Артем Каменистый
Кризис власти (Альфа-9)

Глава 1 Высшие силы недовольны

Кризис власти (Альфа-9)

Глава 1

Высшие силы недовольны

– Не так давно я объяснил тебе некоторые моменты твоего ближайшего будущего. Самыми примитивными словами объяснил, без недомолвок. Сейчас на всякий случай повторю: это будущее должно быть победоносным. Проще говоря, я жду от тебя великих свершений, а не гибели в смехотворных драках. Да, я понимаю, что в некоторых ситуациях и мертвеца можно считать победителем, но это явно не твой случай.

Устало глядя на Приходящего Во Снах, я спросил:

– Вообще-то это была не смехотворная драка. Мне очень повезло, что противник был сильным, но не умным. И вообще, что со мной? Почему я снова здесь?

– Сразу два почти бессмысленных вопроса… Хорошо, хоть я тебя призвал не для ответов, кое-что скажу. Ты здесь лишь потому, что я на тебя рассчитываю в деле, важность которого столь велика, что твоему скудному разуму её величину не осознать. И что же у нас с тобой получается? Вместо того, чтобы делать то, что должен делать, ты зачем-то почти довёл себя до смерти. А ведь мертвец не сможет сделать то, что должен.

– Ну так я не мертвец. Сами ведь говорите – «почти».

– До мертвеца тебе недолго осталось. Твоё состояние ухудшается, прямо сейчас ты впал в беспамятство. Хорошо, что догадался привязать себя в седле, только поэтому ещё не кормишь падальщиков мудавийской степи. Ты, вместо того, чтобы помнить о моих словах, решил умереть мучительной смертью и потому устроил бой с ничтожным, но при этом чересчур опасным для тебя противником. Обычные раны, полученные в схватке, может и не смертельные для твоего уровня развития, а вот родовое посмертное проклятие убьёт легко. Собственно, оно как раз этим сейчас и занимается – медленно и верно тебя убивает. И да, ты же помнишь, что тебе, скорее всего, предстоит немало битв с порождениями Смерти? А ведь сражаясь с ними, или даже с самой Смертью, умирать никак нельзя. Как бы ты ни погиб, победой это никто не назовёт. Так как ты собрался с ними воевать, если тебя первый встречный южанин почти в гроб загнал? Так называемая «семейная магия мести» у них практикуется во многих кланах. Неужели не знал?

Измученная голова думать отказывалась, и потому я не без труда подобрал новые слова:

– Ладно, допустим, я почти мертвец, но раз мы снова общаемся, получается, вы всё ещё рассчитываете что-то от меня получить. Значит это не конец. Значит, я по-прежнему должен для вас кое-что сделать?

Приходящий Во Снах покачал головой:

– А ты разве уже сделал то, что должен был сделать?

– Вообще-то я ничего у вас не занимал.

– Да неужели? – делано изумился старик. – А ты случайно не забыл про гробницу Ткарра? И заодно вспомни, кто тебе посоветовал в неё заглянуть. И что ты в итоге за это получил, тоже вспомни.

– Ну да ладно, признаю, некоторую пользу я от нашего общения получил. Почти микроскопическую, к сожалению. И да, насчёт того, что я должен за это сделать. Вы ведь это о том, что я должен быстро и при этом не слишком кроваво разбить армию Тхата? Ну так можете начинать меня хоронить, потому что я её не разобью. Как вы себе это представляете? У меня нет своей армии, и взяться ей неоткуда. Своими силами справиться прикажете? Ну так я чуть не погиб, столкнувшись всего-то с тройкой сильных южан. Очень сильных для меня южан. Очень повезло с ними, но со следующими может не повезти. Да и без таких серьёзных бойцов что можно сделать против союза нескольких стран без приличного войска? Ладно, понимаю, создать такое войско сложно, но возможно. Но где взять на это время? Южане возьмут Мудавию полностью за неполный месяц, даже если не станут торопиться. Да и, допустим, я как-то сумею найти такое войско, или другим способом разделаюсь с вторжением. Но как это сделать без лишних жертв? Как ни старайся, при этом погибнет куча народа, а вы особо указывали на недопустимость большой крови. Так что нет смысла на меня рассчитывать. Ваша задача не имеет решения. У меня нет возможности спасти Мудавию, а если бы и была, не представляю, как это сделать бескровно. Поищите кого-нибудь другого на роль спасителя. Хотя я не представляю, кого… Даже сам император Равии уже вряд ли что-то успеет сделать.

Приходящий Во Снах вновь покачал головой:

– Будь добр, скажи мне, кто я, по-твоему?

– Точно не скажу, но я встречал о вас упоминания в некоторых старых книгах. Вас там по-разному называют: Приходящий Во Снах, Злопамятный Демон Снов, Беловолосый Ночной Кошмар. Сомневаюсь, что одно из этих прозвищ действительно ваше реальное имя, а своих версий у меня нет. Честно говоря, пока сам не столкнулся, считал вас сказочным персонажем.

– Задавая свой вопрос, я ожидал услышать от тебя не имя, а нечто иное. Ты считаешь, что я человек? Или, быть может, демон? Или кто-нибудь ещё?

Я пожал плечами:

– Да без понятия. Вы ведь кем угодно можете быть, хоть самим воплощением Хаоса.

– Нет, я не воплощение Хаоса. Меня вообще нельзя причислять к, скажем так, вещественно-явным существам. Я нечто неосязаемое и реальное; я остаток последней воли великих созданий и высших сил, объяснение сути которых для тебя непостижимо; я действие и бездействие; я почти лишённая души функция, что задействуется в ограниченном числе ключевых ситуаций, дабы попытаться повлиять на их развитие минимальными точечными воздействиями. Моё современное существование некий атавизм этого мира, где я могу влиять лишь опосредованно, и не всегда правильно. То, что я для тебя выгляжу, как человек, не более чем упрощение, допущенное ради общения с подобными тебе. Даже изначально возможности мои не были беспредельными, а сейчас, когда я являюсь лишь жалким остатком последней воли, они несопоставимо скромнее. Даже то, что я пусть и безуспешно, но как-то сумел задействовать тебя – великая удача и затрата колоссальной части моих невеликих ресурсов. Я прекрасно понимаю суть твоих проблем, сейчас быстрое течение времени для меня такая же помеха, как и для тебя. Но искать другую кандидатуру? Ты думаешь, таких как ты в этом мире много, и все они доступны повсюду и в любой момент? При столь быстром развитии событий я никак не успею найти ключевого персонажа сопоставимого с тобой, да и не уверен, что таковой вообще существует. Я имею ввиду твой величайший потенциал, с которым ты так мелочно и бездарно обращаешься. Ты принял мою помощь, ты уже нечто получил от меня, и да, ты теперь мне должен. А выбивать долги – одна из моих основных функций. Так что хочешь ты того или нет, но именно тебе придётся подчиняться воле, частью которой являюсь я. И ты сделаешь всё возможное и невозможное, иначе будешь сурово наказан. Уж не сомневайся, то, что я лишь остаток великой воли, не защитит тебя от многочисленных невзгод.

Я невесело усмехнулся:

– Да хоть пугайте, хоть пытайте… Вы требуете от меня невозможного. Это как звезду с неба достать. Хотя нет, со звездой хоть какой-то шанс есть. Да никто это не сможет сделать. Союз трёх стран, каждая из которых теперь и в одиночку Мудавию раскатает, не напрягаясь. Без полноценного имперского корпуса здесь, считайте, воевать некому. Разве что вы наймёте отряд из бойцов, в котором каждый не будет уступать моему последнему противнику. Но это должен быть приличный отряд, а не десяток магов без телохранителей, и таких ещё попробуй найти и завлечь на службу.

– Нет, я никого нанимать не собираюсь, – покачал головой загадочный собеседник. – Мои возможности ограничены так же жёстко, как время. Вот только не нужно считать, что я требую безнадёжного. Будь так, я бы не стал возлагать на тебя такую миссию. Бессмысленно тратить ресурсы на то, чего невозможно достичь. У тебя есть шансы если не полностью устранить проблему, то хотя бы сгладить тяжесть последствий.

– И что это за шансы? Вы хотя бы намекните, в какую сторону двигаться.

– Зачем тебе мои намёки? Ведь и так понятно, что если не можешь выставить силу против силы, придется выставлять что-то иное. Смекалку, хитрость, жестокое коварство и подлость. Всё, что поможет достичь цели. Ты сомневаешься в своих способностях, и правильно делаешь. Ведь посмотри на себя. За тобой опыт двух миров, но как ты им распоряжаешься? Трепыхаешься бессмысленно и бесцельно, будто глупая рыба, вытащенная из родной стихии. Все твои трепыхания, это попытки держаться выше основной массы. Да, забираться ввысь – правильная стратегия, ибо чем ниже ты в этом мире, тем сильнее на тебя давят все те, кому удалось подняться над тобой. Давление может привести к падению, а в твоём случае падать никак нельзя, ведь это, скорее всего, приведёт к быстрой гибели. Некоторым вышестоящим портит настроение тот факт, что кто-то из клана Кроу до сих пор не в могиле, и они ждут не дождутся, когда же ты оступишься. Долго ли тебя будут спасать такие трепыхания? Удача, что так часто тебе благоволит, может начать так же часто тебя игнорировать. Хочешь выжить? Тогда тебе надо взбираться наверх побыстрее. Выше и выше, самым верным путём. В идеале на самую вершину. Там, где на тебя смогут давить лишь снизу, а это, как понимает всякое разумное существо, совершенно иное давление. Я тот, кто может указать тебе самый верный путь. Не вспоминай сейчас, пожалуйста, про руны. Рунное мастерство древних не просто так осталось в прошлом. Оно не смогло справиться с новыми угрозами, так что не стоит так сильно на него рассчитывать. Но я, несмотря на ограниченность, могу помочь не только с рунами. Сделав здесь то, что должен сделать, ты получишь неслыханно щедрую награду. И не сомневайся, она будет весьма и весьма полезна для того, кто всерьёз стремится к высочайшим вершинам личного могущества. Так что достаточно отговорок. Делай то, что должен делать, и не пожалеешь.

– А что насчёт аванса? – осторожно заикнулся я. – Задача непростая, хорошо бы прямо сейчас как-нибудь усилиться.

– Здесь не торгуются, здесь выслушивают мою волю, после чего отправляются делать то, что должны делать, – обломал мои мечтания Приходящий Во Снах. – Но раз уж ты так бездарно почти позволил себя убить, всё же подарю ещё один полезный совет. У главы имперской миссии есть эликсир из крови ужасающего варана с Огненных островов. Если принимать его по капле, он кратковременно значительно повышает мужскую силу. Но мало кто из жителей севера знает, что основное, первоначальное его предназначение, это разрушение структур одного из классов редких проклятий. В том числе того, которое тебя сейчас убивает. Так что если перестанешь попусту тратить своё время и поспешишь в столицу, получишь шанс выжить, после чего, надеюсь, возьмёшься за ум и перестанешь меня разочаровывать. И да, ситуация опасная, и жалеть ресурсы нельзя. Если ты воспользуешься лекарством в миссии, мы увидимся снова, и ты получишь новые указания. Сейчас ты их принять не готов, не в том состоянии. Дальше ты будешь получать всё новые и новые распоряжения. Уточнённые. Это поможет тебе не совершать лишние ошибки. И, разумеется, возвыситься тоже поможет.

* * *

Миг, и я обнаруживаю себя в седле, причём тело опасно свешивается. Не упал я лишь потому, что действительно догадался себя привязать, хотя не помню, когда это было.

Всё как Приходящий Во Снах говорил.

И да, любителей падали он тоже не ради красивого словца упоминал. Несмотря на крайне негативное самочувствие, я сразу же уловил тревожный запах крови, после чего обнаружил её источник – под копытами коня лежал омерзительный ком из мяса и раздробленных костей, перемешанных с грязью. Мозг работал с трудом, поэтому я не сразу понял, откуда здесь взялись свежие останки какого-то непонятного существа.

Трофейный конь, как и полагается элитному боевому скакуну, оберегал впавшего в беспамятство хозяина. Учитывая то, что благородное животное даже серьёзному хищнику способно дать укорот, мелким падальщикам мудавийских степей здесь ловить нечего.

Надо как-то заставить голову работать…

Кто я и что я?..

Нет, это ещё помню. А вот почему мне так хреново, не помню. И не понимаю…

Зато в голову раскалённым гвоздём вбито, что у Аммо Раллеса есть нечто особенное, именно то, что сейчас очень нужно.

То, что восстановит меня из руин.

Да-да – именно из руин. Я сейчас настолько плох, что даже счёт времени давно потерял. Страдая от жесточайшей боли, охватившей всё тело, то и дело выпадая из реальности, разъезжаю по степи уже неизвестно сколько дней. По ощущениям даже месяцев, хотя понимаю, что это сильнейшее преувеличение. Стараюсь хотя бы приблизительно двигаться на север, но даже это не всегда получается.

