Восьмидесятые
По другую сторону самого себя
Илья Стефанов

© Илья Стефанов, 2025

ISBN 978-5-0067-7290-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью»

Вступительное слово

Особенностью стихотворных произведений данной книги является их тесная связь с окружающей действительностью, это стихи – на злобу дня. В них автор пытался отобразить условия жизни и самочувствие советских граждан в последнее десятилетие Советской власти. Поскольку главным лозунгом большевиков в то время был призыв «Слава КПСС!», книга начинается с шутливого славословия правящей партии. Значительную часть указанного промежутка времени автор провёл за границей в группе советских специалистов, работающих на нефтяном предприятии Алжира. (Очерк о пребывании автора за границей помещён в приложении к основным текстам книга). На фоне жизни другой страны как-то ярче высвечивались особенности состояния и поведения советских граждан, что потянуло автора к перу, а перо к бумаге, и вышло то, что вышло под именем «Советский человек в заграничной командировке». Центральным произведением этого раздела является стихотворная повесть «Шуточная история одной командировки в Алжир». Далее раздел «Гласность и перестройка, или Черные стихи». Автор по возвращению на Родину выразил, как мог, признаки несуразицы, фальши и растерянности в обществе накануне крушения страны. И, наконец, он не мог в это время не обратиться к истокам Советской власти. В разделе «Новые стихи о Революции» нечеловеческая жестокость основателей нового государства, вызывая возглас «Так не может быть!», представляется и основной причиной его крушения – ведь первой реакцией ошеломлённого человека, немного пришедшего в себя, является осознание – «Такое не может продолжаться долго!»

Илья Стефанов

Славная песня
Вместо пролога

В автобусной давке
Я попал под пресс.
Я из кожи вылез,
Пока наземь слез.
Ну и что, что вылез?
Я ж обратно влез!
Слава, слава
КП СС!

Целый день у кассы
Я стоял как балбес,
Но вместо билета
Получил я стресс.
Но я ж все-таки еду!
Хотя и без…
Еду-еду
По полю чудес.

Курьерский поезд
Мчит без ЧП,
Канальи прогресса
Сидят в купе.
Звучит на стыках:
Пэ-ка! Ка-пэ!
И более грозно:
Че-ка! Че-пэ!

На реках строят
Гигантские ГЭС,
Уничтожая
И рыбу, и лес.
Но ведь рак что нам свистнет
Ещё не исчез!
Слава, слава
КП СС!

Для жизни имеем
Всего мы в обрез
И к жизни теряем
Живой интерес.
Но всё же кричим мы,
Напрягая свой пресс:
Слава, слава
КП СС!

Курьерский поезд
Мчит сквозь ЧП.
Канальи прогресса
Сидят в купе.
Звучит на стыках:
Пэ-ка! Ка-пэ!
И более грозно:
Че-ка! Че-пэ!

Жить с совестью можно,
Но выгодней без.
Да это ж сплошное
Поле чудес!
Всё легче живём мы,
Теряя свой вес.
Слава, слава
КП СС!

Когда же наступит
Жизни прогресс?
Сижу ожидаю
Манну с небес…
Дружок! До чего же
Слаб твой замес!
Страна Буратино,
Поле чудес!

Курьерский поезд
Мчит сквозь ЧП,
Канальи прогресса
И я в купе.
Звучит на стыках:
Пэ-ка! Ка-пэ!
Отсюда в припеве
И «К», и «П».

Как в старых сказках,
Великан до небес
В себя вбирает
Побеждённых замес —
Фашизм раздавили
(по воле небес)!
Отсюда в припеве
Двойное «С».

Новосибирск, 1980 г.

СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК В ЗАГРАНИЧНОЙ КОМАНДИРОВКЕ

Страдания коммуниста

Трудно изменить своей натуре.
Нет доверья к виду, ярлыкам.
Волк, к примеру, и в овечьей шкуре
Просто узнаётся по клыкам.

А шакал, хоть выгляди он тигром
И имей воинственный оскал,
Будет медлить шаг к кровавым играм
И вопить противно, как шакал.

Это – присказка. А вот и сказка:
Мы сейчас в одной из странных стран.
Женщины здесь ходят, будто в масках,
Коммунистам здесь no passaran!

Оттого все мысли наши юзом.
Мы здесь коммунисты, нам запрет!
И хоть мы назвались «профсоюзом»,
Выдаёт нас несколько примет.

Бога мы склоняем лишь во брани.
И, как верноподданства залог,
По заходу солнца на собранье
Валим валом в Красный уголок.

Без улыбки, важно, со стараньем
Воду льём куда-то не туда —
Разворачиваем соцсоревнованье!
Только в том ни пользы, ни вреда.

Радуясь валютному окладу,
Я сегодня весь рабочий день
Силился, готовился к докладу,
Только вышло трёп и дребедень.

Тема дня – внедрить наш стиль работы.
А затем – прости меня Аллах! —
Обсуждали в скуке до зевоты
Выполненье плана в кварталах!

Мы затем в отчёте всё опишем,
Высоко, мол, держим красный стяг,
От нагрузок еле-еле дышим,
И нет сил на шалость и пустяк!

Наш куратор пусть живёт спокойно.
Шеф наш пусть просиживает срок.
Ведь в строках отчёта всё пристойно,
А кто скажет, что там между строк?

Кончил я. Простите, добры люди!
Занимал я вам вниманье зря:
Чтобы написать об этом чуде,
Нужно ль было ездить за моря?

Раздумья москвича

Сижу я важно на балконе батимана¹.

Направо море, слева горы – благодать!

Я размышляю о проблемах стран Корана,

Поскольку наши удалось мне разгадать.

