Эон Линь
Лимбус. Том 2
Роман

* * *

© Линь Эон, 2025

© Stasyan Ostrov, художественное оформление, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Глава 11
Горные вершины и текущие воды[1]
Начало
(части 38–40)

Часть 38

Шеол

– Повелитель Тысячи Вод Юань Фэнь!

За несколько лет до начала Сумеречной войны

Храм Байшуй[2] всегда отличался особой тишиной. Она окутывала Байшуй мягким, невесомым покрывалом, словно утренний туман, который нежно обнимал землю. Сквозь безмолвие пробивался легкий шорох листьев и еле уловимый треск веток, будто сама природа дышала, освобождаясь от суеты. Такие моменты имели особую ценность, ведь для каждого гостя храма тишина могла стать тяжелой, как свинцовое облако, или легкой, как перо. Некоторые замечали, что она обладала исцеляющими свойствами и была способна очистить истощенный ум, унять тревоги и даже улучшить циркуляцию ци по меридианам.

Как же легко рождались нелепые слухи, даже среди небожителей. Единственной причиной безмолвия в Байшуй был его хозяин – я. Точнее, мое стремление к уединению и спокойствию, которые позволяли сосредоточить духовные силы, направляя их по верному течению.

Первая табличка в храме гласила: «Белая вода, как зеркало, может показать твое сердце»[3].

Вторая: «Вода по капле точит камень»[4].

И третья: «Сердце, подобное неподвижной воде»[5].

Три истины, которым научил меня наставник, теперь стали основой для Байшуй. Я следовал этим учениям на пути самосовершенствования и придерживался их, даже достигнув титула Повелителя Тысячи Вод. Тем не менее мой путь далек от завершения, несмотря на восхождение по Небесной лестнице 999 ступеней[6].

Если бы моей воле подчинялись не только посторонние звуки, то я не жалея сократил бы весь храмовый комплекс Байшуй в несколько раз, оставив лишь самую скромную постройку из всех, расположившуюся рядом с озером, и несколько близких последователей, уважающих мой выбор. Но на великолепии Байшуй настоял сам Небесный Император. Он утверждал, что почитаемый в Фэнчжихай Повелитель Тысячи Вод не может ютиться в лачуге, как бы мне этого ни хотелось. Поэтому я создал для себя уединенное место, отличающееся от основного храма благородной скромностью.

За основными зданиями Байшуй среди густой зелени находился тот самый укромный уголок, чем-то напоминающий мешочек или природный пузырь, огороженный высокими горами. Здесь ощущался легкий аромат лотосов и свежести, словно воздух был пропитан самыми нежными нотами чистейшей воды. А в тени деревьев стояла небольшая обитель, названная мной Нанъин[7].

Стены комнат украшали хуафу[8] с изображениями горных пейзажей и цветущих слив. Каждый росчерк туши на них словно оживал под мягким светом, проникающим сквозь тонкие занавеси из рисовой бумаги. Тени от таофана[9] простым орнаментом ложились на бамбуковые циновки, покрывающие пол. А если долго смотреть на них, то казалось, что вода медленно течет по сплетенному узору. Такую малость тоже приходилось отстаивать у Небесного Императора, ведь таофан и циновки могли послужить поводом для насмешек среди Богов, считающих простоту постыдной.

Из окна всегда веяло приятной прохладой, а в ночное время мерцание светлячков манило выйти на берег озера. Порой они отвлекали от чтения и уносили мысли в далекое прошлое, но я упорно не менял расположение стола, чтобы вновь и вновь бросать взгляды на маленькие огни.

Именно Нанъин стал мне бо́льшим домом, чем выдающийся Байшуй. Казалось, я не заслуживаю такого величия. Здесь же легко забывалась суета Юньхай. Никто не мешал погружаться в размышления, ведь только Небесный Владыка и верный последователь Син могли переступить порог Нанъин, потревожив меня.

– Юань Фэнь, тебе стоит хоть раз посмотреть, как сезоны сменяют друг друга. Их волшебный танец завораживает, и хочется насладиться им как можно дольше.

Ли Цзиньлун навис надо мной, пытаясь рассмотреть, какую книгу я читал. В его золотистых глазах таилось тщательно сдерживаемое любопытство. На удивление, Небесный Император в моем присутствии часто позволял себе более свободные манеры и показывал те эмоции, которые обычно скрывались от других Богов. За Владыкой закрепился статус непревзойденного Небесного Императора, обладающего могуществом Лазурного дракона Цин Луна[10].

– Вы почтили меня своим присутствием, Владыка. – Я отложил книгу, поднялся на ноги и уважительно поклонился.

– Юань Фэнь, я ценю твою сдержанность и упорное следование предписанному этикету, но здесь мы только вдвоем и можем опустить лишнюю вежливость.

Ли Цзиньлун сел напротив меня, возле низкого столика, и, придерживая широкий рукав, изящно взял ту самую книгу, при этом не задев принадлежности для каллиграфии. Его одежды цвета цин[11] настолько удачно гармонировали с царящей атмосферой в главном храме, что казалось, он был здесь всегда, а остальные, включая меня, – лишь посетители Байшуй, пришедшие узреть великолепие хозяина.

– Описание природы не заменит ее истинной красоты, увиденной своими глазами, Юань Фэнь.

Я вернулся на свое место, положил ладони на колени, а затем прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Весна, словно нежный художник, расписывает мир яркими цветами, пробуждая жизнь после зимней спячки. Лето – это время страсти, когда солнце дарит тепло, а природа щедро делится плодами. Осень, как мудрый старец, окутывает все золотым покрывалом, напоминая о быстротечности времени. И, наконец, зима, словно поэт в белом, укрывает землю тихим снежным покровом, даруя мгновения спокойствия и размышлений. Каждый сезон – это новая глава в бесконечной книге жизни, где каждое изменение приносит надежду и вдохновение, – произнес я на одном дыхании и посмотрел на Ли Цзиньлуна.

Владыка удивленно поднял брови, пробежался взглядом по страницам книги и тяжело вздохнул.

– Ты застыл между строчек на бумаге, Юань Фэнь, и не позволяешь себе насладиться полнотой картины. Твой храм стал олицетворением замершего времени, подобно неподвижной воде в пруду, но даже ей нужен свежий приток. Ты совсем перестал покидать Байшуй и предпочел отгородиться от остальных. Почему ты так строг к себе, Юань Фэнь?

Видимо, ничего не меняется в Юньхай и некоторые Боги по-прежнему любят искать кость в яйце[12], иначе с чего вдруг Небесный Император обеспокоился моим уединением? Но кто же на этот раз решил выказать свое недовольство? Почему же мы не могли существовать подобно колодезной воде и речной[13], не мешая друг другу?

– Я хочу самосовершенствоваться дальше, Владыка, а лишние эмоции отвлекают.

«И настойчивые небожители тоже», – добавил я про себя.

– Тебе подчинилась стихия воды, Юань Фэнь, неужели этого мало? Да, твой меч не совершенен и в нем не заключена сильная душа Стража, но так ли это важно на твоем пути?

– Вы сами ответили на вопрос, Владыка. – Я слабо улыбнулся, скрывая горечь слов. – Мой меч не совершенен. Как я могу наслаждаться сменой сезонов и посещать все праздники вместе с другими Богами? Жители Фэнчжихай возносят мне молитвы и жгут благовония. Жить в праздности – непозволительная роскошь для меня. Надеюсь, вы поймете мои истинные намерения и увидите, что на них нет ни одного черного пятна.

Ли Цзиньлун вернул книгу на прежнее место и, перегнувшись через стол, дотянулся до моего плеча. Он невесомо коснулся ткани, будто пытаясь этим движением передать мне свои истинные чувства.

– Не всегда следует стремиться к поглощающей силе. Посмотри, что стало с Богом Войны Востока, он возжелал принудить Фэнхуана[14] силой и не смог справиться с ним, лишившись рассудка и став скитающимся демоном в пустыне Хэйсин[15].

Я не мог отрицать благоразумие речей Владыки. Ли Цзиньлун – первый небожитель, получивший душу одного из Четырех Небесных Стражей. Повелитель Ста Ветров удостоился покровительства Байху[16]. Остались Фэнхуан и Сюань У[17]. Именно страж Сюань У был ближе всего к стихии воды и казался мне родственной душой, поэтому я решил упорно тренироваться, чтобы однажды достойно встретить Черного Воина и завоевать его расположение.

– Юань Фэнь, а тебе не кажется, что скоро Фэнхуан отдаст свое сердце достойному? – задумчиво проговорил Ли Цзиньлун.

Он убрал руку от моего плеча и, прищурившись, наблюдал за тем, как я отреагирую на такую новость. Вопреки его опасениям, мое сердце билось ровно.

– Вы говорите о том юноше? Ученике Ши Ичжэня?

– Ты тоже наслышан о нем? Удивительно, что даже в Юньхай о нем ходят слухи.

Я предпочел промолчать, что раньше часто наблюдал за ним в Фэнчжихай. Сначала мной овладело любопытство, потом я встретил его горящий непреклонный взгляд, и внутри что-то встрепенулось, разливаясь жаром под кожей. Восхищение. Юноша раз за разом терпел унизительные поражения от феникса и физические наказания от учителя за непослушание, но все равно неизменно приходил на гору и ждал Фэнхуана. Но что поражало еще больше, так это поведение Стража. Фэнхуан ни разу не навредил ему по-настоящему. При желании феникс мог с легкостью испепелить все живое вокруг себя, но он терпел, будто тоже ждал, когда юноша посетит его снова и бросит вызов. Возможно, пройдет всего лишь несколько десятков лет, прежде чем два пылающих сердца забьются как одно.

– Если он достоин, то Фэнхуан выберет его, – с легким трепетом сказал я.

Судьба юноши давно стала мне небезразлична, а если на него обратил внимание Страж, значит, он станет достойным небожителем, способным защитить жителей Тинсингуо.

– Зачем тебе сила Черного Воина, Юань Фэнь? – Голос Ли Цзиньлуна похолодел, и от теплой беседы не осталось ни одного согревающего луча.

Как я мог высокомерно заявить, что даже мощи Повелителя Тысячи Вод недостаточно для противостояния наивысшим демонам или спасения целого города от разрушения стихией? Меня беспочвенно считали превосходным, но я не мог похвастаться выдающимся талантом, совершенствуясь через упорный труд и ежедневные тренировки. Для многих стать небожителем уже было недосягаемой целью всей жизни, а для меня становление Богом – это еще одна ступень для обретения силы, чтобы больше никогда не повторилось того, что я испытал, будучи беспомощным ребенком.

– Юань Фэнь, одна свеча не способна согреть всех своим пламенем и осветить путь всем заблудшим душам тоже не может. Не бери на себя слишком многое. Ты не виноват в своем прошлом. Лишь некоторые достигают тысячной ступени, а ты смог, доказав всем, что далеко не происхождение определяет твою судьбу. Тебе нужно гордиться собой, а не принижать свои заслуги и прятаться за стенами храма.

Я поджал губы, чтобы не выдать их легкую дрожь. Сколько бы лет ни прошло, их будет недостаточно, чтобы стереть события из памяти. Сила решает многое, дает преимущество, без нее ты ничего не сможешь, без нее ты слаб. Этот урок от прежнего Владыки Тьмы я запомнил навсегда.

– Не хочешь принять участие в церемонии приветствия нового короля Экнора, который будет заключать мирный договор? – Голос Ли Цзиньлуна прервал душевные метания, и я был благодарен, что он не ждал от меня ответа на ту откровенную речь. – Король приведет с собой добровольцев – сильные души для обучения в Тинсингуо. Несколько небожителей вызвались отобрать их и сопроводить в Фэнчжихай, но я подозреваю, что им просто хочется повеселиться в Лимбусе.

На последних словах Небесный Император понизил голос до шепота и подмигнул мне, вызывая неуверенную улыбку.

– Не думаю, что мое присутствие так необходимо, Владыка.

– Упрямый Юань Фэнь, несмотря на то что мы наедине, ты продолжаешь из раза в раз называть меня Владыкой.

– А как же мне еще обращаться к несравненному Ли Цзиньлуну, которому покорился сам Лазурный дракон, а вашему духовному оружию нет равных в трех мирах? – Я не остался в долгу и поддел Небесного Императора, прекрасно зная, как он не любит, когда напоминают о его могуществе.

– Ты преувеличиваешь мои заслуги и преуменьшаешь свои намеренно, а, Юань Фэнь? Скромность – благо, но во всем должна быть мера. Отказ от церемонии приветствия не принимается. В Лимбус прибудет новый король Экнора – юный правитель Энделлион. Следует присмотреть за ним и Ахимотом, пока меня не будет. Нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так.

– Вы пропустите приветствие нового короля?

Настало мое время удивляться. Ли Цзиньлун еще никогда не пропускал ни одной церемонии. Своим присутствием он подавал пример остальным Богам, и благодаря этому дисциплина в Юньхай сохранялась надолго.

– Я отправляюсь в горы Усэ Юнь[18] и не смогу присутствовать на празднике, но потом лично поприветствую его величество. Окажи мне услугу, Юань Фэнь, не как Владыке, а как другу.

Сотни тысяч лет назад в горах Усэ Юнь обитал Лазурный дракон, и именно там Ли Цзиньлун смог обрести его душу. Но в последнее время Небесный Император все чаще отправлялся в горы, надолго задерживаясь там. Я слышал от Сина, как среди небожителей ходят слухи, что справляться с Цин Луном стало затруднительно из-за его вольной души, и поэтому Владыка уединяется в Усэ Юнь для глубокой медитации, позволяющей совершенствовать их связь. Ли Цзиньлун поистине был воплощением совершенства в моих глазах.

– Неужели у вас есть подозрения, что за время вашего отсутствия Владыка Тьмы решит воспользоваться возможностью и устроить беспорядки? Но для чего ему это?

Ли Цзиньлун коснулся кончиками пальцев виска и слегка помассировал его, будто пытаясь унять досаждающую боль.

– До меня дошли сведения, что Энделлион – очень талантливый молодой человек с необычайно сильной душой. Возможно, в нем есть способность к зарождению ядра, что само по себе немыслимо для экнорианцев. Ахимот может не устоять перед таким соблазном. Демон всегда остается демоном, несмотря на клятвы и договор. Я не могу доверить это никому, кроме тебя, Юань Фэнь. Ты один из сильнейших и почитаемых небожителей.

Теперь его просьба обрела иной окрас. Если бы Ли Цзиньлун обратился к другому Богу, то это повлекло бы за собой потоки ветра из пустой пещеры[19], и тогда юным королем заинтересовался бы не только Ахимот, но и большинство небожителей. Мне захотелось беззлобно напомнить Владыке, что ранее он винил меня в затворничестве и нежелании общаться с остальными, а сейчас воспользовался этим. Подавив в себе совершенно мальчишеский порыв, я слегка наклонил голову и сказал:

– Не могу оставаться глухим, когда Небесный Император одарил меня своим доверием.

– Я знал, что ты не останешься равнодушным к моей просьбе, Юань Фэнь.

Часть 39

В сердце пограничной территории, где небеса встречаются с землей, раскинулся Лимбус, сверкающий как драгоценность на фоне бескрайних горизонтов. Его улицы, вымощенные белым камнем, переливались под солнечными лучами, проникающими через магический купол, словно реки света стремились добраться до каждого уголка и рассеять тьму. Здесь, в этом процветающем городе, здания взмывали ввысь, их шпили касались перистых облаков, а балконы утопали в головокружительно благоухающих цветах. Каждый дом в Лимбусе символизировал единение рас, и рядом с экнорианской архитектурой воздвигали строения из Тинсингуо. Колонны же были украшены резьбой, рассказывающей истории трех миров. Стены главных зданий состояли из светлого камня и застывшей лавы Хэйдереса. Они сливались в единое целое, вырисовывая замысловатые волны и создавая внешнюю гармонию. Окна в Верховном храме заменяли витражи с изображениями Экнориана, Хэйдереса и Тинсингуо. Они делились на символичные цвета, которые рассеивались под солнечным светом и отбрасывали разноцветные блики на стены и пол.

Каждый привнес в Лимбус частичку своего мира и усовершенствовал ее.

В городе всегда было многолюдно и шумно, но из-за церемонии приветствия началось безумство, совсем не похожее на праздник, достойный его величества. На площадях играла музыка, режущая слух, который не одно столетие услаждали тонкие звуки гуциня[20] и сяо[21]. Демоны танцевали вместе с людьми, сверкая огненными глазами и загадочными улыбками. Их движения завораживали и манили, соблазняя присоединиться к безудержному веселью.

На местном рынке находилось все, от экзотических фруктов до магических артефактов. Яркие прилавки ломились от изобилия, а торговцы – люди с располагающими к беседам приятными улыбками и демоны с хитрыми взглядами – вели оживленные переговоры.

В Лимбусе кипела жизнь, но я больше любил уединение в Байшуй. Мелодичное журчание воды дарило умиротворение, а после Лимбуса голова разлеталась на сотни осколков, как витражи, и приходилось надолго погружаться в медитацию, очищая свои энергетические каналы. Но легкая зависть грустно проносилась внутри при виде искренней радости на лицах горожан. Я посвятил свою жизнь самосовершенствованию, очищению души и тела, поэтому их беззаботность была одновременно чуждой и желанной для меня.

– Вас, как всегда, заставили нести на спине закопченный котел[22], господин?

– Лирейн, прояви уважение к господину Юань Фэню. – Син дотянулся до высокого и широкоплечего мужчины и стукнул его по макушке рукоятью фучэнь[23], а потом поклонился мне, протягивая веер. – Господин, не обращайте внимания на его болтовню, вы же знаете, что Лирейн относится к вам с не присущим ему беспокойством.

