Анастасия Андрианова
Отсутствие жизни. Ночь упырей

© Андрианова А. А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

1

Шагая по пустому коридору, где от его приближения зажигались красные лампочки и гасли за спиной, Смородник думал, что дал маху и должен был взять хотя бы свою ортопедическую подушку. В комоде есть ещё одна, обычная синтепоновая, её Мавне хватило бы с лихвой. Вряд ли у неё – во сколько там? в восемнадцать? а, Темень, точно, двадцать один! – заболит шея от неправильной подушки. А вот у него самого ещё и свести может. Смородник остановился посреди коридора, а лампочка над ним, как назло, стала противно мигать. Развернуться и отнять подушку? Это будет выглядеть не очень адекватно. А если Мавна уже спит? Будить и отнимать подушку… Это уже чересчур.

Махнув рукой, он пошёл дальше, тяжело громыхая ботинками. На ходу достал телефон и набрал Илара.

Тот взял трубку не сразу. Голос у этого бугая был каким-то растерянным.

– Д-да?

– Привет. Твоя сестра врёт. Она не у Купавы. Она у меня.

– Не понял.

Смородник закатил глаза. Ну и тугодум же этот громила.

– Мозг включи. Всё хорошо. Засиделась, чтобы не ехать по темноте, и решила остаться. Не закипай, я ушёл к другу. В чародейской общаге она точно в безопасности. У неё всё нормально. Но отучай её врать, серьёзно.

– А… Ага. Ладно. Спасибо. Я уже понял, что её нет у Купавы. Но что-то… Ох, Покровители, совсем голова отключилась. – В трубке послышалась какая-то возня. – Спасибо, что позвонил. Если она на что-то пожалуется, я сломаю тебе челюсть.

– И тебе доброй ночи.

Смородник положил трубку. Главное, что Илар теперь в курсе, а мелочи его не волнуют.

В больничном отделении стояла звенящая тишина, только из-за двери Калинника доносились тихие звуки спортивной трансляции. Смородник постучал.

– Что случилось? – Лохматая голова Калинника недоумевающе высунулась из кабинета.

– Переночевать впустишь?

Калинник открыл дверь шире, пропуская Смородника:

– Конечно, заходи. А почему ты не у себя?

Смородник размашистым шагом вошёл в кабинет. Лампы были выключены, а за освещение отвечал только мерцающий экран телевизора. Смородник со вздохом опустился в кресло и закинул ногу на ногу. Калинник озабоченно оглядел его и повторил вопрос:

– Так чего пришёл-то? Что у тебя опять произошло?

– Да так, – буркнул Смородник, пожав плечами. В висках противно застучало от волнения. – У меня девушка осталась.

– Чего?

– Чего слышал. Я ей уступил комнату.

– Погоди, это та рыженькая милашечка? Я прав? – Калинник усмехнулся, потирая подбородок.

Смородник злобно зыркнул на него и огрызнулся:

– Никакая она тебе не милашечка! И вообще-то, каштановая.

– Ага, значит, она. Ну, и чего ты сбежал? Испугался, что она тебя вытеснит с матраса, или что?

Смородник клацнул зубами:

– Отстань.

Калинник на минуту отвлёкся, замер перед телевизором, уперев ладони в колени, и неотрывно наблюдал за происходящим.

– Ах ты ж зараза! – воскликнул он, когда нападающий не смог забить гол со штрафного. – Ну вот, ещё и свисток! Кривоногие! – Калинник снова повернулся к Смороднику, нахохлившемуся в кресле:

– Извини, о чём мы говорили? Перерыв, можно поболтать. Есть хочешь?

– Нет.

Калинник хитро усмехнулся:

– Ага-а, романтический ужин?

Очень хотелось огрызнуться как-то совсем уж ядовито, но Смородник сдержался и ограничился ворчанием:

– Если бы.

– Ты меня интригуешь всё больше и больше. Нам надо выпить.

Смородник насторожённо наблюдал, как Калинник склоняется перед маленьким холодильником и достаёт два молочных коктейля с трубочками.

– Тебе клубничный или шоколадный?

– Шоколадный, – смирно буркнул Смородник, придерживая пальцем веко, которое начало дёргаться от обилия всего клубничного этим вечером.

– Лови тогда.

Пакетик с коктейлем увесисто ударил по плечу, пролетев через половину комнаты.

– Ага, реакции заторможены, значит, в облаках витаешь. Ну, давай выкладывай, что за принцесса тебя сразила? И почему ты, Темень тебя раздери, не греешь её маленькие ладошки, а трусливо отсиживаешься в моём холостяцком убежище. Чипсы будешь? – Со стороны Калинника, устроившегося на диване, послышалось заманчивое шуршание.

– С крабом? – чуть стесняясь, уточнил Смородник.

По комнате поплыл сладковатый запах специй.

– С крабом.

– Ну давай.

– С тебя честный рассказ! – предупредил Калинник, отсыпая половину пачки чипсов в глубокую миску. – Мне тут скучно сидеть. А ещё я должен взять с тебя плату за ночёвку. Так что давай. У тебя есть… – он щёлкнул пультом, и в углу экрана появилось время, – семнадцать минут до начала второго тайма. И конец матча смотрим вместе.

Смородник проколол трубочкой дырку в пакете и с шумом втянул в себя глоток шоколадного коктейля, второй рукой принимая миску с чипсами. Конечно, Калинника было жалко. Общительный парень, добрый даже к тем, кто этого добра не заслуживает. Да и правда, получается, он должен за ночёвку. Выручил же, как ни крути. Но как рассказывать-то? И что? Вот прямо с кабачка начинать?..

Тяжело вздохнув, Смородник решил немного сократить рассказ, оставив только самое важное.

– Да так. Зашла на чай. Засиделась. Поздно уже, решила остаться.

Уши предательски загорелись. Хорошо, что в комнате было темно и Калинник не видит, как позорно он засмущался.

– Ага. – Калинник громко захрустел, сунув в рот горсть чипсов. – Ну а кроме чая что-то было?

– Лапша. И кабачок.

– Темень, надеюсь, это не какие-то идиотские эвфемизмы.

Смородник цокнул языком:

– Да ну тебя. Сказал же, просто поужинали. Поговорили о ерунде. А там и час ночи.

– Хорошо поговорили?

– Нормально.

– Она тебе нравится?

Смородник промолчал. Сердце начало колотиться чаще. Ощущалось неприятно, будто какая-то болезнь. И, как назло, вспомнился навязчивый запах её духов, который он с таким трудом смыл с себя. В темноте тяжело вздохнул Калинник и заговорил неожиданно мягким, вкрадчивым голосом – как с безнадёжным пациентом:

– Смо, брат, боюсь, это так не работает. Мы не должны сбегать от девчонок, которые нам нравятся. И которые захотели остаться на ночь у нас. Ты понимаешь? Она не из-за конуры твоей осталась. А из-за тебя. Захотела этого, потому что почувствовала какую-то связь с тобой. А не с общагой. И теперь, может, обижается. Наверняка ей неудобно из-за того, что ты ушёл. Будто бы вытеснила из твоей же квартиры.

– И что, мне нужно было остаться? – Смородник недоверчиво повернул голову, разглядывая Калинника, который чуть наклонился вперёд, доверительно глядя в сторону кресла. Захотелось вжаться в спинку и слиться с подлокотниками, чтобы стать совсем незаметным.

– Конечно. Лечь на полу. Или болтать до утра. Ты что, в восемнадцать лет никогда не болтал с девчонками до утра? Тяжеловато, конечно, но им это очень нравится. Романтика, все дела.

– Какая уж там романтика… – ужаснулся Смородник, вспомнив кабачок и своё долгое курение на балконе после того, как рассказал о себе всю правду. – Да и не восемнадцать мне.

– Ну, никогда не поздно. А вообще… Если она тебе нравится, то мог бы быть поактивнее. Такой шанс упустить! Ну, ты дурак, извини.

– Да не было никакого шанса. У неё жених, вообще-то, есть. – Смородник ещё сильнее втянул голову в плечи и хрустнул чипсами, скрывая неловкость.

– Ага. Жених, может, и есть, но на ночь осталась у тебя. Мозги включай. Или после сотрясения половина мозга перестала работать?

– Это ничего не значит. Я не собираюсь ей навязываться. Пусть даже…

«Пусть даже в груди становится тесно, а мысли мечутся как ненормальные, стоит увидеть её в очередном глупом наряде», – чуть было не произнёс он вслух, но вовремя осёкся.

– Пусть даже что?

Смородник махнул рукой:

– Не важно.

Из груди Калинника вырвался новый безнадёжный вздох.

– Понятно, пациент. Всё с вами понятно. Ну а она что-то говорила? Как она попросилась остаться? Это тоже важно, между прочим.

Смородник пожал плечами, задумчиво перебирая пальцами сухие лепестки чипсов.

– Да так. Сказала, что я ей нравлюсь. Как друг, конечно. И что ей тут уютно.

Он вздрогнул от громкого хлопка: это Калинник ударил ладонью о ладонь.

– Вот же оно! Ай да балда! Не было бы у тебя недавнего сотрясения, я бы тебе по лбу хлопнул. Голову включаем, молодой человек! Тебе девушка в симпатии призналась, а ты сбежал, поджав хвост. Ну-ка иди обратно.

Смородник перестал жевать:

– Зачем?

– Сам подумай. Каково ей, не догадываешься? – Калинник ещё сильнее подался вперёд, Смородник буквально ощутил, как ещё немного – и расстояние между ними сократится настолько, что он начнёт переживать за свои личные границы. Темень, да чего он, как девчонка, сплетни решил собрать? Нашёлся тут консультант по отношениям!.. Смородник скривился и попытался отвернуться, но Калинника это нисколько не смутило. Он продолжил:

– Она же тоже переживала. Сказала, что ты ей нравишься. А ты сбежал. И она лежит совсем одна, такая крошка, на твоём огромном идиотском матрасе и считает, что сказала что-то не то, что ты испугался, что она была слишком напористая и всё такое. Да ты понимаешь, сколько комплексов твоими стараниями вырастет в её голове к утру? Беги к ней и не упускай свой шанс. В худшем случае вы останетесь друзьями. А в лучшем у тебя наконец-то появится хорошая девушка. Сколько ты уже один? Да и Лунница, знаешь ли, только кровь тебе портила, стерва. Ты гаснешь с каждым днём, брат. А жить когда? Когда влюбляться? Ты молодой и здоровый, крепкий мужик, загнал себя непонятно во что. Сидишь в норе и, кроме упырей, никого не видишь, каждый день ждёшь, когда Сенница за тобой придёт. А ты выдохни – и живи всем назло. Найдёшь своего тысяцкого. Только сейчас кажется, что ты сам себя в могилу раньше сведёшь, чем Сенница. А тут такой случай подвернулся, а ты испугался. Так не пойдёт, брат. Я видел, как эта малышка к тебе примчалась в больницу. Переживала. И смотрела на тебя далеко не равнодушно. Не к жениху своему бежала, заметь. Значит, не всё у них и гладко. Но ты, дурак, её отталкиваешь. Так нельзя. Девушки – существа нежные, а твоя рыженькая – вообще домашняя конфетка.

– Булочка, – машинально поправил Смородник, глядя в одну точку, и чуть не прикусил язык. Темень, он правда сказал это вслух?! Но Калинник, кажется, даже не засмеялся.

– И правда. Булочка, – произнёс он с какой-то светлой печалью. – Эх, бегала бы за мной такая булочка, я бы весь мир к её ногам положил. А ты счастье своё упускаешь, бестолочь. Нельзя так с людьми. И с собой тоже.

– Ох, не знаю даже, – сдался Смородник. Монолог Калинника он слушал внимательно, и каждое слово больно резало по живому. Он разлёгся в кресле, вытянув ноги, и тяжело вздохнул. Узел в груди немного расслабился, но противный осадок всё равно оставался. – Ты прав, наверное, в чём-то. Но я так не могу. – Смородник поковырял обивку кресла на подлокотнике, пытаясь собраться с мыслями, чтобы облечь их в нормальную форму. Тяжело говорить по душам, когда привык ворчать и огрызаться, даже если собеседник – такой чуткий и добрый парень, как Калинник. – Кто я – и кто она? У неё жених упырь, ты представляешь? То есть мало того, что наш враг, так это ещё и просто не по-человечески: знать, что девушка занята, и пытаться как-то к ней подкатывать. Да я и никогда не умел. Мне вообще это всё чуждо и непонятно. Я не умею прикидываться. Флирт, девушки… – Смородник взлохматил волосы. – Будто всё это не про меня. Я упырей убивать могу. Огонь разжигать. Стрелять. Водить машину. А ухаживать за девушками… нет.

На словах о женихе-упыре у Калинника дёрнулись брови: сперва приподнялись, а затем хмуро сошлись на переносице. Но он быстро взял себя в руки и ответил будничным тоном:

– Не нужно прикидываться. – Калинник снова щёлкнул пультом, проверяя время до конца рекламной паузы. – Ты уже ей нравишься, она сама сказала. С твоей хмурой рожей и привычкой цедить все слова как ругательства. И воняет куревом от тебя тоже не очень, а она, видишь, говорит, что всё хорошо. Так что ты уже на верном пути. Чем-то зацепил её. Просто будь собой и не обижай её.

Смородник замолчал. Ему показалось, что «быть собой» в его случае как раз и означает обижать. Хотя… Мавна сказала, что ей нравится его неразговорчивость. Но ведь грубость наверняка в этот список не входила. Темень, и когда всё успело так запутаться? Только недавно же цапались по ерунде, а сейчас она ночует в его квартире, а он сидит тут, у Калинника, ничего не понимающий и сомневающийся… Эх, Булка. Совсем сбила его с пути.

– У неё есть парень, – упрямо повторил Смородник, разглядывая чипсину, прежде чем отправить её в рот. – Почему ты думаешь, что у неё какие-то романтические планы? Не надо тут муть наводить. Мы просто хорошие знакомые. Друзья, если сказать с натяжкой. И у нас общее дело. Вот и всё.

Раздался тихий плеск – Калинник потряс свой пакетик с коктейлем, чтобы проверить, сколько напитка там осталось.

– Упрямый ты, – вздохнул он. – Никакую муть я не навожу. Просто сам подумай. Считаешь, что ей твоя квартира так запала? Не-а. Она не в квартире осталась. А у тебя. Не закатывай глаза, я даже в темноте вижу твои белки! Подумай немножко тугой башкой. Даже если это просто дружба, то такое доверие стоит дорого. Держись за неё. Может, она вытянет тебя из твоего вечного псевдодепрессивного эпизода.

– Кто бы говорил. Сам сидишь один в своём кабинете и света белого не видишь, – огрызнулся Смородник.

Но Калинник даже не думал злиться, протянул грустно-мечтательно:

– Э-эх, да если б ко мне такая малышка сама пришла, меня бы здесь уже и не было… Схватил бы её в охапку, взял бы ипотеку, женился, родили бы детей парочку. Ты смотри, клювом не щёлкай, отбивай её у упыря.

– Не собираюсь я никого отбивать.

– Потому что ты сам отбитый. Девочка к тебе тянется, хотя бы не отталкивай.

Смородник снова молчал. Допил свой коктейль, выбросил картонный пакет и встал, чтобы вымыть руки.

Ванная у Калинника была крошечная, не развернуться: раковина, унитаз и кое-как втиснутая душевая кабина. Будешь умываться – и заедешь локтем в стеклянную дверцу. Смородник плеснул себе в лицо холодной водой и склонился перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение и прислушиваясь к гулу крови в ушах.

Сердце быстро колотилось. От сигарет? Или во всём виновата Мавна? Ещё и разговор этот… Зачем-то Калинник будто раззадоривал его. Пытался внушить ложные надежды. И нельзя было сказать, что неприятные. Но Смородник запретил себе думать об этом. Калинник просто не понимает, о чём говорит. Вернее, он судит только со своей стороны, а войти в положение Мавны ему не дано.

Правда о Смороднике на неё подействовала не так, как он ожидал. Даже выслушав всё, она захотела остаться на ночь. Где он ошибся снова? Может, нужно было говорить ещё суровее? Сделать более агрессивное лицо? Смородник показал зубы своему отражению. Вот так. Или на неё тоже бы не подействовало? Что тогда? Выгонять пинками?

Образ Мавны, мирно спящей на его матрасе, без предупреждения всплыл перед глазами, и в груди всё стиснуло от непередаваемой нежности. Вдохнуть не получалось.

– Да уж, парень, кажется, ты влип, – тихо сказал он сам себе.

* * *

Нестерпимо хотелось попрать свои же негласные правила и послать всех куда подальше, не церемонясь с выражениями. Чтоб их всех! Чтоб этот универ, этого грёбаного ректора! Научного руководителя туда же. Твари!.. Кто ещё зовётся упырями? Эти сволочи – вот кто точно пьёт кровь заживо.

Купава давила в себе рыдания, согнувшись над раковиной: «Только без слёз, только без слёз. Чтобы тушь не потекла». Хотя она всегда выбирала водостойкую. Но кто знает, откуда ждать следующего подвоха? Может, как раз от туши.

Ничего. Сейчас она выйдет из дамской комнаты с гордо поднятой головой и загадочной улыбкой на губах, прижимая к груди папку с курсовой. А дома отправит в мусорку и папку, и файлы на компьютере – и начнёт всё сначала. У неё есть ещё месяц до защиты. Она в лепёшку расшибётся, но сделает всё так, что никакая сволочь не посмеет придраться. Даже ректор, который так отчаянно пытался залезть ей под юбку, что не придумал ничего умнее угроз и сфабрикованной справки о низком уровне уникальности работы.

Ну и пусть, что её курсовую забраковали, раскритиковав от и до. Где-то на титульном листе даже наверняка оказался жирный отпечаток пальца ректора – он обедал бутербродами с копчёной колбасой, когда попросил Купаву зайти к нему в кабинет. Приплели и её небедных родителей и намекнули, что своё место на факультете она купила. И к идеальным оценкам за экзамены тоже пытались придраться. Мол, либо она даёт взятки преподавателям, либо находит другие подходы, прокладывая себе путь лестью, подарками и очаровывая профессоров-мужчин.

Всегда так. Она старалась быть вежливой и дружелюбной, но за глаза её называли лживой сукой – шипели в спину, даже не заботясь о том, что Купава услышит. Она зубрила ночами и не вылезала из библиотеки, а ей говорили, что все её высокие оценки из-за того, что она спит с деканом.

Купава давно поняла, что быть красивой девушкой – то ещё проклятие. А быть красивой и богатой – проклятие вдвойне.

Она вышла из туалета, прошла мимо первокурсниц у главной лестницы и боковым зрением ощутила на себе их взгляды. Конечно, за пару месяцев учёбы даже до них дошли слухи, что она взяточница и проститутка.

К зданию университета подкатил автобус и затормозил на остановке в двадцати метрах от ворот. Купава поспешила к нему, безупречно шагая в ботильонах на высоких каблуках. Это для Мавны она всегда старалась вызывать такси повышенного класса комфорта, а сама часто ездила на автобусе: зачем злить всех ещё больше? Пусть маршрут делал дурацкий крюк по городу, но всё равно останавливался всего за квартал до дома. Удобно. И в дороге можно было бессмысленно смотреть в окно, сунув наушники в уши. Полчаса, когда необязательно думать об учёбе. А если пристанут какие-то ублюдки, то в сумочке ждал своего часа перцовый баллончик.

Хотя никто особо и не приставал.

В универе парни даже не пытались с ней познакомиться. Одногруппница однажды сказала, что Купава производит впечатление девушки, у которой обязательно уже есть парень. Ну, и как-то так сложилось, что она, сама того не замечая, заработала репутацию стервы.

Автобус пришёл полупустым. Хорошо. Купава задержалась допоздна в кабинете ректора, большинство студентов уже разъехались по домам. Она села и прижалась головой к стеклу. Достала из сумочки телефон. Чтоб его! Успел сесть. А подзарядить днём она не догадалась. Ну, тогда до дома.

Наверное, Купава не так уж сильно хотела возвращаться в квартиру. Безупречный интерьер в светлых тонах, живые цветы, панорамные окна с видом на центр городка – всё это было прекрасно, но… одиноко. Может, если бы она забросила учёбу, то у неё появилось бы больше друзей, которых можно было бы пригласить? Надо позвонить Мавне.

Купава скинула обувь, стянула с волос тугую резинку, поставила телефон на подзарядку и взяла из холодильника протеиновый батончик. Свет на кухне даже не стала включать – тошно смотреть на белые стены и белые шкафчики.

– Невкусно и грустно, – вздохнула Купава, мечтательно представляя сочный кусок пиццы. Ей нужна Мавна. Просто необходима. Завалиться вместе на диван, включить глупую передачу, объедаться пиццей и суши. Но уже поздно, вряд ли подружка согласится приехать. Но попробовать стоило.

Она включила телефон – за пару минут заряда накопилось достаточно. На экране всплыли уведомления.

Мама прислала пару фото с отдыха. Они с отцом укатили на три недели в страну с шестичасовой разницей во времени и, судя по всему, наслаждались отпуском. Купава ответила стикером и хотела зайти в соцсеть, как вдруг пришло сообщение от Мавны:

«Прикрой меня. Скажи, что ночую у тебя».

Приятное предвкушение совместного вечера или хотя бы долгого разговора сменилось разочарованием. Ох, Мавна, Мавна. Её скромная подружка, которая всегда училась на тройки, не была особенно внимательной, особенно усидчивой и особенно умной, но умела нравиться людям. Вернее, даже не умела – не старалась понравиться специально, просто оставалась собой: немного неуклюжей, немного неловкой, но искренней и доброй. И люди к ней тянулись.

Купава их понимала. Не понимала только, почему друзей у Мавны особо не было. Наверное, многих со временем отпугивало излишнее дружелюбие? Или ей самой не хватало сил поддерживать отношения больше чем с пятью-шестью людьми, включая родителей и брата. Купава пыталась проанализировать, но каждый раз бросала это занятие: какая разница, когда ясно одно – её маленькая подружка Мавна невероятно очаровательная и чуткая девочка. Самая лучшая.

Но куда же её снова занесло?

Купава нахмурилась и поджала губы. Скомкала фантик от батончика и кинула в вазу с фруктами – потом уберётся… Ей не нравилось, что Мавна использовала её как прикрытие – и в последнее время всё чаще и чаще. Ложь всегда всплывает и причиняет боль, Мавна сама прекрасно это знает. А с этой невероятной открывшейся реальностью, в которой – подумать только! – существовали упыри и чародеи, ложь становилась не только неприятной, но ещё и смертельно опасной.

Купава нажала на кнопку вызова и встала из-за стола. Послышались гудки, и Купава считала их, встав напротив огромного окна с невесомыми светлыми шторами. Первый, второй. Но всего на третьем их прервал тихий и немного взволнованный голос Мавны:

– Алло?

Купава мысленно поставила галочку: быстро взяла трубку – значит, может сейчас говорить. Это уже хорошо. В пасти упыря особо не поговоришь.

– Что у тебя снова случилось? – спросила она, провожая взглядом проезжающие внизу машины.

В трубке послышалась какая-то возня, похожая на шуршание пакетов.

– Я… – Мавна замялась. Купава хорошо её знала и представила, что сейчас у неё краснеют уши и щёки. Покровители, не было во всех Уделах человека, который смущался бы милее Мавны!.. – Я хочу остаться на ночь у Смородника.

Купава чуть не выронила телефон. Ну ничего себе, как у неё всё быстро закрутилось! А ведь скромница скромницей. Никогда не подавала виду, что ей нравятся парни-бунтари. С лягушачьим принцем они рисовали в блокнотах и собирали жёлуди, а тут такая резкая смена предпочтений. Неожиданно.

– Ничего себе, ты даёшь. Не рановато? Ты уверена?

– Купава! – Мавна рассерженно шикнула. – Не в том смысле. Просто… Ох, как-то глупо это прозвучит, конечно. Просто, понимаешь, я не хочу уже куда-то ехать. А тут безопасно. Точно не подберётся никакой упырь. А Илару рассказывать стыдно. Пожалуйста!

Купава прислонилась лбом к окну. Да уж, ситуация в духе комедийного сериала.

– Слушай, я очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Ты точно ему доверяешь?

– Д-да…

– Как-то неуверенно это прозвучало. Ещё я надеюсь, что у тебя есть презервативы. Просто на всякий случай. Кто знает, к чему тебя приведут эти спонтанные ночёвки у мужчин.

– Купава! Ничего такого. Мы просто друзья. – По голосу было слышно, что Мавна готова провалиться сквозь землю от смущения.

– Хороший секс по дружбе никто не отменял, – хмыкнула Купава. – Да я и не осуждаю. Просто напоминаю. Делай что хочешь, главное – будь осторожна.

– Так ты прикроешь? Я скажу Илару, что я у тебя.

Купава тяжело вздохнула. Ей не нравилось быть звеном в цепочке вранья. Но отказать Мавне, да ещё и сейчас, среди ночи, тоже казалось неправильным. Они разберутся завтра, а если подружка хочет переночевать у своего нового парня, то в чём, собственно, проблема?..

– Ладно уж. Развлекайся со своим чародеем. Расскажешь потом, какие татуировки у него под одеждой.

– Да ничего я не расскажу! – Мавна хихикнула. – Спасибо тебе, подруженька. Люблю-люблю! Спокойной ночи.

– И тебе спокойной.

Судя по голосу, Мавна заметно повеселела. Купава крутанула в пальцах телефон с погасшим экраном. На душе стало теплее от того, что она согласилась помочь Мавне и подняла её настроение. Но, с другой стороны, тревога за подругу не успокаивалась. Да, у чародеев она спасётся от упырей. Да, этот странный дёрганый парень почему-то вызывал больше доверия, чем лягушачий принц. Наверное, потому что он хотя бы был человеком. Но всё же…

Купава отошла от окна и плюхнулась на диван. Растеклась полулёжа, совсем не грациозно, но в пустой квартире не перед кем было держать лицо. Свет по-прежнему горел только в прихожей: холодный, чтобы не превращать белый интерьер в желтоватый. Пахло лилиями и свежестью, стояла оглушительная тишина, и в воздухе витало одиночество.

Купава прерывисто вздохнула.

А раньше Мавна и правда часто ночевала у неё. Они смотрели глупые фильмы, ели вредную еду, которую в течение дня Купава старательно избегала. Но теперь… Теперь ночёвки у Купавы стали лишь прикрытием. Деталькой в витраже вранья.

Из-за учёбы ей почти некогда было об этом думать, но сейчас папка с запоротой курсовой валялась на полу, ненужная и растратившая всю свою важность. Это ради пятидесяти исчёрканных листов Купава сидела ночами напролёт над книгами и чужими научными работами? Ради этих жалких бумажек допивала вторую пачку успокоительных за месяц? Да пошло оно всё… И отношения с подругой тоже, кажется, умудрилась упустить из виду.

Хотя Мавна, конечно, имеет право строить личную жизнь и поступать так, как считает нужным. Но всё-таки было горько осознавать, что у подруги настолько сместились приоритеты.

Тишина всё сильнее давила на уши. Нервы были взвинчены, а на плечи давила усталость, накопившаяся как снежная лавина. Да и что будет дальше? Ляжет, поспит, проснётся – и всё сначала. Молодец Мавна, не тратит жизнь на то, чтобы угождать старым профессорам с сальными глазками. А в жизни Купавы будто всё замкнулось и ходит по кругу.

Может, поехать в бар? Выпить пару коктейлей, познакомиться с красавчиком и пригласить к себе.

Покровители, и кому она врёт? Никакой красавчик ей не нужен. Вернее, нужен, но всего один конкретный двухметровый красавчик с плечами шириной с её дверной проём.

Купава так и не понимала, есть ли между ними с Иларом что-то или нет. Они мило общались, и она знала, что нравится ему. А он давно нравился ей. Они будто заигрались в глупую игру, в которой проигравший напишет первым. Иногда казалось, что они почти пара: Купава подшучивала над ним, прикасалась, если это было уместно. А Илар слал ей реакции на истории. Но на этом всё и стопорилось. Никаких отношений. Да они даже в шутку не целовались, о чём тут вообще говорить. Илар смущался, как подросток, когда она оказывала ему знаки внимания. А ей очень хотелось бы, чтобы он уже начал вести себя как взрослый мужчина и хотя бы не бегал от неё.

Наверное, иногда стоит брать пример со «скромницы» Мавны.

Купава подумала ещё полминуты и решилась набрать номер Илара. Он сбросил после первого же гудка, будто держал телефон в руках и испугался, увидев вызов. Может, уже спал? Купава упрямо набрала снова. На этот раз ему пришлось ответить.

– Да, я знаю, Мавна у тебя… – забормотал Илар в трубку вместо приветствия. – Но что-то мне кажется, она… – Илар замялся, подбирая слова. – Ну… Она правда у тебя?

Купава закатила глаза. Мавна доигралась, даже увалень Илар начал подозревать, что она врёт. Так, может, помочь сразу и ей, и себе? Избавить подругу от тяжести лжи. И себя заодно.

– Я хотела попросить тебя приехать. У меня… – Она обвела взглядом квартиру, думая, что бы такое выбрать поводом. – У меня кухонный шкафчик не закрывается. Нужно отрегулировать доводчик. Поможешь?

В трубке послышалось непонятливое сопение:

– Прямо сейчас?

Купава вздохнула:

– Да, Илар. Прямо сейчас. Сможешь?

Он помолчал ещё немного, прежде чем согласиться.

