Саня Сладкая
Ты, я и он 2

ГЛАВА 1

– Девушка! Вы видите, что после вас уже огромная очередь, а вы народ задерживаете! – недовольное брюзжание за спиной заставило меня скорее тыкать пальцами в кнопки банкомата. Я – единственная, кто был сейчас под пластиковым козырьком, три или четыре человека молча мокли, скукожившись и спрятав руки в карманах, и только тучная бабка не выдержала и открыла дрожащий рот.

– Извините, я сейчас. – Я со вздохом схватила деньги из пластикового лотка, спрятала карту в карман и побежала к остановке. Нужно быстро купить смесь в магазине, и бежать домой. Очень сомневаюсь, что Милана спокойно спит в кроватке. Сколько трудов ушло на то, чтобы усыпить ее, а теперь, у меня остались считанные минуты, чтобы купить все необходимое. Что поделать, если с ребенком не с кем посидеть, а в магазин двухмесячную кроху каждый раз таскать совсем не хочется?

28 мая – с самого утра ливень, даже удивительно. И надо же, именно сегодня нам исполняется два месяца. Уже целых два месяца!

Надо ли говорить, что вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, и с момента нелегких родов я словно попала в какую-то другую, нереальную жизнь. Все, что было до – исчезло, растворилось где-то глубоко в сознании. Все, что было когда-то важным, превратилось в серую дымку незначительных, поблекших воспоминаний. Пожалуй, за одним исключением.

Да, я, кажется, окончательно потеряла единственную подругу, Марго. И у меня нет Стаса. Я ничего о нем не знаю с того момента, как мы встретились в том самом кафе. Как давно это было! Сердце защемило от непривычной тоски. В редкие свободные минуты, я все-таки иногда вспоминала о нем. О том, с каким презрением он смотрел на меня, и у него не было ни капли сомнения в том, что я лгу. Он решил, что я очередная охотница за деньгами, что решила повесить на него чужого ребенка.

Вспоминала я и тот судьбоносный день, когда шла на собеседование, и не знала, что ждет впереди. Что касается мужа – он все еще пытается оклематься после развода, а известие, что я родила ребенка, и вовсе привело его в бешенство.

Если бы не разговор по телефону, он бы стер меня в порошок, разорвал в клочья. Каких только слов я не услышала в свой адрес, но все они вызывали во мне только смех – мы уже полгода как разведены, и поведение мужа было не только отвратительным, но и глупым. Я не понимала, почему он до сих пор ведет себя так, будто я – его собственность. Да, пусть я сама не ангел, но теперь я никому ничего не должна, а все эти крики «Ты же не сможешь вырастить ребенка», «да все это ради безбедной жизни», «что, не получилось привязать богатенького ребенком?» – просто ничего для меня не значат. Впрочем, узнав о том, что я родила, Женя немного поостыл и прекратил попытки вернуть наши отношения.

Иногда мне даже хотелось спросить его про сотрудницу Марину – неужели, между ними все закончилось еще тогда? Но мое любопытство могло сыграть злую шутку. Кто знает, вдруг Женя решит, что я ревную и хочу его вернуть?

Я горько усмехнулась, снова думая о Стасе. Милана похожа на него как две капли воды. Когда она открывает глазки, мне кажется, что я окунаюсь в чистое голубое море. Каждый взмах ручками и неосознанная улыбка отзываются во мне мимолетными воспоминаниями. Это так трогательно и одновременно так больно.

Пусть, в свидетельстве о рождении стоит прочерк, это все неважно. Важно, что он знает о своей дочери. Я ничего не скрываю, и совесть моя чиста. Уверена, что, несмотря на злость, он знает, что ребенок от него.

Едва дыша, я открыла входную дверь и на цыпочках прокралась в прихожую. Вроде бы все тихо. Неслышно разулась, отнесла пакет с продуктами на кухню и словно тень прошла в детскую. Милана безмятежно спала на боку, сжав маленькие кулачки и тихо посапывала. В своей овальной кроватке, под воздушным балдахином, она была похожа на маленькую принцессу с волнистыми, на удивление мягкими и длинными волосиками.

Я подготовила комнату для малышки за две недели до родов: поменяла бежевые обои на нежно-розовые, купила пеленальный столик с бортиками, детский манеж и много игрушек на будущее. В ванной – ванночка с «горкой» на присосках, на кухне – арсенал из бутылочек и несколько коробочек с кашей для скорого прикорма.

Не знаю, почему, но молоко перегорело за месяц, хоть я и пыталась не нервничать и ела только полезную пищу – грецкие орехи, творог, и даже варила тыквенную кашу. Наверное, не все женщины способны кормить детей грудью.

Уже через месяц после родов, я нашла себе небольшую подработку в интернете и когда Милана спала, занималась редактурой текста. Денег было не очень много, но у меня нет мужа, на которого можно положиться, а детских не так много, чтобы ни в чем себе не отказывать.

Я стояла, склонившись надо кроваткой и улыбалась. Жалею о том, что не родила раньше, почему так боялась беременности? Может, рядом был не тот мужчина?

Краем глаза я заметила, как засветился дисплей сотового телефона – теперь я всегда отключала звук, чтобы случайно не разбудить Милану. Звонить мне мог только Женя. Но я ошибалась. Номер Марго мгновенно всплыл в памяти. Сколько мы не общались? Кажется, после того момента, когда подруга высказала всё, что обо мне думает…

В любом случае, я не собиралась с ней разговаривать. Не хочу вспоминать прошлое. Дисплей потух, и я, по привычке стараясь не шуметь, вышла из комнаты. На часах почти десять, а значит, я могу выпить кофе и полежать в ванной с книгой.

Но громкий стук в дверь заставил меня испуганно подскочить. Не было времени на раздумья, я метнулась к двери и в гневе распахнула ее:

– Тихо, вы разбудите ребенка!

– Да не шипи ты. От Стаса родила, да?

Я уставилась на Марго, не веря своим глазам. Подруга всё та же – слегка вальяжная, вульгарная, с утра яркий макияж – всегда готова к бою. Она покрасила волосы в черный цвет и сделала химическую завивку, которая совсем ей не шла. Черные брови, ресницы настолько густые, что с трудом видно глаза – явный перебор, но она всегда была такой, и не собиралась меняться.

– Ты…

– Я знала, что трубку не возьмешь, потому решила прийти. Не пустишь? – Марго воинственно вздернула подбородок, – только скажи, уйду.

– Да нет, проходи. Только не шуми, Милана спит. – Не знаю, почему я не смогла отказать, наверное, просто не хватило смелости. Ведь мы же были подругами.

С явным облегчением Марго прошла в коридор, стянула туфли на высокой платформе и покосилась в сторону детской:

– Ну, наверное, не стоит сейчас на нее смотреть, да?

– Она проспит не больше часа, пойдем на кухню, выпьем кофе.

Марго сидела за кухонным столом и бросала на меня украдкой слегка смущенные взгляды. Неудивительно, что между нами повисло неловкое молчание – мы словно стали чужими, отдалились друг от друга. Я поставила перед Марго кружку кофе и подвинула вазу с печеньем. Прекрасно знаю ее – вместо кофе она бы сейчас выпила вина и закурила сигарету. Но подруга безропотно взяла кружку и, морщась, сделала громкий глоток.

– Горячий. Знаешь, а я все-таки нашла мужчину. Уже три месяца живем с детьми у него.

– Поздравляю, я рада за тебя. – Я искренне улыбнулась.

