэл и они станут бить вас кнутами! Я бы вообще натравил на вас собак! Мерзкие! Мерзкие идиотки!

Он плюнул на Варежкину и ехидно захихикал.

В этот момент мимо нас проходил слуга с подносом, на котором стояло несколько соусников. Недолго думая, я схватила один из них и вылила его содержимое мелкому гаденышу на голову.

Он замолчал, тараща на меня глаза, а потом заревел, размазывая по лицу красные потеки. Слуги шарахнулись в сторону, а потом помчались прочь, видимо никто не хотел быть соучастником сего ужасного «преступления».

– А ну иди отсюда, мелкая вонючка. И не попадайся нам больше на глаза, иначе голову откручу, – Варежкина толкнула Александра указательным пальцем в лоб, а потом облизнула его. – Ничего так… вкусно…

Мальчишка не удержался на ногах, грохнулся на пол, а потом с рёвом помчался наверх. Мероприятие обещало быть очень увлекательным.

Гости собрались в большой гостиной, которую освещали не менее сотни свечей. Я с любопытством огляделась, отмечая роскошь этой комнаты. Семья точно не бедствовала, а даже наоборот. В отделке гостиной использовались красное дерево, мрамор и позолота. Стены украшала роспись и барельефы, а на потолке сияла белизной шикарная лепнина. Мебель тоже была дорогой из красного дерева с декоративными накладками из бронзы и позолоченной резьбой. Вот только из всего этого богатства сестрам точно ничего не светило.

На нас начали обращать внимание и в толпе зазвучали тихие перешептывания.

– Гвиневера, Гвендолин?! – прозвучал позади нас визгливый голос леди Дивеллы.

Она обошла нас, и я получила истинное удовольствие, глядя на ее выражение лица. Мачеха явно была в шоке. Ее рот то открывался, то закрывался, а руки сжались в кулаки. Но надо отдать ей должное, леди Дивелла сразу же овладела собой.

– А вот и вы, мои дорогие! – она ласково улыбнулась нам, после чего обратилась к гостям: – Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать невероятное воскрешение девочек Гилмор! Это действительно настоящее чудо! Господь даровал им еще один шанс!

Гости начали аплодировать, но скрыть оторопь удавалось не каждому. Ну, еще бы, среди ярких нарядов, сияющих драгоценностей и легкого флёра роскоши, мы выглядели как два уродливых синих чулка.

– Лорды Трауэл, позвольте представить вам моих падчериц! – звенящий от плохо скрытого негодования голос леди Дивеллы резанул не хуже опасной бритвы.

Я опасливо покосилась в сторону и увидела близнецов, которые вышли из толпы людей и теперь рассматривали нас обалдевшими взглядами, сдвинув брови.

– Вот это, леди Гвиневера, – мачеха указала на Варежкину, а потом повернулась ко мне. – А это леди Гвендолин.

– Приветствую леди. Рад знакомству, – произнес Юджин, глядя на меня как на нечто не особо приятное.

Например, дохлую мышь или кучку чего-то ну очень противного.

Леди Дивелла подтолкнула меня, видимо намекая, что я должна что-то сделать или сказать в ответ.

Мне же в голову пришла опасная, но такая заманчивая идея… Как еще больше отвернуть от себя человека, которому ты и так не нравишься? Правильно! Стать назойливой! Типа как в детстве: «Я липучка, рубль штучка». На моем лице заиграла улыбка. Ну, держитесь лорды!

– Мне тоже очень приятно, – шепнула я, делая к нему шаг и улыбаясь на все тридцать два потемневших от угля зуба. – Такое искушение, как вы, лорд, заслуживает такого греха, как я…

Глава 7

Лицо лорда вытянулось. Он смотрел на меня и не знал, как реагировать на такое. Я же, недолго думая, схватила его под локоть, прижимаясь бедром к его бедру. Юджин сначала дернулся, видимо, его первой реакцией было желание вырваться, но все-таки взял себя в руки. Под взглядами сотни глаз нужно было придерживаться правил приличия.

Варежкина тоже вцепилась в лорда Уильяма, но вместо того, чтобы излучать страсть, ее лицо почему-то сделалось зверским. Возможно, гробовщица именно так себе страсть и представляла.

– Прошу всех к столу! – визгливо пригласила следовать за ней мачеха. Бедняга пыталась сохранить остатки самообладания, но выходило это у нее так себе. – После обеда мы сыграем в карты, а потом отправимся на прогулку!

Значит, гости не уедут после обеда? Здесь намечается что-то еще? Это не входило в наши планы, ведь устроить единоразовую акцию за обедом, одно, а притворятся долгое время – совсем другое.

Несомненно, мачеха постарается привести нас в чувство. И, скорее всего, не очень гуманными способами. Ладно, где наша не пропадала. Будем идти до конца.

Я обратила внимание, что леди Дивелла направилась в столовую в компании молодого мужчины франтоватого вида. Он был красиво одет, шикарно причесан и немного манерничал. Пшеничного цвета волосы перетягивала бархатная лента, яркие голубые глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели немного надменно, с неким вызовом, а по-женски пухлые губы презрительно кривились.

Мне никогда не нравились такие экземпляры, но вот мачеха, похоже, находилась от молодого человека в полном восторге. Она так смотрела на него, что меня начали терзать смутные сомнения. А не любовники ли они, часом?

Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от всевозможных яств. Начищенное серебро, сияющий хрусталь, накрахмаленные салфетки – все это просто кричало о том, что хозяйка любит пускать пыль в глаза.

Юджин помог мне устроиться за столом, и ему ничего не оставалось делать, как сесть рядом. Варежкина с его братом сели напротив.

Первым блюдом был миндальный суп и, помня о том, что его можно съесть всего несколько ложек, я радостно потерла под столом руки. Выглядел суп довольно аппетитно, а еще вместе с ним подали блюдце с вареным мясом. Глядя как гости аккуратно расправляют салфетки на коленях, я свою встряхнула с громким хлопком, после чего засунула уголок за ворот платья. Лида пошла дальше. Она завязала салфетку вокруг шеи и стала похожа на Винни Пуха в гостях у Кролика. Уильям Трауэл покосился на нее с таким ошалелым видом, что я еле сдержала смех.

Ложки для первого блюда были большими и глубокими. Леди аккуратно зачерпывали ими суп движением от себя и подносили ко рту широкой стороной, стараясь не издавать лишних звуков.

Но перед нами стояла цель отвернуть от себя нежеланных женихов, поэтому я набрала в ложку суп, скребя по дну тарелки, а потом попыталась засунуть ее в рот. Помещалась она там с трудом, только такие мелочи остановить меня точно не могли. Варежкина же не стала рвать рот ложкой, она просто втягивала в себя суп. При этом Лида издавала звук, похожий на то, как сифон в раковине втягивает воду.

Гости поглядывали на нас, потом переглядывались между собой, а сидящая во главе стола леди Дивелла покрывалась пятнами от злости.

– Где молодой лорд? Почему он не спустился к обеду? – обратилась она к слуге. Он нагнулся и что-то тихо сказал ей.

Мачеха стрельнула в нас гневным взглядом, но сразу же натянуто улыбнулась собравшимся.

– Александр неважно себя чувствует. Наверное, съел много сладкого.

По ее реакции я поняла, что нас ожидает что-то не очень хорошее. Но в свете того, что мы собирались сегодня устроить, соус, вылитый на голову вредного мальчишки, было меньшим из зол.

Быстро покончив с супом, я отодвинула от себя тарелку и, схомячив мясо с блюдца, откинулась на спинку стула. Хорошо хоть мы сняли корсеты. В них же невозможно ходить, не то что есть!

Одни слуги начали собирать грязную посуду, а за ними шли другие с подносами, на которых стояли следующие блюда. Тушеные овощи, фасоль, картофель и куриные медальоны.

Когда слуга склонился надо мной, я мило улыбнулась ему и сказала:

– Я буду все.

Он уставился на меня такими испуганными глазами, словно перед ним разрастался ядерный гриб.

Хотя наше с Варежкиной поведение в сим великосветском обществе, было похлеще атомного взрыва.

– Что, простите? – пискнул слуга. – Что вы будете, леди?

– Я буду все, – раздраженно повторила я. – Что там ты принес? Картофель, овощи и мясо? Ну, так накладывай! Я скажу, когда хватит.

Слуга не стал перечить. Он умоляющим взглядом посмотрел на мачеху, но та была занята разговором со своим франтом. Вскоре моя тарелка была наполнена до краев, и я услышала голос Юджина:

– У вас хороший аппетит для девицы, которая пережила собственные похороны.

– Это вам так кажется, лорд Трауэл. Мы с сестрой на диете, – с полным ртом ответила я, а потом подмигнула ему. – Слышь, бисквит, но с тобой я нарушу диету, обещаю…

Мне даже показалось, что он сейчас сбежит. Наверное, после устроенного мачехой празднества, о нас с Лидой будут ходить самые скандальные слухи. И пусть. Лучше прослыть неприличной девицей, чем выйти замуж за таких, как эти лорды Трауэл.

Варежкина даже головы не поднимала от тарелки. Она ела и ела, и ела, причем запивала все это вином из бокала Уильяма. Вокруг ее рта образовалась жирная каёмка, на пальцах налипли кусочки картофеля, но Лиду ничего не смущало. Девочка наслаждалась.

Лосось под соусом из омаров тоже пошел «на ура». Нянюшка предупреждала, что это блюдо могли есть только мужчины, поэтому я почти вырвала из рук слуги блюдо и поставила перед собой. Гости практически не ели, они наблюдали за шоу, а мачеха находилась в полуобморочном состоянии.

Обед, наконец, закончился, чему я была несказанно рада. В меня уже ничего не лезло, да и Варежкина сонно клонилась к лорду Уильяму, периодически вздрагивая, когда касалась щекой его плеча.

– Пора немного расслабиться! В зеленом зале нас ждет преферанс, ликер для дам и ром с виски для мужчин! Прошу!

Когда гости потянулись за слугой в открытые двери, леди Дивелла направилась к нам, сжав руки в кулаки. О нет! Не сейчас!

Тем временем Юджин уже поднялся и, видимо, пытался свинтить по-быстрому, но у меня на него были планы. Я снова вцепилось в его локоть, воркуя нежным голосом:

– Мне так нравится в вашем обществе… Вы такой статный мужчина. И руки у вас сильные…

Он натянуто улыбнулся, почти волоча меня вслед за гостями. В этот раз мачехе не удалось поймать нас. Варежкина тоже уже растворилась в толпе.

В зеленом зале стояли карточные столы, а еще у стены расположился круглый стол красного дерева.

Возле него стоял молодой лакей в голубой курточке с полотенцем на плече. Ряд графинов переливались под светом свечей янтарными и рубиновыми бликами, привлекая к себе джентльменов, которые уже закурили сигары. Я пробежала взглядом по комнате, ища Варежкину, и увидела ее возле «бара». Ну конечно, где еще.

– Давайте подойдем к моей сестре и вашему брату! – я широко улыбнулась, надеясь, что между зубами застряла хоть маленькая веточка петрушки. – Мне кажется, они нашли общий язык!

– Несомненно… – по выражению лица Юджина было видно, что он готов меня придушить. – Вы очень общительные леди…

Варежкина и Уильям стояли к нам спиной, но только я собралась окликнуть ее, как она вдруг протянула руку и пощупала зад лорда. До моих ушей донесся ее шепот. Обычно таким тоном обещают покалечить.

– Как прекрасны твои штаны, я бы хотела их видеть…

Но Варежкина не успела договорить, Уильям резко развернулся, увидел брата и облегченно воскликнул:

– Юджин, мне нужно поговорить с тобой!

Близнецы быстро ретировались, а Лида расстроено вздохнула.

– Нет, ну так не интересно… Я только начала…

– К нам опять мачеха идет! – я заметила леди Дивеллу, которая тоже увидела нас и теперь направлялась в нашу сторону.

Варежкина быстро сориентировалась. Она потащила меня к одному из карточных столов, за которым уже рассаживались дамы.

– Извините! Извините! Здесь занято!– Лида растолкала их, усаживаясь на мягкий стул. Она обворожительно оскалилась, глядя на полную даму с колодой в руках, и радостно хлопнула в ладоши.

– Ну что, в карты не везет – в любовь не суйся? Да, дамы?

Глава 8

Леди Дивелла чуть ли не рычала от злости. Но не могла же она закатить скандал или выковырять нас из-за карточного стола. Поэтому она мило улыбнулась женщинам и отошла в сторону, не прекращая наблюдать за нами злобным взглядом.

Мы же являли собой ужасное зрелище. По крайней мере, очень надеюсь, что нас именно так и видят со стороны. От жары бородавка Варежкиной немного подтекла и стала еще больше, свисая безобразной каплей с кончика носа. Мои очки вообще какого-то черта запотели, и я протерла их пальцами, отчего вся пыль, которая была на них, съехала к оправе. Получилось, что я смотрю на мир сквозь какие-то ужасные окуляры, делающие мои глаза похожими на глаза глубоководной рыбы. Но это абсолютно не мешало нам резаться в преферанс. Этой карточной игре меня научил Фунтик, видимо, Лидку тоже, что вызывало во мне небольшую ревность. Да и черт с ним… Только о нем еще думать не хватало!

Играющие с нами дамы были в игре не очень, поэтому справлялись мы с Варежкиной довольно лихо.

Она даже иногда подбадривала их, повторяя: «Карта не лошадь – к утру повезет» или «Плачь больше – карта слезу любит».

Через некоторое время с нами уже никто не хотел играть, и столик опустел. Мачеха тут же направилась к нам.

Бежать было уже некуда, и мы приготовились держать бой.

– Вы что устроили, гадины? Что это за маскарад?! – прошипела она, присев между нами. – Думаете, что удастся задержаться в «Зеленом плюще»? Не выйдет, девочки мои. Духу вашего здесь не будет!

Вечером я поговорю с лордами Трауэл, и ваша судьба решится! Но если они откажутся от вас, пеняйте на себя… «Коготь дьявола» станет вашим домом навечно!

Она ехидно усмехнулась, поднимаясь. Леди Дивелла торжествовала…

Она так резко развернулись, что ее юбки взметнулись разноцветным вихрем. Только вот напугать нас ей не удалось, а скорее наоборот.

– Неужели все получилось?! – радостно воскликнула Варежкина. – Господи, прошу тебя, пусть она сошлет нас в маяк!

– Погоди радоваться, день еще не закончен… – я почему-то стала сомневаться в успехе нашего дела.

Кто знает, что на уме у близнецов? Да и вообще, мы многого не знаем из жизни девочек, чтобы спокойно строить прогнозы.

После карт и ликеров вся повеселевшая толпа засобиралась в парк. Дамы отправились в свои комнаты сменить наряды, а мужчины остались наслаждаться компанией друг друга и, естественно, виски.

Мы с Варежкиной решили, что делать нам в парке нечего, поэтому бочком-бочком посеменили к дверям, стараясь не попасть на глаза разгневанной мачехи. Но не тут-то было.

– Вы куда-то собрались?! – она появилась перед нами, как чёрт из табакерки. – Не выйдет, милые мои!

Сейчас вы подниметесь в комнату Гвен и переоденетесь при мне! Я уже отправила туда горничную с одеждой!

Вот же прицепилась! Нахмурившись, мы буравили ее угрюмыми взглядами, давая понять, что ничего делать не собираемся. Но леди Дивелла оказалась крепким орешком.

– Если же вы станете показывать характер, я прикажу слугам, чтобы они переодели вас силой. И, уж поверьте, мужчины с вами церемониться не станут! – она довольно прищурилась, увидев, как вытянулись наши лица. – Вижу, до вас дошло. Быстро наверх!

Нам ничего не оставалось делать, как подчиниться. Эта гадина вполне может учудить и такое…

– Какая же дрянь… – шипела Варежкина, разъяренно раздувая ноздри. – Ты посмотри, как она взялась за нас! Ну ничего… ничего… не помогут ей эти переодевания!

Когда мы вошли в мою комнату, я не смогла сдержать страдальческий стон. О нет… нет! Теперь мы точно выйдем в парк воздушными пирожными!

Мачеха постаралась на славу. Турнюры, которые крепились сзади под талией создавали в этом месте такой объем, что наши с Лидой зады походили на две подставки. Плюс к этому его еще подчеркивала пышная драпировка верхних юбок цвета «какой-то там нимфы». Кружева нижней юбки пузырились, будто взбитые сливки из баллона, а мелких цветочков было натыкано в каждой складке. Верхняя одежда состояла из пелерин того же цвета поросенка, которые затягивались на шее широкими лентами. На головы нам надели капоры, с пышно украшенной «клумбой» вокруг лица и огромным бантом под подбородком. Но главное нас заставили умыться и привести в порядок зубы.

Я посмотрела на Варежкину в обрамлении локонов и загрустила. Видимо, я выглядела не лучше. В зеркало глядеть не хотелось, дабы избежать эстетического шока. Лиде так затянули ленты капора, что ее припудренное личико стало похоже на курагу, присыпанную сахарной пудрой. Интересно, она вообще может говорить?

– Совсем другое дело! – леди Дивелла довольно хмыкнула, поправляя ее бант. – Теперь лорды уж точно заинтересуются вами. А остальным гостям я скажу, что вы пошутили. Да! Точно! Шутка!

Розыгрыш!

Мачеха еще несколько секунд улыбалась, глядя на нас, но потом ее лицо приняло обычное злобное выражение.

– А теперь идите вниз, к гостям.

Мы протиснулись в коридор и «заколыхались» в сторону лестницы. У платьев, в которых мы вышли к обеду, турнюров почему-то не было, и я предполагала, что сия «красота» только-только вошла в моду.

Но даже на дамах и на самой леди Дивелле турнюры выглядели куда более скромными, чем эти пуфики на наших пятых точках.

Гости уже почти собрались в большом холле. В открытые двери постоянно выбегали слуги, таская за собой подносы с какими-то десертами и бутылками. Похоже, веселье только начиналось.

Все головы повернулись к нам, как только мы появились на верхних ступенях. Варежкина покраснела, а я следом.

Лорды Трауэл сначала не поняли, кто перед ними, но, догадавшись, переглянулись. История начинала закручиваться по совершенно другой спирали, и мне это ой как не нравилось.