– Ага. Смогу. Сейчас приеду.

Отлично. Купава нажала «отбой», посидела ещё немного и пошла в душ. Нужно ещё выбрать красивое бельё – чёрное и кружевное. Её любимое.

* * *

Проснувшись, Мавна не сразу поняла, где находится. Через полуопущенные веки казалось, что вокруг как-то слишком светло. В её комнате никогда не было столько света осенним утром.

Открыв глаза, она уставилась на белые стены и серый кухонный гарнитур. Кухня? В спальне? Она бредит? Ещё и лежит слишком низко. Будто бы на полу…

Она перевела взгляд на одеяло. Постельное бельё было гладким и очень приятным на ощупь. Асфальтово-серым. Но у неё в комнате был постелен комплект с вишенками. А Варде предпочитал зелёное бельё. Тогда, выходит…

– Да чтоб вас! – тихо простонала Мавна и ударила себя по лбу. – Да ладно! Не-ет… Быть того не может!

Она судорожно повернула голову, осматривая вторую половину матраса, и выдохнула, обнаружив, что лежит одна. Судя по тишине, одна во всей квартире. А вот на балконе за «изголовьем» курлыкали голуби.

Мавна несколько раз глубоко вздохнула. Отлично. Она переночевала у Смородника. Он теперь обязан на ней жениться? Ну нет, второе пластиковое кольцо она не выдержит. Или он предложит ей колечко от банки энергетика? Хорошо бы вообще без этого.

Дура, что за глупые мысли? Она с утра совсем ничего не соображает? Что ещё за бредни? Они едва знакомы, и Смородник из вежливости уступил свой драгоценный матрас, чтобы не везти её ночью через половину города.

Мавна потянулась. Покровители, как же хорошо она выспалась! Даже и не скажешь, что в незнакомом месте и на чужой постели. Это всё чудесный матрас, не иначе.

Откинув одеяло, она вспомнила, что на ночь надела футболку Смородника – огромную, чёрную, с логотипом какой-то метал-группы. Мавну это немного смутило, но она не могла не отметить, что ткань очень мягкая, а размера футболки вполне достаточно, чтобы сойти за ночную рубашку – подол доходил ей почти до колен, а рукава прикрывали локти. Покровители, он что, и правда настолько больше её? Хотя действительно длинный, что уж там говорить.

Хорошо, что отсюда до кофейни примерно столько же, как и от дома. Иначе Илар бы её отчитал за опоздание на работу.

Мавна быстро написала Смороднику, чтобы пришёл и открыл квартиру. Мелькнула мысль: а вдруг он спит и не увидит сообщение? Позвонить? Как-то неудобно… Но опоздать на работу было бы куда хуже.

Она подумала, что решит после душа.

Телефон Мавна взяла с собой: аккуратно устроила на краешке раковины. Прошлым вечером она приняла душ наспех, стесняясь рассматривать всё и хозяйничать. Но сейчас захотелось получше тут осмотреться. В конце концов, она уже примяла своими пухлыми боками его величество матрас, так что сложно ещё больше вторгнуться в личное пространство.

Зеркало было идеально начищенным, плитка на стенах и на полу – тоже. Понятно, что это не новый ремонт, но порядок в ванной был безукоризненный. А ещё – Мавна отметила отдельно – в углу виднелись явно недешёвые швабры, вертикальный пылесос и набор серых вёдер разных размеров. В пластиковом контейнере у душевой кабины – дорогие чистящие средства, порошки и кондиционер для чёрных вещей. Да уж, похоже на жилище старой девы.

Мавна разделась, сложила одежду и осторожно, немного стесняясь, зашла в душ. Хорошо, что Смородник не знает, что в его идеально вычищенной ванной моется кто-то посторонний. Наверняка ему бы это не понравилось. Да Мавна и сама чувствовала себя так, будто пробралась без спроса в святая святых. Или самым священным местом был дорогущий ортопедический матрас? На котором она так отрубилась, что, казалось, даже не пошевелилась ни разу за ночь, хотя дома обычно постоянно ворочалась.

Она повернула вентиль с горячей водой и с визгом отскочила, ударившись о стенку, когда из «тропической» лейки потёк практически кипяток. Кабина тут же наполнилась густым паром, даже дышать стало тяжелее. Пришлось крутить краны, подбирая идеальную температуру. После неизменно прохладной воды в ванной Варде чародейский кипяток казался чем-то удивительным и непривычным.

Пока Мавна настраивала воду, взгляд зацепился за угловую решетчатую полку с шампунями и гелями для душа.

– Эх, Смо, что же ты за человек-противоречие такой? – вздохнула она, разглядывая явно люксовые баночки.

Если она возьмёт немножко геля, он заметит?.. Что-то подсказывало, что да. Голову помыть бы тоже не мешало, но Мавна не была уверена, что у Смородника есть фен, а ехать на работу с мокрыми волосами не хотелось. Ну ничего, перебьётся.

Гель для душа тонко пах лавандой. Вчера вечером Мавна постеснялась его брать, но теперь поняла, что зря: наверняка этот запах отлично расслаблял перед сном. А среди кондиционеров для белья тоже было, кажется, что-то лавандовое и мятное.

– Эх, Смо, лапшичный ты эстет, – фыркнула она, смахивая капли с ресниц. – Не устаёшь удивлять.

Почему-то все противоречия казались милыми и трогательными. Совсем не бесили. Но хотелось бы, чтобы к остальным составляющим своей жизни он относился так же внимательно, как к чистящим и гигиеническим средствам.

Мавна влезла в свою одежду и ещё раз стеснительно осмотрела все принадлежности, заметив даже пенку для умывания. Хмыкнула себе под нос. Да уж, Купаве рассказать, так не поверит.

В квартире неожиданно пахло… едой. Мавна осторожно выглянула из ванной и с удивлением обнаружила Смородника, стоящего у плиты.

– Ты пришёл? – спросила она недоверчиво. – Я не слышала, как открывалась дверь.

– Нет, я материализовался, – буркнул он, не оборачиваясь. – Чародеи такое тоже умеют.

– Оу!.. – Мавна робко вышла, держа в руках свёрнутую футболку, в которой спала. – Даже не решаюсь спросить, шутишь ты или нет.

Смородник повернулся всем телом, и Мавна едва сдержала смешок: на нём был надет серый фартук, а в руках зажата лопатка. На сковородке весело шкварчала яичница с сыром.

– Шучу. – Он кривовато улыбнулся одним уголком рта. – Как… как спалось?

Вопрос прозвучал скованно. Мавну вдруг тоже окатило волной стыда: почему-то захотелось оправдываться и за поход в ванную, и за его футболку в своих руках. Она засуетилась, подскочила к комоду и попыталась так же идеально ровно сложить футболку, как были сложены остальные вещи.

– Хорошо, – пискнула она. – У тебя очень удобный матрас. И вообще уютно. Спасибо. Извини, я воспользовалась ванной комнатой. Я ничего не трогала, честно. У тебя такие дорогие шампуни, просто ого, обалдеть можно. Я такие только в рекламной рассылке «Платиновой груши» видела. Никогда бы не подумала, что ты такими пользуешься.

– Всё нормально. – Смородник прервал её поток несвязной болтовни про шампуни. – Люди пользуются ванными. Так и должно быть.

– О… Ого… Ага… – Мавна почесала нос, хотя он совсем у неё не чесался. Проклятая футболка никак не хотела складываться ровно, да и после сна стала немного мятой. Может, просто отдать в стирку? Или забрать и постирать самой? Но, наверное, это будет выглядеть странно и неловко. Или можно так сделать? Покровители, почему так сложно?! Вот Варде ничего не гладил и складывал половину вещей на стул. Почему Смородник так не умеет? Либо он псих, либо маньяк, либо у него нервный срыв длиной в жизнь. А может, всё сразу.

– Просто брось на пол, – вздохнул Смородник, устав наблюдать за её безуспешными попытками.

– Н-на пол?

Мавна даже испугалась такого радикального предложения.

– Угу. Отнесу в постирочную. Я не надеваю одну и ту же вещь дважды.

– Куртку постоянно носишь.

– Она не контактирует с телом.

– А… То есть с твоим телом контактирует только то, что идеально чистое?

Мавна пожалела, что не откусила себе язык лет так двадцать назад. Была бы милой немой девчонкой и никогда не позорилась бы, говоря глупости прежде, чем включит мозги.

Смородник разложил яичницу по тарелкам и посмотрел на Мавну, подняв одну бровь – ту, что была обезображена старым шрамом.

– Именно так. – Он кивнул на тарелки: – Давай завтракай. Тебе на работу? Подвезти?

Мавна замерла у комода, глядя на тарелки. Пульс учащённо стучал в висках. На неё вдруг навалилось чувство нереальности происходящего. Что это, если не горячечный бред? Может, она сошла с ума из-за всех этих упырей, пропажи Лекеша и предательства Варде? Как иначе это всё объяснить?

Она ночевала у Смородника, на его постели, в его футболке. Украдкой стащила немного дорогого геля для душа. Чуть не ошпарилась водой, подогреваемой чародейской искрой. И он назвал ей своё имя – Мирча. Красивое, райхианское. А теперь он приготовил ей завтрак и спрашивает, подвезти ли её на работу… Сюрреализм какой-то.

– Ты в порядке? – спросил он напряжённым голосом.

Мавна сглотнула и заправила волосы за уши. Пора, наверное, вспоминать, как ведут себя нормальные люди. Покровители, да что с ней такое? Надо возобновить сессии с психологом. Похоже на нервный срыв.

– Да. Всё хорошо, спасибо. – Она с трудом доковыляла до стола и села на стул, поджав под себя одну ногу. – А ты? Как спалось?

Смородник передёрнул плечами, накалывая яичницу на вилку.

– Да так. Бывало хуже. – Он красноречиво хрустнул шеей и потёр затылок.

– Ох. – Мавна всплеснула руками. – Прости, пожалуйста, что я так нагло напросилась. Не знаю, что на меня нашло. Это больше не повторится.

Смородник перестал жевать, уставившись на неё непроницаемым взглядом. Мавна почувствовала себя словно под прицелом и уткнулась в тарелку, сосредоточившись на завтраке.

– Не знала, что ты умеешь готовить, – пробормотала она.

– Умею. Просто для себя как-то нет мотивации.

Настала очередь Мавны уставиться неодобрительным взглядом. Теперь Смородник смутился – она была готова поклясться, что бледные впалые щёки стали розовее. Мавну кольнуло что-то, очень похожее на нежность. Протянув длинную руку, Смородник взял со столешницы чайник, вскипятил искрой и залил горячей водой высыпанный в кружки кофе три-в-одном. Запахло бодряще-сладко, совсем не так, как в кофейне, но тоже приятно и как-то по-домашнему.

– Смо, ты не прав, – сказала Мавна мягко. – Я видела твою ванную. Ты умеешь о себе заботиться. – Она поёрзала, удобнее устраиваясь на стуле. Небо за окном светлело, надо было поторапливаться, иначе не успеет к открытию кофейни. – У тебя дорогая машина, дорогой матрас и… твои татуировки. – Мавна стрельнула взглядом по рукам, которые почти до локтей открывали закатанные рукава. – Но ты питаешься лапшой из лотков, растворимым кофе и пьёшь из уродских кружек с логотипами. Будто бы хочешь, но не разрешаешь себе любить себя. Это как-то…

– Собирайся, – отрезал он и быстро встал. По тому, как стиснулись его челюсти, Мавна поняла, что невольно перегнула. Да, он впустил её в свою квартиру и был с ней честен, но в душу всё-таки не впускал. Лишь приоткрыл дверь, позволяя смотреть издалека. Но не входить и не пытаться навести там порядок.

Она даже не доела яичницу: неотрывно смотрела, как он моет свою тарелку, как поправляет волосы, падающие на глаза. Наблюдала, как он хмурит брови, как напрягаются мышцы на татуированных руках, и никак не могла понять, почему же так тянет разглядывать его грубый профиль, который даже красивым-то она не могла однозначно назвать. Взяв свою тарелку с остатками еды, она переставила её на столешницу. Смородник молча сгрёб в ведро недоеденную яичницу, капнул на губку ещё немного моющего средства и принялся сосредоточенно намывать вторую тарелку.

Мавна вздохнула. Быстро проверила телефон. Написала сообщение Варде:

«Привет, как у тебя дела? Как ты там, в заточении? Отец не появлялся?»

Наверняка ему было бы приятно увидеть, что она беспокоится.

Мавна и правда переживала. Не чужие всё-таки. Да, они отдалились и почти расстались, но это ведь не повод вычёркивать его из своей жизни. Всё же он старался что-то узнать о пропавших детях. И, признаться, Мавна скучала.

Скучала по их милым перепискам допоздна. Скучала по прогулкам в парке и болтовне обо всём на свете. Скучала по его печальным зелёным глазам и трогательным светлым вихрам на макушке. По прохладным губам тоже – но в эту тоску примешивалось отвращение от болотного запаха. Теперь-то она знала причину.

И жвачка. Чёртова клубничная жвачка, которой он маскировал запах крови.

Мавна мотнула головой. Наверное, она неправильно поступает: напрашивается на ночёвку к одному, а пишет сообщения другому. Но ведь отношения с Варде закончились. И она никого не обманывает. Парни знают о существовании друг друга и о том, что она общается с обоими. К тому же она не ищет встречи с Варде. Просто интересуется.

«Привет. Всё хорошо. Спасибо».

Ответ получился сухим. Мавна с облегчением выдохнула, сдувая со лба тонкую прядку волос. Ну, хорошо, что он не принялся с ней флиртовать. И что не назвал Лягушонком, как раньше. Всё могло бы стать куда проще, если бы она набралась смелости прямо сказать, что они расстаются.

– Ты поможешь мне сегодня вечером? – Мавна снова повернулась к Смороднику, который, вытерев посуду, снимал фартук через голову. – Мне нужно съездить в бар. Отдать кое-кому записи. Одной страшно. Пожалуйста.

Она полезла в сумочку и продемонстрировала карту памяти с видеозаписями из кофейни.

Смородник недоверчиво нахмурился, сунул руки в карманы и потоптался на месте:

– В «Дудку»?

– Да. Туда.

– Мне там голову пробили, ты уверена, что тебе туда нужно?

– Я не буду бросаться на людей. И стараюсь улыбаться даже незнакомцам. Работа в кофейне, знаешь ли, обязывает. Поэтому надеюсь, что не разозлю никого до такой степени.

– Там недавно пожар был.

– Даже догадываюсь, кто его устроил одним своим взглядом.

Темень, нет! Захотелось хлопнуть себя по губам. Это же не прозвучало как заигрывание? Нет?..

Смородник едва заметно усмехнулся.

– Ну, не одним взглядом, но грешен, каюсь. Ладно. Ты узнай, восстановились они после пожара или пока нет. Потом созвонимся. Довезу. И… Знаешь, лучше носи с собой это.

Он размашистым шагом подошёл к комоду, присев, выдвинул нижний ящик и достал с самого дна какой-то предмет. Выпрямился и протянул Мавне.

– Что это? – напряжённо спросила она, разглядывая что-то очень похожее на хромированный пистолет.

– Ствол, – коротко ответил Смородник. – Заряжен. Патроны с искрой. Без дополнительной активации – конечно, в клочья огнём не разнесут, но прожгут дырку в упыриной башке.

– Я не умею стрелять.

Мавна не решалась притронуться к протянутому ей оружию.

– Могу научить. Но я тебя уверяю, там всё интуитивно понятно.

– Моей интуиции обычно хватало только не выбирать все ответы «Б» в тестах…

– Как хочешь. – Смороднику, видимо, надоело стоять с протянутой рукой, и он резким движением сунул пистолет в сумочку Мавны. – Давай, поехали. Вечером заедем к твоему парню и заглянем в «Дудку».

Мавне не оставалось ничего, кроме как поплестись за ним к машине.

2

Мавна отказалась от того, чтобы Смородник подвозил её прямо до дверей кофейни. Ей было стыдно даже думать о том, чтобы выйти из его чёрного внедорожника после ночи, проведённой в его квартире. И всё это на глазах у Илара. Наверное, она бы просто сгорела на месте.

– Останови тут, пожалуйста, – попросила Мавна, не доезжая примерно полквартала.

Смородник послушно свернул к парковочным местам. Прежде чем разблокировать двери, он вздохнул и сообщил мрачным голосом:

– Я рассказал твоему брату, что ты была у меня.

Мавна покраснела ещё до того, как во всю мощь осознала смысл его слов.

– Ты… что??

Смородник побарабанил пальцами по рулю.

– Так было честно. Я не хочу ему врать. И твоё враньё не поддерживаю. Просто сказал, что ты в безопасности. В чародейском общежитии. И что ни один упырь даже близко к тебе не подберётся.

Мавна уставилась на него, отстранённо смотрящего в окно. В горле закипела обида.

– Ты не мой брат. И не мой отец. И вообще никто. Просто друг. Почему ты считаешь, что у тебя есть право решать за меня, как и что говорить моему брату?

– Потому что я старше. И несу за тебя ответственность. Я чародей, а ты беззащитная девушка. Ты была на моей территории. Я отвечал за твою безопасность. И мне нравится твой брат. А ещё ты обещала не врать. Так что, – он повернул лицо к Мавне и нахмурился, – я не раздумывал между ложью и правдой. К счастью, Илар не стал орать и не подумал про тебя плохо. Всё нормально, расслабься.

Мавна шмыгнула носом, смотря на Смородника с нескрываемой обидой во взгляде. С одной стороны, она понимала, что он в чём-то был прав. А с другой… Темень его забери, он не мог так подло поступить! И это после того, как они вдвоём излили друг другу души? Это нечестно. И стыдно. Опозорил её перед Иларом, а ещё ей совершенно не нравился этот назидательный тон. Он решил показать ей, как правильно? Посмотрите на него, учитель нашёлся! С себя бы сперва начал.

Мавна решительно отстегнула ремень безопасности и, не попрощавшись, вывалилась из машины.

– Про ствол не забывай, – буркнул Смородник и уткнулся лбом в руки, сложённые на руле.

Мавна хлопнула дверью так, что любой водитель заскрежетал бы зубами.

Кофейня, на удивление, оказалась закрыта. Мавна была уверена, что Илар уже как минимум полчаса на работе и открыл дверь для посетителей и служебный вход. Странно. Пожав плечами, Мавна покопалась в сумке. Хорошо, что у неё были с собой запасные ключи. Она обернулась, чтобы посмотреть, как внедорожник Смородника проезжает мимо и разворачивается на светофоре.

– Мавна!

Рука дёрнулась, чуть не уронив ключи на асфальт. Мавна рывком развернулась и увидела, что со стороны автобусной остановки к кофейне бежит Илар. Мавна нахмурилась.

– Ты что тут делаешь? – Она наконец-то открыла дверь и проследила рассеянным взглядом за автобусом, который покатился дальше. – Ты приехал на автобусе? Со стороны центра? В такую рань? Ты…

Ей в голову пришла совершенно безумная догадка, настолько бредовая, что Мавна застыла с открытым ртом, не зная, как это можно произнести. Илар залился краской и ещё сильнее взъерошил лохматые волосы. Глаза у него были сонные, а толстовка сильно помялась. Обычно он всегда сам гладил свою одежду и не надел бы настолько мятое…

– Не кричи на всю улицу. – Илар смущённо толкнул дверь и пропустил Мавну вперёд. – Я… бегал.

– По автобусу?

Илар закусил губу, молча прошёл на кухню. Мавна поплелась за ним. Он проверил заготовки, заглянул в чаны с тестом. Выложил свежую выпечку на витрину.

– Илар! – Мавна похлопала его по локтю. – Ты от меня что-то скрываешь? А ну признавайся, где ты был? Иначе я сама себе тако-о-ого нафантазирую, пожалеешь!

Наконец он развернулся к Мавне лицом и вздохнул с самым виноватым видом. Мавна помнила, конечно, что он знает про её ночёвку в общежитии, но теперь была уверена, что Илару более стыдно, чем ей. А с предателем Смородником она ещё поговорит. Мужская, чтоб её, солидарность!

– Я знаю, что ты не ночевала у Купавы… – сказал он вовсе не так строго, как Мавна ожидала. Она настороженно кивнула.

– Да, я в курсе, что он разболтал.

Илар мотнул головой, прося его не перебивать.

– …потому что у Купавы ночевал я.

– Ты… Что?!

Мавна чувствовала себя так, будто её ударили чугунной сковородкой по голове. Да, она подозревала, что Илар ночевал не дома, но… Ах они жуки!! Скрывались от неё? Прямо под носом! Или случайно так получилось? Как у неё с ночёвкой у Смородника? Но она-то не имела в виду ничего такого, а эти…

– Гады какие! – возмущённо выдохнула она и поняла, что, несмотря на праведный гнев, расплывается в улыбке. – Тихушники! Почему я ничего не знала?!

Илар снова засмущался, опустил голову, рассматривая свои кроссовки.

– Ну, теперь знаешь.

– Я пошла звонить Купаве! – заявила Мавна и схватилась за телефон. – А ты, как опоздавший, работай пока.

* * *

Варде каждый час поглядывал на люк в полу, приподнимая уголок ковра. Ничего. Заходил в общий чат упыриной стаи – там про отца тоже не обсуждали. Или у них был свой отдельный чат, куда не пригласили Варде?

Ещё эти проклятые огни… Чародей, с-собака, оцепил двор так, что и в магазин не выйдешь. А у Варде, между прочим, заканчивалась кровь в банках. И его любимый карамельный соус. Он попробовал от скуки и тревоги сделать карамель сам, по рецепту из интернета, но только зря перевёл сахар и, кажется, безнадёжно испортил кастрюлю.

Отец бы дал ему по шее за такое.

Отец…

Тысяцкий, по сути, не был Варде отцом. Этого упыря звали Карлак, но Варде привык называть его вот так. Только отец. Карлак вывел его из болот в человеческую жизнь. Помог снова вспомнить, каково это – жить на земле, а не в иллюзорном тумане. И Варде был бесконечно за это благодарен.

Утром написала Мавна, и её сообщение немного приподняло дух. Хотя бы она его не кинула на произвол судьбы. Но Варде всё ещё злился: спуталась с чародеем, который запер его пленником в собственном доме.

Варде изводился от скуки и ревности. Представлял, что делает Мавна с этим чародеем. Как там его звали? У огненных ублюдков не имена, а какие-то дикие звериные клички. Видимо, ратные главы даже не считали их за людей. И откуда Мавна его знает? Наверняка подмазался к ней, чтобы больше узнать о нежаках. Корыстная сволочь. Бандитская рожа. А Мавна, бесхитростная девочка, могла поверить в любую его ложь. Она ведь верила Варде, что не существует никаких упырей на болотах.

И Варде совсем никак не может помочь, потому что заперт в собственном доме. Был вариант, конечно, нырнуть в люк и попытаться выйти в другой точке города, но тогда ему бы не удалось снова вернуться домой. Вернее, это было бы очень сложно: материализоваться точно в конкретном месте. А ещё в последнюю вылазку он привёл с собой кучу низших упырей, и не хотелось бы, чтобы это повторилось.

Варде часто подходил к окну. Смотрел, как ветер срывает листья с деревьев и оставляет их качаться на поверхности пруда. И проклятые огни на заборе заговорщически перемигивались, без слов насмехаясь над ним.

К вечеру раздался стук в дверь. Варде отложил лопатку, стянул через голову фартук и убавил огонь на конфорке. На сковородке пышнели и румянились оладьи. Он пёк их в сумасшедшем количестве – не потому, что был голоден, а чтобы унять тревогу и волнение. Кажется, Мавна для этого вязала и вышивала.

– Ну и воняет тут у тебя.

Едва он приоткрыл дверь, как его грубо отпихнул чародей. Прихожая наполнилась мерзким запахом гари. Варде хотел ответить нецензурной бранью, но следом за чародеем в его доме появилась Мавна.

Варде чуть не задохнулся от радости.

Маленькая, в нелепом пушистом свитере и джинсах, такая хорошенькая и большеглазая – как же он скучал! И насколько светлее и теплее стало вдруг в доме!

– Привет, – выдохнул он, позабыв о чародее. – Как дела? Ты ко мне?

Мавна поджала губы и даже не улыбнулась в знак приветствия. Не рада встрече?

– К кому же ещё? Привет.

– Я оладушки напёк, ты проходи.

Варде мялся между прихожей и кухней-гостиной, сунув руки глубоко в карманы. Как он ни старался, а не мог спрятать улыбку, но в то же время слышал, как по его кухне тяжело ходит чародей, и это бесило.

– У тебя тут что-то горит, – отрывисто буркнул голос сзади.

– Твою мать!

Радушие Варде как ветром сдуло. Он подскочил к плите, где уже вовсю дымилась сковорода, и сгрузил безнадёжно подгоревшие оладьи в тарелку. Хорошо, что у него была партия уже готовых и идеальных.

Пока он суетился с тарелками и горящей сковородкой, Мавна прошла на кухню и села за стол. Чародей замер у окна, с мрачным удовлетворением глядя на свои проклятые огни.

– Мавна, солнце, тебе сметану или шоколадную пасту? – Варде поставил перед ней тарелку с оладьями.

– Карамели нет?

Варде приуныл:

– Закончилась.

– Тогда шоколад. – Она обернулась на чародея и позвала его своим мягким тихим голосом: – Смородник, садись. Чего ты там уставился?

– Проверяю работу защитной системы.

Варде с плохо скрываемой ненавистью смотрел, как он наклонился и поднял с пола сухой листик пеларгонии. По-хозяйски прошёл к раковине и, даже не спросив, где мусор, с первого раза безошибочно определил местоположение ведра.

– Ты чего тут хозяйничаешь, пёс?

Смородник нарочно громко хлопнул дверцей шкафа и зыркнул на Варде злобным взглядом. Сложив руки на груди, он встал у раковины.

– Раз уж я вынужден провести тут несколько минут, то сделаю твой свинарник хоть немного чище.

Варде опешил от наглости.

– Как ты назвал мой дом?! Сам-то наверняка спишь под мостом, судя по твоему виду!

– Это по какому такому виду? Что тебе конкретно не нравится?

Смородник угрожающе подался вперёд, и Варде инстинктивно отшатнулся. Не хватало ещё подраться прямо перед Мавной. Он беспомощно обернулся, но Мавна только демонстративно закатила глаза, совсем никак не показывая, что не одобряет неадекватного поведения её ручного чародея.

– Мальчики, если вы хотите убить друг друга, то не при мне, пожалуйста, – вздохнула она, ковыряя оладьи вилкой. – Варде, ты узнал что-то про Лекеша и других?

Просящий, тоскливый голос Мавны заставил его оторваться от пристального наблюдения за чародеем. Варде выдохнул, расправил плечи и сел напротив Мавны. Хотелось взять её за руку, но он не решился.

– Нет, – признался он и сухо сглотнул. – Я… побоялся ходить.

Глаза Мавны разочарованно потемнели, и Варде затараторил, чтобы не дать ей времени сказать первой:

– Я всё объясню. Я беспокоюсь за отца. Он ведь ушёл туда и не возвращается. А вдруг я уйду, а он придёт? Он же не знает про огни. – Варде заглянул Мавне в лицо, но она грустнела с каждым словом. Говорить становилось тяжелее. Варде не выдержал и опустил взгляд на стол. – В-вдруг… Вдруг папа навредит себе? Придёт, когда меня не будет, выйдет наружу и… – Варде мельком оглянулся на Смородника, с ненавистью глядя на него, – …и погибнет. Я хотел, честно хотел сходить. Планировал. Но отец…

– Слушай сюда, уродец. – Смородник рывком развернул стул и сел на него верхом, склонившись к Варде. – Ты обещал Мавне спуститься под болота сегодня. А вместо этого пёк блины и грустно смотрел в окно? Серьёзно?

– Оладьи, – огрызнулся Варде.

– Мне без разницы. Ты её обманул.

Варде вспыхнул от возмущения. В голове застучало.

– Заткнись! Я обещал, и я сделаю!

– Уже должен был сделать.

– Я не отказываюсь! Просто… подумал об отце. У меня он хотя бы есть, в отличие от тебя.

Варде помнил, как в прошлый раз ощетинился Смородник, и решил снова кольнуть его одним из немногих доступных способов.

Лицо Смородника вытянулось, глаза недобро сверкнули. Он быстро посмотрел на Мавну и рыкнул сквозь стиснутые зубы:

– Завтра я приду сюда один. И лично прослежу, чтобы ты пошёл под болота. С радостью пну тебя ногой по твоей тощей заднице. Полетишь как миленький. И только попробуй вернуться без информации. Ты меня услышал?

Варде совсем не нравилось, что Смородник будто бы пытался выставить себя в выгодном свете, унижая его перед Мавной. Нужно было найти способ поставить этого пса на место. Но, как назло, никакие остроумные ответы не приходили в голову. И обязательно придумаются ночью, когда он проснётся в два часа и будет лежать, пялясь в потолок и думая о Мавне и об отце. Надо будет записать и запомнить – не в последний же раз этот гад пытается его унизить. Привязался, чтоб его.

– Пошёл ты, – огрызнулся Варде. – Без тебя разберёмся. Проваливай.

Мавна с грохотом швырнула вилку о стол и резко встала:

– Если вы всегда будете так разговаривать, то я…

Она замолчала и поджала губы, глядя то на одного, то на другого. Глаза влажно блеснули. Она будто хотела сказать что-то ещё, но не смогла собраться с мыслями. Беспомощно всхлипнула и отвернулась к окну, прижав к щекам ладони. Варде с тревожным недовольством заметил, как смягчилось лицо Смородника, став вдруг неожиданно сочувствующим. Он протянул руку к Мавне, но Варде опередил его и, пока она ничего не поняла, вскочил и обхватил её за плечи, восхитительно тёплые под нелепым розовым свитером.