Чёрт, да сколько же времени миновало с той схватки у заброшенной шахты? Я ведь, поначалу, куда бодрее держался. Те бродяги, которые решили ограбить внешне почти мёртвого всадника, очень сильно об этом пожалели.

Так… когда же это было? Вроде на второй день…

А как давно был этот второй день?

Да без понятия…

А смог бы я сейчас наказать шайку простолюдинов за такую дерзость?

Не уверен…

Что?! Это получается, я даже против нищих мудавийцев сейчас не выстою?!

Хаос!

Похлопав себя по щекам, я начал раз за разом кастовать лечение, то и дело путаясь в навыках: и регенерацию повесил, и сопротивление инфекциям, и противоядие и прочее-прочее медицинское и рядом с ним.

На удивление резко полегчало. А я ведь точно помню, что в последние разы от навыков толку вообще не было. Надо и дальше использовать всё, что есть, без разбора, вдруг именно это помогло.

В любом случае долго улучшение не продлится, да и сильно бодрым я не стал. Едва-едва зашевелился, будто труп, что слегка задёргался перед начинающим некромантом. Скоро снова свалюсь.

Значит, надо использовать каждый миг.

Где же здесь север? Соображал я всё ещё скверно, и сразу определиться со сторонами света не сумел. Зато впереди и правее разглядел излучину мелкой речушки.

А вот это отличный ориентир, ведь с реками в Мудавии всё не просто плохо, а отвратительно. Если отбросить ручьи и пересыхающие ручейки, их здесь ровно полторы, и обе называются реками лишь по причине отсутствия альтернативных вариантов. Если предположить, что я не сбился с направления, можно предположить и то, что я вышел к большой излучине одной из них. В таком случае достаточно двигаться по берегу, и вскоре увижу столицу.

Там, кстати, и дорога виднеется. Похоже, это действительно та самая излучина.

Глава 2 Беспорядок

Глава 2

Беспорядок

Если не вспоминать про шайку пытавшихся меня ограбить оборванцев, местных жителей я на своём нелёгком пути не встречал. Но, учитывая плотность населения, двигаться неизвестно сколько дней и не попадаться при этом на глаза невозможно. Просто мудавийцы замечали меня раньше, что с учётом моего состояния неудивительно. Ну а дальше они следовали простому правилу простолюдинов: держись подальше от богатых незнакомцев. Все знают, что такой может запросто искалечить или даже убить лишь ради забавы, и в худшем случае отделается от стражи смехотворным денежным подношением.

Эта женщина прятаться не торопилась. Непонятного возраста нищенка в жалком тряпье, с нескладной фигурой, страшненькой физиономией и глазами человека, у которого в мозгу нет ни единой извилины. Да уж, надо быть действительно сильно глупой, чтобы не опасаться вооружённого человека в дорогих доспехах и на элитном коне. Шагает навстречу без малейшей опаски.

Остановившись, я подбросил монету. Та до земли долететь не успела, нищенка подхватила её и без паузы спросила непонятное:

– Господин, к реке отойдём, в камыши, или прямо здесь?

– Здесь? – с трудом выдавил я из пересохшего горла.

– Ну здесь, так здесь, – спокойно ответила женщина и принялась скидывать свои обноски.

– Стой! – торопливо произнёс я. – Просто скажи, в какой стороне столица. Я правильно еду?

– А как тут можно ехать неправильно? – удивилась нищенка.

– И далеко до неё?

– Господин, вам на таком хорошем коне совсем недалеко. Считайте, уже почти в столице.

– Благодарю, – кивнул я.

Но не успел двинуться дальше, как женщина предостерегла:

– Господин, но я бы на вашем месте туда ехать не стала. Убьют вас там.

– Кто? – напрягся я.

Неужто действительно месяц в полубреду провёл, и за это время южане успели сюда добраться?

Но нищенка слегка утешила:

– Да шантрапа наша городская совсем страх потеряла. Бунтуют. Давно такого не было. Как корпус ушёл почти весь, так и не стало порядка. Вот, решила в деревню к родне податься. Сильно страшно нынче в посаде. Так что вы, если прямо поедете, прямо в посад и попадёте к ним. А они там совсем распоясались, без разговоров убить могут. Одежда на вас богатая, кони у вас хорошие, и рожа не здешняя. Да, они вас точно убьют. Не надо туда ехать.

– Но мне надо в столицу, а посад вокруг города. Значит, придётся ехать. Или есть другой путь?

Нищенка пожала плечами:

– Не знаю я никакой другой путь. Может к восточной стороне лучше? Это там, где лагерь корпуса. Не все ведь ушли, кто-то там должен за порядком следить. Это по нашей страже мухи свободно бегают, а в корпусе не забалуешь.

– На восточной стороне, говоришь?.. – задумался я и, тронувшись, наконец, бросил: – Благодарю, буду знать.

– Может всё же в камыши? – уже в спину предложила женщина. – А то больно много получается. Такая монета всего лишь за спрос простой.

Отвечать я не стал. Снова накатила такая слабость, что чудом в седле удержался.

Нет, восточную сторону искать некогда.

Мне бы до ближайшей, до южной, живым добраться…

* * *

И без предупреждения нищенки даже издали несложно догадаться, что в городе творится что-то неладное. Самые бедняцкие кварталы, как это часто бывает, располагались вокруг стен и валов. Тот самый посад: ничем не защищённый, нищий, беспорядочный. Застраивался он большей частью стихийно, потому и в лучшие времена смотрелся не очень, а сейчас и вовсе выглядел печально. Множество лачуг выгорело дотла, в некоторых местах вздымались столбы дыма от продолжающихся пожаров.

На ближайших подступах там и сям, будто часовые, стояли какие-то непонятные личности, дружно буравящие меня тяжёлыми взглядами. Некоторые из них почти сразу срывались с места, торопясь скрыться в лабиринте посадских переулков. Явно спешили кому-то доложить о появлении непонятного молодого господина.

Богатые кони и одеяния, измождённый вид, пятна засохшей крови… Уж не знаю, что здесь за бунт, зато точно знаю, что при любых беспорядках таким как я лучше к участникам волнений не приближаться.

Но выбора нет. Я отчётливо ощущаю, что времени не осталось. Непонятное проклятие побеждённого южанина пожирает меня всё быстрее и быстрее. Я уже почти непрерывно использую лечение, но оно помогает на считанные секунды. Даже мои почти бесконечные запасы энергии внезапно начали демонстрировать близость дна.

Как только они исчерпаются, так сразу и свалюсь. У меня лишь один вариант выкарабкаться – добраться до зелья Аммо Раллеса раньше, чем это случится.

На въезде меня ждали. Не меньше сотни мужчин вооружённых наскоро сварганенными дубинами, плотницкими топорами, вилами и серпами перегородили узкую улицу и смотрели недобро. Одеты преимущественно совсем просто, но на некоторых наблюдались тряпки подороже, такие явно им не по карману. Готов на что угодно поспорить, что ещё совсем недавно эти вещи носили другие люди, и расстались они с ними не добровольно.

Так что это отрепье, как минимум, кого-то успело ограбить.

А судя по характерным пятнам на некоторых дубинах, без крови при этом не обошлось.

Я, как выходец из иного, демократического мира, лишён сословных предрассудков, но не мог не отметить, что образ жизни здешней бедноты не способствует развитию интеллекта. Проще говоря, представители низов почти всегда глуповатые, и потому могут переоценивать свои силы. Вот и эти, вкусив кровь, сочли себя дико сильными, позабыли про традиционные страхи. Попросту говоря, они меня сейчас если и боятся, то не сильно и, следовательно, вряд ли пропустят по-хорошему.

Но я всё же попытался решить проблему словами, постаравшись вложить в голос максимум пафоса.

Глядишь, и помогу им вспомнить, что с такими как я связываться чревато.

Остановившись в паре десятков шагов, напряг все силы и грозно молвил:

– Сегодня я добр и не стану вас наказывать. Просто исчезните с моих глаз.

– А что будет, если не исчезнем? – насмешливо уточнил голодранец с деревянными вилами.

– Вам придётся пожалеть о своей дерзости. Очень сильно пожалеть.

Ничуть не проникнувшись, мудавиец совершенно справедливо заметил:

– Уж не знаю, что с тобой такое случилось, но ты, паренёк, едва в седле держишься. Давай, спускайся. Коня твоего мы сбережём. Всех твоих коней. И одежку тоже. И может даже не станем бить.

– Как это не станем?! – возмутился тощий бродяга с непомерно длинной дубиной. – Вы гляньте на него! Он же на вид чистый северянин. А ведь они бросили нас на растерзание Тхату. Все светлокожие подлецы, и этот тоже из них! Смерь ему!

– Смерть! Смерть!!! – подхватила толпа и, не сговариваясь, подалась на меня.

Ну предлагал же по-хорошему…

Взмах руки, и в толпу отправился рой красноватых и не слишком ярких искорок. Не слишком быстрые, не слишком заметные и поражающая способность не впечатляющая. Приблизительно как у малокалиберного пистолета с самым слабым патроном и неудачно рассчитанной длиной ствола. Один из промежуточных этапов развития низового навыка стихии Огня. Толку от него немного, даже самая слабая защита способна уберечь на любой дистанции.

Но у этих бедняков вообще защиты нет, а жалящих искр-пуль в рое много.

Несколько оборванцев рухнули замертво молча, ещё столько же принялись орать и кататься по земле, хлопая по чернеющим ранам, из которых выносились искры и струи дыма.

– Это маг!!! – панически заорали там и сям.

Толпа так же дружно хлынула назад. Я было подумал, на этом инцидент исчерпан, но нет, бунтовщики всего лишь создавали перед собой простор для применения дистанционного вооружения. Нет, луков, и, тем более, дорогих арбалетов ни у кого не наблюдалось. Противники дружно достали пращи, и в меня полетели десятки камней.

Хорошо, что при малейшей угрозе обстрела я почти рефлекторно ставлю Нестабильный щит Хаоса. Вот и сейчас камни, казалось бы, летевшие прямиком мне в лоб, начали менять траектории. Хитрый навык работал не с гарантией, однако это не относилось к медленно движущимся объектам, как эти выпущенные из пращей подозрительно идеально-круглые камни. Они дружно меня игнорировали, несмотря на все усилия толпы.

Тем временем оборванцы с пращами начали показываться на окрестных крышах, камни полетели слева и справа. И в тылу толпы просматривалось нехорошее движение, к нападавшим непрерывно стекалось подкрепление.

Я, конечно, такой обстрел могу выдерживать запросто, однако навык работает не вечно. Уйдёт в откат, и придётся рассчитывать лишь на щиты. А они и энергии много потребляют, и тоже не отличаются чрезмерной продолжительностью.

Тот бродяга прав, я едва в седле удерживаюсь, воин из меня никудышный. Но деваться некуда, надо прорываться.

Пока хоть какие-то силы есть.

Нечего и пытаться хвататься за меч. Даже если каким-то чудом его удержу, выроню после первого же удара или блока. Потому сделал то единственное, что пришло в голову: жёстко направил коня вперёд, на толпу, одновременно выпуская новый рой смертоносных искр.

Ну а дальше в ход пошли прочие навыки, заработанные в столичном Лабиринте. Умный конь, не обращая внимания на опасно близко проносящиеся камни, рванул вперёд, сбивая не успевающих отскочить врагов с ног, прямиком под тяжёлые копыта. Следом, на поводу, мчались ещё два боевых скакуна, и они тоже никого не щадили. Мы легко прорвались через одну толпу, тут же угодили в другую. И также легко прошли сквозь неё.

Чтобы нарваться на третью.

Я быстро сбился со счёта, агрессивные оборванцы не заканчивались, хаос переулков посада казался бесконечным. И это при том, что я рвался к воротам напрямик, по самой короткой и свободной от застройки дороги. Здесь, по идее, вообще не должно быть всех этих лачуг, но они почему-то стояли, местами почти полностью перекрывая проход.

Пару раз мы проскакивали прямо через эти хибары. Благо боевой конь непрост, его и куда более серьёзные преграды не смутят.

Оставив за собой десятки убитых и покалеченных противников я, наконец, выскочил к воротам.

Которые оказались закрыты.

На моё счастье, толпа не стала преследовать. Наверное, потому что опасалась тех, кто эти ворота охранял.

А охраняли их солдаты корпуса, там и сям виднеющиеся на стенах. И в этом мне очень повезло, потому что они мужики дисциплинированные, сразу убивать непонятного одиночку не попытались.

– Стоять! Кто такой?!

Подняв голову, я уставился на знакомое лицо. Один из младших офицеров, часто попадался мне на глаза в лагере корпуса.

Невесело усмехнувшись, я спросил:

– А разве сам не видишь, кто?..

– ВЕЛИКИЙ ПОРЯДОК! Господин десница! Ворота! Ворота открывайте, болваны слепые! Бегом!!!

