Софья Киттари
Испытание веками

Временная дыра

Меня звали по-разному – Предателем. Тенью. Проклятым.

Я разрушал чужие жизни, словно передо мной была шахматная доска, а они – безвольные фигуры.

Слёзы, крики, мольбы – всё это развлекало меня. Меня это… успокаивало.

Мне было весело. Смешно даже.

Я смотрел, как рушатся чужие судьбы, и ощущал ту самую благородную злость, которую питают люди, обиженные на жизнь.

Я не искал правды. Хотел мести. Хотел, чтобы страдали – неважно кто.

Но в ту ночь мне пришлось уйти из дома. Я снова должен был бежать, теперь – под новым именем. Всё было подготовлено до мелочей: симуляция смерти, улики, что меня убил кто-то третий, а тело унесли. Всё – по плану.

Но когда я уже собирался выйти, взгляд зацепился за конверт, лежащий на старом подоконнике. Письмо. Узнаваемый почерк. От неё. От мамы.

Злость ударила в виски. Сердце забилось быстрее, словно от отвращения. После всего, что она сделала… После того, как предала, как позволила этим соседям калечить мою жизнь… – и теперь она ещё смеет писать мне? Что – прощения просит? Или очередную ложь приготовила?

Руки дрожали. Грудь сжала невыносимая злость, слёзы подступили, но я проглотил их. Я не позволю ей снова пробраться в мою голову. Я не читал. Даже не открыл.

Я подошёл к камину и со всей силы швырнул письмо в огонь. Смотрел, как оно трещит, как расползаются чернила, как огонь пожирает слова, которые, возможно, могли бы что-то изменить – но уже слишком поздно. Слишком поздно.

Когда пламя взвилось выше, я не остановился. Я поджёг старую скатерть, занавески, и, пока дом начинал охватывать огонь, вышел прочь.

Без сожаления. Без прощания. Пусть сгорит всё, что держало меня в прошлом.

Я выскочил на улицу, ветер ударил в лицо. Колени подкашивались, но я мчался вперёд, к вокзалу. Внезапно с главной площади, будто по какому-то зловещему сигналу, раздался гул. Колокола часов начали греметь, мощно и гулко. Один удар. Второй. Третий. В каждом звуке было что-то неправильное, будто время само кричало.

Я добежал до мостовой, когда в груди что-то резко сжалось, и мир покачнулся. В этот момент часы треснули – звук был такой, словно раскололся сам воздух. Небо потемнело, а луна исчезла, словно её вычеркнули.

Перед моими глазами всё начало плыть , появился образ той старухи с ярмарки. От неё сильно воняло травами и тухлой рыбой. Тогда она ко мне подошла, истерично сказала:

– «В один час твоё время перестанет принадлежать тебе».

– Бабка, ахахаха. Рассмешили, неужели на этой ярмарке придумали что-то новое? Такой реалистичный грим? – тогда я так ответил.

Она закатила глаза, развернулась демонстративно от меня и ушла прочь. Я глазами не успел моргнуть – её уже не было. Тогда я вообще не придал этому значения.

Но почему я сейчас это вспомнил? Почему?

Я опёрся на перила , чтобы ощутить каплю опоры. У меня начало плыть не только перед глазами, но и в мыслях. Последнее, что помню, было: «Тик-так, тик-так, тик-так…»

Дальше я начал падать. Под ногами больше не было камня, воздуха, ничего. Только пустота. Я закричал. Но никто не услышал.

Я начал падать. Кричал. Но никто не слышал.

И с криком пришла дрожь. Где-то зазвучало… пение.

(Песня)

Тик-так, не звони —

Эта ночь не для живых.

Назад шагнул – потерян след,

Ты не жил, но был средь них.

Так шагай же по судьбе.

Где тени шепчут: «Не дыши…»

Кровь на часах – стрелки назад,

Кто зовёт – уже не спишь.

Хи-хи-хи-хи-хи…

Тик… (глухой удар сердца)

Так… (стекло треснуло в пустоте)

Ты уже часть этого сна,

Где время ест само себя.

Звонкий хруст. Я упал и закрыл глаза.

Дальше – провал. Я помню смутно. Прикосновения – то ли зверя, то ли человека. Они всё же не так уж и отличаются. Хе.

Меня долго и неаккуратно несли. Куда-то. В тишине и темноте.

– Ёпт твою за ногу… тяжёлый какой, – проворчал первый лис, сдувая с меня комья земли.

– Угораздило же его в такую пору шастать… – откликнулся второй, перепрыгивая через корень. – Ему что, сказки в детстве совсем не читали?

– Постой, – хмыкнул второй. – А почему он сам явился, а? Должен был по зову прийти, как положено.

– Мачеха не дождалась, – первый лис щерил зубы в усмешке, перебрасывая моё тело на другое плечо. – Так и рявкнула: «Притащите. Быстро. Не нравиться он мне .».

Мол, раньше запустим – больше шансов выплыть. А то…

Он многозначительно прищёлкнул языком.

– …а то сам не доживёт до своего срока.

– Давай быстрее . Мачеха не любит ждать, – второй фыркнул, поправляя обвисший рукав халата.

– Мачеха вообще мало xnj любит, – первый оскалился шире, и в его голосе заплясали игривые нотки, – разве что бутылки соджу да свои… эксперименты.