Сейчас в Москве наверно слякотно и стыло,

Там так всегда у нас в начале ноября.

Мои друзья, спиртное взяв в киоске с тыла,

Уж, верно, пьют и мчаться мыслью за моря.

Как жаль, нельзя нам всем уехать за границу!

За тот же труд здесь платят больше много раз.

Но, как и дома, можно здесь и не трудиться,

Особо тем, кто в словоблудии горазд.

Проходит время здесь без умственной затраты:

Страна отсталая, вообще – ни дать, ни взять!

И, если б не было такой большой зарплаты,

Конечно, незачем сюда и приезжать.

Но здесь такой объём валютных отчислений,

Что жизнь занудная имеет терпкий вкус.

У нас одно лишь здесь из жизненных волнений:

Чтобы не падал резко долларовый курс.

Капитализм всегда трясёт и лихорадит,

И нет уверенности в будущем у нас:

От колебаний курса разница в окладе

Здесь превышает мой оклад в Москве в пять раз!

За эту сумму нужно там ещё трудиться!

Не лично мне… Я так, вообще и между строк.

Деньгам я цену знал, бывая за границей,

И на работе я плевал лишь в потолок.

И знал я к экспертам весь список рекламаций.

Нас отбирали строго, как нельзя строжей!

Не обошлось, конечно, без рекомендаций,

И потому здесь каждый чей-то протеже.

И потому здесь москвичи преобладают

(Я ещё съезжу третий раз, коль захочу).

Есть и с провинций, но – случайно попадают,

Благодаря, опять же, другу-москвичу.

В большом числе здесь также наши мусульмане.

Но их здесь тоже называют «Sovetic».

И это правда: мысли их не о Коране,

Наш мусульманин, как и русский, – еретик.

Сижу я важно на балконе батимана,

В уме прикидываю нашу благодать.

И, поразмыслив о проблемах стран Корана,

Готов я вечно бедным странам помогать!

Переживания провинциала

Товары в Shopе отпускают за доллары².

Купил я Sharp и электронику Micrо.

И, осмотрев все алкогольные товары,

Я взял «Смирновской» трёхлитровое ведро.

Придя с работы, я поем и Sharp включаю.

Ловлю Москву, а то послушаю «врагов».

И вновь, и вновь доллары в чеки превращаю,

Машинке Mícro это пара пустяков.

Когда я только что приехал за границу,

Узнав зарплату, я надолго обалдел.

Я как Иван-Дурак был, что поймал Жар-птицу:

Я волновался, трепыхался и кряхтел.

Советский шеф наш (он следит лишь за порядком)

Пугает нас, что, если что, прервёт нам срок.

Но сам он тоже перепуганный порядком,

И потому он на словах лишь очень строг.

Здесь, впрочем, мало что бывает из соблазнов.

Здесь женщин прячут, и кругом лишь мужики.

А спекуляцией, болезни столь заразной,

Мне, инженеру, заниматься не с руки.

Придя с работы, я пью чай и Sharp включаю.

Ловлю Москву, а то послушаю «врагов».

И вновь, и вновь доллары в чеки превращаю,

Машинке Mícro это пара пустяков.

Под вечер телек. Там вампиры Голливуда.

Но их вампиров нам не трудно превозмочь:

Стал выключать я этот ящик чудо-юдо,

Когда кошмары стали сниться мне всю ночь.

Мне разъяснили, что здесь нет культурной жизни,

И я поверил! хоть сей вывод и нелеп.

Поменьше трат! Культурно будем жить в отчизне,

А здесь оставим лишь на масло и на хлеб.

Сперва гулял я, чтобы мысли не скисали.

Ходил на пляж и к их задрипанным горам.

Но хорошо, что нам недавно предписали

Не выходить вообще за дверь по вечерам.

Я очень рад международной обстановке,

А то не знал как раз, куда себя девать.

Жаль только, нет уже в ведёрке той «Смирновки»,

Придётся спирт идти в аптеку покупать.

Придя с работы, я пью спирт и Sharp включаю.

В режиме Play там часто песенки «врагов».

И вновь, и вновь доллары в чеки превращаю,

Машинке Mícro это пара пустяков.

Бытовые зарисовки

Мы с трудом, но как-то привыкаем
К прелестям алжирского житья.
А чем дольше здесь мы пребываем,
Тем сильнее радость бытия.

Каждый день, уставшие, с работы
Мы спешим, конечно же, домой.
Вот вам крест, что нет у нас охоты
Задержаться где-нибудь порой.

Ни к чему хожденья-приключенья,
Незачем стираться каблукам!
Укротив душевные мученья,
Не сидим мы здесь по кабакам.

Кто из нас к застолью дюже рьяных
Здесь впадал в загул или запой?
Кто нас видел шляющихся, пьяных?
Нет! С работы мы тотчас домой!

Там нас ждёт и ждёт слегка волнуясь,
Наша отдохнувшая жена.
На столе стоит, средь яств красуясь,
Кока вместо водки и вина.

Вечерами мы читаем прессу,
Ищем новости про ГэКаЭС³ и МИД,
Смотрим телевизор с интересом,
Повернув антенну на Мадрид.

А жена вокруг нас ходит, ходит,
С нас, болезных, не спуская глаз.
Утром на работу нас проводит,
Чтобы думать целый день о нас.

Правда, есть ещё и магазины,
Как предмет раздумий и забот.
Но проблема туфель из резины
Проще наших умственных забот.

Так живём мы год, два, три, четыре.
Рядом весь тот срок жена, жена!
Здесь мы с ней, да и с собою в мире,
На душе – покой и тишина.

Но отъезд грядёт неумолимо.
Как всё будет, знать нам не дано.
Может быть, всё будет грубо, зримо,
Может – легковесно и смешно.

