Екатерина Аверина
Между нами (любовь) война

Глава 1

Беркут

– Ммм, – невнятно мычит тёлочка у меня в ногах и дёргает головой.

– Ччч, терпи, я почти кончил, – вдавливаюсь головкой ей в горло.

Давится, хрипит, сопит, но я не хочу себя обламывать. Насаживаю её ещё глубже на свой стояк и закатываю глаза, заливая спермой затраханный мною рот. Сглатывает. Хрипло дышит и трёт ладонями горло.

Да ладно. Чего так страдать-то? Я туда и не попал толком. Хотя мог бы. Так что паршивая из неё актриса. Не верю.

Падаю спиной на кровать. Бёдра дрожат после оргазма. Телу кайфово, а внутри всё равно гадко. Наверное, потому что допинг маловат. Мы же только начали развлекаться. У меня вискарь не допит и ещё много всего интересного в арсенале. Наручники, плётки, гондоны с рогами, как у чёрта.

– Зовут тебя как? – лениво спрашиваю у блондинки.

В последнее время я особенно сильно по ним фанатею. Не нажрусь никак. Всё время чего-то не хватает. Ищу, ищу… И вот, опять мимо.

Один из моих друзей, Мишка Тарасов, очень любит сравнивать таких девчонок с фаст-фудом. Ты вроде набиваешь желудок и в моменте тебе даже вкусно, а через полчаса снова голодный. Пустые калории.

Точнее сравнения не придумать. Моя сегодняшняя кукла для секса тоже пустая. Хотя нет. Теперь в ней есть немного моей спермы.

– Лиза, – всё ещё хрипит тёлка.

– Блядь, – закрываю ладонями лицо.

Походу, всё на сегодня, а я вроде как планировал поиграть в эту игрушку до утра.

– Что не так? – негодует она.

– Всё не так. Уходи, – девчонка резко начинает меня раздражать.

– Дима, ты офигел?

Надо же! Даже голос прорезался.

Кстати, не помню, чтобы я представлялся. Ну да хер с ней. Лишь бы не нарывалась. Я ж ебанутый.

– Просто уйди нахуй отсюда! – резко сев, рычу на неё. – Денег дать за минет?

– Козёл! – топает ногой, собирая по полу своё барахло.

– Я не козёл, я – Беркут! – бешусь, глядя на то, как она одевается.

Мне кажется, слишком медленно.

– Слышь, паспорт свой дай.

– Зачем? – округляет глаза.

– Себе оставлю, а тебя в рабство продам, – с серьёзной рожей глотаю вискарь прямо из бутылки. – Не тупи и не беси меня ещё сильнее, тебе не понравится. Просто дай сюда паспорт!

Копается в сумочке, роняет на пол какие-то мелочи. Достаёт, протягивает мне документ в розовой обложке с котиками.

Я сейчас блевану радугой!

Делаю ещё глоток виски, открываю паспорт. Вчитываюсь.

– Ссука, и правда Лиза, – взъерошиваю волосы.

Была крохотная надежда, что где-то меня наебали.

«Ну не виновата же она, что её предки так назвали», – подают голос остатки моей адекватности.

Отсосала неплохо. И если бы не имя, я бы повторил. Ладно. Пусть просто свалит сейчас.

Достаю своё портмоне. Выгребаю наличку. Не считая, вкладываю в паспорт и отдаю девчонке.

– Зачем?

Ааа!!! Да что ж ты тупая-то такая, а?!

– Моральная компенсация, – цежу сквозь зубы и сверкая голой задницей иду искать свои сигареты.

– Я не шлюха, Дима! – ещё и обижается.

– Уходи, – прикурив, холодно смотрю на неё. – Рекомендации потом выдам, если понадобятся.

У меня мобильник дребезжит уже второй час. Я знаю, кто звонит. Намеренно не брал, но сейчас смазываю пальцем зелёную кнопку вверх, чтобы быстрее отделаться от девки.

– Да, отец, – выдыхаю в трубу вместе с дымом.

– Спал, что ли? – спрашивает он.

– Занят был. Очень, – ухмыляюсь, снова затягиваясь.

Открываю форточку, чтобы дым вытягивало из квартиры. Девка всё копается. На ней тряпок-то было всего ничего. Чё так долго?

– Чем же? – любопытствует отец.

– Ты точно хочешь знать подробности? – ухмылка в отражении становится обаятельно-демонической.

Ну вкусный был минет. Тупо отрицать. В меру жёсткий. Чуть позже я развёл бы её на горловой, но она, сука, Лиза!

– Нет, – отец улавливает мои интонации.

– Я так и думал, – тушу сигарету в пепельнице.

– Дим, мне очень надо, чтобы ты приехал. Мать в истерике. Тебя требует.

– Опять? – закрываю глаза. – Найми ей няньку, я заебался отрабатывать!

– Твой Корвет приехал. Такой же синий, как у тебя был. Утром можно поехать, забрать. Дим, мать любит тебя, и ты ей очень нужен. – без паузы, словно покупает меня сейчас этой тачкой.

– Ладно-ладно, приеду, – и я продаюсь с потрохами.

– Отлично, – смеётся родитель. – Ты трезвый, надеюсь?

– Угу, – за каким-то хреном киваю.

А по внутренним ощущениям, как обдолбанный. Вот зачем мне было знать её имя? Это на качество секса никак не влияет. Да и можно было бы снять на ночь брюнетку, рыжую, да хоть зелёную! Этого добра по клубам хоть отбавляй. На любой вкус и цвет, буквально.

Ладно, похуй. Ночь уже испорчена. Душу греет только то, что уже утром у меня будет моя любимая машинка. Прошлую мне разбили. Отец купил новую.

Натягиваю штаны. Нахожу свою футболку на стуле. Забираю в прихожей ключи от арендованной тачки, куртку, и снова закуривая, выхожу в подъезд, заодно выпроваживая тёлку.

Провожаю её до такси. Я сегодня сама галантность.

– Мы ещё увидимся? – пищит она.

– Конечно… Нет! – захлопываю дверь и стучу пару раз ладонью по крыше белого Поло, обклеенного по бортам логотипами Яндекса.

Такси уезжает. Я сажусь во временно свою машину. Музыку выкручиваю на всю. Акустика в ней шикарная. Специально выбирал.

– Всем соседям сладких снов, – скалюсь в лобовое.

Басы долбят мне прямо в грудь. В окнах первых трёх этажей загорается свет. Коварно усмехаясь, газую с места, кожей чувствуя, как они меня сейчас ненавидят. Кайф!

По дороге беру бутылку пива. Большими глотками высасываю, держась за руль одной рукой.

В городе практически пусто. Я бесцельно нарезаю круги, увеличивая градус в крови джин-тоником в ледяной алюминиевой банке. Она аж липнет к пальцам.

– Ну и дрянь, – допиваю и, скривившись, вышвыриваю в окно.

В голове шумит наконец. Отец опять звонит.

– Да еду я! – рычу в мобильник и кидаю его на пассажирское.

Снова беру в руки. Открываю мессенджер. Смотрю на её фотку. Васильковые глаза смотрят на меня в ответ. С детства люблю синий…

Красивая блондинка улыбается мне с этого фото. Мы её сделали года три назад. Лизе тогда было семнадцать.

«Спишь?» – облокотившись предплечьем на руль, одним пальцем набираю ей сообщение.

Ответ приходит, когда я уже паркуюсь во дворе отцовского дома.

«Сплю, конечно. У тебя что-то случилось, Дим?»

«Ты!» – хочется мне закричать, но я просто сглатываю эту эмоцию.

Откинувшись затылком на подголовник сиденья, представляю её растрёпанную, тёплую, в смешной пижаме с заячьими ушами на капюшоне. Я знаю, у неё есть такая. Она с детства обожает всякие милые штуки.

«Всё супер. Сладких, зайчонок» – не удержавшись, дразню детским прозвищем.

Выхожу из машины. Отец курит на крыльце, а мой телефон начинает звонить.

– Ты чего, Лиз? – удивлённо отвечаю.

– Хотела услышать тебя и убедиться, что ты действительно в порядке.

От её сонного, хриплого голоса снова встаёт и мотор в груди начинает барахлить, сипеть, задыхаться. В моей кровати сегодня была какая-то дешёвая подделка. От настоящей Лизы у меня течёт крыша.

– Всё хорошо, – стараюсь удержать трезвые интонации, зная, как она искренне переживает, когда я бухой за рулём. – Я до своих доехал уже. Пойду мать успокаивать. Завтра увидимся с тобой.

– Удачи, – вздыхает Лиза.

– К чёрту, – сбрасываю звонок и, рвано дыша, как после пробежки, иду к родителю здороваться.

Глава 2

Беркут

Трек к главе – Иван Рейс, Xolidayboy —Тупая

Несу всякую зазубренную наизусть ересь, успокаивая мать. Я люблю её, но иногда не понимаю, на кой хер они с отцом всё ещё вместе. У неё стресс на стрессе из-за постоянной ревности к каждой юбке. А у него… Отец думает, я не знаю, что у него есть женщина на стороне. Недавно появилась. Он просто устал от скандалов дома. Я тоже устал. Потому что меня дёргают вот так среди ночи и тоже ревнуют.

Мамин психоаналитик выкачивает из отца деньги, а эффекта ноль. Только вот я не хочу ни вникать, ни разбираться в отношениях своих родителей. Это не моё дело, но я пока завишу от бабок и связей отца, а он знает, куда надавить, чтобы я приехал, как сегодня с тачкой, потому что дело не столько в ней самой, хотя она охуенна, сколько в цвете. Мне принципиален именно такой синий.

– От тебя пахнет женскими духами, – ворчит мама.

– Спи, – поправляю ей одеяло, словно это она мой ребёнок, а не наоборот.

– Дима, это дешёвый запах, – открывает глаза, внимательно меня рассматривая. – Я знаю. Не обманывайся. Эта девушка тебе не подходит.

Заебись, она делает выводы. Не знает, не видела. По её мнению, мне не подходит никто.

– Мам, спи, я сам разберусь, – цежу сквозь зубы.

Допинга в виде трёхсекундного разговора с Лизой надолго не хватило. Внутри снова ноет, и задница просит приключений. Таких, чтобы дух захватывало и весь город стонал.

– Мой хороший, – высунув руки из-под одеяла, гладит меня по ладони. – Если твой отец уйдёт от нас, ты же останешься со мной?

Вот эту песню я совсем ненавижу. Она далеко за гранью моего понимания.

– Вы вместе уже целую вечность, мам. Ну куда он уйдёт? Просто прекращай уже это всё. Хватит выносить ему мозг. Ни один нормальный мужик такого не вывезет. Я бы свихнулся давно.

– То есть это я виновата, что у него любовница! – дрожат её губы.

– Блядь, мама, хватит! – срывает меня.

