Галина Герасимова
Василиса Премудрая и Крылатый змей

Благодарю Уррсу @urrsa_books за поддержку и вычитку и Лидию @DownJ за бесценную помощь с китайским.

– Ох и хороша ты, душа моя, слаще медового пряника! Ик! – дорогой супруг пошатывался на пороге и медленно, заплетающимся языком читал заготовленную речь с бересты. – Губы у тебя как спелая вишня, глаза, ик, прохладные озёра в летний зной, румянец на щеках рассвету подобен! Ик!

– Складно говоришь, – заслушалась Василиса. Надо же, прочитал и почти не запнулся, удивительное дело. – Кто составлял грамоту, Емеля?

– Как ты догадалась? – неподдельно удивился Иван и сам же заулыбался: – А, понял. Это потому, что ты – Премудрая!

– Нет, это потому, что он даже щуку разговорить сумел, – закатила глаза Василиса. Терпеть не могла, когда муж напивался, а происходило это в последнее время всё чаще. И ладно когда по праздникам, с царём-батюшкой да послами заморскими, так повадился с друзьями каждую седмицу встречаться. – И как на рыбалку с Емелей сходили?

– Славно. Такую рыбу поймали!.. – глаза Вани мечтательно затуманились, и обрисованная в воздухе фигура на рыбу походила меньше всего.

Чего только по пьяни не привидится! Ревность всколыхнулась и тотчас погасла. Ну и кому этот дурак сдался, кроме неё?

– И где твоя рыба? – вздохнула Василиса. Вернулся муж с пустыми руками.

– В тереме спит рыбка моя… У Емели дома, с щукой в одном ведре. – Сообразив, что ляпнул что-то не то, добавил Иван и почти навалился на неё, обдав запахом шишкового хмеля. – Пусти уже, жена, спать хочется, мочи нет.

В сени он почти ввалился, с трудом расстегнул кафтан и сбросил его на лавку. Наверное, и сам упал бы туда, не поддержи его Василиса.

– Нет уж, здесь ты спать не будешь. Иначе всю спину отлежишь и назавтра с лавки не встанешь, – пыхтя, потащила его в комнату Василиса. Ладный Ванечка, спасший её от колдовства Кощеева, за годы брака заматерел и догнал старших братьев в размахе плеч. В другое время Василиса этому только радовалась: добрый молодец вырос! Но сейчас с трудом доволокла до полатей, сняла пояс, помогла расшнуровать сапоги… Пока тащила, коса растрепалась, а лента потерялась где-то на полу.

– Рыбка ты моя золотая, – щурясь, притянул её к себе супруг и крепко поцеловал. Рука по-хозяйски огладила пышную грудь и бёдра. Вот же! Сам спит на ходу, а всё туда же. – Юминушка, – сладко причмокнул он губами, и на Василису как ушат холодной воды вылили.

Иван, оставшись без поддержки, упал на полати и громогласно захрапел. Не желая и удара сердца находиться рядом с изменником, Василиса выскочила из дома.

Юминушка? Это что ещё за вобла сушёная? Уж не царевна ли Мин Ю¹ из Восточных земель, недавно почтившая царский терем визитом? То-то муж не хотел, чтобы Василиса встречала послов вместе с ним! Нашёл себе зазнобу заморскую.

Василиса металась по саду злая, как чёрт. Слёз не было – слёзы все за годы плена у Кощея высохли. А вот обида горькая сжигала изнутри. Рыбу он ловил, значит! А она, дура, верила, ждала его, укладываться помогала! Ужин приготовила: пироги с капустой, репу печёную, всё, как Ванечка любит. Премудрая, как же! Гулянок мужа под носом не замечала.

И Емеля хорош, покрывал предательство. «Не проснулся ещё Ванька, умаялся за вечер», «Да только с утра пошёл на ярмарку, баранки к чаю закончились». Вот же трепло языкастое! Кто еще знал? Царь-батюшка, после свадьбы ее доченькой величавший? Или зятья, названые братья старшие?

Лучше бы ей лягушкой на болоте оставаться, чем позор такой терпеть! Хоть снова к Кощею в услужение иди, он хотя бы честный был, добреньким не притворялся. А она как перед вещим камнем на перепутье оказалась. Направо пойдёшь – честь потеряешь, себя спасёшь. Налево – себя потеряешь, честь сохранишь. Прямо…

«Может, и правда, сбежать? – остановилась Василиса как вкопанная, на дом их поглядывая, как на чужой. А с утра так старательно занавески разглаживала. – Не к Кощею, конечно, но к бабушке Яге можно, ей помощница рукастая пригодится. Болота ей как родные, подружек-квакушек навестит, грусть-печаль развеет. А муж пусть как хочет крутится. Хоть десяток рыб разводит, на уху!»

