Фатима Скоморохова (Фатя Скоморох)
Невеста напрокат

Глава 1. Кто в доме хозяйка?

Сегодня в акте приема-передачи, который я печатала по заданию своего «любимого» босса, почти в каждое слово закрадывались опечатки. Как тут сосредоточится, когда у него там трагедия века?

Семья моего босса считает, что у него проблемы с личной жизнью. Родня явно решила, что мальчик засиделся и надо его срочно женить. Представляю, как сейчас Владислав Исмаилович хватается за голову и пытается максимально корректно отстоять свое право на холостую жизнь. Его вообще не смущает, что видеосвязь орет на весь офис и мне все слышно.

– Смотри, сынок, какая красавица.

Стояла тишина пока шеф придумывал ответ.

– Это что за пельмени?! – возмутился он.

– Какие пельмени? – выкрикнул из динамиков голос его матери. – Это губы. Видишь, как старалась быть красивой, чтобы тебе понравится. Деньги тратила.

– Не. У меня вся жизнь впереди. Я себе пельмени в магазине куплю. Зачем на них жениться?

– У ее отца на проспекте шаурмячная.

– Ма, ну и что? У нее нос как шаурма!

– Ну, еще одну пластическую операцию сделает.

– Не надо пластическую операцию! Вообще ничего не надо.

– Ладно. Не хочешь как хочешь. А вот эта. Рузана. Хорошая девочка, смотри.

– Ма-ма. Где ты их находишь? Это что?.. Это кто? Чемпион по греко-римской борьбе? Я не буду на ней жениться. Конечно, она хорошая девочка, я ведь ее боюсь! Все ее боятся. Смотри, какой у нее взгляд, будто на болевой меня взяла.

Мама босса в защиту девушки выдвинула убийственный контраргумент:

– Зато сыновья у вас будут мощные.

– У нее будут мощные сыновья. У нее! Я не буду ей детей делать. Не хочу я.

Я зажала ладонью рот, чтобы громкий смех не вырвался наружу. Какой хитрый. Притворяется трусишкой, чтобы его на Геракле в юбке не женили.

– Сынок, у тебя вообще жизни нет.

– Есть у меня жизнь. Я одинокий волк. По жизни один иду. Волчара!

Он периодически срывается на крик, а я не могу сдержать злорадный смех. Ну, в принципе они правы. С личной жизнью у него проблемы. И неспроста. Я никогда не встречала более грубого и циничного человека.

Забавно было наблюдать, как он весь день боялся звонка своего мобильника. Игнорировал входящие, но под конец сдался и теперь из-за закрытой двери до меня иногда прорывается разговор на тему: «Я не хочу жениться!» Даже налоговая его так не будоражила.

А я сижу в приемной и хочу домой. Хотя нет, неправда. Дома меня слишком ждут. Я раба-хозяйственная. Хочу на волю. Эх, дорогой босс, как же я вас понимаю. Свобода чарующее слово. Оно пахнет бескрайними возможностями и счастьем.

Покосилась на табличку с надписью «юрист». Смешно. Боссу сейчас никакие законы не помогут, ведь за дело, очевидно, взялась вся его кавказская родня. Интересно, кто кого пересилит?

Владислав Исмаилович, болею за вас. Сражайтесь до последнего. Не женитесь. У вас ужасный характер. Вы испортите какой-нибудь бедной девушке жизнь. Даже если она физически сильнее вас окажется. Может быть, и она за вас замуж не хочет. Плачет сейчас и молится, чтобы вы не согласились на брак.

Тем временем я услышала последний и довольно сомнительный аргумент:

– Нет. Нет, я сказал. Не могу жениться.

– Почему?

– Потому что, – пауза, во время которой послышался тяжкий вздох. – У меня уже есть невеста.

– Есть? Привози ее с собой. Посмотрим на нее хоть.

Я не смогла сдержать смешок. Последняя девушка босса закатила пару недель назад ужасный скандал, разбила мою любимую стеклянную вазу и ушла в закат подальше от волчары. Вспомнив это слово, я прыснула в кулак.

– Вам она тоже понравится. Натур продукт,– продолжал врать за дверью взвинченный голос.

Боже! Кто так любимую женщину называет?

– Да, привезу.

Ага. Привезет. Кого он собрался с собой везти? Никто не согласится добровольно.

Я, наконец, допечатала акт и встала. Босс его сейчас подпишет, и я на сегодня буду свободна. Ура! Можно будет сделать домашнее задание по веб-дизайну и мелкий заказ. Деньги мне сейчас ужасно нужны. Коплю на первый взнос по ипотеке.

В своих мечтах я становлюсь востребованным дизайнером сайтов с собственной малюсенькой квартирой и торжественно кладу заявление по собственному желанию на стол Владислава Исмаиловича, и мы с ним расстаемся навсегда! М-м-м! Пленительный запах свободы. Прямо вижу, как мое счастливое лицо отражается в его очках в этот момент, а его мужественно-смазливое лицо принимает страшно озадаченное выражение.

Я постучалась и после злого «войдите» заглянула к Владиславу Исмаиловичу.

– Можно?

– Я же сказал, что можно! Надя, хоть вы меня сегодня не беси́те, – он пытался кому-то дозвониться.

Грубость я проигнорировала. День у него тяжелый. Не каждый выдержит переговоры с настойчивой и темпераментной мамой.

– Акты готовы. Вот.

Положила папку с актами ему на стол и стала ждать. Босс, просматривая документы, обычно трет подбородок, поросший небольшой щетиной. Не знаю почему, но мне этот его жест доставляет эстетическое удовольствие. Все-таки он красивый мужчина, хоть и не в моем вкусе. Мне нравятся парни менее брутальные и без патриархальных заскоков. Такие… домашние, что ли?

Он громко хлопнул папкой о стол, снял очки и стал разминать переносицу.

– Надя, я завтра проверю, что вы тут понаписали. Принесите мне воды, пожалуйста.

– Хорошо. Больше никаких заданий не будет?

– Доделывайте то, что есть.

Я кивнула. До конца рабочего дня осталось три часа. Успею домашку по дизайну сделать. Надо будет отдельно курс по типографике пройти. Шрифты пока мне плохо даются, а в веб-дизайне они очень важны. Придется выкроить как-нибудь из скудного бюджета. Образование требует жертв.

Очнулась лишь тогда, когда Владислав Исмаилович собрался уходить. Сохранила все изменения, прибрала на своем столе, пока выключался компьютер. Терпеть не могу бардак.

Босс вышел в приемную и бросил:

– До завтра.

На меня даже не взглянул, будто попрощался не со мной, а с мебелью. Немного обидно, что для красавца-босса я стою на той же планке привлекательности, что и офисная тумбочка. Ну и ладно! Он просто слепой. Я очень даже хороша!

Закутала свою прекрасную фигуру в старенький черный пуховик, изящно взмахнула вязаным полосатым шарфом у зеркала и пошла домой.

В автобусе вновь жуткая давка. Хорошо хоть ехать недалеко. Всего каких-то пять остановок. Когда погода позволяет, я хожу пешком, но в сейчас конец зимы. Дневная слякоть вечером превращается в коварный гололед.

Плеер в ушах бодро отбивает ритм нашей поездки. Меня окружают знакомые лица пассажиров. Мы почти родные люди: утром вместе едем на работу, вечером возвращаемся. Иногда здороваемся друг с другом, когда встречаемся в, например, супермаркете. Ведь знакомое лицо. Все пассажиры десятого маршрута знают по имени только тетю Люду. Потомственную гадалку, которая снимает офис на одну остановку дальше от моей работы.

Она обычно выбирает себе жертву и начинает развлекать нас, загружая пророчествами подсознание несчастного. Сегодня она молча и пристально рассматривала загробным взглядом меня. Я, заметив это, старалась смотреть в другую сторону и выскочила на своей остановке, едва не растянувшись на скользком асфальте.

Завтра она созреет для гадания. Надо будет выйти пораньше, чтобы не столкнуться с сумасшедшей. Еле дошла до подъезда. Ноги разъезжались. Я вообще заметила, что из-за вечной наледи, скользкой подошвы на обуви и прочих пакостей зимы, практически не рассматриваю окружающий мир в это время года. В каждый сезон запоминаю только свои ноги в кожаных черных сапогах семенящие по тротуару и желание быстрее добраться до тепла.

Влетела в подъезд и дальше на пятый этаж. Зашла в квартиру. Ну все, прощай офисная тишина. Навстречу мчатся племянники пяти и трех лет.

– Надя! Мы есть хотим!

Один обнимает мою правую ногу, другой – левую. Взлохматила их длинные волосы. Надо будет отвезти их парикмахерскую в ближайшие выходные. Витька скоро ослепнет от челки, которая вечно ему на глаза лезет. Младшему Сашке нерадивая мать волосы резинкой завязала.

– Наконец-то ты пришла. Я так устала. Детей надо покормить.

Ксюша зевала во весь рот. Вид заспанный. На руках трёхмесячная Аня.

– Ты опять ничего не приготовила?

– Я смотрела за детьми. Знаешь, мне нелегко на диете сидеть и готовить на всех, а потом смотреть, как вы жрете. Извини, в кухарки не нанималась.

– Мы есть хотим.

Племянники тянули меня за брюки. Я даже куртку не успела снять. Только постаралась взглядом выразить все, что я о ней думаю. Ксюше мои взгляды как о стену горох. Она знает, что при детях я не учиню скандал. Манипуляторша!

Она выкатила коляску, положила в нее спящего ребенка, зашла в свою комнату и тихо закрыла дверь. Я осталась стоять в коридоре с голодными детьми.

– Топайте на кухню, я переоденусь, и мы та-а-кое приготовим, пальчики оближете!

Я побежала в комнату, которая по совместительству была гостиной. Скинула с себя рубашку, свитер и брюки, а вместо них надела удобный спортивный костюм. Пять минут и я на кухне.

– Смотрите, берем хлеб из этого пакетика, а из этого колбасу. Кладем друг на друга и все перекус готов!

Разрезала один кусочек хлеба на двоих. Не хотелось перебивать детям аппетит, но и держать их голодными пока буду готовить нормальную еду, показалось мне бесчеловечным.

– А что вы целый день ели?

– Кашу и бананы. Мама нам дала.

Закрыла глаза и попыталась досчитать до десяти, чтобы успокоиться. Я сварила кашу утром. Перед уходом сказала Ксюше, что на днях накатала и заморозила несколько порций тефтелей, чтобы можно было быстро приготовить суп. Ксюше по барабану. Сейчас еще придет с работы голодный и ворчливый брат. Придется шустрее чистить картошку.