– Прости меня, Алис? Я была такой дурой, наговорила тебе столько гадостей. Да еще в такой тяжелый период…измена Женьки, развод, и вся эта некрасивая ситуация. Я вот думаю – ну неужели ты не имела права влюбиться? Пусть Стас молод, какая разница. С таким мужем как Женька никто бы не смог долго продержаться. Не любит он никого, не умеет любить, да еще водил домой женщину! Он всегда был самовлюбленным эгоистом, почему ты вообще с ним стала жить, не понимаю. А когда все закрутилось, мне вдруг стало так обидно, ты не представляешь… я увидела этот дом, мужчин, довольных жизнью, и эта беззаботная вечеринка…ты была достойна счастья. А я тогда поняла, что моя жизнь никогда не будет легкой и меня это просто вывело из себя. Просто взбесило! Ты – такая гордая, с одной стороны муж, с другой – богатый и резвый любовник, который тебя любит…

– Давай не будем говорить об этом. – Я вздохнула, стараясь отогнать от себя сцену на кухне, признание Михаила, которое испортило все. Его грустное лицо, когда он смотрел на сына, до сих пор причиняло мне боль, – я не хочу вспоминать прошлое. Сейчас моя жизнь другая, и мне никто не нужен. Все, что меня интересует – это моя дочь.

– Да, я понимаю. – Глаза Марго странно забегали, – да, конечно, ребенок – это главное. Все остальное такая ерунда. Я тут принесла кое-что… – спохватившись, подруга раскрыла сумку и выложила на стол подарки для младенца: ползунки в красный горошек, тарелочку с пластмассовой ложкой, слюнявчик с изображением Винни Пуха.

– Спасибо, не стоило так волноваться. – Внезапно я осеклась и уставилась на Марго во все глаза, – подожди. Что-то я не совсем понимаю. Про то, что я родила, ты могла узнать у Жени. Но откуда ты узнала мой новый адрес?

ГЛАВА 2

Марго нервничала, пыталась спрятать от меня глаза, и по старой привычке затеребила лямку сумки – она всегда так делала, когда волновалась.

– В чем дело, Марго? Скажи мне. – Я почувствовала, как внутри меня начинает разгораться ярость. Снова – обман? Снова какие-то непонятные тайны? Почему меня никто не хочет оставить в покое! Забыть, навсегда стереть из памяти?!

– Послушай…ну я тут, правда, ни при чем. – Подруга виновато опустила глаза, – про то, что ты родила, я узнала от Женьки. Я так обрадовалась, а он просто бился в истерике, и знаешь, твой бывший муж, между прочим, идет по наклонной. Весь какой-то помятый, небритый, в несвежей одежде и с перегаром. Мы с ним встретились неделю назад на улице, если бы он меня не окликнул, никогда бы не узнала. Когда он сказал, что ты теперь – мама, во мне словно что-то щелкнуло, и я поняла, что хочу встретиться с тобой, хочу все исправить. Потому что…я виновата перед тобой.

– Я все это уже поняла, можешь не повторяться.

– Поняла, но не простила. Так ведь? – в голосе Марго послышалась тревога. – Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала вести себя вот так – холодно и неприступно?

– Ты как всегда драматизируешь и преувеличиваешь. В моей жизни есть заботы поважнее, чем думать о такой ерунде.

– Не думала, что наша дружба – ерунда.

– Откуда ты узнала, где я живу?

Марго запнулась на полуслове. Она все еще не могла подавить в себе обиду из-за моих слов, но мне было все равно. Я больше не хотела быть хорошей и уж тем более, не хотела никому понравиться. Теперь я совсем другая, и к этому придется привыкать.

– Тут такое дело…даже не знаю, как сказать. Стас…

От одного только имени все внутри меня перевернулось.

– С ним что-то случилось? – вряд ли у меня получилось скрыть волнение, но мысль о том, что со Стасом что-то произошло, выбила из меня всю напускную неприступность. Как долго я пыталась забыть его, внушала, что мне безразлично, как он живет, чем занимается, думает ли обо мне? На деле же все иначе, и это осознание снова делает меня беспомощной и ранимой. – Перестань уже молчать. Откуда ты вообще можешь что-то знать про Стаса?

– Он нашел меня сам. Не знаю, как, наверное, папочка помог. Позвонил мне буквально три дня назад, сказал, что надо встретиться и поговорить. Он знает твой адрес и дал мне его.

– Стас знает мой адрес? – чтобы справиться с дрожью, которая охватила все тело, я налила стакан воды и выпила залпом. Странный возбуждающий мандраж вновь пробудил во мне старое чувство легкости и радостного предвкушения. Предвкушения – чего, встречи? Я боялась даже думать об этом.

– Думаешь, ему сложно отыскать твое местоположение? – Марго громко фыркнула, – не смеши меня. Когда у людей есть деньги, то есть и возможности. Уверена, его папочка подсуетился и давным-давно узнал, где ты живешь. Тем более, ты родила ему внучку. Думаешь, они тебя оставят в покое?

– Я…

– Да ладно тебе. Время все лечит, если между вами что-то и произошло, то давно уже забылось. Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Нет, не понимаю.

– Стас сказал, что вы расстались и он в этом виноват. Виноват, и не знает, как исправить свою вину. Прийти к тебе и просто постучать в дверь он не смог. Зато смогла я. Правда, я предупредила, что ты можешь даже дверь мне не открыть. Но ты открыла.

– То есть, тебя подослал Стас? – я не могла поверить в происходящее. Слова, небрежно брошенные Марго о том, что он хочет загладить свою вину, прыгали перед глазами как чертики.

– Если бы не он, я бы никогда не узнала твоего адреса. Спасибо ему и на этом. Знаешь, ведь я могу помогать тебе с ребенком. Ведь ты совсем одна и, наверное, даже в магазин нормально сходить не можешь.

– Мне не сложно…но я не понимаю. Ты что, пришла не просто так, он что-то тебе передал?

– В первую очередь, я пришла помириться с тобой. Так и сказала – не знаю, какие у вас там личные проблемы, но я пойду к тебе не ради того, чтобы ваши отношения возобновились, а потому что давно хочу найти тебя. Просто у меня нет таких возможностей и нет денег, чтобы купить информацию. Вот зачем ты такая? Уходишь молча, обрываешь все контакты и даже ни одного шанса не даешь на исправление. Глупая!

– Господи! Да хватит уже постоянно жаловаться! Что нужно Стасу?!

– Понятия не имею, что ему нужно. – Марго надула губы, – он мне не докладывает, а я и не лезу с расспросами. Но он ждет тебя в машине на углу дома. Просил, чтобы ребенка тоже взяла.

– Что?!

Ноги подкосились от слабости, и я схватилась за кухонный стол, чтобы не упасть. Стас – здесь?!

– А еще говоришь, что тебе все равно. Давно бы уже помирились, нет же, пытаетесь что-то доказать друг другу. Марго бубнила под нос как старая бабка, но я ее уже не слушала. Мне хотелось вытолкнуть ее за дверь, настолько она меня стала раздражать.

– Может, покажешь свою дочь? – жалобно протянула Марго, видимо, почувствовав мое состояние.

– Да, конечно. Мы сейчас оденемся и вместе выйдем на улицу. И…спасибо тебе. Возможно, я и правда, стала слишком черствой.

ГЛАВА 3

Наверное, так со всеми бывает. Волноваться до пульсации в висках и слышать собственное дыхание, – это нормально и вполне естественно. Особенно, когда понимаешь, что спустя какие-то пару мгновений увидишь человека, которого пыталась забыть последние шесть месяцев.

Ну не могла я любить его на самом деле, не могла! Почему же сейчас я вся дрожу? Почему в моем животе все сжалось, и странная истома разливается по телу? Это сладкое предвкушение вперемежку с сумасшедшей радостью заставляет мое сердце пропускать удар, и я задыхаюсь. Задыхаюсь, как рыба, выброшенная на берег, и от этого мне хорошо и одновременно очень плохо. Это так мучительно испытывать, но именно этого я так хотела в своем подсознании.

Дерзкий выскочка, который не выходит из своего коттеджа, сидит в ноутбуке и передвигается на инвалидной коляске – да он же не способен жить иначе…разве сможет он стать хорошим отцом и мужем? У Стаса никогда не было серьезных отношений, а все его слова, которые он говорил с серьезным видом – это ведь просто напускная бравада, так, для придания значимости…он просто хотел привлечь меня и запутать. Все ради кратковременной интрижки. А я то, дура, взяла и растаяла, влюбилась как идиотка в наглого мажора.