– Чего встали?! – раздалось позади нас шипение мачехи. – Спускайтесь!

Леди Дивелла обошла нас: красивая, элегантная, с точеной фигуркой, затянутой в корсет, и мне захотелось дать ей пинка, чтобы она скатилась с лестницы. Посмотрев на Лиду, я даже заметила, как дергается ее нога под подолом, усыпанным цветочками.

– Не вздумай, – шепнула я, дергая ее за руку. – Потом греха не оберешься!

Варежкина что-то проворчала, и мы стали спускаться за мачехой.

– А вот и мы! – радостно объявила она, отходя в сторону. Служанка подала ей красивую накидку с капюшоном, отороченным черным мехом. – Посмотрите на девочек Гилмор! Не правда ли, они прелестны? За обедом они подшутили над нами, и шутка удалась! Ах-ха-ха! Ах-ха-ха!

Леди Дивелла закатилась в натужном смехе, и гости тоже принялись посмеиваться. Но вряд ли кто-то из них вообще понимал, какого черта здесь происходит.

Пока мы плелись за веселой толпой в сторону парка, лорды-близнецы постоянно поглядывали на нас.

Это меня напрягало ужасно. Нужно было срочно придумывать другую стратегию.

– Будем брать умом и сообразительностью! – тихо сказала Лида, пытаясь убрать локон, который зацепился за ресницу. – А то, ты посмотри, как братики воспряли духом! Сейчас туда-сюда, и им еще жениться на нас захочется!

– Перетопчутся! – зло заявила я, а Варежкина вдруг хохотнула, от чего ее бант весело затрясся:

– Худой жених сватается – хорошему путь указывает!

– Какие женихи, бюро ритуальных услуг? – я возмущенно покосилась на нее. – Остановись в своих влажных фантазиях! Тебя и могила не исправила!

Но она лишь тихо похрюкивала, продолжая трясти своей «клумбой». Вот что за человек?

Глава 9

Перед тем как мы завернули за угол, я обратила внимание на липовую аллею, убегающую вдаль. Ее засыпали опавшие листья, которые кружил легкий ветерок, создавая разноцветные вихри. Осенний воздух был прозрачным, свежим, густым. Казалось, им невозможно надышаться. Кое-где под деревьями и кустами плавали клочки молочно-белого тумана. Протяни руку, и он ляжет в нее, будто нежное соцветие хлопка.

Мне очень хотелось увидеть дом со стороны, и я оглянулась на него. Трехэтажное здание из красного кирпича, увитое вечнозеленым плющом. Четкие пропорции, большие окна в тонких переплетах, придающие дому воздушность и легкость, многочисленные каминные трубы, устремленные в серое небо.

Парк тоже не оставил меня равнодушной. Он был просто огромен! В его центре раскинулось озеро с извилистыми берегами, протянувшееся до самого леса. А еще сад, обнесенный стеной. Проходя мимо решетчатых ворот, я увидела теплицы, в которых работали слуги. В этом месте царила роскошь, и мне на секунду представилось, как красиво в парке весной. Наверное, везде благоухают цветы, поют птички, по озеру скользят лодки… М-да… Семья Гилмор жила очень богато. Но из этого богатства абсолютно ничего не достанется родным дочерям. Странным мужиком был покойный лорд, ей-Богу!

Под сенью деревьев стояли столы с угощениями, возле них застыли слуги с белыми полотенцами, перекинутыми через руку. У некоторых покраснели носы от холода, но, похоже, хозяйке и гостям было наплевать на такую мелочь.

Гости будто и не обедали совсем недавно. Они сразу же бросились угощаться, запивая сладости вином. Веселье набирало обороты.

– Предлагаю поиграть в рифмы! – крикнул кто-то из дам. – Это будет весело!

– Что они делать собрались? – шепнула Лида выныривая из раздумий. – Играть? Надеюсь не в активные игры? В этом платье я вспашу все угодья. Носом.

– Не переживай, в рифмы они играть собрались, – я с интересом наблюдала, как некоторые из гостей собираются в круг. – Детский сад, штаны на лямках…

– А что им тут еще делать? – хмыкнула Варежкина. – Не жизнь, а сплошная скука! Ни интернета, ни телевизора! Дремучие люди! А я когда-то стихи сочиняла. Кстати, у меня довольно неплохо выходило.

– О любви? – с ехидцей поинтересовалась я.

– Представь себе, нет! – она горделиво подбоченилась. – О своей работе! Вернее о ее духовной составляющей!

– О Боже… Какая духовная составляющая в продаже гробов и венков?! – я хотела попросить ее, чтобы она продекламировала что-нибудь из раннего, но наш разговор прервали.

– Леди Гилмор, вы не присоединитесь к нам? – лорд Юджин неслышно приблизился ко мне. – Ваша мачеха сказала, что вам нет равных в рифмах. Так ли это?

Дурная баба. Вот ей неймется! Хотя… Я подняла глаза и моментально почувствовала, как изменилось ко мне его отношение. Взгляд лорда стал масленым, похотливым, в нем горел интерес. Боже… неужели у него снесло голову от наряда, в который меня запаковали? Извращенец! Рифмы, говоришь?

Будут тебе рифмы.

– С удовольствием, – я приняла его руку. – Леди Дивелла права! Обожаю играть в рифмы!

Варежкина удивленно взглянула на меня, но быстро сообразив, что из этого можно устроить шоу, торжествующе улыбнулась. Похоже, духовная составляющая уже давала о себе знать.

Играть в рифмы или в Буриме вышли пять человек. Мы с Лидой, лорд Юджин, какая-то чудаковатая дама в шляпе с перьями и молодая девица не от мира сего с томными очами.

Слуга поднес корзинку, в которой лежали скрученные бумажки. Первым вытянул рифму Юджин.

– Бочка-кочка!

После него в корзинку запустила руку Варежкина.

– Кресло-тесто…

Глядя на ее лицо, мне даже предположить, было страшно, что она насочиняет.

Даме в шляпе досталась рифма: «коза-гроза», а девушке «цветы-мечты».

– Ваша очередь, – лорд Юджин взял корзинку из рук слуги и протянул мне. – Прошу.

Он, наверное, сейчас вспоминает, как я приставала к нему за столом. Вот же невезение!

Мне попалась рифма: «взяла-отняла».

Несколько минут, за которые мы должны были придумать стихи прошли. И первой в центр круга вышла дама в шляпе с перьями.

– У пастуха ушла коза!

Его печаль была глубокой.

Гремела близкая гроза.

Шумел платан высокий!

Все захлопали. В толпе послышались смешки и веселый шепот.

Лорд Юджин вышел после женщины и продекламировал:

– В сарае темном стояла бочка,

Никто не знал, что в ней за диво.

И тайну выдала лишь кочка

Когда с телеги заструилось пиво!

– Браво! – крикнул кто-то из дам. – Лорд Трауэл, вы новый Ландшнифт!

Юджин шутливо раскланялся, а я подумала, что Ландшнифт, наверное, какой-то знаменитый поэт в этом мире. Только вряд ли он писал о пивных бочках.

В круг выпорхнула томная девица. Она закатила глаза и практически «простонала», прижимая руки к груди:

– В парке моем, распустились цветы!

Сердце девичье разбито!

Ах, прочь идите страстные мечты!

Всё уж мною давно позабыто!

Я покосилась на Варежкину. На ее лице отпечатался весь процесс тяжелых раздумий. Гробовщица сочиняла.

Тем временем малахольную девицу проводили аплодисментами, и все взгляды устремились на меня.

Вместо стиха я решила использовать песню Аллегровой. Нет, ну, правда, грех было не воспользоваться. Мне хотелось смеяться, но я подавила веселье. Рано. Еще рано!

Перед тем как прочесть свое четверостишие, я театрально подняла руки, а потом сделала зверское лицо. Если бы Ирина Аллегрова слышала эти интонации Маяковского…

– Если спросят меня, где взяла?!

Я такого милорда сладкого!

Я отвечу, что отняла,

Как чужую карету с запятками!

Толпа смотрела так, будто у меня на голове выросли рога, а вокруг распространялось облако серы.

Наверное, чтобы впечатление от моего выступления не рассеялось, Варежкина шагнула ко мне и замогильным голосом с подвыванием продекламировала:

– Ночь! Кладбище! Луна!

И призрак бродит забубённый…

А я одна-а-а! А я одна-а-а!

Кричит язык мой обреченный…

И словно гроб, большое кресло!

Несет по облакам к Морфею

И снится тесто, тесто, тесто!

А я ведь просто за Спартак болею…

После такого надрыва Лида поклонилась в пол, а потом расставила руки в ожидании оваций. Ё-маё…

Вот это Ландшнифт… Какие там бочки-кочки…

Не дождавшись аплодисментов, Варежкина направилась к столам, плечами расталкивая обалдевшую толпу. Она взяла бокал вина, вылила в себя, а потом с размаху швырнула его об камень. Сорвала капор и завертела им над головой.

– Где музыканты?! Девочка хочет праздника!

Уже через час мы тряслись в экипаже, который увозил нас в «Коготь дьявола». За окошками лил дождь, но так спокойно нам не было еще ни разу после перемещения…

Глава 10

С нами в «Коготь дьявола» отправили Марису, которая всю дорогу тихо причитала, утирая слезы. Ей казалось, что жизнь закончилась, и теперь она непременно умрет, запертая в ужасном месте, населенном призраками. А еще конюха Грэйса, исполняющего роль нашего возницы. Это был невысокий, сморщенный старик с красным носом. Он постоянно прикладывался к фляжке, которую прятал во внутреннем кармане старого пальто, громко крякая после каждого глотка. Мачеха избавилась и от нас, и от пожилых слуг, чтобы те не объедали ее.

– Вот посмотрите, не даст нам жизни душа загубленная! Вслед за ней отправимся! – нянюшка громко высморкалась в большой платок. – Чует мое сердце! Беда будет!

Нам все это казалось детскими сказками. Особенно скептически ко всему этому относилась Варежкина. Она закатывала глаза, качала головой и «цокала» языком. Похоже, Лида считала себя знатоком во всех загробных делах.

Ехали мы около часа. От твердых сидений уже болела пятая точка, да и к вечеру становилось все прохладнее. Я уже готова была остановиться где угодно, лишь бы только размять ноги. А еще хотелось погреться у огня с кружечкой чая.

– Ну, вот и приехали… – всхлипнула Мариса, глядя в окно. – Ох… Святые угодники…

Я тоже отодвинула шторку, высунула голову в открытое окошко и громко ахнула, увидев нечто совершенно потрясающее. Мы въезжали на узкий перешеек, соединяющий «большую землю» с островом. Море и полное тяжелой влаги небо слились в единое целое, превращаясь в плотную стену.

Ветер гнал волны, которые с каждым накатом становились все шире, хлеща многострадальный берег.

Они щетинились пеной, рычали, будто вырвавшийся из клетки зверь, и вдалеке я увидела маяк, одиноко возвышающийся над морем. Он был обшарпанным, но крепким, будто кряжистый старик, в котором еще теплилась жизненная сила.

– Вот это да-а-а-а… – Варежкина пребывала в восторге. – Ничего себе место! Шикарное!

– Место, может, и шикарное, вот только жить здесь, наверное, не очень… – я всегда старалась быть рассудительной, и романтики в этом месте уж не видела. Лишь неприкрытую мощь стихии, которая по-всему, обрушивалась на остров довольно часто.

Наш экипаж завернул за скалы, и я снова испытала восхищение от видов полуострова. Маяк окружал густой хвойник, среди которого кое-где проглядывали красные либо желтые кроны лиственных деревьев. Все это было так первобытно и мощно, что даже становилось страшно.

Конюх остановил экипаж у маяка, и, открыв дверцы, я услышала все звуки, которые царили здесь.

Шум моря, легкий протяжный свист ветра в высоких елях, а еще что-то тоскливо поскрипывало в самом маяке.

– А что это за ворота? – вдруг спросила Варежкина, глядя куда-то в сторону хвойника.

– Что… что… Кладбище! – снова всхлипнула Мариса. – Ох, какое соседство… Страсти! Страсти вавилонские!

– Почему же вавилонские сразу? – возмущенно поинтересовалась Лида. – Вавилон это город грехов и антихриста, а кладбище – это место упокоения. И ничего в нем страшного нет!

– Как вы запели после того, как вас чуть не похоронили! – Мариса испуганно покосилась на нас. – Раньше как огня боялись кладбищ!

– То было раньше, – отмахнулась Варежкина, а я спросила:

– А кого здесь хоронят?

– Из города сюда богатых да именитых везут. Считается, что быть похороненным на острове «Седых бурь» очень респектабельно. Ведь он окутан мистическими тайнами! – нянюшка уже так натерла нос, что он стал похож на нос Грэйса. – Вы-то теперь и за ним присматривать станете… Маяк да кладбище – теперь ваше будущее.

Я не удержалась и взглянула на Варежкину. Ее лицо стало задумчивым, а в глазах можно было разглядеть доллары как у Дональда Дака. Господи… а вшивый о бане…

Грэйс пошел осматривать конюшню, а Мариса сказала, стягивая узлы с нашим тряпьем с крыши экипажа:

– Завтра нотариус приедет. Так заведено. Зачитает вам завещание. Помогайте, леди! Старая Мариса уже не такая ловкая, как десять лет назад!

– Какое еще завещание? – я машинально нащупала конверт с завещанием леди Гилмор, которое прихватила с собой. – У нас есть еще что-то?

– Ничего у вас нет, – горько вздохнула нянюшка. – Он расскажет, сколько вам причитается годового дохода, вручит первую выплату, а еще обнародует батюшкину волю, если она имеется, конечно. Воля лорда Гилмора была одна: замуж вас выдать за близнецов Трауэл… Никто и подумать не мог, что вы такое выкинете… Ох, какой позор…

– Никогда не сдавайся, позорься до конца, – глубокомысленно изрекла Лида, подхватывая один из узлов. – Куда идти?

– Так вот же двери, леди Гвин! – Мариса указала на толстую деревянную дверь, обитую позеленевшей медью. – Ключ возьмите!

Башня маяка словно росла из двухэтажного здания, из крыши которого торчали каминные трубы.

Сначала мы вошли в небольшой «предбанник», заваленный каким-то хламом, а уже из него попали в квадратный зал с дубовым паркетом. В некоторых местах он вздулся, где-то не хватало плашек, и все это лишь усиливало ощущение запустения, царившего здесь. В зале был камин, несколько окон, выходящих на море, и дверь, ведущая на винтовую лестницу. Она висела на одной петле, поскрипывая от сквозняка.

– М-да… – протянула я, рассматривая ажурную паутину, висящую по углам. – Замок Дракулы…

– Да ладно… Может, Замок Берри Поумрой? В нашей ситуации он больше подходит… – Варежкина как-то

подленько усмехнулась, и я моментально напряглась.

– Это почему?

– Там живут Белая Дама и Синяя Дама. Синяя Дама любит убивать тех, кто последует за ней. А Белая

Дама – это и есть леди Поумрой, которую родная сестра заточила в темницу, позавидовав ее красоте.

– Лида повела плечиком. – Ну, как-то так…

– Ты на что намекаешь? – я нахмурилась.

– Вообще ни на что, – «Белая Дама» швырнула узел на пол и пошла, заглядывать в каждую комнату.

Какая язва! Красавица!

В домике смотрителя было пять комнат, не считая кухни и находящейся рядом с ней ванной. В каждой из них был камин, но вряд ли мы сможем отапливать их все. Некоторые придется закрыть.

– Сегодня придется спать на одеялах. Матрасы приедут с остальными вещами завтра. От этих осталась одна труха, – к нам заглянула Мариса. Нянюшка подошла к кровати и сбросила с нее матрас.

Женщина уже не всхлипывала, но на ее лице застыло выражение вселенской скорби. – Все это нужно сжечь. Грэйс сейчас растопит печь и камин в одной из комнат, мы поужинаем, а уже завтра начнем обживаться.

Перекусив сыром и хлебом, мы выпили горячего чая и устроились у камина. Варежкина прижалась ко мне. Мариса, завернутая в плед, покачивалась в старом кресле-качалке, а Грэйс похрапывал с трубкой во рту.

Но падать духом я не собиралась. Все можно решить, было бы желание. По углам попискивали мыши, в каминной трубе гудел ветер, но сон все равно сморил нас, погружая в красочные видения.

Утро началось с холодных умываний. На территории маяка был жутковатый колодец с тяжелой, покрытой мхом крышкой и странной надписью на ней: «Кто осмелился прикоснуться к тьме, ушли в нее навсегда. Оставь бездну в покое, иначе она повернется к тебе лицом».

Это нам рассказал Грэйс, когда принес несколько ведер воды. Их конюх нашел в «предбаннике» вместе со старым медным чайником, сковородой. Пока он растапливал печь, а Мариса думала, что бы приготовить на завтрак, мы с Лидой взялись за дело.

– Тебе ничего не напоминает надпись на крышке колодца? – спросила Варежкина во время уборки.

– Напоминает. «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Фридрих Ницше.

«По ту сторону добра и зла», – ответила я. – Действительно странное место…

Мы сняли паутину, истлевшие шторы, вымели мусор из двух комнат и небольшой комнатушки ближе к выходу. Там захотел расположиться наш конюх. Он решил разобрать весь хлам в пристройке, чтобы наносить туда дров. Так ему будет удобнее поддерживать тепло.

Потом вымыли пол, и сразу стало легче дышать. В печи весело плясал огонь, на кухне было тепло, пахло овсяными блинчиками, а в окно заглядывали робкие лучи осеннего солнца.

– Все будет хорошо… – прошептала Лида. Ее щеки раскраснелись, а глаза блестели от той энергии, которая охватила ее. – Ничего здесь страшного нет.

– К нам гости, – сказала Мариса, глядя в окно. – Леди Дивелла привезла нотариуса.

Мы подошли к ней и увидели, как из экипажа выходит мачеха в красивой шляпке с вуалью. Вместе с ней приехал невысокий пожилой мужчина, на голове которого дыбом стояли редкие волосы. Сквозь них просвечивало солнце, делая его похожим на одуванчик. Позади кареты стояла телега, груженая предназначавшимся для нас барахлом.