Хорошо бы, если б впредь мы жили
Все – без нервотрёпок и нытья,
И как можно дольше сохранили
Здешние привычки бытия.

Алжир, Бумердес, 1985

Речь руководителя группы советских специалистов накануне годовщины Октябрьской революции

Говорить я буду без регламента,

Чтоб раскрыть проблемы до фундамента.

Это встарь ограниченьями нас мучили.

Мы не зря царя за то прищучили.

И с тех пор, будь русский ли татарин ты,

Все мы наплевали на регламенты.

Кстати, в наши дни порой ноябрьской

Годовщина ночи той октябрьской…

Правда, царь уж с Февраля был в заключении…

Но не важно, так сказать. И тем не менее —

Скоро снова ночь та эпохальная,

С чем всех вас и поздравляю персонально я.

А теперь о вашем поведении.

Здесь дела не более, а менее:

Обстановка на собраниях базарная —

В шуме тонет тишина элементарная!

Слышал я хихиканье, шуршание.

Это вызов! Бзык! Непослушание!

С этим боремся мы здесь крутыми мерами.

Не считайте, что пугаю вас химерами!

Был у нас такой, всё похохатывал,

А назавтра снасти свои сматывал!

Хапочкин, конечно, главным образом,

Вёл себя не самым лучшим образом.

И сейчас он, так сказать, без понимания,

На слова мои – он ноль внимания!

Вы же взрослый человек, товарищ Хапочкин,

Долго ль будете играть вы с нами в пряточки?

Что вы кутаетесь в плащ с таким старанием?

Вы опять пришли в пижаме на собрание?

Вы ж солидный человек, давно уж папочка,

А в общественных местах – в домашних тапочках!

Виноват, так уж сидел, сопел бы в тряпочку —

Нет! Вопросы у него, да всё в нахрапочку!

С места реплики кидаете с издёвкою,

С подковыркой да с двусмысленной сноровкою!

Я серьёзно говорю, товарищ Хапочкин!

Вы ж в ответ опять мне хихочки да хахочки!

И ваш сын, как Вы, такой же невоспитанный!

Хоть снаружи он здоровый и упитанный,

Избегает он общественного бремени:

Хором к празднику нам спеть, так – «Нету времени!»

Изменяйте! Все меняйте своё мнение!

А иначе – прекратим вам всем продление!

Здесь легко бороться с бузотёрами.

А теперь, Ахмед, Задвинь-ка окна шторами

И распорядись кондицьонерами —

Пусть гудят конспиративно нервами.

От посла нам тайное послание.

Попрошу вас всех напрячь внимание.

Пишет он, что верит: Все мы – верные,

Хоть несём нагрузки непомерные,

И уверен, все мы к съезду партии

Делом подтвердим его гарантии.

Мы, конечно, есть такое мнение,

Не испортим дяде настроение.

Поднатужимся, нажмём, поратуем —

И не так ещё его, посла, порадуем!

Мы блеснём, конечно, поведением,

Воспарим своим интимным мнением…

А коль мысли кверху воспаряются,

Так дела ведь сами проявляются.

Цель ясна: Улучшить поведение

И повысить резко ясность мнения!

Дисциплина чтоб! и с дозволения!

Семинары чтоб! и выступления!

А не так, как будто меж старухами,

По углам обмениваться слухами!

Да, товарищи, такая вот оказия:

Сплетни, слухи ходят – безобразие!

Говорят, что и есть между А и Б,

Будто все втроём они сидели на трубе!

Непорядок слухи вслух рассказывать!

Мы за это будем здорово наказывать.

Вы вообще все обленились душами.

Я следил на Техсовете, как вы слушали:

Пообедав всласть, вы лишь кивали все,

А один из вас с ногами в кресло сел!

Вы б на стол ещё ботинками нечистыми,

Вообразив себя совсем капиталистами!

Нет, вы бейтесь над проблемами насущными!

А то слишком рукава у вас опущены.

Стали вы лентяями отпетыми —

До полудня заняты газетами!

Раз с работы ехал с вами на экспрессе я —

Не понравилась мне ваших лиц экспрессия!

Вы себя ведёте всем автобусом

Так, как подобает лишь оболтусам:

Вместо подзубрить язык по случаю —

Сладко спите, распустив слюну тягучую.

Нет, товарищи, нельзя вести себя по-разному!

А теперь перехожу я, кстати, к разному.

Это разное готовилось заранее

И вчера утверждено на партсобрании.

Знают там, что, несмотря на бдение,

Есть у нас промашки в поведении.

Неслужебные контакты обнаружились!

Как на то вы, братцы, удосужились?!

Ведь теперь все наши тайны станут явными,

А от ихних все вы станете смутьянами.

Да, товарищи, как говорится, дали маху вы.

Никогда не подвергались разве страху вы?

Враг не дремлет. Он уловками, обманами

Может мигом сделать всех вас мусульманами!

Прочь контакты! Сколько можно вам наказывать?

А коль встретились – бежать мне всё рассказывать!

И ещё о том твердили все кураторы,

Что ломаем мы рефрижераторы.

Лёд сбиваем мы при помощи напильника!

Так один из нас лишился холодильника.

У других был, правда, старый и изношенный,

Сам сломался, отслужив свой срок положенный.

Но, товарищи, тем более! и с рвением!

Всё равно, как говорится! Тем не менее!

И ещё: нам строго всем приказано,

Чтобы всё, что где скрипит, всё было смазано.

На базаре – громыхание тележками!

Нужно смазать все колёса их, не мешкая!

Правда, нет у нас тележек тех несмазанных…

Но мы смажем всё, что можно, раз приказано!