Ну не лучшая сегодня ночь для этого. Я не способен выдать нужное количество терпения и сопереживания. Мне тошно и без родительских склок.

– Дима, не смей так со мной говорить! – у мамы округляются глаза.

– Я лучше пойду, – наклоняюсь, целую её в лоб, уперев ладонь в край кровати. – Твоё снотворное скоро подействует.

– Неблагодарный ребёнок, – всхлипывает она, укладываясь обратно на кровать.

– Да я вообще мудак, мам. Что выросло, – развожу руками и, взъерошивая волосы пальцами, выхожу из комнаты.

Спускаюсь на первый этаж. Отец в гостиной говорит с кем-то по телефону. Ловит меня за рукав, взглядом требуя задержаться. Заканчивает.

– Всё, что смог, – отчитываюсь ему. – Мать сейчас будет спать. Я двойную дозу накапал. Минут пять ещё, – прикидываю в голове, – и срубит. Объясни мне, нахер вы живёте вместе, а?! – психую, выдернув у него свой рукав.

– Тон сбавь.

– Да задолбало меня это всё! Ты либо не пались, либо окружи себя мужиками, чтобы мать не истерила.

– Мы живём вместе, потому что семья, – терпеливо отвечает отец.

– Нет, папа. Это иллюзия. Бутафория! Кому она нужна?

Я видел, как выглядит нормальная. Это не про нашу.

– Тебе! – рявкает в ответ родитель. – Тебе нужна семья. Опора, пример. Ты же скатываешься чёрт-те куда, Дима.

– И как пример, пап? – холодно смотрю ему в глаза. – Работает? А с чертями мы дружим, ты же знаешь, – дьявольски улыбаюсь. Отца передёргивает.

Достаю сигареты из кармана. Демонстративно вытаскиваю одну губами и прикуриваю. Склонив голову к правому плечу, выпускаю ему в лицо дым кольцами. Родитель закрывает глаза, медленно вдыхает и выдыхает, чтобы не врезать мне за это прямо сейчас.

– Утром вернусь за тачкой. Спокойной ночи, – затягиваясь, накидываю на голову капюшон и сваливаю из дома, напевая себе под нос:

«Ну какая же ты тупая, тупая

Ну какая же ты тупая…»

Заело!

По дороге снова пью дрянной джин-тоник.

Бросаю тачку у подъезда и поднимаюсь к себе. В квартире тишина и бардак. В моей голове всё ещё крутится заевший трек.

«Она любит танцы

Скоро восемнадцать лет

Любит целоваться

Скоро восемнадцать лет»

Мне тоже хочется целоваться. И танцев. А ещё отключиться от осточертевших семейных разборок, но проклятый алкоголь кружит мне башню. Закрываю глаза, притормаживая вертолёты.

«Спать!» – командую своим демонам. Они у меня ручные, если кормить вовремя.

Отключаюсь до противного писка будильника, стоящего на барной стойке моей студии. Он там специально, чтобы я точно встал.

Накрываю голову подушкой, но эта электронная хрень добивает даже туда.

Отдираю себя от кровати. Шмотки помятые, во рту гадко и сухо. Башка трещит. В кухонном шкафчике нет еды, зато есть аспирин и растворимый кофе. Этот коктейль отлично помогает мне прийти в себя.

Сбрасываю барахло и босиком шлёпаю по тёплому полу в сторону ванной. Бросаю чашку с недопитым кофе в раковину и встаю под холодный душ. Громко матерясь, сокращаюсь всем телом и покрываюсь мурашками. Сердце, охренев от такого сюрприза, начинает бешено колотиться в горле.

Переключаю воду на тёплую. Отлично. Жить буду.

Созваниваюсь с отцом. Как раз перед началом занятий в универе должен успеть встретиться с ним.

Не дожидаясь, когда высохнут волосы, забираю тоскливо валяющийся в углу рюкзак, накидываю куртку и спускаюсь к машине. Под подошвой кроссовок кайфово хрустит снег. Острый морозный воздух режет мои прокуренные лёгкие. Вдыхаю его поглубже. Голова немного кружится, а на языке появляется приятная сладость.

Сажусь за руль. Разминаю шею и грею застоявшийся за ночь движок. В стекло стучит какой-то мужик. Жму на кнопочку, дабы узнать, чего ему надо.

– Слышь, придурок! – начинает он с наезда. – Ещё раз музыку включишь среди ночи, рулить нечем будет. Я тебе все пальцы переломаю!

Широко ему улыбнувшись, показываю фак и поднимаю стекло. Он лупит в него кулаком. Что-то ещё орёт с пеной у рта. Забавный. Думает, я его боюсь.

Стартую с места. Мужику приходится отскочить домашними тапками в сугроб. Угорая, бью по клаксону. В ответ он снова что-то орёт. Бывает. Жена, наверное, не дала или дала, но от моей музыки у него упал.

Веселясь и покачивая головой под зажигательный трек, пристраиваюсь в первый ряд мрачных автомобилистов и ползу в сторону отцовского дома. Меня отпустило вроде с ночи. Сейчас Корвет свой заберу, Лизу увижу. Мурр… Моя зайка!

– Ты из-за машины такой довольный? – смеётся отец, увидев мою сияющую рожу.

– Это же особенная машина.

– Никогда не понимал, чего ты так в неё вцепился. Садись, – кивает мне на пассажирское в своей. – Арендованную отгонят сегодня в салон.

Забираю из неё свои личные вещи и сажусь в тепло. Мама спит ещё, и мы спокойно едем за моим синеньким Корветом.

Вижу его издалека. Ждёт меня моя прелесть.

– Ааа, кайф какой! – урчу от удовольствия, прикасаясь к стильным бортам. – Я тебя ни на кого не променяю, детка, – чмокаю тачку в крышу.

Отец посмеивается, закатывая глаза и качая головой, мол вот дебил.

– Спасибо, – искренне благодарю его. – Для меня она правда много значит.

– Надеюсь, однажды ты мне расскажешь.

– Может быть, – ещё раз обхожу машину по кругу.

Сажусь в салон. Чувствую себя как дома. Движок приветливо урчит.

– Да, моя прелесть. Здравствуй. Сейчас покатаемся.

Ставлю свою музыку. Акустика стоковая. Надо будет подшаманить. Я люблю, когда до внутренностей пробивает.

Взмахом руки прощаюсь с отцом и еду в универ. Назар с Ульяной и Ванька встречают меня на парковке. Тоже только добрались.

– О-о-о, ну наконец-то! Беркут вроде и не Беркут уже без своего синего Корвета. Здарова, – ударяемся кулаками с Ванькой. Назар жмёт мне руку. Подмигиваю его Ульяне, и все вместе идём на крыльцо.

Даже докурить не успеваем, к нам поднимаются наши молодожёны Тарасовы, Миха с Аишей. Довольные милахи такие. Прикольно наблюдать. Но радужные пони стремительно дохнут. Улыбка маской застывает на моём лице. Илья выходит из своего Гелика, оббегает его, чтобы открыть дверь Лизе.

Какого хрена она с утра делает в его тачке?!

Меня внутренне взрывает ревностью, а она вкладывает свою ладошку в его и спрыгивает с высокой ступеньки.

Парочка вместе идёт к нам. Хорошо хоть за руки больше не держатся.

– Привет, – первым с Лизой здоровается Назар. – А где твоя «витаминка» ? Не завелась?

– Папа в сервис отогнал. Сказал, там что-то стучит, – пожимает плечами нереальная, невероятная, самая охренительная блондиночка с васильковыми глазами. – Беркут, с возвращением Корвета, – Лиза улыбается мне и дружески чмокает в щёку. – Как ты? – шепчет на ухо, приобняв за шею.

«Я?! Сердце сейчас выплюну, захлебнусь и утону в запахе твоих духов и дыхания.»

– Всё нормально, – провожу костяшками пальцев по светлой бархатной коже. – Бондарев тебя из дома забрал или встретились где-то? – ревниво спрашиваю, но Лиза не замечает. #Мыжедрузья

– Я позвонила и попросила подкинуть.

Заебись!

– Лиз, а мне почему не позвонила?! – мой голос хрипнет от злости.

– У тебя какие-то претензии, Беркут? – встревает Илья, и мои внутренние демоны начинают требовать его крови.

Глава 3

Илья

За секунду до рывка Беркута, толкаю Лизу в сторону, чтобы не зацепило, и ухожу от кулака, летящего мне в лицо. Перехватываю его руку, но не выворачиваю в болевой. Просто провожу контрприём, оказываясь у Димы за спиной. Фиксирую предплечье, чуть надавив им на кадык, а вторую руку завожу ему подмышку и давлю ладонью на грудь, прижимая друга спиной к себе. Дёргается. Он сильный, но вчера явно бухал. У меня реакция лучше, и я успел его погасить.

– Всё! – рычу Беркуту в ухо.

– Сука, пусти! – пытается вывернуться.

Сильнее давлю на горло. Дышать ему становится труднее и приходится сосредоточиться на этом, а не на том, чтобы дать мне отпор.

– Всё, я сказал, Беркут! Угомонись!

– Пусти, – сипит он.

– Успокоишься, отпущу.

Парни не вмешиваются, девочки притихли. Лиза зло смотрит на Беркута, качает головой, разворачивается и уходит.

– Лиз, – зовёт её Дима. – Блядь, да пусти, Новенький, я успокоился!

Разжимаю руки, он тут же срывается за ней. Ловит за локоть, Лиза выдёргивает у Беркута руку. Я иду помогать, но меня внезапно тормозит Грановский, тупо поймав за капюшон худи и резко дёрнув назад.

– Не лезь, он извиняться пошёл, – поясняет Назар.

Внимательно слежу за ними. Лиза толкает Беркута в плечо, он по инерции делает полшага назад. Снова к ней, порывисто объясняется, она расслабляется и даже улыбается ему.

– Что у тебя с Южной? – спрашивает Грановский.

– Общаемся, – пожав плечами, облокачиваюсь поясницей на перила и тяну из внутреннего кармана куртки пачку сигарет.

– И всё? – хмыкает Назар, прищурив холодные голубые глаза, резко контрастирующие с его тёмными волосами.

– Лиза мне нравится, – обозначаю для него, зная, что Грановский защищает её с детства как сестру.

– Ты же говорил, что не готов к отношениям, – напоминает он.

– Это было четыре месяца назад. Считаешь, я живу в монастыре? – прикуриваю и тяну пламя Ване. Он тоже затягивается. Мишка тоскливо на нас смотрит, снова пытается бросить.

– Очевидно, что нет, – хмыкает Назар. – Надоели элитные шлюхи? – многозначительно ухмыляется, вопросительно приподнимая бровь.