Визитеры вошли в наше новое жилище, осторожно ступая по скрипучим полам. Леди Дивелла брезгливо морщилась, но на ее лице явно читалось превосходство. Она получала удовольствие из-за того, что мы находились в таких условиях.

Мачеха даже не поздоровалась. Она кивнула нотариусу, и тот открыл свою папку с документами.

– Меня зовут сэр Принстон. Я зачитаю вам завещание вашего отца, леди. Итак.

«Я, лорд Клаус Гилмор, будучи в уме и твердой памяти, составляю сие завещание. Если мои дочери: леди Гвиневера Гилмор и Гвендолин Гилмор по определенным причинам отправятся в маяк «Коготь дьявола», то вот моя воля:

Они могут в полной мере пользоваться маяком и землями, прилегающими к нему (остров Седой бури).

Еще я назначаю для каждой из дочери годовое содержание в размере ста фунтов.

– Прошу прощения, а в полной мере это как? – поинтересовалась я. Нет, мне была знакома эта формулировка, но мало ли что это значило здесь, и какие были нюансы.

– Это значит, что вы имеете право использовать завещанное имущество в полной мере, без каких-либо ограничений. Вы не нуждаетесь в согласии или разрешении других лиц для осуществления полного пользования, – терпеливо объяснил нотариус, но все же добавил: – Но вряд ли можно что-то взять с этих земель. Поэтому я советую вам прислушаться к рекомендациям леди Дивеллы по поводу вашего будущего. Она готова простить неподобающее поведение и списать его на счет некоторого помутнения разума после болезни. Но вам придется вверить ваши жизни в ее руки, положиться на ее опыт…

– Нас все устраивает, – оборвала я его. – Мы остаемся жить здесь. Можно еще один вопрос?

– Да, конечно… – он растерянно взглянул на мачеху, которая смотрела на нас злобным взглядом. – Я слушаю вас.

– У нас есть завещание нашей матери, – я достала конверт и протянула ему. – Мы могли бы забрать то, что принадлежит нам по праву?

Нотариус внимательно прочел завещание, дал прочесть мачехе, а потом кивнул.

– Вы можете забрать все, что указано в завещании.

Леди Дивелла насмешливо скривилась.

– Я сегодня же соберу весь этот хлам в присутствии сэра Принстона и отправлю в маяк, – она посмотрела на мужчину. – Мы можем идти? Здесь очень тяжелая атмосфера. Мне трудно дышать.

– Минуту, – сэр Принстон протянул Варежкиной кошель. – Это ваше годовое содержание.

Они уехали, а мы высыпали на стол монеты и уставились на них, совершенно не понимая, что можно купить на это «богатство».

Мне вспомнилась Фанни Дэшвуд из книги Джейн Остин «Разум и Чувство». Вернее ее рассуждения о потребностях сестер: "У них будет пять сотен в год… Они будут жить так дешево! У них не будет ни экипажа, ни лошадей, слуг почти не потребуется, не будут звать гостей – да у них совсем не будет никаких расходов!"

Нам не нужны были гости и званые вечера, но, похоже, сто фунтов это очень мало.

– Здесь только на все самое необходимое, – подтвердила мои догадки Мариса. – Леди, вы станете отказывать себе во всем.

– Ничего, переживем как-нибудь, – Лида смела деньги со стола обратно в кошель. – Уж лучше так, чем под опекой мачехи.

Глава 11

Мы разгрузили телегу со скарбом из «Зеленого плюща». И вскоре наша спальня стала даже уютной.

Пусть все вещи, что нам выделила мачеха, были старыми, но вид у них оставался довольно сносным.

Плотные шторы на окнах защищали от сквозняков, вытоптанный посредине ковер спасал от холодного пола, а теплые одеяла обещали уютные ночи. Осталось дождаться мебель, которая, несомненно, нам пригодится. Ведь на маяке ее было по минимуму.

Варежкина предложила прогуляться, и я не отказалась. Все-таки интерес к этому месту у меня тоже присутствовал.

Мы оделись, предупредили Марису, после чего вышли из маяка. Ветер продолжал дуть со стороны моря, неся соленые капли, которые ледяными иголочками покалывали кожу.

– Пойдем в сторону леса? – Лида вопросительно взглянула на меня.

– Тебя не лес интересует, – хмыкнула я, догадавшись о настоящей цели прогулки. – На кладбище хочешь посмотреть?

– А почему нет? – она схватила меня под руку и потащила вперед. – Надо, так сказать, разведать обстановку. Тем более у меня есть мысли по этому поводу.

– Например? – я с интересом повернулась к ней. – Поделишься?

– Почему нет? – Варежкина вся сияла, как начищенная кастрюля. – Как ты понимаешь, кладбища зарабатывают деньги, продавая товары и услуги. В частности, такие предметы, как участки для захоронения, надгробия и услуги по копке могил… Это прибыльное дело, Фунтикова.

– В этом я не сомневаюсь, но как ты собираешься зарабатывать именно здесь? – я смотрела на нее и видела, как девичьи нежные черты приобретают нечто знакомое. Из девицы Гвиниверы в этот мир протискивалась гробовщица Варежкина.

– Во-первых, по праву хозяйки этого места, просто запрещу хоронить здесь. Вот и все, – деловито сказала Лида. – Пусть платят. Потом будем разговаривать. Начнем с малого. Нужно подумать, как оповестить горожан о том, что правила изменились.

– Столько богатеев не умрет, чтобы на них можно было заработать начальный капитал, – скептически произнесла я. – Ерунда это.

– О-о-о… плохо ты меня знаешь, милая моя… – Варежкина бросила на меня взгляд Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». – Все должны заплатить за то, что их родственники упокоены здесь. Иначе…

– Господи… ты зло во плоти! – воскликнула я, отшатнувшись от нее. – Разве так можно?!

– А над нами можно издеваться?! – возмутилась она. – Ты посмотри, какая сердобольная! Хочешь, чтобы мы тут от голода и холода окочурились?!

– Зато ты беспринципная! – я не понимала, как можно быть такой толстокожей. – Привыкла в своем бизнесе через всех переступать!

Она фыркнула и быстро пошла вперед, зло сжав кулаки.

– Чеши, чеши… – проворчала я ей вслед. – Зараза…

Догнала я ее почти у кладбищенских ворот. Выглядели они довольно устрашающе. Кованые, с рисунком ползущих чёрных роз, в которых запутались черепа, они точно не призывали к спокойствию и скорби.

– Ничего себе… Жуть какая… – протянула я, разглядывая сие произведение искусств.

– М-да, что-то перестарались с антуражем, – согласилась Варежкина, переступив границу кладбища. – К чему этот пафос?

В этом месте было на удивление тихо. Словно ветер, шум моря и остальные звуки остались за мрачными воротами.

– Нет, мне положительно здесь не нравится… – проворчала Варежкина. – Люди должны приходить сюда и испытывать легкую светлую грусть, а не страх!

– Может, не пойдем дальше? – с надеждой спросила я. Но она уперто покачала головой.

– Быстренько посмотрим, и домой.

Мы медленно пошли по каменной дорожке, с опаской рассматривая темные надгробия. Я даже не заметила, как вцепилась в Варежкину.

И тут мое внимание привлекла одна из могил. В отличие от красивых величественных памятников с трогательными эпитафиями, на ней стоял простенький крест белого цвета. На холмике густым ковром разрослась трава, из которой уныло торчали сухие стебли репейника с развевающимися на них разноцветными ленточками.

– Посмотри, не похоже на то, что здесь захоронен богатый человек, – я показала могилу Лиде. – Может, уже и родственников не осталось? И что это за ленточки?

– Давай ближе подойдем, – Варежкина деловито направилась к кресту. – Я вижу там что-то написано.

– «Леди Илона Гилмор»… – прочла я полустёртые буквы. – Слушай, это та леди, призрак которой бродит в этих местах! Ну… по словам Марисы.

– Да, точно… – Варежкина присела и смахнула паутину с креста. – Здесь еще что-то. «Проходя мимо, остановись. Подумай обо мне. Когда-то я была такой же.. Но, испытав на себе человеческое безразличие, умерла в расцвете сил. Как я сейчас, так и ты будешь. Готовься к встрече с бездной и следуй за мной».

– У меня мурашки… – прошептала я, глядя на неожиданное доказательство того, что леди Илона не вымышленный персонаж, а вполне реальная девушка. – Вот никогда не понимала, зачем писать такие жуткие вещи на памятниках?

– Эпитафии? – уточнила Варежкина и добавила: – Ну-у-у… они облегчают боль утраты, позволяют прочувствовать печальный момент…

Я покосилась на крест. Читая подобное, можно было прочувствовать что угодно, но не печальный момент…

– Ва-а-аль… – прошептала Лида, дергая меня за рукав. – Посмотри в кусты.

– Только не начинай! – взволнованно взмолилась я. – Зачем мы вообще сюда поперлись?!

Но любопытство победило страх, и я осторожно посмотрела на кусты. Среди полуголых ветвей блестели чьи-то глаза. Страх охватил меня с невероятной силой. Кто мог находиться на острове кроме нас, да еще прятаться на кладбище?! Но потом я успокоилась. Это точно не привидение, а значит, здесь кроме нас есть еще люди.

В кустах зашелестело и глаза исчезли.

– За ним! – гаркнула Варежкина, приподнимая юбки. – Валька, лови его!

Я увидела, как из зарослей выскакивает мальчишка лет шести и несется в сторону леса. Ничего себе дела!

Мы помчались за ним, не обращая внимания на скользкую грязь под ногами. Сначала упала я, потом Лида, но это нас не остановило. Нам срочно нужно было узнать, кто еще обитал в этом месте! На наших землях!

Мальчишка перемахнул через невысокий каменный заборчик, отделяющий кладбище от леса. И , недолго думая, мы сделали то же самое.

Ускорившись, Варежкина все-таки схватила его за воротник, после чего они грохнулись на землю.

Беглец отчаянно вырывался, громко сопя и подвывая. Но Лида держала его крепко.

– Хватит! Хватит уже! – она встряхнула его. – Мы тебя не обидим!

Тяжело дыша, мальчишка замер, тараща на нас красивые глаза цвета яркого голубого неба.

– Кто ты? – спросила я, присаживаясь рядом. Мое внимание сразу привлекла одежда ребенка. Она была старой, но чистой и аккуратно заштопанной. Мальчик вряд ли бы смог так следить за своими вещами, а значит, с ним женщина.

– Кевин, – ответил мальчик, наблюдая за мной взглядом затравленного зверька. – Кевин Кларк.

Варежкина поднялась и помогла встать мальчику. Она отряхнула его от хвои, после чего спросила:

– А что ты делаешь на острове, Кевин?

– Я вас не знаю, поэтому не буду отвечать! – насупился он.

– Мы – леди Гилмор. Живем в маяке, – улыбаясь, сказала я. Мне ребёнок казался очень симпатичным.

Светленький, с еле заметной россыпью веснушек и длинными ресницами, которые доставали рыжеватыми кончиками до самых бровей.

– Вы живете в маяке?! – глаза мальчика загорелись. – Правда?!

– Правда, – кивнула Варежкина. – Со вчерашнего дня.

– Вас сюда сослали, как леди Илону? – Кевин смотрел на нас с восхищением. – Навсегда?!

– Похоже, – вздохнула Лида. – Теперь расскажешь, что ты здесь делаешь?

– Мы с бабушкой Белладонной живем в лесу. Возле черного камня, – мальчик махнул рукой, показывая направление. – Во-он там.

Значит, мы здесь не одни. Но как эта семья оказалась здесь? Почему живут на острове, вдали от людей? Эту тайну нужно было срочно разгадать.

Глава 12

– Что ты делал на кладбище? – Варежкина присела на поваленное дерево, и Кевин доверчиво пристроился рядом. В его глазах уже не было страха, лишь мальчишеское любопытство.

– Как что? Загадывал желание, – ответил он, глядя на нее удивленным взглядом. – Разве вы не знаете, что леди Илона исполняет сокровенные желания? Просто нужно искренне желать.

– Нет… мы этого не знали. Так это твои ленточки на ее могиле? – предположила Лида, на что он отрицательно покачал головой.

– Не только мои. Еще их привязывают люди, которые приезжают на кладбище, чтобы проведать могилы родственников.

– И часто они сюда приезжают?

– Как и положено. По субботам, – похоже Кевина искренне удивляло наше незнание очевидных вещей.

Он поднялся и сказал: – Мне пора. Бабушка будет волноваться.

– До свидания, Кевин, – Варежкина не стала его задерживать. – Приходи к нам в гости.

Он улыбнулся и исчез за еловыми лапами.

– Нужно узнать, что это за бабушка Белладонна. Почему они живут здесь? – я чувствовала, что в этой истории есть какая-то тайна. – Имя, какое… Белладонна… Что-то знакомое из детства.

– Зрасьте, приехали! – Лида насмешливо посмотрела на меня. – Госпожа Белладонна из мультфильма о поросенке Фунтике! Бывшая его хозяйка.

Она вдруг принялась посмеиваться, похрюкивая, словно тот самый поросенок. Прищурившись, я наблюдала за ней, пытаясь понять, чего она заливается. А-а-а… это значит, я – госпожа Белладонна, бывшая хозяйка Фунтика? Намекает зараза на моего мужа!

– Где Фунтик? Где мой поросеночек?? Где моя сказочка?! – подражая этому персонажу, сказала Варежкина. Видимо, ей нравилось дразнить меня.

– Взрослая ведь женщина, – осуждающе произнесла я. – А ведешь себя как ребенок!

– Мне простительно, у меня гормоны блокируют мозг, – она совершенно не обиделась на мои слова. – Еще не прошла фаза пубертатного периода. Какие там признаки? Ты же у нас врач.

– Обеспокоенность внешностью, желание привлекать внимание, перепады настроения и интерес к противоположному полу, – проворчала я.

– Да? – Лида нахмурилась. – Странно… я с такими признаками сорок пять лет жила…

Я рассмеялась. Ну не получалось у меня злиться на нее.

– Пойдем домой. Кажется, дождь срывается.

– Пойдем… – Варежкина поднялась. – Валь, ты не обижайся… Я просто такая и есть… С дурнинкой.

– Да это я уже поняла, – я снова засмеялась, беря ее под руку. – Еще с нашей первой встречи.

Вернувшись в маяк, мы переоделись в домашнее и пошли к Марисе на кухню, где жарко пылал очаг и пахло свежесваренным кофе.

– Мариса, ты знала, что здесь кроме нас еще есть люди? – спросила я, принимая из ее рук кружку с дымящимся напитком.

– Вы о Белладонне и ее внуке? – догадалась она. – Неужто мальчишку встретили?

– Да, он был на кладбище, – ответила я, и женщина испуганно посмотрела на меня.

– Зачем вы туда ходили?

– Посмотреть, – я пожала плечами. – А что такого?

– Это не место для прогулок! – недовольно произнесла Мариса. – Леди, вам не стоит ходить туда. А по поводу Белладонны Кларк… Ее ведь выгнали из города, поэтому она и ушла сюда, забрав внука.

– Как это: выгнали из города? – изумилась Варежкина. – За что?

– За колдовство! – прошептала нянюшка. – Это решение приняла леди Дивелла.

– Как это: за колдовство? – недоверчиво переспросила Варежкина. – И что же сделала бедная женщина?

– Ох… Ну да ладно. Теперь можно рассказать вам эту неприятную историю… – нянюшка присела рядом с нами. – Вы уже взрослые леди.

Мы затаили дыхание, приготовившись услышать нечто удивительное. Так и вышло.

– Когда-то Белладонна жила в городе со своей дочерью. Ровена была очень красивой девушкой.

Стоило ей выйти на рыночную площадь, как за ней тут же выстраивалась очередь из мужчин. Эти бесстыдники не давали ей прохода! Но там действительно было на что посмотреть! Большие синие

глаза, длинные ресницы, а фигура, словно песочные часы! Однажды ее увидел ваш отец… лорд

Гилмор… – Мариса замолчала, грустно глядя на нас. – Разве могла бедная девушка отказать высокопоставленному дворянину? Он навещал ее до тех пор, пока Ровена не понесла…

– Ты хочешь сказать, что Кевин наш брат? – сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать.

– Да, именно так и есть, – подтвердила нянюшка. – После этого лорд Гилмор потерял к Ровене интерес.

Когда родился ребенок, ваш отец передал девушке деньги, сундук полный детской одежды, и бумаги, в которых говорилось, что он дарит ей небольшой охотничий домик на острове. Но лорд приказал никогда не упоминать фамилии Гилмор. И никоим образом не связывать его с младенцем. Ровена

дары приняла, но в новый дом, конечно же, не переехала, ведь им с матушкой нужно было как-то зарабатывать на жизнь. А добираться каждый день с острова в город занимало бы много времени.

Кевину исполнилось три года, когда Ровена погибла. В ночь перед Днем всех Святых девушка странным образом исчезла, и ее нашли через несколько дней в лесном озере… Она плавала на поверхности… Глаза бедняжки наполнял ужас, будто перед смертью она увидела нечто такое, что оставило отпечаток страха на ее лице. Белладонна была безутешна, но ради внука женщина взяла себя в руки. Она отправилась в «Зеленый плющ», чтобы просить лорда Гилмора о помощи, так как у нее не было средств на похороны дочери. Ваш отец выслушал ее и, нужно отдать ему должное, не отказал. Он оплатил все расходы. Но в тот день леди Дивелла подслушала их разговор и узнала, что у ее мужа есть ребенок от другой женщины… Когда лорд Гилмор отдал Богу душу, она потребовала от Белладонны Кларк, чтобы та вернула деньги. Но где их было взять бедной женщине, которая жила, зарабатывая на жизнь, стирая чужое исподнее?

– Мачеха оговорила ее? – догадалась Варежкина.

