Михаил Александрович Михеев
Лейтенант спасательной службы
Роман

* * *

© Михаил Михеев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Собрался воевать, так будь готов умереть,
Оружие без страха бери.
Сегодня стороною обойдет тебя смерть
В который раз за тысячи лет.
Не стоит оправдания высокая цель —
Важнее, что у цели внутри.
И если ты противника берешь на прицел —
Не думай, что останешься цел.

Алькор. «Правила боя»

Вулкан обиженно пыхтел, выбрасывая снопы лавы, но выглядел процесс откровенно бледно. Ну столб пепла на пару километров, ну в очередной раз остров выжгло… На нем все равно ничего не росло. В общем, совсем рядовое событие, на планете такое каждый день где-нибудь да происходит.

А ведь согласно расчетам, здесь должен был образоваться десятикилометровый кратер, облако пепла накрыло бы планету, сделав ее атмосферу практически непроницаемой для солнечных лучей. Здравствуй, ледниковый период.

Для планеты с почти миллиардным населением подобное – не самый приятный расклад. Хотя бы потому, что быстро инфраструктуру не перестроить и голода не избежать. Эвакуировать же такое количество народу – тоже задача неосуществимая. Какие будут последствия? Ну, гарантированные бунты, хаос, гражданская война. Правительство, в полном составе повешенное на фонарях. Через такое многие проходили.

И это по самому мягкому сценарию. Запросто могло бы случиться и так, что последствием извержения стал бы многометровой толщины щит базальта диаметром в пару тысяч километров и полная стерилизация планеты[1]. Разве что микробы какие выживут. Словом, весело.

Можно не сомневаться, так бы и вышло, но – пар вышел в свисток. Просто однажды, всего-то неделю назад, завис над планетой корабль имперских МЧС, и команда высококвалифицированных специалистов решила проблему. Не самую для них, кстати, и сложную – бывали в практике этих людей задачки куда как позаковыристей. И сейчас они, сидя в кают-компании, пили вино и кушали деликатесы. Могли себе это позволить – работа сделана, настала пора расслабиться.

А вот старпом, по совместительству ведающий финансовыми вопросами, за что и заработал почетное прозвище Куркулятор, как раз пахал в поте лица, вытрясая из местных свою законную денежку. А что вы хотели? МЧС – не благотворительный фонд, а серьезная организация. И рассчитана она на самоокупаемость. Если что-то происходит в Империи, оплата идет из ее бюджета, но если за рубежом, то платить будут те, кого пришлось вытаскивать из неприятностей. И тариф отличается в разы. Нет, конечно, кто-то не захочет платить, но тогда и помощи не дождется. Все честно.

Но практически всегда наблюдается ситуация, подобная нынешней. То есть когда ясно, что не сегодня-завтра рванет, клиент на всё согласен, а вот когда работа сделана, начинает юлить, пытаясь не заплатить. Под надуманным предлогом или банально заявляя, что «Денег нет!». И того не понимают все эти умники, что на каждую хитрую задницу найдется болт с левой резьбой. Что контракты составляют грамотные юристы, предусматривающие все, что можно и нельзя. И что за спиной МЧС не вакуум, а Империя, которая может и флот послать для обеспечения интересов своих граждан. Бывали прецеденты.

А куда деваться? Благосостояние любого государства держится на его гражданах. В Империи это хорошо понимали, равно как и необходимость поддерживать репутацию. Тем более за перегон кораблей платить заставят провинившегося, и все это знают. Так что поюлят-поюлят, да и заплатят. Еще и с неустойкой – наверняка в суматохе пропустили написанный мелким шрифтом пункт о том, что если кто-то попытается отказаться от выплаты либо хоть как-то изменить постфактум условия, прописанные в контракте, то штрафные санкции будут драконовские. Казна МЧС рассматривает эти строчки как регулярный источник неплохих доходов и очень редко ошибается.

Дверь в кают-компанию с мягким шелестом отошла в сторону, и через высокий порог шагнул, сияя улыбкой в тридцать два зуба, старпом. Народ дружно оторвался от выпивки, повернувшись к нему:

– Уже?

Вместо ответа старпом шагнул к столу, выдернул из антивибрационного зажима хрустальный бокал, с профессиональной ловкостью наполнил его вровень с краями и залпом влил в себя неплохое, хоть и ничем не выдающееся местное вино. После этого он плюхнулся на стул, и его широкая и маслянистая, как блин, физиономия расплылась в улыбке:

– Ага. Недолго они продержались. Когда сообразили, что завтра это обойдется им вдвое дороже, решили не рисковать.

– Ну да… Отдавать половину годового бюджета – жалко…

– Но отдавать завтра весь куда обиднее, – хохотнул старпом. – Так что считаем премиальные и убираемся, пока эти умники чего-нибудь не изобрели.

– Они могут… А чем ты их добил?

– Цитатами из Евангелия, конечно.

Ну, разумеется. Кто ж из местных знал, что их старпом обожает древнюю заумь, от сказок до философов, причем не делая разницы между европейскими, азиатскими и ближневосточными. А все – стереотипы. Европейцы, и этим все сказано. Не ждут они от бурята подобной эрудиции, сами того не понимая, что в Империи все равны. И выданная в нужный момент старпомом фраза наверняка сбила его оппонентам ход мыслей, облегчив процесс утрясания финансов.

Похоже, эта мысль одновременно пришла ко всем, и Гаврилов, руководитель научной группы, хохотнул:

– Будь проще – и к тебе потянутся люди.

– Правда? Нет уж, я тогда лучше буду посложнее.

Гаврилов смущенно хохотнул, подтверждая тем самым правоту старпома. В Империи многое было просто – но только для своих. С окружающими же имперцы предпочитали не конфликтовать, но выдерживали дистанцию. Чужие – они и есть чужие.

– Тогда завершаем дела, и?..

– И на Корфу. Там отличные пляжи.

Отдых после любого, даже самого простого задания – традиция и необходимость. Их работа забирает слишком много сил, физических и моральных. А потому – на пляж! К теплому морю и мягким женщинам! И плевать, что дорого – денег на счетах более чем достаточно.

Планета Большой Корфу. Неделю спустя

Волны лениво накатывались на золотой песок, и столь же лениво наблюдал за ними развалившийся на пляже младший пилот Истомин. Всего неделя – и он успел пресытиться местными красотами до полного безразличия. И ярко-фиолетовым небом, и бирюзовыми волнами, и даже парусами в паре миль от берега – здесь проходила какая-то регата, но столь неспешно, что оставалось только гадать, не заснули ли там все.

Куда интереснее было наблюдать за людьми, пускай их здесь было совсем немного. Вон, семья «тумбочек», сиречь туристов из Конфедерации Германских Народов – отец, мать и двое детей. Причем отец с матерью весят, наверное, килограммов триста на двоих. Если кто-то из них прыгнет с вышки, случится цунами… Сидят, жрут и пьют. Любимое немецкое занятие, однако.

Чуть поодаль группа французов – во всяком случае, обрывки слов, долетающих да Истомина, были произнесены именно на галльском языке. Да и внешность соответствующая – смесь арабской и семитской. Отчаянно жестикулируют – кажется, что вертолеты на взлет идут, так руками машут. О чем спорят, правда, непонятно – орут громко, но друг друга глушат.

А вот это уже местные. Не только местные, но – в большинстве. Рыбаки, зарабатывающие на жизнь не уловом, а тем, что дают возможность кого-нибудь поймать богатым туристам. К слову, получается у них вполне неплохо. Вот идет впереди довольный герой дня, возбужденно переговариваясь с почтительно слушающим его гидом. Ну, понятно, рассказывает впечатления, делится эмоциями, пока еще не вышел из крови адреналин. Следом целая группа крепких, загорелых парней тащит его трофей. Довольно внушительный, кстати, навскидку килограммов на полста точно потянет. Местная рыба пила… Судя по перекошенному рылу, пила она накануне действительно неплохо.

Истомин щелкнул пальцами – и как по волшебству рядом с его шезлонгом материализовался парнишка лет шестнадцати-восемнадцати. Такие в отеле были на побегушках, принеси-подай. К слову, работать умели. Двух минут не прошло, как рядом появился столик, а на нем, соответственно, куча напитков и закусок. Истомин не то чтобы хотел предаваться чревоугодию или наливаться до поросячьего визга. Скорее, наоборот, его опыт говорил о необходимости воздержания, но – уплочено! Так что пусть стоит, глядишь, к вечеру и съестся-выпьется.

Вот что здесь хорошо, так это сервис. С одной стороны, как и положено на уважающей себя курортной планете, найти можно всё и легко, стоит только сказать портье о своем желании. На Большом Корфу легализовано всё, любой отдых, любые развлечения. Пляж, горы, лыжные прогулки… Девочки.

С другой стороны, никто не будет предлагать это специально. Да и вообще, законно все – но только пока ты не мешаешь соседям. Истомина это более чем устраивало.

Да, в сервисе греки толк понимают. Раздражает немного разве что их угодливость. Из-за нее, наверное, в Империи грекам и не слишком доверяют, считая ненадежными. Истомин к этому относился малость проще. Как он успел убедиться, в каждом народе есть и подлецы, и герои. Иной вопрос, соотношение колеблется в широких пределах, однако и здесь греки за пределы статистики не вылезали. С другой стороны, ведь стереотип-то уже сформирован, и бороться с ним… Оно ему, спрашивается, надо? Своих дел по горло.

Так что смотрела Империя на греков с настороженным прищуром. Другой вопрос, что она на всех так смотрела. Как и любое серьезное государство, рождалась она когда-то болью и кровью. Вот и привыкла разглядывать соседей через прицел. А еще лучше, сначала врезать по ним чем-нибудь тяжелым с расчетом на то, чтоб и не дергалось, и изучать чего осталось. Истомин лениво потянулся, и тут его отвлек от философских мыслей женский голос:

– Котик отдохнул?

Голос был низкий, с приятным, бархатистым тембром. Да и его обладательница тоже соответствовала, хотя, на взгляд Истомина, и была несколько полновата. Что, впрочем, не снижало ни ее темперамента, ни страсти к экспериментам. За неделю уже не раз убедился – на троих хватит.

Интересно даже, это она потому, что ей понравился бравый спасатель, или надеется, что он проникнется к ней невероятными чувствами и увезет с собой? Насчет последнего, по твердому убеждению Истомина, и речи идти не могло. Все же стервы хороши в постели, но жить с ними – испытание сложное, а главное, совершенно ему, Истомину, ненужное. Женский характер – это помесь арфы с мясорубкой, и от обоих инструментов умному человеку лучше держаться подальше.

Впрочем, один большой плюс у нее имелся – в отличие от многих собратьев по гендеру, она выглядела симпатичной даже не накрашенная. Лет через десять она, конечно, станет поражать окружающих кормой, затмевающей пропорции крейсера, но пока что до этого далеко.

– Котику лень, – хмыкнул он в ответ.

– О, котик бука?..

Договорить она не успела – заверещал браслет на запястье, который Истомин, равно как и остальные члены экипажа, носил не снимая. Хорошо заверещал, мертвого разбудит. Подруга аж шарахнулась, да самому Истомину пришлось сделать некоторое усилие для того, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость.

– Кто опять? – буркнул он, активируя связь.

– А то сам не видишь, – голос Стаса Габриэляна, их старпома, звучал на редкость сварливо.

Истомин легко представил, как тот, двухметровый блондин с внешностью истинного арийца, зло расхаживает по рубке. Наверняка это не первый его звонок, и можно не сомневаться – все, кого старпом выцепил раньше, не преминули высказать ему свое «фи». Настроения это не поднимает, к бабке не ходи. Истомин даже посочувствовал Стасу, но так, в меру. Должность у человека такая, и за необходимость в том числе испытывать на себе кучу эмоций, включая массу негативных, ему идет очень неплохая доплата к жалованью. Так что – все честно.

– Вижу.

– Ну а раз видишь… Старший лейтенант Истомин! Через два часа быть на корабле. С вещами. Подробности на месте.

– Так точно!

– Ну, вот то-то же, – фыркнул старпом и отключился.

Истомин вздохнул. Кончился, похоже, отдых. Решительно встав, он, не обращая внимания на приятельницу, направился к морю. Всё, между ним и окружающими уже поднималась никому не видимая и неощутимая, однако от того не менее прочная стена. Там, где начинается работа, нет места всему остальному. Но пускай времени у него и не так много, искупаться напоследок он успеет. В конце концов, будущее туманно, и когда снова удастся выбраться в местечко вроде этого, вопрос открытый.

В огромный, рассчитанный на вчетверо большее число людей конференц-зал «Ирбиса», или, как его обычно ласково называли, Котенка[2], Истомин вошел последним. Кроме него, все уже собрались, даже корабельный пес Шарик, и посмотрели на старлея неодобрительно. Тем не менее никто и слова не сказал в упрек – да, последний, но до указанного времени еще полторы минуты, а значит, претензии неуместны.

– Ну что, все, как я посмотрю, в сборе, – чуть заметно улыбнулся Габриэлян, глядя на то, как Истомин усаживается и ерзает на стуле. Их делали не слишком удобными, причем специально, дабы народ не впадал в нирвану и не дремал на особо скучных брифингах. – В таком случае приступим.

С этими словами он шагнул в сторону, давая место капитану. Разумеется, тот мог бы говорить не вставая с места, но за годы службы «Ирбиса» на корабле сформировались определенные традиции, в том числе и таких вот общих совещаний. А традиции надо беречь и лелеять, индивидуальность сплачивает экипаж иной раз сильнее громких слов и Устава. Поэтому капитан и не погнушался встать и не спеша, вразвалочку подойти к высокой, удобной кафедре. Судя по его поведению, спешить было некуда. Вопрос только, еще или уже.

– Ну что, оболтусы, готовы к новым свершениям? – капитан ухитрялся нависать над собравшимися. Вопрос, как – Русаков был чуть выше среднего роста, да и телосложения не богатырского. С такими габаритами подавлять собравшихся внешним видом сложно. Тем не менее у него получалось, и неплохо. Наверное, за счет опыта и авторитета – отставной капитан первого ранга, прежде чем уйти в МЧС, он успел не раз повоевать, заработав на груди солидный иконостас. Честно говоря, никто его в отставку не гнал, однако и перспективы адмиральских погон не имелось. А куда деваться, если после ранения тебя переводят на спокойную и донельзя скучную работу в архиве? Вот и ушел на вольные хлеба – в МЧС не было столь жесткой дисциплины, а вот приключений было хоть отбавляй. Да и звание сохранялось. – Тогда могу вас обрадовать, идем на Басру.

Дружный стон был ему ответом. Тащиться в эту дыру никому не хотелось. И потому, что только за последние полгода это был уже третий визит, и из-за самой планеты. Нищета, разруха – и землетрясения одно за другим. Активизировались тектонические процессы, бывает, планету трясет, как в лихорадке. То один город снесет, то другой, а разгребать завалы работа тяжелая и не самая безопасная. А главное, платят очень так себе – бюджет планеты скромный, имперской МЧС же хоть своего и не упустит, но притом цены за услуги выставляет, исходя из имеющихся реалий.

– И что, никого больше нет? Что все мы-то? – озвучил командованию общую мысль Гаврилов.

Капитан лишь плечами пожал:

– «Князь Пожарский» в доке, на ремонте, «Синий луч» на задании… Остаемся только мы. Впрочем, кто не хочет, может лететь домой, неволить не станем.

Гаврилов заткнулся. Действительно, колхоз дело добровольное, а их служба – тем более. Никто не осудит, но бросать товарищей… В Империи это было попросту не принято. И раз во всем секторе остался только их корабль, значит, так уж на роду написано.

Следующий час их вводили в курс дела. Информация, полученная по гиперсвязи, была крайне скудной, и аналитикам пришлось из лоскутов восстанавливать более-менее цельную картинку. Впрочем, они постарались и оказались на высоте. По всему выходило, что планету в очередной раз протрясло, да так, что по ней еще и гигантские цунами прокатились. В результате этого прибрежные районы можно было из активного поиска исключать – вряд ли там осталось хоть что-то живое. Ну а более подробно надо будет на месте сориентироваться. Так или иначе, опять разгребать завалы и искать выживших. Рутина.