– Эй, подруга, ты чего такая бледная? Держи свою крошку крепко. – Марго вывела меня из ступора, я прижала Милану к груди, и испуганно заморгала. Мы уже спустились на первый этаж, как внезапный страх парализовал меня.

– Не могу… – я резко остановилась перед подъездной дверью. – Все это неправда. Не пойду я никуда.

– Ты чего, рассудком помутилась? Как это-не пойдешь? Пойдешь как миленькая! Не знаю, что там между вами будет, но вот ребенка показать ты обязана.

– Ничего я не обязана. Он сказал, что она не его. – Кажется, я даже не слышала своего голоса, – не поверил мне и просто смеялся в лицо. А теперь я должна идти ему навстречу? С какой стати?

– А с такой. – Марго неуверенно замялась, – должна, и все. Мало ли что там когда-то было сказано. Сейчас он другой, понимаешь? Да и если не придешь, сам придет. Ты этого хочешь?

Я нервно сглотнула, вдруг представив, как Стас заезжает ко мне в коридор на коляске. Да у меня даже развернуться негде, глупее встречи и не придумать! Я решительно шагнула к выходу. – Хорошо, раз он так хочет увидеть Милану, то увидит. Но вот только это будет единственное, что я ему позволю.

– Ну, вот и славно. – Марго радостно открыла дверь, и мы вышли на улицу. Милана распахнула глазки – солнечные лучи ослепили ее, и я бережно прикрыла крохотное личико одеяльцем. Машину Стаса я увидела сразу же. Черный мерседес поблескивал на солнце как какое-то чужеродное существо. В нашем квартале жили обычные люди с небольшим достатком, и машины, если и стояли, то наши, российские, с внушительным пробегом. Рассеянно кивнув бабушкам на лавочке, я на негнущихся ногах пошла по асфальтированной дорожке. Кажется, Марго что-то возбужденно рассказывала, иногда прерываясь на сюсюканья, которые были похожи на неуклюжее коверканье незнакомых слов. Ее голос, шум и гомон улицы доносились до меня словно через толщу воды.

На полпути я нерешительно остановилась, не зная, что делать. И что, я вот так просто возьму и подойду к нему? А не слишком ли жирно будет, не слишком ли…додумать я не успела.

Задняя дверца мерседеса резко открылась, я замерла в ожидании. Сейчас должен выйти водитель и открыть багажник, чтобы достать злополучную коляску. Но этого не произошло.

Стас, как ни в чем, ни бывало, вышел из машины и хлопнул дверцей. Мне показалось, что звук щелчка разнесся по всему кварталу. Он уверенно стоял на двух ногах. Вот так просто, засунул большие пальцы рук в карман черных джинсов и смотрел на меня, слегка пошатываясь. Он выглядел таким развязным и хищным, что мне стало неловко. Господи, ну зачем он пришел? И все-таки мое сердце екнуло от радости. Ведь он теперь может ходить! Теперь он не будет чувствовать себя неполноценным. Теперь он свободен и у него вся жизнь впереди…мое присутствие только свяжет его ненужными обязательствами.

– Вот такой вот сюрприз, подруга. – Марго улыбнулась во весь рот, – я почему-то решила, что тебе нужно это увидеть, а не услышать. Сногсшибательная новость да, Стас настоящий красавчик!

– Д-да…очень неожиданно. – С трудом пробормотала я.

Стас шел ко мне легкой, пружинистой походкой, и чем быстрее между нами сокращалось расстояние, тем сильнее я боялась. Наши глаза встретились. Все те же ясно-голубые, почти прозрачные глаза, в которые я влюбилась пусть и не сразу, смотрели на меня с непривычной внимательностью. Он изменился. Стал серьезней, стал еще притягательнее.

Я и сейчас была готова утонуть в нем, но не могла этого позволить. Знакомое чувство запрета всколыхнулось где-то внутри меня, заставив вспомнить наш последний, такой холодный разговор. И вот сейчас мы встретились. Сколько раз я прокручивала нашу встречу в воображении, до самой мельчайшей детали продумывала каждое движение, каждое слово. В моей голове все было по моему сценарию. А сейчас…сейчас все идет не по плану. Ведь даже сама встреча возле дома оказалась такой нелепой.

– Ну, здравствуй, Алиса. Ты все та же девочка из страны Чудес. Помнишь, как ты пришла ко мне впервые?

– Да, помню. – Я неуверенно улыбнулась. Мне больше нравилось слушать его приятный голос с хрипотцой, а не отвечать на вопросы. – Поздравляю тебя с полным восстановлением. Ты…ты в любом случае встал бы из этого кресла.

– Оно стоит в гараже. Не могу выбросить. Ностальгия какая-то накатывает. Можно, я подержу ее? – Стас вопросительно посмотрел на Милану. Она ворочалась у меня на руках и тихонько кряхтела, пытаясь найти удобное положение. Я так торопилась выйти из квартиры, что даже не приготовила бутылочку со смесью, и сейчас Миланка могла устроить настоящее представление на всю детскую площадку.

– Да, конечно, только осторожно. Она только проснулась и еще не ела. – Я все-таки не удержалась от предостережения. Стас аккуратно взял ребенка на руки, а я поборола желание придержать Миланку за спинку – Стас совсем не умел держать таких крошек, но старался.

– Она так похожа на меня. – Стас с изумлением разглядывал дочь, а я молчала. Ну что можно было ответить на эти слова?

– Вы как хотите, а я, пожалуй, домой поеду. Меня дети заждались. – Неловкий голос Марго заставил меня вздрогнуть. Я совершенно забыла про нее и кивнула.

– Позвоню тебе завтра. Стас, пока!

Он даже не глянул в ее сторону.

ГЛАВА 4

Мне было очень сложно. В тот день мы недолго побыли одни. Стас вел себя так, будто просто уезжал в длительную командировку и, наконец, вернулся: пытался шутить, много смеялся, и я смеялась вместе с ним. А потом Милана стала плакать, и я сказала, что нужно идти домой и готовить смесь. Так буднично, никакой романтики. И я не пригласила его домой. Просто не смогла. Его появление было для меня как гром среди ясного неба – непонятны мотивы, непонятно ничего. Во время нашей короткой прогулки я то и дело вспоминала Михаила – неужели, это он нашел меня, неужели возомнил себя дедушкой и просто не захотел терять драгоценное время зря?

Мы встречались со Стасом почти каждый день. И все мои старания забыть о нем просто оказались бесполезны. Не было никаких попыток сблизиться, не было намеков на отношения. Он просто приходил, и, кажется, был счастлив просто гулять по парку с коляской, есть мороженное, разговаривать. Наверное, он хотел быть хорошим. Хотел снова понравиться мне. И признаться честно, у него это получалось. А женщины в парке смотрели на него с интересом, маняще улыбались, а мне казалось, что оскаливали рты. Они хотели привлечь внимание, но Стас смотрел сквозь них, и в его глазах сквозило безразличие, которое тайно грело мне душу. Наверное, я для этих женщин была ничтожеством, серой мышью, которой удалось забеременеть по чистой случайности. Ну а как еще можно заполучить такого мужчину, как Стас?

Как обычно, мы пошли в сквер, а на обратном пути зашли в бургерную. Мы никогда не ели внутри помещения, любили сидеть за круглыми пластиковыми столиками на улице. В этот день было мало посетителей – в одиннадцать утра в воскресенье не все спешили на улицу. Именно поэтому нам нравилось приходить сюда в выходные.

Милана спала в коляске, когда я щедро смазывала хот-дог горчицей. В этот момент я думала о том, как здорово нам было когда-то отдыхать у пруда за домом, я готовила легкие бутерброды или пекла блинчики, которые мы ели с вареньем. Было так уютно и по-домашнему. А сейчас Стас всячески избегает разговоров о доме и отце.