А я искреннее считаю, что это лучше, чем подбирать всякое по клубам. Непонятно, что за дрянь там можно подцепить. Ни одна резинка не спасёт. Отмываться потом вечность, и последствия могут быть ни разу не весёлые. Да и … Ну не готов я был даже к такому! Поэтому да, дорогие, проверенные элитные шлюхи периодически гасят некоторые мои потребности. Откуда об этом знает Грановский, мне насрать. Я ни перед кем не отчитываюсь и тем более не оправдываюсь.

– Какая осведомлённость, – копирую его ухмылку, наблюдая, как Лиза всё ещё разговаривает с Беркутом. – Будем считать, что да. Надоели. Получится у меня что-то с Лизой или нет, пока не знаю. Поэтому мы общаемся. В кино хочу её сводить в выходные.

– Она любит ромкомы двухтысячных, – неожиданно делится Назар. От него это звучит как едва ли не благословение.

– Учту, спасибо, – докурив, отрываюсь от перил и гашу окурок в банке, стоящей здесь вместо пепельницы.

– Новенький, – вот уж навечно прилипло, – обидишь Лизу, я тебя у своего отца во дворе под ёлкой прикопаю и не посмотрю, что ты свой.

Склоняю голову, показывая, что услышал и принял. За своих сестрёнок я бы тоже прикопал. Кстати, надо набрать вечером.

Сталкиваемся с Беркутов взглядами. Его верхняя губа дёргается в оскале, но больше не кидается, уже хорошо. Догоняю Лизу в холле, провожаю до аудитории.

– Спасибо, что не стал с ним драться, – она очень красиво улыбается.

Мне нравится, как в ней сочетаются нежность и характер. В этой девочке идеальный баланс всего самого вкусного. Не зря парни так её опекают. Тут много желающих заполучить Лизу себе. Она часто даже не догадывается. До неё просто не доходят.

– У Димы сейчас проблемы дома, вот он и взрывается, – оправдывает друга.

– Я понял, – беру её за прохладную ладошку, глажу пальцем кожу на тыльной стороне.

Она расслабляется и тает. Тепло с блестящих розовых губ перетекает в голубые глаза. В них зажигается по солнцу.

– Не убегай после занятий. Доставка работает в обе стороны, – смеюсь я. Лиза подхватывает и неосознанно-кокетливо проводит кончиком языка по губе.

Ухожу к себе. У нас разные факультеты и курсы тоже разные, несмотря на то, что мы с ней ровесники. Лиза на третьем уже, а я на первом, потому что приехал сюда после армии.

Сажусь за спинами Ульяны и Аиши. Девчонки тихо перешёптываются и хихикают, а я, открыв тетрадь с разрисованными полями, погружаюсь в материал.

Мне нравится здесь учиться, хотя в планах всё было совсем не так. Я же поступил в родном городе сразу после школы. И год отучился на нефтяника, как мечтал отец, но за тот год в моей жизни случилось столько всего…

Закрываю глаза. Не та тема, которую хочется поднимать даже в воспоминаниях.

Вместо второго курса был год армии, где я себя переписывал, лепил то, что сейчас видят окружающие. Домой не вернулся. Не смог. После дембеля извинился перед родителями. Они поняли и приняли моё решение. Приехал сюда, начал с нуля и профессию выбрал исходя из того, от чего кайфовал до случившегося. Меня всегда стабилизировало искусство. Рисовать я мог часами, поэтому архитектурный. Хочется начать в конце концов что-то создавать или восстанавливать, а не разрушать, оставляя после себя только пыль.

– Илья. Иль-я!

– А? – поднимаю заторможенный взгляд на Ульяну.

– Лекция закончилась. Ты где летаешь? – смеётся девочка Грановского.

– Чёрт, задумался, – быстро смахиваю тетрадь и ручку в рюкзак.

– Не упоминай, – улыбается Уля. – Он сегодня не в духе.

Это они про Беркута. Как его только тут не называют, помимо прозвища. И чёртом, и дьяволом. Всё зависит от настроения нашего друга.

В перерыве пересекаюсь с парнями на крыльце. Накинув капюшон прямо на кепку, передёргиваю плечами от холода. Конец января показывает весь свой характер. Пальцы с зажатой в них сигаретой моментально деревенеют. Поднявшийся ветер в сочетании с приличным минусом и колючим снегом, бьющим по открытым участкам кожи, быстро загоняет нас обратно в учебный корпус.

У кофейного автомата Лиза с девочками из своей группы. Мы с Беркутом переглядываемся и оба остаёмся на месте, чтобы не провоцировать новый конфликт.

– Может, в выходные на каток сгоняем? Там девочки симпатичные водятся, – хищно сверкая белыми зубами, предлагает Ваня.

– Я себя на коньках даже в страшном сне не представляю, – морщится Беркут.

Назар тоже без энтузиазма воспринимает эту идею.

– Тебе в повседневности мёрзнуть не надоело? – спрашивает Миха.

– А я там найду ту, что после меня согреет.

– Коптель… – ржут все.

– Что? Может я ищу ту самую! – Ванька делает очень возмущённую морду, но выходит всё равно забавно. – Чтобы утром захотелось у себя оставить, – и глаза у него сейчас честные-честные, что вызывает у всех новую волну громкого хохота.

– Хер с тобой, поехали на каток. Но лично я буду сидеть на фудкорте и снимать видосики в твой блог о том, как ты полируешь задницей лёд, – сдаётся Грановский. – И только попробуй не выгрузить!

– Годный выйдет контент, – соглашается Ванька. – А если ещё Миху с Беркутом на коньки поставим…

Дима показывает Коптелю красноречивый фак. Завязывается шутливая потасовка. В ней случайно цепляют проходящего мимо преподавателя. Он уже порывается возмутиться, но наталкивается на предупреждающий взгляд Грановского и просто уходит.

Нашей компании многое сходит с рук. Руководство университета слишком боится потерять поддержку родителей Михи, Беркута, Ваньки и в особенности Назара. Там ещё и связи. До кучи Ворон, начальник службы безопасности Грановских. Мой отец тоже вкинул сюда нормально, когда я поступил, так что если даже мы захотим покурить в аудитории, нам ничего не будет.

Разлетаемся по своим аудиториям и до конца учебного дня больше практически не встречаемся.

Жду Лизу в холле, прокручивая на указательном пальце брелок с ключами от дома. Одной рукой удерживая рюкзак, второй пытаясь надеть куртку, она торопливо выворачивает на меня из коридора.

Поднимаюсь с дивана и помогаю ей одеться. Вытаскиваю длинные мягкие волосы, укладываю их в капюшон и улавливаю тонкий аромат её парфюма. Вдыхаю чуть глубже, пропуская запах в лёгкие и прислушиваясь к собственным ощущениям.

Тело реагирует на красивую девушку, натягивая ширинку и учащая пульс. Но это не всё, что мне нужно, чтобы погрузиться в отношения. С недавних пор я слишком до хрена заморочен на этой теме, поэтому и сказал Назару правду. Пока мы с Лизой общаемся и мне всё нравится. Я не тороплюсь погружаться сразу глубоко. Секс можно купить, так что я не голоден до физики. У меня начал просыпаться другой голод, и на данном этапе эта девочка полностью его удовлетворяет.

Глава 4

Беркут

(На всякий случай напоминаю, в этой истории нет идеальных мальчиков и девочек. У нас тут с вами настоящие отвязные чертята)

Меня откровенно штормит. Она уехала с ним. С ним, блядь! Бью ладонью по столу. Чашки с кофе подпрыгивают, пробегающая мимо нашего столика официантка вздрагивает.

Мне до сих пор голову кружит от запаха Лизиных духов и её прикосновения. Только значит для нас это совсем разное. Машинально провожу пальцами там, где недавно были её. Закрываю глаза и ложусь лбом на стол. Со мной друзья. Девчонок на такси по домам отправили, а мою Лизу увёз Новенький. И, может, они сосутся сейчас в машине…

Нервно ржу, вспоминая, как загонялся Миха, когда Аишу отдали за Дамиля. Это пиздец как больно. Я друга на физическом уровне понимаю.

В оконном стекле отражается моя дикая улыбка и почерневший взгляд и без того тёмных глаз.

– Почему? – смотрю в глаза Грановскому. – Почему, сука?! Какого хера ты меня за ней не пустил? Зачем ты лезешь, Назар?! – срываюсь на него.

Редкие в это время посетители заведения начинают торопливо собираться. Воздух в помещении сгущается, отдаёт адреналином и тестостероном.

Дергаюсь, чтобы встать, но Миха, нажав ладонью мне на плечо, придавливает к стулу.

– Нам ещё драки между собой не хватает, – предостерегающе говорит он.

– Я жду ответа, Назар, – мой голос вибрирует от злости на ситуацию, на него, на себя и даже на Лизу!

– Потому что я не хочу потерять вас обоих. У Лизы уже был опыт с другом, – это Грановский про себя. – Ничего не вышло, но мы можем общаться. Вы не сможете, потому что она скажет тебе «нет», и ты сгоришь. Мы тебя не вытащим. Лиза будет чувствовать вину. Ей будет больно. Я не хочу для неё такого. И для тебя не хочу. Я брата терять не хочу, Беркут! Поэтому я тебя защищаю. И её от тебя. Переживи это сейчас. Отпусти её. Илюха нормальный. С ним у Лизы может что-то получиться. Мы найдём тебе девочку…

– Голубоглазую блондинку? – ухмыляюсь, перебивая его.

– Какую захочешь, Беркут. Только Лизу не трогай. Не тяни её в свой Ад. Она сильная девочка, но тебя не вывезет.

– Вывезла же, когда тебя не было. Ты свалил в свои Штаты, а рядом с ней был я. Всё время, вплоть до десятого класса. Ванька, Миха и Я!

А потом Грановский замутил с Лизой, но у них не получилось.

– Ты был с ней как друг, Беркут. Мы тогда с тобой договорились. Ты мои доводы принял и обещал. Переключись просто! Пожалуйста, блядь! – Назар хлопает обеими ладонями по столу. – Тебя заклинило.

– Когда тебя на Ульяне вклинило, ты её без сожаления в свой Ад утянул. И ей там понравилось, – напоминаю Грановскому. – Она его приняла.

– Это другое, Димон. Лиза – друг. Наша общая сестрёнка.

– Ты под меня кровную готов подложить, – комкаю в кулаке бумажную салфетку. – А ей шестнадцать.

– Камиле твой арсенал из прикроватной тумбочки не повредит, – улыбается Грановский. – Лиза – не поймёт.

– Я могу быть разным, – швыряю скомканную салфетку на стол.

– Тебе станет скучно.

– Я её научу, и нам обоим будет весело.

– Нет, Беркут. Кто угодно, и мне будет похуй, лишь бы тебе было хорошо. Но не Лиза, – продолжает давить Назар.

Хмыкнув, ещё раз смотрю в голубые глаза друга. Залпом допиваю безвкусный остывший кофе из своей чашки. Швыряю её в стену. Она крупными осколками летит на пол.