Пока все это обсуждалось, корабль в автоматическом режиме поднялся в небо. Чуть заметно, на грани восприятия, завибрировал корпус при запуске гравитационного ротора – и могучие двигатели легко, будто косточку, выщелкнули громадину массой почти в миллион тонн за пределы атмосферы. Ну а дальше короткий, всего в четверть астрономической единицы, разгон – и прыжок в гиперпространство. Никто, кроме Империи, так не мог, всем надо было уходить от звезды как можно дальше, чтоб ее притяжение не искажало сложный узор многомерности. Естественно, повторить технологию, обеспечивающую имперским кораблям преимущество в мобильности, хотели многие, но вот не получалось. Впрочем, у каждой более-менее серьезной державы есть какие-то секреты, и делиться своим достоянием никто не хочет, охраняя их не хуже цербера.

Увы, преимущества короткого разгона не отменяли законов гиперпространства. Время прыжка «Ирбиса» ничем не отличалось от любого другого человеческого корабля с аналогичными массой покоя и удельной мощностью силовой установки. Результат – почти сутки полета, за которые экипаж успел отойти от последствий отдыха, естественным образом, а не с помощью лекарств, протрезветь и проверить оборудование. Конечно, все в идеальном порядке, но мало ли. Опять же, запас лекарств на борту хоть и нетронутый, но сейчас может быть очень кстати. Правда, многое с истекающим сроком годности, но как раз это неважно. Они ведь не затаривать туземцам склады прилетели, а применять все это добро незамедлительно, так что успеют использовать по назначению. Больных и раненых там будет много.

Басра появилась на экранах визуального наблюдения почти сразу после выхода из гиперпространства. Все же корабль их мог не только уходить в него поблизости от звезды, но и так же возвращаться в трехмерную реальность. Вид у планеты был… скажем так, не очень. Грязно-бурая, затянутая нитями воздушных потоков – южное полушарие уже вторую неделю находилось во власти цепи мощных ураганов. Поселенцы, когда-то решившие колонизировать планету, сделали не лучший выбор. Вдобавок ресурсов здесь оказалось кот наплакал, и жили люди, мягко говоря, так себе.

Под стать планете была и висевшая на орбите станция. Построенная согласно модной лет семьдесят назад концепции «два в одном», станция эта объединяла в себе функции посадочного терминала и орбитальной крепости. Как это часто бывает, результат был спорный. Дешевле, чем две узкоспециализированные конструкции. Ненамного. Однако пропускная способность терминала так себе, да и крепость слабовата. Неудивительно, что большинство таких станций давным-давно списано и утилизировано. Здесь же ее функционала вполне достаточно. Грузовые корабли на планету приходят редко, пассажирские же предпочитают садиться на поверхность – с тех пор, как человечество освоило антигравитацию, это стало довольно простой задачей. Здесь, правда, мешали особенности атмосферы, но хороший пилот с ними вполне справлялся. От случайного пирата-одиночки станция тоже вполне может оборонить, а большего от нее и не требуется. К серьезной войне Басра все равно не способна.

Почти сразу ожила связь, и сочный мужской баритон с жутким акцентом потребовал, чтобы «неизвестный корабль лег в дрейф и сообщил идентификационный код». Хорошо еще, говорить сразу начал по-русски – видимо, национальную принадлежность корабля определить сумели, что, к слову, не такое уж и большое достижение. Истомин, как раз находящийся на вахте, едва заметно скривился – туземцев он не любил – и выдал:

– Ариф, ты ли это?

– Виктор? – акцент исчез как по волшебству. – Опять вы здесь?

– Сами запрос о помощи выдали. Но если что, мы можем уйти, дел хватает.

– Да нет, вы вовремя, на планете такое…

– Сбрасывай карту событий, не теряй время.

– Сейчас.

Вообще, на планетах, населенных выходцами с Ближнего Востока, любят и умеют тянуть резину. Это у них, можно сказать, национальный вид спорта. Но здесь и сейчас была совсем не та ситуация, чтобы мериться понтами. Буквально через несколько секунд узел связи пискнул, сообщая о начале приема информации, а еще две минуты спустя все, кто находился на корабле, имели возможность оценить фронт работ. Надо сказать, он впечатлял.

Прокатившиеся через единственный континент планеты волны землетрясения попросту смели около десятка городов. Еще несколько, расположенные чуть более удачно, пострадали не столь серьезно. Как и предполагали вчера на совещании, населенные пункты, расположенные на побережье, накрыло жутким цунами.

Впрочем, как ни странно, именно на побережье было меньше всего жертв. Населяющих те места рыбаков сложно было назвать гениями, но еще сложнее – идиотами. Во время прошлых землетрясений их уже накрывало. Не так сильно, однако же достаточно, чтобы понять, чем все это может кончиться. Намек прозрачный, и умному достаточный, живо сообразили – такое жу-жу неспроста. Неудивительно, что при первых же признаках землетрясения они эвакуировались вместе с семьями и детьми. Конечно, постройкам досталось, но в поселках не было чего-то сверхценного. Главное, сами живы, а дома восстановят.

А вот города, от океана далекие, пострадали серьезно. Истомин был занят пилотированием, так что смотрел краем глаза, но фотографии все равно впечатляли. Особенно учитывая местную традицию строительства, ведущую свои корни еще с Земли. Большая часть домов была построена дендрофекальным способом, проще говоря, из говна и палок. Неудивительно, что могучие на вид здания просто сложились. Кое-где не осталось ни одного целого дома, и только минареты тянули к небу свои тонкие шпили. Вот их ухитрялись делать предельно сейсмоустойчивыми. Даже удивительно, особой религиозностью местные не отличались, но минареты втыкали где только можно. И строили их великолепно. Зачем? Этого Истомин не знал и, честно говоря, знать не хотел. Чужая душа – потемки, тут со своими-то проблемами разобраться бы, а не пытаться понять, что за тараканы у местных в головах развелись. Нравится здешнему люду строить минареты – ну и пожалуйста. Может, не знают, куда деньги потратить. Кто он такой, чтобы советовать им в подобных делах?

Оценку человеческим жертвам дать пока было сложно. На планете традиционно безалаберно относились к учету численности населения. Высокая рождаемость – и, несмотря на вроде бы неплохую медицину, высокая детская смертность. Вдобавок народ еще после прошлого раза сориентировался, и многие выехали на окраины городов, где не было высоких зданий. Кто-то и вовсе жил в сельской местности – континент огромный, размером в полторы Евразии, а населения едва четверть миллиарда. Живи – не хочу. Впрочем, как раз этот момент экипаж «Ирбиса» не интересовал, им предстояло работать в руинах городов.

– Гаврилов, Селезнев, – голос капитана звучал спокойно и чуть отстраненно. – Составить план работ и передать его местным. Пускай согласно ему высылают людей – у нас тут не дивизия. Станислав Петрович, возьмите на себя организационные и финансовые вопросы.

Все правильно. Главный ученый и специалист по оперативному планированию сейчас прикинут, что да как, и сбросят план на правительство Басры. Те, конечно, вряд ли будут в восторге, но и затевать споры не станут. Чай, не в первый раз. Фраза, обращенная к старпому, и вовсе формальность. Он не хуже командира знает, что должен сделать, но приказ отдать необходимо, дисциплина – наше всё.

– Виктор, – негромкий голос из динамика раздался, когда все уже разбежались заниматься своими делами.

– Чего тебе, Ариф?

– Еще кто-нибудь будет?

– Наших точно нет, – честно ответил Истомин диспетчеру. Успокаивать того, явно переживающего, что сидит на орбите, в своей орбитальной крепости и ничего не может сделать, он не видел смысла. В таких делах лучше быть честным. – Нет в этом районе сейчас других кораблей. Остальные – не знаю. Полагаю, если и подтянутся, то к шапочному разбору. Сам знаешь, любят европейцы прилетать на все готовенькое и красиво позировать перед камерами.

– Это точно…

– А раз точно, то давай, проталкивай информацию в обе стороны как можно быстрее. Сам знаешь, раньше сядем – раньше выйдем.

– Чего? – не понял его собеседник.

– Раньше начнем – раньше закончим, говорю. Всё, не отвлекай, работать надо.

К моменту, когда звездолет достиг планеты, все уже было подготовлено и согласовано. Алой меткой грозно мерцал на карте город, который «Ирбис» навестит первым. Траектория для входа в атмосферу тоже имелась, с разными вариантами, объединенными лишь одним – все они предусматривали, что корабль пойдет на снижение, не устраивая бесполезных орбитальных витков, с ходу. Истомин уже прикидывал оптимальный заход, когда на свое место тяжело опустился Русаков.

– Принимаю управление.

– Управление передал.

– Управление принял.

Вот и все. Истомин откинулся на спинку кресла. Да, он будет на подхвате, однако дальше капитан сам будет управлять звездолетом. И слава богу, потому что вести корабль-мегатонник по славящейся буйством атмосфере Басры – удовольствие ниже среднего, а у Русакова опыта в таких делах всяко больше.

Впрочем, в умелых и опытных руках, укутанный в защитное поле, «Ирбис» прошел сквозь верхние слои атмосферы даже не шелохнувшись. Именно там располагалась аномальная зона, в которой бушевали стратосферные ураганы. Дальше пошло легче, примерно с пяти километров над уровнем моря и вовсе наступил штиль. Громадный звездолет чуть накренился, корректируя полет, выровнялся и минут через пять завис над руинами, совсем недавно бывшими городом с почти трехсоттысячным населением.

– Начнем отсюда, – Русаков колдовал над пультом, фиксируя корабль над выбранной точкой. – Медики, разворачивайтесь. Научная группа – к выходу. Истомин, пойдешь с ними. Так, на всякий случай.

Логичное решение. Индивидуальная подготовка каждого члена экипажа была на высоте, и управлять транспортными модулями умел каждый. И все же лучше, когда с ними профессионал – неизвестно, что там может случиться, и опытный пилот лишним точно не будет. Да и прикроет, случись нужда – в пилоты набирали в том числе и за скорость реакции, так что и из пистолета, и из пушек десантного бота Истомин, случись нужда, отстреляется прежде, чем иной даже кобуру расстегнуть успеет. В общем, стандартная процедура.

Времени на подготовку требовался минимум – чай, не в первый раз. Менее чем через полчаса медики уже разворачивали полевой госпиталь, а научная группа расставляла датчики. Процесс шел быстро – Истомин вел бот метрах в двадцати над землей, и из бомболюка через равные интервалы вниз падала тонкая оперенная стрела. Вонзаясь в грунт, она проникала в него, после чего срабатывал вышибной заряд, и заглубившийся под его ударом на пару метров блок начинал считывать кучу параметров. Научной группе оставалось их только обработать.

Конечно, не все элементы достигали цели. Какие-то утыкались в камень, некоторые оказывались в зоне с плохим прохождением сигналов. Да и определенный процент брака наверняка имелся – как ни свирепствует контроль качества, все равно при массовом производстве где-то сбой все равно проскочит. Однако высеивались датчики с четырехкратным запасом, а потому серьезных проблем быть не должно.

В принципе, машина шла на автопилоте, а потому у Истомина оставалось время посмотреть, что творится вокруг. Ничего, откровенно говоря, нового. Руины, руины, руины… Много пыли и грязи. Люди, поодиночке и группами ползающие туда-сюда в надежде отыскать родных. Шайки мародеров, потрошащих магазины. Одна из них даже попыталась обстрелять бот. Или же сделала вид, что намеревается обстрелять, дабы не болтался, где не просят. Истомин лишь бровью шевельнул, а остальное сделали упрятанные в пилотский шлем датчики. При виде разворачивающейся в их сторону орудийной турели, охамевшие шпанята порскнули в стороны, как воробьи от камня. При этом добычу не бросили – здоровяки, однако, куда там спортсменам. Впрочем, ожидаемо. Если что-то тяжело нести, представь, что ты это украл. А уж если и впрямь украл, то твоя выносливость готова возрасти многократно!

Мысль даже подняла Истомину настроение. Аккурат до того, чтобы он начал улыбаться, но не сорвался на хохот. Он здесь был явно неуместен. Плевать, конечно, однако же – зачем? Пилот мотнул головой, отгоняя ненужные мысли, и сосредоточился на полете.

Датчики выставили примерно за полчаса, сделав вокруг города полный круг, после чего вернулись в зону высадки. Надо сказать, место к их прилету изрядно преобразилось. Медики закончили разворачивать свой мобильный комплекс, и теперь пришлось маневрировать осторожно, чтоб не зацепить аккуратно выстроившиеся палатки. Конечно, материал, из которого они были сделаны, пробьет не всякая пуля, но на столкновение с многотонной летающей машиной их никто не рассчитывал. Быстро управились, подумал Истомин, аккуратно притирая бот на скромный пятачок, выделенный в качестве посадочной площадки, но тут же понял, откуда такие стахановские темпы.

Медики, как выяснилось, без зазрения совести привлекли к работе местных вояк. Откуда те взялись? Тут все просто. Как всегда, на ликвидацию чрезвычайной ситуации правительство бросило армию. Та, конечно, не выглядела чем-то особо запоминающимся. Все же вояки здесь всегда были так себе. С другой стороны, это крепкие мужчины, имеющие понятие и о технике, и, что важнее, о дисциплине. Так что растянуть палатки они помогли, а сейчас в хорошем темпе заносили в них и расставляли прибывшее с «Ирбиса» оборудование. Специалистам с корабля оставалось его только подключить, благо в качестве источника энергии использовали силовую установку грузового бота. В отличие от более легких машин, тот нес собственный термоядерный реактор, морально устаревший, но мощный и надежный, что сейчас позволяло не беспокоиться об очень многих важных мелочах.

Из кабины Истомин вылез, но от бота далеко отходить не стал – не в первый раз, знал, что пауза недолгая. На обработку информации, которая сейчас поступает с датчиков на висящий в полукилометре выше корабль, уйдет минут десять, не больше. Еще от силы пять минут на регулирование конфигурации силовых полей – и пойдет работа. А потому нечего бегать туда-сюда и суетиться, пытаясь кому-то помочь. У каждого свое дело, а пока есть пауза в работе, самое лучшее потратить ее на кофе с бутербродами. Неизвестно, когда появится еще время.

Продолжительность вынужденной паузы он угадал с точностью до минуты. Потом взревела сирена, оповещая о необходимости занять места по боевому расписанию, а следом мир вздрогнул и колыхнулся. Именно так воспринимаются организмом колебания гравитации. Операция началась.

Еще лет пятьдесят назад происходящее кому-то показалось бы чудом, да и сейчас процесс смотрелся впечатляюще. Камни, глыбы бетона, стальные конструкции – все, что не было связано с землей, начало медленно подниматься в воздух. Антигравитационный подъемник имперского корабля вытягивал в небо обломки вместе с погребенными под завалами людьми, на три четверти сокращая фронт работ. Оставалось лишь правильно этим воспользоваться.

– Спасательная группа – вперед!

Затянутые в легкие скафандры, оснащенные двигателями, спасатели один за другим прыгали в зону отрицательного тяготения. Очень слабо отрицательного, позволяющего людям свободно перемещаться, используя маломощные реактивные двигатели. Занятие рискованное, все же мусору там изрядно, можно и покалечиться, а без синяков и шишек не заканчивался ни один заход, но с этим можно как-то мириться. Все лучше, чем месяц раскапывать завалы.

Вот и сейчас процесс шел быстро и уверенно. Раненых и покалеченных вытаскивали за пределы зоны работ, где солдаты и местные добровольцы, подхватив их, несли в госпитальные палатки. Погибших тоже вытаскивали, но их без сортировки валили в кучу. Нет пока времени думать о мертвых, тут с живыми бы разобраться.

Эвакуация длилась около двух часов, после чего спасатели были спешно выведены из зоны работ. Вновь колыхнулся мир перед глазами – поле изменяло конфигурацию, стягивая обломки в большой, но относительно компактный шар. Еще несколько минут – и получившееся безобразие аккуратно транспортировалось за пределы зоны работ, где и было брошено. Пускай местные получившуюся кучу потом сами разбирают да утилизируют.

На этом, в принципе, участие корабля и закончилось. Наступил черед Истомина и нескольких его временных коллег. Ровным, как по ниточке, строем они прошли над городом, сканируя руины биолокаторами. В засыпанных подвалах и под бетонными плитами, не выдернутыми кораблем, тоже оставались люди, и их надо было вытаскивать.