Он кивнул в сторону темнеющего впереди портала, от которого веяло запахом гари и медных монет.

– Думаешь, выживет? – второй вдруг притормозил, всматриваясь в моё лицо.

– Он? – первый резко развернулся, и его морда нависла надо мной в дюйме. Глаза – узкие, как лезвия. – Слишком грязный, даже для человека. Такие…

Он провёл когтем по моей груди, счищая воображаемый сор.

– …долго не держатся.

– Или наоборот, – второй вдруг ухмыльнулся, и его хвост дёрнулся, будто поймал невидимую нить. – С души смоет всю эту шелуху…

Он наклонился, и его шёпот обжёг ухо:

– Глядишь, станет тем, кем и должен был.

– Ну-ну… Только бы до портала донести. А то, смотри, – он указал носом, – тени уже следом крадутся…

Прошло опять много времени. Я очнулся от тяжёлой головной боли, с трудом открыл глаза – и обомлел. Передо мной стояла та самая бабка, что раньше на ярмарке предрекала мне беду.

– Так-так-так… Ян, Ян, Ян…

Её голос размножился, ударяясь о стены, будто десяток таких же старух шепчут со всех сторон:

– …сколько же ты мне хлопот доставил… доставил… доставил… – протянула она противным голосом, ощупывая моё лицо.

– Бабка, ты что делать собралась?.. – прошептал я, глядя на стол позади: он был уставлен колбами и ножами. Я был привязан.

– Дурацкое эхо, – буркнула она зло и притопнула.

Затем повернулась ко мне спиной – и её облик сменился. Молодое лицо, другое тело.

Я не понимал – совсем ничего.

В этом месте не только эхо было, но и небо пульсировало, двигалось, как большая широкая змея. Цвета текли и растворялись, как пролитые чернила. Земля то пепельная, то стеклянная была.

От всего этого опять заболела голова.

– На вид ты спокоен, – проговорила она почти ласково.

– Думала, орать будешь. Ты же в детстве таким чувствительным был…

– Где мы? Чёрт, у меня голова раскалывается… Ничего не помню, – выдавил я, сжимая челюсти от боли.

– Где мы? Мы в дыре. Точнее, у меня дома. Ты разве не помнишь, что вчера было? – её голос звучал едким сарказмом, будто она наслаждалась моим замешательством.

Я попытался приподняться, но ремни впились в запястья. Висок пульсировал, в глазах плясали тёмные пятна.

– Вчера?.. – я скрипнул зубами.

– Вчера я был в своём мире. В нормальном. А теперь тут какая-то хрень с этой дырой и твоим пристальным внима…

Она резко наклонилась, и её лицо оказалось в сантиметрах от моего. Глаза – как два уголька в пепле.

– Нормальном? – прошипела она. – Ты называешь нормальным то, как ты жил? Разбрасывался людьми, как мусором? Сжигал письма тех, кто тебя любил?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты… Откуда ты знаешь про письмо?

Она отстранилась, скрестила руки.

– Потому что я его написала. Точнее, та, кем я была тогда. А ты даже не дочитал.

В комнате повисла тишина. Где-то капала вода.

– Так значит… – я медленно соображал. – Ты… моя…

– Не договаривай. – её голос внезапно стал опасным. – Слова сейчас – как спички в пороховом погребе. Лучше скажи: что будешь делать, когда освободишься?

Я резко дёрнулся, проверяя крепления.

– Сначала – придушу тебя. Потом – сожгу это дерьмовое логово. Потом…

Она рассмеялась – звук, как скрип ржавых качелей.

– Вот и нашёлся настоящий Ян. Ладно… – она щёлкнула пальцами, и ремни ослабли. – Попробуй.

Я рванулся вперёд, рука сжата в кулак – но вдруг мир накренился. Пол ушёл из-под ног, потолок стал полом, а бабка…

Она лишь щёлкнула пальцами, и в лицо мне ударила золотая пыльца.

– Опять… – успел я прохрипеть, прежде чем белизна поглотила всё.

Тишина.

Потом – тени.

Я стоял посреди комнаты, вся одежда была в песке. Хотел отряхнуться, но моё внимание привлекли тени. Они начали кружиться вокруг меня, словно в танце.

В полумраке мелькали силуэты – мои, но не совсем.

То ли это я сам в других жизнях, то ли бред воспалённого сознания.

Хе. Может, я просто схожу с ума?

Тишина.

Абсолютная, кроме… Гула. Не звука – самого Времени.

Оно тикало в висках. Шипело в лёгких. Трещало в костях, будто перестраивая меня изнутри.

Что-то щёлкнуло в груди —

Резкая боль, будто шестерёнка пробила плоть. Я втянул воздух – и услышал.

Тик-так.

Не снаружи. Изнутри.

Сердце пропустило удар, и тогда я увидел – кровь на ладони течёт вверх по руке, к локтю. Капли оторвались от кожи, замерли в воздухе.

И вернулись в рану.

«Назад…»

Я поднял голову – тени двигались задом наперёд. Рот одной из них сжался в улыбку, которой ещё не было.

«Значит… я тоже…»

Глаза слипались.

Последнее, что я услышал (или уже слышал раньше?) – звон разбитых песочных часов.

Временные тени

Если время может разбиться, как стекло…

…то можно ли его

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.