Глава 3 Спасение из рук честного друга и прочие новости

Глава 3

Спасение из рук честного друга и прочие новости

Бяка протянул махонькую бутылочку причудливой формы:

– Вот, держи, дружище. Это самое сильное средство от проклятий. Очень дорогое и очень редкое. Я тут поспрашивал аккуратно, говорят, вроде как, ничего лучше в этой бесчестной стране нет.

– Откуда у тебя оно? – еле слышно уточнил я.

– Вот не знаю точно, поможет ли, – невпопад продолжил Бяка. – Вдруг ошибаются, вдруг что-то получше есть, так что поспрашиваю ещё у людей. Поищу. Тут ведь тебе не Рава, тут тяжело хорошие лекарства находить. Но хуже от него точно не будет, так что пей, не надо сомневаться.

– А эту бутылку где взял? – не сдавался я.

– Ну как это где? Да здесь же и взял, где же ещё мог взять. Уж не думаешь ли ты, что я успел в Раву и назад пробежаться, как только услышал о проклятье? Ты, кстати, молодец, что сразу о нём солдатам сказал, как только до ворот добрался. Посыльного с новостью сразу сюда отправили, так что я первым делом узнал. И про бутылку эту я до этого кое-что слышал, ещё тогда подумал, что вещь ценная, может пригодиться. Вот так и получилось, что заранее её припас на всякий случай. Удивительно удачно получилось. Ты пей-пей, не отвлекайся. Давай-ка я тебе помогу, еле голову держишь.

Вкус у содержимого оказался отвратительным и что самое скверное, никакого облегчения я не ощутил:

– Где Аммо Раллес? Почему он не здесь? – решил я сменить тему, осознав, наконец, что подробную историю с появлением лекарства Бяка излагать категорически не желает.

– Так он со своими в лагере корпуса устроился. Миссия теперь совсем пустая, все давно там, тут только охрана, да некоторые твои персты.

– А чего так?

– Да быдло всякое бунтует. Разве сам не видел, что у них в посаде творится? Там людей просто так убивают и всё воруют. Как метлой сметают, вообще всё, ничего другим не оставляют, – с особым осуждением акцентировал Бяка. – Я вот коней твоих закрыл от греха на хитрый замок, и двух наших оболтусов приставил охранять. Ворья столько вокруг, что даже в нашей конюшне сведут мигом. В самом городе тоже всякое случается. Слыхал новости? Некоторые местные олухи решили во всех своих бедах северян обвинять. То есть нас. Орут, что мы воду травим. Ну разве не полные дураки? Травим, конечно, но ведь не совсем мы, и к тому же это для пользы дела. То есть для их же пользы. Но дуракам не понять. Тут и раньше порядка особо не было, а сейчас вообще страх сплошной. Вот господин Аммо Раллес посмотрел на это воровство, и решил у наших военных беспорядки переждать.

Голова соображала скверно, но всё же за некоторые слова Бяки удалось зацепиться краешком сознания.

– Не понял про воду… В каком смысле травим?

– Ну они орут, что мы её травим.

– Да это я понял. Я не понял, что ты имел в виду, когда сказал, что мы действительно травим. То есть, не совсем мы. Хаос! Бяка, да я ничего не понял!

– Так я как есть, всё сказал.

– Дружище, давай как-нибудь попроще. Чтобы и дурак понял. Что ты имеешь ввиду?

– Да это всё наёмник твой. Фат, который Буйвол. Ты его в северных пустошах поймал. Он из шайки, которая на вас там напала. Помнишь такого? Телохранитель мага.

– Конечно, помню. И какая же связь между ним и отравленной водой?

– Самая прямая. Ты разве забыл, как разрешил ему народ набирать где угодно. Вот он и набрал. В основном по тюрьмам, где ж ещё набирать людей в стране, где все только и делают, что воруют. И когда этот твой Буйвол узнал, что ты неизвестно где пропадаешь, тут же отправил этих бандитов травить колодцы на пути армий Тхата. Некоторые считают, что это неблагородно, а по мне так нормально. Лошадям и людям вода нужна, а тут, похоже, её тоже воруют, мало очень, всего-то две тощие речушки, такие у нас на севере ручьями называют. Без колодцев Тхату по этим канавам идти придётся, и удаляться от них они не смогут. Значит, резать везде всех подряд не получится. Местным главное к рекам не приближаться, и не убьют. Получается, это Буйвол так о них заботится. Но они почему-то недовольны. Что с этих болванов взять? Одни идиоты.

– То есть, получается, он без приказа объявил войну колодцам?

– Так а кто ему приказать может? Он ведь на тебя работает, а ты пропал. Вот и творит, что хочет. Сказал, что деньги ему платят не для того, чтобы он в городе сидел и дожидался пропавшего нанимателя. Тхат, мол, ждать не станет. Очень даже порядочное поведение для наёмника без рекомендаций, который, между прочим, не так давно тебя убить пытался. Кстати, он тебе оставил здоровенную кочергу. Ну этот… как его… вульж. Сделал у какого-то кузнеца. Сказал, что это подарок. Мол, тебе такая корявая хреновина нужна зачем-то.

Да уж, инициативный оказался. С одной стороны, правильное поведение, с другой, как бы лишние проблемы не создал.

Ну да ладно, идея с колодцами, возможно, не пустая, так что отложим вопрос на потом.

Куда более срочных вопросов хватает.

– Бяка, Камай вернулся?

– Да, уже три дня, как здесь. Очень за тебя волнуется. Всё время отряды отправляет на южную сторону, те дожидаются тебя под городом.

– Что-то я их не видел…

– Да там тех отрядов почти и нет. К тому же им постоянно с бунтовщиками драться приходится. Отвлекает это сильно.

– А где сам Камай?

– То тебя ищет, то в лагере возле своих. Почти все его люди в лазарете военном лежат. Некоторые очень сильно изранены, некоторые не сильно, но лазарет почти всем не помешает.

– И сколько с ним людей осталось?

Бяка пожал плечами:

– Точно не могу сказать, они всё идут и идут. Последние позавчера появились. Может ещё кто добирается, откуда мне знать. Всего десятков шесть должно быть. Наверное.

Да уж… нерадостно… И так войска личного, считай, нет, а тут и трети жалкого его подобия лишился. И это за всего-то один непродолжительный поход. А ведь в каждого бойца целое состояние вбухано, если перевести потраченные на их развитие трофеи в деньги.

Да Хаос с ними, с деньгами да трофеями, мне-то чего их жалеть. Время, будь оно проклято, вот что ни за какие средства не купишь. ПОРЯДОК не позволяет развиваться молниеносно, следовательно, быстро сильных бойцов на замену подготовить невозможно.

И это без учёта того, что кого зря Камай в дружину не привлекает. Отбор у него строжайший, после чего каждый новобранец проходит через продолжительный «курс молодого бойца».

Пожалуй, насчёт этой строгости придётся с ним пообщаться. Качество, конечно, немаловажно, но важно и количество. И об этом следовало подумать раньше.

Хотя чего тут жалеть о том, что мог сделать, но не сделал… Там, на дальнем севере, длинных очередей из желающих не наблюдается, ведь населения всего ничего, а со стороны подтягивать народ непросто. Даже жертвуя качеством, он вряд ли бы пять сотен подготовить успел, а мне сейчас и пяти тысяч мало будет.

– А где Кими?

– Ну а где ей ещё быть? Тоже тебя ищет, с людьми Камая. Бунтовщики при её виде разбегаются с криками. Запугала.

Дверь распахнулась с такой силой, что створки разлетелись на всю ширину, и затрещали, пытаясь вывернуть петли. Дорс, ворвавшись в комнату, на ходу воскликнул:

– Один из них должен быть моим! Должен! Хотя бы один! Назови цену! Цену! Любую цену!

– Ты о чём? – удивился я, совершенно не понимая, к чему эти слова.

– Как это о чём?! – удивился Дорс. – Конечно же о них, о чём же ещё?!

– Это он о лошадях, – подсказал Бяка.

Но мне его подсказка ничем не помогла.

Зачем ему мои кони понадобились?

Да ещё и по любой цене.

– А ты что тут делаешь, упырь бледный?! – рявкнул Дорс. – Вечно подслушиваешь и подсматриваешь.

– Я, пожалуй, пойду, дела у меня, – Бяка подозрительно быстро и покладисто прошмыгнул к двери.

Не иначе и у Дорса что-то спёр, вот и опасается перед здоровяком маячить.

– У тебя что, своих лошадей не осталось? – без интереса спросил я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Мне кажется, или действительно слабость отступает, а онемение сменяется неприятным покалыванием. Похоже на то, что случается, когда начинаешь шевелить онемевшей конечностью.

– Ну ты сказал! – с непередаваемой интонацией чуть ли не прокричал Дорс. – Да при чём тут мои никчемные клячи?! Ты вообще не понимаешь, что у тебя за кони?! Где твои глаза, Чак?!

В лошадях я, откровенно говоря, разбирался слабо. Не слишком часто приходилось иметь с ними дело. Да, мне известно, что одна от другой по цене и функционалу может отличаться так же, как старая детская педальная машинка от навороченного современного гоночного кара. Но это больше поверхностные теоретические познания, тема для меня неинтересная, глубоко в неё не вдавался. Ходит бодро, не болеет и не капризничает, но при этом без родословной длинной? Ну и отлично, больше мне и не требуется.

Но наслышан, что некоторые аристократы больше коней своих ценят и лелеют, чем детей родных. Ради лошадей интриговали, устраивали кровную вражду и даже войны между государствами, тратили огромные состояния. Что-то вроде особой мании коллекционирования для высшего света. Для многих прям цель в жизни устроить выезд на невиданно-редком и дорогущем скакуне.

Похоже здоровяк подвержен той же слабости. И, получается, трофейные лошади далеко не из простых. Хотя это для меня не новость, при всей своей неграмотности в этом вопросе я сразу понял, что скакуны что надо. Тем более тогда, поначалу, соображал неплохо. Знакомство с Бякой даром не прошло, несмотря на проблемы со здоровьем не забыл подумать о добыче. И доспехи с убитого южанина стащил, и коней бросать не стал. Животные умные, за мной двигались послушно. Смутно помнится, что даже прорываться через посад помогали, разгоняя всех перед собой не только копытами, а и мощнейшими укусами, после которых можно за минуту-другую истечь кровью от чудовищных ран. Тут вам не земные скакуны, они лишь похожи на них, отличий хватает.

В том числе опасных.

Если затуманенный мозг не обманывает, трофейных лошадей у меня три. Я не собственник-коллекционер, так что не жаль одну отдать Дорсу. Он, конечно, не сказать, что друг, и вообще человек не самый лучший, но, как-никак, мы сейчас в одной лодке, поощрить соратника не грех.

Однако разбрасываться трофеями по первой просьбе будет неправильно. Если я ничего не потерял на последнем участке пути, у меня три прекрасных коня, а желающих, при местной нездоровой моде на скакунов, может оказаться куда больше.

К тому же Дорс никогда прежде повышенного интереса к этой теме не выказывал. Не мешает разобраться, почему именно сейчас так возбудился.

Жаль Бяка удрал. У этого пройдохи за секунду можно выяснить и цену таких скакунов, и доступность. Он ведь ещё до демарша Дорса пару слов о них сказал, как раз на тему повышенной ценности. Даже охрану приставил, пару своих доверенных обормотов.

– Дорс, а чего это тебя вдруг на коней потянуло?

– Меня? Вдруг? Чак!.. То есть, прости, господин Гедар, ты что, разве не знаешь, что это за кони? Да это вообще не кони, это же чистокровные окты. Таких выращивают только в Седии, и даже там на них очередь из желающих. А достаются они не всем, очередь почти не движется. У нас на всю империю лишь один такой скакун, и принадлежит он самому императору. Посольство южан подарило лет пятнадцать назад, когда договаривались о мирном проходе через проливы. Причём это мерин рядовой, то есть статью не вышел, и потомство от него не получишь. А жаль, ведь даже за полукровок наши передерутся.

– За пятнадцать лет могли бы и вылечить, – заметил я. – Людям такую беду поправляют, значит и животным можно. Дорого, сложно, но, так-то, можно заменить всё, кроме мозга.

Дорс покачал головой:

– Не в этом случае. У южных заводчиков какой-то секрет есть. Если на сторону кобылу или жеребца отдают, что с ними ни делай, потомства не получишь. Лучшие наши лекари бились над тем октом годами и ничего не добились. Ну так что хочешь за такого? Скажи. Да я почти на всё согласен, разве что клятву шудры не проси.

Последние слова Дорс произнёс как-то неуверенно, из-за чего я предположил, что если не за одного коня, так за пару этот категорически неприемлемый вариант может стать вполне приемлемым.

– Может пояснишь, чем тебя эти окты зацепили? У них что, золото вместо навоза?

