Асланбек Гяургиев
Дверь хеттов. Тайна Заюково

Пролог: Тень Голгофы¹

Кавказские горы, 33 год н.э.² Закат окрасил снежные вершины в кроваво-красный цвет.

Децим Вителлий, римский центурион, споткнулся о корень, пробивавшийся сквозь каменистую тропу. Его туника, пропитанная потом и пылью, пахла овечьей шерстью – подходящий камуфляж для этих земель, где каждый незнакомец с латинским акцентом рисковал получить стрелу в сердце. В руке он сжимал свиток с печатью Ирода Антипы³: «Найди то, что они унесли с Голгофы. Даже если это тело».

– Тело? – усмехнулся Децим, протискиваясь в узкий лаз пещеры. – Они говорят, он воскрес.

Факел осветил стены, покрытые рельефами крылатых существ с головами львов. Хеттские демоны, – подумал он. Но дальше его ждало нечто иное: дверь. Черный базальт, холодный на ощупь, словно лед. В центре – символ: три переплетенных змеи, кусающие собственные хвосты. Надпись на арамейском: «Здесь спит то, что не должно проснуться».

– Спи спокойно, – пробормотал Децим, ударив кинжалом в щель между створками.

Камень дрогнул. Из глубины донесся звон, будто гигантский колокол ударил под землей. Воздух заполнил запах ладана и медной крови. Децим отпрянул. Его факел погас.

– Quis est ibi? ⁴– крикнул он в темноту, выхватывая меч.

Ответом стал шепот на не понятном языке: слова лились, как песня, заставляя кости вибрировать. Когда факел вспыхнул вновь, центурион увидел их – тени в плащах с капюшонами, без лиц. Последнее, что он почувствовал, – пальцы, вонзившиеся в глазницы.

Глава 1: Пастух и Звёзды

Артур Жемухов⁵ провел рукой по стене, ощущая шероховатость древнего камня. Его фонарь выхватывал из мрака знаки: спирали, зигзаги, созвездия.

– Хетты считали, что земля – зеркало неба, – пробормотал он, сверяясь с картой звездного скопления Ориона. – Но что они отразили здесь?

Грохот камня, сорвавшегося где-то сверху, заставил его обернуться. Артур замер, прислушиваясь к эху. Слишком тихо для обвала. Его рука потянулась к «макарову» – привычка, оставшаяся со времен Афганистана.

– Кыш, джинн пещерный, – фыркнул он, направляясь глубже.

На глубине 130 метров воздух стал густым и тягучим. Артур вытер пот со лба и вдруг застыл: перед ним зияла расщелина, а за ней – дверь. Не грубая плита, а идеально отполированный черный камень с инкрустацией из кварца, мерцавшего, как звезды.

– Боже… – он провел пальцем по символу в центре – пентаклю⁶ Гермеса. – Значит, правда.

Внезапно кварц вспыхнул голубым светом. Артур отпрянул, наткнувшись на что-то мягкое. Он посветил вниз – у его ног лежал скелет в истлевшей римской тунике. В костлявой руке – железный меч с гравировкой «Legio XII Fulminata⁷».

Артур опустился на колени, разглядывая клинок. Вспомнились рассказы отца, который часто упоминал римского легионера, исчезнувшего в этих горах. «Он искал дверь, Лейлушка, но боги покарали его за дерзость», – рассказывал дедушка своей внучке, показывая шрамы на руке – следы «когтей Хаумыж». Тогда это казалось сказкой, но сейчас…

Он поднял меч. На рукояти, под слоем ржавчины, виднелись буквы: D. VITELLIVS.

– Децим Вителлий, – Артур усмехнулся, ощущая холод металла. – Значит, ты действительно существовал.

Его пальцы наткнулись на кожаный мешочек у пояса скелета. Внутри – свёрнутый в трубку папирус, почти истлевший, но несколько строк ещё читались:

«…Император приказал найти Дверь, дабы обрести силу богов. Но что мы выпустим, открыв её? С каждым днём тени становятся смелее. Если не вернусь, пусть этот меч предупредит тех, кто придёт после…»

Артур сглотнул. Отец ошибался. Децим не был осквернителем древних наследий – он был солдатом, посланным в ловушку. Его миссия заключалась не в поисках сокровищ и власти, а в спасении Рима от проклятия, о котором говорили оракулы. Но что-то пошло не так. Возможно, легионер ослушался приказа, решив уничтожить дверь, а не открыть её. Или… его предали.