– Прости, родная, – заворковал Варде даже ласковее, чем мог бы, будь они одни. – Ты знаешь, как я не люблю чужих у нас дома. А чародеев вообще не выношу. Не приводи его больше, хорошо?

Он невесомо прикоснулся губами к макушке Мавны, но она его оттолкнула. Варде опешил от неожиданности.

– Что случилось, милая?

Подхватив сумку со спинки стула, она закинула ремешок на плечо и, опустив лицо, выскочила из дома. Смородник тут же бросился за ней, и Варде снова остался один, запертый в четырёх стенах этими проклятыми огнями.

– Да провалились бы вы все! – выкрикнул он в пустую кухню и с силой ударил кулаком по столешнице. Кулак заныл.

* * *

Мавна рывком пристегнула ремень безопасности и упёрлась лбом в стекло, делая медленные глубокие вдохи.

Он прикоснулся к ней. От него пахло болотом. Он говорил с ней в таком тоне, будто они никогда не ссорились и будто она до сих пор была его невестой. Делал вид, что ничего не произошло. Что не врал ей.

И снова, снова соврал.

Она точно помнила, как Варде обещал спуститься под болота сегодня. Поискать пропавших детей. Обещал! И не выполнил обещание. Потому что ему не было никакого дела ни до неё самой, ни до несчастных пропавших. Он врал, всегда врал и притворялся, он не человек, упырь, чудовище…

– Ты как?

Вопрос Смородника упал тяжёлым камнем, но вдруг разбил ледяную корку, которая сковала её тело и мысли. Мавна вырвалась из оцепенения, начинающаяся истерика дрогнула и затихла.

Сев прямо, она шмыгнула, утёрла мокрые ресницы и хрипло ответила:

– Нормально.

Смородник быстро сунул ей в руку пачку бумажных платков и сосредоточенно уставился в зеркало бокового вида, выезжая со двора.

– Кофе?

– У меня есть вода.

Она достала бутылку из сумки и сделала маленький глоток. Вытерла лицо и отвернула над пассажирским местом солнцезащитный козырёк со спрятанным в нём зеркалом. Да уж… Глаза покраснели, нос распух. Веснушки выглядели ещё ярче на бледной коже, к ноябрю с неё сошёл последний летний загар. Пора всё-таки купить тональник, что ли?.. Мавна убрала зеркало обратно, чтобы ещё больше не расстраиваться от своего внешнего вида.

– Не надо было на него давить. С Варде такое не работает, – вздохнула она.

Внедорожник катился по грунтовой дороге к пригороду, мимо болот, и Мавна старалась поменьше смотреть в окна. Вдруг увидит упырей? Нервы и так уже расшатались.

Хотя минуту назад её обнимал самый настоящий упырь. Горло сдавил спазм тошноты.

– Ну извини. Упырей я привык убивать, а не болтать с ними.

– Знаю, знаю. Чародеи не промахиваются, не стесняются, чего они там ещё не делают… – Мавна остановила взгляд на руках Смородника, сжимающих руль. Её успокаивало видеть его сосредоточенным и уверенным. Хотелось верить, что если вечно дёрганый Смородник может быть таким сконцентрированным за рулём, то и она сможет справиться со своими нервами. Вдруг захотелось, чтобы он взял её за руку. Ладони у него были крупными, сухими и горячими – вот было бы здорово погреться о них.

Мавна мотнула головой. Опять какие-то глупости. Слабая бестолковая булка, вот она кто.

– Ты правда завтра к нему приедешь? – спросила она.

– Да.

– Мне лучше остаться дома?

– Угу.

Мавна вздохнула.

– Вы не убьёте друг друга? Попробуйте спокойно поговорить. Пожалуйста. Я знаю, вы оба это умеете.

Смородник ничего не ответил. Может быть, кивнул или мысленно пообещал постараться, но Мавна этого не видела.

Сегодня перед концом смены Илар отвёл её в сторону и вручил маленький перцовый баллончик. Сказал, что ей необходима защита. И что ему будет спокойнее знать, что Мавна может за себя постоять, не хватаясь за складной ножичек. Ещё добавил, что дружба с чародеем – это, конечно, очень полезно, но не всегда же он будет рядом?

И правда. Не привяжет же она его к себе.

Так сумочка Мавны за сутки стала тяжелее: от пистолета и от баллончика. И она очень надеялась, что ей не придётся применять ни первое, ни второе.

Она погладила сумку, лежащую на коленях, и вздохнула. Становилось грустно – и от Варде, и от оружия, и от того, что её брат и лучшая подруга решили сойтись у неё под носом, не сказав ей ничего. Телефонный разговор с Купавой получился скомканным: подруга была на парах, Мавна – на работе, и им совершенно точно необходимо было поболтать при личной встрече. Мавна была рада за них с братом, но за радостью в сердце просачивалась горечь, вплетаясь в обиду на то, что Смородник сдал её Илару.

– Слушай, я хотела тебя попросить, – вздохнула она, прерывая тишину в машине. – Не нужно обо всём докладывать Илару, пожалуйста. Он знает, что я сегодня еду в бар по делу пропавших детей. Просился поехать со мной, но я сказала, что это отпугнёт Лируша. Я не вру ему, правда. Ну, только иногда. Просто… Мне было стыдно сказать, что я остаюсь у тебя. Ты мужчина, и было непонятно, что подумает Илар. Вдруг он разозлился бы? На тебя. На нас обоих. Я струсила. Извини. Но и ты не должен был решать за меня, что говорить моему брату. Мне было неприятно.

Смородник сосредоточенно кивнул.

– Поэтому я взял всё на себя. Знал, что ты не расскажешь.

Мавна с новым вздохом посмотрела на него и мотнула головой. Наверное, в глубине души она была даже рада, что Смородник вытянул её из болота лжи, пусть и против воли. Была рада, что Илар знал правду о её ночёвке и воспринял всё нормально.

Ладно. Она разберётся со всем позже. Сначала надо отдать Лирушу записи.

Вывеска бара как ни в чём не бывало жизнерадостно завлекала неоновыми переливами. У дверей курили трое парней, на парковке почти все места были заняты, и ничего не говорило о том, что тут был пожар.

Смородник припарковался и оценивающе осмотрел здание. Хмыкнул себе под нос и надел солнцезащитные очки. Мавна цокнула языком:

– Опять ты ерундой занимаешься.

– Тебя спросить забыл.

Мавна ткнула его пальцем в ребро:

– Не огрызайся.

Она вышла из машины, бросила взгляд на кирпичные стены и поняла, что снова будет чувствовать себя не в своей тарелке. Домой она сегодня не заезжала, поэтому на ней была вчерашняя одежда: розовый клубничный свитер и джинсы. Даже накраситься не успела. И плакала в машине, а Мавна хорошо знала, что после слёз её лицо надолго оставалось опухшим и некрасивым. Хотя, с другой стороны, она ведь не тусоваться сюда приехала. Просто отдаст карту памяти и поедет домой.

Свет от неоновой вывески раскрашивал Смородника непривычно яркими оттенками фуксии и незабудки. Он ждал, сунув руки в карманы и чуть склонив голову.

– Пошли?

Мавна старалась не отставать и не потеряться. Парни у входа замолчали, проводили их недобрыми взглядами, и Мавне подумалось, что если бы она была одна и не пряталась за спиной Смородника, то они либо посмеялись бы над её одеждой, либо крикнули ей вслед что-то грязное. И то и другое могло быть неприятно.

– Интересно… – едва слышно пробормотал Смородник, когда они вошли внутрь. Он покрутил головой, осматривая интерьер. На первый взгляд тут всё было точно так же, как в первое посещение. Мавна помнила всё именно таким: неон, столы и стулья, стойка со стеллажом за ней, музыка и люди. Но, если постараться, можно было заметить, что стеллаж с напитками изменился – стал другого цвета, – да и бутылок заметно поубавилось. Часть стены перекрасили, нарисовав на ней граффити с девушкой, вызывающе сексуально поедающей оливку на шпажке. Смородник с шумом втянул в себя воздух и склонился к Мавне:

– До сих пор горелым пахнет. – В его голосе сквозил плохо скрываемый восторг.

Мавна закатила глаза:

– И чем ты гордишься? Радуйся, что тебя вышибалы не выкинули. И веди себя прилично, пожалуйста. Ни на кого не бросайся. Договорились?

Он махнул рукой, будто Мавна сказала сущую глупость.

С трудом отыскав свободный столик в дальнем углу, они сели, и Мавна, всё время растерянно рассматривающая посетителей, отправила Лирушу сообщение. Она сжала ремешок сумки, чувствуя, как ладони становятся влажными. Да, как она и предполагала, её накрыло ощущение своей неуместности. За соседним столиком три подружки в пиджаках, расшитых стеклярусом, громко смеялись, потягивая коктейли из высоких бокалов. У стойки несколько парней спорили, кто угостит игристым длинноногую красотку в ярком платье. Голосов не разобрать, но всё было ясно по жестам. Вокруг кричало, смеялось, сверкало, и люди собрались под стать.

Мавна обхватила ладонями плечи, пытаясь скрыть глупые клубничины на своём свитере.

– Ты в порядке? – нахмурился Смородник. Если бы Мавна его не знала, то по презрительно искривлённым губам подумала бы, что ему тоже неприятно находиться рядом с такой нелепой девчонкой. Но она успела понять, что это его обычное выражение лица – будто лимон лизнул. Из-за громкой музыки его вопрос трудно было расслышать, и Мавна подозревала, что её ответ прозвучал ещё тише и неразборчивее.

– Мне тут некомфортно.

Но Смородник услышал.

– Можем пока выйти. Передашь записи на улице.

Мавна недоверчиво посмотрела на него. Он выглядел настолько закрытым в своей наглухо застёгнутой куртке и в крупных тёмных очках, что казалось, будто сидишь рядом с манекеном, а не с живым человеком. А ведь правда. Никто не заставлял её находиться там, где ей не нравилось. Но…

– Я хочу выпить, – призналась Мавна. – Я устала на работе, меня расстроил Варде, и я не знаю, стоит ли обижаться на Купаву и Илара. Закажи мне коктейль с виски и вишнёвым соком, пожалуйста. Я оплачу. Просто… – она вспыхнула, – …просто стесняюсь идти к стойке. И… меня за ней почти не будет видно.

Смородник выгнулся, рассматривая народ у стойки.

– Только если ты обещаешь не впутываться в неприятности, пока меня не будет.

– О, на этот счёт не переживай. У меня с собой перцовый баллончик. И твой пистолет.

Громко заиграла новая песня, девушки за соседним столиком радостно заголосили и побежали танцевать, но Мавна всё равно была готова поклясться, что расслышала, как Смородник буркнул что-то про опасную булку.

Едва он ушёл, Мавна пожалела о своей просьбе. А вдруг это о нём надо беспокоиться? В прошлый раз он тут в заварушку попал. Вдруг и сейчас привлечёт каких-нибудь отморозков? Или сам начнёт кого-то задирать?

Закусив губу, она развернулась так, чтобы со своего места видеть высокую фигуру в чёрном. Руку Мавна держала на телефоне, и вообще хотелось постоянно следить за своими вещами. Не то чтобы тут могли ограбить… Но было спокойнее, когда пальцы ощупывали то сумку, то телефон, то карманы. Или саму себя.

– Ух, ничего себе, какая ты сегодня сладкая клубничка!

Озорно сверкая глазами, на стул перед ней плюхнулся Лируш. Он был в бордовой рубашке с каким-то безумным жабо, но Лирушу яркая одежда очень шла, подчёркивая открытую белозубую улыбку.

– Привет, – Мавна вздрогнула. – Ты так внезапно. Напугал меня.

Лируш махнул рукой и рассмеялся:

– Ой, да брось. Ты же ждала меня. И приехала ко мне. Кого ты тут надеялась увидеть? Деда Мороза?

Рядом со столиком вырос Смородник с двумя стаканами в руках: в одном был коктейль для Мавны, во втором – вода с мятой и лимоном. Грозно нависая над Лирушем, он недвусмысленно давал понять, что второй стул предназначался для него. Лируш приоткрыл рот, глядя то на Мавну, то на Смородника.

– Ого, так это ж Ягода-Малинка! И ты, Клубничка, выходит… – он покрутил пальцем, будто помешивал воздух, – компот с ним варишь? Ну, типа это и есть твой парень? Ого.

– Нет, – одновременно ответили Мавна и Смородник. Мавна – смущённо, Смородник – ледяным тоном.

– А, то есть мутишь с одним, а в бар тебя водит другой? – Лируш присвистнул. – Не ожидал, думал, ты скромница. Почему тогда я не встраиваюсь в твою систему парней?

– Она разрешила тебе оценивать свои действия? – Смородник поставил стаканы и бесцеремонно дёрнул Лируша за локоть, поднимая со стула. – Рот закрой, пока зубы целы.

– Смо! – воскликнула Мавна. – Не тряси его так, ты чего?

Смородник оттолкнул от себя Лируша, и тот едва удержался на ногах. Оправив рубашку, он пригладил волосы и выдохнул с восторженной ухмылкой.

– Ого, какой он у тебя темпераментный. Ты это, Клубничка, присмотрись.

Мавна вспыхнула до корней волос. Конечно, Лируш шутил, он вообще не мог быть серьёзным нигде, кроме своих трукрайм-роликов. Но почему-то от его слов стало жарко. Она покосилась на Смородника, который с явным раздражением сел за столик и агрессивно хлебнул воды с лимоном. Вспомнив про свой коктейль, Мавна подвинула стакан ближе, берясь за трубочку.

– Сколько я тебе должна? Сейчас переведу.

– Потом рассчитаемся.

Лируш приволок откуда-то третий стул и втиснул локти на столик, чуть не опрокинув оба напитка. Лируш так хитро косился на Мавну и Смородника, что хотелось толкнуть его в коленку. Мавна засуетилась, нащупала в маленьком кармашке сумки карту памяти и шлёпнула её на стол перед Лирушем, припечатав подушечками пальцев, словно это была фишка в азартной игре.

– Вот. – Мавна заправила волосы за уши. – Тут кое-что интересное.

Лируш хмыкнул и подцепил карту ногтем.

– Слушай, ты говоришь как настоящая мафиози. Это точно законно? За мной не придёт спецназ?

Смородник что-то глухо пробурчал.

– Всё законно. – Мавна постаралась произнести это весомо и с нажимом, чтобы перестать казаться дурочкой в розовом свитере, которая решила поиграть в шпионку. Хотя кого она пыталась обмануть? Так всё и было. – Это записи с камер в… кое-где. Тебе пригодится для ролика про упырей.

– Говори тише! – рыкнул Смородник. – Не здесь.

Мавна похлопала себя по губам и обернулась. Вроде бы никто ничего не заметил, бар продолжил шуметь, греметь музыкой и звенеть смехом и стеклом.

– Ты ему строгий ошейник купи, – посоветовал Лируш. – Ну чисто сторожевой доберман. Одобряю, таких типов нужно таскать с собой. Ты не промах, Клубничка.

– А ты купи себе намордник, – ощетинился Смородник.

– Я всё поняла, – вздохнула Мавна. – Ты патологически ссоришься со всеми парнями. Удивительно, что с Иларом вы спелись. Наверное, потому что оба бешеные. Лируш, – она тронула его за локоть, и Лируш расплылся в подхалимской улыбке, – обещай не говорить, что это я передала тебе записи.

– И из целей конфиденциальности не стала присылать по имейлу? – догадался он. Судя по хитрому лицу, это его заинтересовало даже больше, чем потенциальное видео с упырями. – Круто! Представляешь, какой кликбейтный заголовок можно поставить? – Лируш вытянул руку перед глазами, обводя несуществующие буквы в воздухе: – «Информация от источника, пожелавшего остаться неизвестным». Нет, лучше: «Вы не поверите, кто слил мне эти данные…» Нет, звучит слишком дёшево.

Он постоянно жестикулировал и елозил на стуле, покачивая стол, и Мавне приходилось крепко хватать стакан, чтобы не расплескать коктейль. Судя по лицу Смородника, он едва сдерживался, чтобы не врезать Лирушу по лбу для успокоения.

– Дай обещание, – грозно обронил Смородник.

– А?

– Пообещай Мавне. Никакой клоунады. Ты не скажешь, от кого это.

Лируш разочарованно опустил плечи:

– Ну, Малинка, ты всю малину портишь.

– Смородник, – поправил он. – Иначе я сожгу тут всё. Камня на камне не останется.

– На твоём месте я бы поверила, – предупредила Мавна.

– Тогда, чтобы проверить, тебе придётся подписаться на мой канал, нажать на колокольчик и внимательно смотреть все новые видео сразу после выхода. – Лируш снова улыбнулся, так лучезарно, будто ему не угрожал хмурый татуированный тип. Мавна даже позавидовала его лёгкости и несерьёзному подходу к жизни. Наверное, было бы здорово научиться хотя бы немного так же легко относиться ко всему. Не грызть себя за каждое неловкое движение или слово. Не ощущать себя постоянно глупой и неуместной. Да что там, наверняка у Лируша нет ни единого комплекса по поводу внешности. Он-то образцовый миловидный красавчик с картинки.

– Обязательно, – заверил его Смородник.

Он достал телефон, что-то вбил в поиске и сунул экран под нос Лирушу. Мавна увидела оформленную подписку на канал. Лируш нервно сглотнул, но тут же снова улыбнулся.

– Приветствую тебя, мой новый подписчик! Надеюсь, тебе понравится.

– Уже.

– Откуда ты узнал мой канал?

Смородник положил телефон экраном вниз.

– Вбил имя.

– А… И правда… Это было несложно.

Лируш расстегнул пуговицу над жабо. Откинулся на двух ножках стула, разглядывая ряды бутылок за барменом, и вздохнул.

– В твоём разгроме, голубчик, много элитного алкоголя пострадало. Тебе повезло, что хозяин не заявил в полицию. Но я считаю, ты должен возместить ущерб. Мне очень нравились некоторые крафтовые ликёры и наливки. Повторить такие будет сложно.

– Пей воду, – посоветовал Смородник, но от него это прозвучало как «иди к Темени».

Лируш хотел сказать что-то в ответ, но вдруг к столику, испуганно озираясь, подошла девушка в блестящем чёрном платье. У неё были большие влажные глаза сероватого или болотного оттенка – в неоновом свете Мавна не разобрала, но отметила, что она была красива нежной благородной красотой, будто сбежала с бала двумя столетиями ранее. Бросив встревоженный взгляд на Смородника, девушка склонилась над Лирушем и что-то зашептала. Мавне хотелось подслушать, но из-за громкой музыки всё равно ничего не получилось бы разобрать, и она уткнулась в свой коктейль.

Смородник вытянулся и даже снял очки, пристально уставившись на незнакомку. Мавна хмыкнула в трубочку, случайно запустив в коктейль булькнувшие пузырьки воздуха. Понятное дело, что эта девушка красотка, но вот так беззастенчиво рассматривать её? Перебор.

Заметив на себе пристальный взгляд, девушка оторвалась от Лируша и, помявшись, выпалила:

– Чародей, помоги.

Мавна снова булькнула в напиток. И снова случайно.

– Что случилось? – буркнул Смородник. – Нежичка просит помощи у чародея?

– О, так вы знакомы, – радостно догадался Лируш. – Прекрасно. Но… погодите-ка… Неж… Кто-кто?

Упырица затравленно обернулась и пробралась ближе к Смороднику. По скованным движениям Мавна понимала, что она побаивается чародея. Или же ей просто неприятно находиться рядом.

– Там, в туалете, драка, – затараторила упырица. – Наши с чародеями. Что-то не поделили. Помоги. Иначе бар разнесут.

– Веди.

– Так ты что, тоже из этих, что ли?! – возмущённо завопил Лируш, наконец-то догадавшись, о чём речь.

Смородник встал и подался за упырицей. Мавна быстро допила коктейль и пошла за ними.

– Сиди тут, – бросил Смородник.

– Нет уж. А вдруг тут опять что-то начнётся? Ты же говоришь, в прошлый раз было неспокойно.

Смородник скривил губы, окинув Мавну таким взглядом, будто она была назойливой мухой.

– Вызвать тебе такси?

– Чтобы тебе без присмотра снова голову пробили? Кто-то должен за тобой следить.

– Позвоню Илару, он тебя заберёт.

Он развернулся к упырице, но Мавна схватила его за руку повыше запястья. Смороднику пришлось остановиться.

– А вдруг это ловушка, Смо? – Мавна не сводила глаз с его лица, стараясь без слов передать все сомнения и просьбы. То ли на неё так подействовал коктейль, то ли толпа, то ли новости от упырицы, но на душе было неспокойно, и в груди стянуло от волнения. Она представила, что со Смородником вновь случится беда – и что тогда? Не может же ему вечно везти? Он и так постоянно будто бежит от опасности и смерти, а они всё равно нагоняют и кусают за пятки. Вот и теперь – откуда ни возьмись свалилась эта красивая упырица с глазами-болотами. Что ей надо? Как можно вот так слепо за ней идти? Что, если она выслеживает чародеев по одному и просто убивает их? Конечно, Смородник бы не дал себя в обиду, но кто знает, сколько там упырей и что за чародеи? Едва ли ей вообще можно доверять.

– Хватит геройствовать, – попросила Мавна. – Это глупо. Очнись уже. Почему ты ей веришь?

Смородник посмотрел на ждущую упырицу и снова на Мавну. Пожал плечами.

– Нужно проверить. Тут какие-то мутные дела. Поэтому тебе лучше уехать сейчас. Передала записи, и хватит.

– Я тебя не брошу. У меня пистолет и перцовый баллончик. Мы будем командой.

Со стороны туалетов правда донёсся какой-то шум. Свет в баре мигнул, и остались только красные лампы – более яркие, чем в чародейском общежитии.

– Ствол доставай уже сейчас, – бросил Смородник и потянул Мавну мимо барной стойки к коридору, выложенному чёрной плиткой. – Не выпускай мою руку. Так тебя не заденет огнём, если мне придётся его метать. И постарайся быть внимательной и быстрой. Я тебе обещаю, – он склонился ниже и посмотрел прямо на Мавну, – с тобой ничего не случится.

Она молча кивнула. И поняла: она в самом деле ему верит.

Через шумы бара Мавна слышала, как разрывается телефон Смородника, вещая об «отсутствии жизни». Значит ли это, что…

Он резко остановился за углом коридора, ведущего к туалетам. Мавна врезалась лицом в его спину и ойкнула. Она успела увидеть вспышки света и услышать крики. Мелькнули тени, дверь одной из кабинок открылась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

– Что там…

Смородник резко развернулся и прижал Мавну к стене, закрывая своим телом. Он склонил голову так, чтобы со стороны они выглядели как влюблённая парочка. Мавна заметила, что он расстегнул кобуру на поясе и положил пальцы на пистолет.

Тело Смородника перекрывало практически весь обзор. От него исходил жар, и Мавна слышала, как часто бьётся его сердце где-то на уровне её лица. Покровители, и правда, какой же высокий! Наверное, во всём был виноват алкоголь, но в голове проскочила шальная мысль: а как с ним целоваться? Не дотянется ведь. Если только она встанет на цыпочки, а он наклонится. Но для этого он сам должен захотеть. Случайно подстроить поцелуй никак не получится…

Покровители, почему это вообще лезет в голову в такой момент?!

Что-то крупное пробежало по коридору. Смородник подался вперёд, вжимаясь в Мавну так, что ей стало тяжело дышать. Теперь он тоже наверняка ощущал её сердцебиение, быстрое, как у пташки. Она судорожно вдохнула ртом, не понимая, чего ей хочется больше – оттолкнуть его и вырваться или обвить его руками, желательно запустив ладони под футболку.

– На счёт «три» ты побежишь к выходу. Договорились? – хрипло прошептал он ей на ухо, и Мавна не сразу поняла смысл слов. Сказанное её разочаровало.

– Х-хорошо, – ответила она сбившимся голосом.

– Раз. – Горячее дыхание щекотнуло прядку волос у виска.

– Два.

Мавна заглянула ему в глаза снизу вверх и не смогла разобрать, что выражало его лицо, расчерченное красным светом и резкими чёрными тенями. Сосредоточенность? Страх? Решимость? После коктейля упорно казалось, будто бы даже страсть.

– Три.

Смородник резко развернулся и вытолкнул Мавну назад по коридору. Она побежала со всех ног, зажимая уши. Позади раздались выстрелы, крики и прокатились яркие волны пламени.

Бар наполнился воплями, люди повскакивали со своих мест, пытаясь пробиться к выходу. Мавну кто-то толкнул в бок. Случайно ударили по голове. На ходу она кое-как вытащила баллончик и стиснула в ладони. Пистолетом пользоваться всё-таки боялась, да и перспектива стрелять в кого-нибудь её до одури пугала. Не для того она родилась. Не причинять боль.

Свет неона окончательно погас, несколько раз лихорадочно мелькнув красными всполохами. Закричали громче. Послышался звук бьющихся бутылок. Зарево огня то вспыхивало, то гасло, за криками людей Мавна ясно различала рыки чудовищ, невидимых отсюда, и от этих звуков у неё холодели ноги. Хотелось бы броситься на помощь – может, баллончик бы помог против упырей? Но её уже так плотно обступила толпа, что оставалось только покориться и позволить нести себя к выходу. Теперь казалось странным, насколько иначе воспринималось, когда Смородник так же тесно прижимался к ней всего минуту назад, – тогда это было до мурашек волнующе и приятно, а теперь хотелось, чтобы её скорее выпустили на свободу.

Только по холодному воздуху Мавна поняла, что толпой её вынесло наружу. На улице тоже погас свет: ни фонарей, ни вывесок, ни горящих окон, только фары проезжающих машин больно били по глазам.

Позади раздался скрежещущий вопль. Мимо Мавны пронёсся упырь – мелькнула четвероногая тень, обдало смрадным болотистым духом. Упырь набросился на девушку, которая бежала к автобусной остановке, и прыгнул ей на спину. Несколько мужчин поспешили отбить жертву у монстра, крики людей и нежити смешались в общий страшный гвалт. Мавна кинулась за мусорный бак, судорожно сжимая баллончик в дрожащей руке.

Что-то схватило её за плечо и рывком дёрнуло наверх. Мавна взвизгнула и направила перцовую струю в голову нападавшего.

И по разразившемуся потоку цветистой ругани поняла, что ошиблась.

– Смо, это… ты?

Одно радовало: баллончик оказался исправным и от упырей мог бы защитить. Только вот упыри её не тронули.

Мавна выбралась из укрытия. Глаза привыкли к темноте, и она увидела Смородника, сложившегося в три погибели. Он плевался, ругался и пытался вытереть лицо краем толстовки.

– Надо… проваливать, – неразборчиво прорычал он, отплёвываясь и заходясь кашлем. – Т-темень… Чтоб тебя, Мавна!

– Прости! – Она схватила его за локоть и потянула к машине. – Уже проваливаем. Ты цел?

– Нет, бл…!

– А если не считать этих… травм?

Смородник зашипел.

Мавна и сама ощущала едкий запах, от которого слезились глаза и хотелось кашлять. В груди сжалось от сочувствия. Дура, дура, ну кто её просил? А вдруг вместо баллончика она схватила бы пистолет? Мавна прижала ладонь к щеке. Покровители были к ним милосердны, получается.

– Прости, пожалуйста, – бормотала она всю дорогу до машины, пока Смородник, заливающийся слезами и соплями, спотыкался и плёлся за ней, не переставая материться и кашлять. – Я не хотела, Смонь! Извини, я такая дура…

– Ключи в кармане.

Он повернулся к ней левым боком.

– Ч-что?

– Водить умеешь?

– Права есть, но не то чтобы…

– Заводись!

– А ещё я пьяная!

– А я вышел из строя.

Он всё так же прижимал руку к лицу, а второй держался за плечо Мавны, поэтому ей пришлось самой вытаскивать ключи из его джинсов.

Права-то она с горем пополам получила, но нормально водить так и не научилась. Да и не любила никогда, в автошколу пошла только потому, что Илар все уши прожужжал, как это важно и здорово. И безопасно. Мавна думала, что обязательно потренируется и ещё успеет полюбить вождение, но потом пропал Лекеш, и за руль она не садилась уже очень давно. Не было ни настроения, ни желания.

При мысли, что придётся вести огромный Смородников внедорожник, слабели коленки.

Но когда за спиной раздались крики нескольких упырей, коленки задрожали уже совсем не от перспективы сесть за руль.

– Ты не можешь их… огнём? – спросила она без особой надежды.

– Вслепую? Среди машин и людей? Отличная идея. Заводись уже!

Мавна открыла перед Смородником дверь со стороны пассажирского места и помогла ему неуклюже ввалиться в салон. Сама села за руль. Ох, Покровители, как же далеко кресло от педалей! У него что, ноги в три раза длиннее, чем у неё? С колотящимся сердцем Мавна настроила место под себя и завела мотор.

– К-куда едем?

– В супермаркет. За молоком.

Мавна хотела огрызнуться, но вовремя поняла, что Смородник не шутит. Она с тревогой посмотрела на него, согнувшегося в кресле. Ругань сменилась шипением и глухими стонами. Она открыла окна, чтобы в салоне не воняло баллончиком.