Дорс посмотрел на меня тем особым жалостливо-снисходительным взглядом, которым полагается смотреть на совсем уж печальных недоумков:

– Окты не кони, окты это боги мира лошадей. Слабый всадник на окте равен сильному всаднику на самом лучшем скакуне, если этот скакун, конечно, не окт. Про пехоту я вообще молчу. Эх, да кому я всё это объясняю… Просто скажи, что ты хочешь за такого коня?

– Да я как-то не задумывался о продаже… Дорс, мне сейчас не торговле лошадьми думать надо… Да и сомневаюсь, что у тебя хватит средств на такого коня.

– Я понимаю. Чак, то есть господин Гедар. А может как-то получится договориться о временном пользовании? Я насчёт аренды. То есть хотя бы ненадолго. Хаос, да я почти руку готов отдать только за минуту в седле такого божества! Да что угодно! Мы с тобой, скажем прямо, далеко не друзья, но я даже почти готов извиниться за то, что не всегда относился к тебе с должным почтением. Да я почти на всё готов! Чак! Гедар! Господин! Да сам подумай. Как бы ты не относился ко мне, но признай, что я не последний боец. С октом я стану гораздо сильнее, а это сейчас и в твоих интересах.

– Разумный довод, – признал я. – В принципе, не вижу возражений. Но понимаешь, мне сейчас тяжело думать о цене за аренду такого сокровища. Знаешь… А придумай что-нибудь сам…

– В смысле придумать? Ты же знаешь, думать это не моё, я человек действия. Просто говори, что тебе надо. Или хотя бы намекни.

– Да ничего в голову не лезет… Ладно, Дорс, сходи вниз, скажи Бяке, что я разрешил тебе взять на время одного окта. Пожалуй… можно гнедого. Да, гнедого бери. Посиди в седле, прокатись. Подумай над своим поведением. Да, я не спорю, боец ты не самый плохой, однако я не могу тебе доверять, и это скверно. У нас с тобой сложные отношения, вот и подумай, как их упростить в лучшую сторону. Это не дело, когда перс десницы ведёт себя так, как ему вздумается, а не так, как требует того десница.

Здоровяк, похоже, пропустил мимо ушей всё, кроме слов о разрешении на временное использование окта. Рванул к двери, пробормотав что-то неразборчивое вперемешку с благодарностями. Выглядело это не очень-то уважительно, однако я ничуть не расстроился. Дорса появление трофейных коней почти до умопомешательства довело, глупо ожидать от него адекватности.

Он и в обычном состоянии не очень-то этикет уважает.

Не успел выскочить гипер-радостный здоровяк, как ко мне ввалился новый посетитель – Арсай:

– Приветствую тебя, о десница величайшего императора Кабула! Я примчался из лагеря корпуса сразу, как только узнал о твоём чудесном спасении. И сообщаю, что господин Аммо Раллес хотел поступить также, но он не может прибыть к тебе прямо сейчас, потому что занят поисками куда-то запропастившегося средства от проклятий, в котором ты, мой десница, испытываешь срочную нужду. Также я пришёл засвидетельствовать тебе своё почтение и изложить нижайшую просьбу. Дозволь мне отправиться на южную стену, где я намереваюсь карать своим верным мечём гнусных бунтовщиков до тех пор, пока они не закончатся все до единого!

Я чуть было не переспросил, не намеревается ли он доблестно погибнуть во славу императора на той самой стене. Обычно все его высказывания, так или иначе, завязаны на смерть в бою (разумеется, героическую и непременно во славу Кабула).

Но нет, переспрашивать не стал. Или лекарство начало действовать, или временное прояснение сознания помогло – не знаю, но глупость такого вопроса осознал без дополнительных пояснений.

Арсай, конечно, тот ещё бешеный камикадзе, но принять смерть от бунтующих простолюдинов ничтожной Мудавии даже для него чересчур.

Вспомнилось, как прорывался через посад. В голове настолько прояснилось, что проявились некоторые подробности. Например, как тройка трофейных коней в считанные секунды устроила широкую просеку в толпе бунтовщиков. Скакуны при этом полностью игнорировали плотный обстрел и удары неказистого оружия. Противники десятками падали под копыта, но меньше их при этом не становилось, с каждого переулка выплёскивались потоки пополнения.

Арсай, конечно, не самый мудрый человек, но даже по меркам Равы весьма сильный. В его ненормальной семейке мальчиков с младенчества готовят воевать не ради великих побед, а дабы те умирали воистину героически. Там, на стене, он в своих артефактных латах окажется на роли тяжёлого танка, отправленного против дикарей с каменными топорами и дубинками. Им проще его под своими мёртвыми телами похоронить, чем победить оружием. А ведь мы, так-то, должны защищать этих людей, а не убивать. Да, подавить бунт бескровно сложно, но тут ведь даже не подавление получится, а что-то вроде развлечения. Простая резня, без оглядки на стратегическое планирование. Вон, солдаты Кошшока Баила засели в городе и нос за ворота не высовывают, хотя тоже на многое способны.

Раз не торопятся воевать, значит, на то есть причина. И, скорее всего, их удерживает именно нежелание устраивать тотальную резню.

То есть у нас здесь не полноценное восстание, а скорее традиционные для Мудавии периодические волнения бедноты, которые не принято подавлять с особой жестокостью.

– Арсай, там без тебя справятся. Ты нужен мне здесь, для охраны миссии.

– Но от кого её охранять? – огорчился кандидат в самоубийцы.

– Разве забыл о том нападении?

– Так когда это было. Да и лазутчиков мы всех или убили, или прогнали. Если кто и остался, они сейчас с Аммо Раллесом, в лагере корпуса. Вокруг него вечно всякие подозрительные люди крутятся. Миссия совсем пустая, здесь кроме нас почти никого не осталось. Да и кому она нужна?! Тхат ещё далеко, а местные оборванцы думают только о дворце с двумя коридорами. Мечтают камня на камне от него не оставить и потом…

Интуиция

Берегись осколков стекла

Арсай осёкся, не договорив, и резво обернулся к окну. В тот же миг оно с треском разлетелось, разбрасывая по всей комнате сотни цветастых стекляшек. Я едва успел отвернуть голову, и одна из них, вместо того, чтобы вонзиться мне в глаз, чиркнула по виску. Тонко настроенные редчайшие магические щиты не посчитали произошедшее достаточной угрозой для срабатывания, и по коже заструилась кровь.

Здешние окна – повод заняться прогрессорством. Рамы мощнейшие, из крепкого дерева, дабы удерживать сложные мозаичные конструкции из тяжеленного свинца. Именно в податливом металле закреплены куски неровного, толстого, обычно очень мутного стекла разных оттенков. Конструкции получаются столь увесистыми, что их, обычно, делают «глухими», без возможности распахнуть. Петли в таких условиях слишком слабое звено и чрезмерное усложнение. Это затрудняет мытьё наружной стороны, и скапливающаяся грязь уменьшает без того ослабленный поток света.

Я к тому всё это вспомнил, что выбить такое окно немногим проще, чем стену снести. Тут или боец высокого ранга требуется, или снаряд из метательной машины.

Снаряда не наблюдалось, высокоразвитого бойца тоже. Зато наблюдалась несуразная тварь, рассевшаяся почти во всю ширь немаленького подоконника.

Я, первым делом, вспомнил сильных порождений Смерти, с коими сталкивался в Раве. Но нет, это уродство не имело с ними ничего общего. И ауры ужасающей не наблюдалось, и ни малейшего намёка на стандартно-костяной облик. Какие-то химерологи смешали жабу с богомолом и крысой, раскормили до габаритов годовалого бычка и отправили захватывать миссию Равы.

Безмозглая тварь выбрала, пожалуй, худшее направление для проникновения. Откуда ей было знать, что именно здесь окажется противник, который всех окружающих напрягает своей хронической одержимостью смерти.

Арсай не стал обманывать ожидания, не колеблясь ни секунды, с дивной прытью ринулся на химеру. Неплохо успев разогнаться, врезался в неё закованным в тяжеленные латы немаленьким телом, одновременно обрушивая меч сверху вниз. Столкновение вышло столь сокрушительным, что тварь не удержалась, полетела назад, на брусчатку внутреннего дворика, увлекая за собой рыцаря.

Под крик: «За императора!» оба скрылись с моих глаз, послышался грохот падения тяжёлого и частично металлического, и в комнате вновь воцарилось спокойствие. Но ненадолго, и секунды не прошло, как в оконный проём влетел огненный шар и, ударившись о потолок, разлетелся на множество брызг, обрушившихся на мебель, ковры и постель. Потянуло дымом и жаром, пришлось торопливо выбираться из-под тлеющего одеяла. Несмотря на сложность обстановки, с радостью отметил, что поднялся я почти легко и на ногах держусь, сильно не шатаясь.

Определённо лекарство подействовало.

Как и обещал Приходящий Во Снах.

Под окном гремела сталь лат и визжала избиваемая Арсаем тварь. Из-за двери доносились непонятные удары, там орали на несколько голосов. Абсолютно непонятно, что происходит, но в одном можно не сомневаться – ещё минута-другая, и пламя охватит всю комнату. А там, если огнём никто не будет заниматься, быстро прогрызёт деревянные стены и перекрытия, понесётся по всей миссии.

Поэтому, для начала, я занялся пожаром. Использовал весь свой невеликий арсенал магических водных навыков. У них есть один общий и зачастую критичный недостаток – им всем требуется вода, причём она не появляется из ниоткуда. Лужа под ногами, озерцо в десятке шагов, или даже просто ничтожная концентрация пара в воздухе – требуется доступный источник. И в моём распоряжении сейчас лишь газообразное «сырьё», концентрируемое навыками. В здешнем засушливом климате содержание его ничтожно, но и огонь ещё не успел разгореться всерьёз, так что разделался я с ним быстро.

Только-только успел забрызгать остатки сильно пострадавшей шторы, как дверь распахнулась, и по дымящимся коврам прокатился Бяка. Непохоже, что он гимнастикой занимается, больше похоже на то, что его сюда зашвырнул из коридора кто-то большой и сильный. Именно такая фигура просматривалась сквозь клубы дыма. Двухметрового роста толстяк, голый до пояса. Мускулы накачаны так, что вот-вот и лопнут, в каждой руке здоровенный тесак с сильно расширяющимся к кончику клинком. Крови на оружии нет, да и приятель не выглядит опасно пострадавшим, но к большим людям, пренебрегающим даже не доспехами, а одеждой, следует относиться всерьёз. Такие индивидуумы частенько способны удивить нехорошими сюрпризами.

Может и этот из таких, но удивить меня он не успел. За спиной громилы нарисовались две щуплые тени, одновременно ударившие короткими копьями. Тот как-то атаку заметил, ловко отпрыгнул, одновременно разворачиваясь. К его сожалению, Бяку при этом он потерял из виду, а тот время даром не терял, вмиг выхватил из скрытого вместилища здоровенный арбалет и разрядил его навскидку. Сверкнул артефактный болт, полуголый агрессор припал на колено и обиженно взревел, когда неразлучные Шатао и Кьян достали его второй синхронной атакой.

– Получи тварь!

– И от меня получи!

– Как мы его!

– Так ему!

– Мой удар смертельный!

– А мой вообще ужасающий!

– Доброго вам здравия, господин Чак!

– То есть господин Гедар!

– Болваны, я вам что приказал? Вы на кого коней оставили?! – взъярился Бяка, торопливо перезаряжая арбалет. – Если их украдут, я из вас новых коней сделаю! Меринов! Тут и коридор недалеко подходящий есть!

Парочку сдуло в один миг. Причём исчезли они абсолютно молча, что для них нехарактерно.

Я, пытаясь нацепить кирасу, спросил:

– Это что за цирк к нам приехал?

– Гед, я не знаю, они не представились. Просто напали, вообще ничего при этом не говорили. И да, ты прав, они похожи на балаганщиков. Вот этот, здоровый, точно из них.

– Хочешь сказать, что это действительно циркачи нас развлечь решили? Звучит странно…

– А что тут странного такого? Их шатёр рядом, на другом краю площади. Он там стоит уже неделю. Наверное опять шпионы Тхата. Ну а что? Нормальная маскировка. Циркачи вечно с места на место переезжают, никто этому не удивляется.

В коридоре загромыхало, что заставило нас насторожиться. Но это оказался всего лишь вернувшийся Арсай:

– Господин десница! Слава ПОРЯДКУ, вы живы! На миссию напали злодеи!

– Какие злодеи? – решил я и у него уточнить.

– Подлые!

– Ну это понятно… Откуда они взялись? Кто такие?

– Не знаю, кто это на самом деле такие, но взялись они из балагана местного. Несколько дней уже как поставили свой грязный шатёр на другом краю площади. Представления у них там с утра до вечера были, пока чернь не бунтовала. Я этого здорового видел пару раз, он у них силач с каменными шарами и гирями, – Арсай пнул тело громилы, убитого Бякой и его прихвостнями. – Хорошо, что я так вовремя здесь оказался. И Дорс вовремя на вашем коне из конюшни выскочил. Почти всю шайку сам и потоптал во дворе. Хороший у него конь, я бы тоже от такого не отказался. Весело поучилось. Они, похоже, думали, что здесь никого серьёзного не осталось. А тут вдруг такой сюрприз.