Пока мальчишки ели бутерброды и запивали их чаем, вода в кастрюле начала закипать, пассировался в сковороде лук, я катала ногой коляску и терла морковь.

Ровно час и обед, то есть ужин, готов. Разлила по тарелкам суп. Только хотела сесть, как в коляске закряхтела Аня. Пришлось стерилизовать ей бутылочку, разводить смесь.

Поела только тогда, когда малышка уснула.

Нервы мои подсказали, что терпение только что кончилось и пора учинить скандал. Покатила коляску со спящей племяшкой в комнату брата. Ксюша лежала на кровати и смотрела сериал на планшете. Увидев меня, она вытащила один наушник.

– Ребенок спит, – прошептала я.

– Я вижу, спасибо.

– А я устала.

– Ну, отдохни. Тебе кто-то не дает?

Я уперла руки в бока.

– Послушай, мне надоело тащить все на себе. Совесть имей, можно же было приготовить. Дети целый день голодные.

– Пожалуйста, не надо о детях. Мне ужасно все это надоело. Иди отдохни.

Она хотела вновь изолироваться от мира с помощью наушника. Я ее опередила, сказав:

– Когда я должна отдохнуть? На кухне полно посуды. В ванной кавардак из вещей, которые просто надо было загрузить в машинку. Я сомневаюсь, что ты хоть что-то сдаешь по дому. Твои дети… да вы как неблагополучная семья!

– Послушай теперь ты меня, – тихо прошипела Ксюша. – Ты тут приживалка. Это квартира моего мужа. Если что-то не устраивает – вали отсюда.

Моему возмущению не было предела.

– Это квартира моих родителей. Я не обязана скитаться по съёмным углам. Я же немногого прошу. Только за собой убирать и за детьми смотреть. Ты их не от меня нарожала.

Ксюша хмыкнула.

– А в документах владельцем кто числится? Мой муж. Так что хозяйка здесь я. Что ты вообще понимаешь? Я устала. Сплю и не высыпаюсь. Жизнь будто мимо меня проходит. Будто я навечно только мамкой и буду. Больше никем! Я люблю своих детей, но… бесит меня все. Ничего не хочу.

Ужасно хотела спросить: А чего рожала? Не стала.

– Хозяйка. Ксюша, если женщина в доме больна, то и вся семья вслед за ней зачахнет. Ты все на мои плечи взвалила, а я тоже уже не вывожу. Или ты берешь себя в руки и хоть немного мне помогаешь, или я больше ничего не делаю. Посмотрим, сколько твое хозяйство протянет без рабсилы.

На этих словах я вышла. Не могу больше ее терпеть. Все понимаю, но если бы меня не было тут? Дети бы с голоду умерли!

Антона Ксюша на кухне обслуживала сама пока, я раскраски с детьми разрисовывала. Сто процентов капает ему на уши. Вечно она меня обвиняет в том, что я неуживчивая. Обидно, ведь на самом деле я ангел. Милый и добрый. Если бы она только знала, что меня только дети сдерживают, и еще то, что я не хочу быть причиной их развода. Иначе прибила бы. Пользуется моей добротой, а за спиной брата науськивает. Так мы с ним скоро врагами станем.

Надо скорее придумать что-нибудь с квартирой. Осталось собрать каких-то семьдесят тысяч собрать, и здравствуй ипотека! У родителей не хотела просить, наверное, все-таки придется.

Антон пил чай на кухне. Вид у него был уставший и злой.

– Мне Ксюша сказала, что ты с ней ругалась.

– А причину она тебе не назвала?

– Назвала. Надь, можно же быть немного адекватнее. Если тебе дети мешают… я даже не знаю, что тебе на это сказать, я могу тебе квартиру найти. Буду платить половину аренды. Ты только Ксюше об этом не говори, хорошо?

У меня глаза на лоб полезли. Это ж надо было все так перевернуть! Я не люблю своих племянников, получается. И, конечно, брат на меня обиделся. Ах ты гадина!

– Не надо, – я поглотила ком, подбородок предательски задрожал. – Хочу ипотеку взять. Несколько месяцев на первый взнос коплю.

Ксюша – победитель. Я морально не могу играть так же грязно, как она. Ее семья, ее правила. Никто не замечает, что тоже в эту семью вкладываюсь. Продукты покупаю, по счетам плачу, если Антон не опередит.

Я лишняя. Это и так было понятно.

– Тебе добавить?

Ага, чтобы вы потом мне об этом напоминали при каждом удобном случае. Нет, спасибо.

– Мне не надо. Я сама хотела вам рассказать, что кредит хочу взять.

Антон явно испытал облегчение. Понимаю, ему не хотелось со мной ссориться, но и с женой тоже. Проблема решена, можно расслабиться.

– И еще, – решила все же немного прояснить, – Мне дети не мешают. Я их люблю. Спокойной ночи.

Так хотелось выразить протест и жахнуть дверью, но никаких истерик. Я не такая. Я гордая и почти независимая.

***

Иногда женщины бывают совершенно невыносимыми. Особенно, когда имеют над мужчиной безраздельную власть. Последние дни Влада раздавил жесткий матриархат.

Все началось с того, что подруга Виолетты, мамы Влада, неожиданно для всех погибла от инсульта. Она пришла домой морально разбитая. Села за стол на непривычно пустой кухне и начала разбирать свою жизнь. Вроде молодая еще, всего пятьдесят пять лет, но уже так много успела. Вырастила двоих детей, дала им образование. Дочь замуж скоро пойдет. Со временем внуков нарожает. Внуки – залог будущего.

Виолетта задумчиво смахнула пальцем единственную соринку со стола и нахмурилась. Вот сын теперь казался ей на фоне дочери неприкаянным, несмотря на то что был вполне успешным юристом и купил недавно хорошую квартиру себе. Но где купил? В другом городе. Подальше от семьи. Сбежал на чужбину.

Виолетта покачала головой. Подозревала, что вмешались сюда дела сердечные. Вспомнила, как он перед армией нарвал букет роз в соседском палисаднике. Скандал был на всю улицу, а она так и не смогла дознаться, ради кого он совершил такой подвиг.

А перед самым дембелем Владислав, ее честный и исполнительный сын, чуть не стал дезертиром. Виолетта подозревала, что все его «подвиги» были совершены из-за девушки. После армии он всего пару дней пробыл дома и уехал учиться в другой город. До сих пор она помнит его потерянный вид и потухший взгляд.

Сколько лет прошло, а он и не думает жениться. Раз сам не может справиться с поиском жены, она, мать, поможет своему сыну.

Виолетта стала скрупулезно перебирать в уме всех знакомых и друзей, у которых есть дочки на выданье. И даже нашла несколько вариантов.

К отбору невест подключилась и дочь. Они, как настоящие детективы, нашли всех кандидаток в соцсетях. Посмотрели, чем живут эти девушки, и отобрали самых приличных.

Потом Виолетта позвонила сыну и обрадовала его, но Влад решил сопротивляться. Даже трубку перестал на нее брать. Это ничего. Любящая мама сделает сына счастливым семьянином. Хочет он этого или нет.

Глава 2. Босс и его женщины

С самого утра в перерывах между делами Владислав Исмаилович вербовал бойца для миссии "Сохранить свободу убежденному холостяку". Я в это время сортировала у него в кабинете документы и папки с делами клиентов. Вроде несложно, а сосредоточиться все-таки надо.

Босс тем временем мне мешал: абсолютно игнорировал мое присутствие и беззастенчиво обзванивал всех девушек, с которыми он когда-либо имел дело. А я что? Я была зрителем в театре одного актера. Передо мной разыгрывалась интереснейшая трагикомедия.

Он сидел в своем черном кожаном кресле, жгучий шатен в черном костюме. На нем белая рубашка, рукава закатаны, пуговицы у шеи расстегнуты. Ели бы обычно аккуратный Владислав Исмаилович сейчас не приобрел столь растрепанный вид, его можно было бы принять за работника элитного похоронного бюро.

– Аня?.. Аня, привет. Какой у тебя чарующий голос. Вообще не изменился.

Так и хотелось сказать: «А ваш голос обычно такой приказной и неприятный. Откуда взялся воркующий бас? Обаяшка просто. Умру сейчас».

Из его трубки до меня донесся детский плач.

–Ты в садике работаешь?.. Замужем… дети… Чего я хотел? Ничего. Просто вспомнил о тебе и решил позвонить.

Сбросив звонок, он зачеркнул ее имя в списке и набрал другой девушке.

– Доброе утро, Леся. Как у тебя дела? Я разбудил. Так время к обеду. Что я хотел спросить… ты замужем, нет? А собираешься? Нет, я тебе не предлагаю…

До меня донеслось слово "козел" и еще одно непечатное. Девушка на том конце повесила на моего начальника трубку. Я еле сохранила серьёзное лицо и даже смогла не закатить глаза к потолку. Он ее имя тоже зачеркнул.

– Виола, как я рад тебя слышать! Я бы хотел нанять тебя на несколько дней, – далее Виола ему что-то долго рассказывала, лицо у босса стало грустным. Было понятно, что Виолу уже кто-то нанял.

Тем временем я сложила все папки, распечатала недостающие документы и набралась наглости:

– Простите, что отвлекаю, Владислав Исмаилович, – он поднял на меня прекрасные светло-карие глаза.

И зачем мужику такие ресницы?

– Да?

– Я хотела отпроситься пораньше. Сегодня пятница…

– Да, идите, – помахал мне, чтобы прямо сейчас шла, и принялся опять искать в контактах следующую невесту напрокат.

– Спасибо. Удачи в делах!

Оставила босса наедине с его списком длинноногих кандидаток на авантюру и помчалась домой. Мы завтра с утра едем на дачу к родителям. Надо успеть завезти племяшек к парикмахеру.

Программа была такая: мы идем стричься и, если они будут мужиками и не заплачут, то отведу их в детское кафе. Там горки, пицца и прочие развлечения.

Парикмахером оказалась женщина внушительных размеров. Мне кажется, мальчишки не плакали только потому, что она хлопнула расческой по темечку не менее внушительного бородатого дядю, который сидел в кресле и пытался с ней флиртовать.

Все ее клиенты: оба маленьких и один большой впали ступор от фразы:

– Рот закрой и сиди смирно.

Это было сказано весьма зычным голосом. Мои племяшки с этой минуты покорно сидели на небольшом диванчике как девицы на выданье. Ничего, скоро опять превратитесь в брутальных мужиков. Эта тетенька постарается.

И она действительно постаралась. Подстригла их аккуратно и стильно, а еще бонусом за хорошее поведение выбрила им на висках молнии.

Если я раньше и удивлялась тому, что к такой грубиянке не попасть и что у нее очередь на неделю вперед, то теперь мне стало ясно: мы попали к хорошему мастеру, который может позволить себе строгость по отношению к клиентам.