– Не лично она, а хозяйка дома, у которой Белладонна служила прачкой. Леди Пруденс, – ответила нянюшка. – Дама пустила слух, что Белладонна чуть не лишила ее плода! Ведьма будто бы случайно коснулась госпожи, и та моментально почувствовала, как ребёнок мучительно задвигался. После чего

она поговорила с другими служанками, которые рассказали, что Белладонна вылечила нескольких из них от головной боли и от ломоты в спине. «Если умеешь вылечить, можешь и околдовать», – так сказала леди Пруденс и вышвырнула ее из дома. После этого высокородные дамы провели собрание, которое возглавляла ваша мачеха. На нем было решено навсегда изгнать Белладонну Кларк из города. Ей ничего не оставалось делать, как взять внука и отправиться на остров. Из подаренного лордом дома их с Кевином уже никто не мог выгнать.

– Получается, мачеха отомстила пожилой женщине за то, что ее дочь родила от лорда? – леди Дивелла вызывала у меня стойкое отвращение. Она ведь прекрасно понимала, что Ровена не могла отказать лорду Гилмору!

– Да. Леди Дивелла очень злопамятна, – с беспокойством произнесла Мариса. – Поэтому постарайтесь не злить ее. Мы и так теперь оторваны от общества.

– Вот именно. Мы не только оторваны от общества, но и получили свободу. Поэтому нам абсолютно плевать на проблемы или недовольство мачехи, – казалось Варежкина, озвучила мои мысли. – Думаю, нам с сестрой следует отказать ей в визитах на маяк.

– Так-то оно так, вот только вам скоро надоест это заточение… Вы ведь молодые барышни, которым нужны развлечения, наряды, внимание джентльменов… – нянюшка погладила Варежкину по голове. – Мои дорогие девочки… сиротки…

Мне не нравилось чувствовать себя бедной сироткой. Может, настоящие леди Гилмор и впали бы в уныние, оказавшись в такой ситуации, но я унывать не собиралась. А Варежкина и того больше!Тем более она уже имела виды на местное кладбище.

Глава 13

Прибывшая из «Зеленого плюща» мебель заняла весь холл. Да так, что развернуться было негде. С этим нужно было что-то делать. И немедленно.

В спальню перекочевал чайный столик со стульями, комод с ажурной резьбой и большущий шкаф со скрипучими дверцами. Громоздкий буфет занял место на кухне вместе с высокой этажеркой и открытыми полками. В холле, который выполнял функцию гостиной, остались диван, два кресла с растрескавшейся кожаной обивкой, круглый стол со сломанной ножкой, к которому шел гарнитур из двенадцати стульев. В серванте с полками для хранения столового белья отвалилась дверца. Но починить ее не составляло большого труда. Грэйс пообещал отремонтировать все в самое ближайшее время. Наше жилище все больше приобретало черты настоящего дома. Мне даже было уютно в окружении старой мебели, от которой исходил едва уловимый аромат полироли. Интересно, почему мать девушек оставила им именно ее? Может, в ней есть какой-то тайник? Нужно обязательно исследовать каждый ящик.

Варежкина с этим тут же согласилась, и мы взялись за дело. Но, увы. Никаких тайников или запертых на ключ ящиков обнаружить нам не удалось.

– Нам бы за продуктами в город нужно поехать, – сказал вечером Грэйс, латая у очага старые башмаки.

– Погода испортится через два дня. Застрянем здесь, пока землю не подморозит.

– А с чего ты взял, что погода испортится? – удивилась я. – С утра солнышко светит, тепло, словно летом.

– Ветер меняется… Жди бурю… – старик выпрямился и схватился за спину. – Ох! Вот и спину потянуло!

Верная примета!

– Отлично. Значит, завтра едем в город, – что-то писавшая все это время Варежкина пододвинула ко мне свою «рукопись». – Заодно и объявления развесим.

– Какие еще объявления? – я принялась читать ее каракули. – Э-э-э… ты уверена?

– Более чем. Ты читай, читай… – Лида сияла и светилась. – Я все продумала.

Я вздохнула и углубилась в чтение.

«Со дня выхода сего объявления, правила захоронения на острове «Седых бурь» меняются:

Чтобы получить право на одиночное захоронение, воинское, почетное, семейное или же получить место в нише стены скорби, нужно обращаться за письменным разрешением к сестрам Гвинивере и Гвендолин Гилмор.

Все услуги являются платными. С расценками можно ознакомиться непосредственно в день обращения.

Выбирайте нас!

Вы никогда не сможете произвести последнее впечатление дважды.».

– Лихо ты за дело взялась! – я еще раз пробежала глазами по тексту. – Только вот ты требуешь оплату, а ничего не предлагаешь взамен. Какие услуги с нашей стороны?

– Пока я предлагаю только место на кладбище, а потом, когда мы раскрутимся, станем предлагать и услуги, – деловито объяснила Варежкина. – Все просто.

– Что это вы придумали? – Мариса внимательно слушала наш разговор. – Станете деньги брать за место на кладбище?!

– Станем, – Варежкина подвинула к себе тарелку с печеньем. – Мы ведь должны на что-то жить?

– Вы понимаете, что о вас поползут дурные слухи? – охнула нянюшка. – Женщинам неприлично вести дела! Тем более такие! Этим должны заниматься мужчины!

– Как дурные слухи могут повлиять на нашу жизнь? – задала резонный вопрос Варежкина. – Мне кажется, после того, как нас сослали сюда, мы упали в глазах общества ниже плинтуса.

– Куда упали? – Мариса непонимающе нахмурилась. – Вы так странно выражаетесь, леди Гвин…

– Я имею в виду, что мы и так потеряны для общества, – объяснила Лида, поедая печенье. – Так что переживать не о чем.

– Кто знает… Возможно, у вас появится шанс вернуться… – принялась уговаривать нас нянюшка. – Всякое случается… Но если вы станете продавать могилы – это конец!

– А что в нашем случае не «конец»? – Варежкина упрямо выдвинула подбородок. – Даже если нас простят, то обязательно выдадут замуж. Кто станет мужьями таких, как мы: устроивших скандальную выходку в обществе благородных господ и сосланных на маяк?

– Старые лорды, которым уже все равно, лишь бы почувствовать молодое тело рядом. Или такие чудовища, как лорды Трауэл, – поддержала я Варежкину. – Нет, Мариса. У нас в любом случае жизнь будет не сахар. Но если мы станем действовать так, как хотим, то она хотя бы порадует нас финансово.

– Господи… святые угодники… – прошептала она. – Это что, вас станут называть гробовщицами? Ох… Ой, не могу… плохо мне…

– И что? – обиделась Варежкина. – Откуда такое отношение к людям, занимающимся ритуальными услугами? Что за глупые предрассудки? Я вот вообще думаю назвать наше предприятие «Харон».

Мариса отправилась пить успокоительные капли, а я с сомнением спросила:

– Как-то примитивно, тебе не кажется? Куда ни плюнь, везде эти «Хароны».

– Так это там, в прошлой жизни, а не здесь! – Лида откинулась на спинку кресла. На ее щеках, усыпанных крошками печенья, появились ямочки. Варежкина мечтательно улыбалась. – Я даже слоган придумала: «Харон – для четких похорон»!

Я прыснула. Варежкина, как всегда, жгла не по-детски. А может, она была права? Что в этом такого?

Жизнь и смерть – естественные процессы…

Полночи мы писали объявления. И спать отправились, когда часы пробили три часа.

На следующий день наша семья в полном составе прямо с утра собрались в город за продуктами.

Погода действительно начинала портиться. С моря дул пронизывающий ветер, швыряя волны о скалы, а небо затягивали темные тучи, набухшие от дождя. Хоть у нас и был экипаж, но поехать в нем мы не могли, потому что Грэйс мог управлять чем-то одним. Пришлось выбрать телегу, ведь в нее влезет намного больше продуктов.

Закутавшись в теплые плащи, мы с Варежкиной испытывали настоящее удовольствие от путешествия. Лишь Мариса все вздыхала и охала, сетуя на то, что благородным леди, словно обычным крестьянкам, приходится ехать на таком чудовище. Похоже, по ее мнению, мы должны были красиво страдать, как умершая во цвете лет леди Илона. Заламывать руки, бледнеть от непролитых слез и сетовать на судьбу. Смеяться, радоваться жизни, наверное, тоже было неприлично.

Рынок кипел, как огромный улей. Отовсюду неслись крики, смех, блеяние коз и гоготанье гусей. Ароматы свежей выпечки щекотали ноздри, и мы с Лидой купили по большому кренделю, которые тут же съели, запивая сладким чаем. Потом мы пошли расклеивать объявления. Для этого Мариса сварила целую банку клейстера, а Грэйс смастерил нам что-то наподобие кисточек, обмотав палочки кусками войлока.

Пройдя почти половину рынка, мы остановились возле входа на конный рынок. За воротами стоял настоящий гвалт. Мужчины торговались за жеребцов так громко, что перекрикивали ржание тех.

Здесь были и джентльмены в шикарных пальто с меховыми воротниками, и фермеры с красными, обветренными в полях лицами, и пронырливые нищие, так и норовящие что-то украсть.

– Давай зайдем, – предложила Варежкина. – Смотри, как много богатых мужиков. Может, их заинтересуют наши объявления?

Я была не против. Хотелось поближе посмотреть на красивых лошадей. Тем более нас трудно узнать в плащах с глубокими капюшонами.

Приклеив с десяток объявлений, мы вклинились в толпу, которая собралась у загона с великолепным черным жеребцом, и с восхищением принялись рассматривать его. Такого красавца я никогда не видела! Блестящий, с густой длинной гривой, он гордо поднял голову, словно понимая, что им любуются.

– Внимание! На рынке орудуют карманники! – раздался веселый громкий голос с деревянной вышки.

На ней стоял молодой констебль с рупором у рта. – Держите ваши деньги ближе к сердцу, ведь туда могут пробраться только красивые дамы! Проверьте карманы и обращайте внимание на подозрительных личностей, находящихся поблизости!

Я стояла позади Варежкиной и заметила, как она пытается попасть рукой в карман. Раз, другой, а потом ее пальцы скользнули в пальто стоящего рядом мужчины. Она настойчиво копошилась там, а я в ужасе наблюдала за происходящим. Лида явно выполняла рекомендации констебля, проверяя свои «три копейки». Мне пришлось пнуть ее, чтобы привести в чувство, но было поздно. Мужчина опустил голову, а потом перехватил руку Варежкиной. Она уже поняла, что учудила, и оскалилась в «дружелюбной» улыбке, демонстрируя крепкие мелкие зубки.

– Ой, это ваш карман? А я думаю, откуда у меня такой тяжелый кошелек! Извините, мне пора.

“Сестрица” попыталась вырвать руку, но жертва недоразумения не собиралась отпускать ее. Вот так попали!

Глава 14

Это был мужчина лет тридцати. Темноволосый, с аккуратной щетиной на слегка впалых щеках и яркими зелеными глазами, он очень сильно напоминал актера Генри Кавилла. Незнакомец некоторое время буравил Варежкину грозным взглядом, а я мысленно отсчитывала секунды до нашего конца.

Сейчас этот красавчик обвинит гробовщицу в щипачестве и всё… «Зона засыпает, лампочки зажглись, и на вышке маячит молодой вертухай». Но тут произошло нечто неожиданное. Красавчик слегка наклонился к Варежкиной и процедил:

– Леди Гилмор, вы когда-нибудь оставите меня в покое?

Лида продолжала скалиться, словно ее челюсть заклинило от страха. Или, скорее, от невероятной привлекательности сжимающего ее кисть мужчины.

– Я… я… – наконец начала мямлить она, справившись со своей челюстью. Но ее губы все равно разъезжались в масленой улыбочке. – Мне от вас ничего не нужно…

– И поэтому вы странным образом всегда оказываетесь там, где и я? – раздраженно уточнил молодой человек, хмуря соболиные брови. – Хватит притворяться! У нас уже был неприятный разговор, но, вижу, вы не понимаете по-хорошему! Повторяю в сотый раз: вы не в моем вкусе, глупая девчонка!

Ничего себе история! Я вовремя опомнилась и захлопнула рот, который непроизвольно открылся в момент этой драматической сцены.

Варежкина тоже пришла в себя. Похоже, до очарованного местным мачо мозга, наконец дошло, что ее унижают. Нет, унижали, конечно, настоящую леди Гвиневеру, которая, по-видимому, таскалась за этим шикарным экземпляром. Но все равно зря он злил Лидуню…

– Вы что-нибудь одно снимите: или корону или нимб. А то не много ли украшений на одну извилину? – язвительно произнесла она, щуря свои злобные глазки. – Отпустите мою руку! Что вы в нее вцепились?!

От неожиданности красавчик даже растерялся. Он смотрел на нее немигающим взглядом, но Варежкина не отворачивалась. Лида тоже таращилась на незнакомца свирепым взором, будто желая проковырять в нем дыру. Оставалось надеяться, что гробовщица не разорвет на груди платье и не заорет: «Моргала выколю!». Молодой человек все же отпустил ее руку. Но мне почему-то казалось, что он с удовольствием схватил бы ее за шею.

– Как быстро вы перестали быть леди, – ледяным тоном произнес он. – Не успели вас сослать в маяк, как все, что напоминало благородную девицу, испарилось.

– О, малышки Гилмор! Хозяйки старого маяка! – раздался за моей спиной насмешливый мужской голос. – Не могу поверить, леди Гвиневера: вы проделали такой путь, чтобы увидеть Гарольда? Как романтично!

Перед нами возник еще один красавчик, и я сразу же окрестила его «Тором» ибо внешность второго незнакомца очень уж походила на внешность Криса Хемсворта.

– Добрый день, леди, – он поклонился нам, сняв шляпу. – Какая неожиданная встреча… Ваши имена у всех на устах. Я даже жалею, что не смог побывать на скандальном приеме вашей мачехи.

Блондин с голубыми глазами. Фу! Я терпеть не могла блондинов! И этот брутальный «херувим» сразу начал раздражать до печеночной колики.

– Мы приехали по делам, – меня покоробил его насмешливый тон. – И нам пора возвращаться. Всего доброго.

– Похоже, леди Гилмор остались на бобах, если шарят по карманам джентльменов на конном рынке, – молодой человек по имени Гарольд демонстративно вытер ладонь о пальто, и Варежкина чуть не задохнулась от возмущения. Нужно было срочно уводить ее отсюда, иначе Лида могла отмочить все, что угодно.

– Леди, вот вы где! Нам пора, пойдемте! – голос Марисы не дал разгореться скандалу. Она продиралась сквозь толпу, недовольно глядя на нас. Подойдя ближе, нянюшка поклонилась мужчинам. – Добрый день, достопочтенные господа.

Одарив неприятных типов убийственными взглядами, мы покинули конный рынок, следуя за Марисой. Обернувшись, я заметила, что молодые люди смотрят куда-то поверх мужских голов, но не на коня.

Мне стало интересно. Кого они увидели?

На небольшом помосте, некогда служившим сценой для ярмарочных представлений, стояла кучка женщин в красивых нарядах. Они наблюдали за торгами и оживленно их обсуждали, словно тоже интересовались шикарными жеребцами. Среди них особо выделялись две молодые леди, примерно нашего возраста. Жгучие брюнетки с яркой броской внешностью, притягивающей взгляд. Вот куда смотрят эти красавчики!

– Зачем вы пошли сюда? – Мариса резко обернулась. В ее глазах читалось осуждение. Она схватилась за голову и воскликнула: – Как я могла забыть, что в этот день на чертовом конном рынке собираются все лорды герцогства?! Леди Гвин, взялись за старое?

– О чем вообще речь? – Варежкина все еще злилась.

Хотелось спросить о мужчинах, которые хамили нам, но потом мне пришло в голову, что мы должны знать их. Ведь этот Гарольд обращался к Варежкиной, как к старой знакомой. Да и второй явно бывал в нашем обществе. Мариса тут же подтвердила это:

– Как о чем? – осуждающе нянюшка покачала головой. – Леди Гвин, вы ведь обещали больше не ходить за его светлостью! Сколько можно говорить, что это неприлично! Молодая леди не должна так явно выказывать свое расположение мужчине! Причем мужчине, который никогда не обратит на вас свой взор!

О как! Значит, Гвиневера ухлестывала за Гарольдом? Причем с особой назойливостью!

– Я думала, что вы излечились от своего пагубного чувства после всех наказаний, но нет… Опять унижаетесь! – Мариса перестала злиться и почти взмолилась: – Прошу вас, леди! Не накликайте на себя беду!

– Неужели я настолько некрасива, что на меня нельзя «обратить взор»? – Варежкину точно интересовало не это, а подробности пикантной истории. Поэтому выпытывала она ее со знанием дела, зная, на какие рычаги надавить.

– Да что вы, в самом деле! – нянюшка остановилась и погладила нас по щекам теплыми ладошками. – Вы у меня самые красивые! Но молодой герцог Веллингтон – птица высокого полета, и вам ведь самим это прекрасно известно! Они с маркизом Бекингемом самые завидные женихи в королевстве. Милые мои крошки, а сейчас вам тем более незачем зазря тревожить ваши сердечки… Примите свою судьбу и успокойтесь. А я буду молить Господа, чтобы он смилостивился над вами.

Мариса пошла дальше, а мы переглянулись.

– Маркиз Бекингем. Это ж надо! – тихо засмеялась я. – «Я не сказала «да», милорд…».

– «Вы не сказали «нет»…», – ещё тише пропела спутница.

– Слушай, а ведь это позорище, – тяжело вздохнула Варежкина. – Девка-дура ухлестывала за герцогом, бегала за ним, словно собачонка, а мне теперь расхлебывать!

– А тебе-то что? – удивилась я. – Словно ты его каждый день видеть будешь. Мы потеряны для общества. Смирись.

– Но все-таки, что он, что маркиз – красивые мужики… – Лида мечтательно закатила глаза. – Эх…

– У них другие предпочтения, – я вспомнила ярких леди. – Жгучие брюнетки!

– Леди де ла Серда тоже были на конном рынке? – нянюшка услышала мои последние слова. – Ничего удивительного. Они прекрасные наездницы. Все только и говорят о них. Красивые, образованные, с чистейшей кровью! А по мне, так эти девицы – выскочки! Только и знают, что красуются в дорогих нарядах, да по балам таскаются! Но с другой стороны, что еще делать дочерям изуанского гранда?

Варежкина снова вздохнула. Наверное, ей нестерпимо хотелось побыть на их месте… Только вот каждому свое: кому-то наряды и балы, а кому-то старый маяк с мистическим флером проклятий и призраков.