– Знаешь, Лиска, а ведь я повзрослел, – Стас щурился от солнца и попытался выглядеть серьезно, – или ты этого не заметила?

– Ты очень изменился, иногда я тебя не узнаю. – Я улыбнулась, стараясь не показывать свое волнение.

– Я решил начать новую жизнь. Поменял круг общения, избавился от Стеллы. Знаешь, мне пришлось несколько раз выгонять ее силой, но она перестала приходить только после разговора с моим отцом. Не знаю, что он ей сказал, мне на тот момент было все равно. Я изменился ради тебя. Я хочу с тобой семью, хочу укладывать Миланку спать, хочу просыпаться с ней и видеть, как она растет. Постой, не нужно ничего говорить, – он остановил меня предостерегающим жестом, – я просто был дураком, понимаешь? Когда услышал слова отца, чуть с ума не сошел. Не мог поверить, что ты понравилась ему. Это меня разозлило, и я не смог сдержаться. Отец целый месяц не мог прийти в себя, а потом мы поговорили обо всем. Алис, если ты не хочешь жить у меня, я могу жить у тебя, в твоей квартире. Я устроился к отцу в фирму, решил бросить программирование. Мы будем жить как обычная семья. Что скажешь?

Я не могла поверить в услышанное. Пока он говорил, я представляла, как мы будем просыпаться каждое утро в одной постели. Не будет никакой инвалидной коляски, не будет никаких преград. Мы будем предоставлены друг другу, все мои странные эротические сны станут реальностью, бессчетное количество раз я смогу прикасаться к мягкой коже, целовать приоткрытые, чуть влажные губы, трепать его жесткие волосы, вдыхать его аромат.

Я смогу делать это каждый день, пока не надоест. Все эти вещи, как и он сам – будут принадлежать мне каждую минуту. От этой мысли мне даже стало страшно. Наш единственный раз, та спонтанная ночь, которая случилась в темноте спальни, – это был единственный контакт. А потом мы старательно избегали друг друга. Точнее, это делала я. А теперь – что? Стас предлагает мне жить вместе. Жить вместе!

– Почему ты молчишь? Ты не хочешь? – Стас откинулся на спинку стула и сжал губы, – неужели я тебе не нравлюсь? Я думал, что вся проблема в моих ногах, но теперь я хожу. Я даже сплясать могу, показать?

– Нет-нет, не надо, Стас! – я испуганно оглянулась, проверила, спит ли Милана, – просто я не ожидала, что ты мне это скажешь.

– Что, все кажется таким приторно-ванильным, да? – Стас усмехнулся. Кажется, он был очень недоволен, – каждый раз мне приходится выпытывать у тебя ответы на вопросы. Я чувствую себя идиотом, и вообще не привык быть отвергнутым. Я просто хочу быть рядом с дочерью. Если ты меня не любишь, то придется терпеть мое присутствие. – Он угрожающе оскалился и придвинулся ко мне поближе, – и про мужиков забудь, поняла? Пока я жив, ты будешь только со мной.

– Ты сумасшедший. – Я не смогла сдержаться от смешка, – а еще говоришь, что изменился. Я начинаю в этом сомневаться.

– А ты как всегда строишь из себя недотрогу. Не надоело? А ну-ка, иди сюда!

Я совсем забыла, что Стас теперь может быстро передвигаться. Едва не уронив стул, он сорвался с места и одним движением притянул меня к себе. Сжал запястье с такой силой, что я даже не смогла вздохнуть. Сладкий, немного древесный аромат снова вернул меня в прошлое – его такой знакомый запах вскружил голову и у меня подкосились ноги.

– Вот дуреха, в обморок не упади. – Выдохнул Стас мне в ухо, – я люблю тебя. Тебе этого мало? Мало–спрашиваю?!

– Нет. – Я замотала головой.

– Тогда в чем дело? Может, мне нужно снова поломать ноги и позвать тебя на работу? Нравятся тебе беспомощные парни, фетиш такой, да?

– Дурак! Ты снова начинаешь кричать, все снова повторяется!

– Прости, Алиса… – примиряюще пробормотал он и уткнулся носом в шею, – все это время я сходил с ума, хотел забыть про твое существование, но у меня ничего не получилось. А я ведь совсем не умею говорить всякие признания, да и вообще…я думал, что не нужен тебе. Боялся, что ничего не получится. Мы ведь не жили вместе, вдруг ты меня возненавидишь? А? – Стас отпрянул, бережно обхватил мое лицо ладонями и с тревогой заглянул в глаза.

– Ты тоже боишься, да?

– Да. Но еще больше я боюсь остаться без тебя.

ГЛАВА 5

Счастлива ли я? Безумно! Слышать его голос каждый день, слышать смех, когда он играет с дочерью или видеть, как усердно сопит, наблюдая, как Милана сосет бутылочку – это так удивительно. Я не могу описать свое состояние, но просто не в состоянии поверить, что все счастливые семьи чувствуют тоже самое. Прошла неделя после того, как Стас переехал ко мне, и мне кажется, что я нахожусь в каком-то удивительном волшебном сне. Если это так, то я не хочу просыпаться!

Каждый день, не считая субботы и воскресенья, Стас уезжал на работу в компанию к отцу, и приезжал домой в восемь вечера. По дороге он заходил в кафе, покупал пирожные, а иногда с торжественным видом вручал мне розы – при этом у Стаса был такой серьезный вид, что я просто не могла удержаться от смеха. Мне казалось, что так не может долго продолжаться. Разве может всегда быть так хорошо вдвоем?

Рано или поздно Стас привыкнет ко мне, и перестанет так восторгаться. Начнется обычная семейная жизнь с вечными проблемами и бытом. Начнутся ссоры, претензии к друг другу, недовольство и обиды…Думая об этом, я всегда вспоминала Марго, и на сердце становилось тревожно. Пусть, рано или поздно все проходит, но я хочу, чтобы наше состояние безграничного счастья продлилось как можно дольше.

Как всегда, захотелось услышать его голос. Прижав уснувшую Милану к груди, я набрала номер и прижала трубку к уху. Потянулись длинные гудки. Обычно Стас мгновенно брал трубку, словно каждую секунду ждал моего звонка. Но в этот раз этого не произошло. Вызов сброшен. С легкой тревогой я набрала еще раз. Нет ответа. Что могло случиться, почему он не отвечает?

Стараясь не нервничать, я прошла в детскую и осторожно положила Милану в кроватку. Минут двадцать пыталась отвлечься – доварила солянку, протерла полы на кухне. За это время Стас так и не перезвонил. Такого еще никогда не случалось! Наверное, для многих женщин мое волнение покажется смешным, но я ничего не могла с собой поделать. Внутри словно грыз червячок сомнения, и с каждой минутой я нервничала все больше. Дошло до того, что я просто села на стул и бездумно уставилась на дисплей телефона в грустном ожидании. Мне не хотелось выглядеть истеричной и названивать каждые пять минут, но кто бы знал, чего мне стоило держать себя в руках!

Проснулась Милана, но я не нашла сил выйти даже на ежедневную прогулку – вот же дура! Бездумно бродила с малышкой по комнатам и постоянно поглядывала на часы. Когда стрелки на часах показали 20:30, я окончательно потеряла самообладание. Телефон Стаса был отключен, и что-то тяжелое сдавило грудную клетку. Настолько тяжелое, что было трудно дышать. Стараясь не паниковать, я, не зная зачем, набрала номер Марго. Просто хотелось успокоиться, услышать чей-то голос.

– Ну, я не думаю, что тебе стоит переживать, – на заднем фоне до меня доносился приглушенный звук телевизора, но я все равно уловила в голосе подруги сомнение, – может, у него появились какие-то срочные дела, настолько срочные, что он даже не смог предупредить?

– Не уверена. Стас звонил мне каждые пятнадцать минут, а сейчас не смог найти время?