После экзекуции я с чистой совестью отвела детей в кафе, не подозревая, что дома меня ждет грандиозный скандал.

В квартиру в сопровождении детей спокойно не зайти. Мальчишки вбежали в коридор побросали свою верхнюю одежду как попало.

– А ну, вернитесь и все сложите как надо! – скомандовала я.

Они пронеслись с сапогами и куртками мимо меня. Аккуратно сложить у них не получилось, но хоть постарались немного.

Я предвкушала, как обрадуются аккуратному внешнему виду племяшек их родители. Когда в коридоре появилась Ксюша, не смогла сдержать счастливой улыбки.

– Что это? – спросила она.

Она встала, скрестив руки. Сверлила меня недружелюбным взглядом несколько секунд, затем вновь переключилась на детей.

– Мама, смотри какие у нас молнии! – старший крутился перед ней до неприличия довольный.

Мама посмотрела на их прически испепеляюще.

– Красивые, – сухо одобрила она, при этом ее аж перекосило. – Кто вам разрешил подстричься?

– Тетя Надя, – веселость в голосе племяшки подугасла.

Ребенок почувствовал неладное, что его сейчас ругать будут.

– Я их отвела в парикмахерскую,  чтобы тебя порадовать,– примирительно сказала я.

Очень хотелось смягчить ситуацию, но особых надежд не питала на этот счет.

– Вообще-то, ты должна была у меня спросить для начала, надо ли их постричь. Я хотела им дреды сделать, а не эту вот безвкусицу!

На последних словах она сорвалась на крик. Ее трясло от злости. Я тоже не смогла хранить спокойствие:

– Почему тогда ты их сама не отвела? Чего ждала, когда они ослепнут?

– Не твое дело! Это мои дети. Мои. Не лезь к ним.

Где-то в глубине души, кольнуло понимание того, что она в какой-то мере права. Я должна была спросить или хотя бы предупредить, но как же меня обидела ее реакция! До слез.

Она тоже неправа. Я решила выложить аргументы в свою защиту:

– Ты на меня их повесила. Ни покормить их не можешь, ни постирать им, ни искупать перед сном. Все это делаю я. Играю с ними в развивашки, учу рисовать, отвечаю на все их «почему».

– Я их мать!

Ксюша будто козырь из рукава вытащила. Я глубоко вздохнула и досчитала до… трех.

– Ну и ладно. У тебя скоро будет возможность стать истиной владычицей этой прекрасной хрущевки и проявить свои умопомрачительные таланты. Просто хочу, чтобы ты знала: я хочу взять маленькую квартиру. Как только мне одобрят ипотеку – уйду и больше не буду отравлять тебе жизнь. Так что привыкай ухаживать за своей семьей. Хватит быть бытовым инвалидом.

На этих словах я обошла Ксюшу, зашла в детскую и плюхнулась на свою узкую кровать, которая на самом деле была раздвижным креслом. Разрыдалась как последняя истеричка. Одна радость – при Ксюше не заплакала. Я молодец!

Слезы из глаз брызнули с новой силой, когда почувствовала, как две маленькие ладошки стали гладить мне по голове.

– Ну, все-все-все, – шептал детский голосок. – Скоро к бабуле поедем.

К бабуле и дедуле мы полтора часа ехали, сохраняя молчание. В салоне машины стало душно от не высказанных друг другу гадостей. Ксюша сидела рядом с мужем и сосредоточенно смотрела вдаль. Дети наслаждались мультиком на смартфоне, а я поочередно прижимала бутылку с холодной водой то к распухшим от слез глазам, то к носу. Не еще хватало, чтобы мама с первого взгляда разгадала тайну нашего счастливого сожительства с семьей брата.

Могла бы жить вместе с родителями на даче, но добираться до работы ужасно сложно и долго.

Надо срочно найти деньги и съехать. Ни о чем больше думать не могу! Перед мысленным взором возник холеный образ Владислава Исмаиловича, как единственно возможное решение моей проблемы. Попрошу у него в понедельник в долг. Пусть высчитывает из моей зарплаты. А еще он должен знать, где можно подешевле приобрести жилье. Так хотелось получить бесплатную консультацию у хорошего юриста по жилищным вопросам. Ну, может же он мне как старому и верному сотруднику его конторы немного помочь.

Я решила немного помочь Фортуне заметить меня. Вспомнив студенческие времена, поспешила наколдовать успех. Опустила окно, прокашлялась и выкрикнула:

– Халява, приди!

С восторгом почувствовала, как ветер подхватил мой призыв. Ксюша, обернулась на меня и злобно задышала. Негласное правило наших совместных путешествий: нельзя устраивать сквозняки – дети могут простыть. Я мило улыбнулась и закрыла окно.

Брат поправил зеркало заднего вида так, чтобы мы встретились глазами.

– Ты что это делаешь? – спросила он.

– Призываю удачу.

– Она сумасшедшая, – пренебрежительно отозвалась о моих умственных способностях Ксюша.

– Ага, – с удовольствием согласилась. – А еще я могу призвать порчу и прочитать во время полнолуния заговор на понос для самых неприятных мне людей. Ха-ха!

Мама, как всегда, наготовила к нашему приезду всякой всячины. У нее развилась болезненная тяга нас кормить пока мы в зоне досягаемости. Обычно мы заходим в дом стройные, волосы шелковисто развеваются, походка у всех легкая. Через пару дней мы выкатываемся восвояси, еле дышим от переедания, и целую неделю не можем прийти в себя.

На стол накрывали всем женским коллективом: я перетаскивала блюда и тарелки и все остальное в гостиную, как у всех нормальных людей, наши торжественные обеды проходили в комнате меньше всего напоминавшей столовую, Ксюша взяла салфетки и притворилась, будто сооружает из них дизайнерскую красоту. А меня ее вечный режим сохранения энергии ужасно бесил.

Когда я зашла на кухню и в очередной раз, и мама нагрузила меня снедью, у меня вырвалось:

– Как всегда твоя принцесса ничего не делает.

Не хотела ворчать, но иногда не получается сдержаться.

– Она гость, – мама кинула на меня острый взгляд. – Надя, я не буду ей ничего говорить.

Ну и ладно. Нервы в тряпочку. Я вновь посмотрела на маму. Часть моего врожденного характера в нее. Промолчать – это стратегия поведения. Чувство такта – база в отношениях с людьми. Ага. И все кому не лень вытирают ноги. Борюсь с наследственностью и воспитанием как могу. Иногда, к сожалению, очень часто, проигрываю.

– Она – член семьи! Не гость, – свистящим шепотом доложила я.

Мама на меня цыкнула и погладила по руке.

– Не порть мне настроение. Я все вижу, Надя. Тебе надо устроить свою жизнь, а не обстирывать вместо Ксюши ее семью. Неужели нет никого, кто бы тебе нравился?

Мама смотрела на меня с затаенным ожиданием… чуда. Кто мне может понравиться при такой жизни? Где я вообще найду такого человека? Дом, работа, дети, кухня. Я даже не помню, когда в последний раз меняла этот маршрут.

Отсеялись все знакомые. Подруги и друзья. Сначала звали с собой развеяться, но мне было вечно некогда и вот. Моя жизнь стала серой и унылой, как эта нескончаемая зима за окном.

– Мне никто не нравится, – буркнула я и поняла, что в душе как-то сразу зародилась тоска по любви. Хотя бы по влюбленности к кому-нибудь. Тут же неугомонная цепочка ассоциаций подкинула мне лучезарный образ начальника. Фу! Какая пошлость, Надя. Перестань об этом думать. Владислав Исмаилович не самая лучшая кандидатура для романтических воздыханий. Он адвокат хороший, а в отношениях зарекомендовал себя как беспросветный бабник и идиот.

Все! Решено. Начинаю менять свою жизнь.

Вторя моим мыслям, мама сказала:

– Ну, ничего. Я тебе помогу с кем-нибудь познакомиться.

– Ага-ага.

Я отнесла последнее блюдо в гостиную и решительно бухнула его о стол, словно точку поставила в своем унылом существовании. Ксюша подпрыгнула, рассыпав все салфетки.

– Прости. Не хотела напугать.

– Тебе нервы лечить надо!

– А тебе совесть. Но она не лечится, к сожалению.

Но жизнь моя менялась со скрипом. Посуду после сытного ужина мыла я. Убирала дом за детьми тоже я. Пока мама учила Ксюшу, по ее же просьбе, вышивать. К концу вечера я хотела только одного: лечь и уснуть. Но даже смертельная усталость не смогла поколебать мой настрой. Я стану самостоятельной, а остальные в лице дражайшей Ксюши, подтянутся во взрослую осознанность следом. Или не подтянутся. Время покажет.

Время понеслось молниеносно.

Выходные дни имеют одну принципиальную особенность: они стремительны как мысль. Подумал, что надо отдохнуть, а уже пора на работу.

Последний совместный вечер с родителями был испорчен неожиданностью. Я как раз наслаждалась ужином, который готовила Ксюша. Удивительно, но факт. И мне от этого было особенно вкусно.

Только хотела откусить еще один кусочек от восхитительной жареной курицы, как мама, которая сначала отлучилась «на минуточку» – ей подруга позвонила, – прибежала и стремительно затеяла интереснейший разговор.

– Наденька, – начала она, не дав мне откусить кусок.

– Слушаю.

– Ты помнишь тетю Свету?

Тетя Света… Я помню ее смех, пронзительный как дрель соседа за стеной в шесть утра. И больше ничего.

– Э-э-э… Да…

– У нее есть сын Евгеша. Он тоже в городе живет.

– Характер неопределенный, не женат, – сказал папа.

Я прыснула. Кроме нас с папой, никто не смеялся. Нам тоже пришлось успокоиться.

– Да, он не женат и хочет встретиться с нашей дочерью. Чего не бывает? Может быть, понравится она ему, – мама сложила губы упрямым бантиком.

Ксюша и Антон притихли и просто решили послушать нас, ни во что не вмешиваясь.

В данной схеме я сразу обнаружила один изъян:

– А если он не понравится мне?

– Ой! Как он может не понравиться? Я его видела, такой парень красивый. Внуки будут загляденье.

Ну, как бы я пока не готова замуж и в декрет, но стало любопытно, чем этот разговор закончится.

– Я помогу Наде на свидание собраться, – решила внести свою лепту в мою судьбу Ксюша. – Накрашу ее, платье подберу. А волосы, – она окинула меня критичным взглядом. – У Нади шикарные волосы. Их нужно только правильно высушить, и получатся очаровательные волны.