Вот теперь боты работали вовсю. Не только провели сканирование, но и принялись оттаскивать тяжелые обломки, исполняя роль летающих кранов. Тут все было отлажено и многочисленными тренировками, и практическим опытом. Зацепить тросами, дать натяжку, потом наземная команда срезает то, что удерживает груз – и вуаля! Лазерные и плазменные резаки позволяли рассекать обломки арматуры практически мгновенно. И работа теперь напоминала конвейер. Зацепил, поднял, отнес в сторону… И так без перерыва почти шесть часов.

Работа, конечно, была тяжелая, изнурительная и до безобразия нудная. По сравнению с ней укрощение вулкана – так, семечки. Там всю работу делала аппаратура «Ирбиса», люди привлекались по минимуму. Здесь и сейчас – с точностью до наоборот. Но имперцы не привыкли пасовать перед трудностями. Работали все, даже Шарик – при всей своей беспородной внешности, искать людей пес умел великолепно, куда лучше, чем любые сканеры. И, когда работа была закончена, Истомин чувствовал себя, как выжатый лимон. Сил оставалось разве что, стряхнув комбинезон, вылить на себя пару ведер воды, закинуть в рот первую попавшуюся котлету и рухнуть хоть немного подремать – здесь они работу закончили, но в масштабах планеты она только начиналась.

Следующую неделю все пахали как проклятые. К счастью, не в одиночку – через три дня пришли два английских корабля. Стоит отдать британцам должное, спешили они изо всех сил. Другой вопрос, не очень-то получалось – в отличие от имперских МЧС, их британские коллеги финансировались по остаточному принципу, и звездолеты их оставляли желать лучшего. Тем не менее они прибыли и сразу включились в работу. Правда, тягать обломки, как у русских, они не могли – банально не хватало мощности, зато привезли сразу три мобильных госпиталя, и это было кстати. Врачи «Ирбиса» уже валились с ног от усталости, да и мест не хватало, а так их хоть немного разгрузили.

Но работа все же была не для слабонервных. Трупов разной степени раздавленности Истомин за эти дни навидался изрядно. И, хотя с подобным он сталкивался не в первый раз, легче от этого не становилось. Особенно врезал по нему случай, который он увидел в третьем по счету городе. Искандария был, наверное, самым маленьким из разрушенных городов. Его население не превышало пятидесяти тысяч человек, и по всему выходило, что справятся быстро. Тем более местных вояк там оказалось не меньше полка, и разбор завалов происходил быстро.

Истомин как раз выволок очередную бетонную плиту весом в пять с лишним тонн и посадил бот туда, где раньше была улица. Сейчас это место больше напоминало замусоренный пустырь, но здесь хотя бы не было риска кого-то раздавить. Сдвинул бронированный колпак пилотской кабины, выпрыгнул на землю.

– Ты чего? – удивленно спросил его один из спасателей, руководящий группой местных вояк, как раз извлекающих из вскрытого подвала слегка потрепанную, но относительно целую семейку – отца, мать, троих детей. Им повезло, отделались синяками и испугом. Правда, не сказать, чтоб легким.

– Пойду отолью, – раздраженно отмахнулся Истомин. – Пять часов уже в воздухе.

Собеседник понятливо кивнул. Действительно, не под себя же ходить, да и просто размяться нужно. Десантный бот, сделанный на основе военной машины, был прочен и надежен, однако условия работы в нем спартанские. За пять часов все тело уставало настолько, что напоминало пилоту деревянную колоду. Ничего, еще часа два – и в батареях кончится заряд. Придется возвращаться на корабль и, пока механики возятся с заменой источников энергии, у пилота будет не меньше часа, чтобы поспать.

Но до этого сладкого момента требовалось еще дожить. А потому, быстренько оправившись, Истомин сделал несколько упражнений, разминая уставшие мышцы, и почти бегом вернулся к боту. Здесь он обнаружил необычную картину – все спасатели, включая местных солдат, замерли, к чему-то прислушиваясь. Истомин удивленно покрутил головой:

– Что случилось?

Тот спасатель, который интересовался причиной его посадки, раздраженно дернул головой:

– Кто-то есть, а кто – понять не можем. Сканер показывает, что там, – он ткнул пальцем в сторону узкого, напоминающего кротовью нору, провала в земле, – лежит труп. Но кто-то стонет.

– Почудилось, небось.

– Если бы мне одному… Человек пять слышали.

– Массовый психоз от усталости, – хмыкнул Истомин, однако замер, вместе со всеми тщательно вслушиваясь. И, когда здравый смысл уже требовал сказать остальным, что они ошиблись, самый краешек восприятия что-то почувствовал. Будто бы плач, а может, и нет…

– Сейчас зацепим этот угол, дернем…

– Полагаешь, мы об этом уже не думали? – раздраженно дернул перечеркнутой застарелым шрамом щекой спасатель. – Тут что ни тронь – все сложится, как бумажное. Сейчас вызову антиграв.

Вызовет. И его даже привезут, когда тот освободится. То есть час или два спустя – переносных антигравов не так много, и ими как раз такие, готовые рухнуть участки и расчищают. Долго…

– Сейчас я гляну, – Истомин принялся стягивать пилотский комбинезон, предмет гардероба удобный и практичный, но довольно громоздкий. В нем в эту щель было точно не пролезть, а вот без него можно и попробовать. Высокий, но худощавый пилот вполне мог рассчитывать протиснуться в узкий лаз, в отличие от своего более ширококостного коллеги.

– Ты куда? Там же все на соплях! Толкнешь, и…

Вместо ответа Истомин мысленно послал его на нефритовый стержень, чтоб не каркал под руку, и аккуратно нырнул в подвал.

Здесь было тепло, влажно и отвратительно воняло. Идти пришлось согнувшись, и до цели Истомин добрался, набив несколько шишек, порвав рукав и распоров кожу на плече. Но, как выяснилось – не зря. Живого человека он все же нашел.

Мужчина и совсем маленькая девочка. Возможно, отец и дочь, а может, и нет. Главное, в пляшущих по стенам обрывках света из наплечного фонаря удалось почти сразу понять, что произошло. Когда стали рушиться стены, мужчина, оберегая ребенка, подставил под них единственное, что у него было – собственное тело. Как ни странно, этого хватило и, уже мертвым, он стал той соломинкой, что остановила движение камней. Девочка так и лежала в образовавшейся нише, слегка придавленная, но живая и даже без серьезных травм. Тело мертвеца экранировало ее от сканеров, и если бы она периодически не начинала слабо, в меру остатков сил, хныкать, ее бы нашли уже под конец, когда окончательно разбирали бы завалы. Тогда было бы уже поздно. А может, обломки бетона при разборе сдвинулись бы и растерли ее в лепешку.

Ребенку повезло. Истомин осторожно разгреб камни и смог вытащить ее на поверхность. Но потом вид человека, даже в смерти оберегающего дочь, не раз являлся к нему по ночам. Имперцы к местным традиционно относились свысока, но пилот не раз спрашивал себя: а сам бы он так смог? И не мог дать ответа.

Но все это были лишь эпизоды. А работа продолжалась, и через две недели спасательная операция подошла к концу. Обломки разгребли, пострадавших вытащили, медпомощь оказали и даже деньги получили – власти планеты уже не раз имели дело с имперским МЧС, а потому не пытались вилять. Ну а рядовые исполнители получили, наконец, возможность выспаться.

А куда деваться? Это офисному хомячку можно сказать: «Если вас огорчает наступление понедельника, работайте без выходных». Здесь же были те, кто на лишения, ненормированный рабочий день и перманентный аврал пошли сознательно. Однако когда работа закончена, трогать их не стоит, люди заслужили отдых. И потому, как только «Ирбис» покинул Басру, он сразу стал напоминать детский сад, в котором объявили тихий час. И только Истомину не повезло. Выспаться, конечно, пару часов дали, но потом сразу же пришлось ему приступать к выполнению своих обязанностей. Все же он был пилотом, и основная работа была здесь, на корабле.

Ну и черт с ним. В отличие от многих, вахты Истомина никогда не тяготили. Был он из той породы людей, которые в космосе видят не просто огромное пространство и не обычное место работы. Все же романтика первопроходцев была ему не чужда. Говоря по чести, если бы не собственное разгильдяйство и неуживчивый характер, служил бы он сейчас на крейсере-разведчике, ходил бы за пределы освоенного человечеством пространства и все сопутствующие приключения и риски греб полной ложкой. Увы, МЧС, при всей его специфике, давал лишь весьма скромное подобие того, к чему Истомина пять лет готовили в одном из самых серьезных училищ Империи. Но все равно, отлеживанию боков в каюте он предпочитал рубку корабля. И, заняв место в кресле, вооружившись чашкой кофе и оставшись в одиночестве, благо во время гиперпрыжка дел особых здесь ни у кого не было, он провел несколько весьма насыщенных часов. Вначале осуществил плановую диагностику всего навигационного оборудования, ну а потом… Потом он листал взятый из корабельной библиотеки комикс с яркими картинками и прикидывал в уме, какая сумма упадет ему в карман на этот раз.

Выходило, к слову, не слишком много. Увы, с финансовой точки зрения рейс себя едва окупил. То ли дело тот вулкан, работы всего ничего, а деньги просто огромные. Здесь же упахались – куда там хрестоматийным коням, а заработали немного. С другой стороны, не все на свете измеряется деньгами, а брать с жителей вконец разоренной стихийными бедствиями планеты последнее и вовсе моветон. Совсем не брать, правда, тоже чревато – живо все вокруг примут доброту за глупость и будут садиться на шею, изображая из себя бедных-несчастных. Вот и приходится Куркулятору решать финансово-этическую дилемму. Так себе работенка, врагу не пожелаешь.

За полчаса до окончания вахты в рубку вошла Александра, второй штурман их корабля. Как всегда недовольная и надутая – впрочем, это было ее обычное состояние уже на протяжении двух лет. А что делать? Отказалась женщина от вредного и жирного. А сейчас он уже мэр. Вот и бесится, упрекая себя за упущенные перспективы.

Но, стоит признать, винила она себя и только себя, не перенося свои обиды на товарищей. Так что если не затрагивать ставшую запретной тему личной жизни, общаться с ней было вполне можно. В особенности – на профессиональные темы. Как и сам Истомин, была она из породы влюбленных в космос, а потому в этом плане с ней было легко. Тем более, отвлекшись, она забывала о маске обиженной на весь мир женщины и выглядела вполне адекватно. Вот и сейчас пришла раньше не потому, что со скуки бесится, а просто в ходовой рубке, перед экранами и знакомым до последней царапины пультом, ей уютнее и комфортнее.

– Хай, Саш! – поприветствовал ее Истомин. – Как твое ничего себе?

– Пока жива, остальное приложится, – отмахнулась штурманесса. Выглядела она так, словно ее поднять подняли, а разбудить забыли. И первым делом влила в себя огромную кружку кофе. Осушив ее в два глотка (и как только она может залпом поглощать столь горячее варево), Александра с размаху плюхнулась в кресло. Звук получился смачный, все же габариты Александры были выше средних. – Как спалось?

– Я на работе не сплю, – хмыкнул Истомин. – Сама знаешь.

– Конечно, знаю. Но как тебя не поддеть? У тебя такое лицо делается…

– Какое такое?

– А вот как у обиженного бобика.

Истомин лишь хмыкнул в ответ. Перепалка была привычной, больше для развлечения, причем обоюдного. На этот раз по очкам победила Александра, но в следующий раз он, можно не сомневаться, возьмет реванш. Во всяком случае, негласная статистика их трепа говорила, что именно так и будет – счет пока что был практически ничейный, и ни одному не удавалось оторваться от соперника больше чем на пару очков.

– Как прошло? – спросила Александра. На сей раз вполне серьезно.

– Да все как всегда. Сама знаешь, в гипере или все спокойно, или… все уже спокойно.

Александра кивнула. Действительно, во время прыжка через гиперпространство или все в порядке, или корабль попросту распадается на атомы, причем мгновенно. Так что вопрос был, скорее, риторический.

– Понятно. Ну, тогда сбрасывай данные.

Истомин кивнул, аккуратно провел кончиками пальцев по клавиатуре, и спустя несколько секунд данные упали на терминал Александры. Следующие четыре часа она – вахтенный офицер. Ее навыки пилота, конечно, несколько уступают Истомину, но вполне достаточны. Равно как навыки штурмана у Истомина хуже, чем у нее, но все равно позволяют уверенно вести корабль. Взаимозаменяемость и универсальность в МЧС приветствуются.

– Приняла?

– Ага, – штурман быстро просмотрела графики, зло поморщилась. – Опять третий маневровый барахлит?

– Он, можно сказать, вообще не фурычит. И куда Петрович смотрит?

– В бутылку он смотрит. Пьет и не закусывает.

– Все правильно, он на диете.

Острословы переглянулись и рассмеялись, хотя на самом деле смешного было мало. Петрович, точнее, Иван Петрович Воронцов, старший механик «Ирбиса», действительно периодически садился на стакан. Талантливый и очень грамотный механик, он мог привести в порядок что угодно, и подчиненные его иногда шутили, что он лично написал книгу «Как сделать атомную бомбу на кухне с помощью мясорубки и такой-то матери». Но вот алкоголь…

Как-то обидно даже. Современная медицина позволила лечить массу болячек, и потребление алкоголя сейчас проходило без вреда для организма. А вот алкоголизм никуда не делся, лечить его окончательно так и не научились. Капитан периодически натягивал Петровича по самые гланды, тот несколько месяцев не притрагивался к спиртному, а потом все начиналось по новой. Вот и сейчас, пока шла спасательная операция, механик работал как проклятый, и поспать за это время успел, может, часа три-четыре, но сразу после старта принялся снимать стресс. И вот результат – движок барахлит, стармех в нирване, а его помощников только-только перевели с повышением на другие корабли, назначив вместо них стажеров, а те по молодости в сложной технике ни ухом, ни рылом. То есть на планете справились бы, конечно, но исправить ситуацию в полете – это уже выше их квалификации.

Хорошо еще, на «Ирбисе» было многократное дублирование всех систем, и проблемы с одним двигателем ни на что по большому счету не влияли. Все так, но тенденция настораживала, и оба сидящих в рубке человека были здесь солидарны.

– И почему Старик его терпит? – хмуро поинтересовалась Александра, продолжая щелкать клавишами. Спросила вроде бы в никуда, однако Истомин все же ответил:

– Они когда-то служили вместе. На одном корабле. На нем же и воевали. У Петровича наград столько, что кителя не видно.

– Да? Ни разу не видела.

– Ну, ты у нас недавно… Хотя нет, тогда уже была. Наверное, отлучалась куда-нибудь. В общем, он в день космонавтики как-то пришел при полном параде. Если что, у него погоны кап-два[3], и ни одного ордена за выслугу лет – сплошь боевые.

– Вот бы не подумала. Он ведь не старый еще, и такое звание…

– Вот и подумай, чего он мог нагеройствовать, что его даже Русаков уважает и все ему с рук сходит. А моя фантазия, извини, тут отказывает.

– Кто упоминает мое имя всуе? – капитан вошел в рубку, окинул взглядом вскочивших при его появлении офицеров, махнул рукой и, широко улыбнувшись, уселся в свое любимое кресло. Был он бодр и весел, и пребывал в отличном настроении. Небось, сюда прямиком от Зиночки, их вирусолога. Конечно, вроде бы не по уставу, но и они не армия. А так, она не замужем, он разведен, почему бы нет? Взрослые люди.

Пока Истомин докладывал, подробно и занудно, капитан сидел с каменным лицом. Наверняка и сам все прекрасно знал, ему вся информация дублировалась на личный терминал. Но – положено, и оба офицера следовали раз и навсегда вбитому в них порядку. Те, кто пришел в МЧС из других ведомств, относились к этому проще. Вон, Александра, закончившая училище гражданского космофлота и раньше ходившая на транспорте, едва не зевала. Все так, но здесь и сейчас были два кадровых офицера, и потому все шло по уставу.

Выслушав доклад, капитан некоторое время барабанил кончиками пальцев по краю пульта, а затем сказал:

– Очень хорошо, Виктор Иванович. Очень хорошо. Александра Федоровна, примите управление.