– Зачем? – качает головой Ванька.

– Я ж дебил, – пожимаю плечами. – И мне скучно. Всем пока, – машу им рукой и выбираюсь из-за стола, протиснувшись за спиной у Мишки.

– Ты куда? – Назар подрывается следом.

– Переключаться по совету лучшего друга.

Забираю свою куртку с вешалки. Выхожу на улицу. Мороз пробирает до трусов. Знобит с похмелья и от перегорающих внутри меня эмоций. Мне сейчас надо побыть одному. Тупо переспать со своими мыслями. Башкой я понимаю, что в словах Назара есть смысл, а в груди горит. Давно. И не гаснет ни хрена. Только усиливается. Особенно когда Зайчонок рядом и трогает так, как сегодня. Я ещё хочу. У меня потребность. В её прикосновениях.

Стою у тачки и пытаюсь прикурить. Роняю куртку в снег. За ней летит зажигалка. Перед лицом появляется пламя.

Назар…

Прикуриваю, поднимаю и отряхиваю свои вещи. Пацаны за нами в окно наблюдают. Перестраховщики чёртовы! Будто я когда-то своих трогал. Да, сегодня чуть не сорвался…

– Беркут, ты же понимаешь, что я прав.

Молча курю. Сигарета тлеет слишком быстро. Мне мало никотина. Достаю ещё. Затягиваюсь. Вроде легче. В груди только больно, а так норм.

– Я думал, ты будешь на моей стороне, – хрипло говорю Назару.

– Я всегда на твоей стороне, Дим. Ну хочешь, реально снимем тебе охрененную девочку. Она выжмет тебя до суха. Забьёшь завтра на универ, отец прикроет перед ментами. Выспишься нормально и в адеквате обо всём этом подумаешь.

– А знаешь… – пинаю носком ботинка плотный ком снега. Он ударяется о колесо моей машины и рассыпается грязными хлопьями. – Хочу! Брюнетку. Кареглазую. С большими сиськами. Только живую, с эмоциями, а не то, что жрёт наш Новенький.

– Сделаем, – пожимает плечами Грановский.

Зовёт парней. Миха от нас откалывается. Ему простительно, он всё же недавно женился. А Назар и Ванька едут со мной в клуб.

Грановский по дороге звонит своей Ульяне, предупреждает, что всё ещё со мной и будет поздно.

Заваливаемся в одно из самых дорогих заведений города. Берём по коктейлю, пристраиваемся у бара и смотрим в зал. Музыка разогревает кровь, и хочется движа. Горячие женские тела в неоне бьются в экстазе под модные ритмы. Мой взгляд непроизвольно цепляется за блондинок.

Это вообще нормально? Или мне пора к мозгоправу?

Добиваю свой коктейль. На старые дрожжи меня быстро накрывает. Отлипаю от барной стойки. Иду на танцпол. Ко мне присоединяется Ваня, а Назар наблюдает со стороны. К нему какая-то девочка двигается. Тут этого добра много. Угощает её коктейлем, равнодушно общается, а мы с Коптелем откровенно куражимся, угорая друг над другом и уходя в отрыв.

Ловим пару девчонок себе в компанию. Обнимаю свою добычу сзади, вдавливая в пах упругой задницей. Вожу ладонями по фигуре, лапая грудь, живот, бёдра. Закрываю глаза. Запах совсем чужой. Но я ведь этого и хотел? Нет?

– Отсосёшь мне? – шепчу на ухо незнакомке и сжимаю его зубами. По её телу прокатывается крупная дрожь, и ягодицы сильнее вдавливаются мне в ширинку.

Переглядываемся с Ванькой опьяневшими от возбуждения взглядами. Делаем знак Назару, что отойдём на время, и тянем девочек за собой. Находим укромный уголок, где не так долбит по ушам.

– Ну же, – обвожу ладонью миловидное личико своей добычи. Заправляю за ухо тёмные волосы. Не брюнетка, но что-то рядом. Хрен разберёшь в таком свете.

Подружка Коптеля уже опускается на колени и расстёгивает ему ширинку. Ванька закатывает глаза от удовольствия, давя ладонью девушке на затылок. Эта порнокартинка та-а-ак заводит!

Смотрю, как девка сосёт ему и давлю на плечо своей.

– Хватит играть с моим членом, детка, – перехватываю её руку за запястье. – Возьми уже в рот.

Она соскальзывает по мне вниз и начинает обрабатывать член языком. Мы с Ванькой теперь оба смотрим порнуху. Я глаза почти не закрываю. Там другая. В моей голове. И я, наверное, действительно полное дерьмо, раз делаю сейчас то, что делаю. Только Лиза уехала с Ильёй. А я ёбаный друг! И если сделаю шаг, но у нас не выйдет, я её насовсем потеряю. Мне от этого больно и противно. Чувствую себя трусом.

И похуй. Да, я боюсь её потерять! И не знаю, как поступить правильно. Мои демоны рвут мне на части лёгкие. Я дышу со свистом на грани оргазма, а кончить никак не могу. Дёргаю бёдрами резче, стараясь погрузиться глубже в горячий рот незнакомки.

– Давай же, – рычу на неё, – доведи меня.

Ванька кончает, резко вздрагивая и сжимая зубы. Рожа довольная. Гладит свою тёлочку по волосам.

Закрываю глаза.

…Тёплые подушечки пальцев на моей шее, как настоящие. Свежее дыхание на щеке. И запах лёгкого парфюма дразнит ноздри…

– Ммм… Да, блядь. Наконец-то! – заливаю чужой рот спермой

На меня снизу смотрят пьяные серые глаза.

– Офигенная. Со мной поедешь, – говорю девочке.

– Куда? – наивно хлопает ресницами.

– В игрушки играть будем. Только имя не называй. Это самое главное правило. Поняла?

– Угу, – кивает она, облизывая полные губы.

– Вот и славно. Беги к выходу. Там машинка красивая, синенькая. Не пропустишь, – говорю с ней как с идиоткой. – Я сейчас с друзьями попрощаюсь и догоню тебя.

Глава 5

Лиза

Не спится. В желудке неприятно сосёт после сегодняшнего дня. Никак не могу расслабиться. С девочками я особенно близко никогда не дружила, а с парнями иногда бывает очень сложно.

Тяну к себе ноутбук с тумбочки. Раскрываю и ставлю на бёдра. Лезу в папку с нашими детскими фотографиями. Они разбиты в подпапки по датам. Запускаю слайд-шоу и улыбаюсь.

Такие смешные были мелкими.

Ставлю на паузу, разглядывая Назара. Это пятый класс. Мы тогда ещё не знали, что совсем скоро он от нас уедет на целых четыре года. Без своих татуировок, в геймерской футболке и толстовке. Важный такой. Глаза нереально красивые. Фанатеющий по компьютерным играм, любой компьютерной технике и программированию.

Помню, дома у Грановского все полки были завалены тематической литературой, в основном на английском языке. Но в итоге он учится в архитектурном вместе с нами. Мало кто знает, что Назар продолжает писать свои сложные коды.

Тогда мы были беззаботными детьми и ещё не знали, что нас ждёт в будущем.

Снимаю слайд-шоу с паузы, но почти сразу ставлю обратно, залипая на Ванькину улыбку.

Это я фотографировала. Мы с ним и Димой лазили к соседу посмотреть на щенков алабая. Попроситься, конечно же, было неинтересно. Надо обязательно освоить забор! И вот на обратном пути Беркут перебрался первым, помог спуститься мне. И я снизу поймала момент, когда Ванька с задорной улыбкой собирается прыгать к нам, а на заднем фоне лает та самая мама щенков и ругается сосед.

Мне даже кажется, что я прямо сейчас слышу это звуковое сопровождение. Очень живое фото.

Смеясь, провожу пальцами по экрану. Коптель вообще такой. Шкодный, улыбчивый. Не представляю, как бы мы проводили время без него. Они с Беркутом мастера самых лютых авантюр.

– Ааа! Мишка, – смеюсь, прикрыв рот ладошкой и глядя на следующую фотку.

Его папа, дядя Женя, иногда брал нас в походы в местный лес. Тарасов себя очень важным чувствовал. Он же всё знал. И как костёр развести, и как рыбу в реке поймать.

Сосиски на веточках на открытом огне жарили. Иногда с нами выбирался и мой папа. Они с дядей Женей рассказывали нам всякие истории. Учили мальчишек драться и защищать меня, а во мне тогда просыпалась прям такая девочка-девочка. Я чувствовала себя принцессой, окружённой верными рыцарями.

По сути, так оно и было. Ни у кого из девочек в лицее не было столько внимания самых крутых парней, сколько у меня. Они завидовали и не понимали, что мы просто дружим. У нас была такая большая семья. «Четыре сыночка и лапочка дочка» как говорила моя мама.

В каждом доме мы свои. В любое время дня и ночи.

Мы и с ночёвкой друг у друга оставались. Даже в средней школе мои родители за это не переживали. Знали, что никто из ребят меня не тронет.

– А вот и средняя школа, – листаю подряд несколько фоток, остановив слайд-шоу.

Такие все тут взрослеющие. Назара только нет. Мы по нему очень скучали, а он почти не выходил на связь. Жил там в своей Америке. Эхх…

Мы с Димкой вместе на одной из фотографий. Он ещё немного несуразный, но уже очень хорошенький, подтянутый подросток.

Смотрю дату. Тут нам по тринадцать. Мы сидим на старом бревне у реки в том самом лесу, куда водил нас дядя Женя.

Вообще, посёлок, в котором мы выросли, расположен далеко за городом. Закрытый, элитный. Для тех, кто устал от суеты. Нам там очень нравилось, но вести бизнес всё же удобнее здесь. И те загородные дома превратились во что-то вроде дачи. Только семья Назара вернулась туда на ПМЖ.

Димка на этой фотке грустный. Снимал, кажется, Ваня… или Миша. Не помню. Зато помню, что уже тогда не клеилось у Беркута дома и он ужасно переживал. Но Димка такой. Он не жалуется и практически не делится. Если только начинает так сильно гореть, что терпеть становится невыносимо. Тогда случается какой-нибудь ахтунг, и о том, что Диме хреново, узнаёт вся округа.

Ещё на одной фотке мы всей компанией у него дома. Завалились на кровать. Смотрим фильм. Это была подростковая мелодрама. Мальчишки тогда плевались жутко, но мне уступили.

Моя голова у Димки на плече, он меня обнимает. Это так мило. Ванькин затылок лежит на моём бедре, а Мишка сидит, скрестив ноги в щиколотках. Улыбается…

Скидываю Беркуту эту фотографию и подписываю:

«Смотри, что нашла».

Не отвечает.

Листаю дальше этот цифровой альбом с воспоминаниями. Назара всё ещё нет с нами. Зато парни из нелепых мальчишек постепенно превращаются в очень привлекательных особей.