– Ну что, дружище, – Артур наклонился ближе, рассматривая череп. Глазницы, пустые и темные, словно бездонные колодцы, казалось, смотрели на него с немым укором., – видимо, мы с тобой не такие уж и разные. Ты хотел спасти свой мир,

а я … – он посмотрел на дверь, где кварцевые звёзды мерцали всё ярче. – Я просто хочу понять, зачем они это построили.

Из темноты донесся смешок – тихий, едва уловимый, но от этого не менее зловещий. Артур резко обернулся, направляя луч фонаря вглубь пещеры.

– Кто здесь? – крикнул он, но ответом была лишь тишина, нарушаемая эхом его собственного голоса.

Глава 2: Епископы и Пророчество

Кардинал Вито Ригетти провел перчаткой по корешку книги, переплетенной в человеческую кожу. «Codex Umbra⁸» – рукопись, найденная в гробнице папы-еретика Иоанна XXII. На странице 666 красовался катрен Нострадамуса, которого не было в публичных изданиях:

«Сын пастуха, что спустится в утробу Гиен,

Узрит свет, что слепит разум.

Пружина в око – плата за ключ,

А кристалл воссияет над прахом веков».

– Гиены… – прошептал Ригетти, подходя к глобусу. Его палец уперся в Кавказ. – Гора Эльбрус. Там, где волки воют на луну.

Дверь скрипнула. В архив вошел мужчина в черной сутане с лицом, как у средневекового аскета.

– Экспедиция готова, Ваше Преосвященство. Двенадцать епископов, как вы приказали.

– Они знают, что ищут?

– Чашу? Копье Лонгина? Тело?

– Нет, – Ригетти улыбнулся, открывая шкатулку с мумифицированным глазом. – Они ищут дверь. А за ней – то, что заставит Чашу казаться детской игрушкой.

Глаз в шкатулке вдруг повернулся, следя за кардиналом.

Глава 3: Лейла и Наследие

Лейла Жемухова сидела за столом, заваленным картами, папирусами с коптскими текстами и чашкой остывшего кофе. Перед ней лежала посылка, пришедшая из ее родного села – коричневая коробка, перевязанная бечевкой. Внутри, под слоем газет, она нашла потрепанный кожаный дневник с инициалами «А.Ж.» и маленькую кварцевую пирамидку, подвешенную на серебряную цепь.

– Папин почерк… – прошептала она, проводя пальцем по обложке. Запах старой кожи и табака ударил в нос, заставив сглотнуть ком в горле. Он обещал вернуться. Как всегда, солгал.

Лейла резко сжала дневник, и под пальцами будто ожили страницы другого прошлого – того, что она пыталась похоронить.

2018 год. Москва. Она ещё верила тогда, что можно любить монстра и не заразиться его тенью.

Он казался блестящим учёным – специалист по закрытым архивам, консультант силовых структур. Красивый, холодный, с глазами, в которых не отражался свет. Брак, беременность, а потом…

– Ты не та мать, которой можно доверить её, – сказал он в ту ночь, когда забрал Алису.

Ей было три года.

Суд лишил Лейлу родительских прав по заключению «экспертов» из частной клиники. Психиатрический диагноз, подписанный людьми, которых она видела впервые. А потом – приют где-то под Рязанью, куда её не пускали.

«Ваша дочь теперь под опекой благотворительного фонда» – сухо сообщили ей.

Фонда, связанного с ними.

Через полгода мужа арестовали. Громкое дело: передача технологий двойного назначения, контакты с запрещёнными структурами, что-то ещё – детали скрыли под грифом. Его осудили на двадцать пять лет, но Лейла знала – это театр. Настоящая тюрьма для таких, как он, не имеет решёток.

А Алису она так и не нашла.