Глава 15

Домой мы возвращались намного медленнее, потому что телега была полна продуктов. Теперь нам некоторое время можно было не переживать о пропитании. Мариса о чем-то тихо разговаривала с Грэйсом, а мы, как две нахохлившиеся вороны, сидели на своих покупках. Я покосилась на Варежкину и улыбнулась. На ее лице отражался глубокий мыслительный процесс, что выражалось в нахмуренных бровях и оттопыренных губёшках.

– Ты все о герцоге и маркизе думаешь?

– Еще чего! У меня своих забот хватает. Много чести! – фыркнула Лида. – У меня по поводу кладбища мысли… Вот смотри, на чем еще деньги заработать можно: уборка мусора, прополка сорняков, мытье памятника и ограды, полив цветов и деревьев в месте захоронения…

– Э-э-э! Остановись! – прервала я ее фантазии. – Кто это делать станет? Мы с тобой?

– Нет, почему? – удивилась Варежкина. – Все это организуем ближе к лету. Заказчики платят нам за услугу одну сумму, а мы нанимаем людей за другую. Которая, естественно меньше. Ты как вчера родилась, Фунтикова!

– Просто я не такая расчетливая, как ты! У меня немного другое направление трудовой деятельности!

– Это да… тут не поспоришь, – кивнула она, задумчиво глядя в серое небо. – А еще, ситуативный уход: ремонт или замена памятника, озеленение, подготовка захоронения к зиме… Ритуальный уход: зажжение лампады, возложение венков, заказ молебна “за упокой”… Мне нужно срочно все это записать!

– А ты деятельная натура, Варежкина! – восхитилась я. – Мы с тобой точно или озолотимся, или влипнем в какую-нибудь ужасную историю!

– Есть такое, – довольно согласилась она. – Я с молодости активная и предприимчивая. Помню, как в девяносто пятом картошку с поля воровала, а потом продавала ее на рынке, чтобы купить себе розовые лосины…

Мы смеялись до самого маяка, вспоминая истории из жизни, и переступили порог своего нового жилища в замечательном настроении.

Но неприятности не заставили себя ждать. В этот же день, после обеда явилась леди Дивелла. Она почти ворвалась в маяк, сжимая в руке какую-то бумажку.

– Это еще что такое?! Это что такое?! – ее просто трясло от возмущения. – Вы что себе позволяете, бесстыдницы?!

– А что происходит? – Варежкина поднялась из-за стола, за которым мы так спокойно и уютно пили чай. Она подошла к мачехе, выдернула из ее рук бумагу, после чего пробежала по ней глазами. – И что?

Я тоже подошла к ним. Лида передала мне смятый листок и насмешливо произнесла:

– Наше объявление уже вызвало переполох.

Это действительно было наше объявление о новых правилах, установленных Варежкиной.

– Вы из-за этого приехали в место, которое вызывает у вас отвращение? – я швырнула листок в печь.

– Уже весь город говорит о том, что вы устроили! – прошипела она, покрываясь красными пятнами. – Никогда, никогда этого не будет! Я не позволю!

– Каким образом? – деловито поинтересовалась Варежкина, приподняв свою рыжую бровь. – Нотариус сказал, что остров в нашем полном распоряжении, как и то, что находится на его землях. Или мы с сестрой что-то перепутали?

– Вы станете брать деньги за… за… место на кладбище?! – казалось, еще чуть-чуть, и леди Дивелла затопает ногами. – Этот позор ляжет на всю семью! На молодого лорда Гилмора!

– И поэтому мы должны отказаться от возможности заработать? – уточнила Варежкина. Лида пребывала в полнейшем спокойствии и даже продолжала что-то жевать. – Ну уж нет, дорогая маман… Теперь это ваши проблемы.

Леди Дивелла молча смотрела на нас, хлопая глазами. Ее рот постоянно открывался, словно она что-то хотела сказать, но не могла.

– Что значит мои проблемы? – наконец, прошептала она. – Что это значит?!

– Это значит, что вы не особо переживали, когда отправляли нас из родного дома в старый маяк. Я бы даже сказала наоборот. Сия история вызывала у вас восторг, – я подмигнула ей. – Ну так и оставьте нас в покое. Забудьте о нашем существовании.

– Я запрещаю… я запрещаю… – леди Дивелла чуть не плакала, понимая, что ничего не сможет с нами поделать. – Мое имя не может быть посрамлено таким занятием, как покойницкий промысел!

– Вы уже ничего не можете нам запретить, – Лида указала ей на дверь. – Прошу вас покинуть наш дом и более никогда не появляться здесь.

Мачеха вспыхнула еще сильнее. Она крутанулась на каблуках и выскочила из комнаты, сыпля проклятиями.

– Нет, ты видела? – Варежкина возмущенно погрозила пальцем ей вслед. – Приехала права качать! Только мы свои права знаем, и нечего на нас давить!

– Полностью с вами согласна, Лидия Дмитриевна, – я указала ей на стул. – Не принимайте близко к сердцу. Продолжим наше чаепитие.

– Валентина, как вас по батюшке? – Варежкина вопросительно взглянула на меня.

– Матвеевна.

– Валентина Матвеевна, извольте величать меня Гвиневера. Иначе спалимся, голубушка, – она важно уселась на стул. – А сейчас продолжим чаепитие.

* * *

– К вам посыльный из Гранд-холла, ваша светлость, – в дверях кабинета возник слуга в красной ливрее.

– Пусть войдет, – Гарольд посмотрел на друга. – Предчувствую дурную новость, Закари. Но это должно было случиться рано или поздно.

В кабинет вошел молодой мужчина в дорожном костюме и, поклонившись, передал герцогу конверт, перетянутый траурной лентой.

Гарольд распечатал его, пробежал глазами по густым строчкам, написанным рукой леди Кларенс, после чего опустился в кресло.

– Так и есть: лорд Кларенс скончался на рассвете… Бедная тетушка…

– Прими мои соболезнования, Гарольд, – маркиз жестом велел посыльному уйти. – Он прожил отличную жизнь.

– Несомненно. Лорд всегда рассказывал интереснейшие истории о своих путешествиях, – герцог позвонил в колокольчик, вызывая слугу. – Я любил бывать в Гранд-холле подростком…

Когда появился слуга, Гарольд распорядился принести виски и продолжил:

– У них с тетушкой были удивительные отношения. Они не могли прожить друг без друга и нескольких часов. Леди Кларенс сопровождала своего мужа во всех поездках, она, как ангел хранитель опекала его всю жизнь… Возможно, поэтому у них не было детей. Тетушка просто не смогла бы заботиться так преданно о ком-то еще…

– Лорд будет похоронен в фамильном склепе? – поинтересовался Закари, принимая от слуги стакан с чистейшим виски. – Упокой Господь его душу.

– Нет, дядюшка всегда хотел найти последнее пристанище на острове «Седых бурь», – ответил Гарольд. – Поэтому нужно все для этого подготовить.

– Прошу прощения, ваша светлость, но разве вы не слышали последние новости? – осторожно спросил слуга. – Об острове «Седых бурь»?

– Какие еще новости? – герцог с интересом поднял на него глаза. – А что случилось, Эванс?

– Вот, это принесла с рынка моя дочь, – он порылся в кармане и достал сложенный вчетверо листок. – Прошу вас.

Гарольд развернул его и через секунду его лицо вытянулось.

– Что??? Закари, ты только послушай! «Со дня выхода сего объявления правила захоронения на острове «Седых бурь» меняются. Чтобы получить право на одиночное захоронение, воинское, почетное, семейное или же получить место в нише стены скорби, нужно обращаться за письменным разрешением к сестрам Гвинивере и Гвендолин Гилмор. Все услуги являются платными. С расценками можно ознакомиться непосредственно в день обращения. Выбирайте нас. Вы никогда не сможете произвести последнее впечатление дважды»! Как тебе, а?

– Это шутка? – маркиз взял листок и несколько раз прочел объявление. – О Боже… Это невероятно!

– Нет, это не шутка, – понизил голос слуга. – Мне донесли, что леди Дивелла Гилмор слегла. У нее нервное потрясение.

Глава 16

Непогода обрушилась на остров ночью, и ее разрушительная сила возрастала с каждым часом, штурмуя башню маяка. Мощные волны бились о скалы с пугающим рокотом, а клубящиеся тучи с серой каймой низко нависли над бушующим морем. Ветер завывал раненым волком и будто злой демон носился среди рычащих вод. Пронзительный запах соли просачивался сквозь щели в старых рамах, наполняя душу тревогой. Он, словно хрустальные бусины, слетевшие с нити, звонко отбивался от каменных стен.

Я не могла уснуть, прислушиваясь к звукам стихии. Мне казалось, что в темноте прячутся зловещие тени. Кто они: привидение бедняжки Илоны или утопленники, которых поглотило безжалостное море?

Слава Богу, я в это не верила. Бояться нужно живых людей, а не несуществующих призраков. Перевернувшись на другой бок, я услышала голос Варежкиной, приглушенный одеялом:

– Тоже не спится?

– Не спится. Как-то неуютно, – прошептала я. – Может, на кухню пойдем, чаю попьем?

– Пойдем, – сразу согласилась Лида. – Надоело в темноту таращиться и прислушиваться. Будто ходит кто-то в темноте, смотрит на нас… Жуть.

– Не накручивай.

Я зажгла свечу и, накинув халаты, мы вышли из комнаты. В маяке было тихо, лишь звуки непогоды да храп Грэйса нарушали эту притаившуюся за каждым углом тишину.

Очаг на кухне все еще светился. Варежкина положила дрова на тлеющие угли и повесила на крючок медный чайник.

– Что ни скажи, а место атмосферное… – тихо сказала она, подвигая стул ближе к огню. – Как представлю, что мы одни на острове, мурашки по позвонку бегут…

– Почему одни? А Кевин с бабушкой? – напомнила я. – Забыла?

– Слушай, точно, – Лида поднялась и направилась к буфету, где стояло блюдо с печеньем. – Бабка, видать, непростая. Чувствую я, что умеет шаманить Белладонна эта… Имечко подходящее.

– Глупости все это, как и привидения, – насмешливо произнесла я. – Не существует ни ведьм, ни колдовства. Это все от невежества. Когда человек что-то видит, но объяснить себе не может.

– Да ладно! – Варежкина повернулась и изумленно уставилась на меня. – То есть то, как ты здесь оказалась, вполне научно объяснимая история?

– Вполне. Просто мы не знаем, как это работает, вот и все, – не сдавалась я. – А колдовство и призраки – это суеверия и мракобесие.

– А что тогда на кладбище тряслась как осиновый лист? – язвительно поинтересовалась Лида. А потом, подражая моим интонациям, сказала: – «Может не пойдем дальше?», «У меня мурашки.»…

– Потому что само место навевает неприятные мысли и ощущения! – раздраженно ответила я. Но, если честно, во мне было больше бравады. Но признаться в том, что я верю в паранормальщину, было смерти подобно. Женщина с высшим образованием, врач! Нет, нет и нет.

– Ну, не знаю… Я, допустим, верю, – заявила Лида. – Трусы красные, заброшенные на люстру, вообще всегда помогали.

– Каким образом? – я даже представить боялась, что это за «перформанс» с трусами. – Ты шутишь?

– Нет. Берешь трусы красные, забрасываешь их на люстру и орешь: «Трусы на люстру, деньги в дом».

Кричать нужно достаточно громко, а после того, как трусы надежно зацепились, шепотом произнести: «Поперло», – объяснила Варежкина. – У меня всегда получалось. Только я на абажур их закидывала. Люстры ведь нет… Помню, раз провела ритуал, а белье у меня, сама понимаешь, в прошлом было приличных размеров. И забыла. В тот день ко мне рабочие пришли ламинат укладывать. Так у них такие глаза были, когда мои парашюты на абажуре увидели…

Лида открыла дверцы буфета, достала блюдо с печеньем. И вдруг затихла.

– И что дальше? – спросила я, но она молчала, заглядывая в буфет. А через секунду ее голова полностью исчезла в его внутренностях. – Эй, ты чего?

– Валька, тащи сюда свечу! Тут что-то есть! – возбужденно заговорила Варежкина глухим голосом. – Быстрее!

Когда я подошла, она взяла у меня подсвечник и засунула его в буфет.

– Давай ближе! Смотри, что я нашла!

Я тоже засунула голову в буфет. Что можно было там найти, кроме крошек и баночек с джемом?

Но, к моему удивлению, на задней стенке явно просматривалось нечто инородное. Словно его приклеили, а потом закрасили и покрыли лаком. Это “нечто” Лида, может, и не увидела бы, но один из уголков отклеился, что сразу бросалось в глаза.

– Но этого не было, когда мы проверяли мебель! – изумленно воскликнула я, трогая пальцем загадочный предмет.

– Я нечаянно блюдом задела, вот оно и отошло! – Варежкина пошарила в ящике буфета и, вытащив нож, принялась аккуратно срезать неизвестную штуку. – Валь, это какие-то бумаги!

Вскоре наша находка уже лежала на столе, а мы склонились над ней в предчувствии каких-то таинственных событий. Осторожно сняв кожаную накладку с плотной, пожелтевшей от времени бумаги, Варежкина посмотрела на меня огромными глазами и прошептала:

– Это же карта!

Действительно, перед нами лежала карта. Ее покрывал сероватый слой пыли, а общее состояние говорило о том, что вещь эта довольно старинная. На грубую, почти пергаментную бумагу рисунок был нанесен вручную, и каждая линия, каждая черточка выглядели тщательно проработанными.

– Интересно, что она скрывает? – я рассматривала непонятные надписи на карте и совершенно ничего не понимала.

– Может, сокровища? – Варежкина моментально возбудилась. – А что? Не зря же ее кто-то спрятал в старой мебели!

– Как вариант… – я не могла с ней не согласиться. – Но еще бы понять, что на ней изображено.

В трубе громко завыл ветер, от сквозняка зашевелились шторы на большом окне, и по комнате пронесся странный звук, похожий на протяжный вздох.

– Что это?! – Лида испуганно огляделась. – Ты это слышала?!

– Прекрати дрожать! Это всего лишь звуки, которых всегда полно в старых домах, – с улыбкой произнесла я. – Тем более на улице такое творится.

Но, если честно, у меня самой душа рухнула куда-то в район пяток.

И тут раздались шаркающие шаги, направляющиеся в сторону кухни. После чего мы услышали недовольное ворчание Марисы. Я схватила карту и засунула ее под ночную сорочку, посчитав, что пока распространяться о нашей находке не стоит. Сначала нужно самим изучить ее.

Нянюшка вошла на кухню, громко зевнула, а потом, увидев нас, удивленно протянула:

– Вы почему не спите, леди?

– Буря не дает уснуть. Ветер так жутко воет в каминной трубе… – ответила я. – Мы решили попить чаю.

– Да… Осенью и зимой здесь часто бушуют ненастья, – нянюшка плотнее закуталась в шаль. – Проклятое место… Нужно развесить луковицы во всех комнатах…

– Зачем? – удивилась я.

– Как зачем? От призраков, – ответила нянюшка и наставительно продолжила: – Проткнуть их толстой иглой с красной нитью и подвесить на семь дней и ночей. Потом положить луковицы на листок чистой бумаги, сильно посолить, сжечь и выбросить в море. Главное – бежать домой, не оглядываясь. Верное средство!

Она заварила чай и устроилась рядом с нами у огня. Его мягкий оранжевый свет окрашивал комнату в теплые оттенки. Дрова в очаге умиротворяюще потрескивали, и у меня появилось ощущение, что время замедлилось. Маяк словно растворился в ревущей стихии, для которой мы были всего лишь былинками, занесенными в это место равнодушными ветрами судьбы.

Глава 17

Утро пришло вместе со вчерашней непогодой, которая продолжала завывать за стенами маяка. Морские брызги попадали на окна и, смешиваясь с дождем, превращали все в сплошную серую пелену. Мы с Варежкиной решили, что после завтрака обязательно займемся картой, ведь она точно хранила какую-то тайну. Каждая из нас мечтала, что это обязательно должен быть клад с драгоценными камнями и золотыми монетами. Лида всю оставшуюся ночь ворочалась в кровати, кряхтела, сопела, а потом не выдержала:

– Что если мы и правда золото найдем? Что будем делать с ним?

– Не знаю. Давай сначала его найдем, а потом уже будем решать, – прошептала я. – Пока это только мечты.

– Хоть помечтать… – Варежкина перевернулась на спину, заложив руки за голову. – Вот бы я развернулась… Открыла бы ритуалку серьезную… С деньгами вообще можно их настроить в каждом городе. Это прибыльный бизнес… Связи опять же… Обществу придется с нами считаться.

– А что если это не золото? – предположила я. – И вообще, мало ли что скрывает карта? Может, там книги или предметы древности… Артефакты! Или вообще тайный выход к морю, которым пробирались контрабандисты. Как вариант?

– Предметы древности продать можно, – задумчиво произнесла Варежкина. – С книгами оно посложнее будет… А вот тайных ходов нам не нужно! Что там интересного? Пара ящиков контрабандного рома? Нет, я не согласна. Не порть мне мечту, Фунтикова!

Мы еще долго обсуждали карту с ее тайнами, но к утру все-таки уснули. Мне снились ящики с золотыми монетами, шкатулки с алмазами, а еще почему-то здоровенный попугай, орущий: «Пиастры!

Пиастры!». Под его пронзительные крики Варежкина плясала с одноногим Джоном Сильвером, размахивая бутылкой рома…

Но картой заняться после завтрака нам не удалось. Потому что в маяк пожаловали нежданные гости.

– Леди, там прибыли джентльмены! – в кухню заглянул испуганный Грэйс. – Маркиз Бекингем и герцог Веллингтон!

Мы с Варежкиной переглянулись. Зачем они приехали? Неужели из-за досадного происшествия на рынке? Да это ведь глупости.

– Ох, леди, что происходит? – испуганно воскликнула Мариса. – Не к добру это! Если они сами сюда явились, точно жди неприятностей!

– Сейчас узнаем, с чем гости пожаловали, – Лида решительно поднялась. Я следом. Любопытство разгоралось все сильнее.