– Вот о чём и говорю, тебе здесь надо быть, а не на южной стене, – справедливо заметил я и скомандовал: – Беги к Дорсу, попробуй с ним хотя бы одного живьём взять и допросить. А то знаю я вас, никого не оставите.

Глава 4 Чёткие указания и стратегический совет

Глава 4

Чёткие указания и стратегический совет

– Вижу, с проклятием ты успешно справился.

Недовольно оглядев скучный, скорее даже нулевой пейзаж, окружавший «позицию» Приходящего Во Снах, я кивнул:

– Ещё не полностью справился, но поправляюсь быстро. То средство действительно помогло. Благодарю. И да, я пока что ничего сделать не успел. Не в том состоянии был, плюс на меня снова каких-то головорезов натравили.

– Мне неинтересно слушать про очередных твоих несостоявшихся убийц. Я призвал тебя не для криминальных историй. Вижу, ты достаточно окреп, чтобы начать разумно воспринимать мои слова, так что слушай мою скорректированную волю. Ты, как и прежде, должен прилагать все усилия, чтобы уменьшить кровопролитие. То есть эта твоя задача никуда не делась, я могу лишь говорить о некоторых послаблениях в наказаниях за невыполнение и ошибки. И дополнительно ты теперь должен собирать сведения о происходящем в пустыне. Не глупые слухи, а верные сведения. Отправься туда сам, или направь доверенных людей, или поспрашивай. Узнай, что именно там сейчас творится. Мне нужны свежие сведения.

– Если мои люди скажут, что там сухо и голодно, это будет считаться нормальными свежими сведениями?

– Не паясничай, всё слишком серьёзно и может очень скверно сказаться на твоём будущем. Там, в пустошах, на землях, поражённых древней скверной, всегда не всё ладно, но сейчас обстановка ухудшается. Я должен знать, что именно там происходит. Мои возможности не так велики, я не могу тратить ресурсы на то, что ты можешь выяснить самостоятельно. Вот и выяснишь. И да, по тебе видно, что ты чем-то недоволен. Предположу, ты думаешь о том, что быстро превращаешься в моего мальчика на побегушках. Признаю, это отчасти так. Однако ты должен всегда помнить, что выполнение моих поручений не только уберегает тебя от последствий моего гнева, а и вознаграждает. Ты ведь помнишь что тебе обещано за недопущение великого кровопролития? Я от своих слов не отказываюсь, поэтому награда всё ещё тебя дожидается. Так же ты сейчас получил от меня небольшой бонус, о котором так назойливо намекал.

– Какой? – не удержавшись, перебил я.

– Как обратишься к своему ПОРЯДКУ, так и узнаешь. Тебе он придётся по душе, не сомневайся. И особенно тебя должно обрадовать то, что такие бонусы не требуют от меня значительных расходов. То есть ты сможешь получать их снова и снова. Если, разумеется, будешь делать то, что должен делать. Итак: не позволь великой крови оросить сухие земли юга Мудавии и узнай, что именно происходит на самом дальнем её юге, где начинаются проклятые земли, поражённые древним злом. Задача понятная даже для твоего ограниченного ума. Действуй.

* * *

Раскрыв глаза, я с удивлением обнаружил, что сижу в карете, трясущейся на ухабах прекрасной по меркам Мудавии дороги. Получается, прикорнул по пути на несколько минут, и Приходящий Во Сне воспользовался моментом.

Видать припёрло его всерьёз, раз даже темноты дожидаться не стал. Торопит, напрягает при любой возможности, напоминает о себе и своих требованиях.

Причём требования видоизменяет так, как ему вздумается. А это значит, что они в любой момент могут стать невыполнимыми.

Впрочем, они и сейчас не очень-то выполнимы…

Вот ведь прицепился, чёрт бородатый… Наверное, стоило всё же верхом поехать, дабы не задремать. Зря послушался Бяку. Тот очень волнуется за моё самочувствие, но ведь я почти в норме. Несколько дней в седле провёл, мало что соображая, и ничего страшного, кое-как добрался. А ведь я сейчас в куда лучшей форме.

Карета, между тем, въезжала в расположение корпуса. Огромный, годами обживаемый лагерь казался заброшенным, лишь по краям кое-где дозорные виднелись. Компактно собирать всех оставшихся людей на ограниченной территории Кошшок Баил не стал, все задействованные в охранении солдаты сейчас располагалась на хорошо оборудованном, но излишне протяжённом периметре. Полагаю, около половины войска раскидано по стационарным постам на приличном удалении от центра. Похоже, и спят там, и едят, безвылазно, а не так, как полагается при нормальной караульной службе. Странное решение, ведь случись что-то нехорошее, требующее концентрации всех сил, быстро их в один кулак не соберёшь.

Впрочем, собирай их или не собирай, противостоять войскам Тхата не получится. Даже тактика, которую я пытался отработать в своём пробном походе, тут совершенно не годится. Это всадники на хороших лошадях могут налетать, «кусать» и тут же пытаться исчезать. Медлительная пехота Кошшока с манёвренной войной несовместима.

И вновь приходится думать, каким же таким способом снизить уровень кровопролития, не имея сил даже для «мягкого» усмирения народных волнений. А ведь всё уже по сто раз передумано, я лишь голову понапрасну гружу, новые идеи не появляются.

У меня военный совет на носу, снова придётся много говорить и слушать, так что голову надо как-то заранее разгрузить. И я знаю лучший способ – надо забраться в ПОРЯДОК. Созерцание параметров и описаний навыков прекрасно очищает мозги от ненужного, наполняя их строгими цифрами.

А от цифр я их потом быстро очищу.

В ПОРЯДКЕ, разумеется, новостей не видно. Там ведь пока сам что-то не сделаешь, ничего не поменяется.

Зато с Балансом всё иначе. Если долго не напрягать ПОРЯДОК, тревожность «цвета» снижается. Скорость этого снижения можно увеличивать, используя особые трофеи. Я их встречал лишь в Лабиринте, да и там они попадались в исключительных случаях, при охоте на редчайших монстров. Причём их тоже нельзя поглощать бездумно, в любых количествах. Нет, негативные последствия неумеренный приём не вызывал, просто «выхлоп» ослабевал до мизерных, почти неуловимых значений. Учитывая редкость добычи, столь неэкономно её растрачивать глупо, вот и принимал по графику, порционно, не слишком быстро, но уверенно очищая место под увеличение параметров и добавление новых навыков.

Я даже в самом скверном состоянии, отходя от последствий проклятия, в Баланс заглядывать не забывал. Не далее как пару часов назад в последний раз изучил прогресс, и он меня огорчил.

За несколько дней степного бродяжничества мог бы и получше очиститься.

За два часа прогресс незаметный, микроскопический, смотреть там не на что, однако я не удержался, полез полюбоваться.

И впал в ступор…

Прогресс был.

И был он не мизерным.

Далеко не мизерным.

Хаос, да у меня и за месяц такая очистка никогда не выходила! Откуда столько за сутки?!

Неполные…

Перед глазами возник нехороший старец из сна, а память подсказала концовку нашего разговора:

– Так же ты сейчас получил от меня небольшой бонус, о котором так назойливо намекал.

– Какой?

– Как обратишься к своему ПОРЯДКУ, так и узнаешь. Тебе он придётся по душе, не сомневайся.

Похоже, именно об этом и шла речь. О снижении напряжения в Балансе. Старик не ошибся, такой сюрприз мне точно по душе. Единственного его вмешательства хватит, чтобы изучить с нуля навык средней силы и весьма прилично его прокачать. А я о таком прогрессе уже с год даже мечтать не смею.

Всё по чуть-чуть да по капле.

А ещё он сказал, что такие бонусы для него плёвое дело, и я буду получать их снова и снова. При условии прилежного отношения к его ценным указаниям.

Да уж… Приз столь ценный, что за такое можно и мальчиком на побегушках побыть.

Недолго.

* * *

В Мудавии в любой непонятной ситуации принято устраивать военный совет. А так как нынешняя ситуация непонятна со всех сторон, его можно устраивать хоть каждый день.

И заседать без перерывов.

Первый Друг Народа – «демократически выбранный демократический управленец Мудавии» и раньше не особо в государственные дела вникал, а сейчас полностью от них самоустранился. Заперся во Дворце Двух Коридоров, туда никого не пускают, и оттуда никого не выпускают. Что там сейчас творится – тайна великая. Доходит до того, что стрелки-стражники убивают неосторожно приблизившихся пешеходов, из-за чего центр города кажется вымершим, там никто нос на улицу не высовывает. Городская стража частично разбежалась, частично примкнула к остаткам корпуса, и кормится теперь крохами, что подкидывает им Кошшок. Когда крох не хватает, они без зазрения совести грабят горожан, что не добавляет порядка и народной любви. Войска Тхата не добрались сюда до сих пор лишь потому, что особо не торопятся. Да и дороги в том направлении скверные, плюс шайки моих наёмников портят источники воды. Ну и рейд с Камаем мог заставить их осторожничать. Всё же пощипали мы их не так уж плохо, учитывая наши скромнейшие силы. Они ведь рассчитывали пройти через оборонительные линии вообще без потерь, а вместо этого огребли от скромного отряда северян, потеряв при этом тройку весьма и весьма непростых южан-аристократов.

Ну да ладно, это единственный светлый момент, да и тот сомнительный. В остальном у нас кромешный мрак: нет войска, способного хотя бы за крепостной стеной выстоять против Тхата; страна уверенно скатывается в полнейшую анархию без правителя, с бунтующим населением, с войском, возглавляемым иностранцами. Часть вельмож Мудавии вместо того, чтобы поддерживать управляемость государства, засела по своим вотчинам, часть пропала неизвестно куда.

Хотя, что тут неизвестного? Понятно без расследования, что одни пытаются присягнуть южанам, другие рванули к Раве, хоть там их никто привечать не собирается. Порядок здесь и в хорошие времена был так себе, а сейчас, лишившись множества чиновников высоких рангов (и заодно «самого главного босса»), государство пошло в разнос.

И это я лишь часть острых проблем озвучил.

Моё исчезновение тоже было одной из таких проблем, о чём мне первым делом и заявил в начале совета Кошшок.

Гибрид человека и крупного примата стукнул себя кулаком в грудь:

– Господин Гедар, я несколько дней пил за ваше здоровье без перерывов. Рад, что это сработало, вы снова с нами. И да, за это я тоже непременно выпью, как только закончится говорильня.

– Слава великому деснице! Слава деснице, спасающему полкового рэга от жажды! – прогнусавили из забросанной тряпьём клетки, что стояла у дальней стены.

Покрутив головой, я заметил:

– Как-то маловато нас осталось…

– Да, господин Гедар, мы многих потеряли, – признал Аммо Раллес. – Но зато остались лучшие, здесь рассчитывать можно на каждого.

Весьма и весьма сомнительное утверждение, ну да ладно.

– Господа, я не вижу среди вас первого советника Пробра. Он что, тоже нас покинул? Если так, жаль. Мне он казался весьма разумным человеком.

– Ну как вам сказать… – осторожно заметил первый интендант Мудавии. – Когда Первый Друг Народа почему-то решил, что против него плетут всеобщий заговор, он не сразу заперся во дворце. Вначале проявлял разную активность, к сожалению, не всегда здоровую. Мы пытались его успокоить, но не преуспели в этом, а некоторые из нас даже пострадали из-за своего рвения в этом вопросе. В том числе и советник Пробр. Насколько нам известно, ему без должной причины приказали направиться в тот самый печально известный коридор. Однако он не подчинился, и, можно сказать, с боем прорвался в город вместе со своими верными людьми. По слухам, Первый Друг Народа при этих событиях либо пострадал физически, либо испытал сильнейшее душевное потрясение. Именно после этого события он полностью закрыл дворец.

– Понятно. И где сейчас Пробр?

Интендант пожал плечами:

– Неизвестно. Кто говорит, что у него есть дружки среди южан, и он подался присягать Тхату; по другим сведеньям, вроде как скрывается в самом дальнем своём имении.

– И что, Тхат принимает таких, как он?

Снова пожатия плеч:

– Поговаривают, у него там какие-то связи есть. Со связями проще. Да и без них кого-то может и принимает, чтобы другим дурной пример подать. Но сильно сомневаюсь, что этим предателям там светит что-то хорошее. Должно быть, вы слышали, что на юге нас за людей не считают. Увы, это чистая правда. Что простых граждан, что граждан уровня Пробра гребут под одну гребёнку. Мы для них одинаковые, мы все никто. Государство простолюдинов, без аристократии. Кем бы ты ни был здесь, там уважения ждать не приходится. А если учитывать, что это вторжение главной целью ставит физическое уничтожение нашего народа, участь большинства ренегатов предсказуемо-печальна.