– Прости, прости, пожалуйста, – в который раз повторила Мавна и медленно, едва дыша, выкатила автомобиль на дорогу, на всякий случай включив аварийку – если будет ехать совсем уж непозволительно медленно.

Она снова бросила полный сочувствия взгляд на страдающего Смородника, который тихо скулил, заливаясь слезами.

– Дать тебе воды? – спохватилась Мавна. – У тебя же есть в рюкзаке. Полить тебе в руки? Умоешься.

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Будет только хуже. Нужно молоко.

– Ох. – И снова добавила: – Прости, пожалуйста. Я ж не знала, кто меня схватил. Мог бы предупредить!

Больше сорока километров в час Мавна не решалась разогнаться. Вцепившиеся в руль пальцы задеревенели. От ответственности, страха и ужасной вины остатки коктейля выветрились из головы, но всё равно бы Мавне и Смороднику крепко попало, останови их полиция. Можно было только молиться, чтобы никто их не заметил. Хотя с такой скоростью навлечь на себя подозрения – проще простого. Да уж, страшно представить, сколько штрафов в случае чего выпишут Смороднику. Наверное, их оплачивает чародейская Матушка? Хотелось бы верить.

Фонари на улице так и не заработали, и лишь после, выехав на освещённую часть, она слегка выдохнула. Всё же ориентироваться стало попроще.

Красная вывеска магазина замаячила впереди как настоящее спасение. Мавна издала восторженный возглас и сманеврировала в правый ряд. Даже взяла гордость за себя: ого, она всё-таки едет, пусть и плетется как черепаха, – зато смогла перестроиться и даже осталась в пределах полосы, а не поехала посередине дороги.

Парковочные карманы шли под прямым углом к улице, но Мавна поняла, что ни за что не сможет вписаться. К счастью, с края парковки было три свободных места, и Мавна заняла их все, встав поперёк. Ещё один штраф. А что она должна делать? Пытаться встать под углом? Тогда она заденет либо соседнюю машину, либо разобьёт бампер о бордюр, либо просто перекроет проезжую часть, пока будет пристраивать внедорожник. Штрафы Смородник переживёт, а вот разбитую машину – вряд ли.

Кое-как припарковавшись, Мавна дрожащей от волнения рукой легонько похлопала Смородника по плечу:

– Жди здесь, никуда не уходи. Тебе ещё что-то купить?

– Молоко должно быть жирным, – откашлялся он, не поднимая головы.

Мавна деловито кивнула, подхватила сумку и выскочила из машины. Пока она неслась к дверям супермаркета, в голове наперебой стучали тяжёлые мысли, с трудом помещающиеся в мозгу:

«Я смогла повести машину!»

«Да не просто какую-то, а огромный внедорожник, в который раньше и садилась-то с опаской».

«Даже ни разу не перепутала тормоз с газом, вау!»

«А ещё я была прилично пьяная. Так делать нельзя ни в коем случае, но… жизнь заставила».

«Я. Брызнула. Перцовым баллончиком. Смороднику. В лицо. Идиотка».

Самое жирное молоко, которое она смогла найти на полках, было четырёхпроцентным. Недолго подумав, Мавна схватила ещё и двадцатипроцентные сливки. На всякий случай. И у кассы сгребла в руки с десяток шоколадных батончиков с карамелью и арахисом. В компенсацию за страдания.

И только подбегая к машине, она с ужасом подумала, что, возможно, ей придётся и дальше ехать за рулём… До общежития? Но она не знает дороги. И точно в кого-нибудь врежется. Или собьёт самокатчика. Или пешехода. И встретит старость в тюрьме…

Покровители, пусть Смородник согласится оставить тут машину и поехать на такси! Она ради этого даже готова попробовать припарковаться по правилам!

– На, держи своё молоко.

Мавна, запыхавшись, распахнула пассажирскую дверь и сунула пакет в руку Смородника. Он неуклюже вывалился из машины, не прекращая шипеть и ругаться, на ощупь добрался до капота и сел. Открутил крышку и, задрав голову, вылил молоко себе на лицо, отфыркиваясь и обильно заливая глаза. Мавна стояла рядом, вцепившись в ремешок сумки, и постоянно вздыхала.

Одежда Смородника намокла, волосы тоже, и по капоту на асфальт уже натекла молочная лужа. Он всё лил и лил, в глаза, в нос, набирал молоко ртом и отплёвывался, уже совершенно не заботясь о своей чистоте. Мавна поняла, что продолжает сжимать в руках шоколадные батончики, которые купила ему.

– Ты как? – осторожно спросила она, когда Смородник вылил себе в рот последние капли молока и отшвырнул в сторону пустой пакет. Надо отдать ему должное, всё-таки в сторону урны.

Он сжал щепотью глаза, смахнул капли с ресниц и наконец-то посмотрел на Мавну.

– Ты сочувствуешь или насмехаешься? – Голос у него был низким и сиплым.

– Вообще-то раскаиваюсь.

– Тогда тащи воду.

Дважды просить не пришлось. Мавна так старалась загладить вину, что метнулась в машину и моментально отыскала в бездонном рюкзаке полуторалитровую бутылку воды. Предусмотрительно открутила крышку и протянула бутылку Смороднику.

Тот снова вылил всё себе на лицо и на голову, став таким мокрым, будто нырял в бассейн, даже не сняв куртку. Смотреть на него было холодно.

– Ты опять простынешь! – возмутилась Мавна. – Давай в машину. И вообще… может, такси?

Смородник проморгался, протёр лицо концом толстовки и зачесал назад мокрые пряди волос. Несколько раз глубоко вдохнул, приходя в себя, и прочистил горло.

Выглядел он уже получше. Мавна надеялась, что и чувствовал себя тоже неплохо.

– Нет. Сам.

Мавна подпрыгнула от радости:

– Точно? Ты нормально видишь? А чувствуешь себя как? Может, всё-таки вызовем такси? Машину завтра заберёшь.

– Бывало хуже. Меняемся местами.

– Ох, а я тут это… сливки ещё купила, – спохватилась Мавна. – Надо?

Смородник поднял бровь.

– Будем готовить пасту карбонара?

– В карбонару не идут сливки…

– Знаю. Тогда пойдут в кофе.

Он обошёл машину спереди и сел за руль, с трудом запихнув ноги в уменьшившееся расстояние между сиденьем и педалями. Покряхтев, отодвинул сиденье и долго настраивал зеркала. Мавна с готовностью устроилась на своём привычном месте и продемонстрировала Смороднику шоколадки:

– Я тебе их купила. В знак извинений. Прости, пожалуйста. Я такая дурочка.

– Проехали.

Смородник надел очки – всё-таки фары встречных машин больно били по пострадавшим глазам, как поняла Мавна. Всю дорогу он то и дело шмыгал носом и кривил рот, но ругаться и кашлять перестал. Мавна сидела тихо, боясь разозлить его, и пыталась придумать, что она может сделать, чтобы загладить вину. Шоколадок, наверное, мало. Приготовить ещё один ужин? Оплатить штрафы? Испечь торт? Подарить сертификат в магазин бытовой химии?

И всё-таки ехать в машине в качестве пассажира было куда менее стрессово, чем самой сидеть за рулём. Отдельно она радовалась за то, что не попадётся полицейским пьяной за рулём.

Покровители, всё-таки она молодец, что никого не сбила!

До общежития они доехали минут за двадцать пять. Смородник сразу схватил чистую одежду и закрылся в ванной, а Мавна принялась хозяйничать на кухне. Набор продуктов был ещё скромнее, чем в прошлый раз, – она так спешила взять молоко, что совсем не подумала о еде на вечер. Хотя скорее даже не допускала мысль, что придётся снова, второй день подряд, готовить ужин на его кухне. Тем не менее Мавна обжарила остатки кабачка и приготовила лапшу с яйцом – и сделала всё даже быстрее, чем Смородник вышел из ванной.

Он переоделся в мягкий серый комплект из футболки с длинными рукавами и спортивных штанов. Мавна ухмыльнулась себе под нос. В сером он выглядел домашним и смирным, вовсе не скажешь, что этот парень – самый безрассудный чародей в округе. Она поставила тарелки с едой на стол, а Смородник вынул из холодильника свою банку с чародейской мазью. Мавна наблюдала, как он садится на стул и откручивает крышку.

– Ты будешь мазать лицо? – осторожно спросила она.

– Угу.

– А можно… Можно я?

Её тут же захлестнуло смущение, и Мавна поспешила объясниться:

– Мне на руки ничего не попадало, и так будет удобнее. Я помажу, где увижу покраснения. Хорошо? Позволь, пожалуйста. Я очень виновата перед тобой. Прости.

Смородник задумчиво посмотрел на неё припухшими глазами, молча кивнул и поставил открытую банку с мазью на стол.

Мавна подошла к нему ближе, взяла мазь и склонилась. Видеть Смородника с такого ракурса было очень непривычно, и он казался совсем безобидным, даже беззащитным в своей серой одежде, с влажными волосами и опухшим лицом.

Мавна зачерпнула пальцами мазь и замерла, наконец-то хорошо разглядев, какими красными были его глаза и веки. От жалости неприятно скрутило в груди, и у Мавны выступили слёзы.

– Какая же я дура, – выдохнула она со злостью к себе. – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Мне так жаль. Очень больно было?

Смородник моргнул и болезненно сощурился:

– Ну… Ты слышала.

– Точно.

Мавна легонько нанесла мазь на ожоги на скуле. Прошлась по виску и по лбу. Трогать веки не решилась: кто знает, как эта мазь действует у глаз? Вдруг сделает хуже? Смородник сидел смирно, сложив ладони на коленях и подставляя лицо. Мавна не понимала, приятны ли ему её невесомые прикосновения, или всё-таки она делает больно? На всякий случай она несколько раз нежно подула, прежде чем переходить к подбородку.

Она очень старалась не пропустить ни одного красного пятна и прикасалась едва-едва, самыми кончиками пальцев, скорее щекоча, чем поглаживая. Набрав ещё мази, она тронула уголок рта и остановилась.

Покровители, а раньше она и не замечала, какие красивые у него губы! Чуть припухли от баллончика, но ведь и без этого их форма, оказывается, была привлекательной. Особенно если он не кривил рот и не скалился. Да и горбинка на носу сейчас казалась очень даже милой.

Мавна почувствовала, как ей становится жарко от странных мыслей. Наверняка это всё ещё действовал коктейль. Она ведь пила его голодная. А сейчас комнату наполнял травяной запах мази и аппетитные ароматы ужина, вот у неё и закружилась голова…

Задумавшись, она осторожно очертила пальцем линию нижней губы Смородника и склонилась ближе. Интересно… они мягкие, если их целовать? Совершенно точно – тёплые. Слишком. Мазь на его коже быстро растекалась и впитывалась, и вроде бы красные пятна правда становились менее заметными.

– Мавна, – предостерегающе прошептал Смородник и отвернул лицо. – Не надо. Лучше я сам.

Она отшатнулась на шаг назад и врезалась в стол. Суетливо сунула банку с мазью Смороднику, слушая, как глухо колотится собственное сердце. Покровители, какая она глупая и ветреная! Чуть не поцеловала мужчину, который не был её парнем и никогда не давал никаких намёков. Хорошо, что он сам заподозрил неладное. И что теперь он про неё подумает? Или он не понял, что она на него засмотрелась?

Покровители, да он даже не в её вкусе! Ей всегда нравились миловидные светловолосые мальчишки, а хмурых сычей она никогда не рассматривала.

– Прости, – прошептала она. – Я всегда всё порчу. Я пойду домой.

– Не раньше, чем поужинаешь. Позвонить твоему брату, чтобы забрал тебя?

Смородник говорил скованным тоном, будто его тоже всё-таки смутило, как она вторглась в его личные границы.

Да, напрашиваться на вторую ночёвку подряд явно будет перебором. Порядочные девушки так не поступают. Она кивнула:

– Я сама напишу ему. Прости меня ещё раз. Я такая дурочка.

Смородник махнул рукой и сел за стол. Указал Мавне на свободный стул.

– Со всеми бывает. Хорошо, что в ход пошёл только баллончик. И хорошо, что ты всё-таки не впала в ступор. Сможешь применить в случае опасности. – Он взял в руку вилку, но, прежде чем начать есть, пристально посмотрел на Мавну слезящимися сощуренными глазами, которые сейчас казались ещё чернее, чем обычно. – Не называй себя дурочкой. Ты ничего не портишь. Ты держалась молодцом. Без тебя я бы нескоро выбрался оттуда.

– Без меня ты был бы в строю. – Мавна кисло ковырнула кусочек кабачка.

Смородник криво, но искренне улыбнулся.

– Что есть, то есть. Зато какой драйв…

Мавна не выдержала и хихикнула. Весь вечер нервы у неё были напряжены: сначала Варде с его нежеланием помогать, потом происшествие в баре, «ранение» Смородника, поездка за рулём, а помимо всего этого – фоновая обида на Купаву, которая не рассказала, что встречается с Иларом. И сейчас, когда она убедилась, что Смородник не собирается проклинать её, напряжение будто резко спало.

Она снова сидела в этой крошечной квартирке. Снова приготовила свой несчастный переросший кабачок, и он даже получился сносно. И снова ей хотелось сидеть тут, в тепле и безопасности, как можно дольше.

Мавна рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Смех получился нервным, с всхлипываниями, но всё равно принёс облегчение. Как хорошо, что день заканчивается так и ничего хуже с ними не произошло.

– Но тебе правда получше? Ответь, пожалуйста, а то я буду страдать, – попросила она, отсмеявшись.

Смородник задумчиво обвёл пальцем губу – в точности там, где совсем недавно трогала Мавна.

– Лучше. Ты хорошо справилась. С утра ещё схожу к Калиннику – может, что-то посоветует. Но бывало и намного хуже. Перцовый баллончик – ерунда. Мучительно, конечно, но не смертельно. Получать укусы упырей куда неприятнее.

– А я нарушила правила музея, – брякнула Мавна. Смородник непонимающе склонил голову, и она добавила: – Ну, трогать же нельзя. Только смотреть. А я тебя потрогала.

– Ты меня уже сто раз трогала, – хмыкнул он.

Мавна смущённо уткнулась в тарелку:

– А ты считаешь?

– Считаю, – неожиданно серьёзно ответил Смородник.

– Ого.

Мавна не знала, что ещё сказать. Хотелось надеяться, что он снова шутит – тоже на нервах. Иначе этот разговор звучал уж очень неловко. Спохватившись, Мавна спросила о по-настоящему важном:

– Что там произошло? В баре. Тебя не ранили?

Смородник мотнул головой:

– Не ранили. Там открылся упыриный проход. Без гнезда. Просто эти твари просочились будто бы из труб. Не знаю, как это возможно. С этим баром вообще много странного, там и чародеи эти непонятные, из другой рати. Кто-то кого-то покрывает. И хорошо, что почти никто не пострадал.

– Зато в новостях точно будет что-то интересное, – подытожила Мавна. – Не только «Булка» может прославиться в дурных слухах. Будем наблюдать.

– Будем наблюдать, – эхом согласился Смородник. – И разбираться.

– И разбираться.

3

– Прости-прости, я немного опоздала.

Купава изящно приземлилась на плетёный стул в кафе и повесила сумочку на спинку. Мавна чуть натянуто улыбнулась, но подруга и правда выглядела виноватой.

Они договорились позавтракать вместе в одном из любимых кафе Купавы – как раз субботнее утро располагало для дружеских посиделок. И им совершенно точно было что обсудить.

– Мне, пожалуйста, сэндвич с сёмгой и яйцом пашот, – с ходу заказала Купава, едва официант приблизился к ним с блокнотом. – Эспрессо и воду.

– А мне – панкейки с мороженым и карамельным соусом, попросила Мавна. – И какао. Большую чашку. С банановым сиропом. Побольше сиропа.

Официант ушёл, и подруги неловко замолчали. Мавна заметила, что Купава выглядела очень по-домашнему, не стала даже перед выходом рисовать свои любимые стрелки, а волосы просто наспех собрала в хвост. Конечно, даже обычный хвост выглядел на ней как предел совершенства, но всё равно…

– Как дела? – снова заговорила Купава.

Мавна повела плечами. Такой уж период настал в её жизни, что самой непонятно, как отвечать на этот вопрос.

– Нормально, – решила ответить она. – А у тебя?

Она сразу пожалела, что задала настолько дежурный, беззубый вопрос. Так и будут ходить вокруг да около.

Купава вздохнула, положив локти на стол. Её просторная рубашка цвета слоновой кости идеально гармонировала с мраморным столиком, и Мавна едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть обиженно. Раз Купава всегда всё подбирала с такой дотошностью, то и планы по соблазнению её доверчивого брата тоже давным-давно просчитала. Только Мавне не рассказала.

– Я знаю, почему ты так смотришь, Булочка, – мягко произнесла Купава, заискивающе глядя Мавне в лицо. – Это получилось спонтанно, клянусь тебе. Не злись на меня. Ты знаешь, мне давно нравится Илар. И мы давно с ним флиртуем. Неуклюже, конечно, потому что твой братец – самый невинный скромняга из накачанных красавцев этого Удела. Но… – она обвела пальцем рисунок мрамора на столике, – мне было так паршиво. День не задался от слова «совсем». Всё навалилось, и я правда больше так не могла. Эта влюблённость без развития душила. Раз он не может сделать первый шаг, то я сама решила, что пора что-то менять. Ты на меня не злишься?

Глаза Купавы были печальными, синими и влажными, как два озера. У Мавны ёкнуло в груди. И как можно на неё обижаться? Это же её дорогая подруженька, идеальная красавица и умница, которая всегда придёт на помощь и поддержит. Почему тогда сама Мавна хоть и на день, но проявила к ней такую строгость? Неужели зачерствела?

Протянув руку, Мавна ободряюще стиснула пальцы Купавы:

– Всё хорошо. Я буду рада, если вы наконец-то сойдётесь. Просто… я побоялась, вдруг ты сделаешь Илара одним из своих парней на пару встреч? Он же не вынесет этого. Он влюблён в тебя, я вижу. Уже очень давно. Он мой брат, и я не хочу, чтобы он страдал, даже если из-за моей лучшей подруги. Ты меня понимаешь?

Купава усмехнулась и шмыгнула носом:

– Понимаю, конечно. А ты знаешь, почему я не заводила серьёзные отношения? Да потому что всё ждала, когда он наконец решится. Мне нравится позволять парням себя любить. Так я чувствую себя живой красивой девушкой, а не вечно поглощённой учёбой. Не роботом, от которого все ждут соответствия идеалам. Может быть, я ветреная. Но теперь, если Илар не отвернётся от меня, я бы хотела быть с ним. Строить нормальные отношения. Любить его. Лишь бы он не пошёл на попятную.

– Парни – странные существа, – согласилась Мавна.

Она не стала рассказывать Купаве, как Илар сегодня утром себя вёл. Мавна всегда подозревала, что её старший брат, доросший до габаритов платяного шкафа, так и не набрался ума, особенно когда дело касалось отношений с девушками. Попросту сказать, он их избегал, всегда засматриваясь на одну только Купаву. И, когда Мавна пыталась поговорить с ним сегодня, он покрылся румянцем, что-то промычал, залпом выпил стакан молока, пролив половину на себя, и убежал. «Да что ж мне второй день попадаются мужчины, обливающиеся молоком!» – подумала Мавна.

– Ну и… что в итоге? – спросила она. – По-моему, Илар в шоке. Вы договорились пойти на свидание или что-то такое? Для него это всё слишком резко. Будь с ним помягче, он всё-таки мой брат.

– Твой брат – взрослый мужчина, и он умнее, чем ты думаешь. Нам всегда кажется, что наши самые близкие люди какие-то дурачки, но на самом деле это не так. Не переживай, малышка. – Купава мягко улыбнулась. – Я не обижу твоего братика.

Она протянула руку, чтобы тронуть волосы Мавны, но тут между ними вклинился официант и поставил тарелки с заказом: сэндвич и кофе с водой для Купавы, панкейки и какао для Мавны.

– Мне было неприятно, что вы решили сойтись у меня за спиной, – призналась Мавна. – Я же давно пыталась вас свести. И так, и так. А вы… Будто бы решили скрываться от меня. Я рада, конечно, но осадочек, как говорится, остался.

Купава глотнула кофе и поджала губы. Мавна почувствовала себя неудобно и уже успела раскаяться за излишнюю прямоту, но решила не скрывать обиды и не закапывать их глубже в себе.

– Ну, знаешь ли… – Купава начала недовольным тоном, но смягчилась и постаралась говорить доброжелательнее: – Мавна, мне одиноко. Ты всё больше отдаляешься. Да, я всё понимаю, у тебя тяжёлая ситуация с твоим расследованием, и ты пытаешься разобраться в личной жизни. Но мне не хватает нашей дружбы. Хотелось бы проводить с тобой больше времени, но теперь ты всегда со Смородником. Я понимаю, что вы заняты важными делами, но… – голос Купавы надломился. – Да, я эгоистка, но я хочу видеть свою подружку почаще и смотреть с ней дурацкие фильмы.

Она опустила взгляд, поспешив спрятать лицо за стаканом воды. Мавне остро, до спазма в горле стало жаль свою подружку, и было стыдно оттого, что она говорила так резко. И правда, закопавшись в своих проблемах, она совсем перестала интересоваться, как дела у Купавы и как она себя чувствует. Привыкла, что Купава выступает в роли её бесплатного психолога и будто бы обязана всегда находиться рядом, даже когда сама Мавна бродит по барам, разъезжает по болотам или напрашивается на ночёвки к мужчинам. Купава ведь не второстепенная героиня её истории. У Купавы есть своя собственная жизнь и свои желания.

– Ну прости меня. – Мавна встала со своего места и обняла Купаву со спины. На неё повеяло тяжеловатыми духами с ароматом лилий, книжных страниц и ванильных стручков. – Я плохая подруга. Хочешь, вечером куда-нибудь сходим? Или ты ко мне приходи. Посмотрим фильм или глупое шоу.

– Хочу. – Купава изящно отёрла нос и улыбнулась, глядя на Мавну снизу вверх. – Если тебя снова не украдут твои женихи.

Мавна прыснула со смеха:

– Скажешь тоже. Женихов у меня нет. Зато есть любимая подружка. И я тебя ни на кого не променяю.

* * *

От наволочки едва ощутимо повеяло чем-то знакомым: до одури сладким, вовсе не благородным. Смородник принюхался, не понимая, откуда этот запах взялся на его постельном белье. Надо бы выстирать с порошком «Свежесть горных снегов», а то совсем не годится. Или годится?..

Осознание пришло как вспышка, ударило по затылку и вбилось в голову. Мавна. Ну конечно. Она спала в его постели – даже думать об этом было странно и смущающе. И, естественно, ткань сохранила запах духов, которые были на её волосах. Со своих-то Смородник тщательно, остервенело смыл все следы вишнёвого безумия – сколько раз подряд ему пришлось вымыть голову? Не меньше семи.

Удивительно, но этот запах уже слишком ярко ассоциировался с самой Мавной. Так же как и запах её булочек с корицей, мягких и пышных до невозможности, тающих во рту сладким облаком блаженства. А теперь у неё нет этих духов, потому что он сдуру решил, что это лучший способ перебить свой запах перед походом в упыриное логово.

Выходит, он должен ей духи. Тем более что Мавна тогда очень возмущалась, чуть ли не до слёз. Некрасиво получилось.

Смородник визуально помнил, как выглядел флакон. Округлый, с золотистой крышечкой. Он размял пальцы и вбил в интернет-магазине: «духи вишня». Фильтр по цене: до четырёхсот удельцев. На странице тут же показались карточки самых разных дешёвых вишнёвых ароматов, но округлый флакончик узнавался без труда. И цена как раз та, про которую говорила Мавна.

Смородник фыркнул: да уж, ну и ерунда. Почему нельзя купить себе сразу нормальный парфюм? Стойким не придётся постоянно поливаться, хватит надолго.

Он кликнул на карточку товара. Наиглупейшее название: «Моя вишенка». Почему-то под ключицами шевельнулся тёплый язычок, будто между рёбер вкрутили горячий шуруп.

«Моя вишенка…»

Смородник провёл ладонью по щекам, ставшим вдруг горячими.

«Моя вишенка…»

Смутные образы мелькали в голове, будоража кровь. Да Темень, кто придумал такое дебильное название?!

Он с трудом заставил себя сфокусироваться на покупке. Так. Нужно заказать эти долбаные духи взамен потраченных. Это несложно. Подарок не будет выглядеть глупо. В конце концов, она дарила ему самые нелепые и безумные вещи, начиная от булок в липком пакете и заканчивая шерстяными носками и грёбаным кабачком. Но носки, между прочим, оказались очень удобными и точно подходящими по размеру.

Взгляд зацепился за описание товара:

«Почти полный аналог аромата «Дерзкая вишня» от именитого парфюмера».

Что ещё за «Дерзкая вишня»? Ага, значит, Мавна всё-таки могла бы купить себе нормальные духи. Которые явно не имели бы этих зубодробительно-приторных нот, а звучали изысканнее.

Смородник открыл новую вкладку и вбил там название оригинального аромата. Ну вот же, совсем другое дело! Не маркетплейсы, а парфюмерные магазины предлагали стильные флаконы. Правда, за какие-то баснословные суммы, но это и логично: хорошая вещь не может стоить дёшево. Он сам давно усвоил эту несложную истину и всегда придерживался мнения, что лучше купить один раз, но потратить деньги с умом. Так же выбирал и ортопедический матрас, едва-едва втиснувшийся в двери и в квартиру, так покупал машину, так подбирал тату-мастера. Да и ботинки с курткой были у него не из дешёвых. Он экономил на еде, но все остальные вещи – да что там, даже швабры! – покупал едва ли не самые лучшие.

Интересно, если подарить Мавне вот эти, настоящие духи, она растеряется или обрадуется? Может, подумает, что дорогой подарок к чему-то её обязывает? Но Смородник ведь не просто так дарит. И не хочет показаться каким-то настойчивым ухажёром, нет, Свет упаси. Они просто друзья, и духи – меньшее, чем он может отплатить ей за расшатанные нервы, вываленную на неё информацию про Варде-упыря и прочие неприятные происшествия, которые он принёс в её тихую жизнь. Устроил переполох в булочной, можно сказать.

Да и хотелось бы, чтобы она начала себя ценить и получала то, чего достойна.

Как тому придурку вообще пришло в голову подарить такой девушке пластиковое кольцо?!

Смородник оформил срочную доставку в постамат недалеко от дома Мавны. К вечеру должны привезти. Оплатил онлайн – телефон пропел грустную трель, что на счету осталась пара тысяч удельцев. Ничего, заработает. Наверняка Сенница должна ему что-то.

Но сначала надо кое к кому наведаться в гости.

* * *

Огни на разваливающейся деревенской оградке горели ровно, не теряя силу. Смородник довольно хмыкнул себе под нос. Хорошая работа.

– Принимай гостей, Земноводное, – гаркнул Смородник, распахивая входную дверь.

Разуваться он не стал. В доме у упырька царил такой беспорядок, что не было бы разницы, даже если бы тут ходили в ботинках, густо обмазанных навозом. Смородник поморщился. М-да уж. Вонь болот и гнили, пылинки мерцают на свету, кругом куча ненужных глупых вещей… Как в этом свинарнике вообще можно жить?!

Раздался грохот, будто упырь бежал откуда-то, роняя тапки. Когда Смородник неторопливо, наслаждаясь ролью хозяина положения, вошёл в кухню-гостиную, растрёпанный Варде стоял у стола, опершись на него рукой. Волосы у него были взъерошены, а судя по припухшему лицу (сейчас больше обычного похожему на лицо подростка), он недавно дрых на своём продавленном диване, пожранном молью.

– Почему это я земноводное?

– Потому что ты повёрнут на лягушках. – Смородник с отвращением ковырнул магнит-лягушку на холодильнике.

– Ты не зашёл в магазин? – Варде нагло зевнул в кулак. – У меня кончается кровь. И карамельный соус. А ещё мука, молоко, сахар. Продукты заканчиваются, в общем.

Смородник, чуть подавшись вперёд, сделал шаг к нему навстречу, хищно оскалился.

– А хату твою не убрать? Ещё что придумаешь?

Варде невинно стрельнул зелёными глазами и пожал худыми плечами. Свитер – зелёный в тёмно-зелёную полоску – висел на нём мешком.

– Вообще-то да. Грязновато. Но я ненавижу уборку.

Варде обезоруживающе улыбнулся, но Смородник только фыркнул в ответ, ногой выдвинул стул и сел, сложив локти на столе.

– Хватит паясничать. Садись. Разговор есть.

Быстро обернувшись по сторонам, Варде оттянул пальцем ворот свитера и с опаской сел напротив. Смородник сперва сложил руки на вязаной дорожке-скатерти, но заметил, что она покрыта неряшливыми пятнами, и брезгливо убрал ладони, сложив на коленях.

– Ты был под болотами? – спросил он угрожающим тоном.

Варде хитровато сощурился.

– Доводилось.

– Сегодня.

– Ты уйдёшь, и я пойду.

Смородник еле сдержался, чтобы не схватить упыря за его цыплячью шею. И как Мавна могла встречаться с этим скользким типом? Представить тошно.

Смородник терпеть не мог подобные разговоры. Когда в ответ на конкретный вопрос тебя пытаются выставить идиотом. Когда юлят и выводят из равновесия. Стоит поддаться, вступить в эту игру – и всё, ты уже проиграл.