Герцог и маркиз стояли в холле, с интересом рассматривая обстановку. Про себя я еще раз отметила, что мужики они шикарные, жаль только высокомерные. При виде нас джентльмены поклонились. Но это больше напоминало внезапный приступ люмбаго.

Кланяться отшельницам из маяка им явно не хотелось. Но все-таки мы были леди, поэтому мужчины соблюдали правила этикета.

– Доброе утро, леди Гилмор.

– Доброе утро, – ответила я на приветствие. – Чем обязаны вашему визиту?

– Это ваше? – герцог протянул мне сложенный листок, игнорируя Варежкину. Она его раздражала, и это было отчетливо заметно.

Я развернула наше творчество и кивнула.

– Да, это наше объявление.

– То есть вы в самом деле решили брать деньги за то, чтобы похоронить человека на острове? – уточнил он, не сводя с меня грозного взгляда.

– Именно так и есть. Не понимаю вашего удивления, – Варежкина заложила руки за спину и пошла нахаживать круги, закатывая глаза. Она просто упивалась своей деловитостью. – Остров «Седых бурь» престижное место. Это нужно учитывать в первую очередь. Вы, конечно, можете спросить, какие преимущества дает вам единоразовый взнос? Не стоит! Я с удовольствием объясню! Мы берем плату, потому что кто-то должен убирать подъездные пути к местам захоронений, охранять их от вандалов, вывозить мусор, обеспечивать сохранность могил и вести учет захоронений. И, в конце концов, остров не резиновый, а нам еще жить на нем долгие годы.

Я еле сдерживала смех, глядя на лица высокородных джентльменов. Похоже, Гвиневера Варежкина открывалась им с новой стороны.

– А знаете, что самое главное? – она резко развернулась к мужчинам, которые даже отпрянули от неожиданности. – Нет? Я и это вам расскажу. Остров «Седых бурь» принадлежит нам, как и все, что на нем находится. Поэтому мы вольны устанавливать здесь свои правила. Надеюсь, я доступно все объяснила?

Мне хотелось аплодировать Варежкиной, причем с криком: «Браво!».

– Неожиданная трансформация… – герцог Веллингтон навис над ней всей своей мощью. – Куда подевалась вечно ноющая леди Гвиневера?

Варежкина даже не дрогнула. Она смотрела на потенциального клиента взглядом злобного той-терьера и даже нос морщила точно так же.

– Испарилась, ваша светлость. Нет ее. Тю-тю! – взмахнула руками Лида. Веллингтон вовремя отклонился, чтобы не получить одной и шаловливых ручонок по носу. – И вообще, мне кажется, вы переходите все грани дозволенного!

– Уж сколько этих граней перешли вы, не счесть! – процедил герцог. – Достаточно споров! Я приехал поговорить о захоронении!

Я пока молчала, но была готова в любую минуту влезть в эту перепалку. Что бы ни чудила настоящая леди Гвиневера, никто не смел в таком тоне разговаривать с Варежкиной!

Мой взгляд метнулся в сторону маркиза, и я чуть не задохнулась от возмущения. Он смеялся!

Опершись локтем о камин, Бекингем положил голову на руку, а его плечи вздрагивали от хохота.

– О каком захоронении вы хотите поговорить? – тон Варежкиной снова стал деловым. Бизнесменша взяла верх над эмоциями. – Мы можем подобрать вам уютное легкодоступное место. Как я понимаю, в средствах вы не стеснены?

У герцога челюсть отвисла от изумления. Лида жгла не по-детски. Хватка у нее была похлеще, чем у бультерьера.

– Самое распространенное заблуждение, что нет никакой разницы, где находится место упокоения! А ведь кладбища постоянно расширяются, и крайние могилы достаточно быстро перемещаются уже в центр погоста. Поэтому и желательно место у тропинки: чтобы родственники часами не бродили по грустному месту в поисках! – вещала Варежкина, вопросительно глядя на герцога. – Так что, оформляем?

– Господь милостив! – выдохнул маркиз, уже не в силах сдерживать смех. – Я не верю, что это происходит!

Бекингем отвернулся, но я слышала его наглое веселье!

– Не вижу ничего смешного! – огрызнулась я. – Если вас что-то не устраивает, вы всегда можете найти другое место для печальной церемонии!

– Думаю, этого хватит, – герцог швырнул на стол тугой кошель. – А теперь соизвольте одеться и отправиться с нами на кладбище, дабы я мог выбрать место!

– Подождите минутку, – холодно произнесла я. – Это не займет много времени.

Лида взяла со стола деньги с таким выражением лица, будто это дань подданных своей королеве. Мы вышли из холла, и Варежкина с довольным лицом взвесила кошель в руке.

– Да тут прилично! Слушай, а мы ведь даже не установили цену! Нужно срочно заняться тарифами! У нас ведь не шарашкина контора!

Быстренько одевшись, Лида присела за столик и принялась что-то писать с серьезным лицом.

– Ты что там пишешь? – я заглянула ей через плечо.

– Расписку. Говорю же, все должно быть официально! – заявила Варежкина, протягивая мне лист. – Читай, я пока деньги пересчитаю. Как только установится хорошая погода, нужно ехать в город и регистрировать наше бюро ритуальных услуг. Чтобы как положено!

Вскоре мы вышли в холл, одетые в теплые плащи. Лида протянула Веллингтону расписку, и тот недоуменно пробежал по ней взглядом. Перед тем, как выйти из холла, он насмешливо посмотрел на нас, что оскорбило меня до глубины души. Нас не воспринимали всерьез. Теперь мне не меньше

Варежкиной хотелось доказать, что мы на многое способны! Еще посмотрим: кто кого!

Глава 18

Наша компания вышла из маяка и под порывами ветра направилась в сторону кладбища. Варежкина выглядела совершенно невозмутимой. Она мечтательно улыбалась, и одному Богу было известно, о чем она думает.

Мужчины шагали чуть позади нас. Они о чем-то тихо переговаривались, и я напрягла слух. Нас обсуждают? Но нет, оказалось, что друзья разговаривали о леди де ла Серда.

– Через неделю прием в доме Карлоса де ла Серда. Ты не забыл? – спросил Веллингтон.

– Как я мог забыть? Вчера я видел Лауру и Элену в городе. Они выходили от портнихи. Как же прекрасны эти южные розы! Только ради того, чтобы полюбоваться на нежную красоту сестер, я посещу это мероприятие, – ответил ему Бекингем. – Их кожа цвета золота сведет с ума кого угодно. А черные глаза таят в себе весь грех жарких ночей…

– Но и характер у леди де ла Серда не сахар. Девицы гонористы, капризны и требовательны, – усмехнулся герцог. – Гранд избаловал их.

– И что? Таким красавицам позволительно быть гонористыми и капризными, – возразил маркиз. – Я никогда не обращал внимания на женские причуды, а вот посадить такой цветок у себя дома, не отказался бы.

– Ты хочешь сделать предложение одной из сестер? – удивился Веллингтон. – Не рано ли?

– О нет, Гарольд! Об этом в ближайшее время не может быть и речи! Сначала я хочу приручить леди Элену. Как норовистую кобылу, – в голосе маркиза промелькнуло нечто, похожее на предчувствия удовольствия. – Эта малышка станет есть с моих рук.

– Мне нравятся такие игры! В зимние холода единственным развлечением являются приемы, балы и, конечно же, красивые дамы! – поддержал друга герцог. – Я присоединюсь к сладким опытам над сестрами де ла Серда. Возьму себе Лауру. Она вряд ли будет бегать за мной, словно собачонка, и в этом особенная прелесть.

Намекает на Варежкину, высокомерный хлыщ!

Я не выдержала и посмотрела через плечо, чтобы увидеть их лица. Мужики оставались мужиками в любом времени и в любом мире: только одно на уме.

Но если Гвиневера бегала за герцогом, будто собачонка, то сейчас ее поведение ему непонятно. И пусть на подсознательном уровне, но Веллингтону интересно, что происходит?.. Могли ли мы с Варежкиной выбраться в высший свет? Да, наверное. Мы из благородной семьи, у отца был титул… Я принялась размышлять на эту тему. Нас сослали на маяк и вряд ли позволят выходить в люди. Ведь тогда ссылка не имела бы смысла. Но насколько мечта о возвращении в общество реальна? Если есть шанс, то каков он? Что можно предпринять для этого? Нас никто не закрыл в маяке и стражу не приставил, но само общество не примет двух опальных леди. Чтобы такое случилось, должно произойти нечто совершенно невероятное.

Когда Лида толкнула меня в бок, я недоуменно взглянула на нее, все еще находясь во власти своих далеко идущих планов.

– Слышала? Я в шоке, Валь!

– Ты об этих? – я покосилась в сторону герцога и маркиза. – Слышала.

Похоже, Варежкина всегда была в курсе дела. Даже если она витала в облаках с глупой улыбкой, ее мозг анализировал, ушки торчали на макушке, а глазки имели орлиную зоркость.

– Сколько гонора! И самомнение зашкаливает! – недовольно прошипела она. – У меня дикое желание поставить их на место!

– Я думала о том же. Вот если бы попасть в общество! – я еще понизила голос, чтобы меня не услышали мужчины. – Например, при помощи интриг.

– Мы должны хорошенько обсудить эту тему. – Лида слушала меня внимательно, закусив нижнюю губу. – Мне кажется, у нас должно получиться. Черт, да когда Лидия Варежкина пасовала перед трудностями? Я всю жизнь пролазила в такие места, в которые мало кому удавалось попасть!

В этот момент мы даже представить себе не могли, что возможность подвернется совсем скоро…

Наша совсем недружная компания вошла в кладбищенские ворота, которые тоскливо поскрипывали под порывами влажного ветра. Мужчины медленным шагом двинулись по тропинке, а мы поплелись за ними, ежась от холода. Через некоторое время Веллингтон остановился и, ткнув пальцем в место под большой сосной, сказал:

– Вот здесь.

– Хороший выбор, – с умным лицом одобрила Варежкина. – Можете присылать людей, которые выкопают могилу.

– А разве эта услуга не входит в перечень ваших обязанностей перед клиентом? – насмешливо поинтересовался герцог. – Мне казалось у вас порядочная контора.

– Наша, как вы выразились, контора – предприятие молодое. Со временем все будет, – ответила я, чувствуя легкую обиду от его слов. Им нравилось издеваться над нами.

– Что ж, все понятно… – мужчины переглянулись, кривя губы в ухмылках. От их взглядов во мне поднялась волна возмущения. – Завтра поутру сюда прибудут слуги из моего поместья и все сделают.

– А вы опять со своей лучшей подругой–гордыней? Вы прям не расстаетесь… – язвительно протянула я. – И что же вам понятно, можно поинтересоваться?

Скулы Веллингтона раздраженно задвигались, и маркиз шагнул ко мне.

– Позволь мне, Гарольд, объяснить леди наше отношение к происходящему, – он зло прищурился, глядя на меня. – Вы занялись заведомо проигрышным делом. Невероятная глупость пытаться оседлать дохлую лошадь! Молодые девицы и ритуальные услуги, которых вы хотите объединить в какую-то единую рабочую систему! Господи, это даже звучит дико!

– Смеется тот, кто смеется последним, – процедила Варежкина. А потом ляпнула: – Это вам не «сладкие опыты» над девицами проводить.

Воцарилась тишина, от которой веяло таким холодом, что ледяной ветер против нее казался летним бризом. А скрип кладбищенских ворот делал ее еще более зловещей.

– Вы подслушивали? – наконец, спросил герцог. В его голосе зазвенел металл.

– Нужно говорить потише! – огрызнулась Лида. – Чтобы никто не знал о ваших планах!

– Вы ревнуете, леди Гвиневера? В этом вся суть такого странного поведения? – Веллингтон многозначительно взглянул на Варежкину. – Я прав?

– Я?! Ревную?! – Лида возмущенно вытаращилась на него. – Это шутка такая? Ваша светлость, я давно переросла свои детские увлечения. А вы именно им и были. Успокойтесь уже в своих стремлениях задеть меня. Или вам льстит мое внимание?

Герцог, наверное, уже мысленно выкопал могилу и затолкал в нее острую на язык леди Гилмор.

– Я рад, что в вас проснулось уважение к себе, леди. Соблазнение мужчин это не ваше. Займитесь лучше рукоделием.

– А вот здесь вы глубоко ошибаетесь. И в скором времени мы вам это докажем, – чеканя слова сказала Варежкина. – Не смеем более вас задерживать.

– Всего доброго, леди, – маркиз приподнял шляпу. – Не гуляйте долго, иначе заболеете.

Веллингтон же ничего не сказал. Он прошел мимо, даже не взглянув в нашу сторону.

– Ой, куда там! – скривилась Варежкина. – Тоже мне, светлость! Бесит!

Мы дождались, когда мужчины покинут погост, и лишь тогда пошли к воротам. У меня все кипело внутри от возмущения. Хотелось прямо сию минуту доказать что-то. Чтобы больше никто не смел себя так вести с нами!

– Я знаю, как попасть в общество, – вдруг сказала Лида, и в ее глазах загорелся воистину адский огонь.

– Как? – я остановилась. От нетерпения у меня покалывало под ребром.

– Я должна окрутить гранда де ла Серда! – зловещим голосом произнесла Лида. И в этот момент над нами закаркала ворона. – Это будет операция под названием «Изуанская гробовщица».

– А что, если он старый, как протёртая подошва башмака? – прошептала я, находясь в шоке от такого поворота.

– Мне что, жевать его, что ли? – зверски оскалилась Варежкина. – Я постараюсь держать гранда на расстоянии, сколько это будет возможно. Мы должны попасть на его прием. У нас есть неделя.

Глава 19

Возвращаясь к маяку, мы увидели, как по дороге удаляется экипаж с герцогским гербом на дверце.

Наши нежданные гости отчалили.

– Скатертью дорожка, ваши сиятельства! – процедила Лида им вслед. – Встретимся на приеме!

– Ты так уверена в том, что мы туда попадем. Но ведь у нас даже плана нет! – я заразилась ее энтузиазмом, но все-таки пыталась мыслить логически. – Что скажешь? Неделя – это очень мало. За такое время не подготовиться.

– Сначала расспросим у Марисы, кто такой гранд и что он из себя представляет, и будем от этого отталкиваться. Я очень сообразительная, – похвасталась Варежкина, потирая руки от предвкушения. – Эх! Ждет нас веселье! У меня на такие вещи чуйка!

– Боком бы оно нам не вышло, веселье твое… – вздохнула я, но она тут же ехидно хмыкнула:

– Какая ты правильная! Вот поэтому от тебя Фунтиков и ушел…

– Из-за того, что я правильная? – удивилась я. – А что мне, по-твоему, нужно было делать? Научиться стриптиз танцевать или с парашюта прыгнуть?!

– Мужикам хочется праздника, когда они пересекают определенный рубеж своего возраста, Валентина! – Лида говорила это с таким умным лицом, что у меня зубы свело от злости. Ты смотри, знаток мужских хотелок! – Они вновь готовы забыть обо всем на свете, готовы влюбляться, радоваться жизни и не думать о последствиях!

– Вот это-то и плохо, что никто не хочет думать о последствиях! – огрызнулась я. – А ты тоже… Престарелая Бабетта!

– Уже нет… – Лида вдруг рассмеялась. – Слушай, ты говоришь стриптиз… А ведь я в своей квартире установила пилон. Насмотрелась в интернете и решила, что мне он обязательно нужен. Стану красиво извиваться на нем в красном бельишке…

– Серьезно? – я даже позабыла о нашей перепалке. – Да ладно… Не ври!

– Серьезно, – кивнула Варежкина. – В общем, нашла я самоучитель по танцам на пилоне, чтобы самые легкие движения выучить и…

– Погоди! – я даже остановилась. – Ты что решила, что вот так просто на пилон залезть? Да еще с лишним весом?!

– Я целеустремленная, – проворчала Лида, сдерживая смех. – И вообще, я же не собиралась висеть на нем. Так, потереться рядом…

– И что?

– Что, что… Пришел мой кавалер. Я тогда встречалась с айтишником. Он худенький такой, кожа да кости, а вот дам в теле любил… – Варежкина прыснула. – Как вспомню, копчик начинает ломить. Значит, выпили мы вина, он прилег на кровать, а я давай выкручивать у пилона восьмерки. Так как корма моей каравеллы была соответствующих размеров, они выходили знатные! Я в раж вошла, и черт меня понес запрыгнуть на этот проклятый шест…

Она начала громко хохотать, запрокинув голову.

– Так что случилось? – я тоже посмеивалась, представляя Лидуню, висящую на пилоне.

– Сломала я конструкцию. Вместе с ней и приземлилась на кавалера, – Варежкина перестала смеяться. Грустно вздохнув, она добавила: – Хороший мужик был.

– Ты что его задавила?! – испуганно прошептала я. – Лида…

– Бог с тобой! – возмущенно воскликнула она. – Жив он! Ушиб селезенки. Просто после этого он в другой город переехал, чтобы со мной не встречаться.

Тут мы уже начали хохотать вдвоем.

– Ой, ладно, – Варежкина вытерла слезы. – Что старое вспоминать?! Нужно новые глупости делать!

* * *

Мариса немного удивилась нашему интересу к гранду. Она присела напротив нас и задумчиво поинтересовалась:

– Вы что, разве не видели его? Ах да… Где бы это могло быть… Ну так вот. Я расскажу вам все, что слышала от знакомой Риты Торенс, которая служит в его доме на кухне.

– А ты разве никогда не встречала его? – спросила я. – Хотелось описания внешности от нее лично, а не пересказанное со слов какой-то кухарки.

– Встречала. Они как раз переехали в герцогство из Изуании. Было это, если не ошибаюсь, второго июня… Я шла на рынок, а Гранд де ла Серда ехал на своем белоснежном жеребце по главной площади, – принялась вспоминать нянюшка. – Он высок, строен… Его длинные волосы цвета воронова крыла, а смуглое лицо имеет аристократичные черты. Гранд очень привлекательный мужчина.

– Сколько ему лет? Он, наверное, старый? – Лида смотрела на Марису во все глаза. Тот факт, что де ла Серда привлекательный мужчина, поддал жару в и без того пылающие мечты гробовщицы.