Я так поняла, что с сыном маминой подруги мне придется встретиться, хочу я этого или нет. Прислушалась к своим желаниям. Они сказали: собственно, почему нет? Свидание вслепую – это весело!

– Хорошо, – я небрежно пожала плечами, скрывая возникший внезапно интерес. – Когда мы с ним должны сходить на судьбоносное свидание?

– Завтра.

Это ж как же она меня замуж сбагрить спешит! Эх, мама, что ж ты так.

– А что так скоро?

– Он в среду в командировку уезжает, на неделю.

– Ясно. А после командировки мы никак не можем встретиться? – мама качнула головой. – Завтра так завтра. Скажи ему, что я буду в белом. А че тянуть-то?

***

Секретарше было весело. Влад краем глаз следил за ней. Она потешалась над его попытками выйти из создавшейся ситуации победителем. Сначала Владу было совершенно наплевать на то, что думает о нем эта девушка, а затем, он присмотрелся к ней внимательнее.

Фигура, лицо и смешливый характер – все при ней. Одно плохо – Надя как-то наплевательски относилась к своей внешности, словно самое последнее, о чем она думала это нравиться противоположному полу. Влад не мог вспомнить, включала ли она когда-нибудь женское кокетство во время общения с ним. Горящие взгляды, изменившийся тембр голоса. У нормальных людей такие вещи срабатывают автоматически.

Милая девушка Надя – идеальная кандидатура для знакомства с родителями. Влад был уверен, что нежную и воспитанную Надежду точно не воспримут в штыки, но он не мог сделать ей сомнительное предложение. Как говорится, оно не такое, чтобы не было возможности отказаться. Даже наоборот. Она может оскорбиться или умереть со смеху.

Надя в последнее время и так подхихикивает над своим начальником. И его, начальника, это как не странно стало это задевать. Он даже отпустил ее пораньше и только потом, глядя на закрытую дверь своего кабинета задумался о ней как о женщине. И чем больше думал, тем больше она ему нравилась. Удивительно, перед носом несколько месяцев вертелась хорошенькая девушка, а он ее в упор не видел.

Глава 3. Сын маминой подруги

Мой привычный маршрут изменился уже в утро понедельника. Обычно я перед работой вожу детей в садик, но сегодня Ксюша упаковала мальчишек в комбинезоны и вручила их Антону. Он немного растерялся, потому что не помнил, где именно находится их группа. Мальчишки обещали помочь папе найти правильную дорогу. Я гордилась их самостоятельностью. Мои маленькие навигаторы.

У меня все же от такого расклада сердце было не на месте. А если он их отведет куда-нибудь не туда? Иногда мне кажется, что у этих мужиков не хватает стратегически важной в таких делах извилины.

Ксюша не беспокоилась о детях, она вместо этого с удовольствием истязала меня, заставила меня надеть юбку-карандаш. Ее можно было назвать скромной и вполне офисной, если бы не два «но». Во-первых, плотный качественный стрейч тесно обнял мою точку номер пять. Во-вторых, юбка была красная.

– Ты уверена, что мне это надо? – спросила я, пытаясь разглядеть в зеркале свою фигуру, вид сзади. Впечатляющее зрелище.

– Нет. Тебе надо что-то поэкстравагантнее. Жалко, что ты сразу после работы на свидание пойдешь. Я бы такое с тобой сотворила!

Ксюша приобрела жутко-мечтательный вид.

– Хорошо, что я могу себе это только представить.

– Ничего ты не понимаешь. У меня в таких делах больше опыта.

Ага. Это видно, но что-то я для такой стратегии не гожусь. Вот не хочется, чтобы мою светлую душу затмила красная юбка, и сын маминой подруги, впечатлившись моим изящным фасадом, забыл, что я еще и довольно-таки интересная личность.

Ксюша кинула мне через комнату черный атласный корсет.

– Надень это, а сверху жакет. Только не застегивай его.

Предел моей шмоточной сексуальности был, наконец, достигнут, и я стала сопротивляться:

– Не-не-не! Я такое не надену! Ладно, юбка, но ЭТО! Ни за что.

Я пошла в свою комнату. Достала из шкафа белую шелковую блузку. Она отлично смотрелась с юбкой. Черный жакет, иначе я околею в этом холоде и плотные колготки. Все! Я секси… наверное.

На этом мои мучения не закончились. Мне пришлось подвести глаза.

– Чтобы не быть бледной молью, – непререкаемым тоном сказала Ксюша и сунула мне в руки помаду. – Она стойкая, но с собой возьмешь, чтобы подправить в случае чего. Во время поцелуев отлично себя зарекомендовала.

– Да?

– Сто процентов.

– Ну, поцелуев точно не будет. Это негигиенично целоваться с первыми встречными. Если на этом экзекуция окончена, я пошла. Начальник меня за опоздания по голове не гладит.

В автобусе была обычная сонная давка. Тетя Люда уже поджила меня. Я совсем забыла про ее многозначительные взгляды на прошлой неделе. В это утро все шло не так. Я, конечно, хотела изменить свою жизнь, и она менялась, превращаясь в полный бедлам.

– Так-так так, – изрекла она. – Тебя, девушка, сегодня вечером ожидает неудача. Планы твои не сбудутся.

Я тяжело вздохнула, слала грустное лицо и кивнула. Все поняла, я готова к неудачам.

– Это еще не все.

Я будто стояла на сцене в свете софитов, и множество любопытных глаз рассматривало меня, вгоняя в краску, а закадровый голос тети Люды продолжал докладывать всем зрителям, какие испытания ждут меня горемычную. Вот интересно, почему у гадалок нет профессиональной этики? Ну, там, не разглашать будущее человека третьим лицам без видимой причины. Даже если ты гадалка и это будущее на ходу сочиняешь.

– Вот вспомнишь мои слова. Он тебя еще добиваться будет.

Кажется, я за размышлениями прослушала основную часть предсказания.

– Ага, – рассеянно согласилась я. – Спасибо.

Тетя Люда явно обиделась. Не такой эффект она хотела произвести на меня. Скорее всего, я должна была трепетать перед ликом Судьбы. До конца поездки гадалка не произнесла больше ни слова.

В офис я влетела как ошпаренная. В дверях кабинета стоял злой начальник и демонстративно поглядывал на часы. Они, между прочим, показывали десять ноль один.

– Здравствуйте, Владислав Исмаилович. Я немного опоздала.

– Я вижу. Если это войдет у вас в привычку – уволю. Без обид. Мне безответственные работники не нужны.

– Всего-то минута, – проворчала я в ответ.

– Я вас предупредил, – вредничал он.

– Я вас услышала, – скопировала его противный начальственный тон.

Первый раз за всю рабочую жизнь опоздала. Мог бы и простить мне эту несчастную минуту. До чего невыносимый человек! Владислав Исмаилович, кажется, обо мне подумал так же.

– Характер у вас…

Недоговорив, какой именно у меня характер, Владислав Исмаилович зашел к себе в кабинет и хлопнул дверью.

– Милый. Милый у меня характер, – сказала я табличке с его именем.

Сняла пуховик и принялась составлять унылые документы.

Сегодня в офисе было паломничество клиентов с бумагами, консультации, подписание договоров и прочих бюрократических важностей. Босс хорошо заработал на консультациях и выглядел донельзя довольным. Я его радости не разделяла. Мне-то от всей волокиты, в которой мы с ним поучаствовали, ничего не перепадет несмотря на то, что я ног не чувствую.

Владислав Исмаилович вызвал меня к себе.

– Разложите все документы по папкам и можете быть свободны.

Я молча кивнула и стала выполнять приказ. Чем быстрее справлюсь, тем быстрее получу вольную. Сначала все рассортировала, затем начала перетаскивать макулатуру в шкаф. Не сразу поймала заинтересованный взгляд начальника. Хоть бы не вспомнил какое-нибудь очень срочное дело.

Я встала у шкафа и скрестила руки на груди. Ну уж нет. Я на сегодня закончила работать.

Владислав Исмаилович молчал, и мне пришлось сдаться и спросить:

– Вам что-то надо?

– Почему вы так выглядите? – спросил он недоуменно.

Нет бы комплемент сделать. Одно то, что он только сейчас заметил, что я выгляжу не так, как обычно, меня покоробило. Так еще и таким тоном был задан вопрос, словно я в клоунском костюме пришла на работу.

– Я вечером на свидание иду.

– Вот так совпадение. Я тоже.

– А вы-то с кем?

Владислав Исмаилович снисходительно усмехнулся.

– С женщиной, Надя. А вы с кем?

– Со слоном.

– Повезло слону. Вы сегодня неплохо выглядите, даже можно сказать, хорошо.

Начальник скользнул взглядом по моей красной юбке.

– Это был самый ужасный комплимент, который мне доводилось услышать.

– Не думаю, что вам их нечасто говорят, – он поморщился. – Идите, Надя. На сегодня все. Я устал.

Вот гад. Так захотелось с ним поспорить и доказать, что мне на день по сто раз кто-нибудь говорит приятные слова. Еле сдержалась, чтобы не наврать.

Часы как раз показывали, что уже пора выдвигаться навстречу неизвестности. Рядом с нашим бизнес-центром находился небольшой ресторанчик. Туда-то я и направилась. Приду на десять минут раньше, посижу, переведу дух.

За столиком, который мы забронировали, уже сидел он – сын маминой подруги.  Такой… чистенький. Блестит и скрипит. А ведь красивый парень, если его немного растрепать и сбрить извращенческие усики. Видно, он пытался с помощью усов придать себе хоть какую-нибудь  мужественность. У него плохо получилось. Сын маминой подруги – звучит как диагноз, и выглядит так же.

– Здравствуйте, Евгений?..

Он посмотрел на меня каким-то щенячьим взглядом.

– Надежда?

Голос у него был такой тихий, что хотелось тугоухо переспросить: Э?

– Да-да. Это я.

Он встал и отодвинул мне стул. Вот это манеры!

– Приятно познакомиться, Вы чудесно выглядите, – сказал он, мягко улыбнувшись.

Он начал мне нравиться. Приятная внешность. Такой мягкий, даже можно сказать нежный взгляд. Почувствовала себя старой теткой, когда в голове проскользнула восхищенная мысль: Ах! Какой домашний мальчик!

– Сделаем заказ. Сразу скажу, что плачу я, но вы можете себе ни в чем не отказывать. Я нормально зарабатываю.

Сказано это было просто, без бахвальства. Я прониклась и решила не наглеть.

– Говорят, здесь готовят превосходную итальянскую пасту…

Я посмотрела на ценник. Вполне бюджетно. Прикинула еще к заказу салат и чай. Получилось сумма, которая говорила о том, что я экономная девушка.

Мы сделали заказ и пока ждали его поговорили о природе и погоде, затем нащупали общие интересы:

– А чем ты занимаешься? – спросил он.