Хренов. Маленький. Провокатор.

Ладно. Он ещё найдёт как надавить на кровососа.

Снова представились картины, которые Смородник не хотел представлять. Мавна и Варде целуются за этим столом. Мавна и Варде на диване. Мавна сидит на коленях у этой жабы и нежно обнимает за тощую шею. Мавна и Варде в спальне…

К щекам прилила кровь. Смородник мотнул головой и злобно рыкнул:

– С баром что? Ты там бываешь?

– Я по барам не хожу, я хороший мальчик.

Смородник пропустил притворно-невинный тон мимо ушей.

– Бар «Пьяная дудка». Туда ходят упыри и какие-то мутные чародеи. Что ты о них знаешь? Там открылся проход.

Пожав плечами, Варде растрепал волнистые волосы и отошёл к окну, сделав вид, что очень занят комнатными растениями. Смородник испустил воздух сквозь сжатые зубы.

– Либо мы будем разговаривать, либо я сожгу твою хату к хреновой матери, – пообещал он в сердцах.

Варде не стал огрызаться. Поднял с пола маленькую лейку и стал неторопливо поливать цветы. Судя по запаху сырости, земля в горшках давно превратилась в болото и покрылась плесенью, но цветы, на удивление, не дохли. И как Мавна могла находиться в этом отвратительном месте?!

– Я знаю, что иногда там охотится кто-то из высших, – неохотно проговорил Варде, не поворачиваясь лицом. – Без убийств. Отводят пьяных за угол и сливают немного крови.

– И ты тоже так делал?

Варде обернулся с лицом, выражающим оскорблённую невинность:

– Ну делал. И что?

– Тогда говори, как у вас это устроено. Нужно ли отчитываться перед старшими, сколько крови можно брать и у кого, как вы контактируете с тысяцким и где он сейчас. Что за чародеи там ходят? И что за нежичка попадается мне второй раз? Красивая, с зелёными глазами.

Знаешь её?

– О, так ты на нежичку запал! Ну ничего себе!

– Отвечай на вопросы.

С носика лейки капнуло несколько капель мимо горшка, на пол, засыпанный чёрным земельным крошевом и опавшими листьями. Из поддона тоже потекла лишняя вода, которую земля в горшке уже не могла впитать. Смородник поморщился: его эта неаккуратность бесила до зубовного скрежета. Эх, выкинуть бы весь хлам да пройтись с моющим пылесосом по всем уголкам, протереть бы пыль и подбить-подкрасить все отслаивающиеся доски и дверные наличники – можно было бы сделать приемлемое жильё. А сейчас – так, упыриное логово.

– Да слушай, не знаю я ничего про нежичку, на которую ты запал. Она с тобой всё равно не будет. Вы слишком разные, пойми. У тебя температура как у котла, а она свеженькая. Ей будет больно. – Варде довольно хмыкнул себе под нос, отставил лейку и развернулся лицом к Смороднику. Не без удовольствия Смородник заметил, что упырь держится насторожённо, дёргано, будто ждал нападения. Это хорошо. Пускай не расслабляется. – А чего ты сразу в бар не поехал? Вынюхал бы всё. С твоим-то носом. Наверное, за километр нас чуешь, пёс.

– Чую. И воняет от тебя похуже, чем от твоих дружков. Ты хоть иногда моешься? Барахтанье в болоте не в счёт.

Приятно было увидеть, как лицо Варде покрывается пятнами ярости.

Прошлая их встреча закончилась для Смородника весьма плачевно, и он не любил о ней вспоминать – позор поражения был больнее, чем полученные травмы. Подумать только, какой-то тощий нежак – и так бесславно отпинал. Смородник держал в голове, что обязательно должен взять реванш, но не сейчас. Сейчас важнее разобраться с обещанием, которое Варде явно не собирался выполнять.

– Я регулярно принимаю прохладный душ, – оскорблённо скривил губы Варде. – И тебе бы не помешало, а то от температуры мозги кипят. Зачем пришёл? Мог бы сразу поехать в свой бар, раз тебя туда так тянет. Что, продают вещества из-под полы?

– Кстати, про «под полы». – Терпение Смородника почти иссякло. Он считал, что и без того держался достойно, раз до сих пор не сжёг к Темени эту вонючую халупу. А ведь так хотелось. Резко поднявшись, он рывком отодвинул стул и мыском поддел угол ковра. Стал виден люк в полу, из которого невыносимо тянуло грязью, тухлой водой, холодом и гнилью. Тошнота поднялась к горлу. – О… Вот и портал в страну фей. Давай. Ныряй.

Он качнул головой, указывая на люк. Красные пятна на щеках Варде стремительно сменились мертвенной бледностью.

– Ты… Какого хрена ты мой ковёр трогаешь?!

– Да так. Захотел убедиться, что всю грязь ты заметаешь под него.

Варде сжал кулаки и шагнул на Смородника. Смородник рывком дёрнул на себя крышку люка и чуть не потерял сознание от отвратительного мертвецкого запаха, хлынувшего на него оттуда вперемешку с ледяным воздухом. Это было настолько неожиданно, что Смородник даже не понял, что произошло. Его будто отбросило назад – на много лет. Вот он – мальчишка, который смотрит на истерзанные тела. Кругом холод и кровь, и её железистый запах режет ноздри. В груди резко закончился воздух. Темень, почему так холодно? Будто что-то пытается вытянуть из него жизнь – через кожу, через дыхание, проникая в самое сердце.

– Что у вас там за преисподняя, – буркнул он, зажимая рот и нос рукавом.

– Закрой! – прикрикнул Варде и кинулся к люку. Смородник резво выставил ногу вперёд, и Варде полетел на пол, чуть не ударившись головой об угол стола. Смородник перехватил его поперёк тела и сам грузно завалился на пол.

– Никаких «закрой», – рыкнул он на ухо Варде, борясь с отвращением. – Ты сейчас же туда лезешь. И не возвращаешься, пока не выяснишь всё про пленников. Услышал?

Варде изворачивался, как уж, пытаясь пнуть Смородника коленом в живот, но в этот раз Смородник знал, насколько коварна упыриная натура. Увернувшись от суматошных ударов, Смородник стиснул запястья Варде, зажав его руки выше головы, и навалился на него всей тяжестью. Варде закряхтел.

– Мальчики?..

Продолжая прижимать брыкающегося Варде к пыльному полу, Смородник повернул голову в сторону двери.

У входа на кухню стояла Мавна с пакетом из продуктового магазина.

Пихнув напоследок Варде под челюсть, Смородник шустро поднялся на ноги и отряхнулся от пыли. Варде за его спиной с кряхтением перевалился на четвереньки и тоже встал, держась одной рукой за стол.

– Ну мальчики… – Мавна поставила пакеты на пол и разочарованно вздохнула. Она старалась оставаться спокойной, но Смородник заметил, как от злости у неё очаровательно покраснели щёки. – Я вам тут пельменей домашних принесла и купила всякого, а вы что устроили? А если бы я пришла позже, то нашла бы два трупа, да?

– Один, – буркнул Варде.

Смородник смерил его презрительным взглядом.

– Сил никаких с вами нет! – раздражённо фыркнула Мавна, выкладывая содержимое пакетов на стол. В дверях вслед за ней появился Илар. Увидев помятых Смородника и Варде, он вопросительно поднял брови.

– Привет, – процедил Смородник.

– Привет. Мотоцикл твой увидел и удивился. – Илар и Смородник потянулись друг к другу через весь стол, чтобы пожать руки. – Но Мавна сказала, что ты хотел проведать нашего… кхм… общего друга. Ну, как дела? Что-то удалось узнать?

Последнее уже было обращено к Варде. Тот неопределённо развёл руками и послал Илару стеснительную улыбку. Потом скосился на Мавну и произнёс громче, чем это было необходимо:

– Вот как раз собирался. Ваш ручной чародей мне помогал. Прямо сейчас и пойду.

Смородник недоверчиво обернулся к Варде:

– Так чего тянешь?

– Вот вообще не тяну.

Виновато улыбнувшись и убедившись, что Мавна смотрит, Варде глубоко вдохнул и прыгнул в открытый люк. Послышался глухой тягучий плеск, будто вместо воды там был остывший кисель. Сильнее завоняло гнилым болотом.

– А как же пельмени?! – закричала Мавна ему вслед.

* * *

– Ну и дела… – Мавна опустила руки. С одной стороны, ей бы радоваться, что Варде всё-таки отправился под болота – хотелось верить, что ради неё. И что это поможет узнать что-то о Лекеше. Но с другой – как-то сумбурно вышло. Даже не поел. А она ведь старалась. Мавна угрюмо посмотрела на Илара. Он с утра витал в облаках и даже не догадался предложить ей помочь донести сумки от машины – они приехали на отцовской. И, слава Покровителям, Мавне не пришлось садиться за руль.

– А вы это, может, люк закроете? – подал голос Илар, переступая с ноги на ногу. – Дует.

– Было бы неплохо. – Смородник злорадно сверкнул зубами. Он стоял над люком, чуть склонив голову набок, как ворона, изучающая любопытный объект. – Но тогда упырь не выпрыгнет обратно. Хотя у него и без того проблемы с возвращениями в нужных местах. Но мне определённо нравится мысль прихлопнуть крышку у него над головой.

– Смо! – ахнула Мавна, продолжая выкладывать продукты из пакетов на стол. – Ты что такой кровожадный сегодня? Не выспался? Помоги лучше. Я буду тебе подавать, а ты складывай в холодильник.

Она потянулась через стол и сунула Смороднику в руку пачку масла. Он замолчал, послушно переложил масло в холодильник и перехватил из её ладоней пакет молока.

Илар сопел, топчась сзади. При нём Мавна не могла завести разговор о «Пьяной дудке» и о том, что Лируш написал утром: обошлось без жертв, и он уже сел монтировать ролик со съёмкой из кофейни. Илару стало бы плохо, узнай он, что Мавна выкрала их записи. А ещё она должна была Смороднику пятьсот удельцев за коктейль. Пятьсот! Больше, чем стоили её любимые духи. Наверное, это была её самая бездумная трата.

– Айна там одна справится в кофейне? – невинным тоном поинтересовалась Мавна, оборачиваясь на Илара.

– М-м-м, – промычал он. – Наверное. – Он не сводил глаз с открытого люка. Задумчиво поскрёб шею с бесцветной короткой щетиной. – Слушайте, ребята, а вот эта вот штука… Ну, туда правда прыгнуть можно?

– Нет!

– Попробуй.

Мавна и Смородник произнесли это одновременно. Она – с возмущением, он – равнодушно. Мавна метнула на него гневный взгляд и слегка наступила ему на ногу под столом. Смородник махнул рукой:

– Да ладно, он же не идиот. Всё равно не станет.

– А вдруг! – шикнула Мавна.

Они встретились взглядами. Мавна пыталась рассмотреть, не осталось ли красных пятен после вчерашнего. Ей показалось, что глаза у него были уставшие. Наверное, ещё не до конца прошли. В горле сжалось от сочувствия и вины, захотелось снова опустить пальцы в банку с прохладной мазью и провести по его горячей коже, очертить линию скул, тронуть бровь, рассечённую шрамом, опуститься к губам…

Смородник слегка смущённо улыбнулся, и Мавна поняла, что беззастенчиво пялится. Она чуть не задохнулась от стыда и поспешила спрятать покрасневшее лицо, низко наклонившись к почти пустому пакету.

Илар прошёл к самому краю открытого люка. Оттуда и правда тянуло холодом и неприятно пахло, да и в целом было жутко осознавать, что прямо тут, в уютной просторной кухне-гостиной, открыт портал в какой-то потусторонний болотный мир. Что, если оттуда сейчас полезут упыри? Смородник справится? Он же один. И всегда такой уставший, даже огрызается – Мавна была в этом уверена – от усталости и оттого, что постоянно ждёт подвоха от окружающих.

– Лучше не суйся. – Смородник хлопнул Илара по плечу и указал на диван: – Жди там. Не знаю, сколько он там пробудет и вернётся ли этим путём. Так что… Увози Мавну, а сам приезжай, если хочешь. Если нет – то я найду чем заняться. Тут такой… такое… грязно, в общем.

Мавну удивило, что он не ввернул какое-нибудь привычное нецензурное словечко, будто бы вдруг застеснялся выражаться при Иларе. Странно.

– И как ты будешь тут один? Позови чародеев на подмогу. Не геройствуй, – попросила она.

– Они не придут, – отчеканил Смородник и пнул мыском сухой листок на полу. – Я рассказывал.

– А… Ну да.

Она сникла. Конечно, эти сволочи все отвернулись от Смородника, стоило ему немного оступиться. Что за сообщество такое? Шакалы, жаждущие крови товарища по стае, не иначе. Но оставлять его одного было боязно. А вдвоём с Иларом – ещё страшнее. Смородник хотя бы бешеный и умеет кидаться огнём, а Илар – просто дурачок с битой.

– А ты можешь окружить этот люк огнями? – робко спросила она. – Если покажется Варде, ты снимешь защиту. Если кто-то другой, то оставишь. Я бы не хотела, чтобы ты или Илар подвергали себя опасности. Варде и так уже… там. – Она почесала нос, чтобы скрыть, что готова пустить слезу. – Вы, мальчики, все дураки. Не щадите себя, а я ведь переживаю.

– Отвези Мавну. И уезжай сам. Занимайся делами. – Смородник рублено сказал это и слегка поморщился. Сгорбился чуть сильнее, сунув руки глубоко в карманы, и сразу стал казаться меньше: и ростом, и в плечах.

– Не сутулься, пожалуйста, – машинально напомнила Мавна. Она села за стол и подперла щёку ладонью. Сумки были разобраны, холодильник Варде снова полон. Только продержится ли он без крови? Достаточно ли запасов «чайного гриба»? Или ему помогут соплеменники-упыри?

Она тяжело вздохнула и обвела гостиную тоскливым взглядом. Сколько раз она беззаботно сидела тут с Варде, не подозревая, что совсем рядом – люк с проходом под болота? Ведь тогда тоже из люка могли вылезти упыри? Или нет? Во рту стало горько. Не хотелось думать о том, что Варде мог так беспечно относиться к её безопасности.

Смородник выпрямился в ответ на её замечание и мрачно сел на соседний стул, поближе к люку. Судя по отвращению, написанному на его лице, вонь болота была для него невыносимой. Стряхнув с пальцев сгустки огней, он развесил искристую поволоку над открытым проёмом в полу.

– Теперь не пройдут. Если будет Варде, уберу защиту.

– А если он вернётся через город? Как в прошлый раз?

Смородник пожал плечами:

– Дай ему мой номер. Пусть звонит. Впущу в дом.

Мавна посмотрела на его горбоносый профиль.

– Про «Дудку» я кое-что узнала, – известила она доверительным шёпотом, наклонившись поближе, так, чтобы Илар не слышал. – Всё более-менее. Там выключился свет, так что есть только мои записи. Но Лируш уже работает. Он не пострадал.

Смородник едва заметно качнул головой:

– Это хорошо. Съезжу туда тоже. Может, найдётся чародей, с которым удастся поговорить. А ты езжай домой. Нечего тут делать.

Мавна пихнула его кулаком в бок:

– Прозвучало обидно.

– Эй, вы чего там шепчетесь? – возмутился Илар. – А ну вслух давайте. Иначе я что-нибудь не то подумаю.

– Обсуждали общего знакомого. – Смородник развернулся всем телом к Илару. – Возвращайтесь домой. Я позабочусь о вашем упырьке.

– Ну, ты… это… сам смотри. – Илар взъерошил волосы. – Если помощь нужна, то не стесняйся, говори. Ничего такого тут нет. Мы с пацанами тоже не в одиночку охотимся. Один в поле не воин, знаешь, мужик.

Смородник усмехнулся:

– Я понял. Спасибо. Всё хорошо.

Мавна крутила головой, смотря то на одного, то на другого. Они были так непохожи, но в то же время похожи до того, что щемило в груди. Немногословные, честные, не привыкшие жаловаться и открывать душу. Храбрые и сильные мужчины, рядом с которыми она ощущала себя маленькой, защищённой и спокойной. На них всегда можно было положиться, и они всегда защитили бы её. По-своему, не без ошибок и промахов, но всё же рядом с ними ей уже ничего не было страшно.

– Ой, мальчики, – второй раз за день прошептала она, растекаясь от нежности. – Ты только береги себя. – Она не удержалась и боднула лбом Смородника в плечо, даже сквозь одежду ощутив его тепло. От него пахло сигаретами, бензином и чем-то сладким – так странно и в то же время уже привычно настолько, что запах бензина даже не вызывал отвращения. Мавна знала, что так пахнет только от куртки, а если он переоденется в домашнее, то останутся только приятные ароматы лаванды, мяты, шоколада и совсем немного – табака, и пахнуть им будет преимущественно от волос и лица. – Если что-то пойдёт не так, зови на помощь, пожалуйста. Это правда не стыдно. И напиши мне, когда Варде вернётся, хорошо?

Смородник удивлённо посмотрел, как она прижималась головой к его рукаву, и тепло улыбнулся:

– Договорились.

* * *

Туманный город снова встретил Варде холодом и ветром, такими промозглыми, что от досады захотелось плакать. Проклятое место, ну неужели тут никогда небо не бывает ясным? Что нужно сделать, чтобы оно стало хоть немного приятнее?

Поёжившись, он втянул голову в плечи и угрюмо пробрёл вдоль улицы. Снова к остановке подкатил троллейбус без машиниста, и снова по тротуару катились осенние листья. Всё как всегда. Ничего нового, даже тошно.

Но и от себя делалось тошно. Если бы не Мавна, как долго он бы сопротивлялся? Да сколько угодно, лишь бы не поддаваться чародею. Надо бы ясно дать ему понять, что Варде только сам принимает решения. И никакой чародей ему не указ.

Зажмурившись, Варде несколько раз глубоко вдохнул. Воздух пах дикой острой свежестью, как после сильной грозы: озон, асфальт, сырая земля, потоки воды и колючие укусы ветра. Прохлада пробиралась под кожу, выстуживала из него остатки тепла и жизни, которую он так берёг. Темень, а ведь и кровь в банках скоро закончится. Что тогда делать? Сжирать курьеров с пиццей?

Если подумать, то он сейчас может обрести свободу. Просто материализоваться в любой точке города, и всё. Ограбить жертву, снять жильё или хотя бы койку в хостеле.

Но тогда до него могут добраться приспешники Калеха. Так что нужно признать, огни вокруг дома защищали не от Варде, а самого Варде.

– Да чтоб этот чародей провалился, – рыкнул Варде, открыл глаза и угрюмо поплёлся в сторону торгового центра.

Но площадь перед стеклянно-бетонным зданием оказалась оцеплена. Красно-белые ленты натягивались на ветру, намотанные на переносные ограждения, и в целом площадь выглядела ещё более заброшенной, чем что-либо в Туманном городе.

– Что за ерунда, – пробормотал Варде.

Только сейчас Варде стал понимать, что в целом с площадью что-то гораздо больше не так, чем он предполагал.

Запах. К привычной сырости и гнили прибавился новый, совсем чужеродный для этого места. Запах гари. Но тут, под болотами, он был ещё хуже, чем доносящийся от живых чародеев. Вонь горелой головни, которую сунули в стоячую несвежую воду. Запах отсыревшего угля, больше не дымящего, но оттого ещё более мерзкого.

– Что за бред?! – возмутился он ещё громче, совсем ничего не понимая.

Варде попытался напрячь зрение и слух. Тут всегда было такое ощущение: полусон-полуявь, будто на голову надели непрозрачный мешок и лишь позволяют додумать несуществующие образы и звуки. Но должно же тут быть что-то истинное? Что-то, принадлежащее не воображению гостя, а самому Туманному городу?

Варде изо всех сил всмотрелся в полумрак. В настоящих, живых Сонных Топях за торговым центром была улочка с тополями. Здесь же только мерцала дымка, переливаясь от тёмно-серого до бордового. Будто за зданиями бушевала песчаная буря, скрадывающая очертания деревьев, домов, не позволяя оценить пространство.

Со звуками дела обстояли не лучше. Уши словно заложили ватой – или залило болотной водой. Через пелену пытались пробиться неясные крики, шум и гул, но всё смешивалось в неясное месиво. Нарастало, словно гудение ветра, спадало, сменялось звонкой тишиной – и разрасталось с новой силой. Смешивались неясные голоса, и Варде даже не мог понять, кому они принадлежат и на каком языке звучат.

Мавна. Он здесь ради Мавны. Чтобы её руки вновь грели его, чтобы её мягкие губы ласкали, а в уши проникал её манящий шёпот.

Жаль, что он не догадался захватить с собой из живого мира что-то материальное. То, что можно было бы сжимать в ладони и напоминать себе: болото его не затянет, не растворит его мысли и не сотрёт ощущения. Он не отсюда. Он живой – почти живой, правда ведь? – он с поверхности, он дышит и мечтает, чувствует и любит. Ему нельзя теряться здесь.

Варде лихорадочно ощупал себя. В карманах пусто. На шее тоже ничего нет, никакого украшения. И тут он вспомнил: этот свитер он ведь нашёл в секонд-хенде. Мавна нашла. Цвета хаки с тёмно-зелёными полосами. У него в гардеробе таких зелёно-полосатых свитеров было штук сто, все похожие, но в то же время разные. Теплее и холоднее, более мягкие и более колючие, в полоску и в ромб, болотные, травянистые, бутылочные, салатовые, изумрудные… Но у этого свитера на рукаве была дырка. Варде и сам мог бы поставить заплатку, но Мавна решила иначе.

Заплаткой стал кусочек тёмного фетра, на котором она вышила грибы и веточки папоротника, а под папоротником – маленького лягушонка. Стежки были совсем крошечными, пусть и не совсем аккуратными, но Варде не переставал умиляться им.

Он перевернул рукав так, чтобы видеть вышивку на заплатке. Стиснул фетр пальцами, ощутив подушечками тёплую неровность ниток. Зажмурился и выдохнул.

Ноги стоят на асфальте. В лёгкие входит воздух. Прохладный и влажный, но воздух. Не болотная прель. На нём надет свитер. Обыкновенный человеческий свитер с поверхности, который чуть колется вокруг шеи и на груди. А под пальцами – то, что сотворила Мавна. Его тёплый якорь в мире живых. Его заботливая и земная девушка. Это её маленькие пальцы вытягивали нитки из мотков и протыкали иголкой фетр. Это в её голове рождался рисунок. Это она вшила в его свитер частичку своей души и своего тепла.

– Проход запрещён! Не двигаться!

Сквозь гул и несмолкающий неясный шум вдруг пробился чёткий мужской голос, грубо окрикнувший Варде. Запахи стали резче, он открыл глаза и понял, что площадь с торговым центром тоже будто бы выступила из дымки.

Только навстречу ему бежало пятеро людей в костюмах химзащиты, размахивая оружием. Даже через костюмы от них ощущался запах гари.

Чародеи. Под болотами.

Сердце Варде пустилось вскачь, вместо уверенности горло стиснул страх, и он бросился бежать обратно, в сторону троллейбусной остановки.

4

У Смородника от сердца отлегло, когда он убедился, что Илар и Мавна уехали, оставив его наедине с разверзшейся болотной пастью и её смрадом. На плите побулькивала кастрюля с пельменями, и запах их затмевал болотистую гниль.

В желудке заурчало, но Смородник постеснялся до ухода Мавны спросить, можно ли ему есть одному, не дожидаясь возвращения упыря. А с другой стороны, не позволять же пельменям раскисать в кипятке? Надо спасать.

Позвонить с таким вопросом было бы глупо. Поэтому он дождался, когда пельмени сварятся, аккуратно слил воду, не используя прихватки. Ужаснулся, насколько грязными были раковина и плита. Поискал тарелку. Посуда в шкафчике стояла самая разномастная, но в большинстве своём выглядела невозможно устаревшей: какие-то бабушкины блюдца с рисунками и цветными каёмками. Несколько мисок даже были когда-то разбиты, и их склеили, а клей со временем потемнел неприятными коричневыми полосами. Ожидаемо, тарелки в этом доме тоже нормально не мыли: на всех оставались пятна чего-то желтоватого. Смородник поморщился. Он бы не удивился, если бы сейчас по столешнице пробежал таракан.

Почесав в затылке, Смородник решил, что из упыриной посуды есть точно не будет. И упыриными вилками, очевидно, тоже. Лучше облизнуть мусорный бак, чем настолько себя не уважать.

Поэтому он достал из кармана перочинный нож, протёр лезвие антисептиком и наколол ножом пельмень прямо из кастрюли. К чистоте кастрюли тоже, конечно, оставались вопросики, но можно было закрыть глаза и надеяться, что кипячение убило все микробы.

Сунув в рот первый пельмень, он не смог сдержать стон. Темень, это просто противозаконно вкусно! Зато второй пельмень он уже рассмотрел как следует. Тесто тонкое, просвечивает. По краям залеплено аккуратно и красиво, настоящий шедевр. Такие нужно есть с уважением, а не из кастрюли и с ножа.

Темень, а ведь их делала Мавна. Раскатывала тесто скалкой, и наверняка каштановая прядка выбивалась из хвоста, падая на лицо. Лепила своими маленькими красивыми пальцами. И какое-то время тесто было тёплым от её рук.

Смородник смущённо отвёл взгляд. Нет, ну так уж разглядывать еду – это перебор. И что он себе нафантазировал? Наверняка для неё готовка – это рутина. И она не вкладывала в эту еду никакого сакрального смысла.

Зато кто мешает вложить ему самому?

Укус за укусом, и на дне кастрюли осталось только пять сиротливых пельменей. С трудом остановив себя, Смородник прикрыл их крышкой. Оставит упырю, он же не зверь какой-то. Удовлетворённо вздохнул и до хруста повёл плечами, разминаясь. Склонился над люком. Ничего не происходило.

– Пу-пу-пу-у, – протянул Смородник.

Окружающая обстановка буквально давила на него. Он боялся задеть что-то грязное, наступить во что-то грязное, надышаться чем-то грязным… Очевидно, нужно было действовать, чтобы сделать своё пребывание в этом гадюшнике хоть сколько-нибудь комфортным. И чтобы Мавна, если уж и решит снова сюда приезжать, ничем тут не заразилась.

Должны же тут быть швабра и ведро?

Смородник осторожно, едва касаясь, толкнул дверь, выкрашенную бледно-зелёной краской, в стене слева от кухни. К счастью, там оказалось что-то вроде кладовой. Конечно, кладовая была ещё грязнее, чем кухня и гостиная, но тут хотя бы обнаружились швабра, тряпки и старое металлическое ведро. Ну, хоть что-то.

Закатав рукава выше локтей, он решил начать с самого очевидного. Сначала мусор.

У окна упырь развёл целую оранжерею, и некоторые растения почти перекрывали естественный свет. Смородник на минуту завис перед заросшим аквариумом, где среди зелёных стеблей плавала единственная рыбка. Мелькнула дурацкая мысль: а что, если рыбка – тоже нежак? Или нежичка. А может, даже тысяцкий? Скрывается у всех под носом в таком облике. Было бы удобно. Смородник на всякий случай высек из пальцев угрожающую искорку и показал рыбке:

– Видишь, рыба? Если что – я уже до тебя добрался.

Но рыбка только взмахнула широкими синими плавниками и скрылась за веточкой водного растения.

Следующие полчаса Смородник провёл, собирая упавшие засохшие листья и подметая землю, высыпавшуюся из горшков.

Затем смахнул всю паутину по углам. Наверное, до люстры Варде не доставал, поэтому там было особенно много грязи.

Он выбросил всё, что однозначно являлось мусором: фантики, обёртки, мелкий сор и шелуху у раковины. Вымыл полы, с отвращением залезая даже под диван, где собралось целое перекати-поле из паутины.

Протёр пыль везде, где мог дотянуться. Скрепя сердце вымыл раковину, кран и плиту. К холодильнику притронуться не решился, не всё так сразу. Но, когда спустя пару часов Смородник выпрямился, оглядывая результаты своих трудов, его накрыло глубокое чувство удовлетворения.

Наконец-то эта халупа если не сверкала, то хотя бы стала похожа на нормальное человеческое жилище, где не умрёшь от неведомой хвори, едва тронешь тарелку или сядешь на диван.

Да, ещё есть второй этаж. Но ничего. Надо же с чего-то начинать.

У кухонного стола что-то влажно булькнуло, чавкнуло и загудело. Смородник отставил швабру в сторону, обработал руки антисептиком и напряжённо склонился над люком.

Болотная вода пошла рябью, колыхаясь волнами. На тёмной поверхности вспучились пузыри, собираясь у краёв липкой серой пеной. Смородник поднял руку и нащупал в воздухе связи искры, взяв под контроль огоньки вокруг люка. Это было похоже на то, чтобы найти невидимую леску, тянущуюся к поплавку. Движение – и можно будет отозвать огни, дёрнуть за связи и поглотить искру своим телом. Главное – быть к этому готовым и не опалиться. А бывало всякое, Смородник не мог назвать себя самым аккуратным и въедливым чародеем. Слишком часто он торопился и действовал непредусмотрительно.

Огни призывно вскинулись, мигнув, будто сказали: «Мы слушаем тебя, хозяин».

Если покажется Варде – он уберёт огни.

Если другой упырь – свяжет его огненными нитями, быстро переформировав сгустки в горящие верёвки.