– Не такой уж он и старый. Рита говорила, что ему чуть более тридцати. Тридцать пять! – нянюшка подняла вверх указательный палец. – Оказывается, гранда женили, когда ему было семнадцать лет. Его жене было и того меньше. Через год у них родились две дочери, но молодая супруга скончалась, так и не увидев малышек.

– Да ты что?.. – Варежкина вся горела от любопытства. – Бедный, бедный гранд…

Ну, ясно. Карлосу де ла Серда тридцать пять, жевать его точно не нужно, он еще сам вполне зубастый. А если судить по настоящему возрасту Лидуни, так он вообще для нее малолетка. Чем не радость?

– Как раз он не бедный, а очень богатый! – засмеялась Мариса. – У него одних экипажей на каждый день недели! В понедельник салон из серого бархата, во вторник из зеленого…

– Что же еще рассказывала твоя Рита? – Варежкина заерзала на стуле. – Какие скелеты в шкафу у красавца гранда?

– А давайте чаю с бальзамом? В нем имбирь, а это лучшее средство, чтобы согреться! – нянюшка налила по кружкам свежезаваренный чай и добавила в него ароматного бальзама. – Значит так…

Гранд очень любит все таинственное. У него в библиотеке есть книги о колдовстве! А еще он иногда уходит в башню, где закрывается и проводит какие-то опыты!

– Какие еще опыты? – я насторожилась.

– Да кто ж его знает? – удивилась Мариса. – Рита говорит, что слуги между собой его колдуном кличут!

– Слугам только дай языки почесать, – недовольно фыркнула Лида. – Мало ли чем человек занимается? Нет же, сразу в колдуны запишут.

– Вот спасибо вам, леди Гвиневера! – обиженно сказала Мариса и, поднявшись, направилась к буфету, где стоял ореховый пирог. – Значит, и я, по-вашему, язык чешу?

– Не-е-ет, ты что! – сразу начала оправдываться Лида. – Я ведь говорю о слугах, которые сплетни разносят! А ты у нас хорошая!

Нянюшка что-то проворчала, разрезая выпечку, а Варежкина шепнула мне:

– Может, он вообще припивает в башне, чтобы никто не видел. Мужики они такие. Закрылся себе и «йох-х-ху!» отрывается несколько дней.

– Ой, ну тебя! – отмахнулась я от ее дурацкой версии. – Что, если он алхимик?

– Ага, ищет философский камень, чтобы любой неблагородный металл превращать в золото! – язвительно произнесла Лида. – Валька, мысли трезво. Я, конечно, верю в паранормальщину, но алхимики… Такое себе.

Мариса поставила на стол пирог и продолжила:

– Женщины по гранду с ума сходят. Некоторые даже приезжают к нему ночью в черных экипажах! Эти дамы прячут свои лица под глубокими капюшонами, а покидают особняк до рассвета! Негоже вам это рассказывать… Но вы уже леди взрослые, небось, все и сами знаете.

Вот это уже было очень любопытно. Значит, Карлос – ловелас? Тогда задача у Варежкиной усложнялась. Привлечь его внимание будет легко, но вот удержать – трудно.

– А еще в его доме живет старый шиитаец. Он ему тело разминает и иголки в него вставляет! Рита однажды проходила мимо комнаты, где у гранда бассейн да какая-то помывочная заморская, а там двери приоткрыты. Вот она не удержалась и заглянула. Говорит: гранд лежит весь в иголках и словно боли не чувствует! На лице блаженство, улыбается! Не иначе, колдовство!

Та-а-ак… Карлос де ла Серда еще и приверженец восточной медицины? Интересный, однако, мужчина…

Глава 20

Этой ночью я снова не могла уснуть, размышляя над всеми событиями, которые уже успели произойти в нашей жизни. Карта, брат, живущий на острове, вечно насмехающиеся над нами герцог с маркизом и, конечно же, загадочный Карлос де ла Серда.

– Как бы не влипнуть с этим «алхимиком», – прошептала я, слушая, как воет за окном ветер. – Может, он вообще «Синяя борода».

– Не выдумывай, – раздался шепот Варежкиной. – Мне вообще кажется, что он просто пользуется этим флером загадочности. Дамам это нравится. Да и вообще… Темный красавчик с таинственной биографией…

– Ты чего не спишь? – я повернулась к ней.

– Да уснешь тут… – проворчала Лида. – Я вот думаю, с чего начать. Неделя все-таки осталась… Грэйс сказал, что непогода будет только усиливаться. И потом нужно ждать, пока грязь подмерзнет. Значит, нужно снова ехать в город за вещами.

– За какими еще вещами? – настороженно поинтересовалась я.

– За обычными! Или я, по-твоему, гранда в этих лохмотьях соблазнять стану? – возмущенно прошипела Варежкина. – Валя, включай голову! Мы должны заинтересовать его! И если он придерживается эдакого мистического образа жизни, то и мы должны соответствовать.

– Я не понимаю, – честно призналась я. – Ты можешь объяснить по-нормальному?

– Ну, смотри, до него должны дойти слухи, что девицы из маяка очень не просты! Он должен заинтересоваться нами! А что для этого требуется? – Варежкины глаза блеснули в темноте, и она сама ответила на свой вопрос. – Правильно! Прийти на похороны дядюшки герцога! Тем более, мы имеем право там присутствовать. Так сказать, для наблюдения за порядком. Ведь церемония прощания должна пройти по всем правилам и без эксцессов. Уверена, что на ней будут присутствовать сливки этого общества. Так взбудоражим их нервные окончания, а?!

– Я с трудом представляю, как это будет выглядеть, но давай… Один черт, мы уже повернули на скользкую дорожку, – вздохнула я. – Но мы не знаем, где здесь находятся магазины одежды. А похороны уже послезавтра.

– Ничего. Завтра с утра поедем в город. Благо деньги у нас есть, – в голосе Лиды звучала такая уверенность, что ею трудно было не заразиться. – Что-нибудь уж точно найдем!

Мариса, конечно же, стала нервничать. Она опять принялась охать и вздыхать, что-то ворча себе под нос. Ну никак мы не хотели походить на бедную леди Илону, которая смирилась со своим заточением.

– Вас осудят! Вы понимаете это? – не выдержала нянюшка. – «Коготь дьявола» – место для наказания и исправления! Общество еще сможет принять вас, если вы просто станете жить, как и положено изгнанницам! Если оставите свои ужасные идеи стать… стать… хозяйками кладбища!

Она выпалила это и испуганно замолчала.

– А чем плохо быть хозяйкой кладбища? – сразу же возмутилась Лидуня. – Что в этом неприличного?

И знаешь что, Мариса? Мы не собираемся идти на поводу у этого общества и тем более прогибаться под него!

– Вот именно! – поддержала я Варежкину и крикнула: – Грэйс! Подготовь карету, мы едем в город!

Через час мы уже тряслись на кочках в покачивающемся от ветра экипаже. Варежкина, как всегда, кривила губы в своей угрожающей улыбочке. Но, несмотря на это, она вселяла в меня надежду. Даже если мы вляпаемся в какие-нибудь неприятности, с ней точно бояться нечего. Гробовщица шла до конца.

Грэйс остановил экипаж в одной из узких улочек неподалеку от центральной площади. По логике вещей, все «ништяки» должны были находиться именно на ней. Слуга остался ждать нас, а мы пошли искать магазины одежды, закутавшись в плащи. Не стоило привлекать к себе внимание.

Центр города произвел на меня впечатление. Это было красивое атмосферное место, обладающее уютом городов викторианской эпохи. Первой бросилась в глаза старинная церковь с высокой колокольней. Она выглядела величественно, поражая своей готической архитектурой, и чем-то напоминала знаменитый Нотр-дам-де-Пари, только в уменьшенном виде. Рядом находились какие-то учреждения типа мэрии и часовая башня со смотровой площадкой на самом верху. Похоже, туда поднимались, чтобы полюбоваться видами города.

– А вот и магазины! – шепнула Варежкина, беря меня под руку. – Ну что, осмотримся, Фунтикова?

На площади их было очень много. Рядом с дорогими витринами ютились лавки с сувенирами и всевозможными безделушками. Книжные магазинчики, кофейни и кондитерские, шляпный салон, салон меха, обувной! У нас глаза разбегались от количества товаров и услуг!

– Смотри! – Лида сжала мой локоть. – Вот что нам нужно!

Я проследила за ее взглядом и скептически приподняла бровь.

– Ты серьезно?

Мы стояли перед витриной траурной одежды.

– Именно! – Варежкина радовалась, как дитя, получившее рождественский подарок. – Посмотри на это платье! Оно шикарно и создаст нужный нам образ! С небольшой коррекцией, конечно…

Нет, платье было действительно красивым. Бархатное, украшенное черным кружевом и вышивкой, с полностью закрытым верхом.

– Здесь отлично будет выглядеть декольте… – мечтательно протянула Лида. – Это ведь готика в чистом виде! Давай зайдем!

Немного подумав, я все-таки согласилась с ней. Было бы странно, если бы мы пытались выглядеть загадочно в платьях из веселого ситца.

Внутри магазин выглядел мрачновато. Черный креп, бомбазин, их лиловые оттенки: все это давило своей обреченностью. Так же здесь продавались черные шляпки, вуали, перчатки, перья, сумочки и даже белье.

– Я могу вам помочь?

Мы вздрогнули от неожиданности, услышав женский голос. Его обладательница стояла между стеллажами с рулонами ткани и абсолютно сливалась с ними. Это была высокая худая женщина лет сорока в темной одежде, с гладко зачесанными волосами.

– Нам нужно два платья. Наподобие таких, как на витрине, – сказала Варежкина. – А еще вуали, перчатки и шляпки.

– Это платье для полутраура, – сказала женщина, подходя ближе. – Его цена намного выше, чем у других нарядов. Оно из бархата и украшено кружевом ручной работы.

– Нам подойдет, – по лицу Варежкиной я видела, что ее задел намек на стоимость сего шедевра траурной моды.

Женщина кивнула, окинув нас изучающим взглядом. Неужели узнала? Ну не могли же нас знать все подряд?

– Я сейчас покажу, что есть в наличии.

Она скрылась в подсобном помещении и вскоре вышла оттуда с помощницей, которая несла ворох одежды.

– Прошу. Это все, что есть в магазине. Если понадобится, мы можем подогнать выбранные вами платья под нужный размер.

Пересмотрев все наряды, мы выбрали два бархатных платья: они прекрасно сели на нас. Может, они были чуть-чуть великоваты в талии, но это можно исправить и своими силами.

Вскоре к ним присоединились кружевные вуали, шляпки, перчатки, белье и маленькие сумочки.

Хозяйка магазина продолжала бросать на нас оценивающие взгляды. А когда она озвучила стоимость покупки, ее взгляд стал неприятно колючим.

Варежкина с невозмутимым лицом отсчитала деньги, а я наслаждалась тем, как у женщины увеличиваются глаза. Что ее так удивляет? Одеты мы были вполне нормально, на нищенок не похожи… Да и ладно. Пусть думает, что хочет.

Мы подхватили свои свертки и, вежливо попрощавшись, покинули магазин.

На все про все нам хватило часа. К черным платьям добавились два темно-бордовых, лента широких кружев, кое-что из косметики и два флакона духов. И все это благодаря деньгам герцога Веллингтона, к которым мы добавили немного из своих средств.

С духами вообще вышла интересная история. В лавке парфюмера мы долго принюхивались к каждому горлышку с ароматной субстанцией, но все было не то. Варежкина постоянно отрицательно качала головой, отставляла флакон и повторяла:

– Нет. Это не то, что нужно нашему образу.

– Могу ли я поинтересоваться, дорогие дамы, к какому именно образу вы ищете духи? – спросил наблюдавший за нашими мытарствами пожилой мужчина с абсолютно лысой головой.

– Вот к этому, – Лида встряхнула платье, достав его из коробки. – Только здесь еще будет декольте, а на лице короткая кружевная вуаль.

– Я так понимаю, к трауру этот наряд не будет иметь никакого отношения? – парфюмер оказался довольно проницательным. Получив в ответ утвердительный кивок, он улыбнулся. – У меня есть кое-что для вас. Два аромата. Я вообще не понимал, кому их можно предложить, зная предпочтения местных леди. Все хотят пахнуть свежестью весны, жасмином или чайной розой. В этом нет ничего предосудительного, но теперь в «городском цветнике» все пахнут одинаково.

Его предложение звучало очень заманчиво, и мы сразу же согласились.

Не прошло и пары минут, как парфюмер вынес два флакона темного стекла и протянул их нам.

– Вот это для вас, – он поставил духи на ладонь Варежкиной, а потом и мне. – А это подойдет вам.

Осторожно вытащив пробку, я вдохнула аромат и зажмурилась. О-о-о-о… Что-то невероятное! Обычными словами просто невозможно было описать запах сего парфюма.

Он пах жарким темным ветром, ведьминским шабашем в лесу, серебристой луной, выглядывающей из-за свинцовых туч, и… страстью…

Мне даже вспомнились строчки Евгения Головина:

…Оно порой напоминает бархат.

Оно вползает в холод логарифма,

Оно ласкает, словно мертвый хохот,

Кудрявый край невидимого рифа.

Молчание. Сиринкс.

Усмешки Пана.

Сжимая груди, падает гетера.

Проявлено сгибается лиана.

Всё кончено. Взвивается пантера…

Я посмотрела на Варежкину. Она закатила глаза, медленно поводя флакончиком у своего вздёрнутого носика. Лидуня была в восторге.

Глава 21

Мариса долго не могла прийти в себя, увидев наши покупки. Она даже выпила целую рюмку успокоительной настойки.

– Это ведь траурные наряды! Вы что, носить их станете, леди?!

– Еще как станем. Только переделаем чуток, – кивнула Варежкина. – Нужно добавить в них немного страсти.

– Чего добавить? – нянюшка схватилась за сердце. – Вы где такого нахватались?! Леди не пристало так выражаться!

– Молодым девицам сидеть на забытом Богом острове не пристало, – огрызнулась я. – А остальное естественно.

– Святые угодники! – охнула Мариса. – Что творится! Это ведь так и до конца света не долго!

– Какой конец света?! – возмутилась Лида. – Я еще новое платье не выгуляла! Вот произведу впечатление, а потом хоть потоп.

Мы разложили платья на кухонном столе и с энтузиазмом взялись за их переделку. К вечеру все было готово, оставалось дождаться утра, чтобы отправиться на прощание с родственником герцога.

– Я в предвкушении! – Варежкина крутилась у зеркала, напялив на себя корсет. – Посмотри, как шикарно смотрится! Конечно было бы интереснее если бы в декольте колыхалась моя прошлая грудь… Ну и так хорошо.

– На таком теле твоя прошлая грудь смотрелась бы вульгарно, – фыркнула я. – Все должно быть пропорционально.

– Ты это мужикам скажи. У них пропорционально, когда в некоторых местах больше, чем в других! А я себя всегда считала красавицей, – заявила она, поигрывая бровями. – И это подтверждали мои многочисленные поклонники.

– Твои клиенты? – съязвила я. – Воистину многочисленные поклонники! Скажу тебе честно, твоя фигура была далека от идеала.

– Что-о-о? – обиженно протянула Варежкина. – Да чтоб ты знала, это убогий идеал был далек от моей фигуры… Будто сама стройной ланью жила!

– Не жила, но относилась к своей внешности самокритично, а не мнила о себе черт знает что! – я вспомнила свои джинсы. Теперешняя я могла поместиться в одной штанине.

– Девушки здоровые, розовые, пухлые, никого не слушайте: все советы тухлые-е-е-е, – затянула гробовщица, пританцовывая у зеркала. – Ну ведь как точно спел Вилли Токарев!

Этой ночью мы спали аки младенцы, не слыша ни порывов ветра, ни шума моря, которое штормило еще сильнее. Мне что-то снилось, но как только я открыла глаза, все ночные видения испарились из моей головы, будто роса на солнце.

После завтрака мы принялись собирать наш образ. Что сказать, это была ювелирная работа…

Затянутые в корсеты фигурки стали еще тоньше, грудь же, наоборот, подпрыгнула в декольте. Но ее мы прикрыли кружевом, чтобы все выглядело соблазнительно, а не вызывающе. На головах у нас были шляпки с вуалями. Их мы тоже обрезали, превратив в вуалетки до подбородка. Немного пудры, чтобы лицо под нею выглядело аристократично бледным, и несколько капель духов завершили образ.

У Марисы пропал дар речи, когда она нас увидела. Она с минуту просто смотрела на нас, а потом тихо всхлипнула:

– Леди, вы куда собрались?

– Проследить, чтобы на кладбище все происходило по правилам. А то: знаю я этих клиентов! То на дорожку вылезут, то дерево срубят! Или еще чего лучше: на чужой участок замахнутся! Контроль прежде всего! Иначе бардак разведут! – ответила Варежкина. У нее немного испортилось настроение, потому что нельзя было использовать помаду. На кладбище это выглядело бы неуместным. А ей хотелось ярких губ на бледном лице.

Мой взгляд упал на окно, и я увидела, что по дороге тянется вереница экипажей. Похоронная процессия!

– Нам пора! – сказала я Варежкиной. – Едут!

– Я с вами! – женщина суетливо забегала по кухне, снимая передник.

– Нет. Оставайся дома! – отрезала я. – Нам в таком деле няньки не нужны! Иначе никто нас не станет воспринимать серьезно!

Мы прошествовали мимо обалдевшей Марисы. Она потянула носом, принюхиваясь.

– Что за странный аромат? Это не ваши любимые духи из фиалкового корня… О-о-о-х… да это же запах греха, леди! Вы что, украли духи у сатаны?! – крикнула она нам вслед. – Спаси и сохрани нас, Господи!

Грэйс окинул нас удивленным взглядом, а потом восхищенно протянул:

– Ну-у, леди… Я даже не знаю, что сказать… Вы будто две черные розы! Якорь мне в глотку!

– Ты что, моряк? – с любопытством поинтересовалась я. Мне было приятно его искреннее восхищение.

– Бывший. Тридцать лет в море, леди… – с грустью ответил он. – Здоровье подвело: пришлось искать работу на суше. А на маяке мне хорошо. Здесь дышится свободно… Вам экипаж заложить?