Они начали заниматься спортом, но это не мешало им курить в тайне от родителей и таскать у них алкоголь.

Рядом стали появляться девочки. И для каких целей, тоже вполне очевидно. Первопроходцы у нас Беркут и Ваня. Им было вроде по пятнадцать, когда случился первый секс. И, конечно, я об этом знала. Мишка присоединился чуть позже. За ним подтянулся Назар. Ему было семнадцать… и мне.

Щёки опаляет смущением. Я думала, что влюблена. И он думал. Не получилось. Мы просто страшно соскучились друг по другу. После произошедшего неловко было обоим. Я будто переспала с братом.

На самом деле чудо, что у нас случились эти отношения. Наверное, потому что Грановский – свой, да ещё и негласный лидер нашей компании. Других ко мне просто не подпускали.

Девочки заводили какие-то пробные отношения, ещё детские, класса с седьмого. А у меня ничего такого не было. Мальчишки на меня только смотрели косо и не подходили слишком близко. Потому что боялись нарваться на стаю.

Листаю дальше. Почти с каждой серией фотографий связано море тёплых, весёлых или грустных воспоминаний.

Вот мы снова с Димой. Обнимаемся.

А на этой играем в бадминтон на пляже. Он в одних шортах, перепачканный в песке. Взрослый уже. Ехидно улыбается, открыто демонстрируя загорелое подтянутое тело.

Я тогда ему проиграла. Эти его хищные усмешки всё время отвлекали!

Потом мы купались. Меня швыряли в воду и «спасали». Было весело.

А вот тут он снова грустный. И моё сердце болезненно сжимается, потому что в чёрных глазах такая вселенская тоска, а на губах всё равно улыбка. Застывшая, похожая на оскал.

Захлопываю крышку ноутбука и закрываю глаза.

После Назара я встречалась с одним парнем из нашего универа. Это было в прошлом году. До сих с содроганием вспоминаю, как мы просто поссорились. Он что-то мне сказал, а Грановский вытащил его на плац перед универом и так избил, что парень не смог встать.

Весь универ запомнил, что «меня обижать нельзя». Про то, что недавно сделал Беркут, я вообще молчу. У него условный срок, а у меня нет отношений.

Или не было…

Я боюсь пока делать какие-то выводы. Илья очень классный. Он как глоток чистого воздуха. Он мне нравится. И я ему, кажется, тоже.

Наш Новенький внимательный, сильный. У него такая энергетика интересная. Коктейль из Грановского, Беркута и чего-то особенного, что есть только у Ильи.

Он не давит, не пытается принимать за меня решения. Просто ухаживает. В кино позвал. Это так непривычно. Я очень хочу всё это попробовать. Классические свидания, прогулки, поцелуи и всё, что будет после. Мне кажется, у нас с ним может получиться. И никто из парней пока не вмешивается. Если попытаются, я буду отстаивать своё право на личную жизнь.

Ну сколько можно? Мне двадцать. Я хочу отношений! Хочу, чтобы меня любили как девушку. Чтобы касались, нежно смотрели…

Беркут только рычит. Между ним и Ильёй в воздухе висит конфликт. Хорошо, что Назар рядом. Он немного гасит Диму, и я могу выдохнуть.

Походу в кино быть. Моим «братикам» придётся это принимать и мириться.

Переворачиваюсь на бок, открываю страничку Ильи в социальной сети. Вижу, что он был онлайн два часа назад. Писать ему среди ночи я не буду, конечно. Просто листаю фотографии. Их всего десяток, и все сделаны уже здесь, после его переезда. Ни единого намёка на жизнь в родном городе.

У Бондарева очень короткая, я её называю армейской, стрижка. Зелёные глаза с янтарным ободком прямо у зрачка. Когда зрачок увеличивается, они становятся практически карими. Кепка его любимая, надетая козырьком назад.

Когда Илья улыбается, он довольно забавный. Ему идёт его Гелик и качающий рэп, вечно играющий в салоне.

Илья теперь в стае, и он вроде тоже свой, но всё равно не такой, как Беркут, Ваня, Назар или Миша. Мне в его обществе дышится иначе.

Вокруг Димы, например, всегда полыхает. Назар сжигает кислород вокруг себя иначе. Он другая стихия – лёд.

Миша – атомный взрыв. Его жена называет танком. А Ванька – это ураган.

По этой аналогии Илью я бы сравнила с водой. И эта вода закипает, когда её касается пламя вспыльчивого Беркута. Все остальные стихии Бондарев вполне спокойно переносит.

***

Смотрим на Илью ТУТ.

Если кто не видел, все парни из стаи ТУТ.

Глава 6

Лиза

Боже, я так волнуюсь, будто никогда не была на свидании, а это даже свиданием не назовёшь. Простой поход в кино. Смешно от собственных эмоций, но они такие приятные. На щеках лёгкий румянец, губы сами по себе улыбаются.

Подхватываю сумочку со столика. Прежде чем положить в неё телефон, ещё раз проверяю наш чат с Беркутом. Мои сообщения всё ещё не прочитаны. Я могла бы не беспокоиться, но он два дня не появлялся ни в универе, ни в сети. Назар ещё вчера вечером написал мне, что у Димы всё нормально.

Так. Лесом всё! Большие уже мальчики, сами со всем разберутся, а я проведу отличный выходной в хорошей компании.

Решительно выхожу за ворота. Под старой, облысевшей от морозов ивой, покачиваясь, сидит наша пропажа. Псих, бесячий придурок, но такой грустный Беркут, что я не могу не подойти.

Бросаю быстрое сообщение Илье, что немного задержусь. До нашего сеанса ещё полно времени. Я успею.

«Я в небольшую пробку попал. Давай к дому подъеду?» – предлагает Бондарев.

«Давай» – отвечаю и прячу телефон обратно в сумку.

– Ты где пропадал? Что случилось? – плюхаюсь рядом с Димой на скамейку.

Поднимает на меня мутный взгляд. Рассматривает.

– Красиво… – тянет он.

Обычно. Длинная тёплая юбка, свитер с горлом и короткая шубка с капюшоном. С прошлого года, между прочим.

– Ты по какому поводу такой «красивый»? Ещё и днём?

Это вот ни разу не нормально, чтобы он столько пил. Так что Назар явно не договаривает.

– К Илюхе собралась? – Беркут словно не слышит мой вопрос.

– Да. В кино решили сходить. Развеяться. Ты что-то имеешь против? – хмурюсь, уловив претензию в его расправленных плечах и вздёрнутом подбородке.

Опять начинается? Видимо, я рано выдохнула.

– А если да, ты меня послушаешь? – хмыкает он.

– Дим, – вздыхаю я, – сам запомни и передай Назару, что можно переживать за мои отношения немножко меньше. Я большая девочка и могу разобраться сама.

Мне кажется, мой родной отец перестал так переживать за мои сердце и тело, когда в игру на полном серьёзе включилась стая.

– Лиз, не ходи с ним, а? – хлопает тёмными густыми ресницами Димка.

– Это ещё почему? – хмурюсь я. – Вы опять успели сцепиться?

– Он тебе не подходит, – заявляет друг детства.

– А кто мне подходит, Дим? – смеюсь я, взъерошивая его тёмную шевелюру. – Ты? – озвучиваю в шутку. Ведь по их мнение, таких людей просто не существует на всей нашей планете и, вероятно, за её пределами.

– Сомневаешься? – он резко дёргается вперёд и целует меня, врезаясь языком в застывшие от удивления губы.

– Ммм, – отмираю, уперев ладони ему в плечи. – Ммм, – дёргаюсь, когда его рука сжимает волосы у меня на затылке.

Больно!

Со злости пинаю его ногой по голени. Беркут со стоном отстраняется и, тяжело дыша, хватается за ушибленную конечность.

Поднимаюсь со скамейки. Смотрю на него сверху вниз и автоматом поправляю сползший шарф. Друг же, чёрт бы его побрал! Что творит?!

– Делаю скидку на то, что ты пьян. В следующий раз воспользуюсь твоими же уроками самообороны и врежу по яйцам. Понял? – дёрнув за тёмную чёлку, смотрю в затуманенные карие глаза.

Во рту стоит неприятный привкус вчерашнего алкоголя и сигарет. Губы горят, и затылок тянет от его охреневших пальцев.

– Назару расскажи, – зло хмыкает Беркут. – Он меня за этот поцелуй сразу кастрирует.

– С чего бы? – округляю глаза.

– А ты не знала? – смеётся как настоящий дьявол. С ехидством и надрывом одновременно. – Мне запрещено смотреть на тебя как на девушку. У нас с Грановским давний договор на этот счёт.

– Охрененные вы друзья, Беркут, – становится очень обидно от его слов. – Договариваетесь за моей спиной о моей личной жизни. Заколебали. К чёрту идите. Оба! И ты, и Назар!

Разворачиваюсь и ухожу. Внутри всё дрожит от негодования. У меня появляется масса вопросов к Грановскому и одновременно говорить с ним совсем не хочется. Потому что…

Да реально достали!

– Лиз! – орёт мне в спину Дима. – Лиза, стой. Я не всё сказал. Слышишь?!

Не оглядываясь, показываю ему фак и прибавляю шаг. Гелик Ильи уже едет ко мне навстречу. В совершенно растерянных чувствах забираюсь в тёплый салон. Бондарев делает музыку тише. Выглядывает в окно, видит Беркута. Дима смотрит на нас совершенно чёрным взглядом.

– У тебя всё нормально? – повернувшись ко мне, спрашивает Илья.

– Да. Поехали уже отсюда, пожалуйста. И мы не будем говорить о Беркуте. Ладно? – прошу его.

– Как скажешь.

Он разворачивает машину и плавно выезжает на основную дорогу. Пальцы согрелись. Достаю телефон из сумочки. Открываю чат с Назаром и пишу ему сообщение:

«Я в тебе разочаровалась, Грановский. Совсем…»

Назар что-то пишет в ответ. Решаю пока не читать. Я хочу, чтобы этот день прошёл если не на десятку, то где-то рядом. Илья как будто чувствует моё внутреннее состояние. Смешит, включает прикольные треки и вполне неплохо подпевает, покачивая рукой в такт.

– Ну вот, – смеётся он, – солнце включили.

Заходим в ТЦ, поднимаемся на третий этаж, в крыло с кинотеатром. Набираем себе попкорн двух видов, лимонад и заходим в зал. У нас последний, самый высокий ряд. Диваны. Рядом ни со стороны Ильи, ни с моей никого нет.

Гаснет свет, прокручивается реклама и начинается фильм.

Похрустывая солёной воздушной кукурузой, стараюсь погрузиться в сюжет. Меня сбивает лёгкое прикосновение тёплых пальцев к ладони. Илья берёт меня за руку и, сцепив наши пальцы, перетягивает этот «замок» к себе на бедро. И меня накрывает горячей волной, потому что это не как с братом. Ощущения совсем другие. За год почти забытые.