Я принял веер и распахнул его, скрывая нижнюю часть лица. Дышать стало легче, переносить оживленную толпу – тоже. От Сина не укрылся мой облегченный вздох.

– Вы сегодня выглядите обеспокоенным, господин Юань Фэнь.

Для посещения Лимбуса я ограничился компанией верного Сина и Лирейна. Один мог умело и с достоинством выбраться из любой ситуации, а второй – решить ее силой, если слов оказывалось недостаточно. Но главное, что они не раз доказывали свою преданность и готовность следовать любому моему указу, не подвергая его сомнениям.

– Все хорошо, Син. Просто сегодня слишком шумно. И никто меня не заставлял, Лирейн. Небесный Владыка лишь предложил поучаствовать в церемонии. Как небожитель, я не могу вечно избегать их.

Лирейн хмыкнул и отвернулся. В чем-то он был прав, и я действительно перенял на себя чужую ответственность. Но просьба Ли Цзиньлуна не могла отяготить меня и принести неудобства, которые оказались бы непосильной ношей.

– Понимаю, господин, – кивнул Син, оглядывая пеструю толпу. – Вы уже знаете, что Владыка Тьмы Ахимот прибудет в сопровождении двух Князей Тьмы?

– И кто его сопровождает на этот раз?

Обычно Ахимот предпочитал брать с собой только Дау. Владыка Тьмы называл его своим первенцем, поскольку демон первым удостоился чести носить в себе частицу силы Ахимота, став его верным Князем. Все знали, что Дау когда-нибудь займет место на троне Тьмы. Но решение взять с собой сразу двух высокоранговых демонов – и даже не Смертных Грехов, а Князей – вызывало подозрения.

– Князья Тьмы Дау и Одор Мортен.

Волнение в груди чуть улеглось, и я взмахнул веером, остужая лицо. Дау был вспыльчив, а Одор Мортен в противовес своему «брату» выступал голосом разума и всегда вел себя сдержанно. Надежда, что в отсутствие Ли Цзиньлуна удастся избежать неприятностей, пока не погасла.

– Стоит усилить охрану? – Голос Лирейна звучал напряженно.

– Думаю, что паладины справятся. Да и мы не можем вмешиваться, только наблюдать. Не стоит забывать законов Тинсингуо, Лирейн. – Но, вопреки своим словам, я прошелся взглядом по краям купола и, уловив отблеск на броне паладинов, успокоился. – Син, ты выполнил мою просьбу? Что известно о новом правителе Экнора?

– Энделлион, рожденный в день Чунъян[24], взошел на престол в возрасте двадцати четырех лет. Имеет поддержку не только Совета, но и экнорианцев, завоевав их расположение. Отличился в фехтовании, морском деле, военной стратегии, а также поэзии.

– Поэзии? – От удивления я даже не заметил, как опустил веер и повернулся к Сину.

Не так давно у меня в руках оказался весьма занимательный поэтический сборник, который принес Ли Цзиньлун в надежде заинтересовать меня. К слову, ему это удалось, и я на несколько ночей потерял сон, блуждая по берегу и зачитывая вслух строки, затронувшие шелковые нити души:

Пусть одиночество гложет порой,
Я найду в свете этих огней покой.
И в тишине ночи, где река течет,
Я надеюсь, что жизнь меня позовет.

И после этого известие о том, что новый король преуспел в искусстве придавать словам изящество и глубину, вкладывая в них истинные чувства, поразило меня.

– Да, господин Юань Фэнь, – подтвердил Син, – его величество Энделлион пишет стихотворения и, несмотря на недовольство некоторых членов Совета, часто посещает поэтические вечера.

Удивительно, как один человек мог сочетать в себе настолько разнообразные интересы, противоречащие друг другу. Неужели Ли Цзиньлун оказался прав и душа короля больше подходит для Тинсингуо, чем для Экнориана? Но в этом заключалась большая опасность. Раз в десять лет небожители отбирали самые сильные души в Экнориане и забирали их в Фэнчжихай для обучения. Естественно, люди не превращались в прославленных заклинателей или небожителей, но приобретали способности, позволяющие стать стражами Лимбуса – паладинами. Их сила держалась на магических печатях, нанесенных Богами на их тела, и эликсирах. Однако если предположить, что новый король обладает душой, подобной нашей, это означало бы, что между небожителями и людьми существовала запретная связь, результатом которой оказался Энделлион. Ли Цзиньлун не мог допустить распространения такого позора, и поэтому других Богов на празднике почти не было, хотя многие изъявляли желание присутствовать. Но Небесный Император переоценивал мои возможности, ведь при необходимости я не мог противостоять одному из сильнейших оружий – Абиссхе, – когда сам имел всего лишь бездуховный меч, подпитываемый только ци хозяина.

Внезапно толпа взревела, грубо вырывая меня из кокона мыслей, и купол сверкнул, пропуская свиту из Хэйдереса. Демоны четвертого ранга, обычно прислуживающие Семи Смертным Грехам, окружали Дау и Одора, а в центре уверенными широкими шагами шел Ахимот. Плащ цвета киновари струился за ним, как кровавая тень, растянувшаяся по земле. Каждый шаг говорил о том, что он не человек и не небожитель, а воплощение древнего страха. Под густыми бровями сверкали алые глаза, взгляд которых погружал любого в бездну отчаяния. Они напоминали закат, когда неизбежно приближалась тьма и солнечные лучи прощались с днем, оставляя за собой пламенные росчерки на небосклоне. Даже толпа замерла, не смея шелохнуться. Шепот растекался по рядам, как волна: кто-то говорил о красоте Ахимота, а кто-то – о его мощи. Но все понимали одно: перед ними настоящий Владыка Тьмы.

Он поднял руку, ухмыляясь, и по куполу прошла рябь одновременно с противным треском. Мгновенно на площадь опустился сумрак, а тени удлинились, превращаясь в зловещие фигуры. Каждый из присутствующих ощущал, как холод пробирал до костей и в то же время в сердце разгоралось неведомое желание подчиниться правителю. Ахимот завладел всеобщим вниманием и на миг стал центром мира, вокруг которого вращались страхи людей.

– Владыка Тьмы приветствует жителей Лимбуса. – Его голос звучал подобно раскату грома, глубокий и сильный.

Сумрак расступился, и купол вновь пропустил солнечные лучи, мягко рассеивая их. Ахимот хохотнул и продолжил свое шествие к возвышению в центре площади перед одним из главных зданий, похожим на пагоду[25]. Мощный поток ци Владыки Тьмы почти сбивал с ног. Будь я слабее, то не смог бы спокойно вынести его присутствия. Син и Лирейн пытались не подавать вида и держаться достойно, но бледные лица и капельки пота на висках выдавали их.

Ахимот поднялся по ступенькам на площадку и, по-прежнему ухмыляясь, склонил голову ровно на один цунь[26], приветствуя меня. Князь Мортен повторил жест, но более почтительно, углубив кивок еще на цунь, а Князь Дау даже не удостоил нас взглядом. Владыка Тьмы небрежно смахнул с лица прядь волос, напоминающих черное золото – такое же редкое, драгоценное и непознанное, будто созданное в сумрачных глубинах, куда не проскользнет даже слабый луч света. По его доспехам пробежали искры. Казалось, они созданы не для защиты своего владельца, а для сдерживания огромной мощи, которая искала малейшую возможность вырваться наружу и уничтожить все вокруг.

– Цзиньлун решил опоздать сегодня или хочет выказать свое пренебрежение?

Я подозревал, что Ахимот не будет молчать и обязательно отметит отсутствие Небесного Императора.

– Ли Цзиньлун прибудет позже и лично поприветствует каждого, не беспокойтесь.

– Что ж, прекрасно. С нетерпением жду, когда при нашей встрече смогу узреть его возвышенное личико, которое сморщится как высохшая хурма, – хмыкнул Ахимот и окинул меня пристальным взглядом. – Нечасто тебя можно увидеть в Лимбусе, Юань Фэнь. Ты все прячешься в своем храме и не желаешь показываться демонам? Настолько нас не любишь или высокомерно считаешь недостойными своего дыхания?

– Владыка Тьмы обладает излишне живой фантазией. Я всего лишь постигал новые знания. Время за обучением проходит незаметно.

Несмотря на благоприятную погоду, стало невыносимо душно, и я позволил себе воспользоваться веером, желая как можно быстрее оказаться подальше от губительной ци Ахимота.

– Так незаметно, что прошли уже десятилетия? – Владыка Тьмы удивленно поднял брови. – А я думал, ты меня избегаешь, после того как Дау превратил твою водичку в пар.

– И чуть не сварил заживо полгорода, припоминаю. – Я сложил веер и стукнул им по ладони.

Для него это была лишь забава. Дау всегда создавал проблемы, а Ахимот прощал ему любые «шалости», считая их незначительными.

– Я не желал убивать жителей Фэнчжихай, Юань Фэнь. Только хотел преподать тебе урок и показать, что обладание силой стихии может стать бесполезным, когда у твоего противника чуть больше способностей и смекалки.

Ему не стоило напоминать мне, ведь это я усвоил надолго. Где бесполезна вода, должен говорить твой меч, но когда он слаб, то и оружие не сможет ни защитить, ни отразить атаку. Воздух сделался тяжелым и густым, а каждый вздох раздирал горло, словно его царапали десятки раскаленных иголок.

– Владыка, попрошу вас сегодня воздержаться от действий и слов, которые могут быть восприняты неправильно. – Одор Мортен кашлянул в кулак и стукнул тростью, привлекая к себе внимание. – Забавляться можно и в Хэйдересе.

– Отец может делать что пожелает и где пожелает, – оскалился Дау.

Князь Мортен сморщился, будто ему под нос положили протухшие яйца.

– Тебя я тоже попросил бы следить за манерами, когда находишься на мирной территории, Дау. Твоя сила никому тут не интересна. Хочешь поиграть мускулами – можешь отправляться обратно и поискать Чревоугодие. Я предлагал Владыке оставить тебя на привязи, как цепную псину, чтобы ты не устраивал беспорядки.

– Ах ты змеиный выродок… – Дау схватил Князя Мортена за плечо, разворачивая к себе, и занес над его лицом раскрытую ладонь.

– Дау, Одор, пока только вы позорите меня перед великим Повелителем Тысячи Вод, – усмехнулся Ахимот, но что-то в его голосе заставило первенца отступить и даже поправить сбившуюся одежду на «брате». – Кстати, Юань Фэнь, неужели тебе действительно подчиняются все воды трех миров? Помню, при первой встрече твой титул был несколько короче, на тысячу примерно.

Мне нестерпимо захотелось тяжело вздохнуть и прикрыться веером, чтобы хоть как-то избежать лишних разговоров с Ахимотом. Уж точно я не имел желания объяснять ему, что степени подчинения стихии даются с огромным трудом и начинаются у подножья лестницы в тысячу ступеней. Некоторые не могли продвинуться дальше сотой или останавливались на предпоследней, не дойдя до конца. Дисциплину, тренировки, годы лишений и поддержания духовной чистоты не все могли выдержать. Одним из немаловажных требований на этом пути было принятие и обуздание своей гордыни, свойственной многим небожителям. Именно из-за нее некоторые не достигали вершины, восхваляя свои таланты и успехи. Другие же соблюдали баланс сил и умений, останавливаясь на десятках или сотнях ступеней. Повелитель Дождя Востока посчитал обретенную им способность достаточной для нахождения в Юньхай, так же как и Повелитель Девяти Морей Севера. Они сделали свой выбор и были почитаемыми небожителями в Тинсингуо.

– Надеюсь, Владыка Тьмы интересуется не для того, чтобы попытаться вновь испытать мою силу и преподнести урок? – Как бы я ни пытался ответить отстраненно, но все равно допустил ошибку, окрасив слова в неподобающие для Бога темные оттенки.

Ахимот не успел ответить, прерванный ревом толпы и блеском купола. Экнорианцы во главе с новым правителем прибыли в Лимбус. Король решительным шагом направлялся к нам, приветствуя жителей открытой улыбкой. Удивительно, но вместе с его появлением подул свежий ветер, так похожий на дневной бриз. Оковы удушья спали, и я смог вздохнуть свободно, отпустив неприятный разговор и сосредоточившись на госте.

В его парадном одеянии тоже выделялся красный плащ. Но, в отличие от Ахимота, он выглядел как разгорающийся огонь, служащий для того, чтобы указать дорогу заблудшему путнику. Солнечные лучи, пробившись через купол, скользнули по его светлым коротким волосам, оставляя на них брызги рассветных красок. Значит, он родился в месяц хризантемы, так удивительно подходящий этому человеку[27].

О хризантема, осени цветок!
В тебе играют тени грез,
Что опадут к моим ногам,
Скользя по желтым лепесткам.

Определенно, человек, который написал это стихотворение из сборника, имел прекрасную и чистую душу. Стоило бы сегодня преподнести королю букет желтых хризантем. Рука дернулась, снова распахивая веер и прикрывая им лицо. Несвойственные мне мысли переполняли голову, мешая сосредоточиться.

Тем временем король уже поднялся к нам, сохраняя широкую улыбку на лице. Увидев его, жители Тинсингуо точно бы сказали «лицо-цветок, лицо-луна»[28]. Вблизи его глаза напомнили мне два глубоких прохладных озера, на песчаном дне которых хранилось много тайн.

– Надеюсь, я не опоздал. – Голос его величества звучал чуть смущенно, но мелодично и удивительным образом успокаивал бурю в сердце, поднятую Ахимотом. – Разрешите представиться, я новый король Экнора, Энделлион.

От него исходила теплая энергия, но она явно отличалась от ци небожителей. Опасения Ли Цзиньлуна были ошибочны, но понаблюдать за королем стоило. Ахимот тоже ожидал чего-то другого и недовольно скривился.

– Что вы, ваше величество, Небесный Император пока не спешит почтить нас своим присутствием, зато отправил к нам самого Повелителя Тысячи Вод, – язвительно проговорил Владыка Тьмы и указал рукой в мою сторону.

Энделлион посмотрел на меня, и в его глазах появился странный блеск, но, прежде чем я успел задуматься над этим, он повернулся к Ахимоту.

– Боюсь, это мы проявили неуважение и поспешили прибыть на праздник раньше него, ставя Небесного Владыку в неудобное положение.

Я удовлетворенно хмыкнул про себя. Он был не только уверенным, но и умел достойно ответить собеседнику на грубое высказывание, призванное унизить другого правителя.

– Раз герой сегодняшнего дня уже здесь, то почему бы нам не закончить официальную церемонию приветствия побыстрее, а потом по-настоящему отпраздновать восхождение Энделлиона на престол в лучшем заведении Лимбуса? – Ахимот, охочий до пышных празднеств, оживился и теперь нетерпеливо постукивал пальцами по своему плечу. – И раз уж здесь нет моралиста Ли Цзиньлуна, так почему бы Повелителю Тысячи Вод не отвести нас в место, где можно найти самых прелестных поющих красавиц[29]?

– Син, – позвал я, предпочитая не отвечать на последний вопрос, находя его достаточно оскорбительным. – Градоначальник Цзин Сун все подготовил?

– Все готово и ожидает гостей, господин Юань Фэнь.

Я сложил веер и подал знак Лирейну, чтобы он распорядился о паладинах, которые должны были сопровождать нас на всем пути во избежание проблем.

– Владыка Тьмы Ахимот, его величество Энделлион, прошу вас следовать за мной. Официальная часть пройдет в центре города, на месте печати и единения трех миров.

Часть 40

После церемонии, на удивление прошедшей легко, мы сменили пять лучших заведений города, пока Ахимот не остановился на одном из самых роскошных Весенних домов. От его выбора кровь подступила к горлу[30], и я прикрылся веером, тяжело сглотнув.

– Не думаю, что его величество оценит гостеприимство Лимбуса, если мы отведем его в такое… непристойное место.

– Ты хотел сказать «прекрасное место», Юань Фэнь? Что может быть лучше отличного вина, вкусной еды и веселой компании? Или ты решил замучить нашего гостя, зачитывая ему свод ваших правил и подливая ваш горький зеленый чай? – Ахимот забавлялся вовсю и вел себя слишком раскованно.

Дау поддерживал каждое слово своего Владыки, а вот на лицах Князя Мортена и Сина застыла грозовая туча. Они бы точно не отказались от чая и спокойной беседы, после которой с легким сердцем вернулись бы каждый в свой мир. Энделлион же терпеливо ожидал какого-то решения, но я видел, что он сдерживал жгучий интерес ко всему окружающему.

– Господин Юань Фэнь, если вы хотите выбрать Весенний дом, то я прикажу, чтобы сейчас же всё подготовили. – Цзин Сун кидал настороженные взгляды на Владыку Тьмы, опасаясь его гнева.

– Не нужно ничего готовить, если есть еда, вино и прелестницы с музыкальными инструментами, то этого хватит на всю ночь. – Ахимот закинул руку на плечо Энделлиону и повел его внутрь, не замолкая ни на мгновение: – Я так редко выбираюсь сюда отдохнуть, что не желаю видеть кислые морды нудящих небожителей. Нам надо держаться вместе и предаться похоти и чревоугодию.

– Хорошо, что вас не слышат Лурия и Гулас, Владыка. – Князь Мортен скривился и последовал за своим господином.

– Им здесь самое место, Одор, – хохотнул Ахимот. – А вот тебя стоило бы оставить и взять малышку Ахлис. Она бы точно не занудствовала, как ты.

Князь побледнел и, демонстративно задрав подбородок, будто слова Владыки Тьмы его не задели, больше не проронил ни слова. Я прикрыл рот веером и тихо шепнул Сину:

– Она настолько опасна?