– Господа, простите мою несообразительность, но хотелось бы уточнить, – «проснулся» адмирал Иассен. – Мы собрались сейчас, чтобы обсудить нашу сдачу Тхату, или мы уже успели им сдаться?

– Вообще-то мы сейчас должны обсудить перспективы обороны столицы, – мягко поправил Аммо Раллес.

– Ах, вот оно как. Простите, получается, я не так вас понял. Ну ладно, продолжайте. И да, распорядитесь, чтобы мне принесли холодной воды. Совсем позабыл, что горло пересыхает в духоте шатров.

– И своё лекарство от маразма он тоже забыл, пусть его побольше принесут, – прогнусавили из клетки.

Кошшок швырнул в обитель говорливого уродца скомканной тряпкой, но при этом поощрительно хохотнул, что выглядело весьма неуважительно. Как-никак, пусть и номинально, но Иассен является командиром корпуса. То есть стоит над ним. И даже я до сих пор не понял, как это получилось, и почему этот ископаемый реликт сидит с нами, а не покрывается пылью в шкафу с нафталином.

Впрочем, адмирал, похоже, ничуть не обиделся на веселье формального подчинённого. Он, похоже, заснул мгновенно после того, как высказался.

Как обычно.

– Ну и что? Есть кому что сказать насчёт перспектив обороны столицы? – спросил я.

Немногочисленное собрание принялось переглядываться, и после затяжной паузы Аммо Раллес предложил:

– Господин Аюн сейчас, по сути, главнокомандующий всех сил Мудавии. Думаю, он лучше других может высказаться.

– Интендант стал главнокомандующим? – удивился я.

Глава миссии пожал плечами:

– Так-то глава другой, но дело в том, что он сейчас находится во Дворце Двух Коридоров и неизвестно, жив ли и что с ним вообще. По непроверенным слухам у него не всё ладно.

– А что, заместителей у него разве не было?

– Ну почему же не было, были. Один пропал, второй погиб при нападении неизвестных убийц. Глава городской стражи тоже мёртв, убит бунтовщиками при первых же стычках с ними. Ну и так далее. Никого, кто может сейчас оспорить роль господина Аюна, не осталось. Я, разумеется, имею ввиду лишь собравшихся здесь.

– Понятно, – кивнул я. – Ну тогда ваше слово, господин Аюн. Расскажите, каковы перспективы обороны города.

– Буду краток, – чётко ответил интендант. – Перспектив нет вообще. Никаких.

– А чуть подробнее можно? – попросил я. – По какой причине вы так считаете?

– Ну… Простите, господин десница, но я даже не знаю, что тут можно сказать… Тут куда ни посмотри, везде какие-то причины. Их не счесть, и все они работают против нашего дела. Начать с того, что если собрать все наши силы, этого недостаточно для организации полноценной обороны даже на половине городских укреплений. И учтите, что все собрать не получится. Связи с оборонительными линиями фактически нет, множество застав на них разгромлено, в оставшихся гарнизонах процветают приписки и дезертирство. Сколько там реально солдат даже в спокойные времена никто не знал. Верить тем цифрам, по которым начислялось довольствие, нельзя, их преувеличивали на всех уровнях: от низовых командиров до высшего командования. Лишнее довольствие, разумеется, разворовывалось. В итоге вместо сотни бойцов в гарнизоне по факту насчитывалось тридцать, а то и меньше. С началом войны ситуация ничуть не улучшилась, скорее наоборот. Боевые действия традиционно отключают многие моральные ограничения и заодно снижают уровень строгости контроля. Получается, желания начинают совпадать с возможностями, так что теперь и десяток вместо сотни может отказаться вполне неплохой цифрой. Причём даже такие немногочисленные силы собирать в столице бессмысленно. Южные склады пострадали при бунте, там большей частью всё сгорело, а что уцелело в огне, разграблено толпой. На северных складах пожаров не было, но уж лучше бы они были, потому что там разворовали даже то, что в огне не горит. Укрепления города в неудовлетворительном состоянии, некоторые башни лишь со стороны выглядят как башни, их внутренние перекрытия даже не сгнили, их попросту никогда не существовало. Разворовали всё ещё на стадии строительства, лишь внешний вид кое-как устроили. Довести проблемные участки до ума в короткие сроки никак не получится. Те немногочисленные укрепления, которые можно полноценно использовать, не в самом лучшем состоянии. Для них нет запасов стрел, камней и смолы, нет дров и котлов для кипятка, нет даже самых никчемных метательных машин. С машинами у нас полнейшая катастрофа, их нет даже у инженеров. Ещё недавно была одна катапульта, её на всех парадах выкатывали для вида, но и ту недавно умудрились украсть.

– Все воруют, но почему-то в клетке сидит лишь несчастная жертва обстоятельств, – грустно констатировали из кучи тряпья.

– Да, действительно как-то странно получается, – добавил я. – Вы ведь главный интендант. То есть именно вы ответственны за все направления материального снабжения, и при этом докладываете, что всё разворовано. Звучит, как явка с повинной.

– Да, моя вина, – не стал отпираться интендант. – Но это если не учитывать, что я на этой должности всего лишь неполный месяц. Мой предшественник очень плохо закончил. Его предшественник закончил лучше только потому, что успел сбежать от правосудия. Про тех, кто были до них, тоже ничего хорошего сказать не могу. Мне досталось настолько скверное наследство, что и года недостаточно для наведения хотя бы маломальского порядка.

– Я хорошо помню, что мы, традиционно повышая обороноспособность Мудавии, полгода назад выделяли вашей службе не только средства для пополнения парка оборонительных машин, а и сами машины, – заметил Аммо Раллес. – Ладно, я понимаю деньги, они… как бы это сказать… имеют свойство с лёгкостью куда-то улетучиться, но чтобы тяжёлые крепостные катапульты вдруг пропадали, это как-то совсем уж…

– Все эти вопиющие факты недостачи имели место до меня, – торопливо уточнил интендант. – Очень сожалею, что так получилось, но я здесь совершенно ни при чём. Сам не понимаю, как можно дойти до такой степени неуважения к имуществу государства, чтобы оставить стены столицы без метательных машин. И да, вынужден признаться, всё же я не полностью искренен, поэтому должен повиниться. Та самая катапульта, которую на парады и смотры вывозили, пропала уже при мне. И в этой сумятице у меня пока руки не дошли до тщательного расследования этого вопиющего случая. Тяжкое наследие от моих предшественников. Главных виновников уже не достать, но ведь воровали не только они, а и подчинённые. Сложно столько честных людей отыскать, вот и продолжаю работать всё с теми же ненадёжными кадрами. Но обещаю, я отыщу этих негодяев и узнаю, что они сотворили с нашей последней машиной. Она ведь особенная была, что-то вроде личного подарка от младшего принца вашей прекрасной страны. Точнее, их изначально четыре было, батарея полноценная. Но, насколько мне известно, три так и не собрали, они, возможно, до сих пор хранятся в разобранном виде где-то в арсенале Дворца двух коридоров. Где-то там же должен находиться запас алхимических снарядов, который к ним прилагался. Работа лучших имперских инженеров, дорогие артефакторные контуры и дефицитные материалы. Самый тяжёлый боеприпас такая машина способна метнуть чуть ли не до горизонта. Причём с поразительной меткостью, да с нашими неумёхами в расчёте. Произведение искусства, а не катапульта. Клянусь, я непременно найду тех, кто подняли на неё руки, и покараю их беспощадно.

Тема с пропавшей уникальной катапультой навела меня на неуместные мысли, и я решил её свернуть:

– Итак, подведём итоги: у нас нет ни армии, ни припасов. Так, по вашим словам получается. Однако я не вижу умирающих от голода солдат, как должно происходить без снабжения. И вообще, даже один живой и здоровый военнослужащий это уже армия, следовательно, о полном её отсутствии говорить тоже нельзя. То есть у нас есть какое-то войско, и в данный момент у нас есть чем это войско кормить. Мне хотелось бы подробнее узнать насколько именно скверны наши дела со снабжением, и на какие именно силы в данный момент мы можем рассчитывать.

– Простите, господин десница, я вас понял. Сейчас попробую сформулировать. Только учтите, что точные данные я могу предоставить лишь по снабжению. Ведь пока мы здесь с вами говорим, из армии продолжают дезертировать солдаты. Уверенность есть лишь в остатках корпуса, из него массово не бегут, состав всех прочих частей весьма переменчив. И, увы, переменчив исключительно в худшую сторону. Мы можем рассчитывать на приблизительно три тысячи городских стражников и кадровых ополченцев. Это, так называемые, ополченцы главного резерва. Они кое-какую подготовку имеют, их не из нищих слоёв общества набирают, также у каждого в обязательном порядке должен храниться комплект амуниции и вооружения. Разумеется, для некоторых порядок не такой уж обязательный, так что полноценно обеспечены не все. Но в той или иной мере каждый готов к бою. Дополнительно в короткие сроки можно привлечь около двух тысяч бойцов с оборонительных линий. Но это самая оптимистичная цифра, на деле, боюсь, их может оказаться куда меньше. Как видите, среди нас лишь четыре наместника осталось, если собрать их дружины, получится ещё около полутора тысяч. Набрать дополнительное ополчение мы не можем по причине отсутствия снаряжения и оружия. Без него никакого смысла в таком наборе не вижу. Ни малейшей подготовки и скверные личные параметры. Таких даже с нормальным оружием считать полноценными солдатами нельзя, а с дубинами и плотницкими топорами они скорее насмешат, чем кого-нибудь напугают. При этом кормить этот балласт придётся как полноценных солдат, а со снабжением у нас нелады. Итого, с учётом людей адмирала Иассена и Кошшока Баила в срок около трёх дней мы можем собрать, в лучшем случае, восемь тысяч, так сказать, солдат. Так сказать, потому что лишь около двух тысяч можно выставить в первую линию, и линия эта получится очень и очень слабой. У нас почти нет тяжёлой пехоты и совершенно нет тяжёлой конницы. Наша лёгкая конница малочисленна, большей частью это иррегулярное ополчение и дешёвые наёмники в дружинах наместников, лишь около четверти с оборонительных линий имеют какой-то опыт, причём набирали они его исключительно в стычках с рейдерами. А это совсем не то, что нынешняя война. Инженерные части без метательных машин в текущей ситуации бессмысленны, а стрелков мало, и почти все они пращники, почти бесполезные, даже если держать их исключительно на стенах. Получается, наносить ущерб с приличной дистанции у нас некому. Основа нашего войска – лёгкая пехота, по большей части плохо подготовленная и скверно вооружённая, личные параметры у солдат заурядные. Боюсь, даже при двукратном превосходстве над противником мы с таким качеством личного состава рассчитывать на победу не сможем.

– Откуда ему взяться, двукратному преимуществу? – невесело усмехнулся я.

– Это у него эротические фантазии, – пояснили из клетки.

– Да, действительно фантазии, – на удивление легко согласился интендант. – Разумеется, ни о каком преимуществе не может быть и речи. Данные разведки разнятся и часто противоречивы, однако можно не сомневаться, что Тсур в срок от недели до двух приведёт к столице не меньше двадцати тысяч солдат. Основа их армий всё та же лёгкая пехота, но и снаряжение с оружием, и личные качества у этих бойцов куда выше. Также хватает прочих видов войск. Той же тяжёлой пехоты достаточно, чтобы выставить полноценное построение как в чистом поле, так и при штурме городских укреплений. При самом скверном развитии боя мы вообще не сможем им нанести ущерб, ну а если повезёт, противник понесёт минимальные потери, полностью при этом нас разгромив в кратчайший срок. У них достаточно стрелков и, самое главное, немало приличных магов. У нас магов атаки нет вообще, а несколько магов защиты слишком слабы, их щитов хватит разве что десятую часть войска прикрыть. И в лучшем случае это прикрытие выдержит пару массовых ударов средней силы. Южанам даже не потребуется вступать в ближний бой или мудрить со сложной тактикой, попросту издали закидают нас стрелами и магией. Большая часть наших солдат разбежится после первых потерь, но далеко от конницы Тхата не убежит. Такой вот у меня неутешительный прогноз.

– Вы не включили в свои подсчёты людей Буйвола, – напомнил я.

Интендант скривился:

– Это ведь сущий сброд, набранный по тюрьмам. К тому же я не знаю, сколько этого сброда ваш наёмник успел набрать. Слышал разные цифры: от двух до пяти сотен. Думаю, ближе к пяти, ведь малыми силами он бы такую бурную деятельность развить не успел. Но это лишь мои предположения. Он ведь в ваше отсутствие ни перед кем не отчитывался, на прямые вопросы дерзил, поэтому точно вам никто не скажет.

– Дополнительно набрать людей, пусть даже из тех же тюрем, реально? – поинтересовался я без особой надежды.

Вряд ли Буйвол кого-то упустил.