Наконец, нам строго извещается —

Выходить по вечерам всем запрещается!

Потому что в мире никуда не годная

Обстановка есть всегда международная.

США поскольку мирным притворяется,

Обстановка та всё время обостряется.

А вчера их террорист стрелял в Танганьике,

И сегодня все посольства наши в панике:

Пуля – дура, ведь, а дуре это станется,

Вдруг возьмёт и на голову свалится!

А известно: наши головы – советские,

Потому заботы строгие, отецкие.

Нет! Не погибать же по напрасному!

А теперь перехожу совсем уж к разному.

Итак, поскольку лето прекращается,

Объявляю: осень начинается!

Требую от всех вас строго-настрого,

Чтоб у каждого на шее – петля галстука!

Причесаться всем! А то вы все лохматые.

И рубашки ваши что-то темноватые!

Месяцами их, я знаю, не меняете,

Экономите на мыле, не стираете,

И такое от рубашек тех воняние,

Что вас видит прежде глаза обоняние!

А уик-эндами в бесстыдстве изощрённые

Ходят вовсе без рубах, то есть обнажённые!

Выступают гордо этакими лордами,

Только в шорты тело скрыв, наглея мордами.

До основ таким стриптизом сокрушённые,

В виллы прячутся арабки потрясённые.

Кстати, жёны ваши, есть такие личности,

Одеваются в тряпьё до неприличности.

А такая-то однажды отчебучила:

На базар она пришла под видом чучела.

Нужно, чтоб прилично одевалися!

И чтоб с пеною у рта не торговалися!

Наконец, такая вот оказия

(Это уж из рук вон безобразие!):

Ходит кто-то, брезгуя советами,

В туалет с советскими газетами!

А вдруг вопросы там с неясными ответами!

Или хуже: лица ясные портретами!

Вот откуда у врагов есть информация,

Что с душком вся наша агитация!

А была б та наша тайна незаметная,

Будь в руках у вас бумага туалетная.

Нет, сбесились здесь в Алжире все от жира мы —

Коль с бумажкой кто – считаются транжирами!

Ваша скупость просто удивительна!

Призываю всех: себя ведите бдительно!

Мы найдём взаимопонимание,

Шансы есть у вас.

Спасибо за внимание.

Алжир, Бумердес. 1985

Шуточная история одной командировки в Алжир
Стихотворная повесть

Дорогая передача!

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача

К телевизору рвалась…

В. Высоцкий

1
О, друзья мои, подруги!
В ностальгическом недуге
На Средьземноморском юге
Я живу четвёртый год.
Здесь хоть водно и воздушно,
При сирокко⁴ очень душно.
И без вас мне страшно скучно —
Вот какой (плохой) компот!
Надоел мне пляж и даже
Вид прекрасных гор окрест.
Но судьбой заабордажен
Я несу свой тяжкий крест.
Смущена моя душа
И не радуется тело…
Так мне всё осточертело —
Впору спиться спирт глуша!

2
Я мечтал о возвращеньи
Как больной об излеченьи,
Как злопамятный о мщеньи,
Наркоман об анаше,
Как босяк о подаяньи,
Как любовник о свиданьи,
Как поэт о прапреданьи
И как дьявол о душе.
Только мне сказали: «Надо!
Вам в замене наш отказ.
Это как бы вам награда,
Но не просьба, а приказ!»
Чертыхнувшись раза три,
Я унял души кипенье,
Про себя сказав: Терпенье!
Плюнь на всё и разотри!

3
Но в душе рождалась ода,
Или стих другого рода
(Наподобие анекдота) —
Не важна его природа,
Был бы в чтении интерес.
А читать нам интересно,
Если мыслям в строчках тесно…
Но не очень, ведь известно:
Лес густой есть тёмный лес.
И, подумал я, не надо,
Чтобы правда так уж сплошь,
Ведь как раз на древе Правда
Все века гнездится ложь.
Но взволнованный на диво,
Как впервой на вражий дот,
Нерасчётливо правдиво
Стал строчить свой анекдот:

4
К склону лет (на перегибе)
Оказался я в Магрибе⁵
(У Европы на отшибе,
Но здесь правил бал Париж!).
Хоть отсюда даже с горки
Не видны дома в Нью-Йорке,
Но рулетку на Мальорке
Через море видно с крыш.
Если вы, допустим, сели
На корабль, а не в таз,
То очутитесь в Марселе
Эдак… может через час.
А до города Мадрида,
Если ехать напрямик,
Здесь быстрее (вот обида!),
Чем с работы нам в час пик.

5
Раз простёр я в море длани
И поплыл быстрее лани,
Чтоб увидеть в крупном плане
Красоту испанских скал.
Хоть и скользкая дорога,
Но свой курс держал я строго:
По созвездью Козерога
Я Испанию искал.
Но, как видно, Козьи Роги
Закрутили карусель:
Поперёк моей дороги
Оказался порт Марсель!
Так и есть! Charmant!⁶ Прелестно!
Вот он здешний Нотр-Дам
На утёсе, что отвесно
Опускается к волнам.

6
Да, сработал я не чисто.
Хоть ещё довольно мглисто,
Вижу остров Монте-Кристо
С толстостенною тюрьмой.⁷
Дом родной я вспомнил сразу
И, не дав развлечься глазу,
Повернул, прибавил газу,
Затирая след кормой…
Вам понятно? – всё здесь рядом,
Ближе, чем Москва – на треть.
Если жить по их обрядам,
Можно съездить посмотреть:
Елисейские Поля,
Конебьер,⁸ Трёх Капуцинов⁹
И столицы сарацинов
(Где не скрыла их земля¹⁰).