Я чувствую, как иногда напрягаются мышцы на его бедре. Поворачиваю голову. Сталкиваемся взглядами в темноте и снова отворачиваемся к экрану. Делаю вдох глубже. От Ильи очень приятно пахнет, ни повседневно, ни тяжело. Древесные нотки, табак, немного цитруса и, кажется, перец. Сильный, мужской, привлекательный аромат.

Большая часть фильма проходит мимо. Мы скорее изучаем друг друга, чем понимаем, что происходит на экране. Он хаотично рисует пальцем по тыльной стороне моей ладони, а я пытаюсь понять, как откликаются внутри меня эти ощущения.

На титрах выходим из зала держась за руки.

– Как тебе фильм? – улыбается Илья.

– Ну… Я даже не знаю, – кокетливо улыбаюсь, надеясь, что флиртовать ещё не разучилась. – Мило.

– Я тоже так считаю, – подыгрывает он.

Мы одеваемся, оставляем машину на парковке ТЦ и идём гулять в небольшой, уютный заснеженный сквер. Обсуждаем любимых писателей и актёров. Он выспрашивает, какая кухня мне нравится. Покупаем по стаканчику горячего какао в киоске.

– Стой, – Илья плавно останавливается и разворачивает меня к себе.

Глядя в глаза, касается пальцем губ.

– Испачкалась, – проводит по ним, сминая нижнюю.

Замёрзли оба. Возвращаемся к машине и едем в ресторан.

– А ты один в семье? – спрашиваю я.

– Нет. Нас много, – достаёт телефон из кармана, водит пальцем по экрану и разворачивает ко мне.

– Ого! Это все родные?

Пересаживается с места напротив ближе ко мне. Мы касаемся друг друга плечами.

– Все, – кивает Илья. – Наша мама, – показывает очень приятную взрослую женщину по центру. – Ну и пятеро моих братьев и сестёр. Вот эта старшая после меня, Ната. Ей пятнадцать исполнилось летом. Денису двенадцать, – показывает на мальчугана с хитрым прищуром. Девчонкам-близняшкам по восемь. А мелкому Владику пять будет в следующем месяце. Нас трое кровных, получается, и трое приёмных, но в итоге все родные. Мама с отцом очень хотели большую семью.

– С ума сойти…

– Да, иногда можно, – смеётся Илья. – Дома всегда шумно. Я когда сюда приехал, долго привыкал к тишине. К тому, что никто по мне не скачет с утра. Никто не визжит и не дерётся.

– Одиноко, наверное, было?

– Есть такое. Но мы на связи всегда. Так что, если соскучусь по воплям, могу просто им позвонить.

– Не представляю, как твои родители справляются. И тебя отпустили. Ты же здорово помогал, наверное?

– У нас все так или иначе друг другу помогают. В большой семье по-другому было бы очень трудно выжить. А отпустили без вопросов. Отец знает, я бы всё равно уехал. Он мою позицию принял и здорово помог с универом, квартирой. Здесь я уже по большей части кручусь сам, чтобы снять с них нагрузку.

Хочется спросить о причинах его переезда, но мне кажется, это что-то очень личное. Точно не для сегодняшнего дня.

Доедаем. Илья расплачивается, и мы снова идём в машину. Громко слушаем музыку, много смеёмся.

Домой приезжаем только к полуночи. На скамейке под ивой пусто. Наши ворота освещает тёплый жёлтый свет. Кружится лёгкий снежок. Ветра нет, и мороз слегка щиплет щёки. Идеальная погода для завершения сегодняшнего дня. Я совершенно в искреннем восторге. Илья сумел переключить мои мысли от обиды на друзей. Увлёк, утянул в лёгкие, позитивные эмоции.

Он провожает меня до ворот. И момент выходит неловкий. Мы смотрим друг другу в глаза. Вновь ловлю в его пульсирующем взгляде знакомый мрак, находящийся под полным контролем. Что-то есть у этого парня внутри… Не знаю. Сложно объяснить. Я со своей стаей привыкла чувствовать такие вещи. Всегда на грани взрыва.

Его дыхание касается моих губ.

– Наши завтра зовут на каток. Пойдём? – спрашивает Илья.

– Пойдём, – залипаю на янтарном ободке вокруг его зрачка.

– Тогда завтра заеду за тобой, – убирает мои волосы за ухо.

Наши губы в нескольких миллиметрах от касания. И ни он, ни я не решаемся сделать последний рывок до поцелуя.

– Спокойной ночи, Лиза, – Илья отступает от меня на пару шагов.

– Увидимся, – машу ему ладонью и ныряю в калитку. Облокачиваюсь на неё спиной и, закрыв глаза, улыбаюсь.

Отлично погуляли.

Глава 7

Беркут

Трек к главе – «I Think I'm OKAY»

Machine Gun Kelly, YUNGBLUD, Travis Barker

За окном ещё одна ночь. Глубокая, тёмная и какая-то адски холодная. Стёкла мутные от ледяного узора, затянувшего их снаружи. Задолбала эта зима. В этом году она кажется просто бесконечной.

Я проснулся от звонка. Телефон всё ещё мерзко жужжит под подушкой. Не беру. Меня сейчас вообще ни для кого нет: ни для своих, ни для чужих. У МЧС есть такая тема – режим полной тишины, чтобы услышать пострадавшего на сложной местности или под завалами. Вот его я и включил. Мне тоже нужна тишина, чтобы услышать себя.

Телефон вырубаю, не глядя, кто и чего там так настойчиво от меня хотел. Бесят все.

Закрываю глаза, абстрагируясь от хаоса, творящегося в моей студии после двухдневного отрыва. Вожу подушечками пальцев по губам. Я, как всегда, косячный. Поцеловал Зайчонка. Первый раз, блядь! Это наш грёбаный первый поцелуй!

За который я едва не выхватил по яйцам.

«Браво, Беркут. Подтвердил, что ты ёбнутый» – иронично ржу над собой.

Из саднящего от большого количества крепких сигарет горла вырываются жуткие, хриплые звуки.

Я всегда легко принимаю решения. Часто плевать на риск и последствия. Ничего нельзя исправить только в одном случае – если ты сдох. Но в правилах так же всегда есть исключения. Моё – Лиза. Это прыжок с трамплина. Исправить ничего не получится. И для меня неудачный выход из френдзоны будет равен лезвиям, что медленно рвут вены. Физическая оболочка будет жить, но внутри я сдохну, если голубоглазой Зайки не будет рядом.

Беда в том, что у меня атрофировано чувство самосохранения, и по пальцам одной руки можно посчитать, чего боялся в своей жизни. Я победил все свои тупые страхи, кроме двух…

Пришло время это исправить.

Сажусь на кровати. Простыня смята, перепачкана следами жёсткого секса. Та девочка из клуба была немного шокирована, когда поняла, во что мы будем играть. Но вроде даже втянулась. Свалила от меня совершенно растерзанная, на дрожащих ногах и без белья. Его останки валяются где-то тут.

Было забавно, но всё равно суррогат. Мне мало, мне не хватает того, что я получил. Это становится похоже на наркотик. Каждый раз надо больше, жёстче, чтобы получить кайф. Или…

Снова смеюсь.

Да, или просто поцеловать Лизу.

Я больной, одержимый придурок. Да будет так!

Резко сажусь. Ловлю лютые вертолёты. Впиваюсь пальцами в простыню, чтобы не улететь. Отпускает, и первым делом я скидываю на пол грязное постельное. Нахожу то самое, порванное на лоскуты бельё и большой мусорный пакет. Запихиваю всё в него.

Тишины больше не хочется. Порефлексировали и хорош. В задницу всё! И всех туда же!

На часах три ночи. Самое время, чтобы послушать любимую музыку.

Врубаю качественную акустику, достаю банку Адреналина из холодильника и принимаюсь разгребать студию.

Разнокалиберные вибраторы, наручники, ошейник, плётка, шипастое кольцо на член летят в раковину. Пустые бутылки, осколки разбитого стакана и прочий мусор сразу в пакет.

Закуриваю, запиваю никотин Адреналином и хрипло, невпопад подпеваю под очередной трек:

* Drown myself in alcohol, that shit never helps at all

I might say some stupid things tonight when you pick up this call

В дверь стучат. Или это в стену?

Сжав зубы, делаю музыку чуть тише. Решать с ментами сейчас нет никакого желания, хотя нал на такие случаи всегда лежит в тумбочке. Попадётся принципиальный мудак, потом придётся платить больше, чтобы мой испытательный условный срок не стал реальным.

**Watch me, take a good thing and fuck it all up in one night

Catch me, I'm the one on the run away from the headlights

No sleep, up all week wasting time with people I don't like

I think something's fucking wrong with me

Играет припев, тяжёлыми гитарными рифами поднимая дыбом волосы на руках и затылке. Кайф!

Довольно жмурясь, допиваю Адреналин. Оглядываю свою студию.

– Что смог, – усмехаюсь и с планшета заказываю на утро клининг, нормальную еду и новый матрас.

Сидя в кресле-мешке у окна, всё же включаю телефон. Меня засыпает уведомлениями.

Пацаны, отец, Лиза два дня назад.

И без того молотящее в груди сердце, разгоняется до оборотов новой Феррари. Открываю чат. Там фотка с подписью:

«Смотри, что нашла»

«Я её помню…» – набираю сильно запоздалый ответ.

А ещё помню, как стучал пульс, когда Лиза лежала рядом. В тринадцать это было не совсем понятной реакцией на подружку из компании, с которой мы чего только не вытворяли вместе. С физиологией проще. Лет в четырнадцать отец подогнал мне первые резинки и потыкал пальцем в инструкцию для применения. А вот с нарушением сердечных ритмов я разбирался сам. Долго, упорно и по большей части молча. Мне казалось, мерить линейкой член, чтобы доказать, что у тебя больше, не так интимно, как ощущения рядом с Лизой.

Мне тепло от этой фотографии и одновременно больно. Кажется, что сердце сейчас пробьёт рёбра. Царапаю грудь пальцами и откладываю мобильник. Тупо смотрю в окно на то, как просыпается город.

К семи привозят завтрак.

Тёплые сырники с ягодами и сметанным соусом залетают на «ура» после двух суток на бухле и подножном корме типа чипсов. Запиваю их горячим чаем и иду собираться. Надо предкам показаться, а потом у нас каток.

Зауженные к низу штаны цвета хаки, белая футболка навыпуск, толстовка, куртка и берцы. Вот и весь прикид. Цепляю с полки любимый парфюм. Расчёсываю и слегка взъерошиваю тёмные волосы.

В дверь звонят. Впускаю клининг. Показываю фронт работы и сваливаю.

На капоте любимой машинки красноречиво лежит кирпич.

– Да пошёл ты! – стреляю взглядом на окна третьего этажа.

