Элеонора Максвелл
Осколки небесной короны

Введение

Я не знаю, кто ты и когда ты прочтёшь это. Может быть, через год. Может – через столетие, когда и следов от нас не останется. Но если ты открыл эту книгу – значит, что-то ещё держит этот мир. И, возможно, ты хочешь знать, с чего всё началось. Или – как всё кончилось.

…Только, прошу, не ищи в этих страницах чётких ответов и прямых дорог, потому что всё, что мы пережили, всё, через что прошли – было далеко от прямоты. Мир тогда был уже треснувшим, словно тонкий лёд под ногами в весеннюю стужу: красивым снаружи, опасным в глубине. Он держался на последнем дыхании древних клятв, на обломках магии, давно ставшей тяжелее судьбы, на гордости Домов, что предпочитали молчать, когда надо было говорить, и сражаться, когда можно было просто остаться.

Я не была избранной, меня не окликало небо, мне не шептали боги. Я просто оказалась там, где всё рушилось. И в какой-то момент – слишком рано или слишком поздно – стало ясно: никто не придёт, чтобы вытащить нас. Ни пророчества, ни герои с яркими клинками. Только мы. Те, кто остался. Те, кто дышал.

Я не сразу поняла, что всё началось с короны. Не той, что носят на голове, а той, что держит мир – невидимая, небесная, будто выкованная из памяти самих звёзд. Корона держала равновесие, соединяла то, что нельзя было соединить, и удерживала то, что давно хотело вырваться. А потом… треснула. Не в одно мгновение, не под ударом врага, а медленно, незаметно, как трещина в стекле, которая сначала кажется линией, потом – узором, а затем разбивает всё.

И когда осколки той короны рассыпались по миру, каждый из них унес с собой часть нас. Часть звёзд. Часть времени. Часть любви. Мы не сразу поняли, что стали другими. Что с каждым шагом, с каждым выбором, с каждой потерей мы переставали быть собой, чтобы остаться чем-то большим. Или меньшим.

Мы шли не потому, что знали дорогу. Мы шли потому, что знали: если остановимся – исчезнем. И не только мы, но и всё, что было прежде: песни, сказания, тёплые руки, детские голоса, дыхание между двух выдохов. Мы не могли этого позволить. Даже если сами были на грани.

И если ты открыл эту книгу, если строчки не истёрлись и пепел не съел бумагу – значит, в этом мире ещё горит искра.

И может быть, ты – тот, кто донесёт её дальше.

Я оставляю тебе не легенду, не хронологию, не свод побед и поражений.

Я оставляю тебе след – живой, пульсирующий, неровный.

Я оставляю тебе правду.

О нас.

О Домах.

О Тени.

О рассыпавшейся короне, на которой держалось небо.

И о том, что мы выбрали – даже тогда, когда выбора больше не было.

И если ты когда-нибудь встанешь перед своим осколком – а каждый встаёт – вспомни, что даже разбитое может сиять, если в нём осталась память.

Я – Элара.

И я помню.

Пролог

До того, как корона треснула

Когда звёзды ещё пели над башнями из белого камня, а древние имена произносились с благоговейной тишиной, мир держался на равновесии, выточенном временем и забытым порядком. Он не был безгрешным. Не был мирным. Но он стоял – скреплённый не мечами, а клятвами, которые знали вкус крови и вес молчания.

В центре того мира – невидимая, и потому вечная, – стояла корона.

Не та, что надевали на головы утомлённые монархи. Не та, что терялась в пыльных битвах и династических браках.

А иная – та, что держала ткань реальности, соединяя линии магии, дыхание богов, пульс времени и желания смертных в нечто цельное, живое, но хрупкое.

О ней не говорили вслух.

О ней помнили.

И забывали – как всегда случается с тем, что кажется вечным.

Дом Ветра смотрел на небо и считал себя ближе к звёздам.

Дом Камня строил крепости в уверенности, что прочность – спасение.

Дом Огня верил, что сила есть истина.

А Дом Света… Он слишком долго искал ответы и забыл, как задаются вопросы.

Но ничто не вечно. Даже равновесие.

Особенно – равновесие.

Трещина началась с шёпота.

С чего-то незначительного: спора, предательства, отклонения от ритуала.

Но с каждым поколением она росла – тонкая, как волосок в стекле, пока однажды…

не прошло предчувствие.

Сначала дрогнуло небо.

Затем – камни под храмами.

Магия стала колоть под кожей, будто больше не желала лежать спокойно.

И те, кто чувствовал, не смогли отвернуться: знали —

началось.

Не падение.

Не война.

А раскол.

Медленный, внутренний, древний.

Тени не пришли снаружи.

Они проснулись изнутри.

И когда в один из дней, полный обычного света и обычной тишины, корона, что держала небо, дрогнула —

никто не услышал.

Кроме тех, кому было суждено пройти сквозь её осколки.

Глава 1. Трещина в небе

Ночь над Ильдарионом была странно тёмной – такой, какой её не помнили даже старейшины. Луна казалась кровавым пятном, разлившимся по звёздной тьме, а воздух звенел, как перед грозой, но гроза не приходила.