– Ну…всякое бывает. Ты же не думаешь, что эти звонки вечно будут продолжаться? Букетно-конфетный период рано или поздно заканчивается, и начинается обычная семейная жизнь. Тем более у вас есть ребенок, а это значит, что период влюбленности сокращается вдвое быстрее. – Марго задумалась на секунду, – ты не переживай, все будет в порядке, никуда он не денется. Позвони его отцу, может он знает что-то?

– Ты права, наверное, я позвоню Михаилу. Спасибо за совет.

Облегчения после разговора с Марго не наступило. За окном уже начали сгущаться сумерки, а мое мучительное ожидание стало превращаться в настоящую пытку. Звонить отцу Стаса я не хотела – было очень неудобно с ним разговаривать. Вряд ли он когда-нибудь сможет забыть ту неловкую ситуацию. А если и забудет, то не забуду я.

Моя нерешительность испарилась после одиннадцати вечера. До этого времени я старалась жить обычной жизнью – кормила Милану, играла с ней, затем искупала и уложила спать. Работать я просто не могла – тревожные мысли не отпускали, находиться одной в квартире становилось просто невыносимо. И я решила позвонить Михаилу. Его номер был записан в телефоне еще с давних времен, я так и не смогла его удалить. Слушая гудки, я с ужасом думала, что он тоже не ответит на звонок. Но он ответил.

– Да, я слушаю. – Приятный мягкий баритон вызвал отклик где-то глубоко в душе: ведь это был голос Стаса, только старше.

– Здравствуйте, Михаил, это Алиса.

В трубке повисла гнетущая тишина. А впрочем, чего я ожидала – радостный вопль?

– Вы…помните меня?

– Конечно, помню, Алиса. Разве тебя можно забыть? – в голосе послышались мягкие нотки, – полагаю, ты хочешь что-то спросить? У вас со Стасом все хорошо?

– Да…все просто великолепно. – Я запнулась. – Только сегодня Стас почему-то не пришел домой, и у него выключен телефон. Я пыталась дозвониться до него, но ничего не получилось. Вы не знаете, где он может быть?

– Как – не пришел? Сразу после работы он должен был поехать домой.

– То есть, он больше никуда не собирался? – с трудом выговорила я. – Где тогда он может быть сейчас?

– Я даже не знаю. Ума не приложу, куда он мог пойти, если не домой. – Михаил обескуражено замолчал.

– И что же делать? Подождать до завтра или подождать три дня и идти в полицию? – и тут я просто не выдержала: слезы хлынули из глаз, я всхлипнула, и зажала рот рукой, боясь разбудить Милану.

– Алиса, ты что, плачешь? Перестань, сейчас же! Ну, кто знает, куда он делся. Мой сын весьма непредсказуем. Но это не значит, что что-то случилось. Послушай, ты ничего не делай и не накручивай лишнее, я сейчас приеду.

– Не стоит приезжать, все в порядке. – От мысли, что Михаил приедет домой, моя истерика мгновенно закончилась. – Честное слово, я уже успокоилась.

– Ну, уж нет. Теперь уже не спокоен я. Сиди и жди дома. – Голос Михаила не терпел никаких возражений. Посчитав разговор законченным, он отключил сотовый, а я невидящим взглядом уставилась перед собой.

ГЛАВА 6

Никогда не начинайте отношения, если вы этого не хотите. Не хотите, или пытаетесь этими отношениями заглушить боль, сводящую с ума. Эти мысли прочно засядут в моей голове не сейчас, а гораздо позже, но я этого еще не понимала. Так и просидела на кухне, с тревогой посматривая на часы, пока жалобно не тренькнул дверной звонок. Михаил не звонил второй раз, знал, что в доме ребенок, который, возможно, спит.

– Здравствуй.

Он словно большой зверь втиснулся в коридор, разулся, и, окончательно запыхавшись, замер у двери. Его голос больно резанул слух – на секунду, мне показалось, что это говорит Стас, только совсем взрослый, солидный, серьезный. Я даже не нашлась, что ему ответить. Почему-то так невыносимо стало на душе. Знаете, такое неприятное ощущение где-то в зоне солнечного сплетения – словно что-то тяжелое осело и теперь давит, давит с каждой минутой все сильнее, так, что становится тошно. Наверное, люди называют это ощущение тоской. Я пыталась избавиться от этой тяжести, но почему-то она только нарастала.

– Проходите на кухню, я как раз заварила чай с травами.

Михаил молча кивнул и пошел за мной. Да, он все такой же импозантный, моложавый, совсем не выглядит на свои года. Разве что немного помятый, уставший, и синяки пролегли под глазами – но это не удивительно: на часах почти двенадцать ночи, а он работал с самого утра.

– Я забежал в магазин, тут, на углу. Подумал, что ты не откажешься от бокала вина. Или, – он испуганно распахнул глаза, словно, только сейчас догадавшись, – тебе нельзя пить алкоголь?

– Нет, все в порядке. Мы давно перешли на молочные смеси. Я, конечно, понимаю, что естественное кормление гораздо лучше для ребенка, но мне не удалось наладить лактацию. Вы голодны? У меня есть суп.

– Алис, пожалуйста, давай не будем на «вы». – Михаил вздохнул, – мы ведь уже давно знакомы, и мне не очень комфортно каждый раз рядом с тобой чувствовать себя дряхлым дедушкой.

– Я вовсе не имела в виду возраст. – Я испуганно моргнула, и поставила перед Михаилом бокал.

– Так ты не будешь пить вино? Извини, я немного нервничаю. Тебе помочь порезать сыр?

– Нет, спасибо, я сама. – Я уже достала из пакета продукты и разложила на разделочной доске. Руки немного дрожали от волнения. Было как-то неловко или это только я чувствовала себя не в своей тарелке? Михаил наполнил бокал красным вином почти до краев и тут же выпил до дна в несколько больших глотков. От удивления я так и застыла с ножом в руке.

– Извини. – Михаил виновато улыбнулся, – но пока ехал до тебя, я накрутил себе всякого, что просто не смог удержаться. Не понимаю, куда мог деться Стас? Я ясно помню, как он сказал, что едет домой. Мы попрощались, перебросились шуточками, как обычно, и все. Я был уверен, что он давно дома, как впрочем, и всегда.

– Я не знаю… – от слов Михаила снова накатила волна тревоги и я села на стул, просто чтобы удержаться на ногах. – Не понимаю, как так произошло. Он каждую минуту отвечал на звонки, писал сообщения, бежал домой, нигде не задерживаясь. А сегодня просто исчез, так внезапно, что я сразу думаю о плохом. Просто не могу думать ничего другого…

– Ты любишь его.

Слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение, и я потеряно кивнула, понимая, что больше не в силах сдерживаться. По щеке скатилась слеза, и я торопливо смахнула ее. Михаил дернулся в мою сторону в порыве обнять, но с усилием остановил себя, сел обратно на стул. Повисла неловкая тишина, я смотрела под ноги невидящим взглядом, слушая, как булькает вино, которое наливал Михаил.

– Держи, выпей немного, чтобы снять напряжение.

Я взяла бокал, сделала глоток.

– Спасибо. Никогда бы не подумала, что буду так переживать. Но ваш сын…он важен для меня, вы не подумайте, я с ним не из-за денег.

– Я никогда о подобном и не думал. – Михаил поморщился. – Я знаю, что ты не из таких девушек. Я тут немного поразмышлял. А не может быть такого, что Стас находится у другой женщины?

– Что? – Я в изумлении уставилась на Михаила.

– Нет, нет, ты ничего не подумай. – Он замахал руками, – просто…из всех возможных предположений, это было бы самым лучшим. Ну, ты понимаешь…

– Но…

Я смотрела в серо-голубые глаза, пытаясь отогнать от себя непрошенные видения. Что, если Стас сейчас в объятиях другой женщины, а я схожу с ума, и даже дошла до того, что пью вино с его собственным отцом? Он не пришел домой впервые, а у меня такая паника, что сейчас я ясно вижу, что выгляжу как настоящая истеричка. А есть ли повод для беспокойства? Вдруг, он устал от нас и развлекается в каком-нибудь клубе? Ведь я же не могу знать наверняка, что в его голове, о чем он думал все это время! Вдруг мы надоели, стали обузой?