– Я работаю секретарем у одного юриста, но сейчас обучаюсь на курсах по веб-дизайну. А ты?

– Я создаю сайты, которые ты потом украшаешь, – он улыбнулся, и я поняла, что усы ему очень даже идут.

– Это потрясающе! – сказала я.

– Да, но мне больше нравится преподавать, поэтому я устроился в научный центр. Веду там курсы для всех желающих. Вот где эмоциональная отдача.

Еще немного и у меня начнут пульсировать сердечки в глазах. Я поймала себя на том, что подперла рукой подбородок и ловлю каждое слово и каждый жест. Ну нельзя быть таким идеальным.

Моя эйфория испарилась, когда мимо нас продефилировал знакомый пиджак начальника. Владислав Исмаилович был не один. Его спутница явно забыла, что декольте находится на груди, а не на пупке.

Владислав Исмаилович провел ее к столику чуть дальше от нашего. По пути заметил меня и украдкой дернул бровью, что означало: Я тебя засек. Вежливо улыбнулась ему в ответ.

Евгений, заметив наше невербальное общение, обернулся и кивнул моему начальнику.

– Это мой босс со своей новой девушкой, – пояснила я.

Он моргнул, будто до него не сразу дошло.

– Забавное совпадение.

– Ага, – не согласилась в душе я.

Нам принесли заказ. Евгений стал нервно поглядывать на часы, а я не стала теряться в догадках:

– Ты куда-то спешишь?

Он посмотрел на меня немного затравлено, а затем уткнулся в свою тарелку.

– Я… Простите, Надя, мне очень нравится другая девушка. Мама ее ненавидит и буквально вынудила меня с вами встретиться. Вы очень интересный человек и красивая женщина, но я не могу вас обманывать.

– Да ничего страшного. – Эх! Не судьба. Так жаль. Хочу рыдать у тебя на плече, Евгений, и жаловаться на жизнь. – Если вы спешите, то я вас не держу. Меня, если честно, тоже немного вынудили пойти с вами на свидания. Мне понравилось. С вами легко.

Он искренне улыбнулся. За его плечом на меня с любопытством смотрел Владислав Исмаилович. Я притворилась, что не замечаю его.

– С вами тоже легко. Было бы неплохо продолжить наше знакомство. Не откажусь от дружбы.

Интуитивно я чувствовала, что мой новый знакомец хороший человек, а хорошими людьми не разбрасываются.

– Хорошо.

Я протянула ему руку. Получилось рукопожатие настоящих друзей.

– У меня есть ваш номер, – сказал он. – Не потеряемся.

– Ага. А у меня ваш.

Он быстро доел и умчался навстречу к своей любви. А я осталась одна. Было обидно. Какая-то невезучая я. Сидела и утешала себя пастой и мыслью, что возможно сегодня в моей жизни появился новый друг. Евгений нормальный парень. Напишу ему завтра и спрошу, что да как с его любовью там творится. Тем временем разговор за столом начальника вышел в зону слышимости. Эх! Жаль, что попкорна нет.

Остановила официанта и попросила у него меню. Я спряталась за ним как за ширмой, чтобы скрыть от Владислава Исмаиловича, подозрительно поглядывающего на меня, свое любопытное лицо.

Подруга босса пыталась объяснить ему что-то. Я не могла на это не смотреть. Передо мной развернулся бесплатный мастер-класс по искусству соблазнения. Она наклонялась к нему изящно, явно применяя глубокое декольте в качестве оружия и аргумента. Все ее жесты были тщательно продуманы. Но мой босс не пал жертвой женского очарования. Он, будто ничего не замечал, рассеяно и даже немного разочарованно исследовал интерьер ресторана и самым последним местом, куда нырял его взгляд был бездонный вырез платья его спутницы. Кремень!

Через некоторое время девушка отчаялась. До меня донеслась фраза:

– Да, я хотела познакомиться с твоей семьей. Что такого, если мы с тобой  поженимся?

Она схватила его за руку и что-то горячо зашептала, а мне стало жалко эту девушку. Такое чувство, что ради того, чтобы выйти замуж, многие женщины согласны на любые унижения. Ну и ладно. У каждого свои приоритеты – оправдала я спутницу босса про себя. Вот только ее намерения явно сыграли в минус и отпугнули моего начальника.

– Нет. Я тебе поставил конкретную задачу, – сказал безжалостный Владислав Исмаилович.

Она вскочила, сбив бокал, и умчалась мимо меня прочь. Встретившись с боссом глазами, я вновь нырнула за развёрнутое меню. Как назло, надо мной навис официант.

– Вы что-нибудь выбрали?

– Э-э-э… еще нет, – я ему мило улыбнулась.

– Какая продуманная конспирация.

К моему столику подошел Владислав Исмаилович. Я смерила его безразличным взглядом.

– Вообще не понимаю о чем вы.

Владислав Исмаилович сел напротив меня.

– Перенесите, пожалуйста, мои приборы на этот столик.

Официант вопросительно на меня посмотрел.

– Только если девушка не против…

Хотелось показать боссу всю палитру своей вредности и послать его на целый метр назад до его собственного стола. Еле сдержалась. Вряд ли он вообще меня услышит, да еще и официанта перед дилеммой поставим. Не буду подставлять мальчика, пусть работает спокойно.

– Да не. Все в порядке.

Некоторое время босс сидел и рассматривал меня.

– Вам никто не говорил, что подслушивать нехорошо?

Я было сконфузилась, но быстро взяла себя в руки, как только поняла, что меня пытаются пристыдить.

– На что это вы намекаете? Я просто оказалась не в то время не в том месте и все! Если бы вы решали свои дела подальше от свидетелей, то никто бы вас не подслушал. Да кому нужны ваши эти… секреты. Мне вообще неинтересно. Обидно слышать такой противный обвинительный тон. У вас просто талант выводить людей из себя! Вы мне ужин пытаетесь испортить?

Всегда знала, что лучшая защита – это нападение. С удовольствием наблюдала, как у начальника вытягивается лицо.

– Вот это наглость! – восхитился он.

Он еще что-то хотел добавить, но не успел. Затрещала мелодия телефона, и босс, выругавшись, нажал «ответить». Его лицо сразу приобрело благовоспитанное выражение. Так и хотелось воскликнуть: какой хороший мальчик! Прямо прелесть!

– Привет, мам. Да, я и моя невеста… Скоро приедем. Хочешь ее увидеть? Да пожалуйста, она сейчас со мной, – он метнул на меня решительный взгляд. – Сейчас подожди, я на видеосвязь переключу.

Я недоуменно оглянулась, решив, что девушка босса вернулась. Никого. Босс пересел на стул рядом со мной, придвинулся вплотную, воспламеняя все нервные окончания на коже, и взял меня за плечи.

– А вот и она!

Из экрана телефона на меня с любопытством глядела его мама. Я быстро прожевала и проглотила макароны. Выдохнула и улыбнулась, чувствуя, как рука Владислава Исмаиловича уползает за зону видимости и властно сжимается на моем боку. Он меня ущипнул! Еле сдержалась, чтобы не вскочить.

Самое ужасное, что меня обуяло острое влечение. Кожа вдруг стала особенно чувствительной. Тепло его ладони впитывалось, утекало в мое тело, заставляя щеки порозоветь.

– Здравствуйте.

Женщина в экране телефона на меня тоже смотрела какое-то время, а потом воскликнула:

– Красавица какая! Мы тебя ждем. Со всеми родственниками познакомим. Свадьбу сыграем. Ты приезжай…

Я ошарашенно посмотрела на начальника. Он зарылся в мои волосы носом и шепнул:

– Без глупостей. Уволю.

Я улыбнулась и кивнула как кукла-марионетка, глядя в виртуальные карие глаза его матери.

Владислав Исмаилович перевел камеру на себя.

– Мам, я тебе потом перезвоню.

– Конечно, кушайте, мои хорошие, – дальше я не поняла, что она сказала, что-то не на русском.

Владислав Исмаилович тоже что-то сказал. Такое чувство, что я, не выходя из-за стола, попала за границу. Все о чем-то болтают, но ничего не понятно, а ты сидишь, киваешь и улыбаешься как дурочка, надеясь, что обсуждают не тебя.

Экран погас.

– И вы меня называете наглой! У вас совесть есть? Вы зачем меня щипали? И, вообще, нечестно выдвигать угрозы и шантаж, пользуясь превосходством. Это превышение должностных полномочий. Чистой воды абьюз.

Он вернулся на свое место и с самым заинтересованным видом кивал, отчего бесил меня еще больше.

– Вы закончили возмущаться?

– Да.

– Тогда… Поздравляю, теперь вы, Надежда, официально моя невеста.

Я сначала опешила, а потом подобрала воображаемую упавшую челюсть со стола и решила сделать ход конем. Не хочу я ввязываться во всякие сомнительные авантюры.

– Да что вы говорите? А как я это своему парню объясню, вы подумали?

Владислав Исмаилович рассмеялся и хитро на меня посмотрел.

– В этой жизни, Надя, не только вы подслушивать умеете.

Мой конь убит, но партия не проиграна.

– Ладно, но я все равно не принимаю ваши поздравления. Ничего такого не подумайте, но быть вашей невестой – перспектива сомнительная и аморальная.

Его идеальные брови удивленно приподнялись.

– Аморальная?

– Да. Это ужасно водить за нос родную мать.

– Это ужасно – жениться без желания заводить семью.

– Ну… когда-нибудь придется, – я вспомнила о своем остывающем ужине и решила продолжить наслаждаться жизнью.

Босс тоже решил поесть. Какое-то время мы молчали, но Владислав Исмаилович возобновил разговор.

– Я женюсь только тогда, когда встречу подходящего человека.

– Вы можете его… ее никогда не встретить. А если влюбитесь? Сложно приказать себе влюбиться в подходящего человека.

– Не переживайте. Любовь – это изобретение подростков или не очень умных людей. В нее верят только великовозрастные девочки, как вы, например, Надя.

Вот это было оскорбительно. Я намотала обиду на кулак и вежливо продолжила беседу.

– А можно поинтересоваться, какая она, подходящая женщина, в вашем понимании? Мне ужасно интересно.

– Умная, с ней интересно проводить время, разговаривать, советоваться. Ну и на внешность не крокодил, мне нравится естественная красота.

Начальник запил свой монолог водой, пока я переваривала получившийся из кучи противоречий когнитивный диссонанс. Н-да, по профессии он, конечно, юрист, но по призванию истинный балабол.

– Оу! Так вы специально заводите отношения с девушками, которые никак не соответствуют вашему идеалу? Умно. Поздравляю. Ваш паспорт сохранит девственность до самой вашей смерти.