Приют опустел в одну ночь. Врачи, воспитатели – будто испарились. Остались только документы с печатями несуществующих организаций и тихий смешок в телефонной трубке, когда она в сотый раз звонила в прокуратуру:

– Вас предупреждали, Лейла Артуровна. Не копайте глубже.

Но она копала.

Первое письмо пришло через год.

Конверт без обратного адреса, вложенный в её университетскую почту. Внутри – детский рисунок: чёрная дверь с тремя змеями и подпись корявым почерком: «Мама, я помню».

Лейла дрожала. Это был почерк Алисы.

Следующие три года они общались так – через анонимные электронные письма, зашифрованные сообщения в старых книгах, которые таинственным образом появлялись в её почтовом ящике.

– Я живу в большом доме с колоннами. Меня учат «видеть сквозь стены». Они говорят, я особенная, – писала Алиса в одном из писем.

Лейла отвечала через подставные аккаунты, вкладывая в слова всю свою тоску. Она учила дочь коду, который придумала для неё ещё в колыбели – хеттские символы, смешанные с детскими стишками.

Алиса отвечала тем же.

Но потом письма стали приходить реже. Последнее было коротким:

– Мама, они знают про нас. Если я исчезну – ищи дверь. Я спрятала карту там, где мы гуляли с дедушкой.

Через неделю связь оборвалась.

Лейла знала, что это не случайность. Кто-то позволил им общаться – чтобы следить. Чтобы использовать.

Но теперь у неё была нить…

Первая страница дневника была исписана плотными строчками на адыгском языке. Лейла перевела вслух, коверкая слова, которым отец учил ее в детстве:

– «Три символа откроют путь: глаз Гора, древо жизни, пентакль Гермеса… Лейлушка, если читаешь это, значит, я нашел дверь. Или она нашла меня».

Она откинулась на стул, чувствуя, как холодок пробежал по спине. За окном завывал ветер, бросая горсти дождя в стекло. Внезапно свет лампы мигнул, и Лейле показалось, что в углу комнаты мелькнула знакомая тень.

– Мама?.. – невольно вырвалось у нее. Она сомкнула глаза, ей не хотелось, чтобы видение исчезло.

Нахлынули Воспоминания… Осень на даче под Сочи. Лейле девять. Отец в кресле у камина читал книгу. Мама, Амина, нанизывала бусины из обсидиана на нитку, напевая что-то на адыгском. Лейла сидела на полу, разложив перед собой старую карту, которую отец привез из очередной экспедиции. Карта была покрыта странными символами – спиралями, зигзагами, звездами. Она пыталась понять, что они означают, но буквы были незнакомыми, словно из другого мира.

– Пап, а кто такие хетты? – спросила она, не отрывая глаз от карты.

Артур, отложил книгу и улыбнулся. Его лицо, освещенное пламенем, казалось вырезанным из красного песчаника.

– Хетты? – он задумался на мгновение, как будто выбирал слова. – Это наши предки, Лейлушка. Очень древние и очень мудрые. Они знали то, что мы до сих пор не можем понять.

– А что они знали? – Лейла подняла голову, ее глаза горели любопытством.

– Они знали, как разговаривать с камнями, – сказал Артур, подмигнув. – И как прятать в пещерах… кое-что важное.

– Сокровища? – девочка загорелась, представляя себе сундуки, полные золота и драгоценных камней.

– Знания, – поправила мама, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная твердость. – Но их охраняют Хаумыж – стражи подземелий. У них глаза из черного стекла, и они забирают тех, кто ищет то, что не положено.

– Амина, хватит пугать ребенка, – отец засмеялся, но смех звучал напряженно, как будто он сам не до конца верил в свои слова.

– Это не сказка, Артур, – мать встала, и тень от камина превратила ее в гигантскую птицу с распахнутыми крыльями. – Твой отец видел их в пещерах Заюково. Они оставили на его руке следы…

Лейла вспомнила запястье дедушки, на котором шрамы, похожие на царапины от когтей, тянулись от кисти до локтя.

– Это правда, пап? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Артур вздохнул и погладил ее по голове.