Фоткаю угрозу, швыряю под дерево и сажусь за руль. Сосед выходит из подъезда. Встречаемся с ним агрессивными взглядами.

«Не воюй со мной, дятел. Ответка на кирпич тебе не понравится!» – обещаю ему мысленно. Мужик в своих фантазиях явно ограничен, и я читаю в его взгляде что-то вроде обещания физической расправы.

Это скучно, чел! И очень банально.

Часа за полтора добираюсь до дома отца.

– Почему я опять не могу до тебя дозвониться? – наезжает он с порога.

– Э-э-э… Может потому, что у меня есть личная жизнь? И ночью я иногда сплю? – накидываю ему в ответ.

– Знаю я, где водится вся твоя личная жизнь.

– А я знаю, где твоя, – ржу. – Ты хочешь поговорить об этом?

– На самом деле и об этом тоже. Ну и позавтракать с сыном в редкий выходной было бы неплохо. Мать скоро спустится.

– Я уже здесь. Привет, мой хороший, – идёт ко мне с раскинутыми для объятий руками.

– Привет, мам, – терплю поцелуй в щёку.

Уходим в столовую. Я не голодный. Пью чай, пока родители едят.

– Димочка, я настаиваю на твоём возвращении домой. Вот скажи мне, какая необходимость жить отдельно, если здесь у тебя большой дом, семья? М?

– Лар, у нас взрослый парень, – меня спасает отец. – Ты хочешь, чтобы паломничество из противоположного пола проходило через нашу гостиную?

– Не надо об этом за столом, пожалуйста, – кривится мама. – И вообще, я поражаюсь, Саша, как спокойно ты об этом говоришь, – от возмущения кидает на стол тканевую салфетку. – Твой сын подбирает всяких дешёвок, а ты это ещё и поощряешь! Вчера наверняка был с одной из них, поэтому не смог приехать к матери. Мне было плохо, Дима! – салфетка летит в меня. – А ты взял и променял меня на очередную шлюху. Весь в отца, – поджимает губы, собираясь плакать.

Мне тоже было хреново, мам. Но ты эгоистка, поэтому ничего не замечаешь.

Хмыкнув, молча встаю из-за стола.

– Ты куда? – подскакивает она.

– Да достало всё, – отвечаю не оглядываясь. – В этом доме хоть один день проходит без ваших скандалов и твоих слёз? Не звони мне больше по ночам. Я не приеду.

– Дима?! – мне в спину летит тонна возмущения. – Ты не смеешь так говорить! Не уходи. Не бросай меня, – надрывно просит мама.

Догоняет, обнимает и прижимается щекой между лопаток.

– Ну прости, прости, мой хороший, – гладит ладонью по напряжённому прессу. – Не уходи, я обещаю, больше не буду ругаться. Давай попьём чай все вместе. Как раньше?

– Как раньше уже не будет, мам, – убираю её руки и разворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза. – Здесь всё сломалось настолько, что проще выбросить, чем починить. Мне надо ехать. Пап, набери вечером, обсудим, что ты хотел. Не могу я здесь. Реально достало.

Сажусь в машину. Мне тут же прилетает сообщение от отца:

«Я задумался о разводе после нашего последнего разговора. Одобряешь или в прошлый раз были эмоции?»

«Одобряю. Меня только в это не втягивай» – пишу ему ответ.

Хотя всё равно же втянут и сожгут все нервы, пока будет длиться процесс.

Прокатившись ещё по некоторым делам, подъезжаю на каток с опозданием минут на тридцать.

Наши уже здесь.

Ванька на льду, демонстрирует навыки езды спиной вперёд перед какой-то девчонкой. Миха затягивает шнурки на коньках Аиши. Его жена встаёт на них явно в первый раз. Поднимается и тут же заваливается, теряя равновесие.

Ловлю взглядом Лизу, но не успеваю кайфануть от того, какая она изящная и красивая, как мне в плечо прилетает кулак от Назара.

– Нахер ты это сделал, Беркут?! Зачем сказал Южной про наш договор? Мы как друзья с тобой всё решили тогда…

– Я тоже думал, что мы друзья, Назар, – в ответ толкаю его в плечи. – Но ты сделал свой выбор. А я сделал свой.

Ещё раз толкнув его, обхожу и спускаюсь на пару ступенек по трибуне.

– Беркут, мля! – рявкает Грановский. Миха поднимает на нас голову. – Ты серьёзно сейчас?! Мы столько лет все вместе! Просто возьмёшь и уйдёшь?!

– Я уже ушёл, – дьявольски улыбаясь, показываю фак с двух рук одному из своих лучших друзей и быстро спускаюсь к прокату коньков.

Когда-то в детстве я умел это делать. Буду вспоминать.

***

Еще одно шикарное видео к роману ТУТ.

Перевод:

*Топлю себя в алкоголе, но это дерьмо никогда не помогает.

Я, наверное, наговорю глупостей этой ночью, когда ты ответишь на звонок…

** Смотри, как я беру что-то хорошее и про*бываю всё за одну ночь,

Поймай меня, я тот, кто бежит от света фар.

Не сплю, бодрствую всю неделю, теряя время с людьми, которые мне не нравятся.

Кажется, что-то чертовски не так со мной.

Глава 8

Беркут

Шнурки трещат под моими пальцами, ногу сдавливает. Чёрт, это очень давно было. В прошлой жизни. Но с координацией у меня вроде ничего, встану, а дальше тело вспомнит. Или нет…

Криво усмехнувшись, поднимаюсь. Слегка качает и мутит на фоне двухдневного загула. Как говорится, у каждого своя психотерапия.

Поворачиваю голову на движение слева. Рядом встаёт Грановский. К нам подкатываются Миха и Ванька, а я слежу за тем, как Лиза рисует на льду восьмёрку и к ней, убирая телефон во внутренний карман куртки, двигает Новенький.

Мне надо туда, к ним.

Делаю шаг, Назар ловит меня за плечо, заставляя остановиться.

– Беркут, ты чего творишь? – спрашивает Миха.

– Разочаровываюсь, – хмыкаю я, рывком скидывая с себя руку Назара.

Разворачиваю к нему корпус. Тяжёлый взгляд друга, или теперь бывшего друга (так, оказывается, бывает), пытается пробить во мне дыру.

– Ещё раз тронешь меня, я тебе руку сломаю, – предупреждаю на полном серьёзе.

Между нами прямо на коньках влетает Ванька. Толкает в грудь меня, Грановского.

– Вы озверели, что ли?! – рычит он. – Какого хрена внутри стаи грызётесь? Мы же братишки. Мы столько всего наворотили уже вместе. Назар, Беркут… – крутит головой, глядя то на меня, то на Грановского. – Давайте нормально решим.

– А где ты был последние два дня, Вань? – спрашиваю у него.

Выходит надрывно.

Да, сука, это больно – терять семью! Ни дом, ни вечно скандалящие уже хер знает сколько лет мать с отцом не были той точкой опоры, которая была мне нужна по мнению родителя. Моей точкой опоры были вот эти трое чертей: Тарасов, Грановский и Коптель.

– А ты? – поворачиваю голову к Михе.

Все молчат. Мне тоже сказать больше нечего. Я сюда приехал, чтобы обозначить своё решение и провести время с Лизой.

– Пусти, – толкаю Миху плечом.

Назар решает меня остановить, дёрнув за капюшон. Выкручиваюсь, толкаю Ваньку вбок. От неожиданности он отскакивает, освобождая мне пространство для очередного манёвра. Схватив Грановского за куртку, бью коленом в живот. Резко выдохнув, он разгибается и всаживает мне кулак в скулу. Ловлю момент, перехватываю его руку и жёстко заламываю в болевой, нагибая Назара на спинку скамейки на трибуне.

– Я тебе сказал, – тяжело дышу ему в ухо, – не трогай меня! Я больше не с вами. Сам по себе!

Давлю на сустав сильнее. Грановский сипит. Это очень больно, я знаю.

– Хватит! – нас растаскивает Тарасов.

Сплёвываю под ноги и, оттолкнув Миху, выхожу на лёд. Лиза смотрит на меня застывшим взволнованным взглядом. Новенький плавно касается её подбородка, привлекая внимание. Мне ему тоже хочется что-то сломать. Например, охреневшие пальцы! По одному и без наркоза.

Лиза Бондареву улыбается, но это смахивает на отписку, нежели на что-то милое и только для него.

У меня не получается двигаться к ним так быстро, как хочется. Приходится напрягать ноги и всё время держать равновесие, чтобы не рухнуть на потеху окружающим. Вздохнув, Зайка сама едет ко мне. Раскрываю руки и ловлю её за талию.

– Привет, – шепчу, позволяя себе тонуть в синеве её глаз, наполненных беспокойством. Вдыхаю свежесть её духов и холодной кожи. А пальцы тёплые. Двигаются по моей щеке в месте удара. Так приятно, глаза закрываются.

– Беркут, руки убери, – требует Новенький, обламывая мне весь кайф и взрывая внутри ещё одну бомбу с раздражением.

Лиза вздрагивает и сама требовательно пытается отстранить мои ладони. Убираю руки. Я сейчас не в том положении, чтобы снова на неё давить. А ещё я замечаю то, что не видит Илья, потому что знаю Зайчонка лучше. Она сегодня растерянная и драку явно видела, но не полезла с нами ругаться.

Вряд ли это потому, что с ней Бондарев.

– Прости меня за тот поцелуй, – говорю, что считаю нужным. У Ильи брови ползут вверх.

Не сказала она тебе, да? А это потому, что ты ей никто, чел.

– Ты чего такая потерянная сегодня? – всем своим видом показываю, что Новенький и для меня всего лишь тень.

– С Назаром поругалась. Сильно. С твоей подачи, между прочим, – ударяет меня кулачком в плечо. – Какого чёрта вы так поступаете? Я не вещь, чтобы меня из рук в руки по разрешению хозяина передавали! Ясно?! – злится.

Красиво, чёрт побери! Тёплая синева глаз приобретает новые краски. Щёки от гнева и обиды розовеют.

– Я сама буду решать, с кем мне общаться и тем более встречаться. И не смейте больше лезть! Друзья, называется…

Лиза очень сильно переживает. Я нашу бойкую девочку в таком состоянии видел всего несколько раз. Когда Грановский её последнего парня в плац втрамбовал, когда меня менты забрали и позже, когда Назар в Глеба стрелял, спасая свою Ульянку от изнасилования.

Наверное, всё.

– И нет, Дима, я тебя не прощаю, – больно бьёт мне в грудь своими словами.

Разворачивается, поднимая ледяную пыль из-под лезвий коньков. Уезжает от меня. Порываюсь за ней, но врезаюсь в Илью, оказавшегося на пути.

– Ты охуел?! – зло рычу на него.

Забавная у нас выходит поездка на каток. Как лёд ещё не потёк, я не знаю. Воздух вокруг раскалён от взаимной злости.