Владислав поперхнулся. А я улыбнулась, довольная тем, что только что метафорически похоронила босса.

– Что?

– Ничего. Говорю, что план идеальный, – я взяла чайничек, который нам только что принесли, и налила себе в чашку ароматный напиток. – С вами, конечно, очень интересно поболтать, но мне пора. Вот только чай допью. И, да, родственникам скажете, что невеста ваша сломала ногу, руку или еще что-нибудь. Я с вами не поеду. Лицом, так сказать, не вышла.

Чай обжигал, но я мелкими глотками его допила и встала. Владислав позвал официанта и быстро сунул ему деньги, не дожидаясь расчета.

– Сдачи не надо.

В гардеробе он перехватил мой пуховик и галантно накинул мне на плечи.

– С чего такие манеры? Даже не подлизывайтесь ко мне.

– И не думал.

– Ну, конечно.

Вышли мы на улицу вместе. Как же я не люблю зиму! Пуховик плохо спасал от мороза. Сразу же я скукожилась, рефлекторно пытаясь сохранить тепло. На плечи легли тяжелые ладони.

– Вам холодно, Надя? – с эротичным придыханием спросил босс.

Я же почувствовала себя Марфушкой из сказки «Морозко». Сто процентов даю на то, что выражение лица у меня было столь же неприятное как у нее, когда я медленно обернулась на звук голоса.

– Да! Разве вы, Владислав, не видите. Зима вокруг. У меня вон руки и ноги замерзли, – я помахала перед его носом руками без перчаток.

Но мой начальник не растерялся, он заключил меня в крепкие объятия и практически касаясь моих губ своими, произнес:

– Я вас согрею.

Я сморщила нос и немного отстранилась.

– А я вас сейчас ударю. Вы что здесь… решили героя-любовника передо мной разыгрывать? Хотите, чтобы я тоже фанатично решила достать из шкафа белое платье из фатина, поеденное молью? Где логика?

– Нет в вас ни капли страсти, Надя, – сказал он, разжав руки и отступив на шаг.

– Ошибаетесь. Во мне ее море. Я люблю, когда мне дарят цветы, говорят комплименты и прочие простые радости, связанные с любовью. Но! Это должно исходить от сердца, а не, – я передразнила, – Надя, я вас согрею, только поехали со мной лапшу на уши родственникам вешать. Фу таким быть.

Теперь на Марфушу в мужском исполнении стал похож мой начальник.

– Я понял вашу позицию, Надя, – он стал разговаривать со мной как нормальный человек. Нет так нет. Я вас подвезу до дома.

– Спасибо, но я сама доберусь.

Он устало вздохнул.

– Надя, хватит. Повторю: я уже понял, что вы девушка неприступная, самодостаточная и неприятная. Поехали, пока предлагаю.

Последний эпитет я пропустила мимо ушей и «без особого желания» согласилась на предложение. Ждать автобус в такую холодрень не очень-то и хотелось. До машины начальника я добежала первая и стала нетерпеливо ждать, когда он откроет дверь.

Доехали мы молча. Распрощались вежливо. Он все-таки молодец, что подвез меня. Сегодня плохая погода просто била рекорды. Ветер, колкий снег в лицо заставили меня страдать даже на такой маленькой дистанции как машина-подъезд.

Дома меня ждал допрос. Ксюше явно не терпелось узнать, как у меня прошло свидание с сыном маминой подруги.

– Ну что? Как вы там… познакомились?

– Никак. Мы не сошлись характерами, – грустно сказала я.

Эх! А ведь, несмотря на усы и вылизанный вид, он оказался очень милым. Не везет мне в любви. Просто ужас какой-то! Усмехнулась про себя, подумав: я, получается, дочь маминой подруги, и это тоже диагноз.

***

Занимательная сцена, которая развернулась перед Владом, называлась «Надя и флирт». Она сидела с парнем, который просто кричал о том, что он прирожденный подкаблучник. Такой затюканный, что чихать он хотел на противоположный пол. Влад сидел и смотрел на то, как Надя преобразилась. Удивительно. Мягкие обворожительные улыбки, более плавные движения, огонек в глазах. И что она в нем нашла? Влад не понимал.

Как раз в этот момент его активно соблазняла Марина. Она складывала губы капризно и многообещающе, брала за руку, проводила пальцами как бы невзначай по кромке своего платья, то и дело задевала якобы случайно его ногу под столом. А ему приходилось соответствовать. В создавшейся ситуации Марина явно была ведущей, а он ведомым.

– Влад, у меня нет даже обручального кольца, – она прикусила слишком толстую губу.

Картина получилась гротескной, потому что на фоне Марины о чем-то увлеченно болтала Надя, и Владу захотелось быть на месте ее кавалера. Сидеть и разговаривать без применения актерского мастерства, чтобы сохранить остатки воспитания.

– Тебе не нужно кольцо.

Марина на секунду опешила.

– Как? – она выпучила на него глаза в обрамлении густых наращенных ресниц.

Влад мысленно поморщился. Черт! Ее нельзя показывать не то что родителям, безликому приличному обществу. О чем он только думал, когда предлагал Марине отношения, пусть даже фиктивные? Она безумно вульгарная. Глядя на нее, не возникает чувства восхищения или тепла. Только похотливые и извращенные ассоциации из категории 18+. И он от них никак не мог избавиться.

– Твои родители, Влад, они же не дураки, все поймут. Я так хочу им понравиться. Вот увидишь, они не захотят меня отпускать. И ты тоже… не захочешь.

Еще немного и у него разыграется мигрень. Разговор принял совершенно не тот оборот. Хотя это было с самого начала ожидаемо. Марина в своем воображении давно свадьбу сыграла и уже рожает детей. Влад, посмотрел на нее внимательнее. Дети – источник будущего дохода для нее и повод для манипуляций. Почувствовал, что если и дальше так пойдет, то вляпается по уши.

Он рассеянно перевел взгляд на Надю и услышал финальный кусочек ее разговора с парнем и подумал о том, что бог случайно исполнил его желание. Надя сидела расстроенная. Нет, скорее разочарованная. Ничего, он сейчас приведет ее в чувство.

Влад стремительно и не очень вежливо распрощался с Мариной и пересел за соседний столик.  Забавно было смотреть на растерянное лицо секретарши и на то, как она виртуозно вернула образ противной буки. Шипела на него, но без толку. Влад уже положил на нее глаз. Хорошая претендентка для знакомства с родителями. Вот только как ее уговорить. Вряд ли Надю интересует нажива. Хотя… деньги всем нужны. Он обязательно нащупает слабое место в ее системе ценностей.

Под конец вечера решил устроить ей экзамен на стойкость и поставил ей пять с плюсом. Надя воспринимала Влада явно не как предмет воздыханий. И это очень хорошо. Ему нужна девушка, которая не будет лезть из кожи вон, желая окольцевать его, а это значит, что она не выкинет какой-нибудь фортель. Свобода Влада за Надей будет чувствовать себя как за каменной стеной.

Глава 4. Итак, сделка

Ксюша смерила меня презрительным взглядом и потопала на кухню. И что она этими перемигиваниями хочет мне сказать? Каждый раз чувствую себя очень неуютно. Подмывает взять и прибить всех, кто убивает мою самооценку.

Я пошла на кухню вслед за ней. Там мои племянники и брат на сон грядущий развлекали по видео связи бабушек и дедушек. Лица у них были ужасно довольные.

– Здравствуйте, – вежливо помахала в камеру.

На меня уставилось из монитора старшее поколение нашей семьи в полном составе. Они там пили чай, радовались жизни и устрашали меня предстоящими вопросами, которые повисли среди пикселей экрана.

– Ой! Наша Надюша вернулась, – обрадовалась по ту сторону камеры мама. – Ну как тебе Евгеша? Какой он хорошенький был маленьким.

Ну, все, началось. Про детей все благополучно забыли. У них, по мнению взрослых, не такая интересная личная жизнь. Хотя я могла бы легко развеять их убеждения. Дети мне все рассказывают и там иногда такое, что в Голливуде могут лет десять хорроры, детективы и комедии снимать. А мои родичи сейчас будут радостно обсуждать мою личную жизнь, которая в принципе не существует.

– Эм-м… Он и сейчас ничего так… Продолжает быть хорошеньким, – ответила я на вопрос и решила круто сменить тему. – Вы видели, какая сегодня погода? Просто ужас. Еще немного и…

Но мою родню не так просто сбить с пути истинного:

– Надя, а когда у вас второе свидание?

Я немного занервничала, словно провинилась в чем-то. Есть же обстоятельства, которые сильнее твоих недозревших планов. Так почему же чувство вины так неприятно грызет? Ощутила себя двоечницей, на которую все надеялись, а она, как обычно. подвела.

Я сначала закусила губу, а потом тише, чем надо было ответила:

– Никогда.

– Он тебя обидел что ли? – включился в разговор папа.

Я, наверное, со стороны стала выглядеть очень несчастной. Девочка в беде.

Ну, все. Евгеше могут морду набить, если не развеять создавшееся впечатление.

– Не-ет, – замахала я руками. – Просто мы поболтали и поняли, что не подходим друг другу.

Мама Ксюши тоже решила не сидеть молча:

– Ой, дорогая. Глупости все это. Часики-то тикают! Вот опоздаешь и так никогда и не узнаешь радости материнства.

Мой воспаленная и утомленная насыщенным днем психика последнее словосочетание интерпретировал как «гадости материнства». Пришлось немного подождать, чтобы информация усвоилась адекватно. Тем временем дух доктора Фрейда, возникший в подсознании, подсказал, что гадости мне помогла познать Ксюша. Теперь я хочу в отпуск. Хочу тишины и покоя. И никаких мужей и детей от них в течение хотя бы пары лет. Я устала.

– Не все хотят замуж. Я, например, не очень хочу, – решила объявить свою позицию по данному вопросу.

Сейчас начнется война с моими «современными убеждениями». Как им объяснить, что я на самом деле вообще ничего не имею против детей и мужей. Просто хочу ощутить потребность в своей собственной семье точно так же, как ощутила потребность иметь мой собственный угол.

И тут вспомнился босс с его фразой «не хочу я!» Надо же! Как мы с ним, оказывается, похожи. Может согласиться на его предложение, но с условием, что он сыграет моего жениха. Сделаю его стратегическим оружием! Да нет. Ничего не выйдет. Он сто процентов понравится всей женской половине моей родни, и они мне мозг вынесут разговорами на тему: «Какого женишка упустила, дура-Надька». И бомба взорвется у меня в руках.

Да и обманывать нехорошо. В отличие от некоторых у меня все-таки есть совесть.