– Правда, Лейлушка. Но не бойся. Пока мы вместе, они нас не тронут.

Лейла посмотрела на карту, потом на отца, потом на мать. Она чувствовала, что за этими словами скрывается что-то большее, что-то, что взрослые не хотят говорить вслух.

– А мы найдем их? – спросила она, глядя на отца с надеждой.

– Когда-нибудь, – ответил он, улыбаясь. – Когда-нибудь мы найдем их вместе.

Лейла улыбнулась в ответ, но в глубине души она чувствовала, что этот разговор – только начало чего-то большого и страшного.

Глаза Лейлы открылись, они были мокрыми. Взяв дневник отца, она стала его перелистывать. Страницы пестрели схемами пещер, формулами расчета звездных циклов и детскими рисунками. Ее рисунками. На одном из них – папа в шляпе Индианы Джонса, сражающийся с крылатым чудовищем и открытка с надписью сделанной рукой папы: «С днем рождения, Лейлушка. Когда-нибудь мы найдем их вместе».

– Обманщик, – она вытерла слезу, разглядывая карту с пометкой «Гиза, 1998». Под слоем кальки она заметила буквы – невидимые чернила? Лейла схватила Ультра-Фиолетовый-фонарь из ящика стола.

Фиолетовый луч выхватил из темноты строки, написанные женским почерком:

«Артур, они знают о кристалле. Сегодня в гробнице Хеопса я нашла фреску – пирамида без вершины, а под ней дверь, как в твоих рассказах. Но кто-то следит за мной. Если со мной что-то случится, защити Лейлу. Они придут за ней».

Подпись: Амина.

Лейла вскочила, опрокинув стул. Сердце колотилось, как молот. Мама погибла в Гизе в 1999-м. Официальная версия – обвал. Но папа никогда не верил…

Она схватила кварцевую пирамидку. В свете фонаря внутри камня заструились золотые нити, складываясь в символ – глаз Гора.

– Что ты нашла, мама? – прошептала Лейла, прижимая амулет к груди.

Она вспомнила последний разговор с мамой, тогда телефонный звонок разбудил ее ночью. На экране – Каир.

– Лейлушка? – голос Амины дрожал, заглушаемый шумом ветра. – Слушай внимательно. Верхушка пирамиды… она не потеряна. Она была украдена. Кристалл…

– Мама, ты где? Что случилось?

– Они здесь. В гробнице. – В трубке грохнуло, посыпались камни. – Запомни: «Тот, кто ищет глазами, ослепнет. Ищи сердцем».

Крик. Звон разбитого стекла. Тишина.

Лейла пыталась успокоиться. Уже столько лет прошло, но боль не утихала. Из ослабевших рук она выронила дневник и из него выпал конверт с египетской маркой. Внутри – фото: молодая Амина в платке стоит у входа в пирамиду Хеопса. На заднем плане – человек в темных очках, лицо скрыто тенью от шляпы. На обороте надпись: «Они называют себя Хранителями Предела. Не доверяй Ватикану».

Лейла подошла к окну. Дождь стих. В черном стекле отражалось ее лицо, а за спиной… вторая пара глаз. Она резко обернулась. Никого.

– Хаумыж? – усмехнулась она, чувствуя, как страх сменяется яростью. – Приходите. Я вас уже жду.

Она надела амулет на шею. Кварц вспыхнул, отбрасывая на стену тень в форме крылатого существа.

– Мама, папа… я докопаюсь до истины. Даже если мне выколют глаза.

Ветер за окном завыл громче, будто в ответ.

Глава 4: Тени Прошлого

Лейла прибыла в Заюково на закате. Солнце, опускаясь за вершины Эльбруса, окрасило небо в багровые и золотые тона, а горы отбрасывали длинные тени, словно гигантские стражи, наблюдающие за селом. Воздух был наполнен ароматом полевых трав и дымком от очагов, где женщины готовили ужин. Село, утопающее в зелени садов, казалось мирным, но Лейла чувствовала – здесь что-то скрыто, что-то древнее и опасное.