Ответил Аммо Раллес:

– Господин Гедар, я и сам пытался это сделать, но, увы, Мудавия никогда не славилась изобилием наёмников, а сейчас и вовсе в этом плане испортилась. В победу никто не верит, зато все прекрасно понимают, что при поражении головорезы Тхата пленных брать не станут. Сложно отыскать желающих воевать при столь неблагоприятных условиях. Я бы сказал, их практически нет.

– А если заинтересовать их высочайшей оплатой? – не сдавался я.

– Вы ведь это и делали, предоставив Буйволу весьма щедрый бюджет, – напомнил глава миссии. – Он на эти средства выгреб все запасы городских оружейников. Даже найди вы сейчас каким-то чудом людей, их нечем вооружать. Государственный арсенал хронически пуст, а законы Мудавии слишком строги, населению запрещено владеть приличным оружием. Даже у кадровых ополченцев оно не вполне полноценное. Например, категорически запрещены арбалеты, а луки дозволяется иметь лишь членам охотничьих гильдий. Да и у тех натяжение слабоватое для войны, а усиливать нельзя, за такие переделки каторга или казнь полагается. То есть купить серьёзное оружие с рук невозможно. С тем, что к серьёзному не относится, тоже не всё ладно: его немного, да и в столь беспокойные времена мало кто согласится с ним расстаться.

– Понятно, – кивнул я. – Значит у нас, потенциально, восемь тысяч бойцов, которые ещё не собраны в один кулак, и из которых не больше пары тысяч хоть на что-то годятся. Я всё правильно понял?

– Именно так, – подтвердил интендант. – И даже если взять тех, которых вы назвали годными, они, как в целом, так и поодиночке, значительно уступают солдатам Тхата. Увы, но лучшие части корпуса ушли в Раву, качество тех, что остались, не радует.

– Говорите, южане окажутся под стенами через неделю или две?

– Если рванут самыми мобильными отрядами, да напрямик, то мы уже через пару дней на них полюбуемся. Но это вряд ли. У наших соседей очень медлительные войска, также они очень привязаны к своим огромным обозам, далеко от них отрываться не любят. К тому же ваш наёмник устроил войну с колодцами, а в такую пору в междуречье это единственные источники воды. Их недостаточно, чтобы хватило всем войскам Тхата, а вот на рывок самых быстрых отрядов могло хватить. Но сейчас о каком молниеносном рывке может идти речь, если в придачу ко всему прочему придётся тащить с собой воду для людей и лошадей? Так что нет, я в такой вариант не верю. А по реке им придётся двигаться минимум неделю, и только при условии, что большая часть обоза отстанет. Но так как они далеко от него уходить не привыкли, мы можем рассчитывать на срок до двух недель. Лично я считаю, что это вряд ли. Дней восемь-девять, это в лучшем случае, и тут окажутся передовые силы. Те самые двадцать тысяч приличных солдат с магами. И они не станут устраивать осаду, сходу нас раскатают.

Я подытожил:

– Получается, войско Тхата движется по рекам и его сильный авангард окажется здесь приблизительно через десять дней. За это время нам надо что-то придумать.

– Вы о планах отступления? – спросил интендант. – Должен заметить, что у нас одна дорога осталась – на север, и при этом нет запасов. Дней на пять можно растянуть, а дальше не представлю, что будем делать. Без провианта мы большую часть армии оставим в пустошах, а гражданским ещё хуже придётся. К тому же непонятно, как нас встретят в Раве. До меня доходят сведенья, что встретят плохо. Я, разумеется, не о корпусе говорю.

Наместники синхронно закивали, а один пробурчал:

– Тех, кто доберутся, ваши поработят. И не глянут, кем кто был в Мудавии. Даже нас это касается, а уж про наших людей и думать нечего. Уж извините, господин десница, но к нам в ваших землях относятся неуважительно.

– А какие ещё варианты остаются? – так же недовольно спросил второй. – Мы с тобой много нехорошего южанам сделали, ни меня, ни тебя Тхат не помилует, сам знаешь. Так что только уходить с корпусом и надеяться, что господин десница своей милостью обеспечит нам уважительный приём. И если на то пошло, зачем тащить лишних солдат? Отрядов уважаемого Кошшока Баила достаточно, чтобы провести нас через пустоши. Если не тащить лишних, припасов может хватить.

– Корпус на север не уйдёт, – прервал я наместников. – Корпус отправится в противоположную сторону, навстречу Тхату и разобьёт южан, как всегда разбивал до этого. И сделать это мы должны быстро, пока не закончились припасы. От вас я жду максимальной помощи, а не разговоров о бегстве. Впрочем, никого не держу. Бегите, если боитесь. И да, вы правы, никого из вас, даже наместников, аристократы империи не считают полноценными людьми. Ваше, так называемое, народовластие, там не признают, именно поэтому, несмотря на союзные отношение, эмиграция ваших граждан никогда не приветствовалась. Вы можете занести дурные идеи. И ещё учтите, что на юге Равы вечная нехватка батраков, и жизнь у них, фактически, рабская. Так что вам в империи вряд ли понравится.

Глава 5 Всеобщий пессимизм

Глава 5

Всеобщий пессимизм

Если человеку надо сходить в кондитерскую на соседней улице, достаточно пары минут для подготовки: надеть одежду да обувь зашнуровать.

Если он отправляется в поход по горам на три дня, даже пары часов вряд ли хватит, чтобы всё собрать и ничего при этом не забыть.

Если в поход идёт не один человек, а несколько, время подготовки может увеличиться в несколько раз. Увы, но таковы издержки коллективизма, ведь как бы резво ты не собирался, готовность зависит от самого медлительного.

Восьмитысячное войско – очень и очень приличный коллектив. А так как оно большей частью состояло из крайне недисциплинированных мудавийцев, ни о какой оперативности не могло быть и речи. Это я почти дословно цитирую оправдания их командования.

Меня эти доводы не убедили. Я приложил максимум усилий, напряг всех, кого только можно и нельзя напрячь, но мы выступили уже через два дня. Даже не стали дожидаться подхода последних частей, отозванных с оборонительных линий.

Их, кстати, отозвалось меньше, чем рассчитывал интендант. Одна из причин «недостачи» – кризис командования. Даже номинально главный в армии Мудавии не он, а я и Аммо Раллес, при всём к нам уважении, вообще непонятно кто, ведь мы даже не граждане. Мы, как бы, не имеем права напрямую отдавать местным какие-либо приказания. Если главнокомандующий по какой-то причине отсутствует, всё делается только через совет и цепочку бюрократов.

Совет – дело долгое, а цепочки бюрократов не существует, потому что она частично разбежалась, частично вырезана бунтовщиками, частично наглухо заперлась во дворце демократического правителя.

Бунтовщики, кстати, резко присмирели, испугавшись нешуточных военных приготовлений. Мы ведь то в одни ворота, то в другие отряды отправляли, собирая их в почти пустом лагере корпуса. Движение крупных сил через посадский хаос весьма способствовало установлению порядка с минимальным насилием. Как местные и говорили, подобные волнения у них дело частое и обычно недолговечное.

А когда вмешивается армия, вдвое недолговечнее. Ведь совсем без насилия не обошлось. Дабы хоть самую малость обкатать сомнительных вояк и дать им возможность поработать командно, некоторые части успели отправить на разгон бунта. Мероприятие прошло с противоречивым успехом, но это лучше, чем выпускать навстречу Тхату совершенно необстрелянные части, собранные кое-как из всего, что под руку попалось.

Глядя, как собирается наше горемычное войско, командиры всех уровней каждый вечер напивались до скотского состояния. Даже вечно оптимистичный Аммо Раллес мрачнел сильнее и сильнее. Кими при каждой встрече намекала на то, что проклятие скверно повлияло на мой рассудок, но она готова идти следом даже за полностью сумасшедшим последним из Кроу. Лишь Арсай не унывал и часами напролёт точил фамильный меч, собираясь не просто погибнуть, а погибнуть как можно более героически.

И так далее и тому подобное.

Совершенно не победное настроение.

Всеобщее.

Зато шпионы Тхата очень радовались. Так радовались, что больше не пытались устраивать покушения и нападения, полностью притихли. Небось, сильно заняты, с утра до ночи строчат донесения, где заранее поздравляют своих военных с блестящей победой.

Увы, но сомнительную боеспособность собираемых сил укрыть от соглядатаев невозможно. Тут и слепому за километр видно, что к бою готовят почти бесполезную толпу. Лишь отряды Кошшока смотрелись не совсем позорно. По местным меркам даже блистательно.

Но сколько там тех отрядов…

Тем не менее, хватило пары дней, чтобы всех собрать в кучу и отправить шагать в одном направлении. Даже с учётом того, что части корпуса готовы были выступить в любой момент, а это хороший пример для прочих. Просто дивная оперативность.

Значит толпа не абсолютно никчемная.

Минимальный обоз, максимальный темп, по кратчайшему пути, досуха вычёрпывая ещё не отравленные Буйволом колодцы. Даже в самую жару приходилось людей гнать и гнать вперёд, доводя до тепловых ударов. Торопиться приходилось не потому что спешили побыстрее расстаться с жизнью, и не потому что проблема нехватки припасов давила. Дело в том, что я ещё в первом походе получил некоторое представление о южной части Мудавии. Некоторые места не скажу, что сильно понравились, но счёл, что именно они максимально подходят для моих зловещих замыслов. Проблема в том, что потенциальные поля брани располагались не очень-то близко от столицы. Чуть промедлишь, и армии Тхата окажутся там раньше.

Плюс, знание местности у меня поверхностное. Требовалось хотя бы мельком предварительную разведку провести, дабы выбрать самую оптимальную позицию. Оставить город я не мог, управленцев у нас катастрофически не хватало, и моё отсутствие скверно скажется на сроках выхода. А это критично. Вот и пришлось выгадывать каждую минуту, чтобы, в итоге, уже на виду у передовых дозоров Тхата поездить по холмам, что протягивались по обеим сторонам от реки. И, увы, убедился, что местность не так уж хороша, как представлялось изначально.

Пришлось останавливаться на компромиссном варианте. Выбранная позиция, к сожалению, далеко не идеальна, но по сумме условий лучше соседних. Река сейчас маловодная, давно не было дождей, но за счёт топкого дна она остаётся надёжным прикрытием для правого фланга войска. За века и тысячелетия вода прорезала гряду холмов широким ущельем с крутыми, часто обрывистыми склонами, сложенными, в основном, сыпучими неустойчивыми породами. Дно долины плоское, ширина чуть более полутора тысяч шагов в самой узкой части выбранного участка. Быстро обойти этот проход по возвышенностям непросто, потому что там развита сеть оврагов, заросших густыми колючими кустарниками.

Да и смысл обходить? Хороших спусков я поблизости не нашёл, а нехорошими южане вряд ли рискнут пользоваться, ноги и копыта у них принято беречь.

Уже по скромному описанию понятно, что позиция неплохая, однако мои соратники ничуть этому не обрадовались. И я прекрасно понимаю, почему. Ведь приличной пехоты, чтобы перекрыть сплошной линией такой интервал, у нас нет, как нет и конницы, чтобы охраняла фланги линии неполной. Также у нас нет магов, способных противостоять вражеским магическим атакам. Если бы у нас были хорошие стрелки, мы бы могли их расположить рассеянным строем наверху, подготовив удобные позиции против фланга, но таковых у нас тоже нет. Пращники не в счёт, они разве что для разгона бунтов годятся, да и там им непросто приходится, потому что бунтовщики отвечают тем же оружием, традиционным для местных народных волнений.

В общем, не нужно быть великим стратегом, чтобы осознать печальную истину: все преимущества выбранной позиции не имеют ни малейшего значения, ведь у нас нет возможности для использования этих самых преимуществ. Именно это мне с самого первого взгляда на местность поочерёдно пытались доказать все, кроме, разве что, Дорса и Арсая. Первый никогда умными мыслями не задавался, а после получения доступа к элитному орсу рехнулся окончательно и почти не реагировал на внешние раздражители, если они не имели отношения к лошадиным делам; второй прекрасно осознавал всю сложность ситуации и вдвое усерднее точил меч, полагая, что теперь-то героическая смерть от него не отвертится.

Аммо Раллес последним решил пообщаться на тему «всё пропало». Пыхтя и обливаясь потом, пешком забрался ко мне, на невесть откуда взявшуюся аномально-одинокую скалу, вздымавшуюся над ровнёхоньким днищем долины. Тут куда ни глянь – сплошь глина да песок, даже крупный камень отыскать сложно, понятия не имею, что здесь делает эта гигантская глыба.

– Прекрасная позиция, господин Гедар, – тяжело дыша, сообщил толстяк, после чего пояснил: – Это я про скалу сказал, а не про долину. Удобно возвышается, далеко по реке смотреть можно.

– Потому и залез сюда, – сказал я.

– А знаете, как местные называют это место?

– Вроде бы, Козья скала.

– Именно так, господин десница, именно так. Вот по этому камню и назвали.