– Ой, доча, – горестно вздохнула мама. – Что ты будешь делать, когда мы с отцом помрем…

– С чего это мы помереть должны? – взбеленился папа. – Ты как хочешь, а я пока поживу.

Он мне задорно подмигнул, а мама толкнула его в бок локтем.

– Я говорю, что помрем мы с тобой, – и такую интонационную точку поставила, что аж подумалось, мама прям сегодня собралась распрощаться с миром живых, только бы доказать свою правоту. Папу туда же загонит, хочет он того или нет. В вопросах смерти никого не спрашивают.

– И ты, Надя, останешься одна, – ее перст указал на меня через экран. – И даже глоток воды тебе никто в старости не поднесет!

Аргумент, конечно, самый оригинальный. Вместо того чтобы убедить меня, он, наоборот, привел в боевое состояние.

– Мамочка, не переживай. Я рядом с собой кулер поставлю.

Мама недовольно поджала губы. В детстве от этого ее жеста у меня сердце в пятки падало, и даже теперь что-то в груди тревожно екнуло. Хоть понятно, что по попе не получу и то ладно.

– Вот как с ней разговаривать, а? – обратилась она к сокамерникам по веб-связи и к нам.

– Никак. На сегодня мой лимит на общение с гомосапиенс исчерпан. Я спать пошла. Всем пока.

Выходя из кухни, я услышала вопрос Ксюшиного папы:

– Кем она нас назвала? – и клокотал в его голосе гнев человека, который не совсем правильно понял на мое чересчур интеллектуальное хамство.

Ксюша поспешила перевести фразу на русский язык:

– Она нас назвала разумными людьми.

Послышались извинения моих родителей, они пытались оправдать плохое поведение своей дочери. Ну, где такое видано, чтобы приличных людей гомосапиенсами обзывали! Удивительно, насколько оскорбительно стал звучать латинский язык в современных реалиях.

Мальчишки были уже в кроватях, когда я выползла из ванной. Ждали они меня, сверкая глазками из-под толстых одеял.

– А сказку ты сегодня не расскажешь? Сашка сегодня бабайку боялся, а я ему сказал, что тетя Надя придумает сказку о том, как мы ее победили, – племяш отчаянно зевнул.

Я тоже зевнула и забралась на свое раздвижное кресло. Устроилась поудобнее и уставилась в потолок. Глаза слипались. Где-то в глубине правого виска зарождалась мерзкая мигрень. Хотелось медленно утонуть в объятиях сновидений.

– Ну ладно, мои маленькие трусишки, слушайте. Жили на свете два брата. Никто их не мог назвать богатырями храбрыми, потому что были они еще так малы, что сами в свои силы не верили. И вот повадилась их пугать бабайка. Глупая и зловредная. Думала она, что братья эти малыши, – я зевнула еще раз, – и дать отпор ей не смогут. И вот нашел старший брат меч светящийся, и затряслась противная бабайка. Забилась в темный, пыльный угол.

– А я что сделал?

– А ты?.. Эм-м-м… А младший брат взял фонарик и осветил тот мрачный уголок. Вот так и исчезла бабайка. Ведь знали не по годам умные братья, что бабайки всякие света боятся. Теперь вам любые страхи нипочем. Конец! Теперь спать.

– Мы завтра победим ее, – сказал Сашка, отвернулся к стенке и засопел.

Я тоже вскоре расслабилась и сама не заметила, как заснула.

Проснулась среди ночи от тихой истерики, доносившейся из коридора: Ксюша на фоне Анечкиного плача переругивалась с Антоном. Я потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время. Четыре тридцать утра. Мигрень сейчас сверлила мозг так, что хотелось биться головой о стену. Обычно после полноценного отдыха меня отпускает. Н-да, хотела отоспаться, но не получится.

Накинула халат и поплелась на кухню, где, собственно, и собралась молодая семья.

– Я не могу больше! Чего она хочет? Чего ты хочешь? – вопрошала Ксюша свою дочку.

Брат сидел и тер лицо, пытаясь смахнуть сонливость. У него плохо получалось. Явно он не хотел быть среди ночи здесь, но героически разделял участь неспящего родителя с женой.

– Что случилось? – спросила я.

– Орет. Не знаю, что с ней делать, – Ксюша была на грани нервного срыва.

– Может колики? – предположила я и вернулась в спальню за пеленкой, расстелила ее на столе. – Клади.

Пощупала животик. Крепкий. Оставила Аню на Ксюшу, сама же стала готовить клизму.

Брат сбежал досматривать сны. Сделал он это виртуозно, как ниндзя. Вот сидел за столом, а в следующее мгновение смотришь, а его уже нет! Даже шороха не было слышно.

А ведь глубокой ночью звуки как-то интересно воспринимаются. Обостряются сильно. Капает вода из плохо закрытого крана. Как-то по-особенному жужжит холодильник. Шаркают тапочки Ксюши по полу. А за окном свистит непогода.

Ксюша все это время грустно качала свою дочку.

После процедуры ребенок успокоился. Ксюша устало присела на стул, пока я искала в аптечке капли от газиков.

– Спасибо.

– Не за что.

– Знаешь, Надь, ты будешь классной мамой.

Я обернулась. Мы долго и вымученно смотрели друг другу в глаза.

– Возможно, – пожала я плечами. – Никогда не думала об этом.

– Я иногда жалею, что нарожала детей. Я плохая мать.

Ксюша нежно прижала к себе засыпающую Аню и разрыдалась. А во мне проснулась щемящая жалость. Тоже захотелось плакать.

– Мне кажется, что ты насмотрелась на радужное материнство в интернете. Успокойся, ты же сама говорила, что любишь своих детей. Это главное. Я бы с ума сошла, если бы думала о том, что не соответствую чьим-то завышенным ожиданиям. Ты хорошая мама.

Хотела ее обнять, приласкать, но только я сделала шаг, как Ксюша зло на меня посмотрела. Я будто на стену наткнулась, удивительно быстрая смена настроения у нее. Эта стена через секунду ощетинилась на меня кольями.

– Это ты во всем виновата, – буднично сказала Ксюша.

Если бы она продолжила истерить, я бы оправдала ее обвинение хоть как-то. Но она лишь смотрела на меня как на человека, который ей жизнь испортил.

– Я? Ничего не понимаю. В чем я перед тобой виновата?

Спросила и тут же пожалела об этом. Я дала Ксюше излить желчь. Надо было сказать: поговорим завтра, сегодня мы устали и взвинчены, наболтаем друг другу гадости, будем жалеть об этом. Но мудрые мысли с запозданием посетили моя больную на данный момент голову, поэтому я получила, что заслужила:

– Да! Ты! Все из-за тебя. Может быть, я бы стала нормальной мамой, но ты со своей по-мо-щью! не дала мне привыкнуть к тому, что у меня дети. Что я ответственна за них!

Она тихо шипела на меня, чтобы не разбудить домочадцев, а я оцепенела и не знала, вступать в спор или не надо. Поэтому стояла и смотрела то, на жену моего брата, то на его дочку. Аня на ее руках тихо сопела.

– Не обвиняй меня в своей инфантильности, – я не узнала свой собственный голос. Такой ледяной, что аж сама поежилась. – Сказала же, что скоро съеду. Вот тогда тебе никто не помешает быть матерью во всех смыслах этого слова.

Прозвучало как угроза. Ксюша немного поежилась, но, я прямо читала ее мысли, явно намеревалась доказать всем и вся, что она может. Ну, дай бог. Хорошо, если у нее получится. Мне-то все равно до ее ущемленной гордости. За детей переживаю.

– Жду не дождусь, – сказала она.

Я решила больше не продолжать бессмысленный спор вслух. Просто смерила ее скептическим взглядом и сказала:

– Спокойной ночи.

И ушла в свою комнату. Уснуть получилось не сразу и, когда зазвонил будильник, я отложила его еще на пять минуточек, а потом еще на пять, поэтому едва успела собраться на работу сама и снарядить ребят в садик.

Головная боль никуда не делась, но в аптеку зайти времени уже не было. Так и пришла в офис немного растрёпанная, в широком и очень удобном бежевом свитере и черных брюках, которые тоже не сковывали движений. Хоть что-то приятное в жизни.

Заскочила в двери лифта вслед за боссом.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался он.

«Скверное утро добрым не бывает» – проворчала я про себя, а вслух добавила:

– Здравствуйте. Я не опоздала.

– Я вижу. Тютелька в тютельку. Вы скверно выглядите, Надя.

Я обернулась и оценивающе посмотрела на него. Не нашла к чему придраться и разозлилась.

– А вы прям как жАних!

– Бьете по больному? – хмыкнул он.

– Ага.

– Доболтаетесь, и я украду вас по кавказским обычаям.

Лифт открылся, я шагнула в коридор. Владислав Исмаилович последовал за мной.

– А что неплохая идея, – продолжал он меня бесить. – Увезу вас в горный аул и все – ищи свищи.

Я резко обернулась. Он почти налетел на меня. Встала – руки в боки.

– Ну? Чего уставились? Хватайте и бегите, – я нетерпеливо потопала ногой. – Я жду. Даже паспорт с собой прихватила.

Шикарные брови босса поползли на лоб. Он обошел меня по широкой дуге и сказал:

– Вы сегодня очень… грубая. Я пытался поднять вам настроение. У вас совсем чувства юмора нет, Надя?

Я немного опешила. Стало даже стыдно. Где-то. В глубине души. Но негодование победило стыд и вылезло наружу.

– Это меня нет чувства юмора? Да у меня его, знаете ли, море. Но оно временно отсутствует, потому что я провела кошмарную бессонную ночь. Видите? Какие синяки под глазами, – я указательным пальцем немного оттянула нижнее веко. – Я вообще не выспалась. У меня голова теперь болит. И за свою доброту отхватила по полной! И знаете, что самое ужасное? Я бы и хотела от них съехать, была бы тогда любимой сестрой и тетушкой, но не могу. Мне некуда. Я на ипотеку собираю, но, – ткнула его в грудь, – с той зарплатой, которую вы мне платите, я смогу накопить на первый взнос только через сто лет! И шутками-прибаутками мое дурное настроение не исправить!

Теперь я обошла его и зашагала в сторону нашего офиса. Отголоски моего собственного голоса звенели в ушах. Черт побери! Я на босса накричала.

Открыла дверь, дошла до своего стола и плюхнулась в кресло, даже не сняв пуховик. Владислав Исмаилович уволит меня, как пить дать! Я уронила голову на руки и сжала простреливающие болью виски.

Хлопнула дверь. В поле зрения появился пластиковый стаканчик с водой и, подталкиваемый рукой начальника, проехал по столу. Рядом шлепнулись таблетки.