– Алис, ты прекращай думать всякую ерунду. – Кажется, Михаил все понял по моему лицу без слов, – это лишь мои предположения. Если ты утверждаешь, что он не задерживался даже на полчаса, то мне бы не хотелось думать о других версиях даже из уважения к вашей безумной любви.

– Да, конечно, я все понимаю… – я улыбнулась одними губами, внутри же было такое опустошение, что хотелось кричать. Ничего я не понимала. Не понимала, что сейчас происходит, зачем говорить все эти страшные слова, от которых мурашки по коже. Внезапно я увидела, ка странно все это выглядит – отец Стаса сидит со мной за кухонным столом в двенадцать часов ночи, мы пьем вино, а между нами стоит невидимая стена, как бывает между малознакомыми людьми. Или мне все это кажется?

– Кажется, я сглупил. – Михаил сокрушенно покачал головой и снова потянулся к бутылке с вином, – какой же я дурак. Дожить до стольких лет и сидеть, нести такой бред. Прости меня. Ведь если подумать, ничего страшного не произошло. Уверен, Стас уже завтра будет здесь, и все объяснит. Слышишь меня?

В этот момент на столе завибрировал сотовый Михаила. Кто мог звонить в такое время? Я напряглась, словно струна, в надежде, что это Стас. Ну, а кто же еще будет звонить в первом часу ночи?

Нахмурившись, Михаил, словно нехотя, взял трубку.

– Да, я вас слушаю. Да, это я… нашли в бардачке? Как – авария? – лицо Михаила мгновенно побелело. – Да, конечно, я сейчас буду. Говорите адрес.

Я не могла подняться со стула. Было такое чувство, что отказали ноги. Просто сидела и молча ждала, когда Михаил закончит разговор.

ГЛАВА 7

Однажды он мне снова приснился. Когда мы еще не встречались, а я так глупо, просто до дрожи боялась осуждения не только близких, но и незнакомых людей. Столько времени потеряно, столько дней мы прятались как дети и боялись смотреть друг на друга. Сейчас я сожалею, сожалею об утраченных минутах, да и вообще обо всем, что было сделано в прошлом.

«Ты снова хочешь убежать от меня, да? Но ведь это так глупо, куда бы ты не делась, я найду тебя, и ты снова будешь терпеть все мои прикосновения. Я буду трогать тебя постоянно, каждую секунду, и больше никуда не отпущу». Стас прижал меня к стене в темноте спальни. Вокруг – бардак, но нас это мало волнует.

Пальцы сплелись до боли, а его крепкие бедра втиснулись в меня так сильно, что я чувствовала горячую пульсацию между ног даже сквозь джинсовую ткань. Шею обожгло горячее дыхание, Стас с жадностью втянул мою кожу губами, замер на мгновение, а затем не спеша провел кончиком языка до самой мочки уха.

– Ты хочешь меня, и всегда хотела. Ты никогда не простишь себе, если между нами ничего не произойдет.

Сумасшедший и слишком самоуверенный. Именно это мне всегда нравилось. Стас не может быть другим – он всегда уверен в себе и знает, чего хочет. Отвечать что-то – бессмысленно, ведь я знаю, что он всегда прав. И он это тоже знает. Он зажал оба моих запястья рукой, с силой прижал к стенке. Вторая рука уже блуждала под юбкой, сжимала ягодицы, оттягивала ткань трусиков. Быстро касаясь кожи на лобке, Стас тут же убирал пальцы, а я разочаровано выгибалась, пыталась «поймать» их и умирала от желания протолкнуть в себя как можно глубже.

Словно сквозь толщу воды я слышу звук расстегиваемой молнии на ширинке, и тяжелое, хриплое дыхание Стаса снова врывается мне в ухо, когда он одним резким толчком входит в меня. От неожиданности тело начинает трясти, а внутри все сжимается в судорожном спазме. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух, прижимаюсь всем телом к горячей груди. И в момент, когда вот-вот накроет волна наслаждения, все это исчезает».

Этот сон, который вдруг стал воспоминанием, ослепил меня – он такой яркий, такой настоящий, что я нервно вздрогнула, услышав мужской голос.

– Стас… – Михаил отключил сотовый и потеряно на меня посмотрел. Я боялась даже шелохнуться, боялась узнать причину, по которой лицо Михаила побледнело. То, что произошло что-то нехорошее, было понятно без слов.

– На мосту произошла авария. Но машина не упала в воду, только пробила ограждение. Алис, я поеду туда, и вернусь сразу, как только все узнаю. – Руки Михаила дрожали, когда он натягивал ботинки в коридоре, а я все еще находилась в ступоре от его слов.

– Ты только не волнуйся, смотри за дочерью. Я сразу приеду, хорошо?

Он обеспокоенно остановился в дверях, разглядывая мое лицо. Затем круто развернулся и исчез, оставив меня одну стоять в коридоре. Понимание того, что произошло, пришло минут через десять. Состояние шока было настолько сильным, что закололо кончики пальцев и кромку губ. Стас попал в аварию. Мой любимый мужчина – еще не муж, но уже отец моего ребенка. Не знаю, почему, но слез не было, только внутри все гудело от напряжения. Мне предстояла бессонная и тяжелая ночь ожидания.

Отец Стаса приехал под утро уставший – под глазами темные круги, галстук болтается на шее мятой тряпкой, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, словно он хотел спасти себя от внезапного удушья. Я ждала вестей с порога, но Михаил не проронил ни слова. Он прошел на кухню и лишь при виде Миланы, в глазах на мгновение вспыхнул теплый огонек:

– Копия моего сына. Это просто поразительно.

– Да, вы правы. – Я взяла дочь на руки и дала ей бутылочку со смесью, – я всегда знала, что она будет похожа на него. Только, скажите…где Стас? С ним все в порядке?

– Не совсем. – Михаил тяжело вздохнул и облокотился на стол. Он не хотел смотреть мне в глаза, взгляд, словно потерянный, блуждал по полу, – дело в том…что машина была пустой.

– Не понимаю.

– Стаса не было в машине. Несколько часов мы ждали бригаду с аквалангами и еще два часа искали его тело на дне. Но так ничего и не нашли. Совсем ничего.

– Но ведь это же хорошо! – я обрадовалась, – ведь это значит, что ваш сын – жив!

– Да, наверное, ты права. – Михаил нахмурился, – вот только почему его до сих пор нет? Куда он делся, если не упал в воду?

Я молчала. А ведь он прав. Если Стас попал в аварию, то его должны были найти. Может, он в больнице, лежит, и не может вспомнить свое имя? Как это бывает в сериалах – упал, очнулся, потерял память.

– Машина почти целая. Я не очень понимаю, что могло произойти. Может, он бросил ее и куда-то ушел своим ходом? Вот только куда? – Михаил посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.

– Не знаю. Я ведь даже незнакома с его друзьями. Может, стоит им позвонить?

– Да, конечно. Я обязательно это сделаю. Алиса, ты меня извини, но можно я немного посплю в зале? Я просто не уверен, что смогу нормально добраться до дома.

Михаил был настолько подавлен, что я даже не подумала о такси. Какое такси в таком состоянии? Наверное, ему пришлось многое выдержать, особенно, когда он ехал на место аварии, не зная, что там увидит. Я быстро расправила диван, постелила простынь и проводила Михаила в комнату. Чтобы не мешать, мы с Миланкой быстро оделись и вышли на улицу. Нервы были на пределе, и я машинально набрала номер Марго.

– Ну, привет, моя дорогая. Наконец-то ты вспомнила обо мне. – Голос подруги был жизнерадостный и игривый, – неужели Стас позволил тебе поговорить с кем-то кроме него?