Приказ был сущей формальностью, все сводилось к переключению одной клавиши на пульте, но – положено. Капитан одобрительно кивнул и сказал уже другим, куда менее официальным тоном:

– Виктор, как вы смотрите на то, чтобы вас назначили старшим пилотом «Ирбиса»?

– Старшим? А Мартьянов?

– Капитан-лейтенант Мартьянов через два месяца получает новое звание и собственный корабль. Сколь мне известно, это будет малый поисковый рейдер. Кто-то должен занять его место, и желательно, если он будет из своих. У вас достаточная выслуга, следующее звание получите буквально через месяц, профессионал вы тоже крепкий. Знаете пределы своей компетенции и при нужде ради дела не боитесь показаться слабым… Дисциплина, правда… Ну да в молодости мы все чудили, а за границы приличий вы не выходили, так что претензий тут у меня нет. Итак?

Честное слово, это был повод задуматься. С одной стороны, почетно и весьма полезно для карьеры. Именно из пилотов и штурманов становятся капитанами. Старший помощник – должность, скорее, административная, им может стать каждый. А вот капитан… Тут ведь дело в доверии. Традиция пришла из военного флота, но быстро распространилась не только на МЧС, но и на любые гражданские корабли. Экипаж должен быть уверен в том, что, случись нужда, капитан сядет за штурвал и вывезет всех из любой дыры. Но если поставить капитаном, например, артиллериста, результат будет весьма сомнителен.

И еще нюанс. Капитан говорит с ним при посторонних, не боясь, что к вечеру о разговоре знать будет половина экипажа. Стало быть, с его стороны дело уже решенное и с Мартьяновым тоже согласованное. Если только не сам Мартьянов его предложил, что тоже вполне вероятно. И с чаяниями Истомина вразрез это никак не идет. Зачем тогда корчить оскорбленную невинность?

– Согласен.

– Я и не сомневался. Идите отдыхайте, лейтенант, к разговору вернемся дома.

Истомин кивнул, встал – и в следующий момент по рубке прокатился сигнал тревоги. Что за…

Додумывал он мысль, уже склонившись над пультом. Информация бежала по экрану, и лишь благодаря опыту Истомин успевал вычленять суть. Ничего, откровенно говоря, страшного. Для них ничего, а так – черт его знает, потому что причина тревоги была сколь банальна, столь и непредсказуема. Самый обычный сигнал бедствия.

В свое время до путешествий через гиперпространство люди додумались сами. Гиперсвязь же, несмотря на ее простоту, им не покорялась долго. Законы гиперпространства слишком широко варьировались в зависимости от массы тел, а корпускулярно-волновая теория в нем и вовсе описывалась совсем иной математикой. Самостоятельно овладеть ею люди так и не смогли, но помог случай. Один из кораблей-разведчиков случайно обнаружил на исследуемой планете обломки корабля Странников Бездны, цивилизации, исчезнувшей за тысячелетия до полета Гагарина, и не то чтобы особо развитой, но гиперпространством овладевшей в совершенстве. Корабль, очевидно, дрейфовал по космосу давненько, но на планету упал лет за полсотни до появления землян. Атмосфера, разреженная и не слишком агрессивная, не успела окончательно разрушить начинку поврежденного звездолета, и земные ученые, покопавшись в нем, открыли для себя много интересного. В том числе обнаружили поврежденную, но подлежащую восстановлению аппаратуру гиперсвязи. И это стало новым толчком для человеческой экспансии.

Ныне информация между отстоящими друг от друга на десятки световых лет планетами передавалась за какие-то доли секунды. Невидимая, но прочная коммуникационная сеть намертво связала друг с другом человеческие миры. Теперь можно было обеспечить эффективное управление, и это спасло цивилизацию от развала на одиночные планеты-государства. И в масштабах планеты затраты на коммуникацию были невелики.

Были у гиперсвязи и недостатки. Работать эффективно она могла лишь направленным лучом. То есть между планетами – без проблем. Между кораблем, находящимся в трехмерном пространстве, и опять же планетой – тоже. Между двумя кораблями – уже тяжело. Слишком уж ничтожно творение человека на безграничных просторах космоса. Попробуй, попади в него. Так что или на сравнительно небольшой дистанции, или же добирайся до планеты и подключайся к серверу. Если же пучок волн оказывался расходящимся, то сигнал очень быстро затухал, и на дистанции два-три световых года поймать его было уже невозможно. И тем более сложно было поймать сигнал, находясь при этом в гиперпространстве.

То, что сейчас антенны «Ирбиса» принимали сигнал, говорило лишь, что кто-то лупит им во все стороны, плюя на потерю мощности, и притом находится совсем рядом. Учитывая же, что это был сигнал бедствия, вывод следовал лишь один – кто-то не может работать по направленному лучу. Скорее всего, аппаратура повреждена. Вот и сигналит во все стороны в отчаянной попытке связаться хоть с кем-нибудь.

Вопрос, идти на помощь или нет, даже не стоял. Они МЧС или так, мимо проходили? А ведь на помощь бросятся даже совершенно посторонние купцы, а здесь собрались те, кому спасать по должности положено. Законы космоса суровы, и никто не станет ими пренебрегать. Сегодня ты поможешь, завтра тебя вытащат. В такой ситуации нарушать их станут разве что пираты, да и то не все.

– К повороту. Приготовиться к экстренному выходу из гиперпространства.

К моменту, когда Русаков закончил фразу, пилот уже сидел в кресле, намертво прихваченный ремнями, и колдовал над пультом. Маневр предстоял не то чтобы сложный – скорее, трудоемкий. Ну и на выходе тряхнуть может знатно. Проходили уже, хотя, конечно, огромная масса корабля позволит частично погасить возмущения.

Александра, тоже пристегнутая и предельно собранная, отдала Истомину управление без малейшей задержки или протеста. Все же понимала, кто здесь пилот, а кто – так, чего-то по верхам нахватался. Зато от нее уже шли данные о примерном местонахождении аварийного корабля и навигационная информация для выполнения поворота. По кораблю разносился истошный вопль сирены, народ вскакивал с коек, одевался и занимал места по боевому расписанию. Влетел в рубку Мартьянов, но вмешиваться не стал, просто занял свое место, страхуя подчиненного. Мигнул и пропал сигнал оповещения – Габриэлян занял свое место в боевой рубке «Ирбиса». Все правильно. Мало ли что может случиться, и если по какой-то причине ходовая рубка будет выведена из строя, управление примет старпом. Вообще, по идее, в боевой рубке должен был находиться именно капитан, а старпом – здесь. Но не бежать же Русакову через весь корабль? Подобный расклад был предусмотрен, штатная ситуация.

Как ни странно, поворот прошел очень мягко. По сравнению с тем, что как-то пришлось на себе ощутить Истомину при развороте эсминца, вообще ничто. Возможно, сыграла роль колоссальная масса «Ирбиса». А может, он сам с тех времен поднабрался опыта. Ну и сам был малость на кураже, спасибо разговору с капитаном. Отработал и впрямь качественно. А вот выход в трехмерное пространство дался уже посложнее.

Бросок до назначенной точки получился коротким, всего-то минут пятнадцать. Собственно, вывод Александры о том, куда им надо идти, сомнений не вызывал. Единственная звезда в этом районе. Уход в гиперпространство слишком близко от нее опасен, но выход слишком далеко – опасен вдвойне. На атомы распасться проще, чем кружку чая употребить. Поэтому любой капитан, в какой бы аварийной ситуации ни оказался, постарается дотянуть до гравитационного колодца звезды. И, раз звездолет подает сигнал бедствия (а сделать это можно лишь находясь в трехмерном пространстве), безопасной точки он с большой долей вероятности достиг. Оставалось лишь добраться до него самим.

Проблема была в том, что выход из гиперпространства после любого маневра оказывался затруднен, причем тем сильнее, чем более масштабный поворот приходилось совершать. Причина? А космос ведает, земные ученые бились над этим вопросом не первое столетие, и все безрезультатно. Вернее, результат-то был. Куча открытий и вполне серьезных разработок, но – побочных. Сам же «эффект разворота» так и остался непонятен, и его приходилось принимать как данность. Впрочем, учитывая качество современных кораблей, приносил он неудобства, но не более того.

Вот и сейчас громадный корабль на выходе стало трясти так, что, казалось, зубы выскочат. К счастью, все были пристегнуты – это вам не пассажирский лайнер, здесь понимают, когда надо соблюдать дисциплину, а дураков и конченых разгильдяев давно списали на берег. Этак лет сто назад, когда формировали первое космическое подразделение МЧС Империи. В общем, обошлось без травм и повреждений, ни старшему пилоту, ни капитану вмешиваться в управление не пришлось, но когда «Ирбис» наконец-то вернулся в трехмерность, между лопаток Истомина от усталости и напряжения текли струйки пота.

Звезда, в пяти астрономических единицах от которой вышел из гиперпространства «Ирбис», была типичным голубым карликом. Светила такого класса хоть и были редки, иной раз встречались. Правда, исследовали их мало – как правило, в их системах не было планет, пригодных для колонизации или хотя бы для создания рентабельных производств. Чересчур специфические условия потребовали бы соответствующих вложений в обеспечение безопасности и мало-мальски приемлемой жизни персонала. Даже с учетом высокого уровня автоматизации современных промышленных комплексов все равно выходило, что выгодней работать в иных системах. Неудивительно, что возле этой звезды не было ни одного человеческого поселения. Тем не менее сигнал шел именно отсюда.

«Ирбис», ощетинившийся антеннами всевозможных радаров, прощупывавших ближайший космос, шел по пеленгу. За штурвалом, правда, теперь сидел Мартьянов – вести корабль через неисследованную толком, не прошедшую картографирования систему опасней, чем гиперпространственные маневры, а потому и управлял им самый опытный пилот, которому ассистировал капитан. Ну а для Истомина нашлось иное, хотя и не менее важное дело.

Все же специалист широкой квалификации – это не только красивый плюс, но и жирный минус. Хотя бы потому, что командование стремится оптимизировать численность экипажа и старательно учитывает, кто чем владеет. Но когда доходит до чего-то реально сложного, выясняется, что «иметь навыки пилотирования» и быть пилотом – абсолютно разные вещи. Вот только оптимизация-то уже прошла, и если на военном корабле аналогичного тоннажа положено иметь минимум четверых пилотов, плюс отдельно для ботов, то здесь и сейчас к полетам в сложных условиях готовы оказались только трое. Истомин, Мартьянов и сам капитан.

Пришлось Истомину, вместо того чтобы отдыхать после вахты, лезть в разведбот. Хорошо еще напарник оказался нормальный. Кривошеев, старший полевой разведчик, немного флегматичный двухметровый гигант, оттрубивший срочную в десанте, а после этого уже лет десять тянувший лямку в МЧС, в спасателях. Пилот он был так себе, хотя армейские навыки помогали, зато если надо куда-то лезть, что-то сдвигать или, тем паче, стрелять и бить морды, то лучшего специалиста требовалось еще поискать. В общем, грешно жаловаться.

Подготовкой бота старший механик занимался лично. Ему это вроде бы и не по чину, однако же Петрович не гнушался никакой работы. Особенно когда чувствовал себя виноватым – а после выхода из запоя, пускай даже краткосрочного, именно так и было. Так что сейчас он шуровал туда-сюда, стараясь успеть везде. Вот и бот сам подготовил, что замечательно. Во всяком случае, после этого Истомин чувствовал себя намного спокойнее.

– Ну что, герой, на подвиги труба зовет? – Петрович лично возился с ботом и выглядел трезвым и бодрым. Левая глазница его мерцала рубиновым огнем. Ну а куда деваться? Лучевой удар, после которого один глаз выжгло напрочь, без возможности регенерации. Пришлось заменить его искусственным, что делало механика похожим на робота. Обстоятельств того, как это произошло, он никому не рассказывал, но своего увечья не стыдился. Лишь выходя с корабля, надевал темные очки, дабы не шокировать обывателей.

– В гробу я видел эти подвиги, – фыркнул Истомин, ничуть не кривя душой. Как и большинство профессиональных военных, пускай и отставных, он понимал банальную истину: героизм практически всегда следствие чьей-то недоработки. Причем ошибаются одни, а рискуют шкурами другие.

– А вот в Альянсе, помню, в парламенте представительница движения феминисток высказывалась о подвиге совсем иначе.

– Эти старые проститутки…

– Будь вежливее.

– Хорошо. Эти склеротические бляшки… Стоп. А ты что, смотришь новости враждебных стран?

– Не враждебных, а недобросовестных конкурентов, – наставительно поднял указательный палец механик. – И потом, как будто ты не смотришь.

Что называется, не в бровь, а в глаз. Истомин лишь хмыкнул в ответ и полез в кабину. Минут через пять к нему присоединился Кривошеев и застал пилота за деловитой возней. Предполетная диагностика систем – процедура стандартная, рутинная, но притом важная.

– Что, Вить, не скопытимся?

– Не должны. Петрович дело знает.

– А что, он машину готовил?

– А ты не видел?

– Я пришел – никого не было.

– Значит, и впрямь порядок. Не будь он уверен в машине – хрен бы ушел.

Кривошеев лишь кивнул, соглашаясь. А еще через полчаса люк стартового колодца открылся, и бот, получив мягкий, но увесистый шлепок магнитных ускорителей, пробкой выскочил наружу.

Истомин не думал, что с обнаружением источника сигнала могут быть проблемы. Аппаратура «Ирбиса» уже позволила вычислить его местоположение с точностью до полутора-двух десятков километров. По масштабам космоса меньше, чем ничто. Соответственно, в навигационную систему бота успели ввести данные, и курсопрокладчик не только нарисовал красивую трехмерную картинку, но и запустил автопилот. Оставалось контролировать процесс и, собственно, вести поиск, чем Истомин и занялся. Ну и, конечно, не мог он обойтись без того, чтобы лишний раз не посмотреть на свой корабль – очень уж нравилась ему эта картина.

«Ирбис» выглядел очень внушительно даже на фоне бесконечности космоса. Тем более, пока он был еще недалеко, закрывая от наблюдателей изрядную часть Млечного Пути. Своей формой он напоминал странный гибрид наконечника копья и хорошенько отожравшегося кашалота. Как ни странно, это не вносило диссонанса в восприятие, космический гигант выглядел очень гармонично и в то же время сурово.

Жаль только, долго любоваться этим не получилось. Бот, легко обогнав неспешно крадущуюся громаду звездолета, стремительно приближался к цели – небольшой, размером с Марс, планеты. Атмосфера ее была давным-давно «сдута», поверхность выжжена. Мертвый каменный мир из тех, что регулярно встречаются на пути людей и, как правило, не представляют особой ценности.

Корабль он увидел почти сразу, а снизившись понял, что произошло с полукилометрового диаметра ребристым диском. Очевидно, он не успел погасить скорость и врезался в поверхность планеты. Угол, правда, был очень мал, и корабль не разбился на мелкие болтики, а пропахал борозду пятикилометровой длины, обильно раскидав вокруг сорванные куски обшивки. Сейчас они валялись, тускло блестя в призрачно-голубом свете умирающей звезды, и выглядели невероятно чужеродными среди унылого ландшафта. Куски обшивки, скрученные от удара в бараний рог балки, вырванный «с мясом», и наполовину зарывшийся в грунт титановый «бочонок» двигателя… Словом, типичная картина локальной катастрофы, Истомин за свою жизнь на такие насмотрелся. Бывали и пострашнее, а это – так, средний уровень.

– «Либерти», – негромко сказал Кривошеев. – Грузопассажирский.

Да уж, Капитан Очевидность, не иначе. То, что именно серия «Либерти», видно сразу, равно как и характерные для этой модификации надстройки. Вообще, данный тип кораблей строился во время последней большой войны между Империей и Альянсом в огромных количествах. Теряющий силы и территории Альянс отчаянно нуждался именно в таких кораблях – дешевых, неприхотливых, строящихся быстрее, чем имперские рейдеры успевали их жечь. Впрочем, имперцы решили проблему, вдребезги разнеся сами верфи.