Я подняла взгляд. Вот паразит! Все-таки расшевелил мою совесть и теперь мне одновременно очень приятно и стыдно.

– Спасибо.

– Есть за что. У всех бывают проблемы. И моя тоже ужасная, поверьте.

Взгляд у него был теплый, сочувствующий. Это даже лучше, чем ловить на себе восхищение. Он только вчера на меня так немного смотрел и, конечно, льстил мне. Сейчас я прямо прониклась. Слова великодушно сорвались с губ прежде, чем я успела их подумать:

– Я согласна вам помочь.

Вот те на! С ума сойти, какая у меня молниеносная реакция на минимальную заботу. Мозг сразу же раскис и начал вытворять страшные вещи. Пользуясь моим потрясением, он захватил власть над языком. Захотелось шлепнуть себя по губам, когда заинтересованный спонтанным согласием пуститься во все тяжкие, Владислав Исмаилович опустился на небольшой стул напротив.

Я возвела глаза к потолку, молясь о том, чтобы он был джентльменом и не воспользовался минутной слабостью. В его глаза никаких не было сил смотреть. Уж очень он страстно на меня уставился. Будто я женщина его мечты. Даже покраснела немного.

Но молитвы не были услышаны. Я это сразу поняла, потому что босс спросил:

– Сколько у вас там не хватает до нужной суммы?

Ах вы, нехороший человек, Владислав Исмаилович! Знаете, с чего начать переговоры.

– Семьдесят тысяч, – тяжело вздохнув.

– Хорошо. А какую недвижимость вы бы хотели купить?

– Эм-м-м… Однушку? Дешевую недвижимость. Я не хочу полжизни платить ипотеку.

– Самые дешевые варианты бывают в недостроенных домах. Из-за рисков, вы же понимаете. И дом придется ждать несколько лет, потом делать ремонт. Все равно дорого выйдет.

Он словно думал вслух. Я не спешила прерывать ход его мыслей. Положила таблетку на язык и запила ее большим глотком воды. Теперь надо дождаться эффекта. Хоть бы поскорее.

Владислав потер небритый подбородок. Побарабанил пальцем по столу, а потом вопросительно взглянул на меня.

– Что? – вздернула в ответ бровь.

– В моем доме на девятом этаже продается студия. Очень дешево. Но сразу скажу, она маленькая по квадратуре. Владелец ее почти за бесценок продает. Помогу помочь выкупить, если вы, Надя, изобразите мою невесту.

Слишком заманчиво, но так ужасно. Я сама предложила, а так хочется теперь пяточками назад, даже несмотря на то, что у меня квартира может появиться в обозримом будущем. Смотреть в глаза его матери и врать ей. Ужас просто. Но как подумаю о той ненависти, в которой сейчас живу, тошно становится. Придется взять грех на душу.

А если так подумать: вот не помогу я начальнику, и женит его родня, а он потом разведется, дети будут расти в неполной семье, жена его останется разведенкой с прицепом. В воображении всплыли лица всех пострадавших от возможной женитьбы по договору между родными невесты и жениха, успокаивая мою истерзанную совесть.

– Договорились, – сказала я.

– Сто тысяч я вам переведу, как аванс. Договорюсь по своим каналам с банком и сегодня же позвоню соседу. Пара дней…

– А можно сначала посмотреть кота в мешке?

– Да, без проблем. Отвезу вас после работы. Ключ у меня есть. От своей суммы от сделки я откажусь, так что ваш долг банку будет ниже.

– Спасибо.

– Взаимно. Надя, я, надеюсь, вы сможете изобразить безграничную любовь ко мне.

Такое чувство, что начальник решил войти в роль заранее. Взял меня за руку, нежно провел по ладони и нащупал небольшую мозоль у основания безымянного пальца, набитую от швабры.

– Это будет трудно, но я постараюсь, – я сжала кулак и спрятала его под стол. – Только сделайте над собой усилие и хотя бы при мне не корчите из себя секс-символ. Никакого флирта, только голая сделка. Я-то вас как облупленного знаю.

Странный взгляд карих глаз прошелся по моему лицу, и бровь хотела было игриво подлететь вверх, но словно передумав, дернулась и вернулась место.

– Голая, так голая. Вряд ли вы меня хорошо знаете, Надя. Но ничего, мы это исправим, – подмигнул он мне.

Владислав встал и зашел к себе в кабинет, а я сидела и не понимала, отчего так жарко. Черт! Я же пуховик не сняла.

Что-то не нравится мне поведение начальника. Сам предложил нормальные условия и тут же включил харизму, чтобы… чтобы что? Соблазнить и обмануть? Как говорят "кинуть на деньги". Раньше от стенки меня не отличал, а теперь корчит из себя горячего мачо. Я злобно покосилась на табличку с его именем. Не выйдет! Я только что пошла на сделку со своей совестью, продалась ради кредита на квартиру, как грустно это звучит, и не позволю себя обмануть.

Взяла телефон и набрала Ксюшу. Долго ждала, пока не услышала сонное и раздраженное «Алло».

– Привет. Я не успею сегодня с садика детей забрать.

Повисла тишина, а за ней последовал наглый вопрос:

– Это ты так мстишь?

– Нет. Это я так еду смотреть квартиру. Пока.

Оборвала звонок и какое-то время смотрела в пустоту. Стала замечать за собой, что периодически впадаю в оцепенение.

Потерла пальцами глаза  – в них будто песок насыпали, – и порадовалась тому, что не успела накраситься. Могу себе позволить не волноваться за размазанные тени и тушь. Кайф какой!

Рабочий день получился довольно муторный. Нещадно клонило в сон. Особенно тяжело было сосредоточиться на официально-деловом стиле документов, которые тоннами прошли через мои руки, и через руки клиентов, соответственно. Я по нескольку раз перечитывала содержимое файлов и не могла уловить суть написанного. Ведь вроде по-русски, а так сформулировано, что без встроенного в мозг переводчика с юридического языка на человеческий язык не обойтись.

Мой переводчик, видимо, остался спать дома, и я страдала и ненавидела свою работу и свою жизнь.

Когда Владислав за час до окончания нашей трудовой смены, вышел в приемную со словами:

– Собирайтесь, Надя, на сегодня все. Поехали ваши новые апартаменты смотреть.

Я едва сдержалась, чтобы не выскочить из-за стола и не повиснуть у босса на его прекрасной шее. Хотя… такие стремительные действия развернулись лишь в моем воображении. На самом деле я, кряхтя поднялась на ноги, и с удовольствием разогнула затекшую спину. Усталость шептала жуткие предложения о том, чтобы послать сейчас на фиг эту квартиру, можно ее и завтра посмотреть, и пойти спать.

Ага. Спать. Детей накорми, напои, поиграй, срач за всеми убери и выслушай сто пятьсот претензий в свой адрес. Только тогда золушка превратится в тыкву, или в кого она там превращалась, и пойдет баиньки. И то не факт.

Поэтому взяла истерзанную волю в кулак и сказала:

– Добби свободен? Так рано? Я сейчас быстро тут все отключу и соберусь, – и зевнула в кулак.

– Мы бы еще раньше освободились, если бы кое-кто сегодня не работал как вареный овощ. Постарайтесь побольше спать.

Владислав смотрел на то, как я вяло натягивала пуховик и шапку.

– Да-да… Как только перееду, сразу высплюсь. Не переживайте.

Босс галантно распахнул передо мной дверь, а, когда я прошла мимо, сквозь толстый пуховик почувствовала, как его рука едва заметно легла на поясницу. Чего это он меня лапает?

Ошарашенно подскочившие брови вернула на место и недружелюбно их свела на переносице. Так-то лучше. Теперь можно зыркнуть на наглеца исподлобья пучеглазо.

– Владислав Исмаилович. Ру-ки! Не распускайте, – сказала я.

Ладонь с поясницы тут же убралась. Начальник тяжело вздохнул и покачал головой, как бы намекая на то, что ничего такого-этакого он не имел в виду, а так дружески поддержал. С полувзгляда понимаем друг друга. Вот что значит давнее знакомство.

На улице меня как всегда пробрала дрожь. Из-за недосыпа мороз чувствовался изощренной пыткой. Вообще не бодрил, а даже наоборот, намекал на то, что пропыленный серый городской сугроб самое то для сна. Только плюхнись в него и закрой глаза.

На стоянке было ужасно скользко, поэтому я забыла о гордости и вцепилась в предложенный боссом спасительный локоть. Так мы и дошли до его машины. Правда и я его несколько раз спасла от падения, чем очень в тот момент гордилась.

– Уф! Ну и гололед!

– Да уж. Садитесь в машину, Надя. У вас нос красный, а губы синие. Надо немного согреться.

Интересно, где это я могла согреться? В остывшем салоне автомобиля? Правда, надо отдать боссу должное, он быстро завел двигатель и сразу же после этого включил обогреватель.

Воздух стремительно теплел, мягкая езда убаюкивала, и глаза начали потихоньку смыкаться. Но я героически боролась со сном.

К счастью, дорога оказалась недолгой. Всего через несколько минут мы припарковались у довольно симпатичного подъезда.

Терпеть не могу недосып. Каждый раз он неподъемным грузом обволакивает все тело. Все делается невыносимо тяжелым: ноги, руки, голова и веки. Последние буквально пускались, словно к ресницам привязали гири.

В подъезд зашла и заметила сквозь сонное марево, что он весь довольно приятный и светлый, начиная с чистеньких стен, заканчивая серым кафелем, рисунок которого имитировал деревянные доски. Их я хорошо рассмотрела, потому что шла, глядя под ноги, не в силах держать гордую осанку и еле плелась за боссом.

Владислав нажал на кнопку лифта. За закрытыми металлическими дверями лениво зашевелились стальные тросы.

– Нам на девятый этаж, – сказал он.

Я кивнула и бессильно привалилась плечом к стене. Мелкая дрожь пробивала все тело. Казалось, что еще немного и усну стоя. Через целую вечность звякнул прибывший лифт.

Начальник во время поездки наверх что-то усиленно строчил в телефоне. Даже если он ищет новую претендентку на роль невесты, я все равно выбью из него договоренности. Мне очень надо съехать от любимых родственников.

Покосилась на него. Да нет. Не станет Владислав никого искать. Какие только бредовые мысли не посетят мою утомленную голову.  Мы ведь с его мамой визуально знакомы. Другую девушку к ней он привезти не сможет.

Лестничная площадка была такая же аккуратная. Кто-то из жильцов выставил искусственное дерево, рядом поставили столик из темного дерева с крохотной столешницей на длинных резных ножках. Под столом расположился табурет. Этакий островок домашнего уюта. Обычно по таким деталям можно судить о том, кто будут твои соседи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.