Матушка учила, что чародеи не должны бояться. Что их сердца и души – горящие, бесстрашные и бешеные. И он не боялся кидаться в когти упырям на полях и среди города, не боялся выслеживать гнёзда и выезжать на любые вызовы, но тут, глядя на чавкающую гниль болотного лаза, разверзшегося прямо в доме, под рёбрами у него скрёбся противный страх.

Смородник был готов презирать себя за малодушие. Так, как давно уже презирал за другие грехи. Но это потом. Сперва – встретить «гостя».

Болотная жижа поднялась высокой волной, захлестнула пол, оставив на досках чёрные илистые разводы. Вздыбилась снова, и Смородник едва успел отозвать огни, когда узнал в появившейся грязной фигуре очертания Варде. Искра вошла в его ладони с тихим шипением, вливаясь обратно в кровь. По венам пробежало неприятное ощущение, будто слабый электрический разряд.

Варде завалился на бок и несколько раз крупно содрогнулся, откашливаясь. Вонь болота снова стала невыносимо острой, до жжения в носу. Смородник захлопнул ногой треклятый люк.

– Вставай давай, – буркнул он Варде. Упырь так и лежал на боку, сжимая ладонью левое плечо, и Смородник засомневался, всё ли с ним в порядке. Он никогда не видел, в каком состоянии упыри, похожие на людей, возвращаются с болотного дна, поэтому не мог оценить, правильно ли всё происходит.

– Рука, – проскулил Варде. Смородник рыкнул. Худшие опасения оправдываются, что-то с этим заморышем не то.

– Чего с ней?

– П-прострелили… кажется.

По полу вместе с тёмным илом и правда растекалось ещё какое-то пятно. Но не красное, а чёрное, похожее на мазут. Упыриная кровь.

– Да чтоб тебя Темень забрала! – Смородник схватил кухонное полотенце и обернул вокруг своего предплечья. Рывком поставил Варде на ноги и сунул ему свой локоть, чтоб держался. Варде вскрикнул. – В ванную пошли. Чем вы… лечитесь?

Подумалось про чародейскую мазь. Наверняка в аптечке мотоцикла ещё были запасы, но можно ли использовать её на упыре? Не вызывать же «Скорую помощь» парню с чёрной жижей вместо крови. Заберут на опыты.

– К-кровью, – жалобно произнёс Варде и перевёл на Смородника взгляд огромных влажных зелёных глаз. – В холодильнике есть немного. Но скоро кончится. Свежая помогает лучше всего.

Смородник поджал губы и затолкал Варде в ванну – тот сжался на дне, притянув колени к подбородку. С одежды и волос натекли грязные лужи, по руке струилась кровь. Смородник с тяжёлым вздохом посмотрел на следы, которые теперь тянулись по свежевымытому полу, и решительно включил душ.

Здесь явно требовался ремонт. Плитка напоминала о коммуналках или бассейнах прошлого века, в чародейском общежитии такая была в туалете молодняка. Некоторые куски кафеля отвалились, другие – треснули. Смесители с трудом поворачивались, а из лейки душа, как он ни крутил вентиль, лилась почти прохладная вода с противным запашком. Неужели и Мавна здесь могла мыться?! Да тут только испачкаешься и провоняешь плесенью!

– Сильно тебя задели?

Варде мелко потряс головой. Струи лились ему на голову, и волосы, вновь ставшие блондинистыми, облепили бледное лицо.

– Скользящим прошло.

Смородник кивнул.

– Откисай. Сейчас приду.

Он быстро сбегал за своей аптечкой. На упыриную надежды не было: наверняка всё просроченное и отсыревшее, хорошо, если не поросшее мхом. Вернувшись, он обнаружил Варде точно в такой же позе. Он стучал зубами от озноба и крепко стискивал раненое плечо, но уже хотя б не был с ног до головы покрыт илом.

Смородник перекрыл воду.

– Раздевайся.

Варде поднял на него испуганное лицо. Мокрый и бледный, он выглядел сейчас лет на пятнадцать. Что ж, отличная пара для Мавны, которой не дашь больше семнадцати на вид.

– Да Темень, не буду я на тебя смотреть! Было б на что. Держи. – Смородник бросил ему первое попавшееся полотенце, белое с лягушатами. – Снимай, вытирайся. И сразу зови, перебинтуем тебя. Понятно?

Варде недоверчиво кивнул.

Смородник вернулся в комнату. Эх, полы ещё перемывать из-за этого придурка – столько труда насмарку! Так, а где у него чистая одежда? Конечно, слово «чистая» вряд ли можно применить хоть к чему-то в этом доме, но хотя бы сухая.

Он подошёл к комоду и рывком выдвинул первый ящик. На него уставился клубок чего-то вязаного, и, только брезгливо потянув на себя, Смородник понял, что это небрежно запиханный свитер. Он закопался глубже в ящик в поисках штанов. Пальцы нащупали грубую ткань джинсов, он потянул за штанину, но вместе с одеждой из ящика выпал блокнот, раскрывшись на странице с рисунком обнажённой девушки. Смородник наклонился, чтобы поднять блокнот, и замер.

Мавна. Это она была нарисована. Карандашом. Спящая.

Волнистые локоны рассыпаны по плечам и подушке. Губы слегка приоткрыты. Тень от ресниц передана так реалистично, как настоящая. Веснушки на щеках, на плечах и на пышной округлой груди, почти не прикрытой одеялом. Она была слишком похожа. Слишком хороша и невинна, несмотря на свою земную, плотскую красоту.

Кровь зашумела в ушах. Смородника охватил стыд – он явно увидел то, что не должен был видеть ни при каких обстоятельствах. Подсмотрел за чужими людьми. Это не для него. Это Варде запечатлел свою девушку в важный для них двоих момент.

Стало горько и тоскливо.

Спешно затолкав блокнот обратно в ящик, Смородник схватил свитер и джинсы и тяжёлой поступью вернулся в ванную, надеясь, что Варде уже завернулся в полотенце.

– Давай сюда, – буркнул Смородник, приготовившись обрабатывать рану.

Варде послушно протянул ему свою тощую руку с зелёными прожилками вен.

Рана, по правде, была пустяковой. Пуля оставила только ссадину, даже не задев мышцы. Содрала лоскут кожи, повредив множество сосудов – отсюда и столько крови. За неделю заживёт, хотя кто знает, какая регенерация у упырей.

Но Варде выглядел неважно. Кожа ледяная и бледная, и трясло его так, что зуб на зуб не попадал. Смородник с недовольством отметил, что всё-таки это ненормально. Если Варде позвонит Мавне в таком состоянии, то, скорее, напугает её.

Смородник подождал в гостиной, пока Варде переоденется и выйдет. Очень хотелось снова схватиться за швабру и перемыть полы по второму разу, но он понимал, что это займёт гораздо больше времени, чем потребуется Варде на переодевание. А ещё почему-то мысли постоянно возвращались к блокноту с рисунками, спрятанному в ящике комода как сокровище на дне пиратского сундука… Это мешало трезво думать и очень раздражало.

Что там говорил упырь? Крови? Ну, будет ему кровь.

Смородник достал свой нож, протёр антисептиком и подготовил кружку. Сделал надрез на запястье. Интересно, кровь чародея подойдёт? Другого предложить нечего.

– Что ты там…

– Пей. – Он пихнул кружку с парой глотков крови в руки вышедшему из ванной Варде. Упырь поморщился, но стиснул кружку бледными пальцами.

– Чародейская воняет.

– Ну извини, мы не в донорском пункте. Пей что дают.

Варде с тоской покосился на холодильник, но, видимо, рассудил, что старые запасы хуже даже чародейской крови. Смородник с раздражением подумал: наверняка, если бы тут была Мавна, Варде упросил бы её поделиться глотком. Мерзкое земноводное!.. А она бы не смогла отказать, ох уж эта девочка-широкая-душа.

Прихлюпывая и пачкая губы, Варде глотнул ещё дымящуюся кровь. У Смородника мелькнула мысль, что, если бы не все обстоятельства, со стороны можно было бы подумать, что он пьёт горячий чай или какао.

– Там… это… Я тебе пельменей оставил.

Смородник ссутулился сильнее и шаркнул мыском по полу, отгибая завернувшийся уголок тонкого ковра.

Варде оторвался от крови и недоверчиво посмотрел на него поверх кружки.

– Спасибо.

Несколько секунд они с подозрением косились друг на друга, не зная, как себя вести. Вспомнилась боль от ударов Варде в переулке, отвращение, которое Смородник испытывал, понимая, что упырь обманывал Мавну долгое время и пользовался её доверчивостью.

Но сегодняшний Варде выглядел беспомощным и безобидным. С тощей шеей, торчащей из объёмного свитера, с синяками под глазами и мокрыми волосами, облепившими острые скулы. С пальцами, покрытыми ссадинами, с алыми от крови губами. Мальчишка, да и только. Завравшийся, сбившийся с пути, запутавшийся и испуганный.

– Садись. – Смородник сел сам и выдвинул соседний стул. Варде с опаской опустился. – Что там произошло под болотами? Говори.

Варде зевнул в кулак:

– Отдохнуть бы. От крови в сон клонит.

– Говори.

Смородник чуть не испепелил его мрачным взглядом. Юлить не выйдет, он не Мавна и не будет терпеть.

– Ваши там, – неохотно процедил Варде. – Это вообще не твоего ума дело, тут должны тысяцкие разбираться с вашими главарями.

Смородник хоть и был задет, но никак этого не показал.

– Что значит «наши»? Чародеи? Под болотами? Каким образом? Как ты узнал?

Варде пожал плечами и поковырял дырку на скатерти.

– Воняли же. Так же противно, как ты. Они были в химзащите – наверное, поэтому смогли попасть под болота. Я их увидел и подумал, что искра меня не тронет, но… Представляешь, огнестрел работает под болотами так же хорошо, как на суше.

Смородник нахмурился:

– И ты не успел проверить донорский центр?

Варде качнул головой. С мокрых волос на свитер упало несколько капель воды.

– Не дошёл. Они там всё оцепили. – Он на самом деле выглядел расстроенным. Но после крови хотя бы перестал трястись так, будто вот-вот упадёт на пол, дёргаясь в конвульсиях. – Меня просто пытались выгнать, а когда поняли, что я приставучий, открыли огонь. Еле-еле вернулся через этот же проход. Затягивало всегда куда-то в сторону. Все силы на возвращение истратил, там же знаешь как: вытолкнуть может где угодно. Надо очень стараться, чтобы вернуться там же, где вошёл.

Смородник задумался. Вряд ли упырь врал, рана и правда была похожа на пулевую. И сам себя он не ранил бы. Значит, кто-то там был. Но чтоб чародеи…

Это ложилось на историю о странных чародеях в «Пьяной дудке». Только кому из ратных глав это нужно и что у них за счёты с нежаками? Наверное, нужно рассказать Сеннице. Она поймёт, что делать.

– И своего отца ты тоже не нашёл?

– Нет. – Варде сильнее погрустнел. – Они не дали пройти дальше. А я неважно ориентируюсь в Туманном городе, быстро запутался. Мне это не нравится.

Последнее он добавил совсем тихо. На мгновение Смородник даже посочувствовал ему – шевельнулось что-то вроде жалости. Пришлось отбросить это мягкосердечие и напомнить себе, что перед ним – убийца, а не осиротевший подросток.

– Значит, так. – Смородник ударил в ладони и встал со стула. – Ты сейчас приходишь в порядок. Отдыхаешь или что там у вас. Ешь пельмени. Перестаёшь трястись и обсыхаешь. Я в это время убираю твои грязные следы. А потом ты по видеосвязи при мне звонишь Мавне и успокаиваешь её, что вернулся и что с тобой всё окей. Про рану молчи. Но объяснишь, почему в очередной раз не принёс новости о Лекеше и других. Усёк?

– Угу.

Смородник ещё с минуту строго смотрел, как Варде допивает кровь, и агрессивно схватился за швабру.

* * *

После успешного звонка с отчётом по делу «Упырь-под-болотами» Смородник успел объехать пару молодых гнёзд в пригороде, перекусил на заправке весьма дрянным хот-догом и позвонил Сеннице, назначив разговор на следующий день.

Давно стемнело, похолодало так, что впору вспомнить о существовании шарфа, но заправочный кофе спасал от ощущения холода внутри. Мысли крутились мрачные: в голове будто всё окончательно запуталось, как тугой моток проводов. Потянешь – и сделаешь только хуже. Хотелось с кем-то поговорить – да хотя бы с той же Сенницей.

Смородник вздохнул тяжелее, чем рассчитывал. Перед глазами непрошеным видением всплыл случайно подсмотренный рисунок Варде со спящей Мавной. Стало стыдно. Не стоило ему копаться в чужих вещах. Всё-таки точно: меньше знаешь – крепче спишь.

Про сон с такими мыслями можно забыть.

Телефон коротко провибрировал. Смородник вздрогнул и посмотрел на экран.

«Ваш заказ в пункте выдачи».

Что, Темень побери, за заказ?!

С минуту хмуро поморгав на экран, он вспомнил. Духи. Ну конечно.

Может ли он подарить Мавне духи после того, как увидел тот рисунок?

Хотя Мавна не знает, что он видел…

Да и всё-таки это не подарок с намёком. Он просто вернёт долг.

Запах сладко-горькой вишни. Умиротворённая и нежная Мавна на рисунке. Если она так выглядит во сне, то, значит, и на его матрасе так же спала? Красиво разметав волосы и подтянув одеяло к веснушчатой груди. К груди…

Смородник уткнулся покрасневшим лицом в поднос с салфетками и пустым стаканчиком.

– Так дело не пойдёт, – сказал он себе и тряхнул головой. Кто-то из посетителей заправки с интересом на него обернулся. – Соберись.

А то башка уже плавится от этой девушки. Когда с ним такое было в последний раз? Кажется, лет в шестнадцать. Но тогда плавилась в основном не голова.

Подхватив шлем, он вынес поднос и вышел на улицу к мотоциклу. Надо вернуть Булочке духи. Причём те, которых она действительно достойна.

* * *

Дверца ящика постамата открылась с тихим щелчком. Смородник достал коробку с фирменным логотипом магазина и повертел в руках. Ну, наверняка там внутри чек. Если Мавна поймёт, что это не её «вишенка» за триста удельцев, то откажется брать. Значит, надо растормошить.

Он вскрыл коробку ножом и выкинул в урну тут же. Чек на всякий случай сунул себе в задний карман штанов. Вдруг что-то будет не так?

К несчастью, сама коробочка духов буквально кричала о том, что не может стоить меньше нескольких тысяч. Бордовый бархатистый картон, золотое тиснение… Да уж, задача. И что с этим делать? Смородник почесал в затылке.

Потом стиснул коробку в кулаке. Боковые рёбра слегка помялись. Ага, уже лучше. Может, ещё…

Он ковырнул ногтем уголок, растрёпывая картонку. Вот. Уже похоже, что это везли всеми правдами и неправдами, на оленях и собаках, от одного склада до другого. Повертев в руках своё «творение», Смородник разошёлся и решил добавить ещё один штрих. Послюнявив палец, он потёр буквы на коробке, пытаясь частично стереть название. Не то чтобы получилось, но однозначно стало выглядеть куда неопрятнее.

Ну вот. Теперь пойдёт. Теперь можно и дарить.

* * *

В комнате горели гирлянды и ночник, на тумбочке стояла грязная чашка с кругами от какао. Типичный вечер типичной Мавны. Вдруг что-то глухо ударилось в окно с наружной стороны. Мавна встрепенулась и приподнялась на локтях. Вынула один наушник, прислушиваясь. Что такое? Ветка? Птица ударилась?

Звук повторился, и вместе с ним по коже пробежали мурашки. Жалко, что Купава уже ушла, с ней было бы не так страшно. Наверное, надо позвать Илара. Или сразу попросить его спуститься во двор, проверить.

Она поставила ролик на паузу. Как раз Лируш выложил расследование об упырях, используя её видео. И, надо отдать ему должное, правда не упомянул, от кого и откуда получил записи с камер.

Ролик пробирал до мурашек. Вечером они с Купавой смотрели сериал, потом Варде прислал видеокружок, что с ним всё хорошо. А перед сном Мавна решила открыть видео Лируша, о чём уже пожалела. Конечно, близость болот и без того не располагала к приятным снам, но теперь ей было совсем жутко и тревожно. Ещё и этот непонятный стук в стекло…

Встав с кровати, она на цыпочках прокралась к окну, стараясь держаться в тени занавески. Осторожно, затаив дыхание, выглянула из-за шторы и с визгом отпрянула, когда что-то небольшое ударилось в стекло прямо напротив лица Мавны.

Кажется, это была шишка.

Шишка?!

Мавна открыла окно и выглянула вниз.

– Ты больной?! – зашипела она, стараясь не сорваться на крик. – Как ты сюда вообще попал?!

Смородник, перебирая в ладонях ещё несколько шишек, пожал плечами. Света, доходящего во двор с основной улицы, едва хватало, чтобы выцепить из темноты его очертания.

– Забор низкий, – ответил он.

Мавна чуть не задохнулась от возмущения:

– Ты лез через забор? Придурок! А если бы Илар тебя увидел? Ладно… – Она пожевала губу, колеблясь. С улицы дул холодный ветер, но кричать из окна всё-таки не дело. Да и вряд ли он перелез через забор только для того, чтобы кинуть шишку в её окно. Наверняка хотел что-то сказать. Покровители, а позвонить не судьба?! – Сейчас спущусь, стой там.

Она суетливо закрыла окно, поправила волосы и крутанулась на месте, быстро соображая, что надеть. Губы, которые Мавна продолжала покусывать, норовили растянуться в глупой улыбке.

Полностью переодеться? Займёт много времени. Надо по-быстрому что-то накинуть и тихонько спуститься, не разбудив маму с папой и не привлекая внимания Илара. Тот ещё квест… Покровители, ну какой же он дурной! Перелез через забор – он же не школьник, чтобы делать такие глупости.

На Мавне была только пижама. Нелепая, тёплая, с воротничком и пуговицами до середины груди. Толстая ткань делала её фигуру ещё округлее, а рисунок с вишенками был милым, но всё-таки глупым, как ни крути. Недолго думая Мавна набросила на плечи свой расшитый кардиган, сунула ноги в пушистые тапки и побежала по лестнице, стараясь не издавать ни звука.

Слава Покровителям, Смородник догадался перебраться к крыльцу. Тихонько открыв дверь, Мавна ойкнула, чуть не столкнувшись с ним лицом к лицу.

– Чего тебе? – шикнула она, хмурясь и стараясь не улыбаться.

Светильник над дверью она решила не включать, но тут хватало освещения от уличных фонарей. Смородник помялся с ноги на ногу и ссутулился.

– Дело есть. – Голос прозвучал сухо и скованно.

– Покровители, что-то случилось? – Мавна окинула его взглядом с ног до головы. – Тебя снова побили? Покусали? Во что-то влип?

Смородник оскорблённо сверкнул глазами и свёл чёрные брови:

– Пф-ф. Нет, конечно. Просто… – Он как-то неловко переступил с ноги на ногу и сунул руку в карман куртки. Мавна с замешательством наблюдала, как он ковыряется в кармане и, не находя желаемого, тихо ругается сквозь зубы, но потом догадывается проверить второй карман. Наконец на свет показалась небольшая бордовая коробочка, слегка смятая по бокам.

– Вот. – Смородник грубовато сунул коробку Мавне. – Тебе. Вместо испорченных.

Его тёплые пальцы скользнули по маленьким Мавниным, и она тут же вспомнила, что стоит в странной пижаме, а ещё – даже не успела причесаться и наверняка выглядит растрёпанной. А ещё тапки. Глупые тапки.

Щёки Мавны запылали.

– Ох… – Она растроганно выдохнула и подняла на Смородника благодарный взгляд. – Это очень мило. Правда. Спасибо тебе. Не думала, что ты про это помнишь.

В темноте было плоховато видно, но коробочка очень походила как раз на ту самую. От вишнёвых духов, которыми можно поливаться хоть пять раз на дню. И которые Мавна так любила за сладкий запах с ноткой терпкой горечи. Под ключицами разлилось медовое тепло. Он нашёл именно такие же, да ещё и настолько быстро, что Мавна даже не успела соскучиться по любимому запаху.

Шмыгнув носом, она подалась навстречу на полшага, но вовремя опомнилась, что запачкает тапки о крыльцо.

– Спасибо. Это так… – Мавна хотела сказать «трогательно», но почему-то подумала, что Смороднику не понравится это слово. Оно звучало уж больно по-девчоночьи, а он к тому же не любил ничего связанного с «троганием». – Зайдёшь? На минутку. У меня пирог в холодильнике. Пекановый. Очень сладкий. Тебе понравится.

Смородник пожал плечами и нервно обернулся на улицу:

– Поздно уже. А если Илар увидит?

– Ничего страшного. Мы по-быстрому. Тихонечко, как мышки. Пошли.

Сжав в одной ладони коробочку с духами, второй Мавна схватила Смородника за руку и упрямо потянула за собой в прихожую.

– Ботинки снимай. Только не шуми. Свет включать не буду, вдруг мама проснётся.

Мавна шептала торопливо, сбивчиво, и отчего-то пульс трепыхался гораздо быстрее, чем должен был в таких обстоятельствах. Пригласила друга зайти на чай – ну что в этом такого? Только, наверное, обычно друзей не проводят ночью тайком…

Она ойкнула, когда чуть не вписалась носом в плечо Смородника. Он стянул ботинки и аккуратно, пятка к пятке, поставил их у двери, рядом с кроссовками Илара. Дурочка, надо, наверное, тапки предложить?

– Вот, возьми Иларовы, – она сунула Смороднику пару серых в клетку тапочек. – Кухня направо. Пошли.

Подождав, пока он безропотно наденет тапки, Мавна легонько подтолкнула его в бок по направлению к кухне.

Покровители, почему она снова ощущает себя так глупо? Как шпионка в собственном доме. Почему нельзя было просто вынести этот несчастный кусок пирога? Но, наверное, тогда возникло бы не меньше вопросов, если бы их кто-то увидел. Да и оставлять Смородника на крыльце после того, как он принёс подарок, было бы неправильно. К тому же она ещё должна ему за перцовый баллончик. Так что, получается, пирога ещё и окажется мало?!

В темноте Мавна наткнулась на стул, и он противно скрипнул по плитке. Она поставила коробочку с духами на стол и развернулась лицом к Смороднику.

– Что-то случилось? Ты же не просто так пришёл. И как ты понял, в какое окно кидать шишки? Вдруг это не моё?..

Он привычно повёл плечом. Мавна не включала свет на кухне, но даже без этого знала: Смородник всегда немного приподнимает бровь и поджимает губы, когда вот так пожимает плечами – скованно, будто стесняясь. Конечно, в битве с упырями его движения были совсем другими. Он умел быть раскрепощённым, стремительным и завораживающим в своей неукротимой огненной силе, но стоило ему войти в помещение или начать с кем-то разговаривать, как сразу превращался в замкнутого сычонка, будто бы слишком высокого и свободолюбивого для тесных комнат.

– Пришёл, чтобы отдать. – Он говорил тихо, и полушёпот звучал хрипловато-вкрадчиво. Мавна поняла, что ей до мурашек нравится слышать его таким – не ворчливым и не огрызающимся. – Варде в порядке. А про окно… – Смородник хмыкнул. – Считай, интуиция.

– Интуиция? У тебя? Никогда бы не подумала.

– Я скорпион. У нас отличное чутьё.

Мавна хихикнула в кулак:

– Не знала, что ты веришь в астрологию.

– Не верю. У тебя гирлянда на окне.

– А… и правда.

Она снова хихикнула. И опять разговор зашёл куда-то не туда. Но Мавна ловила себя на мысли, что её больше не раздражают их неожиданные диалоги. Скорее умиляют и дарят ощущение какой-то искристой непосредственности. Как пузырьки в газировке, щекочущие нос.

– Тебе повезло. Илар бы выкинул на тебя тумбу, если бы ты его разбудил. Он встаёт в пять утра на пробежку.

– Повезло.

– Только не говори ему, что ты ночью кидался шишками в моё окно. Ему лучше не знать.

– Не скажу.

Мавна смешливо сморщила нос:

– Какой ты сегодня послушный. – Ей очень хотелось как-то подтолкнуть его, схватить за рукав или ущипнуть, растормошить, чтобы услышать очередную колкость. Или чтобы просто ощутить тепло его тела? – Спасибо ещё раз, – сказала Мавна уже без подшучивания в голосе. – Мне очень приятно, что ты запомнил. Ты такой милый в своих упрямых закидонах. Ну что, пирог?

Поборов желание потискать Смородника, она резко развернулась и в несколько шагов подскочила к холодильнику и открыла дверцу.

– Тебе, может, ещё сделать бутерброд? – Она схватила тарелку с пирогом со средней полки, развернулась и ойкнула, столкнувшись со Смородником нос к носу.

Лампочка в холодильнике заливала их мягким и жёлтым светом, как растопленное сливочное масло, и Мавна задержала дыхание, разглядывая Смородника. Привычная чёрная куртка с заклёпками на плечах, вытатуированные языки пламени на шее. Отросшие почти до ключиц волосы. Чётко обозначенный шрам на лице. Внимательные тёмные глаза. Крупный нос и красивый изгиб губ. Свет холодильника смягчал острые черты лица: и высокие скулы, и резкая линия челюсти сейчас казались плавнее, чем обычно.

И запах. Тёплая кожа, дым, шоколад, кофе и лавандовый шампунь.

Слишком близко.

Мавна поняла, что Смородник тоже не двигается, медленно скользя зрачками по её щекам, волосам, округлым плечам и ниже, к пуговицам на пижаме.

Темень, и почему она поленилась переодеться во что-то красивое? Могла бы и причесаться.

Пальцы дрогнули, и Мавна перехватила тарелку с пирогом так, чтобы не уронить. Тогда бы точно всех перебудила.

Она приподнялась на цыпочках в своих пушистых тапках и потянулась к Смороднику. Он тоже подался вперёд, склонил лицо ниже, ей навстречу. Голову заполнил блаженный туман.

В следующую секунду раздались сразу два звука: противно запищал сигнал холодильника, который слишком долго оставался открытым, а со стороны лестницы послышался голос Илара:

– Мавна?! У нас гости?

Мавна и Смородник отпрыгнули друг от друга, как коты, на которых вылили таз воды. Мавна врезалась задом в дверцу холодильника, и на пол посыпались упаковки с кетчупом и майонезом. Лицо и шея запылали стыдливым жаром. Как назло, Илар «догадался» включить люстру.

– Привет, – сухо поздоровался Смородник, щурясь на ярком свету.

Илар скрестил руки на груди, в замешательстве разглядывая сестру и чародея. Мавна, сгорая от стыда, низко опустила лицо, водрузила тарелку с пирогом на стол и включила чайник.

– Раз уж ты встал, то, может, чаю?

Смородник боком попятился к выходу. Илар заметил коробку с духами на столе, и его лицо обрело совсем уж странное выражение.

– Может, кто-то из вас объяснит мне, что тут происходит?

– Я уже ухожу.

– А приходил зачем?

Смородник остановился. Глубоко вздохнул и зачесал пальцами волосы назад. Мавна уже знала: сейчас пряди снова сползут обратно, обрамляя по бокам узкое лицо. И точно.

– Отдать подарок.

Брови Илара взлетели высоко на лоб:

– Зачем?

– Должен был. Потратил её духи на защиту от упырей. Чтобы отбить свой запах. Подумал, что Мавну это обидело. Купил новые. Принёс. Вот.

– А до утра они бы испортились?

– Вот и чай. – Мавна грузно шлёпнула на стол две чашки дымящегося чая с мятой. – Мальчики, садитесь, чего вы. Только тихо, маму с папой не разбудите. А тебе, Илар, разве не рано вставать?

– Рано. – Он пододвинул к себе чашку, поглядывая то на суетящуюся Мавну, то на застывшего Смородника. – Но рожи у вас подозрительные.

Пришлось уверять, что рожи у них самые обычные, просто свет резко ударил по глазам, и вообще Смородник правда-правда уже уходил, вручив духи.

– И если мне ещё нужно что-то про вас знать, – Илар намеренно сделал грозное лицо, но от Мавны не утаился его смешливый прищур и тёплые нотки в голосе, – то я готов выслушать прямо сейчас.

Мавна и Смородник наперебой бросились его уверять, что никаких тайн тут нет. Но, бросив украдкой короткий взгляд на Смородника, Мавна почти пожалела об этом.

Может быть, было бы приятно иметь какой-то общий секрет. Или даже парочку.

5

И снова Варде остался один.

Дом давил тишиной. Что-то изменилось: кажется, стало чище. Всё-таки этот чародей совершенно точно был психом, если просто так решил убраться в чужом доме. Варде точно знал, что нормальный человек не может любить уборку. Мавна же не любила.

Чародейская кровь была отвратительной на вкус, что-то вроде жжёных покрышек, но придала сил. Выбирать не приходилось. И Варде старался не думать, что снова остался заперт в собственном доме без возможности выйти, а запасы его стремительно подходили к концу. Вероятно, уже даже испортились…

Рука болела. Чародей затянул повязку, а сам Варде понятия не имел, как дальше ухаживать за раной. Стоит ли снимать бинты? Чем-то обрабатывать? Или так сойдёт?

Варде недоверчиво потрогал повязку. Больно. Где-то внутри бинты, кажется, потемнели от его чёрной крови. На минуту его почти захлестнула паника. Он один, всеми покинутый, раненый, без доступа к свежей упыриной пище. А если про него забудут? Вдруг он умрёт от голода или заражения крови? У него вообще может быть заражение крови? Или… столбняк? Что насчёт столбняка? А вдруг после выпитой чародейской копоти у него появятся симптомы отравления?