– Да, будь добр, черти мне в печенку, – озорно улыбнулась ему Варежкина. – Открою тебе секрет: нам тоже здесь дышится свободно.

Грэйс хрипло рассмеялся, после чего похромал к конюшне.

Дорогу уже развезло конкретно. Грязь липла к колесам, замедляя экипаж: стало понятно, что к вечеру попасть на остров и выехать с него будет нереально.

У кладбища мы остановились, обратив внимание, что карет в составе траурного кортежа достаточно много. Они стояли где попало, что вызвало у Лиды негодование.

– Нужно и с парковочным местом разобраться! Это никуда не годится! Бардак!

Мы вышли из экипажа и смело направились к воротам. Наши спины были выпрямлены, подбородки гордо приподняты, а в распахивающихся при ходьбе плащах виднелись шикарные платья. Я еще никогда не чувствовала себя более уверенно, чем сейчас.

– Давай встанем в стороне. Во-он, у того красивого ангела, – шепнула мне Варежкина, когда впереди показалась толпа людей. – Нам не стоит подходить к ним.

Нас заметили сразу. Головы собравшихся стали поворачиваться в нашу сторону. Послышались тихие перешептывания.

Мы прошли мимо и остановились под скульптурой плачущего ангела.

– Это что, сестры Гилмор? Невероятно… Да, да! Это именно они! Святые Угодники… Вот это перемены…

Похоже, они действительно побывали на том свете! А вы знаете, что сестры Гилмор теперь берут деньги за место на кладбище? Да! Это чистая правда! Теперь они хозяйки этого места и хотят получить из него выгоду!

До моих ушей донеслись изумленные шепотки, что говорило лишь об одном: мы все-таки произвели впечатление.

– Они забыли, зачем сюда пришли, – прошептала Варежкина. – Теперь разговоров буде-е-ет! Нам это на руку. Все идет по плану.

Я рассматривала аристократов через густое кружево вуали и вдруг заметила, что на нас тоже смотрят.

Это был высокий мужчина, стоящий у оранжевого ствола большой сосны. Резко очерченные скулы, орлиный нос и волевой подбородок придавали его внешности нечто демоническое. Он был красив какой-то жесткой потусторонней красотой, от которой по телу пробегали мурашки. Я сразу поняла, что это никто другой, как Карлос де ла Серда собственной персоной.

– Посмотри на мужчину у сосны! – шепнула я Варежкиной. – Это ведь наш Карлос!

Томный взор Лидуни моментально переместился в ту сторону. Она пару секунд разглядывала его, а потом довольно произнесла:

– Хорош, подлец…

– Он действительно выглядит опасным. Наверное, не зря о нем слухи ходят, – я на расстоянии чувствовала этот пронзительный колючий взгляд. – У него какая-то темная аура…

– Да ладно тебе! Мы вот тоже в образе! Ты сейчас выглядишь как Мортиша Аддамс, а под оберткой все та же мнительная Фунтикова с большой задницей! – насмешливо произнесла Лида. – Так что, может, он милашка! Нравится мужику мистика, вот он и накидал на себя таинственности.

Но я чувствовала, что все не так просто, и никто не мог убедить меня в обратном.

Глава 22

Тем временем нас заметил и его светлость. Герцог сначала скользнул взглядом по нашим темным фигурам, застывшим у скорбящего ангела, но через секунду его взор метнулся обратно. Он с минуту точно таращился на нас, пытаясь, видимо, понять: что, кто и откуда, а потом что-то сказал маркизу.

Тот тоже взглянул на нас, и его брови подскочили вверх.

– О, начинается… – протянула Варежкина. – Ты видела их лица?

– Я и сейчас их вижу. Только не пойму, что они выражают. То ли злость, то ли недовольство… Хотя, один фиг.

– Они могут злиться, сколько им влезет, – фыркнула Лида. – Кладбище наше, и мы имеем право находиться здесь. Во что нам одеваться, тоже не им решать. Так что аривидерчи!

– Добрый день, леди…

Боже, что это?! Кто-то разлил мед?

Мы медленно повернули головы и встретились с самыми темными глазами во всем мире. Они были настолько черными, что даже зрачок потерялся в их жуткой глубине. Как Карлос де ла Серда смог так бесшумно подойти к нам?

– Разрешите представиться, – он слегка поклонился. – Карлос де ла Серда.

– Леди Гвиневера Гилмор, а это моя сестра Гвендолин, – услышала я внезапно охрипший голос Варежкиной.

– Именно так я и подумал, увидев вас на фоне архангела Гавриила, – гранд поднял глаза на статую. – Город гудит. Ваши имена у каждого на устах.

– Я думала, это просто плачущий ангел, – я тоже посмотрела на статую и только сейчас поняла, что он не плачет, а просто склонил голову. В его руке был зажат рог.

– Архангел Гавриил означает победу над злом и страданием, указывая на то, что умерший прожил добродетельную жизнь и будет воскрешен в Судный день, – бархатный баритон Карлоса, казалось, проникал в самую душу. Господь наделил его воистину шикарным голосом. – Я подошел, чтобы выразить свое сожаление по поводу вашего вынужденного заточения на этом острове.

Я ощутила приятный аромат, исходящий от него. Нечто восточное, тревожащее своей горячей сладостью. В нем был и кедр, и бергамот, и пряный сандал. Но сквозь них яростно пробивался мускус, царапая ноздри кошачьими коготками.

«…Дивная ночь манит негой и лаской.

Вновь отворила уста Шахразада.

Внемлет султан.

Начинается сказка…».

Именно эти строки пришли мне на ум рядом с этим мужчиной.

– Не стоит сожалеть. Это не заточение, а свобода, – ответила я и заметила, что заинтересованность в его взгляде стала еще сильнее.

– Даже так? – Карлос де ла Серда пристально рассматривал нас прищуренными глазами. – Очень интересно слышать это от молодых леди, которые обычно обожают внимание, балы и модные вечера, на которые так щедро наше общество.

– Это не столь важно для нас. Можно прожить и без этих давно приевшихся мероприятий, – вставила свои «пять копеек» Варежкина. – Они все однотипны и неинтересны. Вызывают скуку.

– Возможно, вы просто не бывали на действительно интересных вечерах? – его взгляд скользнул в ее прикрытое кружевом декольте.

– Вряд ли… – она передернула плечами.

– Мне бы хотелось изменить ваше мнение. Я приглашаю вас стать моими гостьями в следующую субботу, – сказал гранд. И я еле сдержалась от радостного вопля. Он клюнул! Клюнул!

– Вашими гостьями? – Варежкина приподняла брови. – Вы разве забыли, что нас сослали на маяк, подальше от общества?

– Я не следую за обществом. Живу и действую, как хочется именно мне, – немного надменно произнес Карлос. – Поэтому я так интересен для него. Если ты не можешь быть свободным, то с жадностью следишь за тем, кто пользуется этой свободой сполна.

– Ваши дочери так же свободны, как и вы? – в своей язвительной манере поинтересовалась Варежкина. – Или это другое?

– Вы хотите уличить меня в лицемерии? – тихо засмеялся он. – Мои дочери свободны в той мере, которая позволительна девицам их возраста и положения. Я не тиран и не пытаюсь навязать им дурацкие правила, от которых один вред. Итак, могу ли я рассчитывать на ваше появление в моем доме в предстоящую субботу?

– Мы принимаем ваше приглашение, – ответила я, обратив внимание на странный перстень на его безымянном пальце. Это был рубин, оплетенный клубком змей.

– Я просто уверен, что вам понравится. Жду вас к семи часам вечера. А теперь я вынужден покинуть вас. Похоже, прощание с покойным подходит к концу, – Карлос поцеловал нам руки и, поклонившись, вернулся к остальным аристократам.

– Мы идем на вечеринку к загадочному гранду! – радостно прошептала Лида. – Я хочу станцевать! Но, увы, для этого место неподходящее!

– Рано радоваться. Неизвестно, что нас ждет на этой вечеринке, – я постаралась немного остудить ее пыл. – Представь реакцию «обчества». Скандал.

– И что? А ты думаешь, зачем они все посещают все эти вечера у де ла Серды? Ради скандала! – хмыкнула Варежкина. – Очень уж непростой мужик…

– Ты ведь говорила, что ничего особенного! – возмущенно напомнила я ей. – Что Карлос «накидал на себя таинственности»!

– Ну че сказать… Накидал умело… – она приподняла вуаль и широко улыбнулась. – Он как этот… Что сквозь Великую Китайскую стену проходил!

– Копперфильд, что ли? – я насмешливо покосилась на нее. – Он-то каким боком?

– Ну-у-у… симпатичный тоже… и таинственный… – Лида закусила губу. – Я помню, от телевизора не отлипала, когда он фокусы свои показывал.

– Не знаю, не знаю… Мне никогда не нравился этот аферист с начесом на голове, – фыркнула я. – Такое себе.

– Ты бы ему тоже не понравилась! – обиделась Варежкина на такое пренебрежительное отношение к шастающему через Китайскую стену Дэвиду. – Не Клаудиа Шиффер, чай!

Мы замолчали, глядя вслед людям, тянущимся темной лентой к воротам. А потом одарили друг друга злыми взглядами.

* * *

– Что случилось с сестрами Гилмор? – Веллингтон не мог прийти в себя после того, что увидел на кладбище. Они с Бекингемом ехали в одном экипаже, вальяжно развалившись на широких бархатных сиденьях. – Я даже сначала не поверил, что это они!

– Да уж… Они снова заставили общество заговорить о себе! И это притом, что еще не отшумела история с платой за похоронные услуги! – маркиз покачал головой и засмеялся. – Сумасшедшие девицы!

– Ты видел, как они вырядились? Это невероятно! Леди Смерть! – Гарольд раздраженно швырнул перчатки на сидение.

– Но что ни скажи, выглядели сестрицы эффектно. Гвендолин стала такой взрослой… – задумчиво произнес Захария. – Оказывается, у нее есть грудь. Я это заметил еще в тот день, когда мы нанесли визит в маяк. А еще я заметил, что ими заинтересовался Карлос де ла Серда. Они долго разговаривали, а потом гранд приложился к ручкам наших сестриц.

– Что ты хочешь сказать? – герцог нахмурился. – Думаешь, гранд заинтересовался одной из сестер как женщиной?

– Почему нет? Если ты откинешь свою неприязнь и посмотришь на них непредвзято, то обнаружишь, что леди Гилмор становятся красавицами, – спокойно сказал маркиз. – Еще пару лет, и эти девицы станут отменными соблазнительницами.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Например, те же леди де ла Серда намного интереснее, – не сдавался Гарольд. – Их жгучая красота сразу бросается в глаза.

– Иногда я думаю, что самая настоящая красота не та, что бросается в глаза, а та, что с каждым годом проявляется все сильнее. Она не надоест глазу, ты будешь открывать для себя ее новые горизонты, – маркиз грустно вздохнул.

– Да ты философ, Захария! – засмеялся герцог. – Только не говори, что ты передумал ухаживать за леди де ла Серда!

– Никакая философия не собьет меня с этого пути, – Бекингем подмигнул другу. – Мы проведем чудесный субботний вечер! Я чувствую, что он будет незабываемым!

Глава 23

Когда кладбище опустело, мы тоже двинулись к выходу. В новых платьях было не очень комфортно прогуливаться при такой погоде, и нам уже хотелось побыстрее оказаться дома. Небо заволокли свинцовые тучи, из которых начинал накрапывать мелкий дождик.

– Леди Гилмор! Постойте! – детский голос заставил нас обернуться. Это был Кевин.

Он стоял на дорожке, одетый в теплую курточку и шапочку с меховым околышем.

– Кевин? Что-то случилось? – мы подошли к нему, с любопытством рассматривая его румяное личико.

Узнав, что он нам брат, хотелось увидеть нечто общее в чертах. И оно действительно нашлось. У него был такой же разрез глаз, как у Варежкиной. Подбородок походил на мой. А вот улыбка была нашим общим «достоянием». Стоило ей засветиться на лице мальчика, как на правой щеке появлялась очаровательная ямочка.

– Бабушка хочет видеть вас, – сказал Кевин, глядя на нас своим чистым, будто весеннее небо, взглядом. – Она так и сказала: «Иди на кладбище и приведи сестер Гилмор.».

– Как неожиданно… – Варежкина посмотрела на меня, словно ожидая от меня окончательного решения.

– А зачем?

– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Но бабуля ничего не делает и не говорит просто так.

– Хорошо, мы пойдем. Только сначала нам нужно предупредить нашего возницу, – сказала я. – Пойдем, скажем, чтобы он ехал домой. Мы вернемся пешком.

Грэйс выглядел недовольным. Ему не хотелось оставлять нас. Но ослушаться он тоже не мог, поэтому медленно поехал в сторону маяка.

– Ну, веди нас, Кевин, – усмехнулась я, а потом поинтересовалась: – А откуда твоя бабушка узнала, что мы будем на кладбище?

– Она знает все на свете, – гордо заявил мальчик. – Ей об это говорят карты или остатки волшебного чая в чашке!

– Что ж, отлично, – я улыбнулась ему, после чего мы с Варежкиной переглянулись. Точно: бабка непроста! Но страха я не испытывала, лишь сильное любопытство.

Лес встретил нас удивительной тишиной. Он словно поглощал все звуки. Вой ветра, шум моря, даже карканье ворон, которое так раздражало на кладбище, растворились между хвойными лапами. Мы свернули на незаметную тропку, прошли мимо куста боярышника, усеянного красными ягодами, и оказались у черного камня. Он выглядел очень необычно. Его матовая поверхность напоминала закопченное дно котелка. Вокруг него не росла трава, и даже деревья образовывали круг, будто страшась находиться слишком близко с жутковатым соседом.

Чуть поодаль стоял небольшой деревянный дом. Его стены покрывали мох и лишайник, словно природа медленно поглощала то, что не было создано ею. В маленьких окнах виднелись светлые занавески, а из трубы тянулся сероватый дым, опускаясь густыми клубами на глиняную черепицу.

Кевин взбежал по каменным ступеням и распахнул тяжелую дверь, почерневшую от времени и сырости. Мы вошли внутрь дома, представляя себе, что сейчас окажемся в мрачном жилище лесной ведьмы, но ошиблись. Даже запах старины, царивший здесь, имел свои неповторимые уютные нотки. Его разбавляли ароматы сухих трав, меда и пчелиного воска, напоминая о жарком лете. После узкого темного предбанника мы оказались в большой комнате с жарко пылающим очагом. Ее стены покрывали трещины, потолок кое-где осыпался, но, тем не менее, это даже придавало дому некий шарм. В массивном буфете из темного дерева стояли старые книги, бутылки с непонятным содержимым и ступки разных размеров. В углу притаился стол с разбросанными на нем рунами для гадания и оплывшими свечами в бронзовом подсвечнике, одна из которых была черного цвета.

Ручной работы коврики на деревянном полу, черный кот у очага и сова на каминной полке дополняли и без того пропитанную мистикой атмосферу.

– Спасибо, мой дорогой мальчик… – скрипучий голос заставил нас похолодеть. Стоящее у огня кресло медленно повернулось, что само по себе было удивительным. Оказалось, что вместо ножек оно имело специальный механизм, позволяющий креслу вращаться в разные стороны. В нем сидела женщина непонятного возраста. Ей можно было дать и шестьдесят, и девяносто, что тоже наводило на размышления. Так вот ты какая, Белладонна…

У Белладонны был длинный крючковатый нос, тонкие, плотно сжатые губы, а еще колючий бездонный взгляд, горящий каким – то колдовским светом. Я не могла понять, какого цвета ее глаза, потому что смотреть в них оказалось делом заведомо невозможным. Энергетика этой женщины подавляла. Она уж никак не походила на старушку, несправедливо обиженную великосветскими дамами.

– Добрый день, – поздоровалась я. – Вы бабушка Кевина?

– Да… – проскрипела она. – Зовите меня тетушка Белладонна. Хорошо, что вы пришли. Я хотела вас кое о чем предупредить…

– О чем? – Варежкина сдвинула к переносице свои рыжие брови.

– Садитесь, в ногах правды нет, – старуха указала нам на стулья у стола. – Я сейчас все вам расскажу. Вы ведь знаете, кто мы такие с Кевином?

– Знаем. Нам нянюшка рассказала, – ответила я, присаживаясь за стол. А потом спросила: – Если вдруг вам нужно что-то, обращайтесь. Мы всегда поможем.

Тетушка Белладонна ничего не ответила, лишь стрельнула в нас очередным пристальным взглядом. Она сняла чайник с огня, а Кевин тем временем уже поставил на стол все чайные принадлежности. Было видно, что мальчик помогал по хозяйству своей бабушке, а не бездельничал, бегая по лесу. Когда из носика чайника в кружки полилась ароматная жидкость, я не удержалась и принюхалась, шевеля ноздрями.

– Что, нравится? – усмехнулась хозяйка дома. – Эти лесные травы я собираю каждый год… Чай из них успокаивает и придает сил. А еще на нем можно гадать.

Она присела между нами, продолжая улыбаться каким-то своим мыслям. Кевин пристроился напротив, поглядывая на нас с веселым любопытством.

– Так что вы хотели нам сказать? – напомнила Белладонне Варежкина, дергая ногой от нетерпения. – О чем предупредить?

– Остров этот непростой, – старуха накрыла рукой костяшки рун. – Когда здесь еще не было маяка, а на его месте стоял мрачный замок, на острове жил один человек. Плохой человек. Поклонялся он злу, и зло его за это баловало своим вниманием. Он был богат. У него была красавица жена, которую он держал взаперти, потому что не хотел, чтобы она видела других мужчин. Леди Сильва – одна из первых жертв этого острова. Она выбросилась из замковой башни прямо в море. Ее муж сошел с ума, потому что зло никогда так просто не отпускает того, кто ему поклонялся. Поэтому будьте осторожны. Зло до сих пор здесь. Оно притаилось и ждет своего часа.

– Почему вы решили предупредить нас? – история острова становилась все занимательнее. Но мне совершенно не нравилось, что вокруг нас постоянно творится черт-те что. Взглянув на Варежкину, я успокоилась. Лида, похоже, никак не восприняла жутковатую историю тетушки Белладонны. Она уже жевала с довольным выражением лица печенье, которое принес Кевин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.