– Княжна Ахлис по прозвищу Кровавый Туман имеет пристрастие к горячительным напиткам и не умеет вовремя остановиться. Пьяные драки – это наименьшее, чего можно от нее ожидать, а учитывая, что она обладает демоническим клинком Омихлемой, то сами представляете возможные последствия, господин.

Поистине женщины-демоны были опасными созданиями. Нам повезло, что ее место занял Князь Одор Мортен. Он единственный казался благоразумным созданием Тьмы.

Подавив желание оказаться в Нанъин, среди тихого журчания воды и шелеста страниц, я сложил веер и решительно отправился по ступеням, ведущим в Весенний дом.

Просторный зал, украшенный изысканной резьбой и яркими шелковыми тканями, напоминал о Тинсингуо. Огромные колонны обвивали золотые драконы, головы которых поддерживали сводчатый потолок, где множество зажженных красных фонарей создавали располагающую к доверительному общению атмосферу. В воздухе витали ароматы жареного мяса, пряных трав и сладких фруктов; смешиваясь с благовониями, они кружили голову и пробуждали аппетит. Девушки с фигурами, способными очаровать любого мужчину, приветствовали гостей у входа и одаривали их многообещающими улыбками. Стоило признать, что я ожидал худшего, но пока увиденное не выходило за пределы допустимого.

– Не стоит волноваться, господин Юань Фэнь, среди наших постоянных посетителей можно сыскать не только знать из Экнориана, но и Богов из Юньхай, – заговорщицки подмигнул мне Цзин Сун.

Интересно, а знает ли Небесный Император, что небожители здесь предаются разврату? Стоит спросить у градоначальника, кто именно из Богов настолько любит развлечения, что готов посрамить свое имя на всю Поднебесную.

Мы прошли к низким столам, расположенным вдоль стен. Они были уставлены свежеприготовленными блюдами, а прелестные девушки уже подносили вино и разливали его по пиалам.

На сцене девушки из Фэнчжихай умело играли на музыкальных инструментах. В их изящных руках звуки, извлекаемые из пипы, эрху и гучжэна переплелись с флейтой дицзы[31], образуя ни с чем не сравнимую, бодрящую кровь мелодию. А демоницы в легких одеждах, словно лепестки на ветру, кружились вокруг них. Движения танцовщиц менялись вместе с музыкой, и теперь они стали подобны размытому видению, где их полупрозрачные наряды виделись туманом, стелящимся по берегу реки.

Очнувшись от созерцания чарующей картины танца, я отпил из пиалы чай, предусмотрительно подготовленный Сином. Свита короля явно наслаждалась праздником, как и сопровождающие Владыки Тьмы. Лирейна нигде не было видно, что означало: он приступил к своей работе и вместе с паладинами пристально наблюдал за происходящим, но расслабиться я все равно не мог, ведь ночь только началась.

Смех, музыка и разговоры сливались, создавая какофонию. Но стоило признать, что в этом чувствовалось единение наших миров. Взгляд скользил по столикам, наблюдая за каждым гостем, и остановился на Энделлионе, который пил наравне с Ахимотом. И если в стойкости последнего я не сомневался, то человеческое тело не могло без последствий вынести столько крепкого вина. Однако его величество превосходно держался, осушая пиалу за пиалой, при этом ярко улыбаясь и вовремя отвешивая шутки на слова Владыки Тьмы. Окружающие быстро прониклись симпатией к молодому королю и осыпали его своим вниманием, подобно звездам вокруг луны[32].

Музыка сменилась еще раз, и теперь заиграла более нежная и приятная мелодия. Я позволил себе прикрыть глаза и насладиться тонкими нотами в общем шуме. Все же мне было здесь неуютно. Уединение приводило мысли и чувства в гармонию, а тут они пытались разбежаться, творя хаос.

Казалось, что прошло всего мгновение, прежде чем сквозь мелодию до меня донесся громкий голос Энделлиона. Я распахнул глаза, пытаясь понять, что упустил, и встретил его изучающий взгляд. Король почти пел под ту самую мелодию, голос его напоминал первые капли дождя, то превращающиеся в ливень, то вновь стихающие.

Я пораженно повернулся к Сину и уставился на него в немом вопросе.

– Владыка Тьмы сказал, что наслышан о поэтических успехах короля, и предложил придумать песню под звучащую мелодию про первую встречу с прекрасной небожительницей, видимо, намекая на Юнхуа, которая все это время подливала ему вино и не могла отвести от него восхищенного взгляда.

Мне оставалось только надеяться, что их забавы не выльются в попытки посоперничать и разнести весь Весенний дом. Энделлион же, явно не подозревая о моем беспокойстве, самозабвенно продолжал:

– Когда прольется первый дождь,
Приду к тебе я, как в мечтах.
Сквозь капли, льющие с небес,
Найду я путь к твоим рукам.

Когда прольется первый дождь
И холод в сердце заползет,
Взгляну украдкой в злато глаз,
Подобно солнцу дарящих тепло.

Когда прольется первый дождь,
Нам будет крыша не нужна.
Ведь насладимся мы с тобой
Мелодией, что дали небеса.

Когда прольется первый дождь
И должен буду я уйти,
Пусть упадет последняя слеза,
Которую мне предстоит найти.

Музыка стихла, и зал наполнился возгласами восхищения и одобрительными хлопками. Девушки мечтательно вздыхали и бросали на Юнхуа ревнивые взгляды.

– Но ведь у Юнхуа не золотые глаза, – растерянно пробормотал я, не понимая, кого из небожительниц Энделлион успел встретить ранее, и пораженный тем, как он так легко смог вплести слова в нежную мелодию.

– Так король Экнора прекрасен не только внешне, но и внутренне. Слухи не врали. Восхитительно, Эндел. – Ахимот одобрительно хлопнул короля по плечу и подлил ему еще вина.

Эндел? Когда они успели настолько сблизиться? И почему Владыка Тьмы так радушен? Определенно, я не чувствовал в нем особой силы, похожей на ци жителей Тинсингуо. При должных тренировках он смог бы стать паладином, но не более. Я настолько сконцентрировался на попытке уловить энергетические потоки, что не заметил, как откровенно разглядываю Энделлиона. Какой позор, не хватало еще, чтобы меня обвинили в неуважительном отношении к королю Экнора. Я готов был принести свои извинения, но звон разбитой посуды опередил мои намерения. Слегка покрасневший Энделлион уронил пиалу и теперь не знал, как следует поступить. Похоже, король все же перебрал, и его надлежало сопроводить в гостевой дом, пока Ахимот отвлекся на подошедших прелестниц. Я подал знак Сину и, взяв веер, подошел к их столу. При моем приближении на лице Энделлиона отразилась растерянность, но вино взяло верх, и его губы растянулись в пьяной улыбке. Он поднялся на ноги и чуть покачнулся.

– Его превосходительство Повелитель Тысячи Вод решил к нам присоединиться?

Несмотря на опьянение, его голос звучал вполне твердо, да и в глазах не было туманной дымки, что навело меня на мысль о разыгранном небольшом представлении. Я раскрыл веер, взмахнул им пару раз, уловив, как взгляд Энделлиона четко отследил мои движения, и сказал:

– Возьму на себя смелость предположить, что ваше величество утомился после насыщенного дня и не отказался бы отдохнуть в гостевом доме.

– Брось, Юань Фэнь, вечер только начался, – возмутился Ахимот, отпивая вино прямо из горлышка.

– Безусловно, Владыка Тьмы может продолжить праздновать.

Я поймал взгляд градоначальника и еле заметно кивнул ему. Цзин Сун все понял без слов – в зале тут же зазвучала игривая музыка, и прелестницы обступили Ахимота, соблазняя его присоединиться к ним в танце. Князь Мортен, поджав губы, сосредоточенно наблюдал за развлечениями своего Владыки, а Дау давно уединился в отдельных покоях. Дождавшись, когда Ахимоту стало не до нас, я указал веером в сторону выхода.

– Позвольте сопроводить вас, ваше величество. Но если вам сложно идти, мы можем найти комнату на втором этаже Весеннего дома.

Энделлион мотнул головой и, поправив одежду, вышел из-за стола. За ним следом поднялся крупный мужчина в форме, и тут же за спиной я почувствовал присутствие Лирейна.

– Генерал Барлоу, не думаю, что в городе, где за нами тенью следуют десятки паладинов, мне угрожает опасность. Тем более в компании его превосходительства Повелителя Тысячи Вод. Таким недоверием легко оскорбить.

– Не стоит, ваше величество. Было бы оскорбительнее стать слепцом на слепой лошади[33]. Генерал Барлоу может присоединиться к Лирейну, ничуть не стесняя своим присутствием.

Мы вышли из Весеннего дома, и нас встретил слегка прохладный ночной воздух. Огни фонарей загорелись, подобно пылающим звездам на земле. Из ближайших лавочек веяло ароматами свежезаваренного чая и сладостей, а тонкий слух улавливал шум водопадов. В Лимбусе удивительным образом не только рассвет, но и ночь приносила с собой надежды на будущее и воодушевляла на новые мечты. Ведь если один город смог примирить три мира, то ничего невозможного уже не было.

Как только мы оказались на улице, слегка пьяное поведение короля мгновенно улетучилось, и он, заложив руки за спину, подстроился под мой шаг.

– Должен принести извинения за свое недостойное поведение и за то, что вам пришлось прибегать к хитрости, чтобы увести меня с праздника. Но я не нашел ничего безобиднее, чем притвориться пьяным и улизнуть от настойчивости Владыки Тьмы. – Несмотря на уверенную речь, Энделлиона явно одолевало смущение, и он старательно отводил взгляд.

– Понимаю и не могу винить вас в этом. Притворимся, что ничего не произошло, ваше величество.

Король нахмурился, будто его что-то тревожило, и спустя некоторое время решился спросить:

– Я знаю, что наши культуры сильно отличаются, и наслышан о правильном обращении, но как же мне вас называть? – Энделлион задумчиво посмотрел на звездное небо и стал загибать пальцы на руке, перечисляя варианты: – Повелитель? Ваше превосходительство? Господин Юань Фэнь? А-Юань? Юань-эр? Да Юань? Лао Юань[34]?

Король произносил все это без тени усмешки, а я же почувствовал, как кровь снова подступает к горлу. Видимо, его величество решил перебрать все обращения, которые только запомнил. Благо он не стал применять их к имени, ограничившись фамилией, в ином случае позора было бы не избежать, назови он Повелителя Тысячи Вод А-Фэнь, Фэнь-эр или Фэнь-фэнь.

– Прошу, зовите меня Юань Фэнь, так будет легче.

– А вы зовите меня Энделлион, без титулов. – Он улыбнулся и, пройдя несколько шагов, резко остановился. Смущенно взъерошив светлые волосы, король произнес: – Признаться, я не знаю, куда идти.

Я чуть не рассмеялся от его растерянного вида, но, вовремя вспомнив о своем положении, прикрыл лицо веером, чтобы не выдать едва появившуюся улыбку.

– Прошу вас следовать за мной, Энделлион.

Мы пошли через самые тихие улочки, расположенные недалеко от водопадов, где находился квартал лучших гостевых домов. С балконов комнат как раз открывался самый невероятный вид в городе. Мерцающий купол пропускал яркий свет луны, который отражался в бурлящих водах и скользил по гладким мокрым камням. Уютные дворики полнились зеленью и цветущими деревьями, а из небольших лавочек каждое утро заманчиво пахло свежеприготовленной едой из трех миров на любой вкус посетителей. Здесь было намного спокойнее, чем в сердце Лимбуса.

Энделлион украдкой бросал нечитаемые взгляды, то ли желая о чем-то спросить, то ли боясь нарушить какое-нибудь правило.

– Вам легко удалось найти общие темы с Владыкой Тьмы. – Я решил начать разговор первым и узнать, насколько близко они сошлись с Ахимотом, учитывая, что Владыка Тьмы никогда ничего не делает без своей выгоды.

– Он занимательная личность. Не такой, каким его описывали. – Король явно обрадовался моей инициативе, но проявлял осторожность в выражениях. Достаточно мудро с его стороны. – К слову, Небесный Император так и не появился. Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

– Ли Цзиньлун должен прибыть позже, после отбора экнорианцев.

– Значит, в этот раз отбор будете проводить вы, Юань Фэнь?

– Если у вас есть сомнения в моих способностях, то мы можем дождаться Ли Цзиньлуна.

– Что вы! – воскликнул Энделлион. – Почту за честь представить экнорианцев знаменитому Повелителю Тысячи Вод. Я даже рад, что у нас будет больше времени пообщаться. К сожалению, сегодня нам это не удалось. Я думал, вы сядете ближе к нам и мы сможем завязать беседу, но ваше внимание постоянно ускользало.

– Так ваше выступление было способом привлечь мое внимание? – Мне тут же захотелось ударить себя веером и замолчать навсегда. Прав был Ли Цзиньлун, говоря, что стоило чаще проводить время с другими Богами и научиться поддерживать беседу.

– А-хах, меня раскусили. Вы показались мне отстраненным и даже недовольным, и я поддался соблазну удивить вас, тем более когда Владыка Тьмы так настойчиво уговаривал меня.

– И вам это удалось. Выступление вышло превосходным. Я наслышан о ваших талантах, но все равно был поражен. Вы и правда умелы во всем.

– О нет, далеко не во всем. У меня множество недостатков, но я стремлюсь совершенствоваться, чтобы их стало меньше.

Теперь я понял, почему мне хотелось узнать о нем побольше. Несмотря на разные миры, между нами было родство. Мы оба шли по своему пути совершенствования и стремились достичь большего не из жадности до могущества, а для искоренения собственных изъянов. Мне хотелось поддержать его так же, как это делал Ли Цзиньлун, но имел ли я на это право? Не стало бы это выглядеть поддержкой двух одноногих цаплей друг друга?

Пока я подбирал достойный ответ, мы дошли до вывески с двумя фонарями по бокам, возле которой стоял юноша. При нашем приближении он оживился и отвесил глубокий поклон.

– Ваше величество, комната уже подготовлена и ожидает вас. Следуйте за мной.

Энделлион похлопал по карманам и, достав оттуда монетки, бросил их юноше. Тот ловко поймал деньги и, просияв, спрятал в поясной мешочек.

– Благодарю за праздник, Юань Фэнь. Сегодня я успел немного позабыть о своих обязанностях.

Я так и не придумал слова поддержки, поэтому решил спросить то, что вызвало у меня подозрения еще в Весеннем доме. Неужели Ли Цзиньлун оказался прав насчет связи человека и небожительницы?

– Ваше стихотворение было наполнено неподдельными чувствами, Энделлион. Я бы даже сказал, очень личными. Не сочтите меня излишне любопытным, можете даже не отвечать на столь дерзкий вопрос, но когда же вы успели повстречать небожительницу? Какой она была?

Энделлион недоуменно застыл в дверях, а потом понимающе улыбнулся.

– Словно солнечный дождь, чуть прохладный и тихий. И сегодня я встретился с небожителями в первый раз. Желаю вам приятной ночи, Юань Фэнь.

Глава 12
Горные вершины и текущие воды
Продолжение
(части 41–44)

Часть 41

На следующий день, как и обещал, к нам присоединился Ли Цзиньлун. Он выглядел немного уставшим, но это не мешало ему излучать спокойствие и радушие, пресекая малейшие вспышки негодования со стороны Владыки Тьмы и Дау. Ахимот, вопреки своему обычаю нигде не задерживаться, решил принять участие в отборе, чем удивил даже Князя Мортена.

Я подходил к каждому экнорианцу и невесомо прикасался ладонью к спине, ощущая внутренние каналы энергии. Энделлион же успевал поддерживать беседу с Владыками и заинтересованно наблюдать за моими действиями. В этот раз достойных обучения в Тинсингуо стало больше. Все же люди удивляли своими способностями. Не имея ци как у жителей Поднебесной, демонических эликсиров или маны, они все равно обладали сильной душой, стойкостью и стремлением совершенствоваться. Закончив со своими обязанностями и проследив, чтобы Лирейн повязал на запястье каждому достойному ленту, я подошел к Ли Цзиньлуну:

– Мы завершили отбор, Владыка, можно возвращаться в Тинсингуо.

Энделлион недовольно нахмурился, но не решился что-то произнести.

– Ваше величество, вас не устраивает выбор Юань Фэня? – поинтересовался Небесный Император.

– Какой ты недогадливый, Цзиньлун. Эндел всего лишь хотел продолжить праздник, а вы, небесные моралисты, все испортили. – Ахимот зевнул и бесцеремонно, словно старый друг, закинул руку на плечо королю. – Предлагаю посетить Хэйдерес и насладиться вседозволенностью в моем замке. Что скажешь, друг мой?

Я бросил обеспокоенный взгляд на Ли Цзиньлуна. Владыка Тьмы никогда раньше не выказывал расположения к экнорианцам – скорее, просто терпел их. Учитывая, что для демонов долгие столетия люди были всего лишь пищей, внезапное дружелюбие вызывало опасения.

– Боюсь, Владыке Ахимоту придется вернуться одному. У короля Экнора есть обязательство – сопровождать будущих паладинов в Фэнчжихай. – Ли Цзиньлун с показным прискорбием покачал головой.

Лицо Энделлиона посветлело, и он с извинением улыбнулся.

– Рад бы продолжить праздник, но долг короля превыше всего. Надеюсь, это была не последняя наша встреча с Владыкой и в следующий раз вы обязательно покажете мне свой замок.

– Ты обещал, Эндел. – Ахимот недобро прищурился и убрал руку. – Дау, Одор, нам пора вернуться в Хэйдерес, пока мелкая пьянь не осушила мои погреба. Цзиньлун, было неприятно вновь видеть твою фальшивую улыбку. Но я прощаю тебя, ведь ты доставил мне удовольствие, вновь явившись ни с чем.