Скорее бы помириться с Мавной по-настоящему.

Всю ночь Варде ворочался. Подняться наверх он не рискнул: что, если кто-то придёт, а он не услышит? Отец или чародеи, а может, и другие нежаки… Да и с неудовольствием он признавал, что на убранном и чистом первом этаже стало как-то приятнее находиться. Но на продавленном диване лежалось неудобно, а раненую руку он не знал, как пристроить так, чтобы случайно не придавить.

Да и не шли из головы чародеи под болотами. Как они туда попали и что там делали? Ещё и так агрессивно открыли огонь по единственному беззащитному упырю, словно он первый на них напал как минимум с огнемётом.

И поделиться-то не с кем. Отец исчез, а свои теперь считают его предателем. Да он им и был. Как ещё его называть? Набросился на старшего, обратившись. Подло. И все видели, как он сбежал с чародеем. Да уж, влип так влип.

Как теперь выпутается? А вдруг уже ничего не вернёшь? Ни Мавну, ни отца, ни уважение в нежицком обществе? Что, если он теперь навечно один, изгой, пленник собственного дома? Через сколько он умрёт от голода? Наверное, неделю протянет на человеческих харчах… Но без крови дольше не сможет. Умирать второй раз не хотелось. Это больно.

Утром Варде проверил запасы в холодильнике. Здоровой рукой вытащил все банки, содрал уже ненужную маскировку из крафтовой бумаги и разочарованно поджал губы.

В одной банке осталось совсем на донышке. А во второй и третьей кровь уже явно испортилась. Варде допил остатки, чтобы тоже не пропали, и вылил «просрочку» в раковину. Запах стоял ужасный.

– Ну, и вот мы здесь, – вздохнул Варде.

Он сел на стул. В раковине отмокали грязные банки. В руке пульсировала боль. Вены тянуло от голода. Долго он так не продержится, это точно.

Варде взялся за телефон. Написать в упыриный чат? Позвонить Калеху? Они ведь не должны бросать своих. Принесут ли ему крови? А как пройдут через огни?.. Значит, сначала нужно уговорить чародейскую морду снять «защиту». Это будет сложно, он редкостная, упёртая сволочь.

Но, наверное, Мавна могла бы решить разом все его проблемы.

Варде подождал ещё немного, чтобы не звонить совсем уж ранним утром. Собрался с духом и нажал на кнопку видеозвонка.

* * *

Мавна пшикнула на шею духами из новенькой (пусть и побитой жизнью) коробочки. Хотела по привычке политься ещё несколько раз, чтобы попало на волосы и одежду, но запах оказался неожиданно насыщенным. Тем самым, хорошо знакомым, но будто бы глубже и объёмнее. Наверное, потому что духи были совсем свежими и не успели выветриться. Интересно… Она раньше никогда не натыкалась на такую новую партию.

Вчера они посидели совсем немного, Смородник забавно засмущался и убежал, едва представилась возможность. Илар как-то странно посмотрел ему вслед и, хмыкнув, молча ушёл к себе, оставив Мавну мыть тарелки от пирога. Она поняла: это плата за то, что он ничего не скажет родителям.

Спустившись, она чуть не наткнулась на чемодан в гостиной.

– Ма-ам?

Мать выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце с васильками:

– Что такое?

Мавна выразительно указала на чемодан:

– Кто-то куда-то собрался?

Мать посмотрела на неё с удивлением:

– Так мы же давно собирались. Ты нам ещё говорила: «Езжайте, езжайте». Забыла? Помогала место выбрать. В августе смотрели с тобой сайты отелей. Ты и билеты нам оплатила.

Мавна хлопнула себя по лбу:

– Ой, точно. Вылетело, представляешь? Погоди, так вы когда улетаете? Сегодня, получается?

Родители и правда давно собирались в отпуск – согласовывали даты и просили у Мавны совета по поводу отеля, а она закрутилась и совсем забыла, что уже наступил ноябрь. Время для неё то тянулось невыносимо медленно, то неслось вскачь, совершенно путая все мысли. Всё из-за Варде и его манипуляций, не иначе.

– Вечером улетаем, да. Правда не помнишь? Ты хорошо себя чувствуешь? Рассеянная стала. Не заболела? Сейчас столько вирусов ходит, ужас просто, а ты ещё и с людьми каждый день работаешь. – Мама бросила полотенце на стол и потрогала Мавне лоб. – Как у тебя дела с твоим мальчиком? Помирились?

Мавна отвела взгляд и приобняла мать за плечи:

– Всё нормально, мам. Мы на пути к примирению. Не переживай. Чемодан весь собрала? Море-то тёплое? Что передают?

– Ага, почти. Вода двадцать три градуса, на случай чего в отеле подогреваемый бассейн. Накупаемся.

– Это хорошо. – Мавна искренне улыбнулась. – Надеюсь, вы отлично развлечётесь.

– Больше ничего не остаётся. Бесконечная еда, ленивые прогулки и отбой в девять вечера. Пенсионерский отдых. – Мама хихикнула, как школьница, и у Мавны в груди защемило от тепла.

Телефон защекотал ладонь, вибрируя. Мавна ойкнула и отошла в сторону, к лестнице, чтобы ответить на звонок.

– Привет.

На экране появилось бледное, вымученно улыбающееся лицо Варде. Горшки с цветами за его спиной выглядели подозрительно ухоженными и чистыми.

– Мавна, милая, как твои дела? Я так скучал, еле сдержался, чтобы не позвонить тебе ночью.

Он трогательно взъерошил волосы, став похожим на старшеклассника, не выспавшегося из-за экзамена. Мавна закусила губу, чтобы не улыбнуться: она ещё злилась, но он был таким трогательным, что хотелось его утешить и пригладить светлые вихры на макушке.

Она не знала, искренне ли он говорит. Но самое ужасное было в том, что она правда скучала. По их прогулкам в парках, по рисункам. По разговорам о ерунде. По тому Варде, который за короткое время успел стать ей другом. О нём хотелось заботиться: вязать носки, зашивать свитеры, готовить чай. Приходить к нему в гости и смотреть кино. До определённого времени ей правда было с ним комфортно, но в горле вставал горький комок, когда она понимала, что весь этот комфорт прикрывал чудовищную во всех смыслах ложь.

– Всё нормально, – сказала она немного натянуто. – Как ты? Продуктов хватает? Или… – Мавна не смогла заставить себя произнести вслух слово «крови», – …чего-то ещё…

Улыбка Варде угасла. То ли так падал свет, то ли у него под глазами правда залегли тени, а скулы заострились.

– Взаперти плохо. – Он тяжело вздохнул. – Мне многого не хватает. Не продуктов, нет. Общения. Тепла. Свободы. И… уж прости, Мавна, но буду с тобой честным… крови. Будь она проклята, мне не хватает крови.

Мавна вздрогнула, но не уронила телефон. «Буду с тобой честным». С одной стороны, услышать это было приятно, а с другой – она теперь не понимала, где он действительно честен, а где пытается манипулировать. Но Варде выглядел беззащитным и милым, таким несчастным в своём невольном заточении, и сердце Мавны сочувственно сжалось.

– Мне приехать?

Варде просиял.

– Не хотелось бы тебя напрягать, ты же работаешь. Но, признаюсь, я был бы очень рад увидеть тебя. Наедине. Ты же сможешь пройти через эти огни?

– Не уверена… Я спрошу Смородника, получится ли у него прийти со мной.

– Уф-х-х, – протянул Варде неразборчиво. – Не хотел бы я снова видеть его у себя. Рожа у него дикая, жуть. Он точно сидел.

– Ничего подобного! Смо спас тебя и продолжает заботиться. На свой особый манер. Будь хоть немного благодарным.

Лицо Варде из страдальческого стало откровенно недовольно-разочарованным.

– Смотрю, вы сдружились. Будь осторожна, пожалуйста. Я бы не доверял чародеям.

– А я бы не доверяла упырям, – возразила Мавна. – Ладно. Я тебя навещу, но ты же понимаешь, что я не смогу, – она понизила голос, – принести тебе крови?

На секунду взгляд Варде стал странным, непонимающим, подёрнулся мутной зеленью.

– Ну да.

По лестнице с топотом пробежал Илар в семейных трусах и майке, бесцеремонно заглянув через плечо Мавны в экран.

– О, всё с женихами болтаешь? Упырь, привет!

– Привет!

Варде широко улыбнулся при слове «жених». Мавна чуть не зашипела. Вдруг Илар дал ему ложную надежду? Принимать предложение она сейчас точно не была готова. Да и не была уверена, что оно ещё актуально.

– Я напишу, – буркнула Мавна и отключилась. Повернувшись к Илару, критично заметила: – Если ты сегодня поедешь к Купаве, то лучше выбери другое бельё.

Илар с удивлением осмотрел себя.

– А что не так?

– Ничего. Только она сначала посмеётся, а потом решит, что ты дурачок. Семейники в цветочек? Были же нормальные, в самом деле.

Илар что-то неразборчиво пробурчал, покраснел и побежал переодеваться.

* * *

Смородник умышленно выбрал для встречи с Сенницей дешёвую закусочную у заправки. Неоновые буквы сменялись каждую секунду, мигая каким-то сюрреалистическим набором торговых предложений: «Шаурма», «Салюты», «Цветы», «Пиво», «Хот-доги».

Представить в этой забегаловке Матушку в её кашемировом пальто и брендовых очках было решительно невозможно. Ну, или возможно во сне после особенно забористых капельниц Калинника.

Смородник фыркнул от смеха в бумажный стаканчик с дрянным кофе. Даже пять стиков сахара не спасали его от горько-жжёного послевкусия.

Но раз она считает его отбросом, то нужно соответствовать. Пусть сама видит, чем живут и куда ходят её выкормыши. Чародеи могли ездить на приличных мотоциклах, хорошо одеваться и в целом позволять себе дорогие вещи, но, как ни крути, большинство из них не ходило по ресторанам, будто откладывая лучшую жизнь на потом. Всё – ради дела, ради самого́ пути без конечной цели. Оружие, бензин, удобная экипировка, запчасти – всё для того, чтобы эффективно уничтожать упырей и служить Матушке верой и правдой, отрабатывать возложенные на них надежды. Каждый из отрядных чародеев когда-то был потерянным ребёнком, которого приютили, отогрели и накормили – а между тем ещё и вырастили послушным псом. Распалили искру, раскалили кровь до кипятка, кинули в гущу битвы, посвятили в отряд – и сделали должником если не по договору, то по совести. И каждый был готов целовать Матушкины руки, валяться у неё в коленях, лезть из кожи вон, лишь бы заслужить её внимание и показать, что достоин её любви.

Смородник от этого устал.

Он желал прощения. Жаждал всем своим существом. И так же был готов умереть за любовь Матушки – раньше. Но не теперь.

Она и правда пришла. Появилась в зале закусочной, одетая в плащ цвета мокрого песка. Застыла, брезгливо поджав накрашенные губы и осматриваясь. Наконец, увидев Смородника, зашагала к нему, огибая маленькие круглые столики.

– Когда я с тобой разговариваю, будь добр, снимай тёмные очки, – произнесла она вместо приветствия. От тона Сенницы в забегаловке стало ещё холоднее.

Смородник сложил очки и сунул в карман, едва сдержавшись, чтобы не оскалиться. В душе он был в восторге от того, насколько нелепо Сенница смотрелась (и наверняка так же ощущала себя) в грязной кафешке с липкими пятнами на столах. Смородника и самого тошнило от этого местечка, но искоса наблюдать за брезгливым выражением Матушкиного лица было бесценно.

– Есть новости? – осведомилась она.

– О да. Тебе понравится.

Сенница склонила голову, всем своим видом показывая, что готова внимательно слушать, но не очень-то верит в ценность информации.

– Есть чародеи, у которых свои дела с упырями. Я видел их в баре, где мне пытались проломить голову. И слышал о том, что они проникли под болота. – Смородник сцепил пальцы в замок и угрюмо посмотрел Сеннице в лицо. – Тысяцкого упыря кто-то похитил. Возможно, эти чародеи тоже тут замешаны. У нежаков грядёт переворот, а ещё они похищают детей, чтобы выпивать их энергию.

Сенница приподняла брови:

– О… Ты хорошо себя чувствуешь, сынок?

– Лучше всех, – огрызнулся Смородник.

– Насчёт тысяцкого – это ты придумал, чтобы я отменила своё задание? Ты правда думаешь, что это тебе поможет?

– Всё правда, – фыркнул он резко, не скрывая раздражения.

Сенница протёрла влажной салфеткой липкий стол, поставила на него локти и устроила подбородок на сцепленных ладонях, наклонившись ближе к Смороднику. Он инстинктивно отодвинулся назад.

– Ты поджёг тот несчастный бар, и мне стоило немалых трудов всё замять. К сожалению, даже в изгнании ты числишься за моей ратью, Смородник. Жизнь не учит тебя держать в руках свою силу, и ты становишься всё более опасным как для общества, так и для моей репутации. Иногда проще пристрелить бешеного пса, чем пытаться вылечить. Это первое. – Голос её сочился медовым ядом, она говорила тихо, но даже в незатейливом шуме кафе каждое слово въедалось прямо в мозг, окутывая необъяснимой властью. – Следующее. Что за информация о том, что творится под болотами? Откуда тебе это известно? Я хотела бы знать подробности. Тот же вопрос к перевороту у упырей.

– Они собираются в заброшенной школе, – с готовностью выпалил Смородник. – На южной окраине, в пятнадцатом квартале. Их стая так сильна, что не засечь приборами. В них много украденной жизни. Я был там. Выследил их место сборищ. Для тебя, Матушка. – Смородник чуть скривился, когда понял, что, несмотря на все старания, его голос всё равно прозвучал подобострастно. – Я схватил одного упыря и заставил его говорить. Он признался, что тысяцкого давно никто не видел, что среди нежаков есть противоречия. И что недавно он встретил под болотами чародеев в защитных костюмах. Его даже ранили – огнестрельным оружием.

– Ты пытал упыря?

Смородник сглотнул, стараясь не отводить взгляд.

– Да.

Матушка вздохнула:

– Я же чувствую, когда мне врут. А ты, Мирча, правдоруб до мозга костей, поэтому получается у тебя неважно. Ты правда завёл дружбу с нежаками и пытаешься выкрутить её в свою пользу? – Сенница покачала головой. – Ты меня разочаровываешь.

Смородник угрюмо замолчал. В его планы не входило получение обвинений – тем более таких.

С другой стороны, всё, что бы он ни сказал, могло бы выглядеть как подтверждение догадок Сенницы.

Был в школе. Спас оттуда нежака. Ездил к нему домой. Убрался у него, Темень забери его мозги… Помогал обрабатывать рану. Оставил эти грёбаные пельмени. Скажет сейчас ещё хоть слово и полностью себя скомпрометирует. Он что, снова во что-то влип?

– Я не заводил дружбу с упырём. – Смородник сухо сглотнул. – Я старался для тебя. От и до. Всё это – чтобы показать тебе, что я достойный чародей.

– У тебя было шестнадцать лет службы, чтобы доказать это. – Сенница протянула руку, с притворной лаской тронула волосы Смородника. На него повеяло тяжёлым пряным ароматом духов. – Поздно, мой дорогой. Слишком поздно. Я проверю информацию, но не надейся, что это тебя спасёт, мальчик. Готовься к неизбежному.

– Но ты обещала прощение, если я найду тысяцкого.

Сенница грустно улыбнулась одними губами:

– Сперва найди. Часики-то тикают. Я уже и надеяться перестала.

Смородник снова сглотнул, стараясь никак не показать, насколько его выбивают из колеи её слова. Он что, правда так долго мотается без дела? Он правда неудачник, у которого не получается выполнить простейшее задание?

И она правда его убьёт?

По всей видимости, да. Сенница не зря намекнула, что его ошибки стоят ей дорого. А репутации ратных глав – едва ли не главное их достояние. Слишком долго и тщательно они выстраивали своё влияние, чтобы лишаться из-за действий отдельно взятых чародеев. В молодёжном кампусе общежития много юных, злых и до краёв наполненных искрой парней и девушек, которые перегрызут горло любому, лишь бы попасть в отряд и служить Матушке. Его запросто заменят. Уберут, и не вспомнит никто.

– Заплати мне за заказы, – хрипло попросил Смородник.

– Что, милый?

– Заказы. Я их продолжаю выполнять. Убиваю упырей. Мне нужны деньги.

Матушка смерила его сочувствующим взглядом, задержавшись на свежих шрамах на кистях рук и сбитых костяшках.

– Для чего?

Каждое её слово, произнесённое с лживой жалостью, будто бы забивало новый гвоздь в крышку воображаемого гроба. Смородник едва сдерживался, чтобы не перевернуть стол и не рассмеяться злобно, бешено, глумясь над самим собой. Наивный дурак, хотел унизить Матушку, пригласив в дешёвую забегаловку, а в итоге она растаптывает его лишь взглядами и интонацией. С кем задумал тягаться? Глупый щенок.

– Для жизни, – выдавил он сквозь зубы, закипая внутри от злости и страха.

– Чудесно. Что ж. – Она свернула салфетку трубочкой и пригладила её пальцами, припечатывая к столу. – Мне нравится твой настрой. Хорошо, я тебе заплачу. Но имей в виду: время кончается, Мирча. До встречи.

Она не дала ему ничего сказать на прощанье, да он и не пытался. Матушка поднялась и двинулась к выходу, оставив Смородника сидеть за столом и ощущать себя так, словно ему на голову вылили ведро помоев.

Выругавшись, он тоже встал и пошёл к парковке.

* * *

К обеду посетителей в кофейне ощутимо прибавилось. Мавна совсем закрутилась, пробивая бесконечные сэндвичи, круассаны, булочки и наливая напитки. Но ей нравилось, что во время работы не оставалось времени и места в голове для других мыслей. Тут главное – ничего не перепутать и нигде не ошибиться.

После праздника, кажется, «Булка» и правда получила больше внимания. В зале ещё висели осенние украшения, но Мавна понимала, что скоро придётся их менять на ёлки и мишуру. И вводить в меню новогодние десерты. Наверное, Илар уже занимался обновлениями, что-то она упустила это из виду.

Мавна наспех перекусила бутербродом и кофе, но с тех пор прошло несколько часов. И время от времени, раздавая и принимая заказы, она ловила в голове манящий образ горячей и сочной лепёшки с тянущимся расплавленным сыром…

Покровители, как же хотелось хачапури!

– Что будете заказывать? – запыхавшись, спросила она в сто-с-лишним-какой-то раз за день и глупо улыбнулась, когда поняла, что следующей в очереди за свежими булочками стояла Купава.

– Закажу свою подружку. Вытащу подышать воздухом, а то она совсем раскраснелась в духоте. Илар тебя заменит. Пойдём.

Мавна услышала сзади шаги и обернулась. Илар завязывал фартук, стоя с другой стороны у кассы. Он улыбнулся и кивнул Мавне:

– Меняемся. Отдохни, я поработаю.

Мавна приподнялась на цыпочках, чмокнула его в щёку, оставила фартук под стойкой и выбежала к Купаве.

– Я увожу тебя на обед, – решительно сказала Купава, стиснула руку Мавны и потащила её на улицу. Мавна только и успела на бегу схватить пальто с трёхногой вешалки у выхода.

– Мы поедим хачапури? – спросила Мавна, когда они вышли на свежий ноябрьский воздух.

Купава обернулась и сморщила нос:

– Нет, конечно. Поедим нормальную еду. Есть у меня на примете семейный ресторанчик с шикарными салатами, с лимонным соусом и шпинатом, – очень вкусными, то, что нужно!

Мавна бы поспорила с тем, что ей нужно, но послушно прыгнула за Купавой в подъехавшее жёлтое такси.

– Ты знаешь, – заговорщически произнесла Купава, склонившись к уху Мавны, когда они устроились на заднем сиденье, – у нас половина универа обсуждают ролик про упырей. Ты смотрела? Нашумел в интернете.

Мавна так резко повернулась, что чуть не ударилась о Купавин лоб.

– Лируш? Ты про него?

– Ага. Ты смотрела?

– Смотрела… – Мавна почесала нос, раздумывая, говорить ли, что это она отдала ему записи. – И что у вас говорят?

– Да там вроде бы в администрации засуетились. Не удивлюсь, если ролик заблокируют, а канал этого Лирушика удалят.

– Надеюсь, его уже кто-то скачал и перезальёт, – пробормотала Мавна.

Про опасность для самого Лируша она как-то не подумала. Не хотелось бы, чтобы улыбчивого дурачка задержали из-за этого «разоблачения». Наверное, городским властям было бы проще сделать вид, что он всё придумал? Хотя кто их знает? Если они давно опасались за свою репутацию, то Лирушу правда может угрожать опасность. Надо бы его предупредить. Но он и сам должен всё понимать.

– Как от тебя хорошо пахнет, – заметила вдруг Купава. – Ты купила новый парфюм?

Мавна поёрзала на сиденье, принюхиваясь. За день она уже привыкла к запаху, но, конечно, ощущала его приятное сладковатое облако вокруг себя. И даже ни разу не полилась снова, как раньше. Наверное, в холодное время года «вишенка» дольше держалась.

– Да нет, всё те же. Но флакон новый. Наверное, поэтому.

Купава хмыкнула, окинув её внимательным взглядом:

– Ну, может быть.

* * *

Смородник остановил мотоцикл у моста. Слез и прошёл по щербатой железной лестнице вниз.

Ветер тут продувал насквозь, сырой и ледяной, пахнущий мелкой городской речкой, закованной в бетонные берега. Земля под мостом была усыпана следами пребывания не самых высоких прослоек общества: упаковки от дешёвой еды, банки и разбитые бутылки, шприцы и презервативы. Смородник грустно хмыкнул. Наверняка многие при первой встрече представляют, что он сам живёт примерно в таком месте. Илар уж точно так подумал. Только до недавнего времени ему не было ни малейшего дела до того, какое впечатление он производит. А сейчас… Темень, подстричься, что ли? Да нет, не поможет.

Это было то самое место. Где-то неподалёку отсюда на него, двенадцатилетнего пацана, напал упырь. И где-то здесь его забрали чародеи, отрезав от прошлой жизни.

Смородник медленно прошёлся. Земля под ногами то скользила, то хрустела, прихваченная первыми заморозками. Какое тогда было время года? Кажется, тоже осень. Он пнул мыском разбитую зеленоватую бутылку. Наверное, примерно такая торчала из земли, и Мирча – тогда ещё Мирча – налетел на острые осколки лицом, распоров лоб, бровь и щёку, чудом не задев глаз. Иногда он думал, что именно эта рана отрезала его от себя самого. Сделала из Мирчи Смородника. И осталась с ним навсегда, отметив лицо: «Ты теперь другой, и дороги назад для тебя больше нет».

Смородник понимал, что, скорее всего, драматизирует. Он ведь такой не единственный. Все чародеи попали в общежитие, будучи потерянными детьми и подростками. Каждый нёс свою личную трагедию, каждый разбился и пытался собраться вновь – кто-то успешнее, кто-то нет. Но иногда хотелось оглянуться назад и лелеять свою тоску, кормить ту чёрную бездну, что раскрывала пасть внутри и жадно требовала бросать в неё все чувства. Ещё и Сенница будто бы намекнула, чтобы знал своё место и помнил, откуда он.

Он и так помнил. Весь ад, из которого ему удалось вынырнуть. Или так и не удалось?..

Из размышлений его вырвала короткая трель телефона. Смородник вздрогнул и взглянул на экран, сперва ничего не понимая. Текст звучал непривычно, будто что-то не из его жизни. Что-то по-чужому участливое.

«Привет! Как твои дела? Поможешь мне съездить к Варде? И, если честно, я весь день мечтаю о хачапури. Уверена, ты знаешь какое-нибудь классное место».

Откуда-то повеяло свежим ветром, уносящим затхлый запах реки. Смородник расправил плечи, улыбнулся себе под нос, спрятал телефон в карман и пошёл обратно к мотоциклу. Нужно заехать за машиной.

* * *

Огни на заборе послушно подпрыгнули и скатились на землю, открывая проход вокруг калитки. Мавна прошагала мимо увядших цветов – кажется, они назывались «золотые шары» и до поздней осени раскрашивали густо-жёлтым многие пригородные дворики. Смородник шёл сзади, след в след, и даже спиной Мавна чувствовала его тепло.

– Варде? Ты не спишь? – Она осторожно постучала в дверь. Вроде бы в доме горел свет, значит, с Варде всё должно быть в порядке.

– Открывай гостям, земноводное! – гаркнул Смородник и пнул дверь ногой. Замок жалобно скрипнул.

– Тише ты! – укорила Мавна. – Помягче с ним.

Смородник пожал плечами.

В замке щёлкнуло, ручка повернулась вниз, и из приоткрывшейся двери на Мавну уставились печальные зелёные глаза. Увидев её, Варде широко улыбнулся:

– Мавна! Как я рад, что ты приехала. Можно тебя обнять?

Он протянул руки, и Мавна заколебалась, но решила всё-таки обнять его в ответ, прижимаясь к костлявому телу под мешковатым свитером.

Смородник протиснулся мимо них и первый вошёл в дом, чуть толкнув боком Варде.

Ладонь Варде незаметно опустилась ниже поясницы, и Мавне пришлось прервать объятия, выкрутившись:

– Ну, как ты тут?

Варде со страданием во взгляде посмотрел на неё, но, услышав какой-то грохот в доме, спохватился и побежал на кухню.

– Что ты творишь?!

– Всего лишь убираю мусор из раковины.

– Это не мусор!

– Просто тухлые банки от крови, ага.

Мавна сняла обувь, слушая перебранку на кухне. Да уж, если она отвернётся или отойдёт в туалет, эти двое задушат друг друга.

– О-ох, мальчики, – вздохнула она, проходя в кухню-гостиную.

Тут было намного чище, чем во все прошлые разы. Мавна несколько раз моргнула, пытаясь понять, не померещилось ли ей. Да нет… Даже паутина на потолке исчезла! Выходит, Варде в заточении времени зря не терял. Молодец.

Они со Смородником возились у раковины: Смородник пытался выкинуть какую-то отвратительного вида банку, а Варде старался вырвать её из рук и спасти. Решив не обращать внимания на их бестолковую возню, Мавна открыла холодильник.

Ага, вроде бы всё в порядке. Продуктов она привезла достаточно, на одного хватит на неделю. Ей тоже хотелось есть после Купавиных салатов, но объедать Варде не стоило. Да и Смородник обещал ей хачапури.

– Отец не приходил? – спросила она погромче, чтобы Варде расслышал даже в пылу сражения за банку.

Смородник поднял «добычу» высоко над головой, и Варде повернулся к Мавне, растрёпанный и раздосадованный.

– Нет. И, думаю, если ты будешь приходить с чародеем снова, то и не вернётся.

Стремительным движением засунув банку в мусор, Смородник склонился над люком в полу, по-собачьи что-то вынюхивая.

– Я не могу приходить одна. – Мавна устало стянула с шеи шарф. Взгляд Варде метнулся к её шее, став горящим и жадным. – Ты же знаешь. Так что извини. Не хотелось бы оказаться перекусом для твоих друзей.

– Понимаю.

Варде сочувствующе вздохнул и сел напротив, протянув руки к рукам Мавны, будто хотел сжать её пальцы, но не решался. Мавна взглянула ему в лицо, проверяя, правда ли он выглядел так плохо, как при утреннем звонке. И ей показалось, что даже хуже. Кожа у Варде стала бледной до зеленцы, сухой и пергаментной, туго обтягивала острые скулы, а глаза потухли и ввалились. Хотелось погладить его по щеке, и Мавна чуть не дала себе слабину, потянувшись к его лицу, как вдруг Варде разбил ту хрупкую жалость, которая успела вырасти в ней.

– Можно, пожалуйста, мне немного твоей крови? – проговорил он тихо, но с явственной хищной жадностью в голосе.

Мавна похолодела.

Иногда ей казалось, что она не до конца осознавала правду о нём. Будто бы всё «упыриное» было чем-то далёким, как в кино. Да, ты знаешь, что в фильмах и книгах есть такие существа, но как всерьёз поверить, что твой бывший почти-жених – один из них? Вера то накрывала её с головой, то ощущалась как далёкий морской прибой где-то на задворках разума. Чтобы полностью принять этого нового – настоящего – Варде, ей определённо требовалось больше времени.

– Как я могу тебе её дать? – спросила она.

Краем глаза Мавна видела, что Смородник где-то нашёл телефон Варде в зелёном чехле с лягушками и что-то оттуда переписывает на свой. Похоже, номера из списка контактов.

– Маленький надрез. Укол. Почти не больно. Я не возьму много. Только чтобы поддерживать силы. Ты мне поможешь, родная? Я знаю, ты не откажешь в помощи.

Мавна тяжело сглотнула. Звучало в самом деле не так уж страшно: она же сдавала кровь на анализы и даже несколько раз была донором – когда училась в колледже. Это же почти то же самое… Только не в самых стерильных условиях. Если не задумываться о том, что её кровь потом будут пить, – то даже не противно.

– Ты правда возьмёшь чуть-чуть? – уточнила она полушёпотом. При Смороднике обсуждать свою кровь казалось как-то странно.

– Обещаю. Кружечку.