А потом война закончилась, и остались несколько сотен кораблей – грузовозов, войсковых транспортов, танкеров, которые стали вдруг не нужны правительству и продавались по цене металлолома. Часть в качестве репараций забрала Империя – а что, корабли надежные, крепкие, пригодятся. Остальные в большинстве раскупили частники, многие из которых перестраивали корабли на свой вкус, иногда большими сериями, как этот вот, разбившийся, чтобы потом выгодно перепродать. В общем, война закончилась давным-давно, а ее наследия по-прежнему бороздили космос и, к слову, оставались востребованными.

Конкретно этот, правда, отлетался. После такой-то посадки! Конечно, восстановить-то можно. Все, что угодно можно починить, вопрос лишь в затраченных силах, но Истомин подозревал, что ввязываться в столь убыточное предприятие, как ремонт совершившего аварийную посадку корабля, никто не станет. Попросту невыгодно это, дешевле списать в утиль и купить новый. Или, если ностальгия мучает, такой же, благо предложения на рынке есть постоянно.

– Связь по стандартному протоколу. По резервному протоколу. На аварийной волне…

В течение двадцати минут бот пытался связаться с аварийным кораблем, используя все варианты, от гиперсвязи до банального мигания прожектором. Результат был нулевым – звездолет не отвечал, продолжая орать на всех волнах сигнал бедствия. То ли у него были разрушены приемные антенны, то ли еще какая-то проблема. Наконец обоим это надоело, и Кривошеев раздраженно ткнул пальцем в экран:

– Садись вон там, у правого борта.

– Не-а, не полезу я туда.

– Это почему еще?

– Слушай, ты, враг по разуму. Неужели тебе все разжевывать нужно? Там рядом скалы, плюс борт серьезно разрушен. Видишь, куда торчит вывернутая обшивка? И какой остроты края, представил? А места чуть. Сесть-то я смогу – а вдруг придется резко стартовать? Чуть мотнет – и либо вмажемся в корабль, либо зацепим скалу. Оба варианта чреваты пропоротыми бортами.

– Зато маскировка. Кто нас там заметит?

– Детектор излучения. У нас совсем другие характеристики энергетического фона двигателей. Ну, их-то я заглушу, а с топливными элементами что делать? Они ж тоже фонят. Забудь про нормальную маскировку, лучше сделать ставку на быстрый старт.

– Ладно, убедил. Давай на свое усмотрение.

Истомин кивнул и аккуратно посадил корабль… прямо на корпус транспорта, сверху. А какая разница? Конструкция выдержит, а стартовать отсюда проще всего, да и до шлюзов два шага. Плюс остаточное излучение двигателей корабля создаст боту какую-никакую маскировку и, может статься, выиграет им пару секунд.

Паранойя? Конечно. Вот только лучше трижды оглянуться и остаться живым, чем с шашкой наголо угодить под пулемет. Откровенно говоря, их капитан придерживался того же мнения. Зря, что ли, они пошли сюда вдвоем? Ясно же, что для проведения серьезных работ требуется совсем другая техника и намного больше народу, однако, прежде чем пойдут основные силы, их бот, небольшой, маневренный и с максимальной защитой, должен оценить обстановку. А остальные пускай ждут в засаде.

Истомин бросил взгляд на радар. Все правильно, «Ирбиса» не видно – работают маскировочные поля, и обнаружить корабль сейчас можно разве что визуально. Империя за столетия прошла длинный путь и научилась многому. В том числе и осторожности.

– Я пошел.

– Давай, – кивнул Истомин. – Только аккуратней.

– Не учите меня жить, помогите материально, – булькнул в ответ из-под опущенного забрала гермошлема напарник. Выбрался из кресла, перешел в тесный шлюз и через минуту уже стоял на иссеченной за десятилетия странствий до серо-матового цвета броне обшивки. Несмотря на потрепанный вид, служить она смогла бы еще лет сто, не меньше – «Либерти», конечно, не легендарные броненосцы Предтеч, но все равно корабли очень прочные. Даже жаль, что конкретно для этого все закончилось так печально.

Закованная в массивный скафандр фигура казалась немного гротескной. Создатели одежды для космической разведки не слишком заботились об эстетике, их больше интересовали прочность и функциональность. С этим у скафандра было все в порядке, во всяком случае, защитить он мог и от жесткого излучения, и от случайной пули. То и другое недолго, конечно, но здесь никто не собирался засиживаться.

Минут пять Кривошеев бродил по обшивке, потом обнаружил, наконец, люк. Тот почему-то располагался нестандартно, однако ничего, если вдуматься, удивительного тут не было. Сколько раз перестраивали звездолет, оставалось только гадать. Разведчик некоторое время изучал находку, потом громко выругался.

– Что там?

– Энергии нет, не вскрыть. Тащи сюда свою ломтерезку, попробуем ей.

Вот это уже было здраво. Хотя бы потому, что «Либерти» имели массу положительных черт, но и недостатков, как у любой бюджетной, да еще и второпях проектируемой модели, у них хватало. И один из них – люки.

Нет, люков-то хватало, не может грузовой корабль без них обходиться. А потому их было множество, причем разных, и мелких, только для людей, и здоровенных, танк пролезет. Что называется, на любой вкус. Вот только конструкторы расположили их, в основном на днище корабля, что было решением, в общем-то, оправданным. Зависает корабль над поверхностью – и вперед, выгружайтесь. В космосе и вовсе плевать. А вот сверху в классическом проекте их было всего-то три штуки.

Проблема была в том, что нижние люки сейчас оказались придавлены самим кораблем. Верхние… А вот тут вопрос, куда их переместили, когда модернизировали корабль, как теперь искать и в каком они состоянии. Так что Кривошеев, желая вскрыть найденный люк, имел на то веские основания. Жаль только, помочь ему Истомин не успел.

Зуммер тревоги заполнил рубку бота. Пилот, не задумываясь, опустил забрало гермошлема и лишь после этого посмотрел на экран. Увиденное не радовало. Прав был капитан, действующий столь осторожно, – из-за планеты не торопясь вышли и двинулись в их сторону два корабля.

Что это конкретно были за корабли, оставалось только гадать. Но поле для гаданий было очень узкое. Эсминец достаточно старой модели, однако для какой-нибудь третьесортной страны еще вполне актуальный. Судя по характеристикам выхлопа, всерьез его двигателями никто уже давно не занимался, однако и критичным состояние пока не было. Второй корабль – малотоннажный транспорт, опять же не первой свежести и изрядной потрепанности. Словом, всего два варианта. Или какая-то окраинная сверхдержава на пару нищих планет, или пираты. И те, и другие частенько использовали такие корабли. И, к слову, иной раз совмещали обязанности.

А вот причины их появления здесь могли быть разными. И реальная спасательная операция, в иных случаях на помощь могут прийти даже пираты. И желание пограбить терпящих крушение. Или вообще разбитый «Либерти» – ловушка для решивших помочь героев. Другие варианты тоже возможны, в космосе всякое бывает.

Кривошеев, блок связи которого принял сигнал с задержкой на тысячные доли секунды, влетел в бот уже через минуту. В своем кресле он оказался столь проворно, что Истомину оставалось лишь подивиться его проворству. И с ноткой раздражения представить, что скажут механики, которым теперь придется заниматься дезактивацией не только внешней обшивки, но и внутренностей бота. Все же радиацией на этой планете было пропитано все, а стандартная процедура по очистке скафандра оказалась пропущена. Наверняка Кривошеев притащил внутрь столько радиоактивной пыли, что можно реактор запитывать. Так что скажут механики ой как много нехорошего. Вот только до этого надо еще дожить.

– Что делать будем? – абсолютно будничным тоном поинтересовался Кривошеев.

Все правильно, старший здесь и сейчас пилот. Хотя бы потому, что именно ему, случись нужда, придется их вытаскивать. Истомин в ответ лишь плечом дернул:

– Все по стандартной схеме. Посылаем запрос и ждем реакции.

– А…

– Не волнуйся, – усмехнулся пилот и, включив радио, выдал в эфир: – Внимание! Идет спасательная операция. Работает МЧС. Назовите себя.

В ответ после короткой паузы чей-то голос с жутким акцентом выдал требование: «Убирайтесь. И вам ничего не будет». Истомин лишь плечами пожал. Дикие они, что ли? Не знают, что такое имперское МЧС? Впрочем… Кем бы ни были эти умники, засечь его они не могли при всем желании. Слишком незначительными были размеры бота по сравнению с «Либерти». Засечь кораблик можно было только зная, что и где искать. А помехи от все еще орущего передатчика разбитого корабля неплохо маскировали его от пеленгаторов. Так что выдал он ответное требование убираться и начал ждать продолжения банкета.

Откровенно говоря, уже одного хамства со стороны гостей было достаточно, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда. На любое оскорбление Империя отвечала максимально жестко, еще на заре своего существования сделав простой вывод: окружающие уважают всего две вещи – силу и готовность ее применить. Все остальное, мораль, культура или там вежливость – это вторично и большинством, увы, воспринимается как слабость. Поэтому Русаков не то что мог – обязан был навешать хамам плюх. Но капитан отчего-то медлил.

Едва Истомин подумал об этом, как ожил экран закрытой связи, и командир «Ирбиса» очень спокойно и буднично поинтересовался:

– Виктор Иванович, как считаешь, они тебя еще не обнаружили?

– Полагаю, что нет.

– Это очень хорошо. А сможешь взлететь так, чтоб заметить тебя смогли, а опознать и сбить – нет?

– Полагаю, да.

– Это очень хорошо. Тогда стартуй. Курс на твое усмотрение.

Приказ был нелогичным, однако же понятным. Бот стартовал с диким ускорением, будто им выстрелили из пушки. Можно было не сомневаться – на чужих кораблях его заметят, но опознать не смогут. Окутывающее корабль защитное поле выдаст на любом радаре засветку, похожую на кляксу, и только. Оставалось лишь сделать так, чтобы, если какой-нибудь чудак на букву «М» начнет стрелять, попасть он не смог ни в коем случае. Впрочем, алгоритм стандартных маневров уклонения уже в бортовом компьютере. Не бог весть что, но для таких вот умников хватит.

Огонь чужаки открыли, как только засекли бот. Видимо, приняли его, укрытого защитным полем, за полноценный звездолет. Не слишком умное поведение. И, разумеется, моментально стала понятна задумка капитана. Хотя Империя не стеснялась применять силу, но хоть какое-то обоснование для этого требовалось. Просто так, на основании слов, кого-то пришибить… Можно, конечно, но свои же не поймут. А вот сейчас… Что может быть лучшим основанием для хорошей трепки, чем открытое нападение? Если его не будет – значит, с гостями можно вести диалог, но почему-то никто не сомневался: выстрелят. Так, в принципе, и произошло.

С достаточно неудобной позиции и приличной дистанции, да еще и по маленькому, юркому объекту эсминец закономерно промазал. Порция высокотемпературной плазмы безвредно рванула на поверхности планеты, вдребезги разнеся встретившуюся на пути скалу. Конечно, со второго выстрела противник мог бы взять реванш, особенно догадайся его капитан развернуть свою посудину и дать залп всем бортом. Вот только давать ему шанс устроить безобразие никто не собирался.

В великолепную, усиленную электроникой оптику бота хорошо было видно, как темный силуэт «Ирбиса» вдруг засветился ярким и чистым, словно новорожденная звезда, режуще-белым светом. А потом огненная игла на долю секунды прорезала темноту космоса – и эсминец взорвался. Русаков не стал мелочиться.

Энергии даже самого мощного звездолета не хватит, чтобы зажечь новую звезду. А вот на то, чтоб расколотить на кирпичики луну размером с Оберон, способен любой имперский линкор. «Ирбис», конечно, звездолет мирный, но в космосе бывает всякое, а потому на вооружении не экономили. Шансов спастись от удара главного калибра эсминец не имел, и если в облаке мерцающей пыли, что образовалась на месте незваного гостя, были частицы размером больше, чем десяток атомов, значит, теория вероятности в очередной раз дала сбой. Впрочем, никого это сейчас не беспокоило. Имперцев потому, что столь высокие материи выглядели чересчур оторванными от реальности, а экипаж эсминца – вследствие его одномоментного выбывания из списка живых.

Правда, оставался еще экипаж второго корабля, но там гадать, очевидно, тоже не желали. Не до того. Проявив отменную скорость реакции, они сообразили, что внезапно появившийся совсем рядом громадный корабль сейчас повторит экзекуцию, и заорали на всех волнах, что сдаются, и вообще они белые, пушистые и готовы к сотрудничеству. Красота!

Пока «Ирбис» высаживал на борт сдавшегося корабля абордажную группу, Истомин вернулся к разбитому кораблю, притерев бот аккурат на то же место, где садился в прошлый раз. Если верить навигационной системе, отклонение составило всего пару сантиметров, что для ручной посадки очень неплохой результат. И на броню «Либерти» они на этот раз высадились оба. Еще через пять минут Истомин уже рассматривал люк, остановивший недавно суровую мощь его напарника.

К слову, ничего удивительного в этом не было. Люк не подавал признаков жизни потому, что энергия к нему не была подведена, сканер показывал это четко. Кривошеев усмехнулся:

– Ну, чего смотришь? Режь давай.

– Погоди. Разрезать всегда успеем, но что там внутри? – Истомин быстро осмотрелся, почти сразу обнаружил искомое и удовлетворенно хмыкнул. – Ну-ка, дуй на борт, притащи набор аварийных инструментов. Я тут поколдую.

Кривошеев молча повернулся и шустро, благо небольшая сила тяжести компенсировала вес и некоторую громоздкость скафандра, умчался. К тому моменту, когда он вернулся, Истомин с помощью встроенного в скафандр мультитула сумел удалить заглушки. Едва не сломал отвертку, но – сумел, открыв доступ к массивным стопорным болтам.

Их открутить с помощью ручного инструмента было бы сложнее, однако в принесенном Кривошеевым наборе имелись на такой случай неплохие аргументы. Минут через пять болты были вывернуты, а плита, которую они удерживали, с помощью банальной монтировки и всем известной матери снята и отброшена в сторону.

В открывшейся нише обнаружился штурвал. Истомин разочарованно поцокал языком – здесь те, кто проектировал этот корабль, явно не додумали. Слишком легкий, почти игрушечный. И, в принципе, опасения пилота оправдались. Попытка этот штурвал повернуть закончилась ничем. От небольшого усилия тот не шелохнулся, а когда Истомин навалился на него всей массой, просто сломался.

– Вот ведь! – зло скривился Истомин, и лишь понимание того, что он в скафандре, помешало ему сплюнуть. Обернулся на напарника, приплясывающего от нетерпения. Все неймется ему ломтерезку в деле опробовать. А вот шиш тебе! Истомин покопался в инструментальном ящике, извлек длинный, с толстой рукоятью цепной ключ. Штука тяжелая и неуклюжая – но в некоторых случаях незаменимая.

Дальше было просто. Снять штурвал, зацепить ключом вал, на сей раз вполне убедительных габаритов. Навалиться всей массой. Не идет. Кривошеев притащил все из того же набора стальную трубу, надел на рукоять ключа, увеличивая рычаг. Навалились вдвоем – и получилось! Вначале с трудом, а потом все легче и легче механизм аварийного ручного привода, скрытый за броневыми плитами обшивки, начал проворачиваться.

Для того, чтобы открыть внешний люк корабля, потребовалось четыре десятка оборотов. Закончив, Истомин заглянул внутрь – в шлюзе стояла чернильно-мрачная тьма. Впрочем, свет нашлемных фонарей и данные сканеров показали, что кроме тьмы здесь ничего, собственно, и нет. Обычный шлюз, небольшое помещение, в котором практически ничего не было.

Ловко забравшись внутрь, Истомин сориентировался и, пользуясь все тем же многострадальным мультитулом, снял одну из панелей. Под ней обнаружилась ниша с разъемами, сейчас пустыми. А ведь по штату так быть не должно. Разгильдяи! Кривошеев, не задавая лишних вопросов, притащил с бота пару аккумуляторов, которые встали на место как родные. Неудивительно, вообще-то, стандарт здесь единый. И сразу после этого шлюз ожил.

Загорелся свет, разноцветными огнями начала светиться панель управления. Все правильно, если пропал основной источник энергии, задействуется аварийный. Напарники переглянулись:

– Ну что, я один пойду или вместе?