Элара Ваэлора стояла на балконе родового замка, вглядываясь в горизонт. Ветер рвал её волосы, и в каждой его порывистой вспышке слышались шёпоты – отголоски древних заклинаний, некогда заключённых в Небесной Короне. Теперь они вырывались на свободу, искали того, кто осмелился бы собрать расколотое.

– Ты тоже чувствуешь это? – голос прозвучал позади, тихий, но напряжённый. Каэль шагнул в лунный свет, его лицо было скрыто тенью, а на шее блестела странная метка – тёмный знак, похожий на обрывок древнего письма. Метка дышала вместе с ним, пульсируя в такт сердцу.

– Чувствую, – Элара не обернулась. – Магия ослабевает. Границы тоньше, чем прежде.

Каэль замолчал, но её спина чувствовала, как он напрягся, как напряглись его руки, словно готовые к битве. Между ними повисла пауза – тишина, наполненная тревогой. Внизу, во дворе, факелы догорали, оставляя мир в полумраке. Мир, который скоро перестанет существовать, если они не найдут способ вернуть Корону.

– Сегодня пророчество говорит о трещине, – наконец сказал он. – Двойные луны, расколотая небесная цепь, кровь на камнях…

– Хватит, – Элара стиснула зубы, прогоняя дрожь. – Я знаю, что говорит пророчество. Я знаю, кем, возможно, должна стать. Но я не верю, что всё предрешено.

Каэль криво усмехнулся – взгляд полон усталости, словно он уже видел, как рушатся миры.

– Ты не веришь в пророчество, Элара? Тогда посмотри на небо.

Она подняла голову.

Над замком небеса разверзлись.

Рваная трещина, похожая на открытую рану, расколола тьму, и из неё хлынуло сияние, нестерпимо яркое, как пламя, как кровь на раскалённом железе. Ветер завыл, словно тысячи голосов закричали в унисон, и замок задрожал в своих основаниях.

Элара сделала шаг назад, сердце бешено стучало. Шепот стал громче, превратившись в слова, слышные только ей:

– Однажды ты выберешь. Однажды ты расколешь мир. Однажды ты станешь Проводником… или Погибелью.

Каэль вцепился в её плечо, удерживая её от падения.

– Нам нужно уходить. Они идут.

– Кто они? – прошептала она, не в силах оторвать взгляда от трещины в небе.

Каэль посмотрел на неё долгим, усталым взглядом.

– Те, кто за гранью. Боги Пустоты. И они голодны.

Глава 2. Шрамы на земле

Замок Ваэлоров был построен на краю скалистого плато, известного как Голос Камня. Легенды говорили, что в этих местах лежат кости древних титанов, павших в битвах с богами Пустоты, и что каждый камень здесь хранит в себе отголосок тех боёв. Стены замка, серые, обожжённые ветрами, были исписаны рунными клеймами – защитными знаками, выжженными магами предков, чтобы удерживать потоки магии под контролем. Но даже эти печати трещали теперь, словно ткань мира начинала расползаться под невидимым давлением.

Элара шагнула в тёмный зал, где горели лишь несколько светильников. Её руки дрожали, но взгляд был твёрдым. На ней – простое тёмное платье из плотной ткани, на груди – амулет в виде осколка кристалла, оставшийся от матери. Говорили, что её мать, Лириса Ваэлора, была сильнейшей чародейкой своего времени, но сгорела в огне собственной силы, когда пыталась сдержать вторжение Теней в портовом городе Лассир. В этом амулете, возможно, ещё теплится часть её силы, но Элара никогда не осмеливалась проверить.

– Если пророчество сбудется, – хрипло сказал Орин, входя следом, – ты станешь связующей нитью. Либо расколешь мир окончательно.

Он был старше Элары лет на десять, худощавый, с резкими чертами лица и глазами, в которых пылал фанатичный огонь знаний. Пальцы его были в чернилах, на поясе висели свитки и амулеты, а в руках он держал Книгу Песни Миров – древний фолиант, обтянутый кожей неведомого зверя, страницы которого мерцали, будто дышали.

– Если мир суждено спасти, – тихо ответила Элара, – я должна знать, кто его враги.

Орин усмехнулся, открывая книгу, и страницы зашуршали, излучая слабый голубоватый свет.

– Враги? Они всюду, Элара. Даже под этой крышей. Даже в нас самих.

Она сжала зубы и отвернулась к окну. Внизу, в долине, бушевал Мёртвый лес – место, где магия вырвалась из-под контроля после Битвы Трёх Династий. Когда-то там росли вишнёвые рощи, но теперь из земли тянулись скрученные, черные, будто обугленные деревья, а воздух дрожал от остаточных заклятий. В тех местах редко кто осмеливался ходить: говорили, что корни леса шевелятся по ночам, а тени сами выбирают, кого забрать.

– Мы пойдём туда завтра, – сказала Элара, словно отвечая своим мыслям.

– Ты хочешь умереть? – спросил Каэль, появившись из-за колонны, как тень. Его лицо частично скрывал капюшон, а на поясе висели два коротких меча, их рукояти потемнели от старой крови. Каэль был человеком без прошлого, или, точнее, человеком, который своё прошлое старательно прятал. Лишь редкие обрывки – татуировки на его руках, рубцы на груди, странные слова, сказанные во сне – выдавали, что он, возможно, был когда-то частью культа Пустоты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.