7
Я в Алжир, проверен, спрошен,
На три года был заброшен.
Весь тот срок, на дни раскрошен.
В память ссыпан про запас.
В днях я роюсь как в песочке,
Смысл выравниваю в строчки,
По-над i всё ставлю точки,
Чтобы ясен был рассказ.
Но вот тайные задачи…
Впрочем, этот сверхсекрет
Шеф не знает, я тем паче.
Точки ставить здесь – запрет!
Что я делал? Слушал мессы
На восточный здешний лад.
Но не понял ни бельмеса:
Мудрость древнего замеса
Мне казалась тёмным лесом.
И раз в месяц с интересом,
Курс доллара взяв из прессы,
Вычислял я свой оклад.

8
Всё вначале шло чудесно,
Даже очень интересно:
У арабов, как известно,
Сказок тыща и одна!
Я смотрел на море, горы,
На прибрежные просторы
И кидал на женщин взоры…
То есть на связки полотна.
Я, призвав воображенье,
Видел жемчуг под водой,
Злато в горных изверженьях,
Стройных гурий под чадрой!
Все они походкой чинной
Просто трогают до слёз
И становятся причиной
Тяжких снов и сладких грёз.

9
Всё мне снилась Шахразада,
Когда надо и не надо…
Только есть одна преграда
К мусульманкиным сердцам.
Вот она, преграда энта:
Коль валюты нет ни цента,
Нет арабского акцента,
Так катись, хоть к праотцам!
Как написано в Коране,
Иностранцы им – в запрет.
Этим я уже заранье
Очень больно был задет!
Прилетев, я сразу, с трапа
Стал отращивать усы,
Чтоб работать под араба,
А не просто для красы.

10
Овладев в три года русским,
В двадцать пять сибирско-прусским,
В сорок лет – почти французским,
Я с неделю горлом узким
Повторял не «кум», а «коум».
И добился я успеха:
Уже вскоре – вот потеха! —
Говорил я без огреха:
«Эссалямэ алейкоум»!
Понял я, легка карьера
И посланцев, и послов —
Нет в общении барьера,
Если знаешь хоть пять слов!
Говорят у нас в Магрибе:
«Эррахмани, муслима,
Ма шери, мадам, хабиби,
Уашшукру, таслима!¹¹»

11
В общем, шарм сменил я круто.
Дело было за валютой.
Опьянённый страстью лютой,
Стал я хладно размышлять,
Где и как добыть мне злата,
Ведь в Союз идёт зарплата.
Здесь нужна ума палата,
Чтоб суметь помышковать.
Мой знакомый в Бумердесе¹²
Мне по-дружески открыл,
Что в Рабате и Одессе
Злато он лопатой рыл.
«Для хорошего навара, —
Плёл он, страх во мне круша, —
В мире лучше нет товара,
Чем злодейка анаша!»

12
Как рассказывают мифы,
От неё погибли скифы,
А восточные калифы
Прокурили весь Восток!
Анашой живут казахи,
По «Известиям»¹³, как шахи,
И уже, прочёл я в «Плахе»¹⁴,
Русский знает сей порок.
Что за сладостный убийца
Этот каверзный дурман?
Ада райские границы
Знает только наркоман.
Жизни красочной минута,
Внеземное забытьё!
А торгующим – валюта
И здоровое житьё!

13
Ныне, как во время оно,
Наркоманов – миллионы,
Легион и легионы!
Это рынок не плохой.
Эге-ге, – в душе зардело —
Эко выгодное дело!
Коль без дерзости, но смело,
Если тайно и умело,
Если плугом, не сохой…
Одессит во всём был дока.
Он сказал мне, дав пакет:
«Сбегай в сторону Марокко,
Сбыть там киф – проблемы нет.
Там сплошные иностранцы,
А в последний год туда
Нос суют американцы,
Им всё сбудешь без труда!

14
Там в портах они как манны
Жаждут-ждут марихуаны.
Все они ведь наркоманы —
Старики и молодёжь!
Посети кафе и бары.
С ними кратки тары-бары:
Ты им киф, они – доллары,
Нам валюта, им – балдёж.
При торговле выше цены!
Янки – денежный народ.
Там давно ведь и без смены
Правит бал еврейский род.
Мы ж на них уже не пашем,
А пасём их как телят.
Потому в хозяйстве нашем
Неурядиц длинный ряд.

15
Хорошо, что в Ереване
Есть пока ещё армяне
(Несмотря, что в их Севане
Уж повывели форель).
Говорят, они умнее,
Хитроумнее евреев
(Благо этих одиссеев
Не коснулся наш Апрель¹⁵).
Укротить наш мирный атом
Взялся ихний Петросян
(В деле в общем-то пархатом
Нет надёжнее армян).
И смотри: Аганбегяна¹⁶
(Правда, в этом толку нет)
Кремль пытает постоянно
В чём развития секрет».

16
Я прервал его: «Иди ты!
Ох, болтливы одесситы
Из коммерческой элиты!
Мне болтать, брат, время нет!
Дай побольше этих грамм мне —
Злато нужно мне, не камни.
Нужно выдать на-гора мне
Серьги, перстень и браслет!»
И, спросив ещё о сроках,
Т.е. сколь дадут и что почём,
Я решил сходить в Марокко
С полым хлебным калачом.
Слово чести! Шахразада!
Я пройду любой маршрут!
Будет, будет мне награда…
Если Бог поймёт как надо,
Чёрт не ввергнет в бездны ада,
Если свиньи не сожрут.