– А при чём здесь козы? По-моему это единственное место во всей долине, где нет их помёта.

Глава мисси пожал плечами:

– Это ведь мудавийцы. Они везде своих любимых коз приплетают.

Я указал вперёд:

– Вон там, за поворотом долины, они лагерем становятся.

– Сведения верные? – уточнил Аммо Раллес.

– Да, от моих разведчиков получены. Кстати, вон те точки в небе, это птицы их разведки. Можете помахать им, поприветствовать.

Уставившись вверх, толстяк покачал головой:

– Удивлён их решением первым делом разбить лагерь. До заката ещё несколько часов, они легко могут успеть разбить за это время не только лагерь, а и нас. Я бы именно нами на их месте первым делом занялся. Этот камень хорошая позиция, а вот про долину такое не скажешь. Я, конечно, человек не военный, но не могу не заметить очевидного. Господин Гедар, не мне критиковать ваши решения, и мои советы, наверное, неуместны, но может всё же отведёте корпус за обоз? Обозы принято грабить в первую очередь, а южане с их неторопливостью провозятся с ним долго. Пока они будут вырезать обозников, Кошшок может попытаться отступить. Хотя, честно говоря, не представляю, как он это сделает. Ведь если они не атаковали нас сейчас, атакуют утром. Надолго бой не затянется, и рэг не сможет скрыться в темноте. Учитывая их тяжёлую конницу, живым никто не уйдёт. Нас это, кстати, тоже касается.

– Господин Аммо Раллес, вы глава миссии, вы по должности не обязаны находиться здесь. Я вообще не понимаю, зачем вы со всеми своими людьми потащились за войском.

– Господин Гедар, ну а что мне оставалось? Разве сами не видели, что в городе творилось при вас? А теперь представьте, что там происходит сейчас, когда вы забрали всех, до последнего стражника и ополченца. Не удивлюсь, если прямо сейчас чернь штурмует дворец Двух Коридоров. Фактически, город отдан ей на разграбление. Останься мы там, нас бы уже никого в живых не было. Вы ведь знаете, несмотря на союз, чернь не очень-то любит граждан империи. Нет уж, возле вас единственное безопасное место. Пока что безопасное. До начала атаки южан.

– Я же предлагал вам уходить на север и дальше, в Раву.

– Без серьёзной охраны это слишком опасно. Мы лакомая добыча и слишком заметные. Я уж молчу про то, что оставлять десницу императора преступно. Кстати, Глас в последнее время ничего вам не сообщал?

– Нет.

– Я имею ввиду, не было ли каких-либо приказаний от… Ну сами понимаете от кого…

– Господин Аммо Раллес, я именно это и имею ввиду. Император уже очень давно ничего нам не сообщал.

– Плохо… Я ведь, как только вы начали сборы в поход, послал своего связного в северные пустоши. Уж извините, но ваша идея напасть на Тхат в чистом поле показалась мне не слишком разумной, вот и надеялся, что вам прикажут не рисковать. Надеюсь, вы простите мне за действия за вашей спиной. Я ведь для вашего блага старался. Простите же?

Как я уже не раз в разных ситуациях по-разному говорил, идеальной связи в этом мире не существует. Тот вариант, который использует император Равы, на мой взгляд самый лучший из широко известных. Пусть десниц у Кабула всего ничего, зато общаться с ними можно если не на любых расстояниях, то на очень значительных. И всяческие аномалии мешают не так сильно, как при прочих способах.

Прочие известные способы представлены иными навыками и артефактами. Последние, как правило, страдают низким радиусом действия и ненадёжностью, первые тоже не особо дальнобойные. Плюс и те и другие часто хронически сбоят в некоторых местностях. Особенно в тех самых, которые принято называть «проклятыми» или вроде того. Иногда связь капризничает и вдали от них, причём постоянно. Случаются и вовсе абсурдные ситуации. Так, в Пятиугольнике есть места, откуда можно прекрасно соединиться с северными поселениями в цивилизованных землях, зато, если оттуда попытаться «докричаться» в ответ, никто тебя не услышит.

Так вот, Мудавия – почти сплошная аномалия такого рода. Здесь если и можно с кем-то пообщаться, то лишь в отдельных точках и, как правило, исключительно с южными корреспондентами. Для разговоров с Равой надо отсылать людей со специальными навыками или артефактами далеко на север, в пустоши. Там тоже не всё хорошо и ситуация переменчива, но чем ближе к империи, тем больше шансов найти точку с устойчивым каналом. Шпионам Тхата такое положение дел на руку, а вот нам совсем не на руку. Это одна из официальных причин, почему сюда направили именно меня, ведь Глас, как правило, способен обеспечить качественную связь там, где всё прочее полностью бесполезно.

Вот только сам, по своей воле, он ничего обеспечить не может. Канал открывает император, устраивая что-то вроде дистанционного вселения. И в последнее время Кабул открывать его не жалеет.

Он и раньше не очень-то болел душой за Мудавию, а сейчас, по всем признакам, окончательно на ней крест поставил. То есть ему всё равно, как мы здесь собираемся выкручиваться, выполняя его весьма нечёткие и рискованные указания. Если даже при этом все погибнем, невелика потеря. Я всего лишь неудобный десница, который занимает должность, подходящую для куда более полезного аристократа; Аммо Раллес чиновник, годами прозябающий в глуши, где не осталось ничего ценного для империи. Вряд ли его высоко ценят. Наших подчинённых тем более не жалко, а потеря солдат даже на пользу. Это ведь далеко не лучшие части, а их гибель станет ярким свидетельством того, что Рава не бросила союзника на растерзание врагам, билась за него до последнего, не жалея крови своих подданных.

Такие вот мысли обуревали меня при каждом взгляде на Гласа.

Молчание нездорово затягивалось, и Аммо Раллес вздохнул:

– Я бы простил, но вас, господин, я понимаю. Да, виноват, что тут поделаешь.

– Да нет, – отмахнулся я. – Вы делали свою работу, тут не за что прощенье просить. Я просто задумался. И что, как там ваш посыльный? Ему удалось связаться с Равой?

– С пустошами не угадаешь, вот и сейчас полноценно пообщаться не получилось. Но кое-какую информацию он мне принёс. Буквально только что войско догнал. Торопился, напрямик, почти через столицу мчался, чудом бунтовщикам по пути не попался. Так вот, наместник юга лично через него дал совет всё здесь бросать и бежать к нему со всей возможной скоростью. Он не понимает, почему мы до сих пор это не сделали. Удивлён нашей медлительностью.

– Он нами не командует, просто должен оказывать содействие корпусу, – напомнил я.

– Да, разумеется. Однако он большой человек, приближённый к императору, и я бы на вашем месте к нему прислушался. Вы, скажем так, не вполне вхожи в большую политику, и, возможно, некоторые моменты упускаете. Морская блокада у южан складывается не так блестяще, как им хочется, и вот-вот следует ожидать новых шагов с их стороны. Я имею ввиду не шантрапу вроде Тхата, а тех самых южан, с которыми у Равы вечный конфликт. И каждое обострение этого конфликта нам дорого обходится.

– Это я понимаю, не нужно объяснять очевидное.

– Простите, господин Гедар, постараюсь избегать общеизвестных моментов. Я веду к тому, что у нас, возможно, на носу большая война. Пожелание императора уйти из Мудавии достойно нам следует принимать всерьёз, но также следует понимать, что на серьёзной войне каждый солдат на счету. Вряд ли вас сильно осудят, если вы сейчас просто развернётесь и уйдёте.

– Вряд ли? – усмехнулся я.

– Да, господин Гедар, вряд ли. Если, конечно, брать только империю. Мудавийцы, разумеется, вас проклянут, как и всех равийцев заодно. Но что вам с их проклятий? К тому же они и без того нас недолюбливают. Да, в Раве тоже просто не будет, некоторые недоброжелатели не упустят возможность лишний раз позлословить. И это куда неприятнее возмущения мудавийцев. Но пройдёт совсем немного времени, и ваше отступление без боя забудется. А если вы достойно проявите себя в грядущей войне, то, возможно, забудется полностью и навсегда. А ведь у вас, как у десницы, будет немало возможностей проявить себя с лучших сторон в самых подходящих для этого ситуациях. Вы же сами будете эти ситуации создавать. Здесь же, – глава миссии указал в сторону лагеря южан, – Ситуация совершенно неподходящая, создана она не вами и не для вас. Вы не Арсай, вам почётная смерть от южан ни к чему. Да и разве это южане? Это прихвостни истинных врагов империи, достойных, истинных южан среди них всего ничего. По моим сведеньям, их присутствие в войсках столь ничтожно, что ничуть не удивлюсь, если узнаю, что вы их всех уже отправили к праотцам в той схватке, где заработали посмертное проклятие. Очень, скажу вам, специфический навык, далеко не все даже именитые южные рода могут похвастаться доступом к нему. Это особая ветвь родовых усилений, мало у кого она проявилась, и приобщиться к ней можно лишь на высоких и качественно развитых ступенях. Вам достаточно намекнуть вашим людям, и об этой схватке станут судачить на каждом углу. Для юноши ваших лет весьма достойное свершение, за такое многое полагается прощать. Погибнув здесь, в этой убогой долине, которую даже на карте не найдёшь, вы поступите крайне неразумно. Вы ведь даже кровь врагам пустить не сумеете. У вас нет ни стрелков, ни метательных машин, ничего, что поможет сделать хоть что-либо. Южане без помех подойдут на кратчайшую дистанцию и раскатают наш строй магами, а то, что останется после магических ударов, смешают с козьим навозом копытами тяжёлой конницы. Некрасивая смерть, такую никто не оценит, в ней не будет доблести, достойной памяти. Вслушайтесь: «Битва при Козьей скале». Вы не находите, что название вашей последней битвы звучит так малопривлекательно, что мало кто из летописцев согласится сохранить память о ней. И при этом с вами полностью прервётся линия Кроу. История про то, как последний из великого рода погиб на козьем пастбище может стать историческим анекдотом. И это единственный шанс хоть как-то остаться в истории. Ради чего вам всё это? Не вижу ни малейшего смысла.

Я указал влево:

– Посмотрите туда. Одна метательная машина у нас, как видите, всё же есть.

– О да, наш главный интендант уже все уши мне из-за неё прожужжал. Его очень интересует, откуда внезапно появилась эта пропажа. Вы ведь её предъявили без каких-либо объяснений, вот и терзается. Очень уж горит желанием наказать виновников, но опасается беспокоить вас по столь мелочному поводу.

– Пусть к Бяке обратится. Прикажу ему помочь в расследовании, он спец в этих делах.

– Да? Никогда бы про него такое не подумал. И также никогда не понимал, какие причины заставили вас приблизить к себе представителя не самой уважаемой расы. Полагаю, его талант в выявлении истины одна из таких причин.

– Именно так, он выдающийся специалист по пропажам всевозможных ценностей. Интендант будет рад его помощи.

Я скромно не стал добавлять, что, вообще-то, поиском пропаж Бяка на моей памяти ни разу не занимался. Да и в таком расследовании ему придётся всячески изворачиваться, чтобы не выйти на самого себя.

Аммо Раллес, неотрывно уставившись на суету вокруг устанавливаемой катапульты, покачал головой:

– Сколько выстрелов она успеет сделать? Два, три, может четыре? При работе по плотному строю может и получится пару сотен пехотинцев перекалечить. Но кому до них какое дело? Смазка для клинков, не более. Даже если сильно повезёт, и этой штукой вы прикончите пару-другую магов, это тоже никто не оценит. Нет, господин Гедар, такая битва вам не нужна.

А вот тут глава миссии снова заблуждается. Он или лукавит, или слишком далёк от военных реалий этого мира.

И не только этого.

В земной истории капитан сдавший корабль без боя рисковал пойти под суд и получить суровый приговор. А вот если он делал это после боя, то как бы бездарно тот бой не провёл, это становилось серьёзным смягчающим обстоятельством. Характерный пример – история российского «Варяга». Новейший быстроходный крейсер оказался заперт в гавани, после чего в сопровождении медлительной старой канонерки неспешно поплёлся на прорыв мимо сильной японской эскадры. В непродолжительной перестрелке получил повреждения и вернулся назад в порт, не нанеся противнику заметного ущерба.

Команда затопила корабль (причём неудачно, что позволило японцам с лёгкостью его поднять), после чего вернулась на родину. И моряки весьма удивились, получив вместо осуждения почести, достойные победителей.

Я не капитан и здесь не крейсер. Но, в сущности, ситуация одинаковая. Развернуться и бежать без оглядки в Раву без своей «попытки прорыва» никак нельзя. Тот поход с Камаем не в счёт, требуется полноценная битва союзных войск, а не мелкие шалости личной дружины.

Положение Кроу и без того не ахти, ставить на кон свою и без того невеликую репутацию неприемлемо.

К тому же почему все так уверены, что битва проиграна?

Я ведь сюда побеждать пришёл.

Покосился на катапу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.