Уголки губ Ли Цзиньлуна едва заметно дрогнули. Ахимот знал некие тайны Тинсингуо или в очередной раз хотел просто поглумиться над Небесным Императором?

Владыка Тьмы сделал несколько шагов мне навстречу и остановился на расстоянии в один чи[35]. Густая темная ци захлестнула меня, отгородив от остальных и почти оставляя без воздуха.

– А вот с тобой, Юань Фэнь, я бы встретился еще раз, когда ты наконец поймешь свои ошибки и ответишь на вопрос. – Он наклонился и выдохнул мне в лицо, опаляя кожу дыханием, словно только вышел из лавы Хэйдереса: – Дракон взлетел, но был ли то дракон или медь окрасили лазурью и назвали золотом[36]?

Я преодолел желание попятиться и уверенно встретил взгляд огненно-красных глаз. Спустя мгновение давление темной ци исчезло, как и Владыка Тьмы со свитой. Солнечные лучи вновь заскользили по лицу, вынуждая прищуриться.

– Акула всегда будет рада, если весь мир окажется под водой, – спокойно произнес Ли Цзиньлун, будто он знал или слышал слова Ахимота, брошенные мне на прощание.

Только в Фэнчжихай я смог убрать веер и почувствовать себя уверенно, не прикрываясь им. Каждый раз, когда мы сталкивались с Ахимотом, он сеял сомнения в моем сердце, которые мешали мне, заставляя спотыкаться на своем пути.

– Юань Фэнь, если тебя не затруднит, не сопроводишь ли ты экнорианцев к наставнику Фу Дэшэну, пока я покажу его величеству Фэнчжихай?

– На все ваша воля, Владыка. – Я склонил голову и потом дал знак Лирейну, чтобы он принял на себя командование отобранными людьми. – Ваше величество, Владыка, хорошо вам провести время.

Дождавшись, пока они удалятся, я направился к ближайшему подножью горы, где обитал наставник Фу Дэшэн и его адепты. Он был одним из немногих жителей Поднебесной, которые знали, как пробудить силы в одаренных экнорианцах и сделать из них паладинов, способных поддерживать защитные барьеры в Лимбусе.

– Неужели сам Повелитель Тысячи Вод посетил мою скромную обитель?

За сотни лет Фу Дэшэн сохранил облик седовласого старца, ни капли не изменившись. Своей внешностью он ловко обманывал юных адептов, вселяя в них надежду на легкий путь обучения и снисхождение. Но я-то знал, сколько мощи содержит это слабое на первый взгляд тело.

– Приветствую наставника от имени Небесного Императора. Я привел вам новых адептов.

Позади меня раздались шепотки и тихий окрик Лирейна, не терпящего нарушений дисциплины среди будущих воинов.

– Новые ученики, очень вовремя. Надеюсь, в них горит пламя знаний и силы, а то мои совсем выдохлись. – Фу Дэшэн хитро прищурился и пригладил длинную бороду. – Генерал Лирейн, прошу, отведите их к остальным.

Наставник дождался, пока Лирейн исполнит его просьбу, и по-отечески улыбнулся мне.

– Повелитель Тысячи Вод не желает заглянуть на озеро Лончжу[37]? Или, возможно, этого жаждет тот Юань Фэнь?

Я бросил взгляд на горное ущелье, не зная, дозволено ли мне найти Лончжу вновь или моей силы еще недостаточно, чтобы побороть страхи прошлого.

– Пусть господин Юань Фэнь не думает об этом, ведь сама судьба привела его сюда в первый раз, а значит, приведет снова. Хозяин вод Лончжу был благосклонен к вам. Помните, что демонов порождает собственный разум[38].

Фу Дэшэн знал, о чем говорил, и намеренно подталкивал меня. Ведь за сотни лет я так и не осмелился вернуться к озеру, ставшему моим проклятьем и спасением одновременно.

– Благодарю вас за мудрый совет. Я обязательно ему последую.

Возможно, замыслом Ли Цзиньлуна тоже правила судьба, и она неизбежно пыталась столкнуть меня с прошлым. Даже ветер решил указать путь, резкими порывами врезаясь в спину и направляя в ущелье.

– Син, дождись Лирейна, и возвращайтесь в Юньхай. У меня остались незаконченные дела.

– Да, господин. Прошу вас быть осторожнее.

Первый шаг к возвращению в озеро Лончжу был совершен.

В сердце гор, утопающих в зелени лесов, притаилось озеро, окруженное величественными туманными вершинами. Его вода была кристально чистой. Днем она отражала солнечные блики, а ночью – небо, усыпанное звездами. На берегах в густых кустах каждый вечер прятались сотни светлячков, напоминая маленькие искрящиеся фонарики. Их свет мерцал, пробираясь сквозь темные одеяла леса, и создавал волшебные узоры в воздухе. Каждый светлячок виделся мне крошечной звездой, сбежавшей с небес, чтобы подарить нам свое сияние. Мягкие волны на озере пробуждались от дуновения ветра и играли с отражениями, обманывая иллюзией, что светлячки танцевали не только в воздухе, но и под водой.

Лунный свет скользил по озеру и останавливался на небольшом доме, спрятанном в тени листвы деревьев. Он выглядел старым, но не утратил скромной опрятности и чистоты. Таким в памяти сохранилось Лончжу.

Несмотря на произошедшее здесь, я дорожил этим местом и даже построил себе похожее в Юньхай – Нанъин, как напоминание о том, что тот мальчик во мне жив.

Ноги, все еще помня каждый камень на старых тропах, повели меня вдоль берега к выступу скалы, одним краем повисшей над озером. Сейчас здесь царило умиротворение и блаженная тишина. За столько лет на озере ничего не изменилось, оно словно застыло во времени, напоминая о событиях прошлого. Но стоило ли сейчас находиться там, где за мной пришла смерть и где была дарована новая жизнь?

Я взобрался на выступ и осмотрел прозрачную водную гладь, когда-то прятавшую в своих глубинах Хранителя озера. Пальцы сжали спрятанный за поясом мешочек, который с того дня всегда был со мной. Я развязал его и достал браслет из нефритовых и красных бусин. Солнечные блики заиграли на мелких трещинах белого камня. Одни бы сказали, что они напоминали паутинку изысканного узора великого мастера. Другие же увидели бы полный изъянов нефрит, чей благородный цвет запятнали уродливые прожилки. Я никогда не носил на руке символ своего «воскрешения», ведь, надень я браслет, меня ожидала бы расплата за содеянное на озере Лончжу.

Часть 42

Безжалостные воды озера Лончжу

(детство Юань Фэня)

Старейшина Фу Дэшэн был единственным выжившим из ордена Цзиньшань Фу[39]. Высокоранговые демоны уничтожили орден за три дня и три ночи. Только ему посчастливилось спастись, когда среди сражения в горах обнаружилось ущелье, и он решил увести за собой самых ранговых монстров, уничтожив их там. Фу Дэшэн готовился к смерти, но воды горного озера поглотили демонов, позволив лишь на мгновение старейшине увидеть частичку своего Хранителя – хвост, покрытый чешуей.

Спустя десятки лет Фу Дэшэн, став наставником, не раз рассказывал юным адептам эту историю. Многие семьи, уверенные, что старейшину отметил сам Хранитель озера Лончжу, стремились отдать своего ребенка ему в ученики. Однако сам наставник знал правду и поэтому не считал себя особенным. Скорее, ему было горько от осознания, что, пока он находился в легендарном затерянном озере Лончжу, его орден уничтожили. Но Фу Дэшэн решил не прекращать учения ордена Цзиньшань Фу и стал наставником, про которого говорили: «Этот Фу Дэшэн обрел дух дракона и лошади»[40].

В возрасте семи лет я даже думать не смел о том, чтобы стать адептом. Мои мысли занимало только выживание в мире, принесшем боль от осознания, что в любой момент ребенок мог лишиться семьи из-за разбушевавшегося демона. Потоки крови, льющиеся по его когтям, запах опаленной плоти и предсмертные крики, раздирающие уши, преследовали меня в ночных кошмарах. Хотелось ли мне тогда стать сильным и отомстить? Нет, я был слишком юн и слаб для этого, без денег и дома, грязный сирота, слоняющийся по дорогам. Уверен, многие задавались вопросом: «Почему бы ему лучше не умереть?» Ответ оказался простым: «Потому что даже смерть кем-то предопределена».

Тогда, после долгих скитаний и дней, наполненных сводящим с ума голодом, я набрел на тропу, ведущую в горы. Возле склона рядом с ущельем послышались оживление и голоса.

– Наставник сказал, что на дне озера хранятся сокровища, а тот, кто их достанет, станет дицзы[41]!

– Ты все врешь, шиди[42] Му. Наставник не мог такого сказать.

– Честно-честно, шицзе[43]. Вот подожди, твой шиди достанет из озера сокровища и станет ради тебя дицзы.

– Если не хотите, чтобы нас всех заставили бегать тридцать кругов возле этого самого озера в час Тигра[44], то не советую к нему приближаться.

– Шисюн[45] Ло просто боится утонуть.

– Кто здесь трус? А ну, иди сюда, я покажу тебе, что значит бояться.

После непродолжительной потасовки ученики покинули подножье горы, и я с облегчением смог продолжить путь в поисках укрытия на ночь и какой-нибудь еды. В ущелье предо мной предстала самая прекрасная картина из всех. Кристально чистое озеро освещалось мягкими солнечными лучами и утопало в пышной зелени, а на берегу между деревьев прятался дом с окнами, украшенными резными решетками с натянутой на них рисовой бумагой. Неужели те ученики говорили про это озеро с сокровищами? Я из последних сил подбежал к кромке воды и вгляделся в нее. В глазах немного расплывалось от тошноты, но в водорослях явно что-то блестело. Если удастся вытащить вещицу и она окажется ценным украшением, то ее можно будет продать или обменять на еду.

Движимый верой в лучшее и стараясь не обращать внимания на боли в животе, я нырнул в озеро. Вода оказалась удивительно холодной для летней погоды, но мне показалось, что она обволокла меня, сжимая в своих объятиях и желая согреть. В водорослях продолжало слабо поблескивать «сокровище». Мое сердце стучало сильнее от волнения, а непривыкшие легкие требовали воздуха, но я поплыл к самому дну, где мягкий свет постепенно гас и вокруг становилось все темнее. В какой-то момент мне даже привиделись танцующие тени. Они скользили совсем близко и пытались дотронуться до тела, а потом просто исчезли, не оставляя после себя ни волнения воды, ни пузырька воздуха.

Как только ноги коснулись песчаного дна, я увидел его – браслет из нефрита. Почему-то мне стало страшно притронуться к нему, будто это могло прогневать Богов. Но голод пересилил совесть, и пальцы схватили украшение. Внезапно все изменилось, словно вода ожила и вместо теплых объятий отрастила ледяные щупальца, которые тут же обвили ноги и потянули вниз, к темным недрам озера. Я пытался сопротивляться, дергался и вырывался, но маленькое исхудавшее тело оказалось слишком слабым. «Еще немного, нужно постараться выбраться. Ты справишься!» – Последняя надежда стояла перед глазами в образе матушки и тянула ко мне руки.

Страх заполнил грудь, когда пришло понимание, что я действительно могу умереть, как все мои родные и друзья. Снова реки крови и ужасающие крики, не оставляющие меня в покое с того самого дня. Тело оцепенело, не желая подчиняться, а щупальца безжалостно продолжали тянуть в мрачные глубины. С каждым мгновением их хватка становилась все крепче, а мои силы покидали маленькое тело. В опустевшей голове не задерживалась ни одна мысль. Мутные картины мелькали одна за другой, пока их место не заняло обидное до жгучих слез осознание: я не желал умирать.

«Хочу стать сильнее, настолько, чтобы ни один демон в трех мирах не смог причинить боль дорогим мне людям».

В груди разгорался нестерпимый жар, а руки и ноги, наоборот, покрылись льдом. С каждой секундой свет становился все дальше, и последние пузыри воздуха вырвались изо рта жемчужной нитью. Темнота пришла следом за холодом, и последнее, что я смог ощутить, – это скользкие щупальца, обвивающие пылающее тело.

Яркий свет бил в глаза, а по щекам, смешиваясь со слезами, стекала вода. Пальцы крепко обхватывали крупные бусины из нефрита, словно браслет был единственной вещью, придававшей происходящему реальность. Возле меня вздымался чешуйчатый хвост, образуя пену из брызг. Неужели я остался жив благодаря водному змею?

– Простите меня, великий Хранитель озера, – запинаясь, пролепетал я осипшим голосом. – Я не хотел красть ваши сокровища и верну браслет.

– Ты уже расплатился за свой поступок, дитя. Воды Лончжу поглотили тебя.

Змей не поднимал головы, продолжая плавать вокруг, но его слова отчетливо звучали в ушах.

– Н-но я жив.

– Дитя, ты умер в озере Лончжу и возродился вновь. Вода наказала тебя за содеянное, но я услышал твой отчаянный крик, наполненный желанием обладать силой, способной защитить миры. Мой дар – новая жизнь. Но платой за нее стала связь наших судеб. Никому не нужный сирота умер, теперь тебя зовут Юань Фэнь. Носи это имя гордо и помни, кто тебя воскресил. Когда будешь готов принять свое предназначение, то надень нефритовый браслет и назови мое истинное имя. Я явлюсь тебе в тот же миг, Юань Фэнь. Вместе мы исполним то, что предначертано Небесами. А теперь ступай и найди Фу Дэшэна. Покажи ему отметку на своей груди и скажи: «Пришло время отдать долг». Я не прощаюсь, Юань Фэнь, ведь наши судьбы теперь едины.

Хвост змея в последний раз показался на поверхности и бесследно исчез. Выйдя на берег с проклятым браслетом, я свернулся клубком на песке, словно замерзший котенок, и разрыдался. Мне хотелось почувствовать теплые объятия матушки, снова помогать отцу и братьям возделывать поля, проснуться от запаха рисовой каши. Слезы не останавливались, а тело сотрясалось от непрекращающейся дрожи. Время замерло или мчалось вперед, но я не замечал ничего, полностью отдавшись мучительной боли. Сознание уплывало все дальше от реальности, успокаивая меня несуществующими поглаживаниями по голове и шепотом:

– Прости, я не желал, чтобы твоя судьба оказалась тяжелой, дитя. Но мы обязательно все исправим. Помни, что имя даровано тебе не просто так. Я буду ждать, когда мы снова встретимся, а сейчас пора открыть глаза, Юань Фэнь-а.

Я вынырнул из сновидения и увидел десятки светлячков, окруживших меня и озеро. Они прятались в кустах и вновь возвращались на берег, играли в догонялки с лунными лучами, танцуя в их свете. После сна вернулись силы и ощущение теплоты, будто кто-то поделился со мной частичкой солнца. Страх немного отступил.

С того дня на моей груди обнаружилась метка воды, означающая способность управлять стихией. Фу Дэшэн оказался отзывчивым человеком и, выслушав запинающегося никчемного сироту, предоставил кров, еду и одежду. Через месяц он вместе со мной отправился в самый прославленный орден в Фэнчжихай, куда меня приняли адептом. Браслет же теперь всегда был рядом, не позволяя ни на мгновение забыть о Хранителе озера Лончжу.

Часть 43

«Надень нефритовый браслет и назови мое истинное имя. Я явлюсь тебе в тот же миг. Наши судьбы едины, Юань Фэнь»

Будучи ребенком, я не понимал, как мог умереть и воскреснуть, но слова о наказании и предназначении прочно поселились в моем сознании. Они обросли страхами, пустившими толстые корни, но также стали опорой на пути совершенствования. Я все еще не был готов встретиться со своей судьбой. Столько сотен лет прошло, а настоящее имя Хранителя озера оставалось загадкой, как и то, что должно произойти после его призыва.

Я аккуратно взял браслет, собираясь убрать его обратно в мешочек, но резкий оклик «Юань Фэнь!» заставил меня вздрогнуть. Пальцы скользнули по гладким нефритовым бусинам, и украшение со звонким «бульк» упало в озеро. Я обернулся на голос и увидел стоящего внизу Энделлиона.

– Простите, Юань Фэнь, я вас напугал? – Он выглядел растерянным.

– Признаю, ваше появление было неожиданным. Как вы здесь оказались?

– После беседы с Небесным Императором мне следовало удостовериться, что мои люди благополучно добрались. А потом я спросил у приветливого старичка, где вас можно найти, и он указал мне путь.

Приветливый старичок? Фу Дэшэн? На этот раз я не стал сдерживаться и позволил себе то, что, казалось, давно позабыл, – искренний смех.

– Боюсь, тот приветливый старичок был наставником ваших людей, Энделлион.

Его глаза округлились, он тихо ойкнул и попытался уйти от неприятного разговора, обратив внимание на другое.

– Вы что-то уронили, когда я вас окликнул. Могу помочь с поиском этого предмета.

– Он не стоит вашего внимания.

Я намеревался подождать, пока Энделлион покинет озеро, чтобы самому найти браслет, хотя воспоминания о встрече с Хранителем и о том, как я утонул, вызывали едва заметную дрожь. Но сейчас передо мной было вовсе не озеро Лончжу, и ци, исходящая из его глубин, не принадлежала змею, даровавшему мне вторую жизнь. Скорее, здесь обитал мирный Паньлун[46]. Он считался тихим и неопасным драконом, который предпочитал спать, свернувшись на дне озера. Но из-за заблуждений после истории Фу Дэшэна и удивительной схожести двух ущелий жители упорно называли это место тем самым легендарным Лончжу. Я сам часто ошибался и лишь со временем понял: почитаемое озеро с таинственным Хранителем находилось вне этого мира и появлялось только в момент, преопределенный судьбой.