Решила, но уйти не успела. Налетела сверху тень чёрная, схватила лапами короткими, хвостом чешуйчатым махнула и утащила, куда неведомо.

Накликала Василиса беду на свою голову.

***

К ночи лететь стало холодно, тело затекло. Кроме серого пуза утащившего её крылатого змея смотреть стало не на что, но прижаться к нему хотелось всё сильнее – от шкуры шло тепло. Это днём можно было греться на солнце и с высоты птичьего полёта любоваться на деревни, леса и озёра, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. А ночью темень, куда ни глянь. Докричаться до змея Василиса не пыталась – если сразу не ответил, то сейчас вряд ли что скажет. Да и как скажет? Разве что прошипит. Много она с того шипения разберёт?

Наверное, если бы не Кощей, не к ночи помянут будет, Василиса так спокойно похищение не восприняла бы. Плакала бы, пыталась бы вырваться. Но годы плена дали бесценный опыт. Несёт её змей крылатый и несёт, спасибо, что не сожрал сразу.

Есть, кстати, хотелось. Она капусты наелась, пока Ване пироги готовила, но то когда было! На свежем воздухе вприкуску и чёрствый кусок хлеба пряником бы показался! И водички попить бы, про чай или кофий заморский она и не вспоминала. Но на перекусы похититель не останавливался.

Была и вторая причина её тихого поведения – змей Василиса боялась до трясущихся коленок и немоты. Всё с той поры пошло, как она лягушкой квакала на болоте. Змеи и цапли – опасней хищников не сыскать. Она, конечно, никому об этом не говорила: стыдно признаваться, что иногда лягушачья сущность проявлялась снова. Поэтому змей Василиса обходила стороной, хоть гадюк, хоть безобидных ужиков. А тут – схвачена, пусть не обычной змеёй, но змеем крылатым! Ужас, самый настоящий! И долго ей его терпеть?

Словно подслушав её мысли, змей стал снижаться, а из темноты проступила высокая башня, будто слепленная из одинаковых стоящих друг на друге домиков с загнутыми вверх крышами. Горели, покачиваясь, фонари, шелестели резные деревянные створки. Далеко унёс её змей, такие причудливые сооружения Василиса только в книжках видела!

Опустились они у подножия башни. Сейчас бы и бежать, только башня на отвесной скале оказалась. И вокруг, куда ни посмотри, облака и горы!

Змей лапы разжал, но в доброго молодца или старика высохшего превращаться не торопился. Прошипел что-то и мордой подтолкнул её к дверям – мол иди, чего застыла.

Морда у него странная была. Длинная, усатая, на змеиную совсем не похожая. И клыки в разные стороны не торчали, так, поблёскивали слегка. Горыныч и тот страшнее был. С другой стороны, у Горыныча три головы было, а тут одна.

Спорить с похитителем было не с руки – ещё успеет, и Василиса зашла в башню. Дверь за ней захлопнулась. Вокруг взвились, зажужжали, загорелись крохотные светлячки, освещая дорогу, поторапливали идти дальше. Но бежать за ними она не стала, огляделась.

Низенький столик, подушки на полу, полукруглые двери, пузатые изумительно расписанные вазы… Больше всего обстановка напоминала Восточные земли. И снова они! Сначала «вобла» её мужа окрутила, теперь невестку царскую похитили… Как бы покушения на царя-батюшку ни готовили. И как там дома, спокойно ли?

Проверить это не сложно было. На столике на тарелочке фарфоровой лежали фрукты – Василиса их скинула, яблочко одно оставила. Покрутила, слова заветные произнося: тарелочку она сызмальства зачаровывать умела.

Сначала, конечно, на Ванечку посмотрела. Тот обеспокоенным не выглядел, уже выспался и уминал пироги, болтая о чём-то с зашедшим в гости Емелей и квас холодный попивая. Наверное, и не понял, что жена пропала. Василиса, бывало, допоздна дома не появлялась, особенно если её в башню колдовскую звали помочь или в царский терем.

Терем она следующим посмотрела. На него колдовать сложнее было – зачаровали царские колдуны терем от взгляда постороннего. Василиса сама в этом чародействе помогала, поэтому и сумела лазейку найти.

Царь-батюшка уже почивать изволил, а вот зятья вино пили с купцами да в костяшки играли. Хорошо выглядели братья названные: кафтаны бархатные надели, бороды постригли. Кого ради?