– Стас попал в аварию и пропал. – Я не стала ходить вокруг да около.

– В смысле, ты сейчас меня разыгрываешь?

– Нет. Вчера ночью ко мне приехал его отец, и ему сообщили по телефону об аварии. Он жив, это главное. Только мы не знаем, куда он мог деться. Марго, мне очень плохо, я не знаю, что делать. Мы с ним только начали нормально встречаться, и тут такое несчастье…

– Пропал, говоришь? – Марго хмыкнула, – ну да, конечно. Так я и знала, что он потащится к этой рыжей курице. Это было неизбежно!

– Что? Я не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь. – За одну секунду в моей голове пронеслось миллион хаотичных мыслей, а мир рухнул как карточный домик.

– Алис, ты только не накручивай. Я тут узнала кое-что, но нам нужно встретиться и спокойно обо всем поговорить. Давай увидимся сегодня вечером в кафе?

ГЛАВА 8

Почему? Почему я всегда так безоговорочно верила Стасу? Откуда такая уверенность вообще? Неужели из-за того, что он так настойчиво меня добивался, так умело внушил мысль о своей любви? Но может ли любить такой, как он? Наши чувства, то, что было между нами – уже не вернуть, не повторить. Но разве это что-то меняет?

Я помню себя. Семья и дети – последнее, о чем я думала. А сейчас я вдруг взяла и поверила несерьезному парню, привязалась к нему со своей любовью. Я не стала заходить в кафе. Лучше подожду Марго, и мы погуляем по парку с коляской. Странно, что она никогда не берет с собой детей. С кем же она их оставляет?

Не хочу думать о ней плохо. Ведь в жизни Марго было мало хорошего. Муж оказался подлецом, не расставался с бутылкой и, в конце-концов просто бросил ее, ушел, даже не оставив записки. С трудом оправившись, Марго вновь стала искать свое счастье. Разве кто-то в праве ее осуждать? Ведь если подумать, я тоже мать-одиночка. Вот только моя участь гораздо хуже. Ведь я даже не была замужем.

Возле кафе остановилась красная ауди, и из распахнувшейся лакированной дверцы выскочила Марго. Черные кудряшки весело подпрыгивали в воздухе, пока она шла ко мне, бодро покачивая бедрами. За рулём машины сидел смутно знакомый парень, и он смотрел на меня не отрываясь, так пристально, что кожа покрылась мурашками. Я отвела глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

– Ну, что ты такая кислая. – Марго повернулась, помогала рукой и отправила воздушный поцелуй, – мы вместе ещё посидим, сейчас ему лучше не лезть в наши разговоры. Алис. – Подруга аккуратно взяла меня под локоть, – ты это, не принимай близко к сердцу. – Может, зайдём внутрь, выпьем кофе?

– Нет, давай лучше погуляем в сквере. Милане нужен свежий воздух. – Я старалась не нервничать, но держать себя в руках получалось плохо. Но ведь мы не в кино и не должны безукоризненно играть свои роли. Кого я пытаюсь обманывать, кому вообще нужно это напускное спокойствие?

– Ты плохо выглядишь, вся бледная. Не спала?

– Да, я ждала, когда вернётся Михаил.

Мы не спеша шли по асфальтированной дорожке, мимо нас проходили люди: влюбленные парочки, родители вели за ручку своих маленьких детей. Подростки, кричали в голос, проносясь мимо на скейтах или роликах, и я испуганно всматривалась в личико Миланы. Она не спала, просто лежала, смотрела по сторонам и иногда двигала ручками.

– Ну, ладно. – Марго вздохнула, – пусть я и пожалела о том, что сболтнула лишнее, но думаю, тебе надо об этом знать. Только, я не уверена, что я права. Понимаешь, я могу ошибаться.

– Марго, я уже устала от твоих загадок.

– Я видела Стаса с другой женщиной. Он даже об этом не догадывается, потому что меня не заметил.

– С другой женщиной? Когда? – мое сердце рухнуло куда-то вниз. Нет, я не хотела верить. Не хотела. Ведь это значит, что Стас все время врал, и делал это так искренне, что у меня не возникло ни капли сомнения.

– Примерно две недели назад. Я заехала после работы в кофейню, и увидела их за столиком. Между прочим, это довольно далеко отсюда, если ты помнишь, где я работаю. Я не разглядела ее лицо, только запомнила огненно рыжие волосы. А вот Стаса узнала мгновенно. Уж его ни с кем не перепутать. В общем, они сидели за дальним столиком, что-то ели и мило разговаривали. Получается, он ушел с работы где-то в обед, а потом пришел к тебе как не в чем ни бывало. Вот так.

Я безучастно наблюдала, как кучка голубей клюет семечки, разбросанные у небольшого каменного фонтанчика. В голове звенел голос подруги. С каким-то тупым безразличием я думала сейчас о Михаиле, который спал в гостиной. Получается, он прикрывал своего сына, позволял ему уходить с работы в любое время. С другой стороны – разве он должен что-то мне сообщать? Ведь я всего-лишь женщина, которая вообще играет не особо большую роль в жизни мужчин. Мы сели с Марго на свободную лавочку. Подруга теперь молчала, только просматривала на меня с лёгкой жалостью.

– Только не надо так смотреть. Я все равно не буду сходить с ума и рвать на себе волосы. Но подстраивать аварию, чтобы уйти к другой женщине – это смешно. Никогда в это не поверю.

– Я тоже думаю, что все это ерунда. Тем более, я не видела ее лица. Вдруг она просто коллега на работе? Лучше бы я просто промолчала и все. Только испортила тебе настроение. – Марго с досадой поморщилась и достала из сумочки сладкий арахис. – Хочешь? Всегда грызу, когда нервничаю.

Я отрицательно покачала головой.

– Знаешь, я лучше домой пойду. Хорошо? Спасибо, что рассказала мне. Все в порядке, я никогда не ждала от Стаса особой верности. Не уверена, что он будет готов к семье.

– Ерунда. Где ты набралась всей этой чуши. – Марго торопливо шла, пытаясь успеть за моим быстрым шагом. А мне просто хотелось скорее вернуться домой и остаться в одиночестве, чтобы подумать.

– Стас тебя любит, в этом нет никаких сомнений. Не знаю, куда он делся, но все это просто недоразумение. Ну, увидела я его, но это ничего не значит. К тому же, он не выглядел счастливым и даже не улыбался.

Я улыбнулась тому, как подруга смешно хочет оправдать Стаса:

– Марго, я же говорю, все нормально. Мне сейчас вообще не до этого. Главное, Стас жив, а остальное не имеет значения.

Я не знала, кого я хочу обмануть, но чувство лёгкой гадливости не покидало меня до самого дома.

Я сразу поняла, что Михаила нет дома – он заботливо захлопнул входную дверь, убрал за собой постель и написал мне короткую записку: "Извини, мне позвонили, пришлось срочно уехать». И больше ничего. Я смяла листок и бросила урну. Не знаю, что все это значит, но, несмотря на странное чувство пустоты и отчаяния, я продолжала чувствовать тревогу – наверное, известие о рыжеволосой девушке ещё не до конца получилось осознать.

Только этим я могла объяснить отсутствие ревности. Где-то в глубине души я не могла поверить, что Стас нас так легко и неожиданно бросил. Эта мысль просто не укладывается в голове.

Я кормила Миланку и одновременно старалась отвлечься на любимый сериал, когда в дверь позвонили. Десять часов вечера – поздние визиты стали меня настораживать.

– Вам доставка, распишитесь. – Вежливый курьер в жёлтой футболке протянул бланк. Я в изумлении смотрела на огромный букет белоснежных роз – сто штук, не меньше.

– Вы случайно не ошиблись адресом?