– А вы не можете достать эту вещь при помощи вашей силы Повелителя Тысячи Вод? – в голосе послышалось плохо скрываемое воодушевление, а в глазах цвета озерной воды загорелись искры, напоминающие мерцание светлячков.

– Это не обычное озеро, Энделлион. В нем живет его хранитель Паньлун, и я не смею прибегнуть к силе, потревожив его сон. Энергия небожителя может прогневать дракона.

Хранители не любили сильную ци небожителей, особенно когда мы пользовались ею в их владениях, поэтому я собирался подождать и найти браслет обычным способом, заблокировав ци и нырнув за украшением в воду. Конечно же, снимать одеяние перед королем было недопустимо, и мне оставалось терпеливо ждать его ухода.

– Значит, в воду вы зайти не можете и по моей вине уронили ценную вещь? – Энделлион задумчиво посмотрел на спокойные воды, не предвещающие опасности. – А ваши правила распространяются только на жителей Тинсингуо?

Он не стал ждать моего ответа и быстро скинул с себя обувь и верхнюю одежду.

– Что вы задумали?

– Если существа в Тинсингуо реагируют только на вашу энергию, то человек вроде меня не представляет для них интереса. Они же не демоны, чтобы охотиться за душами.

Я не успел возразить безрассудству его затеи, как Энделлион уже зашел в озеро по пояс и замер, прислушиваясь. Мне хотелось сразу вытащить его и отчитать. Но появившаяся возможность легко проверить, есть ли у короля хотя бы малейшая связь с небожителями, заставила меня заглушить в себе порыв. Будь он ребенком запретной связи или окажись сам втянут в нее, ци небожителей оставила бы на нем свои следы и Паньлун очнулся бы ото сна, почуяв нарушителя. Даже если озерный дракон рассвирепеет, то я могу легко успокоить его.

– Что это была за вещь? – Не увидев угрозы, Энделлион стал вглядываться в воду.

– Браслет из белого нефрита на красной нити.

Король кивнул и нырнул в том месте, куда упало украшение. Так продолжалось долгое время, но Паньлун продолжал спать, а Энделлион – упрямо искать браслет. И только когда солнце спряталось за вершинами гор, я решил поступиться всем и вытащить короля из воды во что бы то ни стало. Проверка больше не имела смысла, а простудившийся по вине небожителя правитель стал бы огромной проблемой. Ци можно скрыть от небожителей или демонов высшего ранга, но существа, подобные драконам, обладали более тонким чутьем. Значит, все слухи о короле были не более чем россказнями на тропинках, подслушанными на дорогах[47]. Однако Энделлион опять опередил мои намерения и, вынырнув, гордо поднял кулак с зажатым в нем браслетом.

Радостно вручив мне украшение, правитель шмыгнул носом и чихнул.

– Скорее одевайтесь, и сегодня нам придется задержаться у наставника Фу Дэшэна. Вам нужно обсохнуть и согреться.

– Вы меня не поблагодарили, Юань Фэнь, – хмуро сказал Энделлион и скрестил руки на груди.

Я посмотрел на браслет, который не один раз послужил причиной бед и недоразумений.

– Благо…

– Нет-нет. – Энделлион замотал головой. – Так будет несправедливо. Получается, что я выпросил похвалу, хотя по моей вине вы его и уронили.

– Тогда чего вы хотите? – Я не понимал этого человека. Его эмоции менялись быстрее кружащего ветра и вводили в заблуждение.

– Нам так и не представилась возможность поговорить, Юань Фэнь. За спасенный браслет я хочу задать вам четыре вопроса, но ответы должны быть предельно правдивыми.

Четыре вопроса. Стоило ли объяснить ему значение его просьбы[48]?

– Пусть будет так, – согласился я. – Но последний ответ прозвучит до того, как я ступлю на землю ордена.

Энделлион согласно закивал, надевая рубашку, и мы двинулись вдоль берега к выходу из ущелья.

– Ваш первый вопрос? – Мне хотелось достать веер и спрятаться за ним. Своим пристальным вниманием король вызывал неудобства.

– Повелевая Тысячами Вод, вы сможете спасти корабль от морской бури?

– Вопрос не в том, могу ли я спасти, а в том, какие изменения это за собой повлечет. Если буря вызвана гневом морского демона, то схватка с ним неминуема, но если причиной бедствия является стихия и она правит в своих владениях, то этим я вмешаюсь в течение жизни.

Светлое лицо короля омрачили тени. Мой ответ явно претил его убеждениям и представлениям о справедливости. Но когда ты живешь не первую сотню лет, то влияние ярких человеческих эмоций проходит, оставляя кристальную истину: как под карнизом нельзя не склонить головы[49], так и смерть каждого человека выведена на его полотне жизни. Они могут бороться с ней и выходить победителями из битвы, но она все равно придет за ними в предписанный час. Так думали небожители и поэтому предпочитали не вмешиваться во многие события, предоставляя их судьбе. И это послужило еще одной причиной моего уединения: наши стремления напоминали огонь и лед. Иногда они могли существовать вместе, но чаще разрушали друг друга. Порой Боги забывали, что бессмертного тоже можно убить.

– Не спешите делать выводы, не выслушав до конца, Энделлион, ведь моего ответа еще не прозвучало. Я приложил бы все усилия, чтобы предотвратить саму возможность попасть в морскую бурю. Однако если столкновение с бушующей стихией неминуемо, то я постарался бы ее успокоить и защитить корабль от разрушения.

Незамедлительно из-за темных туч выглянуло солнце – улыбка осветила лицо Энделлиона. Но его благодушие длилось недолго, поскольку он тут же решил сразить меня громом:

– Почему запрещены союзы между людьми и небожителями?

– Под союзами вы имеете в виду брак?

– Любовь, брак, романтические отношения – называйте это как угодно. – Он жестикулировал в такт своим словам, выдавая волнение.

Вопрос сразу вызвал у меня подозрения. Было ли это человеческим любопытством и попыткой лучше познать правила трех миров или же интерес рожден нечистыми помыслами? Тогда стихотворение на празднике приобретало вполне ясный смысл.

– Такие союзы недопустимы не только между человеком и небожителем, но и между человеком и демоном выше третьего ранга. Дело в смешении ци и ее искажении. Если после связи между человеком и Богом или демоном вдруг появится ребенок, он обречен на искажение ци. При смешении маны, ци и энергии Духа Земли, текущей в экнорианцах, происходит трансформация души и тела.

– То есть от такой связи рождаются…

– Будущие демоны ниже четвертого ранга, но по силе равные третьему, а иногда и второму. Неуправляемые, кровожадные, не поддающиеся подчинению. Для несчастных созданий существует лишь один исход: уничтожение любым способом. Но далеко не все небожители могут справиться с ними. После нескольких случаев между тремя мирами был принят непреложный закон о запрете порочной связи.

– И не было ни одного исключения?

Я лишь покачал головой. Ли Цзиньлун всего один раз показал мне через сновидение, как он с другими небожителями расправлялся с проклятым ребенком, которого до последнего защищала мать. Она рыдала и убеждала, что сможет справиться с ним, а потом встала на защиту монстра. Итог был один: ожесточенное сражение и смерть. В борьбе с полукровками умерли немало небожителей и заклинателей. В Хэйдересе Ахимот справлялся с этим намного легче. Без разговоров и ожиданий искажения ци он убивал всех проклятых детей. Ли Цзиньлун же ждал до последнего, ведь иногда превращения не происходило. Но об этом никому не стоило знать. Слишком опасно испытывать судьбу.

– Но ведь в домах блаженств посетителей обслуживают демоницы, и я даже видел девушек из Тинсингуо.

– Верно, девы из нижнего мира Тинсингуо и демоницы низшего ранга могут себе такое позволить. У них слабая ци, неспособная навредить. Впрочем, плотские утехи вполне допустимы, и на них не наложен запрет.

– Хм, значит, главное – не оставлять после себя детей, а все остальное допускается. Как интересно.

Многообещающая ухмылка Энделлиона мне не понравилась, впрочем, если король решил развлечься в Весеннем доме, то ничего непозволительного не произойдет.

– У меня осталось два вопроса, – грустно протянул Энделлион и ловко перепрыгнул толстый корень, выпирающий из земли. В наступившем сумраке он ориентировался намного лучше, чем я мог ожидать. – Наверное, то, что я собираюсь сказать, покажется вам странным, но мысли об этом не дают мне покоя. Скажите, Юань Фэнь, этот браслет был дорог вам? Чей-то подарок?

Король остановился и пристально посмотрел на меня, будто собираясь узнать тайну бессмертия.

– Простите, но я заметил, как странно вы на него смотрели и осторожно брали из моих рук. У меня сложилось впечатление, что он дорог вам, но в то же время вы желали избавиться от него.

Если первые два вопроса были больше похожи на попытку понять мои убеждения и узнать больше про законы трех миров, то третий казался способом скинуть верхние одеяния[50]. Я не знал, как поступить. Истинную историю знали немногие, ведь она касалась детства Повелителя Тысячи Вод и моего дальнейшего восхождения. Но тому, кто сел верхом на тигра, трудно спуститься вниз[51], поэтому, умолчав о позорных подробностях, я выбрал самый безопасный пересказ:

– В юности, когда я еще не встал на путь самосовершенствования, мое детство сложно было назвать жизнью в персиковой роще[52]. После долгого времени, когда приходилось питаться на ветру и спать на росе[53], мне посчастливилось отыскать легендарное озеро Драконьей жемчужины. Говорили, что тот, кто достанет с его дна сокровище, обретет силу. Глупые слухи, но я был ребенком, поэтому, увидев в водорослях блеск, нырнул в озеро. Но маленькое слабое тело не может достойно противостоять стихии. Воды легендарного озера обвили меня щупальцами и потащили на дно. Я почти утонул и еле выбрался на поверхность. Так у меня оказался нефритовый браслет и метка на груди.

– Значит, ваша сила появилась потому, что вы побороли стихию и выжили? Даже в столь юном возрасте Юань Фэнь был таким сильным и целеустремленным. Но как вы не возненавидели воду и не испугались ее, а продолжили совершенствоваться, став Повелителем Тысячи Вод? Я слышал, что даже Повелителем Дождя стать безумно трудно.

Мысли Энделлиона уподобились суждению остальных. Мальчик, чью семью убили, нашел затерянное озеро, даровавшее ему силу Повелителя стихии. Только Фу Дэшэн знал о том, что Лончжу отняло у меня жизнь, а Хранитель вернул ее и до сих пор ждет свою плату.

– Я думал, что, став единым со стихией, смогу преодолеть страхи и достигнуть желаемого, но Владыка Тьмы каждый раз доказывал мне обратное. Так в нашу прошлую встречу я проиграл, не справившись с его силой.

– Что тогда произошло? – осторожно спросил Энделлион, будто боясь разбить фарфоровую чашу.

– Всего лишь урок от Владыки Тьмы, – улыбнулся я.

Часть 44

Борьба дракона и тигра[54] на реке Хэйшэ[55]

(шестисотая ступень восхождения Юань Фэня по Небесной лестнице 999 ступеней)

Вопли жителей Фэнчжихай напоминали крики из далекого прошлого, которые и по сей день звенели в ушах и преследовали меня днем и ночью. Я не мог их успокаивать и в то же время сражаться с Черным змеем. Он возвышался над рекой Хэйшэ, напоминая зловещего посланца свирепой бури, способной поглотить весь город. Извивающееся тело змея было длинным и мощным, напитанным силой реки. Его глаза сверкали подобно двум звездам в безоблачной ночи и испускали холодный, опасный свет. Хвост же хлестал по воде, превращая брызги в завесу тумана.

Обычно Черный змей просыпался раз в тысячу лет и не представлял опасности для жителей города, которые были готовы к его появлению. Они подносили ему дары в виде богатого урожая. Насытившись, змей вновь засыпал на тысячу лет. Взамен подношениям он даровал городу богатый улов, плодородную землю и защиту от проклятий. Сейчас же хозяин Хэйшэ гневно взметнул гигантскую голову, и из его пасти вырвался поток огня, который закрыл солнечный свет, погрузив все вокруг в желто-красный мрак. Я поднял волну, закрывая город ледяной стеной. Но она продержалась недолго. Раньше Черный змей никогда не извергал пламя и не просыпался раньше срока. Значит, кто-то потревожил его покой. Отголоски темной ци окружали змея и тянулись к одной из скал.

– Что вас привело в Тинсингуо, Владыка Тьмы? – Я усилил голос, и он пронесся через разделяющее нас расстояние.

– А я думал, что ты меня и не заметишь, Юань Фэнь. – Ахимот лениво прислонился к дереву, наблюдая за моими попытками унять гнев Черного змея.

– Это вы потревожили сон хозяина Хэйшэ? – крикнул я, уворачиваясь от очередного огненного плевка.

Вода почти не слушалась и не могла унять пламя из его пасти, что было непостижимым для меня.

– Я ничего не делал, Юань Фэнь. Всего лишь наблюдаю, как играет мое неразумное дитя.

Дитя? Я приземлился на узком выступе и внимательно прислушался к колебаниям ци. Только высокоранговые демоны могли скрывать ее от небожителей, а значит, здесь мог быть Князь Тьмы. Но зачем они явились в Тинсингуо?

Пока я спешно размышлял, кто еще трусливо скрывал свое присутствие, змей пришел в неистовство. Вода вокруг него бушевала, и волны накрывали берег, омывая стены города. Еще немного – и он мог затопить его. Не дожидаясь новой атаки, я взмыл над скалой и, пронзая воздух духовной силой, заставил стремительные потоки воды восстать против Черного змея. Она образовала водовороты, стремящиеся опрокинуть хозяина реки.

– Великий хозяин реки Хэйшэ, – воззвал я, уподобив голос раскатам грома, – Боги не потерпят слепой жестокости! Позволь мне унять твой гнев.

Змей взревел словно от дикой боли, пожирающей его изнутри, и обдал город жидким огнем. Я собрал вокруг себя водяные струи, и мощные потоки хлестнули в дракона, сдерживая его смертоносное пламя.

– Я думал, что Повелитель Вод сможет справиться с каким-то мелким гадом намного быстрее. Или Юань Фэнь слишком добр ко всем живым существам?

Ахимот лениво наблюдал за нашим сражением, поигрывая перстнем на руке. Он то снимал его, то вновь надевал на палец, отчего цвет большого камня менялся с алого на черный.

После нескольких атак Черного змея я наконец смог понять, в чем странность извергаемого им огня: он имел демоническую природу Хэйдереса, а не Тинсингуо.

– Ахимот! – Мой яростный крик эхом отразился от скал. – Ты напоил дракона лавой Хэйдереса?

– Долго же ты соображал, Повелитель Вод. Вот только повторяю: я ничего не делал со змеенышем.

Раздался оглушительный треск, и змей взревел от боли и гнева. Его чешуя трескалась, обнажая плоть, от которой шел обжигающий пар. Вода под ним начала закипать. Большие пузыри поднимались и лопались, а мертвая рыба всплыла на поверхность. Одновременно с этим я почувствовал всплеск мощной темной ци, и на голове хозяина Хэйшэ, держась за воткнутый между чешуей меч, показался Дау. Он ухмыльнулся и медленно вытянул лезвие из змея.

– Я случайно уронил свой меч, о великий Повелитель Вод, и он так же совершенно случайно воткнулся в голову этому змею. Я не виноват, что мой меч недавно питался лавой.

Дау убрал оружие и спрыгнул на берег. Он спокойно сел, скрестил ноги и, подперев голову кулаком, стал внимательно наблюдать за беснующимся хозяином Хэйшэ, чья чешуя лопалась все больше и выбрасывала в воду густую оранжево-красную жидкость, похожую на лаву. Пар от реки мог сварить жителей города заживо. Я сконцентрировался, призвав стихию, и образовал из ледяной воды воронку, надеясь остудить Черного змея. Но демоническая лава заполнила его, и от ци ничего не осталось. Спасти его было уже невозможно. Лед, созданный при помощи моей духовной энергии, не справлялся, проигрывая жару Хэйдереса.

– Достань свой меч, Повелитель Вод, используй трансформацию, – крикнул мне снизу Дау, будто хотел помочь.

Но на самом деле он издевался. Я мог призвать свой безымянный меч, но его лезвие тотчас бы сломалось без души внутри. Он не способен трансформироваться.

– Убей змея, Юань Фэнь, пока он не сварил людишек на пару, сделав из них булочки с мясом. – Ахимот сказал это тихо, но мне отчетливо было слышно каждое его слово.

Я усилил водоворот, сильнее замораживая его. Если получится, то хозяина реки скует льдом, и это даст время придумать, как очистить тело змея. Только начало казаться, что он затихает и мне удается остудить реку вместе с капающей в нее лавой, как лед разлетелся на мириады осколков, а хозяин Хэйшэ оглушительно взревел, и его разорвало на куски. От воздушной волны я отлетел и врезался спиной в скалу. Лопатки пронзило острой болью, но мне было не до нее. Оттолкнувшись от выступа, я взметнулся вверх и, собрав всю воду из реки, создал ледяную стену до небес, закрывающую город от вырвавшейся из тела змея лавы. Когда ее поток иссяк, я вернул воду в реку и, обессиленно опустив руки, приземлился на берег. Разлившаяся лава с шипением поглотила всю жидкость и потухла. На дне реки лежали обугленные куски Черного змея и застывшие темные лужи.

Сзади послышались спокойные шаги, они были даже чуть ленивые. Я обернулся, чтобы встретить взгляд Владыки Тьмы. В нем читалось лишь превосходство и разочарование.