– Вместе, конечно, – для Истомина такого вопроса не стояло. Мало ли что ждет внутри погибшего звездолета, а любую опасность лучше встречать вдвоем. – Только вначале свяжусь с кораблем.

Выслушав доклад, капитан одобрил их действия, посоветовал быть осторожнее и тут же отдал распоряжение о направлении к ним основной группы спасателей. Сигнал ретранслировался мощными антеннами бота, так что слышно было хорошо. Можно и видеосвязь настроить, но возиться не хотелось.

– Ребята, осторожнее там, – раздался откуда-то сзади голос Александры.

– Эх, штурман, не понимаешь ты великого упоения боем! – хохотнул в ответ Кривошеев.

– Да какое упоение! Живыми вернитесь.

– Молчи, женщина, твой день восьмое марта.

Александра возмущенно булькнула что-то нечленораздельное. Капитан, судя по звуку, усмехнулся и повторил о том, чтоб смотрели по сторонам. Он был прав, спору нет, а потому напарники лишь клятвенно пообещали сохранять максимальную осторожность и запустили процедуру шлюзования.

Работало, как ни странно, все. Закрылись в штатном режиме створки люка. Автоматически прошла дезактивация скафандров. Затем помещение заполнилось воздухом, и лишь после этого открылся люк внутренний. Если верить приборам, атмосфера внутри была в норме, однако открывать гермошлемы они не рискнули. Мало ли какая гадость может притаиться в здешнем воздухе. Приборы, конечно, ничего не показывают, но они далеко не верх совершенства. Паранойя? Может, и так, но лучше перебдеть, чем нарваться самому и подвергнуть опасности товарищей.

А вот освещение напрочь отсутствовало. Даже аварийные лампы не горели, и это удивляло. Если наворачивалась энергосистема корабля, то основное освещение вырубалось, в этом нет ничего особенного. Подобное Истомин видел не раз. Но вот аварийные светильники… Имея собственные индивидуальные элементы питания, они могли гореть не месяцами даже – годами.

Немного подумав, пилот жестом остановил напарника и, подсвечивая себе фонарем, осмотрел ближайший светильник. Потом аккуратно снял крышку, хмыкнул:

– Интересно даже.

– Чего?

– Аккумулятора нет. Прямо как в шлюзе.

Кривошеев лишь кивнул. Он вглядывался в темноту, подсвечивая себе фонарем и держа в руке пистолет. Затем оглянулся на напарника и выдохнул:

– Там, кажется, что-то есть.

Истомин расстегнул кобуру, но доставать оружие не стал. Если бы объект, замеченный Кривошеевым, был опасен, они бы это уже ощутили на себе. И потом, стрелять в коридоре рискованно. Пуля, разогнанная в магнитном поле до немыслимых скоростей, штука опасная, но куда хуже могут оказаться рикошеты. А они будут, можно не сомневаться. «Либерти», равно как и другие возрастные корабли, могли похвастаться прочными металлическими переборками, способными не только отразить пулю, но и заставить ее плясать джигу по всему коридору. Нет уж!

Вместо того чтобы доставать оружие (к слову, в скафандре его и держать-то было неудобно, слишком толстые пальцы, а уж стрелять и вовсе мучение), Истомин начал осматривать коридор. Увы, ни инфракрасные фильтры, ни многочисленные сканеры ничего не давали, зато визуально удалось различить лежащий в конце коридора бесформенный предмет. Ну а подойдя ближе, еще и рассмотреть его в подробностях. И нельзя сказать, что находка Истомина обрадовала.

Труп. Самый обычный. И нет ничего удивительного, что не видно его ни в тепловизор, ни как-то еще. В коридоре без малого минус пятьдесят. Для рассчитанных на сложные условия механизмов – ничто, а вот для хорошенько полежавшего трупа… В общем, сейчас это просто хорошо промороженный кусок мяса.

Склонившись над телом, Истомин безо всякой брезгливости перевернул его. За не такое и долгое время службы в МЧС он успел повидать мертвецов больше, чем рота спецназа. В городах вроде тех, где недавно пришлось возиться, всегда лежало столько тел разной степени покалеченности, что один-единственный аккуратный труп, упакованный в комбинезон, вызывал даже нечто вроде умиления. Это вам не фарш, который получается, когда на человека вначале падает, а потом сползает, растирая в блин, каменная плита. Быстро осмотрев находку, он выпрямился, на автопилоте отряхнув колени.

– Что там? – спросил Кривошеев. Он так и стоял, настороженно осматриваясь, разве что пистолет опустил.

– Я, конечно, не врач, но полагаю, что его швырнуло на что-то твердое. Скорее всего, при аварийной посадке.

– Понятно. Что делаем дальше?

– Возвращаемся. Предварительную разведку мы провели, группа поддержки штанов будет через пятнадцать минут.

– А может, пройдем дальше?

Истомин задумался. На одной чаше весов лежали молодость и прилагающаяся к ней непоседливость, на другой – осторожность. Последняя, хоть и пребывавшая в меньшинстве, все же перевешивала. Чуть подумав, он отрицательно качнул головой:

– Нет уж, давай-ка назад. Толпой сделать можно больше.

Сквозь прозрачное забрало гермошлема было видно, как скривился десантник. Похоже, у него только что жизнь дала трещину. Во всю задницу. Тем не менее спорить он не стал и, круто развернувшись, первым зашагал к шлюзу.

Они покинули разбитый корабль как раз в момент, когда второй бот начал посадку. Солидный такой бот, грузовой. Если тот, на котором напарники прибыли, можно было сравнить с летающим спорткаром, то этот, скорее, выглядел автобусом. Неуклюжим, основательным, зато способным много чего перевезти. И, к слову, действительно привез. Оборудования было много и разного, однако главное – люди. Если конкретно, механики, которые незамедлительно включились в работу.

Первым делом, похвалив (небрежно и с оговоркой, что можно было сделать лучше и быстрее, но – куда деваться, в каждой профессии свои понты) Истомина за то, что он не стал вскрывать борт и устраивать тотальную разгерметизацию, а задействовал стандартные механизмы, они подключились к энергосистеме. Аварийный люк тут пришелся очень кстати. Как выяснилось при тестировании, этот участок был отключен от единой корабельной схемы, но так даже лучше. Механики, прочувствованно матерясь на изношенность аппаратуры чужого звездолета, без особых проблем подключили к кораблю переносной реактор – небольшой, два на полтора, ящик. Особой мощностью тот, конечно, похвастаться не мог, от силы пара мегаватт, но здесь и сейчас более чем достаточно.

Сразу после запуска выяснилось, что, несмотря на ворчание механиков, сети корабля пребывают во вполне удовлетворительном состоянии. Во всяком случае, ни замыканий с веером искр, ни прочих расстройств не обнаружилось. Свет исправно загорелся, вентиляция загудела, сработала климатическая установка, и отопители погнали по коридорам теплый воздух. Похоже, часть, а может даже, и все системы оставались в норме, не было только питания.

Около часа проверяли каюты, нашли еще несколько тел в том же состоянии, что и первое. Врач, мужик опытный, подтвердил вывод Истомина о причинах их гибели. Непонятно только, почему это вообще могло случиться – искусственная гравитация кораблей гасила чрезмерные перегрузки при избыточно резких маневрах. При неисправных компенсаторах никто попросту не выпустил бы корабль в рейс. Да и сами капитаны не пошли бы на такое, дураков и самоубийц на флоте мало. Нет, конечно, хотя все люди являются носителями интеллекта, у некоторых это проходит бессимптомно, но все же явные дегенераты вымерли еще на заре межзвездных перелетов.

Погибших было немного, что несколько удивляло. Если корабль действительно воткнулся в планету с отказавшей компенсаторной системой, то скопытились бы все. Стало быть, уйти не могли. А ведь здесь располагались каюты третьего класса, на таких кораблях самые заполняемые. И пассажиры в них имелись – во всяком случае, форменная одежда была всего на двоих. По расовой принадлежности полный интернационал – европейские лица, азиатские, негры опять же… Каждой твари по паре, а ведь большинство капитанов предпочитает набирать моноэтнический экипаж – так конфликтов меньше. Ну а пятеро детей к экипажу и вовсе отношения явно не имели. Но неужели корабль вышел в рейс полупустой?

Первая попытка открыть проход в соседние отсеки не увенчалась успехом. Двери оказались наглухо заблокированы, и, когда механики подключились к встроенным контрольным приборам, выяснилось – за ними вакуум. Второй переход тоже был заблокирован. А вот проход, что вел во внутренние помещения, открылся сразу же после восстановления питания. Ну а когда открыли следующую дверь… В общем, там горел свет и были люди.

Планета Новый Альбион. Через три дня

Капитан прочувствованно матерился. Остальные благоговейно внимали, не решаясь вмешиваться. Ругался командир «Ирбиса» чрезвычайно редко, будучи сдержан от природы и, как положено имперскому аристократу из старинного рода, отменно воспитан. Однако же, если Русаков не крыл матом подчиненных по поводу и без, это не значит, что он не умел строить заковыристые конструкции, от которых завяли бы уши даже у видавшего виды грузчика.

Надо признать, повод для этого имелся весомый. Если конкретно, спасенные с корабля «Жан Рибо» люди, которых Русаков планировал здесь высадить. Все честно и правильно – согласно договоренности, подписанной всеми сколь-либо серьезными державами, спасенных имели право высадить в любом порту. Вот Русаков и направился в ближайший, совершенно не ожидая, что ему там дадут от ворот поворот.

И ведь не придерешься! Объявили, что на планете пандемия какого-то вируса, вроде не опасного, но… А вдруг? Имперский корабль не пустили дальше орбиты. Вот мозгляки!

Как подозревал капитан, и все с ним были согласны, вопрос был не в пандемии, а в желании подгадить Империи. Новый Альбион был населен выходцами из Великобритании, которые никак не могли простить Империи того, что она загнала их под шконку. Тот факт, что вначале они интриговали, теряя связь с реальностью, тут не учитывался. И, похоже, случившееся ничему британцев не научило – сейчас жалкие остатки некогда великой державы изо всех сил пыжились, демонстрируя, что они по-прежнему что-то значат. Когда-нибудь точно огребут, но в данный момент их высокомерие значило лишь, что имперцы все же получили мелкие неприятности.

– Капитан, да плюньте вы на них, – Александра, устроившись в кресле, аккуратно полировала ногти. Она была, пожалуй, единственным человеком в рубке, сохраняющим спокойствие. – Сразу было ясно, что проблемы возникнут. Они ж ведут себя, как бабы.

– В смысле? – капитан удивился настолько, что уже набранный в легкие воздух потратил не на очередную порцию высказываний в адрес местных властей, а на вопрос.

Александра пожала плечами:

– Ну вы сами подумайте. Женщины называют козлом того, кого не удалось сделать бараном. Этим же не удалось сделать баранами нас, вот они и злятся. И ненавидят, причем не только Империю, но и всех остальных тоже.

– Логично, – Русаков задумался на миг. – Павел Павлович, не в службу, а в дружбу. Сделай мне на их премьера…

– Уже! – широко улыбнулся особист.

– Это что? – удивленно спросил капитан, с подозрением глядя на ярко раскрашенную коробку.

– Надувная кукла вуду. Чтобы врага можно было не только уколоть.

– Вообще-то, я думал тебя потрясти насчет компромата, – переждав вспышку хохота, пробурчал Русаков. – Но ход твоих мыслей мне нравится. И, раз уж ты здесь самый главный юморист, подумай над тем, куда деть пассажиров. И да! Вариант повыкидывать их прямо сейчас в космос не рассматривается.

– Значит, потом можно? – тут же деловито уточнил особист.

– Потом – разговор отдельный. Я еще не решил.

Вот так, смех смехом, а дело серьезное. Не то чтобы полторы сотни человек, снятых с разбитого «Либерти», очень уж мешали. В конце концов, «Ирбис» в своей корабельной молодости был предназначен для несколько иных целей, в числе которых была перевозка большого количества людей. Вдобавок и махиной он был здоровенной. Выделить для спасенных резервный жилой блок? Да без проблем. Возможность того, что кораблю придется заниматься эвакуацией, предусматривалась. Системы обеспечения тоже имели многократное резервирование, равно как и запасы продовольствия на складах. Все так, если бы не маленькое «но».

Имея на борту эту толпу, заниматься своим делом не получится. Банально уставом запрещено. Выгрузи – и лети куда надо, а до того ни-ни. Конечно, можно запросить разрешения у командования, и его, поматерившись, дадут, но ведь нарушается куча международных договоренностей, где четко прописано: низ-зя! И как только информация всплывет, найдется моральный урод, что сумеет ее каким-то боком применить против Империи. Как минимум против ее имиджа. Вряд ли серьезно, однако же подставлять свою Родину не хотелось, даже в мелочах.

А главное, куда их высаживать-то? В этом районе населенных планет мало. Для звездолета прыгнуть к одной из них не то чтобы проблема, но тащиться придется долго. А ведь надо и экипажу дать отдых, и это не блажь. Все же нагрузки вроде тех, что они испытали на Басре, и физические, и, главное, психологические, никому на пользу не идут, особенно когда в любой момент могут сорвать на новый вызов. А отдых в космосе полноценным не является. Несмотря на все достижения техники, пребывание на планете он не заменяет. Так что маятник «работа-курорт-работа» штука важная и нужная, и ломать график не хотелось категорически.

С другой стороны, и спасенных жалко. Их корабль, как оказалось, потерял управление во время коррекции курса в гиперпространстве. Маленькая ошибка штурмана в момент прыжка, потребовавшая этой самой коррекции, отказ маневрового двигателя – и вот корабль уже выкидывает черт-те где. Ничего вроде бы страшного, но полоса невезения продолжилась – столкнулись с необозначенным на картах роем метеоров. Ничего, опять же, удивительного, эту систему толком и не картографировали никогда. Технически, опять же, ничего страшного, но из-за того, что встреча произошла в момент выхода, защитное поле банально не успело выйти на режим. Вот такая цепочка случайностей, а в результате разрушенный реактор, который автоматика торопливо отстрелила, аварийная посадка, которую не вытянули изношенные накопители энергии, и, в принципе, всё.

Чудо, что они выжили при посадке. Хорошо еще, большинство успело собраться во внутреннем отсеке-ядре, где система гравикомпенсаторов имела дублирование. Те, кто не успел, не захотел, просто не услышал приказа и остался в отсеках внешнего радиуса, погибли от перегрузок или разгерметизации. Их даже трогать не стали – вопрос был о собственном выживании. Без реакторов, со сдохшими накопителями это само по себе было той еще задачкой. Ведь без энергии даже сигнала не подать, а искать пропавший во время прыжка звездолет – дело практически безнадежное.

Хорошо еще нашлась у кого-то голова, рассчитанная на нестандартные решения. Собрав все аккумуляторы, включая даже те, что используются в светильниках, сумели запитать систему управления, а через нее попытались запустить аварийные генераторы. Подобраться к ним просто не могли, все генераторы оказались в зоне разгерметизации либо высокой радиации, так что единственным шансом был дистанционный запуск. И, надо сказать, шанс этот все же сыграл, хоть и не в полную силу.

«Либерти» – корабли прочные, но если что-то сделано уже десятилетия тому назад, с тех пор не использовалось и неизвестно сколько лет не обслуживалось… В общем, чудо, что хоть один генератор удалось запустить. От него запитали передатчик, кое-как заставили работать аппаратуру, отвечающую за жизнеобеспечение ядра, но на большее его уже не хватало. И сидели выжившие, подъедая аварийный рацион, при температуре, близкой к нулю, и дышали через раз.

Стоит признать, имперцы появились очень вовремя. Во-первых, запасов было мало, да и система жизнеобеспечения могла сдохнуть в любой момент. А во-вторых, сигнал перехватили пираты, которые никогда не упускали возможности поживиться за чужой счет. На потерпевшем крушение звездолете можно найти всякое-разное-интересное, а если вдобавок кто-то выжил, то и вообще замечательно. Рабы на многих планетах в цене.

Пираты, надо сказать, были какие-то нецивилизованные. Любому человеку, хоть сколько-то знакомому с реалиями жизни, ясно: когда Империя заявляет свои интересы, лучше не связываться – прибьют. Если за тобой не стоит серьезное государство вроде того же Альянса или Содружества Европейских Демократий, конечно. Однако пираты вне закона, во всяком случае, официально, и работают на свой страх и риск. Соответственно, и церемониться с ними никто не станет. Так что, услышав в эфире русскую речь, любой нормальный пират незамедлительно сдал бы назад.