– Кружечки бывают разные…

– А вот Мавну ты не тронешь. – Смородник убрал телефон в карман и со вздохом встал со стула, выпрямляясь во весь рост. – Хочешь крови? Не вопрос. Во мне её больше. От «кружечки» не загнусь.

– А я будто бы загнусь!

Мавна и сама не поняла, почему её так возмутило это замечание, но ни Смородник, ни Варде не обратили внимание на её выкрик.

– Ты воняешь, – скривился Варде, презрительно глядя на Смородника снизу вверх.

– Взаимно. Решай: пьёшь вонючую или не пьёшь вообще. Как там твоя рука?

Варде растерянно пощупал плечо через свитер:

– Да так себе. Посмотришь?

Мавна крутила головой, глядя на них обоих. Кажется, у них был общий небольшой секрет, который они скрыли от Мавны.

– Что с рукой? – спросила она.

– Немного поцарапали, – прокряхтел Варде, закатывая рукав.

Смородник грубо схватил его за шиворот и поволок в сторону ванной, подальше от Мавны. Она не стала идти за ними: пускай уж сами разбираются. Если не услышит звуки смертельной драки, то не станет вмешиваться. Голова немного разболелась от мыслей, в животе заурчало. Мавна сложила руки на столе и со стоном уткнулась в них лбом.

– Мальчики, мальчики… – пропыхтела она.

Они вернулись минут через двадцать. Варде выглядел посвежевшим, а у Смородника было перевязано запястье. Мавна отвела взгляд, стараясь не думать, чем они там занимались и как именно всё происходило. Всё-таки при мысли о распитии крови становилось неприятно.

– Приготовить оладушков? – просиял Варде. – Не хочешь остаться, дорогая?

– Что-то я устала. – Мавна красноречиво указала Смороднику взглядом на дверь. – Если с твоей рукой правда ничего серьёзного и если ты насытился, то мы навестим тебя завтра. Я была рада убедиться, что ты в порядке.

Варде сник, улыбка угасла.

– Как хочешь. Могли бы поваляться в кровати, поиграть в приставку. Можно хотя бы обнять тебя на прощанье?

Он развёл руки в стороны – бледный мальчишка в зелёном на фоне стены с растениями в горшках. Мавна встала, отодвинула стул, шагнула ближе и сама прижалась к нему, по-дружески обхватив за плечи. Руки Варде сомкнулись на её спине, а лицо уткнулось в сгиб её шеи. Она слышала, как Варде глубоко и жадно вдохнул около её уха, и кожу обдало прохладой. Пульс Мавны чаще затрепыхался под кожей, будто жизнь в ней взбунтовалась против такой близости болотистой и неживой сущности.

– Поехали за хачапури, – напомнил Смородник настороженно.

Мавна выпуталась из объятий Варде. Во рту стало сухо от накатившего волнения, усталость и головная боль сильнее сдавили её холодным кольцом. Или холод возник только после его прикосновений?..

– До встречи, – тихо проговорила Мавна.

– До встречи, – печально ответил Варде.

* * *

– Кажется, вот здесь. – Смородник вынул ключ зажигания и отстегнул ремень. Мелькнул бинт, оставшийся на запястье после «кормёжки» Варде.

Мавна тоже расстегнулась, готовая выйти из машины.

Осенний ветер принёс запахи бензина и пережаренного дешёвого кофе. Мавна глубоко вдохнула и улыбнулась.

Дорога немного помогла ей прийти в себя после странного, сбивающего с толку визита к Варде. Весь путь от его дома она молчала и старалась не думать ни о чём – только смотреть в окно на осенние пейзажи, вдыхать аромат своих духов. Украдкой посматривать на руки Смородника на руле и на его профиль с сосредоточенно стиснутыми губами. Наверное, это была наилучшая стратегия в её положении: плыть по течению, не позволяя мрачным мыслям закручиваться вихрями в голове и утягивать её на дно.

На удивление, ей действительно нравилось это всё: дороги, чистый кожаный салон автомобиля, заправки и закусочные, фонари и пустыри за окном. Она кинула взгляд на Смородника, который тут же нацепил свои тёмные очки. Он схватился за пачку сигарет, но вовремя вспомнил, что они на заправке.

– Пошли. – Он мотнул головой в сторону красной палатки, от которой заманчиво пахло жареным мясом и тестом. – Тебе с двойным сыром?

Мавна округлила глаза от восторга:

– О… А такое бывает?

Усмехнувшись, Смородник спокойно достал банковскую карту и направился к палатке.

– Тут бывает. Кофе взять?

– О… – Мавна засунула палец за ремешок сумки, стеснительно его потеребив. – Было бы хорошо.

Кофе она напилась и на работе. Но там был совсем другой, приличный и красивый, с пышной пенкой и правильно сваренный. Но в заправочном дрянном кофе из дешёвого стаканчика определённо была какая-то своя романтика. И ей хотелось, чтобы Смородник протянул ей такой стаканчик, а вместе с ним – пару стиков сахара. Они бы стояли, не отходя далеко от палатки, и пили отфыркиваясь обжигающий кофе с противными горчащими нотками, которые нельзя перебить даже сладостью. И хачапури. Конечно, в мечте Мавны обязательно был хачапури.

Она поняла, что замерла и глупо таращится на Смородника, ковыряя несчастный ремешок.

И, кажется, снова влезает в долги. Пятьсот за коктейль, триста пятьдесят за духи, а с кофе и пирогом выйдет вообще за тысячу. Взять в счёт зарплаты?

Смородник с самым серьёзным видом кивнул и наклонился к окошку палатки. Произнёс несколько слов, которые Мавна не разобрала. И, только когда ему ответил продавец, она поняла, что они разговаривали на райхианском.

Наверное, в другом случае это вызвало бы у неё настороженность: двое мужчин говорят на языке, которого она не понимает. Но сейчас ей было скорее любопытно. Интересно, интригующе и, похоже, ей даже нравилось. Под кожей защекотало какое-то приятное чувство, вроде азарта. Будто она глотнула игристого и его пузырьки пощипывали изнутри, будоража тихой радостью кровь.

Смородник вернулся через минуту. В одной руке он держал две большие лепёшки, завёрнутые в бумагу и покрытые толстым слоем подпечённого сыра, а в другой – картонную подставку на два маленьких коричневых стаканчика с кофе. И от лепёшек, и от напитков исходил аппетитный густой дымок, а от запаха Мавна и вовсе пришла в тихий восторг и едва удержалась, чтобы не заплясать на месте.

Они отошли к машине и уселись на капот: скамеек тут катастрофически не хватало, но Мавну и так всё устраивало. Если и есть на заправке, то только в таких «походных» условиях. Тем более она была уверена, у Смородника найдётся куча влажных салфеток и других средств для очистки рук от жирного сыра.

Куснув лепёшку, Мавна не смогла сдержать стон. Под мягким пышным тестом с хрустящей тонкой корочкой скрывался толстенный слой роскошного расплавленного сыра, который тянулся широкими лентами. Она прикрыла рот рукой с салфеткой, стараясь справиться с тянущимся сыром. Набив полные щёки, она с восторгом повернулась к Смороднику. Он резко отвёл руку в сторону, обрывая сырные нити, но не тут-то было: сыр растянулся сильнее и повис у него на подбородке, оставляя жирные пятна. Мавна хихикнула.

– Стой-ка… – Она осторожно стёрла салфеткой пятно с подбородка Смородника. – Ну вот, снова чистый. Прям жених.

Он ничего не ответил, только шумно хлебнул кофе и поправил тёмные очки, но от Мавны не скрылось, что его губы чуть дрогнули, будто бы он сдерживал улыбку.

– Молчи, молчи. Это так восхитительно, что я бы язык проглотила, если бы не любила так много болтать. Смонь, спасибо, правда. Очень вкусно. И уютно. Даже на улице. Наверное, потому что ты рядом. С друзьями всё вкуснее.

Он хмыкнул что-то неразборчивое, а Мавна тоже спрятала лицо в куске хачапури: кажется, она снова – как всегда! – ляпнула что-то лишнее. Но ни о чём не жалела.

Сгущался вечер, ветер приносил запахи бензина, сырой земли и закусок из палаток, и Мавне эта смесь ароматов казалась чем-то настолько желанным и восхитительным, что она зажмурилась, подставляя лицо ветру. Свобода, уют, безопасность среди острого ощущения подступающей к городу беды – она вдруг почувствовала, что жива. Жива в этом моменте – и нет ничего прекраснее.

«Мы поехали. Не скучай, скоро будем!» – пришло сообщение от мамы.

Мавна пожелала им хорошей дороги, и почти одновременно написал Илар:

«Булка, надеюсь, тебе ок, если я не буду ночевать дома?»

Мавна хмыкнула, глядя на экран. Она представила, с каким смущением Илар это писал, – и, конечно, поняла, где он собирался оставаться на ночь. Следом пришло ещё одно сообщение от него:

«Если что – звони Алтею, номер знаешь».

«Без проблем», – просто ответила Мавна и поморщилась. Конечно, никакому Алтею она звонить не будет. Справится, ничего страшного. Пусть Илар наконец-то тоже найдёт жизнь где-то помимо кофейни и упыриной охоты.

Смородник соскользнул с капота, выкинул салфетку и стаканчик в урну и, на ходу вытирая руки, отошёл подальше в сторону, чтобы выкурить сигарету. Мавна проводила его задумчивым взглядом. Сколько же он курит? Не меньше пачки в день. Ничего хорошего в этой привычке не было. Надо бы намекнуть ему, что пора бросать.

Глядя, как он горбится, пряча огонёк от ветра, Мавна закусила губу. Кажется, у неё тоже созрел план на вечер.

– Что-нибудь ещё хочешь? – спросил Смородник, вернувшись. От него терпко пахло свежим сигаретным дымом. Мавна помахала рукой перед лицом.

– Нет. Спасибо. Сколько я тебе должна?

– Издеваешься? – Он приспустил очки, стрельнув фирменным недовольным взглядом. – Угощаю.

– О… Спасибо большое. А то я уже голову сломала, думая, где взять те восемьсот пятьдесят удельцев для тебя. Новый долг не осилю.

К вечеру на заправке прибавилось народу. Уже окончательно стемнело, и, взглянув на часы, Мавна поняла, что в суете день пролетел слишком быстро и был слишком насыщен событиями. Она устала. Уже давно и очень сильно.

– Садись. Домой отвезу.

Она не успела ответить, как Смородник залез в машину и завёл мотор.

* * *

Всю дорогу её план зрел и насыщался уверенностью. Чтобы в последний момент, когда впереди показалась до боли знакомая и родная улочка, сдуться, уступив место привычной тревожности.

– Приехали, – проговорил Смородник, останавливаясь напротив дома, будто бы Мавна сама не могла догадаться, что пора выходить. Неуклюже вывалившись из высокой машины, она сделала пару шагов до своей калитки и остановилась. Брусчатка у двора покрылась первым осенним инеем, и пар, выходя изо рта, в свете фонаря казался густо-оранжевым, как апельсиновый сок.

– Ты торопишься?

Мавна спросила, заправила прядь за ухо и опустила глаза. Сердце колотилось как бешеное: всё-таки ей пришлось призвать на помощь всю свою смелость. А смелости у неё никогда не было особенно много.

– Тысяцкий сам себя не найдёт. А что?

Мавна ухватилась за верхнюю часть штакетника на калитке и крепко стиснула пальцы. Если она скажет то, что хочет, это будет звучать глупо? Что, если она в целом затеяла что-то глупое и, хуже того, неприличное?.. Да нет, всё вполне целомудренно. Вроде.

– Да так… – Мавна подняла на Смородника умоляющие глаза. – Илар у Купавы, родители улетели отдыхать, а за окном воют упыри…

– Мне их убить? – Голос Смородника вдруг стал тихим и неуверенным. Он сунул руки глубоко в карманы и как-то странно покачнулся, будто хотел шагнуть ближе к Мавне, но передумал и решил отступить назад.

Мавна мотнула головой.

– Нет. Просто… Одной неуютно. Ещё и дом довольно большой. Ну, знаешь, как в фильмах ужасов: дверь скрипнет, а мне кажется, будто это маньяк забрался. Или упырь. – Она издала неловкий смешок. – Даже не знаю, кто из них хуже. И я боюсь оставаться одной. Ты зайдёшь?

На последнем слове дыхание сбилось и интонация перешла на полушёпот.

Смородник неуверенно пожал плечами и ссутулился:

– Как-то неудобно.

– Даже если я прошу?

Мавна ковырнула краску на дощатом заборе. Она сама себе казалась сейчас жалкой и прилипчивой. Капризная уставшая девчонка, которая решила, что люди могут менять свои планы и действовать не по своему желанию только ради неё. Наверное, не стоит унижаться и просить снова. Нет так нет. С чего она вообще взяла, что он захочет остаться? Но что-то подсказывало: вчера, у холодильника, они явно хотели одного и того же.

Смородник протяжно выдохнул, и его горячее дыхание закружилось в воздухе паром.

– Если просишь, то придётся зайти.

Мавна чуть не подпрыгнула на месте. Ей послышалось? Она приняла желаемое за действительное? Он на самом деле это сказал или привычно что-то пробубнил и сейчас поедет к себе, сычевать на своём матрасе?

Она осторожно открыла калитку. Петли протяжно скрипнули. Мавна по привычке бросила взгляд на окна, чтобы понять, что делают её родные, но свет не горел ни в одной комнате. Тёмные стёкла смотрелись тоскливо и жутковато.

Мавна пошла по дорожке к дому. Ноги вдруг стали ватными, и то, что задумывалось как блажь, стало казаться настоящей проблемой. Что, если Смородник передумает? У него есть свои дела и интересы. Свой дом. Свои границы – из колючей проволоки, да, она прекрасно об этом помнила. Смородник не её нянька и не лучшая подружка, которой можно запросто предложить ночёвку под сериальчик. Он взрослый свободолюбивый мужчина, который не подписывался исполнять её прихоти.

В горле встал ком от собственной глупости. Мавна поднялась на крыльцо по ступеням и у самой двери развернулась, заглядывая Смороднику в лицо.

– Смо… Прости, пожалуйста.

Он непонимающе склонил голову вбок.

Мавна набрала в грудь воздуха и продолжила:

– Мне стыдно это говорить, но я боюсь оставаться на ночь одна. Не мог бы ты… Побыть у меня всю ночь? Есть комната Илара и внизу диван. Не ортопедический, конечно. Самый простой. Но уютный и раскладывается, ты уместишься. Я понимаю, это глупая просьба, но…

– Хорошо, – ответил он. – Останусь.

Мавна сперва не поверила своим ушам. Неужели и на ночёвку согласился с первого раза? Вот так запросто? И не пришлось его даже упрашивать? Или…

Она догадалась. Конечно же, Смородник с его патологическим желанием всем помогать просто не мог оставить девушку в беде. Что там говорить, он даже упыря Варде тогда из школы вытащил. Такую возможность он не упустит – наверняка закроет этим несколько своих комплексов.

Но разбираться в причинах Мавна совершенно не хотела. Ей было достаточно того, что человек, которому она верила, согласился позаботиться о её безопасности и комфорте. Она хотела благодарно обнять его, но вместо этого просто широко улыбнулась:

– Спасибо.

В коридоре Мавна первым делом включила свет. И, сделав несколько шагов прямо в ботинках, на цыпочках, не разуваясь, включила люстры в гостиной и на кухне. Почти весь первый этаж залил тёплый приятный свет, и она выдохнула. Дом уже не казался пустым и враждебным, даже несмотря на тишину. Мавна выдохнула и повернулась к Смороднику, который деловито вешал куртку на крючок в прихожей.

– Тапки сейчас дам. Секунду.

Она нырнула под обувницу и сперва по привычке вытащила свои собственные, запасные: пушистые, бледно-персиковые, очевидно размеров на десять меньше тех, которые подошли бы Смороднику.

– Ой, не те. Сейчас.

Смородник как-то странно наблюдал за её попытками найти нужные тапочки и так и не сошёл с места, пока Мавна пыхтела, перебирая пары обуви. Наконец её руки нашарили клетчатые тапки Илара, рваные на большом пальце левой ноги.

– Вот! – Мавна гордо шлёпнула тапки перед Смородником, сдула с лица прядь волос и выпрямилась, переводя дыхание. – Иларовы. У него лыжи ещё больше твоих, такой он кабан, просто кошмар, весь рост в семье ушёл на него одного, хоть бы мне пару сантиметров подарил.

– Не надо.

– А?

– Не надо больше роста.

Смородник неловко потёр нос и склонился гораздо ниже, чем было нужно для того, чтобы снять ботинки. Мавна сцепила пальцы в замок: кажется, не одна она в этом доме суетилась из-за нахлынувшего стеснения.

– Ну, на кухне ты уже был. Проходи. Хочешь есть?

– Нет.

Мавна растерялась. Она совершенно не знала, что ещё может предложить кроме еды и как будет развлекать гостя. Просто притащила его домой вечером, а больше ни на что ума не хватило. Дурочка, он же не бродячий пёс, а живой человек. Может, устроить экскурсию по дому и показать другие комнаты? Да ну, зачем ему это?..

Чтобы скрыть волнение, она всё же заглянула в холодильник и чуть не завопила от возмущения.

– Ах он! Илар, безответственный гад, все котлеты сожрал! Ну как так?! Хоть бы раз о ком-то подумал!

– Он думает.

– Да что ты говоришь? – Мавна обернулась на Смородника, который сделал несколько шагов из прихожей и теперь так же скованно стоял посреди кухни, возвышаясь чёрной жердью. Абажур чуть не задевал его по голове. – Откуда ты знаешь?

– Замечаю. – Смородник дёрнул плечом. – Он всё делает для других. Не для себя. Поэтому он мне нравится. Дельный парень.

– Ого!.. – Мавна сложила руки на груди и закрыла холодильник, толкнув дверь бедром. – Неожиданно. Но котлеты съедать не стоило.

– Я пельмени тоже…

– Что?

– Сожрал. Как Илар. Прости. Но пять оставил. Земноводному.

Смородник совершенно очаровательно покраснел и будто бы стал казаться младше. Вернее, поняла Мавна, наконец-то начал выглядеть на свои двадцать восемь, а не старше, как обычно.

– Ничего? – робко уточнил он.

Мавна обогнула стол справа и подошла ближе. Она с трудом понимала, что он имел в виду: что за бред, какие пельмени и земноводные?

Смородник так странно смотрелся на её кухне. Стены тут были светло-бежевыми, кухонный гарнитур – старенький, в мелкий цветок и со старомодной деревенской решёткой. На полу – зелёный ковёр. И посреди этого наивного деревенского уюта – хмурый тип в чёрном, ещё и чародей. Что-то чужое, сверхъестественное среди будничного, простецкого. Но в своей квартире он тоже смотрелся странно. Может, просто потому, что сам был странным? Вечно чужой, вечно неуместный. Мавна тоже часто чувствовала себя не к месту и из-за этого ощущала, будто между ними есть какое-то сходство. То, что не выразишь словами, но почувствуешь где-то под кожей.

Она молча подошла почти вплотную, рассматривая его в который раз.

Ей совершенно точно нравились парни другой внешности. Но его почему-то хотелось разглядывать снова и снова, будто бы могли появиться детали, которых она не замечала. На неё пахнуло сигаретами, шоколадом и лавандой. Смородник чуть отшатнулся.

– Да не шугайся ты. Я же тебя не съем.

Смородник дёрнул уголком рта и чуть расслабил плечи:

– Надеюсь.

Мавна хихикнула в кулак. Внезапно её смутило то, что она подошла так близко: ещё полшага, и уткнулась бы лицом в его грудь. Но, может, это было бы даже неплохо…

Она прижала пальцы к щекам. Наверное, от усталости такие мысли лезут в голову. Нужно скорее застелить диван и спокойно лечь спать – никакие упыри не подберутся близко, пока у неё есть настоящий сторожевой чародей.

Но для этого ли она его позвала на самом деле?..

Мавна засуетилась и побежала в гостиную прежде, чем накрыли мысли о её истинных мотивах.

Не для охраны, нет, конечно. Он не нанимался телохранителем. Просто ей хотелось провести с ним время. Вдвоём. Как хорошие друзья. Заниматься ерундой. Смотреть фильмы. Болтать допоздна. Не среди улицы, не на заправке и не в минуты опасности. Просто в тишине и уюте, как обычные люди. Будто нет этих болот с упырями, нет её сложных отношений с Варде, нет страха и боли, а Лекеш просто уехал с родителями в другой город и нет ни грамма её вины в том, что он пропал…

Покровители, как ей хотелось в полной мере ощутить безопасность!

– Всё нормально?

Смородник вслед за Мавной прошёл в гостиную и, когда она чуть не наткнулась на него, взял из её рук комплект постельного белья: бело-голубой, в розочках. Сам разложил и застелил диван, так дотошно и старательно, как у Мавны ни за что не получилось бы: на простыне даже не осталось ни единой складочки. Мавна немного покрутилась рядом, для приличия предложив помощь, но не придумала ничего умнее, кроме как включить телевизор.

– Темень! – спохватилась она. – Тебе же нужна пижама. Я пойду принесу Иларову.

Мавна постыдно сбежала на второй этаж, в комнату Илара, и остановилась перевести дух только у комода. Темень, Темень, что она делает? Как брат отреагирует, если узнает, что она привела в дом мужчину и дала ему его пижаму? А если Смородник в эту самую минуту уже звонит Илару? Он же любитель «рассказать правду», чтоб его…

«Ты же сама отпустила Илара, дурочка, – шикнула Мавна сама на себя. – Чего же тебе нужно? Сама запуталась? То одно, то другое, да?»

Она ущипнула себя за предплечье, больно выкручивая кожу. Нужно собраться. Нужно вести себя нормально. Хватит уже суетиться, стесняться, бояться показаться глупой. Купава бы собралась и держалась как достойная умная девушка.

Наверное, потому что Купава и есть достойная умная девушка?.. Куда уж Мавне до неё. Она-то самая настоящая простушка с окраины. Суматошная, нелепая, вечно всё делающая не так.

Мавна поняла, что мысли в голове, вопреки её решению не думать слишком много, разбухли настолько, что готовы поглотить её способность здраво рассуждать. Снова она себя накрутила на ровном месте. Снова думала о себе плохо, навязала комплексы – из-за чего? Из-за необдуманного поступка?

Но почему она всегда должна всё обдумывать и не может поступить так, как просит сердце?

Схватив чистую пижаму с логотипом футбольной команды, Мавна прижала её к груди и побежала по ступеням вниз.

Смородник стоял около дивана, легонько покачиваясь от мысков к пяткам, не решаясь присесть. Мавна усмехнулась: он напомнил ей персонажа компьютерной игры, который не может приблизиться к предмету, потому что соседняя клетка «заблокирована», поэтому топчется на месте.

– Я думала, ты уже тут освоился и свил гнездо, а ты всё скромничаешь. На вот, держи. Пижама Илара. Можешь переодеваться и чувствовать себя как дома.

Она сунула ему в руки пижаму, и Смородник тут же ткнулся в ткань лицом, принюхиваясь.

– Я взяла из ящика с постиранным бельём, – немного надулась Мавна. – Она чистая.

Смородник поспешил оправдаться.

– Да это… Не то. Я подумал, вдруг… Ну, там…

– Ладно уж. Можешь быть уверен, ты ничем не заразишься. У тебя, надеюсь, нет аллергии на стиральный порошок?

Смородник сильнее покраснел и промямлил:

– Только на самый дешёвый… Покрываюсь пятнами.

Мавна закатила глаза, прикусив щёку изнутри, чтобы не рассмеяться.

– Какой ты нежный. Порошок у нас нормальный, гипоаллергенный. Если тебе нужна ванная комната, то она вон там, прямо и налево. Разберёшься?

Смородник кивнул с самым серьёзным видом, продолжая чуть растерянно прижимать к груди аккуратно сложенную Иларову пижаму.

– Я быстро. Вдруг упыри начнут выть? Ты заперла дверь?

– На все замки.

– Никому не открывай. Ствол далеко?

– Я не пользуюсь оружием в собственном доме.

– Зря.

Они постояли полминуты, глядя друг на друга и молча моргая. Первым очнулся Смородник: развернулся и зашагал в сторону ванной. Мавна протяжно выдохнула и плюхнулась на диван.

Так, пока нужно позаботиться о еде. Раз уж Илар так удружил и не оставил ни одной котлеты, то… заказать пиццу? Они совсем недавно ели хачапури. Тоже тесто и сыр, если так подумать.

Чипсы? Сухарики? Как-то несерьёзно…

Мавна полезла в холодильник. Полбатона колбасы, упаковка яиц, пакет молока, кастрюля борща. Наверное, можно погреть борщ? Она пока не хотела есть, но, если судить по Илару, парни всегда голодны, и какая-то лепёшка с сыром для них – всё равно что на один зубок. Проскочит – и не заметят. Илар бы точно уже проголодался со времени их перекуса на заправке.

Но она всё-таки решила спросить. Может, это будет слишком навязчиво?

Мавна включила телевизор. Его бормотание и мигающий свет унимали её тревожность. Да и в идеале ей бы хотелось ещё посидеть и поболтать, посмотреть какой-нибудь фильм. Как делают все друзья, у которых головы не заняты упырями и прочей хтонью. Просто расслабиться и приятно провести время. Интересно, он согласится? Это не будет нарушением границ?

Мавна поняла, что чуть ли не до дырки проковыряла рукав свитера. Выдохнув, она прошлась по первому этажу, закрывая шторы и включая для уюта торшеры и гирлянды вместо люстры.

Она не засекала, сколько времени прошло, но явно больше, чем требовалось ей самой, чтобы принять душ. Хотя Илар тоже любил торчать под струями по сорок минут, особенно после тренировок или охоты. Да и Варде подолгу плескался в своём холодном душе… И почему всегда говорят, что это женщины много времени проводят в ванной?

Наконец щёлкнул замок и из двери вышел Смородник – в пижаме Илара, прижимая к груди стопку своих аккуратно сложенных вещей. Мавна скрыла смешок за кашлем. Одежда брата явно была ему велика на несколько размеров, особенно в плечах, груди и рукавах. Светлые цвета добавляли какой-то неожиданной беззащитности, а футбольный логотип почему-то наводил на мысли о фанатеющих студентах. Встреть она Смородника в таком виде где-то на улице, то не узнала бы. У него даже взгляд стал другим, будто бы даже мягким и немного растерянным.

– Давай уберу, – спохватилась Мавна и забрала одежду из его рук.

– Я не буду ложиться, – буркнул вдруг Смородник за спиной, пока она развешивала его вещи в шкафу.

– А?

– Посижу у окна. Если засну, не смогу защитить от упырей.

Мавна обернулась на него:

– Всю ночь на табуретке просидишь, грозно глядя в окно?

– Ну да.

Мавна вздохнула:

– Открою секрет. Мы с семьёй спим ночами, представляешь? Илар тоже. Они не нападают на дома, ты как чародей должен знать. Раньше не нападали. И я попросила тебя просто побыть рядом. Для успокоения. Не нужно меня сторожить, Смо. Не в ущерб себе, пожалуйста.

Она подошла ближе. Ей было забавно от того, что Смородник вдруг решил быть каким-то предметом мебели и боялся сделать лишний шаг: движения его стали совсем уж скованными, а взгляд потерянным. Куда-то пропал дёрганый и импульсивный чародей, сыплющий грубыми словами, и вместо него появился молодой парень с немного хмурым взглядом, но довольно симпатичный. Мавна осторожно взяла его за руку, как обычно сухую и горячую, будто бы у человека с температурой.

– Расслабься. Проходи, садись. Я же была у тебя в гостях, и ты у меня побудь. Пожалуйста. Мне хочется с тобой поболтать. Мне нравится с тобой говорить. Ты сделаешь, как я прошу?

Она осторожно потянула Смородника к дивану. Медленно и тихо выдохнув, он позволил себя отвести и сел – не на краешек, а как положено. Мавна улыбнулась:

– Ну вот. Видишь, как просто. Чего на тебя нашло? Ты стал странный. Верни мне моего Смородника, к которому я привыкла.

Он хмыкнул и зачесал пальцами влажные волосы:

– Постараюсь. Извини. Но, может, хотя бы огней вокруг дома насыпать?

– Не думаю, что соседи это оценят. Они и так теперь будут шептаться, глядя на твою машину, простоявшую во дворе всю ночь.

– Не знаю, где сплетни расползаются быстрее. – Смородник фыркнул. – В пригородном квартале, в чародейском общежитии или в райхианском таборе.

– Выходит, у тебя богатый опыт по части сплетен.

– Только по части их сокрытия.

Мавна вопросительно приподняла бровь:

– Надеюсь, ничего криминального. Будешь борщ?

– Борщ?

– Такой красный суп, знаешь…

– Знаю. Нет, спасибо.

– Точно?

– Точно.

Мавна поуговаривала его ещё немного, но отстала, когда поняла, что он правда не голоден, а не отказывается из стеснительности. Зато Смородник покладисто согласился посмотреть фильм на усмотрение Мавны, и она насыпала в большую миску остатки чипсов, которые не доел Илар, пачку сухариков с беконом и солёные крендельки. Быстро приняв душ и тоже одевшись в пижаму, она вернулась и, чуть подумав, заварила им травяного чаю в огромных кружках.

Они улеглись на диване, прислонившись спинами к подушкам и вытянув ноги поверх застеленного одеяла. Миску с закусками Мавна устроила посередине. На экране начался фильм – какая-то глупая мелодрама двадцатилетней давности, но Мавна такое просто обожала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.