– Не лезь к ней, Беркут. Ты же видишь, Лиза ко мне тянется. Это её выбор! – Илья отталкивает меня от себя.

– Она ещё не выбрала, – качаю головой, хищно разглядывая, как бьётся вена на его шее, выдавая едва контролируемую агрессию.

Ну давай! Сорвись на меня! Покажи, что у тебя внутри. И вот после этого пусть она сделает выбор.

Провокационно ухмыляясь, объезжаю новенького по дуге. Мне очень надо к Лизе. Мы не договорили. Её «не прощаю» стоит колом у меня в груди. Но Бондарев не даёт мне до неё доехать. У него опыта на коньках явно побольше. Перекрывает путь. Мы снова сталкиваемся.

– Дима, иногда надо уметь и отступить, и проиграть. Тебе не выйти из френдзоны. Смирись и не дёргай её. Девочка хочет нормальных отношений.

– С тобой, что ли? А она всё про тебя знает? Все твои страшные тайны, от которых ты бежишь? М, Новенький?!

– Тебя мои тайны никак не касаются, – его взгляд темнеет, и поза становится агрессивнее.

– Прекратите! – звонко вскрикивает Лиза. – Беркут, сколько можно?! Какого чёрта ты опять нарываешься?! Драки с Назаром оказалось мало?

Ну да, это же я у нас ёбнутый на башку, а Бондарев просто нимб по дороге потерял, когда из родного города сваливал. Может, сгонять и найти? Такая вещь пропадает. Без неё по ночам, наверное, ходить темно и страшно.

– Илья, давай уедем отсюда, пожалуйста, – она берёт его за руку и тянет за собой. – Плохая была идея сюда приезжать. Надо было просто к Грановскому утром заехать, и всё. Что-то я как-то… – расстроено вздыхает.

– Лиз! – порываюсь догнать.

Она оглядывается и тормозит меня одним своим видом.

Ладно, я понял, ты сейчас не готова. Позже поговорим.

И стиснув зубы, отпускаю её с Новеньким. Это всего лишь ещё одна битва. Посмотрим, кто в итоге выиграет войну!

Глава 9

Илья

Лиза совсем сникла. Завёз её в кафе. Она залипает в окно на срывающийся с деревьев снег, монотонно помешивая уже остывший чай. Разочаровываться в людях всегда больно, а если это друзья детства…

Подзываю официантку и прошу заменить нам чай на горячий. Пересаживаюсь к Лизе, обнимаю, чуть впившись пальцами в кожу на талии. Свитер задрался, и так выходит, что моё прикосновение оказывается интимнее, чем планировалось. Она вздрагивает. Веду подушечками пальцев по коже, покрывающейся мурашками, до пояса шерстяной юбки.

От её естественной реакции, расширившихся зрачков, приоткрытых влажных губ мой затылок неожиданно обваривает кипятком, и жар стремительно сползает ниже прямо по позвоночнику. В районе солнечного сплетения начинает сосать. Тело превращается в радар, настроенный на естественное женское: чувственность, нежность, ранимость, тепло.

Со шлюхами, какими бы первоклассными они не были, нет и близко ничего подобного. Хотя можно доплатить, и они сыграют нужные тебе эмоции. Только это всё не то. Мой голод по чему-то настоящему становится всё сильнее. Хочется наполненности, эйфории.

– Всё хорошо будет, – смотрю Лизе в глаза. Они влажные и растерянные. Торможу в себе желание рыкнуть и жадно впиться в губы. – Назар поймёт, где был не прав, и вы помиритесь.

– А если нет? Да и дело же не только в Назаре. В них всех. Беркут…

Не хочу про него слушать! И ловлю её выдох губами. Лиза застывает от удивления. Пользуюсь, плавно лаская её трепетный рот. Глаза закатываются от удовольствия. Так приятно. Она отмирает и касается моих губ языком. Случайно, как совсем неопытная девочка.

Со мной так было однажды.

Включаются забытые, намеренно закопанные в армейские окопы эмоции. Я там очень много оставил того, что здесь всплыть не должно. Этот город для меня как чистый альбомный лист. Всё, что было в прошлом, должно там и оставаться. Я даже рисовать перестал, не считая спонтанных движений карандашом во время лекций.

Прерываю поцелуй, чтобы не уйти в свои загоны и не испортить девочке остаток дня.

Провожу пальцем по её губам. Улыбаюсь, всем своим видом стараясь показать, что всё супер, всё так и должно быть, мы же вроде как пытаемся выстроить отношения. Я не очень тактильный с недавнего времени, но с Лизой приятно. Может быть действительно получится.

Целую в щёку, чтобы показать, что наш первый поцелуй не был случайным. Наливаю горячий чай. Двигаю тарелочку с пирожными, тёплой чайной ложкой отламываю кусочек и подношу к её рту. Лиза обнимает ложку губами, немного пачкая их кремом в уголке. Чуть разворачиваюсь, закрывая нас от посетителей собственной спиной. Кончиком языка слизываю крем.

В пах вливается ещё тонна кипятка. Непроизвольно вздрагиваю от острого ощущения. Рисую ей по скуле пальцами и снова кормлю пирожным, запрещая прикасаться к ложке.

Лиза отмирает, кокетничает и улыбается. Для меня это сравнимо с глотком чистого воздуха.

Давай, выбрасывай своего Беркута из головы. Я же не дурак, я понимаю, что главное расстройство – это он, а не Назар.

Я ревную?

Сложно сказать. Ревность – спутник более глубоких чувств и отношений. У нас пока, скажем так, ознакомительный период. Поэтому даю этому чувству другое определение – мне неприятно, что между нами есть третий.

За окном темнеет, зажигаются фонари, и снова идёт снег. Красиво. Снежинки кружатся в столбах света, собираются в хаотичные стайки в фарах машин и разлетаются в разные стороны, словно испугавшись тепла.

Развернув Лизу к себе спиной, укладываю её лопатками на грудь. Обнимаю обеими руками чуть повыше талии, больше не наглея. Она допивает горячий чай, вместе со мной глядя на красоту за стеклом.

Вожу носом по волосам, касаюсь их губами.

Иногда для получения удовольствия с девушкой нужен не секс, а вот такой вот момент покоя, когда разорванная в клочья душа начинает согреваться, и стоит у меня сейчас не только на девочку, ещё на это ощущение, чуть болезненное и в то же время сладкое.

– Ты любишь зиму? – спрашивает Лиза, машинально выводя что-то на моём предплечье.

– Сложно сказать. Я скорее нейтрален. В каждом времени года есть свои плюсы. Единственное, что я точно не люблю, это сильную жару. В моём родном регионе для меня, пожалуй, самое комфортное лето.

– А ты откуда? – повернув и приподняв голову, смотрит на меня.

– Издалека, – целую её в макушку.

Наш уют прерывает раздражающе вибрирующий телефон у меня в кармане. Достаю. Ната.

– Привет. Ты чего не спишь, я не понял? – сразу включаю строгого брата. У нас плюс четыре часа с ними. Выходит, дома уже час ночи.

Сестра вместо ответа шмыгает носом.

– Нат, чего случилось? – убираю руки от Лизы и сажусь ровнее.

– Ничего, – огрызается.

– Ты мне из-за «ничего» позвонила? – смеюсь.

– Скажи отцу, чтобы прекратил меня тиранить и отпустил завтра гулять! – на эмоциях требует она.

В её понимании воспитание равно тирании. Я был таким же, только сложнее…

– Если он не отпускает, значит есть причина. Где накосячила?

Лиза с любопытством вслушивается в наш разговор.

– Да нигде! – фыркает Ната. – Зря я позвонила.

– Только попробуй скинуть, – строго рычу на неё.

– И что будет? Приедешь и в угол поставишь? – дразнит она.

Знает, что не приеду. Зараза мелкая!

– Нат, я не буду уговаривать отца выпустить тебя из дома, не зная всех обстоятельств. Ты либо рассказывай, либо ложись спать.

– У меня завтра свидание, а папе Тима не нравится, поэтому он решил запереть меня дома. А он мне! Мне нравится! Понимаешь? Давно… – шмыгает носом.

– Что за Тима?

– Из одиннадцатого. Дорофеев. Ты уже и не помнишь, наверное. Его старший брат был с тобой в одной компании.

Ну почему?! Я очень хорошо помню!

– Я солидарен с отцом, Ната. Категорически нет.

– Да вы достали! Он совсем не такой, как Олег, – продолжает протестовать сестра.

– Ты меня слышала, малая? Я сказал, нет.

Малая обиженно хнычет. Закрываю глаза, слушая, как бросает трубку.

Ничего. Пусть лучше дома проревётся, чем связываться с Дорофеевыми.

– Лиз, извини, я сделаю ещё один звонок.

– Конечно, – кивает она, наливая по чашкам чай из пузатого белого чайничка.

Отхожу, чтобы не слушала. Будет задавать вопросы, на которые я не стану отвечать, и это снова отдалит нас друг от друга.

Набираю отца. Он быстро принимает вызов.

– Пожаловалась? – смеётся.

– Угу. И обиделась, – смеюсь в ответ.

– Я знал, что ты будешь со мной солидарен в этом вопросе. Кому, как не тебе, знать эту компанию изнутри.

– Давай не будем. Я стараюсь не думать об этом. И тебе не советую. Мы же договорились, – напоминаю родителю.

– Договорились, – задумчиво выдыхает он.

– Ты чего, куришь? – возмущаюсь.

– Так, вот не начинай! – огрызается отец. – Это я вас воспитываю, а никак не наоборот.

– Тебе врач запретил, – напоминаю я.

– Мать сказала? – недовольно. – Да не курю я, – психует. – Просто Натка своим Дорофеевым все нервы подняла. Безопасника нашего дёрнул. Давидыч сказал, Олег по УДО выйдет весной. Мне насрать на него, конечно. Просто всколыхнуло… Хрен с ними. Ты же у меня теперь взрослый, умный сын. Расскажи как дела?

Вкратце делюсь, чем живу. Предлагает денег, отказываюсь. Есть у меня и тратить особенно некуда. На базовые потребности и редкие развлечения хватает. Про Лизу пока ничего не говорю. Сам ещё не знаю, что у нас выйдет дальше.

Прощаюсь с отцом, возвращаюсь к ней. Водит пальцем по экрану своего телефона. Услышав меня, переворачивает его экраном вниз. Ну класс. У тебя от меня тоже секреты?

– Погуляем? – протягиваю ей раскрытую ладонь.

Снег валит так, что дороги невидно. Красиво, аж дыхание перехватывает.

Одеваемся, выходим под снегопад и моментально превращаемся в двух забавных снеговиков. Лиза улыбается, подставив лицо под кружевные хлопья. Щёки от приятного мороза краснеют. Голубые глаза сияют, и плевать становится на все секреты, её и мои.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.