– Это был урок, Юань Фэнь. Твоей силы все еще недостаточно, чтобы противостоять мне или защитить город. Ты даже одного человека не сможешь спасти, не говоря о сотнях. Подумай над этим, Повелитель Вод. Дау, возвращаемся.

Они не нарушили договор, не убили жителей Тинсингуо, не напали на нас, но в тот день река Хэйшэ испарилась, а ее хозяин погиб, оставив город без своего покровительства. Урок мне запомнился надолго.

Глава 13
Горные вершины и текущие воды
Конец
(части 45–48)

Часть 45

Способствовала ли этому судьба или Ли Цзиньлун решил через меня проверить свои догадки, но с той ночи в ущелье наши пути с Энделлионом стали пересекаться все чаще. Чем больше мы с ним виделись, тем сильнее эти встречи напоминали попытку утолить жажду отравленным вином[56]. В Энделлионе было что-то скрытое от наших глаз и интересующее не только Ли Цзиньлуна, но и Ахимота. Если король посещал Лимбус, то неизбежно там оказывался Владыка Тьмы, а мне приходилось сопровождать их. Но на самом ли деле наши встречи тяготили меня? Я не мог честно ответить на этот вопрос, ведь впервые за долгие годы почувствовал в Энделлионе родственную душу и воскресил забытые эмоции, погребенные на дне под толщей воды. Он оживил мою медленно текущую жизнь, привнеся в нее краски и раскрывая передо мной новые грани трех миров.

– Юань Фэнь, Юань Фэнь, смотри. – Энделлион с интересом наклонился к прилавку и ловко подцепил украшение за красные завязки. – Он напомнил мне тот браслет, который я вытащил из озера. Только на этом камень зеленее и красные бусины больше.

Король с интересом крутил его в руках, перебирая крупные бусины.

– Потрясающая вещица, – сказал он завороженно.

Я не мог понять его восторга, ведь у меня браслет вызывал не самые лучшие воспоминания.

– Если господина заинтересовали парные браслеты, то я могу показать еще. – Торговец засуетился и стал спешно выкладывать на прилавок шкатулки, в которых лежали по два украшения. – Посмотрите, господин, здесь представлены все виды нефрита, собранного в Тинсингуо. Если вы подарите один браслет вашей избраннице, а второй наденете сами, то сможете увидеть, она ли предназначена вам судьбой.

– А если нет? – заинтересованно откликнулся король.

– Видите трещины в камнях, господин? Если они заполнятся, значит, вы нашли свою судьбу, а если нет – камни не выдержат предательства и рассыпятся.

– И тогда мне придется купить новые браслеты, чтобы проверить свою судьбу на другом человеке, – продолжил король, понимающе улыбнувшись.

– А вы все верно поняли, господин, – подмигнул ему торговец.

– Почему бы и нет. Хочу купить. – Энделлион подкинул на ладони браслет и протянул его торговцу.

– Боюсь, вам придется выбрать другую пару, – сокрушенно покачал головой торговец. – Этот браслет не для продажи, он ждет своего хозяина.

Король грустно посмотрел на приглянувшееся украшение и, расстроенно вздохнув, положил его обратно на прилавок.

– Тогда подберите мне пару из белого нефрита.

Торговец радостно закивал, и через мгновение в руках Энделлиона оказалась заветная шкатулка с парными украшениями. Я не понимал тяги людей к безделушкам с таинственными историями, способными повлиять на их жизнь. Неужели камни, надетые на нить, могут определить человека, предназначенного тебе судьбой? А как же искренние чувства? Или они тоже разобьются вместе с нефритом? Нет, такие забавы были вне моих ценностей.

– Сожалею, что вам не удалось купить именно тот браслет.

– Он мне напомнил об утренних каплях росы на листьях в свете восходящего солнца. Но раз украшение уже кому-то принадлежало, я не мог проявить упрямство. Возможно, оно дожидалось своей луны[57].

Я чуть не сбился с шага от услышанного. Король небольшой речью смог придать браслетам поистине прекрасное значение, тогда как мне белый нефрит с красными бусинами напоминали капли крови на белоснежных лепестках. Я устыдился того, что потерял способность видеть красоту в обычных вещах. Как можно достойно встретиться с Хранителем Лончжу, если сердце утратило столь ценное?

– Вы действительно верите в судьбу? – Мне стало любопытно, как король, не склонный к глупостям, на которые ведутся юные влюбленные девы, сможет ответить на этот вопрос.

– Я верю в судьбу, Юань Фэнь, но не думаю, что браслеты смогут помочь ее найти. Короли Экнора женятся не по велению сердца, а с целью укрепления союза, положения и, конечно же, сохранения чистоты крови. От того, что я узнаю, та ли это избранница или нет, легче не станет.

Как всегда, рассуждения Энделлиона были безупречными для правителя. Он поступался личными чувствами ради блага своего мира и ничуть не жалел об этом. Такой самоотверженности стоило позавидовать.

– Тогда зачем они вам? – удивился я.

Он воровато оглянулся по сторонам и, схватив меня за рукав, потянул за собой по улочкам, ведущим к водопадам. Сегодня тут было спокойнее всего. В торговые дни все жители Лимбуса старались успеть на площадь, поэтому в отдаленных кварталах оставались лишь самые безразличные к диковинкам из трех миров.

Мы подошли почти к самой воде, и только тогда Энделлион отпустил мою одежду и, открыв шкатулку, достал браслеты. Один он бережно спрятал за пазуху, а второй положил на камень. Я даже не успел спросить, что он собирается делать, как король одним мощным ударом шкатулки разбил украшение на мелкие кусочки.

– Вот зачем, – радостно заявил Энделлион, будто сейчас совершил подвиг. – Я против такой судьбы. А теперь у вас есть один браслет, Юань Фэнь, и у меня остался один. Они оба без пары, потому что им не нужна судьба. Мы сами ее найдем.

От слов веяло детской наивностью, но на мгновение они затмили значение моего имени, дарованного Хранителем Лончжу. Страхи и стремления затаились на дне, наконец-то позволив дышать свободно и не оглядываться назад.

Незаметно прошли годы, и жители Тинсингуо стали поговаривать о нас не иначе как о горной вершине и текущей воде. Но луна, став полной, пойдет на убыль, как и вода, наполнив емкость доверху, перельется через край[58].

Часть 46

Реки сожалений текли под кровавым дождем

(начало Сумеречной войны)

Лепестки хризантем падали с неба, словно цветочный дождь. Они разносились ветром, даря тонкий аромат, и приземлялись на волосы и одежду, будто снег выпал раньше времени. Я с грустью посмотрел на усыпанную бутонами площадь.

– Юань Фэнь, я знаю тебя достаточно и понимаю, что ты сейчас дуешься, – улыбнулся Энделлион.

– Если бы мне сказали, что Ли Цзиньлун таким образом решит подчеркнуть праздник Чунъян и твой день рождения, то не стал бы делать настолько глупый подарок.

Он заливисто рассмеялся и поправил желтый цветок, выглядывающий из кармана на парадной форме.

– Но ты был первым, Юань Фэнь, и сам же ранее говорил, когда я подарил тебе юэбины, что… – Энделлион задумчиво постучал указательным пальцем по губам, вспоминая, и потом радостно продолжил: – Для тебя они подобны лебединому перу, привезенному за тысячи ли[59].

Он использовал против меня мое же оружие, и все возражения выглядели бы недостойными Повелителя Тысячи Вод. Тогда я не задумывался о ценности дара, ведь для небожителей многое приобретало совершенно иные, глубинные смыслы.

– Давно хотел спросить тебя, Юань Фэнь, а почему именно желтая хризантема?

– Белый – цвет смерти, а желтый напоминает о теплом солнце. Тебе он подходит больше, Энделлион – дневная звезда Экнориана.

Король отвернулся и запустил пальцы в короткие волосы, взъерошивая их. Я тоже изучил его за долгие годы, проведенные вместе, и знал, что за этим жестом он пытался скрыть смущение. Энделлион все еще считал себя недостойным называться Солнцем Экнориана.

Ли Цзиньлун привлек мое внимание едва уловимым жестом, и мы подошли к Саньцзетан[60], над которым висела звезда Саньшугуан[61]. Здесь правителям трех миров предстояло продлить договор, подтвердив его своей духовной энергией и заверив светом звезды, пролившимся на алтарь.

День заключения десятого договора наступил.

Ахимот пребывал в мрачном расположении духа, и его ци была нестабильна. Она прорывалась всплесками и выливалась на доспехи волнами гудящих искр. Казалось, что владыка Тьмы сконцентрирован только на ее подавлении.

Я вопросительно посмотрел на Ли Цзиньлуна, но он тоже находился в замешательстве. Нам ничего не оставалось, кроме как замереть в ожидании, когда звезда Саньшугуан проснется.

Когда солнце уступило свое место на небосклоне, на прощанье окрашивая купол в глубокие розово-фиолетовые оттенки, первый луч из звезды заскользил по Саньцзетан и остановился в самом центре белого камня. Толпа, увидев это, перестала шептаться, боясь нарушить торжественный момент, а Энделлион с благоговением и одновременно отчаянием смотрел на Саньшугуан. В каждом его движении проскальзывала подозрительная неуверенность.

Второй луч вырвался, пронзив небеса, и, описав полукруг, присоединился к первому. Ахимот тем временем не сводил испепеляющего взгляда с короля, словно ждал от него действий или слов. Между ними явно что-то происходило, и мне стоило поговорить об этом с Энделлионом. Несмотря на его статус и ум, будучи человеком, король не мог решить все проблемы в одиночку, особенно если они касались Владыки Тьмы.

Третий луч устремился сразу к остальным, и по камню прошла рябь, напоминая круги на воде от упавшего листа. Ли Цзиньлун направил поток ци в руку и положил раскрытую ладонь на алтарь. Луч скользнул по Небесному Императору и, приняв ци, засветился мягким голубым цветом.

Ахимот не двинулся с места и ждал, что сделает Энделлион. Я хотел схватить его за руку и спросить, всё ли в порядке, но король сделал шаг вперед и, уверенно встретив взгляд Владыки Тьмы, занес руку над алтарем.

– Ты не посмеешь, – гневно прорычал Ахимот.

Энделлион остановился, будто сомневаясь в своем решении, но потом резко опустил ладонь на камень. Второй луч скользнул по нему и загорелся желтым. Одновременно с этим произошло сразу несколько событий. Ахимот, издав вопль раненого зверя, призвал свой меч Абиссхе и воткнул лезвие в Саньцзетан. Купол над нами замерцал, и по нему расползлась сетка трещин, а лучи на звезде Саньшугуан погасли.

– Ты нарушил клятву, человек, и за это поплатится твой мир.

Глаза Владыки Тьмы полыхали красным огнем, отражая жажду разрушения. За его спиной выросли крылья – огромные, как у исполинских чудовищ из Бездны. Они создавали вихри, сбивая жителей Лимбуса с ног. С каждой секундой тьма сгущалась, напитываясь демонической ци. Вскоре раздался гулкий звук, будто сама земля стонала от приближающейся угрозы. Демоны начали появляться отовсюду, их крики разрывали город и смешивались с предсмертными стонами людей, попавших под беспощадную расправу.

Ли Цзиньлун схватил Энделлиона за плечи, разворачивая к себе, и посмотрел ему прямо в глаза.

– Вы заключили сделку с Владыкой Тьмы? Что вы ему обещали, ваше величество?

Я с ужасом наблюдал, как Энделлион молча отворачивается и опускает взгляд, признавая свою вину. Мне хотелось закричать: «Зачем? Какую помощь ты хотел получить от него? Почему не обратился ко мне? Неужели я оказался настолько слаб, что был не способен тебе помочь?» И тут же ответ пришел сам собой. Он доверился Ахимоту не потому, что считал его сильнее, а потому, что ни один небожитель не стал бы помогать человеку. Боги не вмешиваются в судьбы людей.

Небесный Император тоже понял это и, отпустив Энделлиона, твердо произнес:

– Юань Фэнь, прикажи генералу Лирейну, чтобы он связался с остальными Богами, находящимися в Лимбусе. Нам нужно увести жителей Тинсингуо через порталы. И его величество тоже.

– Не так быстро великий Небесный Император, к тебе у меня тоже есть вопросы.

Ахимот вытащил меч из алтаря и направил его на Ли Цзиньлуна. По лезвию Абиссхе прямо из пасти чудовища перетекала лава Хэйдереса, которую сдерживали магические цепи. Если Владыка Тьмы перестанет сдерживать свое оружие, то все пограничные земли будут погребены под лавой.

– Призови свое духовное оружие, Цзиньлун. Покажи мне мощь души своего Стража.

Не сводя сосредоточенного взгляда с Владыки Тьмы, Небесный Император крикнул:

– Юань Фэнь, я отдал приказ, подчинись ему.

Моя рука взметнулась в сторону, призывая меч. Под пальцами почувствовалась резьба на рукояти, а мышцы напряглись, удерживая вес оружия. Но я знал, что могу только помешать сражению двух сильнейших Владык, поэтому схватил растерянного Энделлиона за руку и бросился прочь из-под купола, который еще удерживал демоническую ци в себе, не позволяя ей распространиться по городу.

За пределами купола ночное небо озаряли вспышки, оставленные магическим оружием. Они ослепляли, мешая быстро разобраться в происходящем. Тут же рядом приземлился Лирейн.

– Ваше превосходительство, Боги Войны отражают наступление, но в Лимбус прибыли Князья Тьмы и Смертные Грехи.

– Все?

Дыхание перехватило, а пальцы до боли сжали рукоять.

– Неизвестно, но… – Лирейн покосился на все еще безмолвного короля и после моего утвердительного кивка продолжил: – Князь Дау и Княжна Рексихтон[62] вместе с несколькими Смертными Грехами сейчас направляются в Экнориан. Паладины уже там.

На последних словах Энделлион наконец-то очнулся и с отчаянием вцепился в мое плечо.

– Юань Фэнь, я не желал расторжения договора и не пытался всех обмануть, прошу, верь мне.

Я хотел его успокоить, сказать, что понимаю, но слова поддержки утонули в ощущении предательства и горькой обиды.

– Паладины не смогут победить Князей Тьмы, значит, Экнориан падет, – обреченно проговорил король и убрал руку. – А небожители…

– Они защищают Тинсингуо. Что ты пообещал Владыке Тьмы? – не выдержал я.

Сейчас было совсем не время и не место для разговора, но, пока Лирейн справлялся с наступающими низкоранговыми демонами, мне было необходимо узнать причину бешенства Ахимота.

– Свою душу. – Голос Энделиона едва слышался за шумом битвы, и он, глубоко вздохнув, поднял на меня холодный взгляд и громко повторил: – Я поклялся на Абиссхе, что отдам Владыке Тьмы свою душу.

Я отшатнулся и дотронулся рукой до лица, желая стереть увиденное и услышанное из памяти. Тепло и свет, которыми всегда одаривал Энделлион, разлетелись на куски, как треснутая праздничная маска. Если раньше для меня он был дневной звездой, то теперь напоминал безжалостный ледяной ливень, заставший путника посреди дороги. И укрытия от него не существовало.

– Разве ты не знал, что души правителей, отмеченные Духом Земли и заключающие договор, принадлежат Лимбусу? Благодаря этому держится мир. Владыка Небес отдает свою ци, Владыка Тьмы – ману, а король Экнора – душу. Нет, ты все это прекрасно знал, Энделлион. Прости, но как я могу поверить тебе и понять? Ради чего ты разрушил Саньцзетан? Неужели твою просьбу мог исполнить только Владыка Тьмы?

«Почему он, а не я?» – вопил голос внутри меня.

– У меня не осталось выбора, Юань Фэнь. Ни один небожитель не смог бы меня понять, – с горькой усмешкой ответил Энделлион.

– Ты не доверился моей силе, но Ли Цзиньлун…

– Он последний, к кому бы я обратился, Юань Фэнь. Только не Небесный Владыка.

– Господин! – Встревоженный голос Лирейна донесся до меня сквозь жуткий треск.

Мы обернулись и увидели, как на наших глазах магический купол лопнул и, подобно стеклу, разлетелся на мириады осколков. В тот же миг нас сбила с ног мощная демоническая ци. Казалось, что сам воздух стал раскаленным, а кровь закипела в венах. Расправив огромные крылья и закрыв собой луну, в небе завис Ахимот.

Часть 47

Немыслимо, чтобы он победил Ли Цзиньлуна! Я попытался уловить его ци, но во время сражения демонов и небожителей это было почти невозможно.

– Господин, что прикажете делать?

– Присоединись к остальным Богам, не допустите проникновения демонов в Тинсингуо.

– Но, господин… – Взгляд Лирейна скользнул по моему мечу, но я и без него осознавал, какой делаю выбор.

– Подчиняйтесь приказу, генерал.

Губы Лирейна сжались в тонкую полоску, но он почтительно сложил руки перед собой и, низко поклонившись, исчез.

– Если я сейчас отдам душу, то возможно прекратить сражение?

Жалкая идея, как исправить содеянное, высказанная Энделлионом, звучала хуже правды. Одним вопросом он обесценил свой выбор и трусливо решил загладить вину. Я не узнавал его.

– Саньцзетан уже отверг ее, потому что она была обещана Владыке Тьмы. А если он охотился за ней, значит, твоя душа слишком ценна. Я не могу позволить Ахимоту заполучить ее.

– Но ведь даже Ли Цзиньлун не справился.

– Он жив, – не терпящим возражения голосом крикнул я, не вовремя вспоминая, что Небесный Император прервал свое уединение в горах Усэ Юнь ради церемонии продления договора.

– Постой, Юань Фэнь, – вскинулся Энделлион. – Ты же не хочешь увести меня в Тинсингуо и спрятать там? Я не могу бросить Экнориан.