17
Оставался сложный крендель,
То есть беседа о легенде
С шефом (он – уфимский денди).
На ближайшем уик-энде
С четырьмя большими бренди
Я был принят им как брат.
Пили мы до спозаранку.
А когда мы под «Таганку»
Осушили третью банку,
И припомнили гражданку
(Про Чапая, Петьку, Анку),
Спели песню про тачанку
И, кой-как сплясав Цыганку,
Шеф, сдурев, рыгнул в лоханку,
Став похожим на поганку,
Я ему, отдвинув банку,
Намекнул про Касабланку
(Не с лица, а наизнанку),
Заливая про Шри-Ланку
Со столицей Коломбат…
«Ша! – взвыл шеф мой по-тирольски
И свой взгляд в меня вперил. —
Ты вступил на мостик скользкий,
Шаткий мостик без перил.
Зря ты так стрелу вопроса
Заточил и оперил.
Если что дойдёт до боса!..
В общем, ты мне кроме чёса
Ничего не говорил!

18
Я смотрю, на этой даче
Ты забыл свои задачи.
Жизнь ведь, брат, не в рюмке чачи,
Не в деньгах, не в киф и дрог.
Мы с тобою здесь, чтоб делать
Так, чтоб аж спина вспотела,
Государственное дело!
Ты же, вижу я, продрог.
Для страны нужна валюта,
Чтоб Японию догнать!
Цены ж нефти снизив круто,
США нас хочет доконать!
Чтоб повысить сбереженья,
Нас сюда послал народ,
Запретив передвиженья,
Чтоб уменьшился расход!

19
Правда, нам не для жировки —
Для развития сноровки
В мастерстве экипировки
Иногда в командировки
Можно ездить кой-куда.
Так в заботах о престиже
(Чтоб костюм был не просижен)
Я недавно был в Париже.
Шмоток там! Ну впрямь – беда!
(Рот раскроешь, как балда,
И глядишь туда-сюда).
В ихнем мире, даже старом,
Пресплошной для нас соблазн!
Там за франком и долларом
Нужен, брат мой, глаз да глаз.
И смешно сказать: газету
За валюту нужно брать!
Мне пришлось привычку эту
Бросить… то есть не читать!

20
Но, прости, супруга Хуза,
Пиво пил я там от пуза.
Но – купил для карапуза
Пару тёплых рукавиц.
Погулял я по Монмартру,
Подошёл и к их театру.
Но зашёл лишь в «Клеопатру»
За пучком вязальных спиц.
Там такие магазины!
А какие кабаки!
Правда, я их лишь с витрины
Видел. Мы не дураки!
Заходил я лишь в аптеку,
Игнорируя кабак.
Ведь без зелья человеку
Дело ясное – табак!

21
Что там рай – то врут безбожно.
Представленье это ложно.
Но купить кой-что там можно —
Я бы, если не таможня,
Весь Париж в Уфу привёз.
Впрочем, взял я за доллары
Кой-какие их товары:
Другу лампочку для фары,
Для жены белья три пары,
Дочке зонт, очки Феррари¹⁷,
Сыну струны для гитары
И сексфильм «Вперёд, гусары!»
Для подружки шефа Сары.
И ещё очки Феррари,
Диск с джаз-бандой «Божьи твари»
И секс-видео «Хазары»
Для своей подружки – Зары…
В общем, разные товары
Я уже в Уфу привёз.
Все от вещи ли от тары
Были в радости до слёз…
Не страшась небесной кары
Покутил я там всерьёз…
Я тебе здесь тары-бары,
Ты ж, смотрю, повесил нос.
Ничего! Ты из Сахары
Привезёшь сахарских роз¹⁸.

22
Я б послал тебя в Европу,
Чтоб одел ты пенелопу,
Но – подобен автостопу
Ограниченный лимит.
Да, Европа поэтична,
Но Сахара – экзотична!
Сэкономишь там прилично.
Да по мне!.. Да я бы лично!..
Нет, Сахара как магнит!
Правда, там лишь дортуары
(Что по-русски – просто нары)
И лишь воду можно пить,
Но зато, брат, там доллары
Можно сильно подкопить.
Есть ещё резерв в валюте:
Ешь лишь суп из ихних круп,
Но зато своей Валюте
Купишь миксер фирмы «Кrup».

23
А чтоб было всё в ажуре
(Пофартим судьбине-дуре),
Должен ты пройти в аллюре
К Тунасин или Дауре…¹⁹
Впрочем, это всё равно:
В те ужасные гамады²⁰
Не заходят и номады.²¹
Говорят, там даже гады
Все повымерли давно.
Ты в оазисы не суйся.
Ночью – холод, не простынь.
И, конечно, маскируйся
Там под жителя пустынь.
Не приписывай всё бреду,
Коль увидишь миражи.
И, стараясь сбить со следа,
Делай круче виражи!»

24
«Ну ты мастер на легенды! —
Голос мой давал крещенды²². —
Нам до греческой календы²³
Отложить бы этот шаг!
Если жив останусь, буду
Я всю жизнь дивиться чуду!
Не продать ли Голливуду
Тот сценарий за пятак?»
Шеф ответил, крякнув строго,
Дав понять, кто старший чин:
«Успокойся, ради Бога,
Для волнений нет причин.
Коль с тобой случится что-то,
Шеф твой будет отвечать.
В этом вся моя работа,
Так что – нечего кричать!

25
Мы с тобой как чашка-лейка,
Как бутылка и наклейка
(Кстати, бренди мне налей-ка!)
Мы с тобой как чашка-лейка —
Всё продумано до дна!
Кто-то там – ума палата!
Голова та торовата —
Сделал так, что и зарплата
На двоих у нас одна!
Нет, не то, что обделили,
И тому я страшно рад:
Хоть отняли, поделили,²⁴
Я богат как казнокрад.
Важно то, какая спайка,
А потом уж, что в карман.
Сколько мне? Бог память дай-ка…
Нет! в мозгу сплошной туман.