И уж конечно не стали бы нормальные пираты затевать стрельбу, даже полагая, что перед ними какой-нибудь вшивенький корвет. Поведение джентльменов удачи было нелогичным вначале и неожиданным в конце. После того, как «Ирбис» разнес одного, второй тут же продемонстрировал готовность капитулировать, но, когда к нему подошел бот с абордажной группой, рванул прочь.

Уходил он очень грамотно. Похоже, его капитан имел неплохой опыт, и не только в грабеже, но и реального боя с сильнейшим противником. Корабль улепетывал так, чтобы между ним и «Ирбисом» постоянно находился тот самый злосчастный бот. Вести огонь с риском зацепить своих Русаков не стал, а потом было уже поздно. Вражеский корабль, продемонстрировав мастерство капитана и явно избыточную мощь двигателей, разогнался почти вдвое быстрее, чем положено для кораблей этого типа, и нырнул за планету. Догонять его не было смысла – «Ирбис» счастливый обладатель в пятьдесят раз большей массы, и так быстро не разгоняется, да и удельная мощность двигателей ниже. Все же подвешенные какими-то недоброй памяти умельцами на пиратский корабль нестандартные движки обеспечивали ему серьезное преимущество. Оставалось с чувством выругаться вслед беглецу и заняться тем, ради чего они сюда и прибыли – спасательной операцией.

Если верить капитану «Жана Рибо» и его же бортовому журналу, катастрофу пережило меньше половины находившихся на корабле пассажиров и членов экипажа. Как ни цинично звучит, это было даже неплохо. Для имперцев, естественно – чем больше народу, тем больше возни. И так медики работали как проклятые – у многих спасенных были травмы, кое-кто обморозился, а уж простудой могли похвастаться все поголовно. И висели они гирей на ногах, имперцам абсолютно ненужные. В общем, этот табор надо было срочно куда-то девать.

Вот и собрался в ходовой рубке весь комсостав. Истомин, как офицер, тоже вынужден был присутствовать, хотя, говоря по чести, предпочел бы находиться как можно дальше отсюда. Решать судьбы людей ему совершенно не хотелось. Но – увы и ах, положение обязывает.

Обсуждение шло ни шатко, ни валко, муссируя одну и ту же тему: что делать? И ведь, главное, не было дилеммы «бросать нельзя оставить», все запятые уже расставлены. И что дальше? Жертвовать отдыхом экипажа? А потом кто-нибудь из-за этого с управлением не справится?

После того, как отцы-командиры устали переливать из пустого в порожнее, они вспомнили, наконец, что здесь же сидят и внимают их мудрости и терпеливо ждут, когда на них обратят вниманию, младшие по возрасту и званию. Им милостиво разрешили высказаться – и понеслось!

Мыслей у молодежи было много, опыта – мало, тормозов у некоторых и вовсе не наблюдалось. Их предложения плавали на границе нелепости и гениальности, а ни то, ни другое реализации не подлежит… Истомин, правда, молчал, зато Александра, спевшись с еще парочкой молодых да наглых, старалась за троих. И на очередном перле музу на взлете все же сбили.

– Помолчите, Саша, – мягко прервал ее Никифоров, старший штурман «Ирбиса». Огромный, больше двух метров ростом, обладающий медвежьей силой и невероятно терпеливый. Во всяком случае, так, как он, молодую поросль учить не получалось ни у кого. Не зря же попасть после училища к нему на стажировку почитали за счастье. Доктор физико-математических наук, он давно мог бы возглавить какой-нибудь институт, но – не хотел. Говорил, что в космосе ему лучше работается. А вдали от бюрократических кабинетов еще и легче дышится. Он, собственно, и диссертацию написал во время рейсов. Авторитетом Никифоров обладал вполне сравнимым с капитанским, а в чем-то и большим, поэтому неудивительно, что бойкая и острая на язык Александра заткнулась мгновенно.

– Сергей Владимирович? – Русаков вопросительно посмотрел на Никифорова.

– У меня есть на примете одно местечко.

Толстые, как сардельки, но в то же время удивительно чуткие пальцы штурмана заплясали над клавиатурой, едва касаясь чувствительных сенсорных кнопок. Секунда, вторая, и над уютно расположившимся в центре рубки столом-проектором, в девичестве тактическим дисплеем, а ныне в основном местом для кружек с кофе, повисла медленно вращающаяся сфера, исчерченная тысячами светящихся точек. Каждая точка – звездочка, сфера – трехмерная карта, а в центре нее слабо мерцающая красная пиктограмма, их звездолет. Конечно, разрешение так себе, все же аппаратура успела немного устареть, но все понятно и видно.

– Ну и? – приподнял брови Петрович. Сегодня он был зол, раздражителен и не в меру язвителен. – Мы и так знаем, что до ближайшей планеты нам тащиться восемь дней.

– Не восемь, а сутки, чуть больше…

– И где ж вы ее, такую близкую, нашли?

– А вот, – рука Никифорова свободно прошла через голограмму и коснулась одной из точек, которая и впрямь располагалась совсем рядом. Вот только цвет у нее был, скажем так, не совсем нужный.

– Там же дикари, – скривился механик.

– Во-первых, нигде не сказано, что мы должны высаживать спасенных исключительно на развитые планеты, – пожал плечами штурман. – И не говорите мне, что это подразумевается – букву закона мы не нарушаем, а остальное к делу не пришьешь. А во-вторых, какие же они дикари? Бывал я там как-то, вполне удобный мир. А что космические полеты дальше орбиты не освоили – так им пока и не нужно. Практически все, что хотят, они производят сами, а что хотят – то можно и без собственного космофлота экспортировать. Точно знаю, торговые звездолеты там бывают, раз в два года точно, а иногда и чаще.

– Гм… А…

– Декларацию они в свое время подписали, так что примут и будут кормить-поить-содержать наших найденышей как миленькие. А дальше пусть о них родные консульства беспокоятся. Правда, я не знаю, имеются ли они там.

Повисла тишина – командный состав «Ирбиса» обдумывал перспективу, а Никифоров безмятежно щурился. Он все же был математиком и считать умел не только звезды на погонах, но и реакцию людей. И не сомневался: его предложение будет принято. Не сразу и после какого-то количества споров, но – будет.

Планета Веселая Ницца. Три дня спустя

В названии планеты была некоторая аномалия. Так уж получилось, что несколько веков назад, когда человечество очертя голову ринулось в космос, бездумно заселяя и осваивая новые миры, сложилась традиция называть колонизированные миры в честь родных мест. Новый Кипр, Малая Анталия… Потом, конечно, многое поменялось, но планеты, заселенные в первой волне, называли именно так.

Веселая Ницца из этого ряда выбивалась. Французы в ее заселении, конечно, участвовали, но было их не то чтобы много. Там вообще сборная солянка получилась. Но всех их объединяло желание жить так, чтоб никто лишний раз не кантовал. Вот и назвали очень неплохую, с мягким климатом и минимумом вредоносной фауны, планету по имени популярного курорта.

Имперцев здесь встретили на удивление хорошо. Причина, впрочем, была понятна – скука. Когда варишься в собственном соку, и все страсти исключительно местечковые, любые гости извне могут стать глотком свежего воздуха. Нет, планета вовсе не была оторванной от цивилизации, станция гиперсвязи имелась, межпланетная инфосеть тоже, но одно дело вал неструктурированной информации, проходящей вдобавок со скрипом, ибо пропускная способность устаревших станций-ретрансляторов, мягко говоря, не впечатляла. И совсем другое – матерые космические волки, за неделю видевшие больше, чем иные за всю жизнь.

Тем более население планеты было невелико, едва превышая сорок миллионов человек, раскиданных на огромном пространстве по фермам, шахтам и мелким городкам. Да чего уж там, столица, по местным меркам настоящий мегаполис, не дотягивала до трехсот тысяч жителей. Очень сильно не дотягивала, даже с учетом поселков в радиусе ста километров вокруг. Там же, к слову, располагался и единственный космодром планеты, вечно пребывающий в сонном простое и невероятно оживившийся, когда на него один за другим начали садиться транспортные боты.

Это еще имперский звездолет не приземлился. Он мог, да, корабли такого класса строились с учетом возможности посадки на любую планету с атмосферой плотностью до трех стандартных и гравитацией до полутора земных. Вот только размеры… Или он садится в центре космодрома и аккуратно раскидывается за его пределами на… На много, в общем. Или же вовсе выбирает чистое поле, где ничего не снесет, но и ничего живого на двадцать метров в глубину не оставит. Имперцы ущерб экологии наносить не хотели, они в этом плане вообще люди аккуратные, а потому корабль остался на орбите, благо всевозможных транспортных ботов на его борту хватало.

Экипаж, посуточно меняясь, тут же рассовался по курортам. Встретили их там дружелюбно, особенно хозяева баров и прочие специалисты по ночной жизни. Имперцы платили хорошо, общественный порядок сверх необходимого минимума не нарушали, а их капитан имел разговор с президентом, где они договорились: если понравится, то будут сюда заходить почаще, да еще и прорекламируют место отдыха дома. Там, глядишь, потихонечку начнут подтягиваться туристы, благо денег в Империи хватало, красивых мест на планете тоже. А туризм – это валюта, заработки местным, да просто свежая кровь. Всем же хорошо, правда?

В отличие от альбионцев, местные и к необходимости выполнять международные соглашения отнеслись с пониманием. А куда деваться? Им же надо показывать, какие они мягкие, пушистые, и вообще как же хорошо иметь с ними дело! Так что спасенных приняли молниеносно, выделив им для размещения небольшую гостиницу. Как полагали имперцы, потому, что та оказалась никем не востребованной – построили ее в свое время невесть с какими целями на отшибе от города. Видимо, надеялись, что город разрастется, но – не срослось, и здание так и осталось в стороне. Вдобавок место так себе – на берегу моря, правда, но пляжа практически нет, инфраструктура отсутствует в принципе. Вот и стояло здание на две трети законсервированным, а в остальных номерах размещались случайные постояльцы вроде молодых и романтичных парочек, скрывающихся от гнева родителей. Как вообще не закрыли! Но – повезло, и сейчас в здание вернулась жизнь. Целый детский сад вселили.

К слову, насчет детского сада – это не шутка. Детей среди выживших пассажиров оказалась едва не половина. В полете их еще удавалось держать в узде, да и тихие они были – шок, болячки, недоедание… А на планете, уже оправившиеся и оклемавшиеся, они устроили настоящий кошмар. И оставалось лишь радоваться, что ответственность за разновозрастную ораву лежала теперь не на имперцах. А то, откровенно говоря, кое-кто уже жалел, что они поймали тогда этот несчастный сигнал.

Истомин попал на планету только на третий день. Так сложился график вахт, да и, честно говоря, сам не особенно рвался. Появилась интересная задумка, которую он попытался хотя бы приблизительно оформить на бумаге. Вначале сам, а потом, сообразив, что не тянет, попросив о помощи Никифорова. Все же у штурманов с математикой дела изначально обстоят лучше, а уж у их отца-командира тем более. В общем, сидели долго, набросков оказалось на хорошую статью в профильном издании, так что время пролетело незаметно. И все равно, каковы бы ни были побудительные мотивы, отдыхать нужно. Так что спустился пилот вниз, да и отправился к морю, благо оно здесь было мелкое, теплое и неопасное.

Здесь, откровенно говоря, вообще найти что-то опасное было сложно. Как гласили данные, полученные из корабельной библиотеки, планета некогда пережила столкновение с астероидом. Результат – кратер размером с небольшое море, грандиозные тектонические сдвиги, вулканы, разлившие лаву на тысячи квадратных километров, пепел… А когда все успокоилось, еще и глобальное оледенение. Маятник любит качаться обратно.

Как следствие, жизнь на планете осталась лишь в глубине океана, и к моменту, когда сюда прилетели люди, банально не успела нормально выбраться на сушу. Верх достижения – что-то вроде хвощей, а в основном гигантские, многометровой высоты грибы. И все это к агрессии извне совершенно неподготовлено!

За несколько столетий завезенные с родной планеты растения вкупе с бактериями и прочей фауной вычистили аборигенные виды мало не полностью. Теперь здесь шумели вполне земного вида леса, а местные хищники сохранились разве что в море. Но близко к берегам их не подпускали, банально заселив прибрежные зоны все теми же земными видами. Более приспособленные, они вытеснили эндемичные флору и фауну с легкостью необычайной. А так как серьезных хищников, вроде акул, никто сюда, естественно, не тащил, то результат всех устроил. Ну, кроме местной живности, но ее мнения никто не спрашивал.

В общем, самое то, чтобы хорошенько отдохнуть, и сейчас пилот лежал на теплом песочке, время от времени окунался в воду да вел неспешную беседу с местной красоткой, которая, судя по всему, была совсем не против дальнейшего продолжения знакомства с целью вполне понятного и, разумеется, обоюдно приятного времяпровождения. Почему бы и нет? В конце концов, они друг для друга были экзотикой. Так что, глядишь, и вечера дожидаться не придется. Главное, ребята, перцем не стареть…

К слову, девочка и впрямь была хороша. Чуть младше Истомина, высокая, спортивная, кожа смуглая – то ли загорела так, то ли был у нее в предках какой-нибудь выходец с черного континента. Здесь, когда шло заселение, народ был самый разный, и смешивались расы друг с другом весьма активно. Так что смуглой кожей никого не удивить, хотя лица практически у всех были европеоидными.

Главное, не дура. Нет, понятное дело, многие считают, что женщины делятся на «ужас, какая дура» и «прелесть, какая дурочка». Некоторая логика в том есть, но – устаревшая до безобразия. Логика тех времен, когда женщина попросту не могла получить достойное образование, да и просто продемонстрировать свои умственные способности. Хотя бы потому, что покажи она мужу, что умней его, то была бы жестоко бита. Просто так, чтобы место свое знала. Ныне расклады совсем иные, и женщины давно не второй сорт. Все так, но – дуры и впрямь встречаются.

Так вот, если женщина глупа, то с ней банально скучно. А нынешняя знакомая Истомину пока не надоела. Во всяком случае, речь у нее правильная, да и в целом начитанная. В детали он не вдавался, но пока что общество красивой смуглянки его вполне устраивало.

Сейчас она, устроившись в шезлонге, неспешно пила какой-то местный напиток. Не пиво, не квас, не морс и не лимонад, а… Что-то это было совсем уж местное. Вкус – своеобразный, и, похоже, к нему требовалось привыкать. Во всяком случае, Истомину не понравилось, а потому, хотя он и не скривился, но больше к местным напиткам не присасывался. Лучше уж старая добрая минералка, благо ее здесь тоже хватало. Не боржоми, конечно, однако вполне приличная.

Пляж, к слову, был вполне обустроенным. Сегодня здесь почти не было народу – середина недели, все работают, но как рассказала девушка, по выходным яблоку некуда упасть. А потому было, где позагорать – было и где поесть. Во всяком случае, конкретно здесь до небольшого, уютного на вид кафе было метров полста, не больше. Кстати о кафе.

– Перекусим?

– Давай, – спутница не стала жеманиться и первая зашагала к местному храму желудка.

А еще спустя десять минут они уже сидели и с удовольствием вкушали произведения местной кухни. Не шедевры, разумеется, да и выбор сегодня небогат, сплошь дежурные блюда, но – вкусно и сытно. А под легкое местное вино, которое делали из каких-то специально выращиваемых ягод, ибо виноград на планете не прижился, так и вовсе здорово.

Закончив трапезу, Истомин откинулся на спинку легкого кресла. Вставать не хотелось, гнать отсюда тоже не гнали – единственные посетители, никому не мешают, а размер чаевых заставил официанта обморочно улыбнуться. И вид отсюда был великолепный – море вроде синее, но неуловимо отличающееся оттенком от земного. Свет в нем тоже преломляется немного иначе. Пляж, лес, который за столетия не только успел разрастись по всей планете, но и создал по-настоящему дикие заросли. Словом, красота.

– Не так, как в космосе? – уловила его взгляд девушка.

– Совсем не так, – спорить не было ни смысла, ни желания.