Тут-то и увидела Василиса «воблу». Не хотелось признавать, но царевна Мин Ю была красива. Не той яркой красотой, которой горела Василиса. Чёрные волосы были уложены в затейливую причёску, карие глаза подведены сурьмой, а кожа и вовсе смотрелась белее снега, хоть выглядело это умело наложенной краской. Да и сама царевна казалась изящной, как сказочное видение. Завершал образ восточной царевны традиционный расшитый серебряными нитями наряд с широким поясом, где скромность граничила с богатством.

Мин Ю слушала царевичей благосклонно. Смеялась над их шутками, переводчиком рассказанными. Позволяла прикоснуться к её пальчикам и лукаво смотрела на них из-под длинных ресниц. Наверняка искусству флирта восточную красавицу учили с детства. И зятья, позабыв обо всём, пытались добиться её расположения.

Значит, и Ванечка попал под власть её чар. Жаль, не магических, а обычных женских, и этого Василиса ему простить не могла. Может, и хорошо, что утащил её змей из родного дома – было время подумать, как жить дальше. Как быстро поженились, так и разойтись. Разбежаться миром и не встречаться более.

А где, кстати, похититель? Покрутила Василиса тарелку, змея разглядеть пытаясь, да так и застыла: не иначе как шутку решил сыграть с ней артефакт заколдованный, вместо змея обнажённого мужчину показывал. Спускался незнакомец в водную купель, распустил чёрные волосы до пояса – любая красна девица такой косе позавидовала бы! А кроме волос, ничего на нём не было. Василиса в смущении отводить глаза не стала – всё-таки не невинная девица, на мужа насмотрелась и спереди, и сзади. Вид же хорош был, не в Ваничкину пользу сравнение, особенно после того, как он хмелем увлёкся.

Со «змеем» у мужчины тоже всё в порядке было.

Фыркнула Василиса и убрала яблочко с тарелки – не сбоил артефакт, показал ей похитителя во всей красе. И как-то меньше она его бояться стала, чем в облике змея. Теперь поговорить бы, может, расскажет, зачем похитил? Выкуп с царя-батюшки стребовать за невестку или себе жену-колдунью украсть? Змеи крылатые, говорят, на три вещи падки: на золото, на невинных дев и на коров. Очень надеялась Василиса, что всё-таки похититель её ко второй категории отнёс, а не к третьей.

Но сначала стоило самой найти, где умыться и чем перекусить. Потому что фрукты хорошо, но хлеба с сыром и мясом хотелось сильнее. Кашу, борщ наваристый опять-таки. Да и светлячки сердито жужжали, напоминали, что её ждут.

В третьей по счёту комнате был накрыт стол, но светлячки пролетели мимо, в четвёртую, где была купальня. Шёлковый халат с цаплями – Василису аж передёрнуло от вышитого, как живые получились – лежал на нагретых колдовством камнях. Светлячки, намекая, что ей надо искупаться, закружились над самой водой. Ну, надо так надо!

Обнажаться Василиса не стеснялась. Когда шкурку лягушачью скидываешь – вот там обнажение идёт, вся душа наружу. А здесь, если и увидит кто, сам пусть переживает.

После дня полёта и холодного вечера, водичка как парное молоко оказалась. Василиса даже поплавала немного для сугрева, насколько купальня позволяла. И всё гадала, откуда такая доброта? Как с гостьей обходились, а не как с пленницей.

В третью комнату она вернулась завёрнутой в халат с цаплями, чтобы отдать должное и паровым булочкам, и рису, и капусте острой – такой острой, что Василиса после ложки капусты сама могла бы огнём дышать. Одно плохо – скучно было ужинать без собеседника, за годы брака она привыкла с Ваней прошедший день обсуждать. А тут сама себе предоставлена. Светлячки хоть и развлекали, только жужжать и могли.

Подумала и сглазила. Башня содрогнулась. Заплясали тарелки, заходил ходуном столик. «Беж-ж-жим» – закружились вокруг светлячки, тревожно вспыхивая и угасая. Привели её к шкафу, залетели внутрь, усевшись на пол – Василисе ничего другого не оставалось, как последовать их примеру.

И вовремя: двери распахнулись, и кто-то зашёл.

– Тэншэ²! – громко крикнул звонкий женский голос. – Та зай нар а³?

Ищет она кого-то, что ли? – подумала Василиса. Голос тем временем становился всё нетерпеливее. Вторя ему, зазвенели чашки и блюдца, покатились по полу наливные яблочки, а дверцы шкафа заходили ходуном. Баба Яга, помнится, когда злилась, тоже свою избушку плясать заставляла!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мин Ю (明余 /míng yú) – сияющее изобилие. Игра слов, 余 (достаток) звучит как 鱼 (рыба)

Вернуться

2

Тэншэ (腾蛇 /téngshé) – крылатый змей

Вернуться

3

Та зай нар а? (她在哪儿啊? /tā zài nǎér a?) – Где она?

Вернуться