26
Выпьем. Ха!.. Прошла нормально.
Да… Всё это, брат, банально…
Да, оклад твой персонально
Прибираю я к рукам.
А тебе даю я сорок…
Сорок норок ли опорок…
Да! Для шубы ровно сорок!..
А мой бос – он очень зорок,
Этот, что как Чингиз-хан…
Но я всё же был в Стамбуле,
В отпуск морем проезжал…»
Шеф мой вдруг обмяк на стуле
И стакан в руке разжал.
Но напиток огневой
К счастью шефа не разлился —
Чем бы он опохмелился,
Встав с тяжёлой головой?..

27
Говорил мне навигатор —
Шеф, вчерашний мой оратор,
Мой ближайший узурпатор:
«Бечь не вздумай на экватор —
Враз проглотит аллигатор!
И в Европу не сверни!
Если что – найдут борзые.
Эти псы, хоть не босые,
Но как псы, собаки, злые.
Так что, парень, не нырни!»
Вижу, шеф мне вяжет путы.
Как бы он не задурил!
Сбив неловкость той минуты,
Я легенду повторил.
Я сказал: «Твердить вам надо
Любопытным и ханжам:
Я слежу манёвры НАТО
По сахарским миражам!»

28
И – проснувшись утром рано,
Почитал я из Корана
И, одев костюм варана,
Вдаль пополз ощерив рот.
Homadiennes по-латыни —
Каменистые пустыни,
Здесь зверьё зимою стынет,
Замирает или мрёт.
А теперь здесь небо блекло —
Месяц август в полудне.
Здесь сейчас такое пекло,
Как в аду на самом дне!
Разомлевший пограничник
Взял в тенёчке прикорнул
И, сводя на свет ресницы,
Потихонечку заснул.

29
В помощь мне – экипировка
(Под варана маскировка),
И природная сноровка,
И большая тренировка
Ползать больше, не ходить.
Осторожно, шаг за шагом
Я к границе полз зигзагом
И взывал к богам и магам —
Шкуру б мне не повредить!
Но к несчастью об границу
Вдруг живот я разодрал.
Язви чёрта в поясницу! —
Я по-русски заорал.
Часовой оставил спячку —
Грянул выстрел из АК.²⁵
Я, сдурев, спорол горячку,
Прыгнув в речку из песка.

30
Ну и выкинул я штуку!
Чуть не вывихнул я руку
И почувствовал по звуку:
Без воды уэд²⁶-река!
Я успел подумать: это
Нехорошая примета!
И, прильнул ко дну уэда,
Полный рот набрав песка.
Час лежал я без комфорта
Мордой вниз как крокодил.
И на вид для натюрморта
Очень даже подходил.
Вдруг я голос Шахразады
Слышу будто в полусне:
«Выбирайся из засады,
Коль служить ты хочешь мне!»

31
Шевельнув тихонько ухом,
Я вздохнул, собрался с духом
И решил зверью и мухам
Здесь себя не оставлять!
И походкою варана,
Обойдя песок бархана,
Я пошёл в пределы хана…
То есть, не хана – короля.
Да, пришлось мне потрудиться!
Сверху жарит, снизу жжёт.
Но близка ещё граница,
И болит, болит живот!
Ах, уэды неживые,
Эти речки из песка!
Я о русла их кривые
Понатёр себе бока!

32
Проскочив за их пустыни
К склонам гор, где солнце стынет,
Покусав на бахче дыни,
Я полез на их Атлас.
Это место, ах ты, Боже! —
Да на что ж оно похоже?
Край Иртышский наш положе…
Да, пожалуй, на Кавказ!
Взросший на сибирских винах,
Я был смел у их лавин.
Спавший в детстве на овинах,
Спал, не мёрз у седловин.
После солнечного ада
Лоб мой был прохладе рад.
И зубам была отрада
Есть их дикий виноград.

33
Помечтав о корке хлеба,
О напитках ширпотреба,
Я смотрел ночами в небо.
Август – звёздная пора!
По арабским звёздным знакам
Их созвездий Зодиака
Я родился в пору мрака,
В год ли месяц топора.
Всё согласно гороскопу
Шло тогда. О Боже мой!
Как дивили мы Европу
Вновь собачьей головой!..
Хорошо, что в полудрёме
Мне являлась та одна,
Что стоит всегда на стрёме
У живительного сна.

34
Вот и город Касабланка.
Но, увы! – моя осанка!
Я вошёл под видом панка —
Весь не чёсан и не брит!
Так как я не очень молод,
Я дорогой был измолот,
Голова моя как молот
Вниз всё падает и спит.
Я нашёл себе ночлежку —
Две стены, один косяк…
Там лежали вперемежку
Нищий, странник и босяк.
Я втесался в глубь народа
И в мгновение заснул,
Ощутив, что бок мой кто-то
То ли тронул, то ли пнул.

35
Спал я долго в доме этом,
Солнцем за день разогретом.
Крик муллы перед рассветом
Сны мои не сокрушил.
А проснулся я, алкая.
Но, судьбу не упрекая,
Встал, вперёд себя толкая
Всей системой мышц и жил.
Шёл вдали от магистралей
Там, где близок жизни борт…
Вдруг на фоне синих далей
Касабланский белый порт!
Поработал здесь дизайнер
И природа-чародей!
Украшал природу лайнер,
Разгружаясь от людей.

36
Вот шумливо, как с гулянки,
Как бычки с лесной полянки,
Табунком выходят янки —
Все как парни на Лубянке
Крепким телом хороши.
Но не много ли веселья?
Видно, это от безделья
Или приняли уж зелья,
Накурились анаши?
Как сказал их Первый номер
(Видно – это не обман!),
Каждый янк, пока не помер,
Остаётся наркоман.²⁷
Я по списку их примет
Присмотрел себе клиента
И стал ждать того момента,
Когда можно – тет-а-тет.