– А как там?

– Честно? Не могу описать. Это надо видеть.

– А вот я никогда не была в космосе.

– Какие твои годы, – улыбнулся Истомин. – Еще успеешь.

– Да ну…

– Не «да ну», а если здесь начнут развиваться курорты, хочешь, не хочешь, а придется в космос выходить.

– А ты много планет видел?

– Изрядно.

– И… как?

– Да по-всякому. Бывают такие, что лучше б и не видеть.

Например, на Алмазе люди за какое-то столетие довели планету до экологической катастрофы. А Ганимед–4 и вовсе взорвали. Аракару же их корабль успел спасти, подавив ядерную реакцию в могильнике радиоактивных отходов. А то рвануло бы не хуже Ганимеда. Но говорить он этого, разумеется, не стал. Расстраивать впечатлительную, как все дамы, спутницу не хотелось.

– А с кем вы воевали?

– Мы? – Истомин был по-настоящему удивлен вопросом. – Пиратов гоняли, было дело, но воевать… Это не наша задача.

– Почему? Вы же военные.

– Мы – МЧС, это немного другой профиль.

– А мне подруги говорили, что военные. Врали, получается?

– Скорее, ошибались, – Истомин даже подивился провинциальной наивности девушки. Для них все, что в мундире – армия. – Достаточно было посмотреть на «Ирбиса», чтобы понять его назначение. Гм… Или не понять.

– Мы думали, это боевой корабль.

– В чем-то так и есть. По сути, «Ирбис» является перестроенным линейным кораблем типа «Ворошилов».

– Это как?

– Довольно просто. Лет двадцать назад МЧС, наконец, решило озаботиться собственными кораблями дальнего радиуса. Надоело попрошайничать у смежников. Но создавать новый корабль со всеми сопутствующими разработками и испытаниями выходило неоправданно дорого. А тут как раз военные производили смену поколений. Любят они это дело. В результате под списание попадало много кораблей, и четыре рейд-линкора были переданы МЧС. Жалко было утилизировать. Ресурс у них оставался достойный, двигатели хорошие, дальность спасателей устраивала, а трюмы и вовсе превыше всяких похвал. Слегка их демилитаризировали, убрав половину артиллерии, но полностью разоружать и демонтировать установки защитных полей не стали. Как ни крути, в космосе может встретиться разная пакость, и мегатонные аргументы лишними точно не будут.

– А-а! – победно вскинулась собеседница. – Значит, все-таки линкор. А ты, значит, все равно военный.

Вот и гадай теперь, она и впрямь так думает или просто чуточку издевается. Хрен их поймешь, этих женщин, особенно инопланетных. Это мужчины все одинаковы, только зарплаты у всех разные. Во всяком случае, многие женщины полагают именно так. А вот в извивах их психики сам черт ногу сломит. Или, может, все проще? В каждом хорошем человеке живет латентная сволочь, и сейчас она вылезла наружу и показала язык?

Очевидно, мысли пилота отражались на его лице, поэтому девушка внезапно рассмеялась. Смех у нее был хороший. Искренний, звонкий, будто в нем перекатывались серебряные колокольчики.

– Ну не делай такое серьезное лицо! Я же пошутила… Давай лучше купаться.

– А давай, – хмыкнул Истомин, вставая. И в этот момент браслет на руке завибрировал.

Сигнал вызова пришел, как всегда, неожиданно. Истомин удивленно приподнял брови, но не стал демонстрировать всему миру раздражение, а дисциплинированно ответил. И уже через пять минут мчался на космодром, успев лишь пообещать мимолетной подружке, что обязательно встретится с ней, как только вернется. И лишь выгнав из пилотского кресла салагу-стажера и защелкнув ремни, сообразил, что так и не узнал, как ее зовут. Впрочем, это было уже неважно – начиналась работа.

Нет, все же это здорово, когда сидишь за штурвалом сам. Когда Истомин освоил пилотирование и набрался какого-никакого опыта, то обнаружил, что лететь пассажиром ему стало некомфортно. Особенно когда точно знаешь, что пилот за штурвалом уступает тебе в подготовке. Да, умом-то понимаешь, что справится, но реальность, данная в ощущениях, вопит: так нельзя! Вдруг разобьются! Кишки в космосе – это неэстетично. И вообще, внутренняя красота человека сильно преувеличена, спросите любого патологоанатома, подтвердит. Словом, зачем себе нервы трепать? А потому Истомин, пользуясь старшинством в звании и должности, узурпировал пилотское кресло, в очередной раз увидел космос за лобовым стеклом – и был счастлив!

Показав молодому небольшой мастер-класс, как, ничего не нарушив, справиться на пять минут быстрее, он очень мягко, так, что пассажиры в салоне даже не поняли, что произошло, завел корабль в огороженный силовым полем ангар. Завистливый вздох стажера был ему наградой. И сразу за ними медленно закрылись бронированные створки, ограждая нежное нутро корабля от космоса уже не призрачной энергетической защитой, а надежным металлом. Всё, значит, они последние и весь экипаж на борту. Оставалось лишь посетовать на то, что отдых кончился так быстро. Вот только делать это приходилось на ходу – все же вызов был экстренный, и вальяжно шагать, изображая фрондирующего младенца, времени уже не оставалось.

Сбор был коротким. Снова Басра. На сей раз их, если верить сообщению, тряхнуло еще сильнее. Услышанное вызвало лишь унылый вздох, едва не перешедший в трехэтажные загибы. Мало того что такие броски едва окупаются, так еще и запасов у тех же медиков осталось на один раз. А потом придется сворачиваться и возвращаться в метрополию, пополнять запасы. Не то чтобы кто-то был против, но все же любая сдвижка планов вызовет потребность в корректировке всех дальнейших действий. Словом, лишний геморрой и почти за голый оклад. Когда за бесплатно помогаешь своим – это нормально, а когда вот так чужим – уже напрягает. Не сжигай себя ради других – не оценят… Вот только служба у МЧС такая.

Но – деваться некуда, имидж дорогого стоит, и вот уже корабль начинает разгон, а штурманы колдуют в ходовой рубке. Гиперпространственные скачки только кажутся простыми, а на самом деле там куча нюансов. Прямая дорога в трехмерности может в гипере обернуться кучей завитушек от одной-единственной гравитационной аномалии. А ведь это – простейший случай. Неудивительно, что хороший штурман – это, в первую очередь, хороший математик, и тот же Истомин, несмотря на славящееся качеством имперское образование, нормально освоил разве что каботаж. Ну а дальше… Нет, довести-то корабль до места он сможет, но времени, сил и энергии потратит в разы больше, чем та же Александра, которая, будем говорить честно, не более чем крепкий середнячок.

Но сегодня за пультом колдовал сам Никифоров. Спокойными, даже немного ленивыми движениями он крутил голографический шар карты, немного отличающийся от того, который был во время совета на орбите Альбиона. Эта карта была ориентирована не на трехмерность, а на гиперпространственные искажения, и посмотри на нее какой-нибудь астроном прошлого, он бы ничего не понял. А вот для Никифорова это была открытая книга, и на глазах присутствующих создавался маленький шедевр – оптимальная траектория полета, которая, как выяснилось, когда штурман закончил и соизволил дать пояснения, сэкономит им как минимум двое суток пути по сравнению со стандартным маршрутом. Правда, незначительно возрастает расход топлива, но, с учетом возможностей их корабля, на полтора-два процента, не более. Терпимо, в общем.

Полчаса спустя «Ирбис» снялся с орбиты и ушел в открытый космос. А дальше – разгон, толчок и снова тихое и практически безмятежное пребывание в гиперпространстве. На сей раз удивительно короткое.

Окрестности планеты Басра, три дня спустя

– И что там у них случилось? – хмуро поинтересовался Русаков, внимательно глядя на экран. Вопрос был риторическим, все равно, пока не подойдут ближе, понять ничего не получится. А так…

На первый взгляд выглядела планета нормально. Да и на второй тоже. А главное, все, что вертелось на ее орбите, функционировало в штатном режиме. Не по-граждански чуткие детекторы «Ирбиса» уже ощупали пространство и не нашли абсолютно ничего, что говорило бы о катастрофе. То есть ни панических воплей, ни мечущихся туда-сюда кораблей… Лениво переговаривались диспетчеры, без особого чувства ругался на всю орбиту какой-то механик, ползающий, судя по всему, по наружной обшивке то ли корабля, то ли орбитального терминала. Два пилота выясняли отношения, а заодно и кто кому должен уступать место на парковочной орбите, но тоже вяло, без огонька. В общем, ничем не примечательные будни. И как это стыкуется с вызовом, да еще срочным, да еще и с воплями о вселенской катастрофе?

Именно этот вопрос капитан и задал, выйдя на связь с местными властями. Правда, вначале уединившись в узле связи и выгнав оттуда всех, кого можно и нельзя. Все правильно, совершенно незачем подчиненным слышать, как ругается их командир с местными властями. И какими словами! Впрочем, разговор был коротким, и вышел Русаков в рубку с немного озадаченным лицом.

– Никто нас сюда не звал, – объявил он во всеуслышанье после короткой паузы.

– Это что, шутка? – без уточнения, чья именно, выразил общее удивление старпом. Вопрос, к слову, был не праздный. За такие шутки оскорбившаяся Империя могла дать юмористу хороший подзатыльник. А так как не только могла, но и проделывала это, причем не раз, то устраивать веселье за свой счет желающих не находилось. Очень уж мрачным иногда могло оказаться имперское чувство прекрасного. В общем, решались на такое обычно лишь те, у кого зуб мудрости являлся единственным признаком интеллекта.

– Нет, – усмехнулся Русаков. – Клянутся, что ни сном, ни духом. Сейчас они в поте лица проверяют, что могло случиться и как с этим жить дальше. Так что – ждем. Тем более, как раз время обедать.

Ждать пришлось долго, что-то около двух часов. Успели и пообедать, и малость пообщаться на тему, «что можно сделать с потерявшими берега туземцами», а кое-кто даже подремать. А потом Басра разродилась длинным и витиеватым сообщением, из которого следовало:

1. Ничего на планете не случилось.

2. Никто сигнала не посылал.

3. Обнаружен взлом сервера, и сигнал с него таки ушел. Но кто и когда его посылал, непонятно, хакер оказался профессиональным и вполне качественно запутал следы.

Всё, ничем планета больше помочь не могла.

На несколько минут воцарилось молчание. Старшее поколение думало с такой интенсивностью, что слышно было, как поворачиваются в головах слегка изношенные шестеренки. Младшее предпочитало молчать – субординацию никто не отменял, надо будет – спросят.

Наконец старпом хмуро сказал:

– Я вижу два варианта. Взять местных за жабры и пускай оплачивают перегон, слабая защита сервера только их проблема, или уйти не солоно хлебавши, но Басру внести в черный список. Гоняться за этим долбаным взломщиком все равно бесполезно.

– Вот умный ты человек, Станислав, – поморщился Никифоров, – а не о том думаешь. Лучше скажи, кому понадобилось, чтобы мы тащились в эту Тмутаракань? И зачем?

– Кому – не скажу, а вот зачем ясно, – вмешался капитан. – Думается мне, кому-то не нравилось, что мы на орбите Ниццы висим.

– А вдруг и правда шутка?

– Шутка ради шутки удел мальчишек. Здесь же, судя по затраченным ресурсам, кто-то серьезный отработал. «Железо» у местных, конечно, так себе, да и программное не блистает, но мальчик, освоивший пару вирусных программ, тут не справится. А потому возвращаемся.

– Но…

– Сюда мы, если что, всегда можем вернуться. Да и если нас попытаются обмануть, то Басра окажется в черном списке МЧС. Не в том они положении, чтобы рисковать, а о последствиях я их предупрежу. Штурман! Постарайся, чтобы мы смогли вернуться быстрее, чем добрались сюда.

Никифоров не подвел, но в гиперпространство они уходили так, что тряслись, кажется, не только переборки, но и каждый из атомов, их составляющих. Краткий маршрут – это риск и большой расход топлива, однако сейчас можно было закрыть на это глаза. Все же «Ирбис» не совсем обычный корабль, да и топлива у них сейчас в избытке, а потому имперцы решили наплевать на затраты и вернулись обратно, сэкономив еще день. И, как выяснилось, это многое решило.

Планета Веселая Ницца. Сразу по прибытии

Планета горела. Во всяком случае, именно так это выглядело со стороны. А все потому, что на орбите ее шел бой. Корабли атакующих вели огонь, и когда плазменные заряды входили в атмосферу, та вспыхивала мощнейшими всполохами полярного сияния. Конечно, по сравнению с тем, что могли спровоцировать солнечные выбросы, мощность орудий выглядела ничтожной. Все же не линкоры старались, а корветы, фрегаты, максимум эсминцы, причем все это барахло откровенно древнее. Зато было их много, стреляли плотно, а соответственно и всполохов хватало. Они сливались в единую картину, и небосвод, если смотреть с поверхности, был великолепен, а из космоса и вовсе эпичен. Только вот жителей планеты эта красота не радовала.

Надо сказать, обитали здесь далеко не трусы, и воевать им приходилось не в первый раз. Да, они не летали в космос, зато пираты к ним, было дело, наведывались, и не раз. А потому на орбите висели несколько десятков боевых спутников, а на самой планете располагались батареи противокосмической обороны. И если спутники выглядели откровенным старьем, по дешевке купленным у соседей, то планетарные орудия, напротив, были собственной разработки и характеристики имели вполне достойные.

Собственно, их наличие и подвело нападавших. И собственная запредельная самонадеянность, разумеется. Очевидно, они решили, что планета совсем уж не защищена, и полезли нахрапом, без разведки. Ретрансляторы, конечно, сбили, чтоб местные власти не смогли вызвать помощь, но и только. Местные же вояки, обнаружив армаду вторжения, не реагирующую на требования оставить систему, хладнокровно дождались, когда чужие корабли начнут входить в атмосферу и лишатся даже намека на маневр, после чего врезали по ним из всего, что было под рукой.

Когда то, что принимали за мирные спутники погодного контроля, связи и прочих мирных профессий, внезапно ощетинилось пучками лазерного излучения, а снизу ударили ракеты и позитронные излучатели, атакующие были в шоке. Видимо, не рассчитывали, что сейчас их будут бить. И, возможно, даже ногами. А местные четко выбрали цели – и отработали по ним со всем провинциальным рвением. Стоит признать, у них получилось.

Первым же залпом обороняющимся удалось завалить сразу полсотни целей, что по меркам любой войны очень много. Для большинства хамов потеря сразу трети флота – это очень больно и вполне достаточно, чтобы повернуть восвояси. Увы, сейчас был не тот случай.

Подвел обороняющихся, как ни странно, прошлый опыт. Пираты, решив напасть на планету, всегда ориентировались на массированный десант. Банально потому, что если расковырять города ядерными зарядами, то и грабить там будет нечего. Это в космосе они действовали поодиночке или малыми группами, а вот для высадки на планету требовались крупные транспорты, в трюмы которых и набивались, как сельди в бочки, вооруженные до зубов головорезы. По этим транспортам и старались бить, ибо, лишившись десанта, атакующие теряли и возможность пограбить, а с ней исчезал весь смысл рейда. Так поступили и сейчас, вот только противник, даже лишившись большей части пехоты, на этот раз не отвернул.

Сейчас большая, под сотню вымпелов, эскадра маневрировала вокруг планеты, ведя перестрелку с планетарными батареями. Спутники они задавили быстро – все же те и впрямь не были технологическими откровениями. Если б и корабли атакующих не оказались им под стать, то и вообще ничего не смогли бы сделать, но при сравнимом вооружении орбитальная группировка ухитрилась-таки дорого продать свою жизнь, хорошенько навтыкав агрессорам. Сбить никого не сбили, но из боя с десяток кораблей вывели, нанеся им повреждения, несовместимые с дальнейшим участием в веселье.

Именно к этому моменту и прибыл имперский корабль. Сейчас в его рубке капитан и старпом разглядывали открывшуюся им картину. Оба они были люди опытные, и расклады стали ясны моментально.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В истории Земли такое было.

Вернуться

2

Ирбис – снежный барс. Стоит признать, очень большая кошка.

Вернуться

3

Капитан второго ранга.

Вернуться