– Нет, мы никогда не ошибаемся. В букете есть открытка от вашего возлюбленного. – Забрав от меня бланк, парень лучезарно улыбнулся и побежал вниз по лестнице. От роз исходил опьяняющий аромат, я с трудом затащила корзину в коридор и открыла крохотную открытку:

«Это чтобы ты меньше нервничала и перестала думать о плохом. Михаил».

ГЛАВА 9

Я бы никогда не смогла в это поверить, но прошел уже месяц, а я не схожу с ума, не рву на себе волосы и не плачу. Первую неделю я не могла сдержать слезы, которые рвались наружу без конца, я выла в подушку, представляя Стаса в объятиях рыжеволосой женщины, а в следующую секунду видела его мертвым, брошенным где-нибудь на окраине города.

Его безжизненное тело с побелевшими руками и запавшие щеки с синей щетиной я видела так ясно, словно, Стас и, правда, был безжалостно убит. Я даже не могла решить, что бы меня утешило больше – его измена или случайная гибель.

От этих мыслей спина и руки покрывались мурашками, и наступала новая стадия – ненависть к самой себе за то, что я бы предпочла смириться с его смертью, чем с предательством. С таким мерзким и подлым обманом, который я, наверное, всегда буду воспринимать как какую-то дикость, нелепицу или недоразумение.

Невыносимая боль в груди уже не была такой мучительной, лишь далёкие отголоски тупого отчаяния изредка напоминали о себе. Чувствовать себя живой я могла лишь благодаря Милане. Этот комочек счастья теперь связан со мной на всю жизнь. Копия Стаса, незримая ниточка, которая нас соединяет. Моя дочь росла вопреки всему, и это было единственным лучиком света в кромешной темноте.

Я старалась не думать о том, почему Михаил прислал цветы в ту ужасную ночь. Его странный жест можно списать на стрессовое состояние, но букет был слишком огромен, и совсем не предназначен для подарка женщине, которая ждёт пропавшего без вести мужа.

Вся квартира до сих пор была наполнена дурманящим сладким ароматом, иногда даже казалось, что кружится голова. Я так и не нашла слов, чтобы отблагодарить за подарок, приняла молча, как будто так и должно быть. С той ночи Михаил больше не появлялся, только звонил, рассказывал, как продвигается дело об исчезновении Стаса. Я не могла понять интонацию его голоса – немного отстраненный, деловой или равнодушный? Не знаю, что бы я чувствовала на его месте.

Если честно, я уже не верила в версию о загадочной любовнице – ведь прошел целый месяц, а человек просто испарился, исчез, словно его никогда не было. Что я должна думать, куда идти, кому задавать вопросы? Мое бездействие можно было принять за безразличие, но это вовсе не так.

Мысли не давали покоя, но самое плохое было то, что я ничего не могла сделать. Ведь я – никто. Ни жена, ни сестра. Я не имею права интересоваться человеком, потому что чужая. Так – какая-то женщина, с которой была мимолетная интрижка. Было ли мне обидно? Да. И одновременно – нет. Я знаю точно, что между нами были настоящие чувства, такие, что не каждый способен познать за всю жизнь. И пусть, мне скажут, что я преувеличиваю, мне все равно. Не смогу его разлюбить, не смогу полюбить другого мужчину, это просто невозможно. Я буду верить, что Стас придет. Придет, и расскажет, что с ним случилось.

Звонок в дверь. Я убрала в сторону миску с салатом и мельком глянула на часы: семь вечера, опять кто-то пришел без предупреждения. Милана лежала в люльке возле кухонного стола и играла погремушкой. На всякий случай, я убрала люльку со стула и поставила на пол.

– Кто там? – вопрос задала машинально, пальцы уже торопливо открывали замок: в голове невидимые молоточки отстукивали «Стас, Стас, Стас». Но это был не он.

– Здравствуй. Извини за цветы, я просто не умею утешать. – Михаил робко улыбнулся. Он выглядел гораздо лучше, чем месяц назад: чисто выбрит, вкусно пахнет и как всегда галантно одет – выглаженная серая рубашка, верхние пуговицы небрежно расстегнуты, а модный пиджак небрежно накинут на плечи.

– Да нет, все в порядке, просто было неожиданно получить такой огромный букет. Проходи.

– Я когда понял, что сделал, боялся не то, что в гости зайти, даже позвонить. Но вот, решил, что хватит вести себя как маленький мальчик. Тем более, Миланку давно не видел. Соскучился.

– Она играет в люльке на кухне. А я как раз приготовила салат. Сейчас вместе будем ужинать.

Раскладывая куриную грудку с салатом по тарелкам, я старалась не смотреть на Михаила. Не потому, что он вызывал странное чувство неловкости, а потому, что я видела в нем отражение Стаса. Это было так странно – он одновременно притягивал и отталкивал меня.

– Ты очень вкусно готовишь.

– Спасибо.

– Нет, я серьезно. Я давно забыл вкус домашней еды. Все время по ресторанам, кафе, надоели быстрые перекусы. Все время один, каждый день одно и тоже. Иногда начинаю думать, что вся жизнь – бессмысленная, и все эти цели и бесконечные дела никому не нужны, и я просто кручусь в каком-то адском колесе и сжигаю время впустую.

– Понимаю. – Я ободряюще улыбнулась, – вам просто надо найти женщину, которая скрасит ваше одиночество. Как только найдете свою вторую половинку, все наладится.

– Ты так думаешь?

– Ну, да. – Я смотрела на Михаила и пыталась понять, почему он вдруг стал жаловаться. Следующие слова повергли меня в настоящий шок.

– Тогда, эта женщина – ты.

ГЛАВА 10

В первую секунду мне захотелось проснуться, а потом выбежать из квартиры. Но куда я побегу, если квартира – моя? Да и Миланку не оставишь. Михаил смотрел на меня пристальным, серьезным взглядом. Он больше не казался расслабленным и добродушным – лицо напряженное, даже морщины на лбу проступили, да ярче выделилась носогубная складка. А глаза – колкие, холодные. Такое внезапное преображение неприятно меня удивило. Я медленно села на стул.

– Вы снова начинаете…вы что, так и не смогли смириться с выбором сына? – я чувствовала, что беззащитно бормочу какую-то ахинею.

– Почему же. Выбор моего сына безупречен. – Михаил улыбнулся. – Алиса, я все понимаю. Ты молодая, полная сил, и тут я – уже далеко не юный. Но дело не в этом. Я долго думал, и пришел к выводу, что ты и Стас не сможете жить вместе.

– Что?

– Это сложно понять, особенно, когда есть чувства. Но любые чувства рано или поздно угасают, становятся не такими яркими. Уже через год слетают «розовые очки», и начинается обычная серая жизнь. Быт, понимаешь? – Михаил устало вздохнул, – я знаю своего сына. Он не даст тебе должную защиту, не сможет содержать семью. Я бы молчал и не лез в ваши отношения, но, как видишь, Стас пропал. Прошел месяц, и нет никакой зацепки. Нет ничего, что могло бы помочь отыскать его.

– Как вы можете говорить такие вещи?! Вы хотите убедить меня в том, что ваш собственный сын – мертв?

– Не говори со мной на «вы». – В голосе Михаила послышались незнакомые металлические нотки, – и уясни раз и навсегда – иногда в жизни случаются несправедливые, даже ужасные вещи. Случайности, которые заставляют тебя жить и думать по-другому. Бывают моменты, когда от тебя ничего не зависит. Стас – мой сын, и я люблю его. То, что он пропал – горе для меня и для тебя. Но я пытаюсь идти вперед. Я смотрю в будущее, и вижу нормальное существование только рядом с тобой и Миланой. Твоя дочь – это и моя кровь тоже. Я готов дать ей свою фамилию, и никто не задаст ни одного вопроса. Милана станет нашей дочерью. Твоей и моей.

– Вы…ты сумасшедший. – Я не могла поверить в услышанное, – это шутка, верно? Или это нормально – всю жизнь врать ребенку, что приходишься ему родным отцом? Я не понимаю. Я просто не могу это понять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.