37
Я продал-таки. Вообще-то
Стать должна проделка эта
Достоянием секрета
И поэтому воспета
Быть не может никогда!
Я – вот крест! – наврал вам даты,
Исказил координаты,
Я назвал Марокком Штаты!
Перепутал города!..
Но наверно всё напрасно,
Ведь читатель, что Шерлок!
Всё заметив, скажет: «Ясно!
Понаплёл он между строк!»
Но в ответ я прокричу:
Это шутка! Я шучу!
Не был сроду я в Марокко!
Не нужна мне та морока!
Что? То видела сорока?
Да я хвост ей откручу!

38
Всё же стал я – футы-нуты! —
Обладателем валюты.
И тотчас же, с той минуты
Я походку изменил.
Я ходил, в тени не кроясь,
Ел я, не в отбросах роясь,
Джинсы я купил и пояс
И бельё переменил.
Воскрешал я постепенно,
Душу, как кулак, разжал,
Ел я жирно, пил я пенно,
И в мрак неба вопрошал:
Что за жизнь, судьба-балда? —
В жизни честной, без обмана,
Не оттягивал кармана
Кошелёк мой никогда!

39
В магазин вальяжным стилем
Шёл я ихним бидонвилем.²⁸
Здесь нет встреч с автомобилем,
Здесь – сплошная детвора.
Только их не серы лица:
Сразу видно – жизнь теплится.
Но что здесь с жильём творится!
Да, у них, как говорится,
Ни кола и ни двора.
В общем дети-то не робки,
«Мсьё! Динар!» – мне вслед кричат.
И похожи только кнопки
На испуганных цыплят.
Да. Одним похмелье с пира,
А другим ни то ни сё.
Но нашёл я ювелира
И сказал ему: «Мусьё!

40
За валюту вещи сделай.
Подбери рукой умелой
Для брюнетки белотелой
Перстень чисто золотой
И браслет ей на запястье.
Сделай мне его на счастье,
Чтобы вызвал он участье
У берберки молодой!»
Мастер сгрёб мои доллары,
Дав мне перстень и браслет.
Я на сдачу взял динары,
Взял всю сдачу из монет.
Ссыпав мелочь ту в карманы,
Я потопал в бидонвиль…
До чего же судьбы странны,
Впал я вдруг в печальный стиль:
Слёзы – смех, мечты – обманы,
Диккенс, Чаплин и – Бурвиль,
Голод жуткий и – гурманы,
Виль сюперб²⁹ и – бидонвиль…

41
Бог людей с рожденья метит.
Там, в небесном кабинете,
Ангел пишет нам в анкете:
Геккельбери, Капулетти,
Тот пешком, а тот в карете…
Держит Бог все судьбы эти
Много лет в большом секрете.
Ангелочки, в общем, дети —
Вовы, Лёвы, Оси, Пети…
Это позже, сил в расцвете
Выйдет грозный царь из Пети,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

batiment (франц.) – здание.

Вернуться

2

Слово доллар произносится в Алжире по-французски. А Шоп, в данном случае, – магазин в аэропорту Шереметьево.

Вернуться

3

ГКЭС – Государственный комитет Совета Министров СССР по внешним экономическим связям.

Вернуться

4

Горячий воздух с песчаной пылью из Сахары.

Вернуться

5

Магриб (Запад) – страны западной части сверной Африки: Алжир, Тунис и Марокко.

Вернуться

6

шарман! (франц.) – великолепно!

Вернуться

7

Замок, в который был заключён Эдмон Дантес.

Вернуться

8

Центральная улица в Марселе.

Вернуться

9

Одна из главных улиц Рима.

Вернуться

10

Развалины столиц доисламской Аравии.

Вернуться

11

Не очень осмысленный набор арабских и французских ласковых слов для женщины.

Вернуться

12

Бумердес – город, где находился в командировке герой повести.

Вернуться

13

Советская газета.

Вернуться

14

Роман Ченгиза Айтматова, опубликованный в 1986 г.

Вернуться

15

Имеется в виду Чернобыльская катастрофа (26 апреля 1986).

Вернуться

16

Академик, экономист, кажется, вовсе не армянин.

Вернуться

17

Итальянская фирма.

Вернуться

18

Образования из песка, напоминающие цветок розы.

Вернуться

19

Название пустынь в Алжире на границе с Марокко.

Вернуться

20

Каменистые пустыни.

Вернуться

21

Номады – кочевники (от греч. nomados – кочующий).

Вернуться

22

Крещендо (муз.) – усиление звука.

Вернуться

23

Календа – начало каждого месяца у древних римлян, у греков этого не было. Поэтому выражение «Отложить до греческой календы» означает не сделать никогда.

Вернуться

24

Советским специалистам в Алжире наши чиновники платили меньше половины того, то положено было по контракту.

Вернуться

25

АК – автомат Калашникова.

Вернуться

26

уэд – русло пересохшей реки.

Вернуться

27

Опрос Gallup в 1977 году показал, что четверть населения США хоть раз пробовала марихуану. Учитывая, что c 1978 по 1984 год потребление кокаина в Америке увеличилось, по меньшей мере, в четыре раза, вполне можно предположить о поголовном употреблении наркотиков в США в 1985 году. (Это притом, что война с наркотиками была объявлена президентом Никсоном ещё в 1970 году).

Вернуться

28

bidonville (франц.) — трущобы.

Вернуться

29

ville superbe (франц.) – великолепный город.

Вернуться