Ее встретил старейшина села, Махмуд. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, словно карта прожитых лет, выражало недовольство. На нем была традиционная черкеска с серебряными газырями, а на голове – папаха, слегка сдвинутая набок. Он опирался на посох, вырезанный из орехового дерева, и смотрел на Лейлу сдержанно, но недружелюбно.

– Твой отец уже достаточно наворотил, – сказал он, указывая посохом в сторону гор. Его голос был низким и хриплым, как шум горного ветра. – Он раскопал курганы, потревожил покой предков. Теперь духи воют по ночам, как голодные волки, и даже собаки не лают, а жмутся к ногам хозяев.

Лейла попыталась объяснить, что ее работа важна для науки, что она хочет понять, что скрывают эти горы, но Махмуд лишь покачал головой. Его глаза, темные и глубокие, как бездонные колодцы, выражали недовольство.

– Наука? – усмехнулся он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. – Наука не объяснит, почему после твоего отца в горах начали пропадать люди. Почему те, кто ищет ответы, возвращаются с пустыми глазами, словно их души забрали Хаумыж.

Лейла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила рассказы матери о стражах подземелий – существах с глазами из черного стекла, которые забирают тех, кто ищет то, что не положено.

– Кто такие Хаумыж? – спросила она, стараясь звучать уверенно.

Махмуд наклонился ближе, и его голос стал шепотом, словно он боялся, что его услышат горы.

– Это древние стражи, Лейла. Они охраняют то, что спрятано в пещерах. Твой отец нашел дверь, но он не смог открыть ее. И теперь они здесь. Они следят за нами.

Ночью Лейла не могла уснуть. Ветер за окном выл, как живое существо, а вдали, из гор, доносился странный звук – не то вой, не то смех. Он был зловещим и насмешливым, словно сама тьма дразнила ее.

Она встала, накинула на плечи шерстяной платок и вышла из дома, вооружившись фонарем. Лунный свет окутывал село серебристым покрывалом, а горы возвышались черными силуэтами, словно гигантские стражи. Ветер принес с собой запах ладана и меди, странный и тревожный.

– Кто здесь? – крикнула Лейла, но ответом было лишь эхо, отражающееся от скал.

Внезапно фонарь выхватил из темноты фигуру – высокую, сгорбленную, с глазами, как угольные ямы. Лейла застыла, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Ее сердце заколотилось, но она не могла пошевелиться, словно завороженная этим существом.

– Хаумыж… – прошептала она, вспоминая рассказы матери.

Фигура исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь запах ладана и ощущение, что за ней наблюдают. Лейла обернулась, но вокруг была только тьма и тишина, нарушаемая лишь далеким воем ветра.

Она вернулась в дом, но сон не шел к ней. В голове крутились слова Махмуда, образ отца, работающего в пещерах, и тени, которые, казалось, следовали за ней повсюду.

Лейла провела несколько дней в Заюково, изучая записи отца и пытаясь понять, куда он мог пропасть. Село жило своей размеренной жизнью, но Лейла чувствовала, что за этой видимой простотой скрывается что-то большее. Каждый вечер она слышала вой ветра, который, казалось, доносился из гор, и видела тени, движущиеся в темноте. Местные избегали разговоров о пещерах и хеттских тайнах, но однажды утром к ней подошел старик с седой бородой и пронзительным взглядом.

– Ты Лейла, дочь Артура, – сказал он, не спрашивая. Его голос был низким и хриплым, но в нем чувствовалась сила. – Я Виктор. Твой отец и я … мы были друзьями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Голгофа – место распятия Христа, по христианской версии.

Вернуться

2

33 год нашей эры – год распятия Христа, по христианской версии.

Вернуться

3

Ирод Антипа – правитель времени Христа.

Вернуться

4

Quis est ibi?  – Кто там?( Перевод с латыни).

Вернуться

5

Жемухов – «жемухо», с адыгского переводится как «пасущий коров».

Вернуться

6

Пентакль – символ, талисман.

Вернуться

7

Legio XII Fulminata – Двенадцатый Молниеносный легион(Перевод с латыни) – римский легион, сформированный Юлием Цезарем.

Вернуться

8

Codex Umbra – Кодекс тени (Перевод с латыни)

Вернуться