– Об этом надо было думать до того, как продал душу Ахимоту. Владыка не приказывал спасать Экнориан.

Энделлион отшатнулся от меня, словно получив оскорбительную пощечину. В его глазах читался не страх, а разочарование. Я взбирался по ступеням, чтобы обрести силу для защиты, а сейчас поступился всем, следуя не своим устоям, а правилам небожителей. Пусть люди отличались от нас, но это не значило, что их можно оставлять на съедение демонам. У моего меча не было души Стража, но я смог стать Повелителем Тысячи Вод. Неужели этого недостаточно? Словно в ответ на мои слова небо пронзила вспышка молнии и полил дождь.

Не давая себе времени на сомнения, я схватил Энделлиона и переместился на границу Экнориана. Белые хризантемы, стелящиеся ковром от мира людей до Лимбуса, окрасились алой кровью, а земля покрылась трещинами от нестерпимого жара. Капли дождя, ударяясь об нее, с шипением превращались в пар. Мертвые, иссушенные тела с обезображенными от ужаса лицами лежали тут же. Крики сливались с гремящими ударами мечей, а воздух наполнился запахом пота и крови. Паладины и армия людей проигрывали в этой войне.

– Что ты собираешься делать? – Голос Энделлиона звенел от напряжения.

– Защищать.

От простого слова в груди разлилось тепло. Именно для этого я совершенствовался столетиями. Все остальное было неважно. Защитить то, что дорого. Только это имело значение.

– Отправляйся в свой мир, Энделлион, и уводи выживших.

– Но ты же умрешь?.. – закричал он.

– Повелителя Тысячи Вод не так просто убить. Сказал же тебе: спасайся.

Я оттолкнул его и, начертив в воздухе печать, призвал всех сражающихся паладинов. Они тут же предстали передо мной – воины-хранители Лимбуса, одинаковые в своих масках, закрывающих пол-лица. Бело-золотые одежды запачкались кровью и грязью, а на телах виднелись многочисленные ранения. Их осталось вдвое меньше, чем я рассчитывал, но даже так шансы на победу были.

– Паладины, приказываю, уведите людей в Экнориан и создайте защитный купол. Запечатайте мир людей ото всех, используя мою печать[63].

– Юань Фэнь, не смей! – Энделлион попытался схватить меня за руку, но я увернулся и, достав из-за пояса печать, бросил ее паладинам.

– Ты хотел, чтобы небожители спасли Экнориан.

– Но не такой ценой. Я отдам душу Ахимоту, и все закончится.

Он отчаянно пытался исправить содеянное, осознавая свою ошибку. Ошибка. Верно. От настолько очевидной вещи я усмехнулся про себя. За годы общения король стал восприниматься мной как один из нас, а ведь он был человеком, способным на глупые ошибки. Не мне стоило полагаться на него, а он должен был почувствовать во мне защиту. Итогом наших опрометчивых решений стала сделка с существом, не нуждающимся в покровительстве, – Ахимотом.

– Не закончится, Энделлион, теперь слишком поздно. И мы не знаем, что содержится в твоей душе. А если ее поглощение даст ему безграничную власть? – Я повернулся к паладинам и крикнул: – Лука, исполнить приказ Повелителя Тысячи Вод.

– Как прикажет ваше превосходительство.

– Нет! Юань Фэнь! – Король сорвался с места, но паладины были быстрее и, подхватив его под руки, исчезли в белой вспышке.

Вскоре люди тоже стали пропадать с пограничных земель, оставляя после себя облачко тумана. Теперь, когда Энделлион находился в безопасности, мне предстояло разобраться с демонами. Князья Тьмы развлекались, восседая на огромных кучах из тел, уподобив их трону, и смотря на то, как Смертные Грехи играючи разрывали людей.

Дождь продолжал идти, и это придавало сил. Я сконцентрировал ци и призвал воду, замораживая ее и создавая тысячи и тысячи ледяных мечей.

– Да прольется на неверных ледяная кара. Воплощение воды шестое «Танец тысячи мечей».

Я сложил два пальца и, начертав печать, ударил ее раскрытой ладонью. Ледяные мечи обрушились на демонов, вонзаясь в их тела, проникая в кровь и замораживая ее. На такое воплощение требовалось много энергии, но так было проще всего отделить демонов от людей и дать последним возможность спастись.

Как я и предполагал, началось волнение. Князья и Смертные Грехи разбивали ледяные мечи, не понимая, откуда те взялись. Но выигранное время позволило паладинам возвести защитный барьер. Он еле мерцал, накрывая земли Экнориана. Я снова сложил два пальца вместе и начертил в воздухе новую печать.

– Воплощение воды девятое, «Кара тысячи волн. Призыв Байшэ»[64].

Стена воды встала между демонами и миром людей. Из нее показалась голова огромного белого змея. Он взревел и выпустил изо рта смертоносные струи воды. Одновременно с этим одна волна за другой накрывали монстров и затягивали их в водоворот. По вискам струился пот, а дыхание стало тяжелым. Применение подряд двух сложных воплощений исчерпывало энергию слишком быстро, и теперь следовало положиться на меч. Я нарисовал печать на лезвии.

– Воплощение воды четвертое, «Меч тысячи вод».

По клинку пробежали волны, которые вмиг замораживались и рассыпа́лись льдинками. Я надеялся, что времени до полного истощения хватит, чтобы расправиться с Князьями Тьмы и Смертными Грехами.

После последней волны земля затряслась, и в ней стали появляться огромные разломы. Один из них оказался прямо у меня под ногами, и я перепрыгнул в более безопасное место.

– Рекси, не убивай нашу игрушку сразу, прояви уважение к Повелителю Тысячи Вод.

Надо мной раздался знакомый грубый голос Дау. За ним последовала молниеносная атака его меча. Я поймал лезвие своим клинком и, выдержав удар, оттолкнул первенца Ахимота.

– А ты стал сильнее, Юань Фэнь. Давно хотел опробовать твой меч. – Дау провел острием себе по щеке, и на коже незамедлительно выступила кровь. Он с наслаждением улыбнулся и закатил глаза, будто боль доставила ему настоящее удовольствие.

– Сам бы посидел в стороне, братец.

Из образовавшегося тумана вышла высокая стройная девушка в необычном костюме, напоминающем мужское одеяние. Поверх узких брюк на одном колене тускло поблескивала броня. Рубашка плотно обтягивала фигуру, а корсет был затянут настолько туго, что талия казалась немыслимо узкой. На ногах же блестели высокие, до колен, сапоги с тонкими цепями, звенящими при ходьбе. В руках она держала окровавленную тебянь[65], обмотанную вокруг предплечья, подобно змее. Рексихтон отбросила назад светлые волосы и кровожадно улыбнулась.

– Братец, дома я с тобой серьезно поговорю. Как ты посмел прятать от меня такого милашку? Неудивительно, что вы с Владыкой зачастили в Лимбус. Решил себе его заполучить и сам им питаться?

Княжна взмахнула тебянем, и металлическое острие плети врезалось в землю, порождая еще одну трещину.

– Все вопросы к отцу, Рекси, я лишь следовал его указам. Юань Фэня нельзя было трогать, – недовольно буркнул Дау и закинул меч на широкие плечи.

– Значит, сейчас можно? – Она поднесла звенья тебянь к губам и, высунув язык, медленно слизнула с них кровь.

– И сейчас нельзя, Рексихтон!

Внезапно опустившийся на пограничную территорию шквалистый ветер грозил сбить меня с ног, но я удержался, вовремя воткнув меч в землю. Размашистое хлопанье крыльев смешалось с шумом дождя – Ахимот последовал за нами, но опоздал.

Часть 48

Барьер, возведенный паладинами при помощи печати небожителя, продержится, пока моя энергия не иссякнет. Значит, я не могу здесь умереть. Надежда на помощь Богов Войны была слаба, поэтому оставался единственный вариант: вернуться в Лимбус и оттуда уйти через портал в Тинсингуо.

Владыка Тьмы приземлился в двух чжанах[66] от меня. Он убрал крылья и играючи вращал Абиссхе, словно меч весил не тяжелее бамбуковой палки. Цепи беспрерывно вращались вокруг клинка из лавы, грозя расплавиться в любой момент и высвободить разрушительную мощь. В отличие от небожителей, имеющих свое духовное оружие, Абиссхе передавалась от Владыки к Владыке вместе со свитой Теней, становясь лишь сильнее.

– Мы снова встретились, Юань Фэнь.

Лихорадочно горящие глаза, оскал с удлинившимися клыками, загнутые рога с пламенем на заостренных концах, нетерпеливо бьющий по земле хвост, о который ударялись капли дождя и разлетались мелкими брызгами в разные стороны, – все в Ахимоте походило на чудовищного монстра.

Я никогда не видел полное перевоплощение Владыки, но знал, что это не предел и, если он обретет свое истинное обличье, миры, не выдержав Тьмы, разрушатся.

– Отец, позволь нам сломить его волю для тебя.

Не дожидаясь ответа Ахимота, Дау занес меч для атаки, но ему тут же под ноги вонзилось копье, испуская разряды молнии. Рядом со мной появился Лирейн.

– Господин, простите за опоздание!

Я знал, что если он решит остаться, то умрет вместе со мной, но не вернется один в Тинсингуо.

– Где Син? Почему ты ослушался приказа?

– Син держит последний портал для вас, господин. Мы не уйдем.

Он вытянул руку и призвал копье. Атака Мейдэ против высокоранговых демонов оказалась почти бесполезна. Движения Лирейна потеряли прежнюю скорость и силу, в них чувствовалось истощение после сражений с монстрами.

– О нет, Юань Фэнь, отсюда никто не уйдет, пока Абиссхе не получит свою плату, – прогремел Ахимот. – Куда ты дел жалкого врунишку? Отдай предателя мне, и я пощажу твоих прислужников, а может, и тебя не убью.

Порыв ветра, явно не природного происхождения, превратил дождь в жалящие иглы и на несколько секунд закрыл взор. Между нами и Князьями Тьмы стояла Богиня Западных земель Хуан Тэн. Ее яркое ханьфу цвета осеннего клена развевалось на ветру, а рука сжимала люедао[67], направленное на Дау и Рексихтон.

– Приказ Богини Западных земель: убирайтесь с моего пути, жалкие демоны.

– Ты мне не указ, девчонка, – прорычал Дау.

Воздух пронзила вспышка, и на Хуан Тэн обрушился удар плети. Но она не достигла цели. Ее хвост обвился вокруг древка лука, удерживаемого неожиданно появившимся Богом Западного ветра Е Фэном.

– Зря ты так обращаешься с нашей Тэн-тэн, прелестница. Она не терпит рядом с собой других женщин хоть на каплю красивее себя. – Он опустил лук, высвобождая плеть и возвращая ее владелице.

– А ты еще кто такой, мальчишка? – Рексихтон недовольно смотала тебянь в кольцо и посмотрела на Дау. – Тупоголовый выродок, долго будешь стоять и наслаждаться тем, что тебя избивают?

– Утихни, Рекси, от этой палочки в теле до сих пор приятное покалывание. Хочу забрать его себе в замок. – Дау довольно потянулся, разминая мышцы, и удобнее перехватил меч. – Двоих забирай себе, а того оставь мне. Люблю ломать сопротивляющиеся души.

Хуан Тэн, наблюдая за перепалкой между Князьями, ткнула локтем в бок Бога Западного ветра и раздраженно сказала:

– Если пришел поболтать, Е Фэн, то можешь вернуться на мягкие подушки в своем храме.

– Не ругай меня снова, сестрица, я внезапно вспомнил, что Боги с Запада должны держаться вместе. Большой брат Ли, не поможешь нам разобраться? – Е Фэн оглянулся на Лирейна и весело подмигнул ему.

– Вам всем нужно уходить, – крикнул я.

Радость от их помощи смешивалась со злостью на них. Неужели мне придется пожертвовать жизнями тех, кто решился не оставить меня? Они не заслуживали бесславной смерти отступников.

– Ну что вы такое говорите, Повелитель Тысячи Вод? Как мы можем бросить вас? Я же потом спокойно спать не смогу. Только вы всегда меня защищали от гнева нашего Императора. – Е Фэн беззаботно улыбнулся, будто для него не существовало опасности в виде Владыки Тьмы и высокоранговых демонов.

– По возможности доберитесь до портала к Сину, господин. – Лирейн склонил голову, прощаясь, и направился к Богам.

Они переглянулись и выкрикнули:

– Воплощение западной земли четвертое, «Пустыня плачущей ивы».

– Воплощение западного ветра третье, «Песчаная буря».

– Воплощение пятое, «Небесный суд».

На пограничной территории поднялась буря. Молнии били в землю, листы ивы разрезали воздух, подобно маленьким лезвиям, и впивались в демонов. Боги теснили противников, уводя их дальше и расчищая мне путь для побега. Я сорвался с места и направился к Лимбусу.

– Ты же не думал спрятаться за их спинами, Юань Фэнь? Не разочаровывай меня так.

От низкого хриплого голоса, прозвучавшего над моим ухом, к горлу подступила тошнота. Несмотря на усилия, шансов легко уйти от Владыки Тьмы не было, но благодаря Богам появилась возможность добраться до портала.

– Воплощение воды пятое, «Меч тысячи вод. Единение ци».

Энергия внутри меня заструилась по каналам и перетекала в меч.

– Так и не обзавелся Стражем, глупый Юань…

Не дожидаясь, пока он договорит, я нанес рубящий удар, призывая водные струи, обернувшиеся десятками змей. Они обвили его тело, впиваясь ледяными клыками в доспехи и кожу. Но Тьма образовала вокруг Ахимота щит, который поглотил водяных созданий и выплюнул столб пара.

Владыка Тьмы распахнул огромные крылья, и поток черного огня устремился ко мне. Я выставил перед собой меч, и мрачные языки пламени встретились с водой. Взрыв сотряс землю и воздух, отбрасывая нас в разные стороны.

– Ты не победишь меня только при помощи своей ци. Сколько еще уроков нужно тебе преподать, чтобы с твоих глаз спал занавес обмана?

Я не слушал Ахимота, пытаясь добраться до Лимбуса как можно быстрее, но на один мой шаг приходилось несколько его атак. Он сдерживал себя, наблюдая за моей беспомощностью против сил Тьмы. Каждый удар Абиссхе вытягивал из всего живого энергию, пытаясь насытиться. Владыка, следуя за зовом своего оружия, двигался как разъяренное чудовище. Меч подчинял его своему голоду, заставляя искать обещанную плату.

– Чем ты соблазнил Энделлиона, что он пообещал взамен свою душу?

Дождь струился по лицу, смывая брызги крови и грязи. Ранений почти не было, не считая нескольких порезов, к которым прилипла мокрая одежда. Ахимот специально оставлял меня в живых, истощая только энергию. Он продолжал наслаждаться игрой, но скоро она ему надоест, а моей ци не хватит на затяжное сражение. Несмотря на то что мне почти удалось приблизиться к городу, портал в Тинсингуо находился в нескольких ли[68] от нас. Я напоминал себе богомола, вздумавшего остановить телегу[69], и от этого внутри закипала бессильная ярость.

После очередной атаки Ахимот воткнул меч в землю и расслабленно облокотился на него.

– Хочешь поговорить, Юань Фэнь? Но тебя это не спасет. Почему ты заступаешься за труса и лжеца? Разве ваши правила не противоречат этому или Эндел настолько успел затуманить твой разум своими речами, что ты готов распрощаться с жизнью, но защитить мерзких людишек? Нас всех использовали, Юань Фэнь. Встань на мою сторону, отдай мне короля, и мы забудем произошедшее этой ночью. Я даже помогу стереть всем память.

– Не нуждаюсь в твоей помощи. Убив меня, ты не достанешь его душу.

– Значит, пожертвуешь собой ради человека, – с неожиданной грустью в голосе протянул Владыка Тьмы. – А я так надеялся на тебя, Юань Фэнь. Уступаю твоей воле. Абиссхе, «Бездна. Врата первые».

Я почувствовал, как время изменило свое течение, приближаясь к спокойной воде в озере. Зубастая пасть на эфесе меча раскрылась, и из нее хлынула Тьма, принимая форму огромного чудовищного рта. От этой атаки невозможно увернуться или скрыться. Либо отразить, либо умереть. Я поднял свое оружие и влил в него ци.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Горные вершины и текущие воды (高山流水 (gāo shān liú shuǐ)) – идиома возникла на основе рассказа из книги «Трактат учителя Ле Цзы» периода Весны и Осени. Ее стали использовать для описания искренней дружбы и верности друзей, которые понимали друг друга без слов («Высокие горы и бегущая вода – задушевного друга, понимающего музыку, сложно сыскать»). Китайская идиома (成语 (chéngyǔ)) – устойчивый оборот в китайском языке.

Вернуться

2

Байшуй (白水 (bái shuǐ)) – белая (чистая) вода. Употребляется по отношению к человеку с помыслами и сердцем, подобными светлой и чистой воде.

Вернуться

3

Белая вода, как зеркало, может показать твое сердце (白水鑑心 (bái shuǐ jiàn xīn)) – эта идиома о человеке с благородным характером, сердце которого так же чисто, как светлая и чистая вода.

Вернуться

4

Вода по капле точит камень (水滴石穿 (shuǐ dī shí chuān)) – если человек упорно продолжает заниматься и прилагает усилия, успех последует обязательно.

Вернуться

5

Сердце, подобное неподвижной воде (心如止水 (xīn rú zhǐ shuǐ)) – идиома описывает столь спокойное состояние ума, что человек остается безмятежным даже во время большого беспокойства и беспорядка, совершенно незатронутым обычными человеческими эмоциями.

Вернуться

6

Небесная лестница 999 ступеней – отсылка к Небесным вратам на горе Тяньмэнь в Китае. Чтобы оказаться возле пещеры Западной Хунани, путешественникам нужно преодолеть 999 ступеней, которые в даосской философии являются высшим числом и символом императора.

В Лимбусе восхождение по Небесной лестнице является образным и означает, что небожитель, одолев тысячу ступеней в своем совершенствовании, может подчинить себе стихию. Так Юань Фэнь, «пройдя» тысячу ступеней, стал Повелителем Тысячи Вод.

Вернуться

7

Нанъин (囊 萤 (náng yíng)) – отсылка к идиоме 囊萤映雪 (náng yíng yìng xuě), «свет от собранных светлячков и свет, отражаемый снегом». Во времена династии Цзинь жил человек по имени Че Инь, который любил учиться, но лампа для него была невиданной роскошью. Однажды он заметил множество светлячков, носящихся в воздухе, словно искры во мгле. Он нашел сумку, наловил в нее столько светлячков, сколько мог, и повесил у себя дома. Хотя яркостью живой светильник уступал масляной лампе, читать уже стало возможно, и благодаря своим отличным знаниям Че Инь в конце концов был назначен высокопоставленным чиновником.

Сунь Кан нашел другой источник света. Однажды зимней ночью Сунь Кан обнаружил, что через трещины в окне проникает свет. Выйдя на улицу, он увидел, что снег отражает сияние луны, так что на улице светлее, чем дома. Тогда, несмотря на мороз, Сунь вынес свои книги наружу и, пользуясь случаем, стал читать. Неудивительно, что его старания принесли ему награду в виде руководящей должности в правительстве. Истории Че Иня и Сунь Кана вместе уложились в четыре иероглифа: собирать светлячков, чтобы освещать себе книгу, читать книги при свете, отраженном от снега.

Вернуться

8

Хуафу (画幅 (huàfú)) – картина-свиток. Они сворачиваются в рулон и хранятся в специальных изящных футлярах.

Вернуться

9

Таофан (套方 (tàofāng)) – оконный узор, состоящий из «сцепленных квадратов», символизирует искренность, честность. Обычно такой переплет на окнах использовали в домах простолюдинов и парках.

Вернуться

10

Цин Лун, Лазурный дракон Востока (东方青龙 (Dōng Fāng Qīng Lóng)) – один из четырех Небесных Стражей. Он выступает хранителем Востока и является символом хороших изменений в жизни, а также императорской власти в Китае. На мантии правителя всегда изображается пятипалый императорский Дракон. Будучи символом ярко выраженной энергии ян, Дракон покровительствует сильной половине человечества. Страж Востока олицетворяет пробуждение сил природы, рост и новые начинания.

Вернуться

11

Цин (青 (qīng)) – сложный зеленовато-серо-голубой цвет (лазурный, бирюзовый), который стал одним из традиционных оттенков китайского фарфора.

Вернуться

12

Искать кость в яйце (鸡蛋里挑骨头 (jī dàn lǐ tiāo gǔ tou)) – пытаться найти недостаток там, где его нет, то есть придираться.

Вернуться

13

Колодезная вода речной не помеха (井水不犯河水 (jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ)) – один другому не помеха, не мешать друг другу, не касаться друг друга, жить отдельной жизнью.

Вернуться

14

Фэнхуан (Красная птица – Феникс) – один из Четырех Небесных Стражей. Является хранителем Юга. Мощный символ возрождения и новых возможностей. Согласно древним преданиям, Фэнхуан – птица с разноцветным оперением – живет в Восточном царстве совершенных людей; вылетая оттуда, она парит за пределами Четырех морей, пролетает через гору Куньлунь, пьет воду у горы Чжичжу, стоящей средь водной стремнины, мочит крылья в водах Жошуй. Появление Фэнхуан считалось знаком наступления великого мира в Поднебесной.

Вернуться

15

Хэйсин (黑心 (hēi xīn)) – черная душа (сердце), черные замыслы. Пустыня Черной Души.

Вернуться

16

Байху – один из Четырех Небесных Стражей. Является хранителем Запада. Тигр защищает от злых духов и олицетворяет небывалую силу и мощь. Белый цвет тигра объясняется тем, что западная сторона света в Китае является символом потустороннего мира, или страны мертвых, а, как известно, в Китае белый цвет – это признак траура.

Вернуться

17

Сюань У – один из Четырех Небесных Стражей. Черная Черепаха (или Черный Воин). В китайской философии черепаха представляет собой гармоничный союз энергий инь и ян. Символ долголетия, мудрости и неуклонного движения вперед. Являясь хранителем Севера, черепаха символизирует зимний период времени.

Вернуться

18

Усэ Юнь (五色 云 (wǔ sè yún)) – пять цветных облаков (горы Разноцветных облаков). Отсылка к мифу о Цин Луне, где он, паря в разноцветных облаках, сыпал на землю жемчужины, золото, серебро, кораллы.

Вернуться

19

Ветер из пустой пещеры (空穴来风 (kōng xué lái fēng)) – если ветер дует из пустой пещеры, это не без причины; не бывает слухов просто так; нет дыма без огня.

Вернуться

20

Гуцинь (古琴 (gǔqín)) – относится к категории «шелк», так как в древности имел шелковые струны. Струн семь, и в настоящее время, для того чтобы инструмент звучал громче, струны делают из стали.

С гуцинем связаны многие легендарные имена китайской истории: Конфуций, поэты Ли Бо, Тао Юань Мин, Бо Цзюи, полководец Гжуге Лян – все играли на цине и воспевали его в своих высказываниях и произведениях.

Сама форма циня – округлая сверху и плоская снизу – символизирует «круг» неба и «квадрат» земли, как они понимаются в натурфилософии Китая. То есть сам инструмент гуцинь – это весь мир, все сущее между небом и землей.

Вернуться

21

Сяо (簫 (Xiao)) – один из важнейших инструментов и традиционная пара гуциню в знаменитом дуэте 丝竹 – шелка и бамбука. На верхнем торце флейты – наклоненное внутрь отверстие, в которое исполнитель направляет воздух. Звук сяо мягкий, «подобный дыму».

Вернуться

22

Нести на спине закопченный котел (背黑锅 (bēi hēi guō)) – идиома описывает несчастного человека, на плечи которого упал весь груз ответственности, причем эта ответственность преимущественно за действия других.

Вернуться

23

Фучэнь (拂尘 (fúchén)) – даосская метелка. Ее делают из шерсти животных, обычно из конского волоса, а ручку – из дерева. Она символизирует величие и святость духовного учения. В даосизме верят в способность метелки сметать мирские желания и плотские мысли человека. В другой интерпретации грязь этого мира изображают в виде демонов и злых духов, а даосские метелки наделены силой их изгонять.

Также фучэнь используют как оружие. Это инструмент не для нападения, а для защиты, с ним можно успешно противостоять даже мечу. Фучэнь часто применяют в ушу стиля Удан.

Вернуться

24

Чунъян (重阳 (chóng yáng)) – традиционный китайский народный праздник, который ежегодно отмечается 9-го числа 9-го месяца по лунному календарю (农历 (nóng lì)). Девятый лунный месяц – месяц хризантемы (菊月 (júyuè)), 23 сентября – 23 октября.

Число «девять» в «Книге Перемен» соответствует числу «Ян» (значения: белый цвет, свет, юг, огонь, творчество, активность, солнце, богатство). Две девятки – два числа «Ян», потому праздник называется Чунъян («повторяющийся Ян»). Также, т. к. день и месяц равны девяти, его называют Чунцзю (重九 (chóngjiǔ)) – «повторяющаяся девятка».

Праздник двойной девятки возвращает человека к истокам, единому началу. Согласно одному из самых древних китайских философских текстов, «Книге перемен», девятый день девятого лунного месяца (дважды девять) обладает огромной силой ян. Для того чтобы обезопасить себя в этот день, принято забираться на гору, пить вино из хризантем, есть особые пирожные, приготовленные с добавлением лепестков хризантем и сухофруктов, а также вставлять в волосы веточки кизила (茱萸 (zhūyú)).

В Лимбусе этот праздник выпадает на дату заключения первого договора между тремя мирами, день рождения короля Энделлиона и последующий день рождения принца Бреанейна.

Вернуться

25

Пагода – буддистское, индуистское или даосcкое сооружение культового характера. В Китае также пагодами называют многоярусные башни, используемые как храмы.

Вернуться

26

Цунь – «китайский дюйм», мера длины, равная 3,2 см (в древности – 2,4–2,7 см).

Вернуться

27

Хризантема – Юань Фэнь имеет в виду значение желтой хризантемы. Она считалась символом долголетия, внутреннего покоя, а также достоинства, уважения и преданности. Желтая хризантема ассоциировалась с солнцем и жизнью, а появление Энделлиона вызвало схожие чувства.

Вернуться

28

Лицо-цветок, лицо-луна (花容月貌 (huā róng yuè mào)) – очень красивая внешность. Цветы и луну часто называют символами красоты.

Вернуться

29

Поющие красавицы (歌姬 (gējī)) – куртизанки, девушки из Весенних домов, развлекающие гостей.

Вернуться

30

Кашель с кровью (咳血 (ké xuè)) – признак серьезных внутренних повреждений или крайнего эмоционального расстройства. Застой крови также устранялся посредством кровохаркания.

Вернуться

31

Пипа (琵琶 (pípa)) – четырехструнный китайский музыкальный инструмент, относящийся к категории щипковых инструментов типа лютни.

Эрху (二胡 (èrhú)) – двухструнная скрипка из семейства хуцинь.

Гучжэн (古筝 (gǔzhēng)) – традиционный китайский инструмент. Принадлежит к семейству цитры, родственен кото и цисяньцинь. От последнего отличается количеством струн и конструкцией струнодержателя.

Дицзы (笛子 (dízi)) – китайская поперечная флейта с шестью игровыми отверстиями. В большинстве случаев ствол ди изготавливается из бамбука или тростника, но встречаются ди, выполненные из других пород дерева и даже из камня, чаще всего нефрита.

Вернуться

32

Как звезды вокруг луны (众星捧月 (zhòng xīng pěng yuè)) – находиться в центре внимания, стать популярным.

Вернуться

33

Слепец на слепой лошади (盲人瞎马 (máng rén xiā mǎ)) – говорится о том, кто находится в очень опасной ситуации, или о том, кто действует крайне неосмотрительно.

Вернуться

34

Префиксы и суффиксы в обращениях – Энделлион перечисляет префиксы и суффиксы, которые звучат панибратски по отношению к Юань Фэню. Подробнее о них рассказано в глоссарии.

Вернуться

35

Чи (尺 (chǐ)) – «китайский фут», традиционная китайская единица измерения длины, равная 32 см (в древности 24–27 см).

Вернуться

36

Ахимот перефразировал и смешал две идиомы. Взлет дракона (龙飞 (lóng fēi)) – так говорят о подвиге героя или восхождении императора на престол. Выдавать черное за белое (颠倒黑白 (diān dǎo hēi bái)) – искажать истину, представлять факты в ложном свете.

Вернуться

37

Лончжу (龙珠 (lóngzhū)) – жемчужина дракона.

Вернуться

38

Демонов порождает собственный разум (鬼由心生 (guǐ yóu xīn shēng)) – говорится о человеке, страдающем от необоснованных страхов.

Вернуться

39

Орден Цзиньшань Фу (金山 傅 (Jīn shān Fù)) – название ордена – Золотая гора, Фу – клановая фамилия. Название ордена отсылает к понятию иероглифа 金 («золото»): «Самосовершенствование человека можно сравнить с промывкой песка сильными волнами. Только то, что останется, можно считать настоящим золотом». Так же и адепты ордена Цзиньшань, подобно настоящему золоту, выдержат плавку в пылающем огне (стойко перенесут жизненные испытания на пути самосовершенствования). Вторая же часть названия 山 («гора») указывает нам на местонахождение ордена. Клановую фамилию 傅 (Фу) также можно перевести как «учить», «наставлять», «поддерживать».

Вернуться

40

Обрести дух дракона и лошади 龙马精神 (Lóng mǎ jīng shén)) – сохранять высокую энергичность и жизнеспособность, а также силу духа.

Вернуться

41

Дицзы (弟子 (dìzǐ)) – личный ученик-последователь / личная ученица-последовательница.

Вернуться

42

Шиди (师弟 (shīdì)) – младший брат по обучению.

Вернуться

43

Шицзе (师姐 (shījiě)) – старшая сестра по обучению.

Вернуться

44

Час Тигра – в Древнем Китае сутки были разделены на 12 двухчасовых отрезков. Час Тигра наступал в 3:00 ночи и заканчивался в 5:00 утра. Подробнее про двухчасовые отрезки и их энергетические значения написано в глоссарии.

Вернуться

45

Шисюн (师兄 (shīxiōng)) – старший брат по обучению.

Вернуться

46

Паньлун (蟠龙 (pán lóng)) – озерный дракон, который не добрался до облаков; свернувшийся кольцами спящий дракон. Имеет длинное змееподобное тело и связан с застойными водами и озерами. Также символизирует мудрость и долголетие.

Вернуться

47

Подслушивать на дорогах и рассказывать на тропинках (道听途说 (dào tīng tú shuō)) – питаться слухами; сплетничать, болтать; сплетни, пустые слухи.

Вернуться

48

Юань Фэнь хотел сказать, что число 4 (四 (sì)) считается несчастливым, поскольку оно произносится почти так же, как «смерть» (死 (sǐ)).

Вернуться

49

Человек не может не склонить голову под карнизом (在人屋檐下, 不得不低头 (zài rén wū yán xià, bù dé bù dī tóu)) – о непреодолимых обстоятельствах, вынуждающих покориться.

Вернуться

50

Скинуть верхние одеяния – употреблено в значении «показать слишком личное».

Вернуться

51

Тому, кто сел верхом на тигра, трудно спуститься вниз (騎虎難下 (qí hǔ nán xià)) – говорится о том, кто попал в очень затруднительное положение, единственный выход из которого – это закончить начатое дело во что бы то ни стало.

Вернуться

52

Персиковая роща (世外桃源 (shì wài táo yuán)) – земной рай.

Вернуться

53

Питаться на ветру и спать на росе (风餐露宿 (fēng cān lù sù)) – жизненные трудности или сложности в дороге.

Вернуться

54

Борьба дракона и тигра (龙争虎斗 (lóng zhēng hǔ dòu)) – яростная схватка двух противников.

Вернуться

55

Хэйшэ (黑蛇 (hēishé)) – черная змея. Река Черной змеи.

Вернуться

56

Утолять жажду отравленным вином (饮鸩止渴 (yǐnzhèn zhǐkě)) – ради сиюминутного, поверхностного, насущного желания или искушения человек игнорирует долгосрочные, глубинные, сущностные потребности в улучшении или постоянном развитии или пренебрегает ими, нанося вред организму, и страдает от последствий.

Вернуться

57

Энделлион говорит об образе луны в китайской мифологии, которая ассоциировалась с прекрасной возлюбленной, романтическими отношениями и мотивами любви. А также отсылает к одному из вариантов мифа про Чанъэ и мифа про Подлунного старца. С мифами можно ознакомиться в глоссарии.

Вернуться

58

Луна, став полной, пойдет на убыль, как и вода, наполнив емкость доверху, перельется через край (月满则亏，水满则溢 (yuè mǎn zé kuī, shuǐ mǎn zé yì)) – ничто не длится вечно; все, что достигает своего пика, затем приходит в упадок.

Вернуться

59

Лебединое перо, привезенное за тысячи ли (千里送鹅毛 (qiān lǐ sòng é máo)) – очень скромный и не представляющий практической ценности подарок, который тем не менее отражает самые искренние чувства и пожелания того, кто его дарит.

Вернуться

60

Саньцзетан (三界坛 (sān jiè tán)) – жертвенник/алтарь трех сфер/миров (мир людей, мир богов, мир духов).

Вернуться

61

Саньшугуан (三束光 (sān shù guāng)) – звезда Трех Лучей Света.

Вернуться

62

Рексихтон (ῤηξίχθων) – «Разверзающая землю» (от ῤήγνῡμι – «сокрушать, ломать» и χθών – «земля, почва»).

Вернуться

63

Предназначение паладинов – порядок и охрана в Лимбусе, а также создание энергетического защитного купола. У каждого Бога была печать Тинсингуо, связанная с хозяином. С помощью нее владелец мог быстро перемещаться, не используя порталы. Такие же печати имели верховные демоны Хэйдереса и правящая семья Экнориана. Лимбус объединял их в одну, подтверждая союз между мирами. Если возвести купол с использованием печати, то он будет почти нерушим. Два условия падения купола: источник его силы умер либо кто-то обладает большей ци/маной, способной пробить защиту.

Вернуться

64

Байшэ (白蛇 (báishé)) – Белый змей.

Вернуться

65

Тебянь (铁鞭 (tiěbiān)) – один из видов металлического ударного оружия стержневого типа, у которого на самом дальнем конце есть специальное острие. Железная плеть.

Вернуться

66

Чжан (丈 (zhàng)) – мера длины, равная 3,2 м.

Вернуться

67

Люедао (柳叶刀 (liǔ yè dāo)) – дословно «нож для листьев ивы», «сабля листа ивы». Распространенная форма китайской сабли. Впервые данный вид сабель появился во время династии Мин, имеет умеренное искривление по всей длине клинка. Это оружие стало стандартным вооружением для конницы и для пехоты.

Вернуться

68

Ли (里 (lǐ)) – мера длины в Древнем Китае, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

Вернуться

69

Богомол вздумал остановить телегу (螳臂当车 (táng bì dāng chē)) – говорится о том, кто пытается сделать то, что явно выше его сил.

Вернуться