Нани Кроноцкая
Последний шанс Гесса 2

Глава 1. Обманчивый Майран

«Параграф 8.03: Наибольшую опасность для оператора представляет не враждебная среда, а ложное представление о ней, основанное на устаревших данных. Адаптивность к неожиданному признается ключевым фактором выживания уровня "Омега".»¹

Боль. Дрожь. Гул, идущий… откуда-то.

Сверху? Снизу? Со всех сторон разом? Звук не локализован. Навязчивый, чуждый, он жестко вибрировал где-то внутри, заставляя очнуться.

Гесс открыл глаза. Мир поплыл. Сознание цеплялось за остатки вязкого наркотического сна. Отвратительное ощущение: мысли словно выныривали из вязкой жижи, оставлявшей во рту металлический привкус.

Стазис? Он самый. Технология, запрещенная Пятой Имперской конвенцией¹. Варварский метод транспортировки живого вещества, допустимый лишь в чрезвычайных обстоятельствах.

Зачем?! Гесс четко помнил последние секунды на "Ковчеге": скрежет шлюза отсека отправки, пронзительный вой сирены, предупреждающий о расстыковке, ремни капсулы. Помнил голос системы:

«Подготовка к прыжку. Инициация транспортного протокола…»

И все. Дальше – тьма. Вырванный кусок времени-пространства из сознания. Единственный след применения варварской процедуры. Больше ничего. Ни мысли.

Ни чувства.

Шервовы жабры, зачем? Вопрос риторический.

Расстояние от "Ковчега"до Майрана не требовало применения стазиса. Тем более что по опыту прошлого тура Гесс помнил: в “Прыжок” их транспорт вошел сразу же после старта. Стазис – часть их игры? Унижение. Ослабление. Контроль. Или… организаторы так соблюдали секретность? Логично вполне.

Еще Гесс отчетливо помнил его отвратительную побочку. Тем более что “имел удовольствие познакомиться” с ней здесь, на этой проклятой планете. Если это, конечно, Майран.

Будет очень смешно, если нет.

Медленно выдохнув, Гесс осторожно прижал ладони к поверхности, на которой лежал, и невольно поежился. Наощупь и не поймешь. Твердо, мокро, вибрирует. Может быть чем угодно.

Майран… Их последнюю, обескровленную группу тогда весьма спешно грузили в холодные санитарные капсулы. Успели? Не слишком. Нашли только чудом живых. Хотя само слово "чудо"казалось кощунственной насмешкой. Живыми они уже не были. Скорей – полумертвыми.

Он сам ощущал себя грязной тряпкой. С легкими, выжженными радиацией так, что каждый выдох рвал внутренности, оставлял на губах привкус крови. Рядом лежали его сослуживцы, друзья, да практически братья, собранные по фрагментам. Узнаваемые по кровавым, перепачканным грязью и обугленным обрывкам скафандров и плоти. Кусками, которые были руками, ногами, телами…

Человеческое сознание казалось разбитым зеркалом, в котором застряли обрывки мучительных воспоминаний. Взрывы, крики, запах паленой плоти и пепла, лицо Мака Аверина, искаженное яростью и отчаянием. Все эти разрозненные фрагменты мелькали хаотично, не складываясь в картину. Такое не выйдет забыть. Гесс все это с кристальной, болезненной ясностью помнил.

Стазис тогда был единственным шансом не сдохнуть еще по дороге. Вынужденной необходимостью.

Но Гесс помнил и то, как его тело ломалось, выдернутое из ледяного кокона… Каждой клеткой кричало от боли, каждым нервным окончанием, сведенным в чудовищный спазм.

Сейчас же, очнувшись на влажной поверхности, в темноте, и почувствовав мерзопакостное послевкусие стазисного коктейля на языке, Гесс отчетливо понимал – это было чистейшей воды издевательство.

Шервовы яйца…Как не вовремя ему вспомнился прошлый Майран. Очень правильно он запрещал себе вспоминать ту историю.

Проморгавшись, Гесс сфокусировал взгляд и всмотрелся в туманную темноту прямо над головой.

Там… было не небо. Тьма. Глубокая, вязкая, зеленоватая. Зрение медленно адаптировалось к слабому, призрачному свету, идущему снизу, и Гесс стал различать очертания.

Над ними вздымался свод. Циклопических размеров купол, ребристая поверхность которого смутно напоминала внутренности гигантского, давно умершего существа. Что это, камень?

Из полумрака чудовищной высоты свисали массивные, конусовидные формы. Гигантские сталактиты? Или окаменевшие части гигантских растений? Свет… да, он тут был, хоть и очень условно. Окрашивая потолочные своды в зловещие сине-зеленые тона, он шел откуда-то снизу. Воздух здесь оказался плотным, густо насыщенным запахами. Плесень, сырость, гниющая древесина.

Гесс резко сел – движение вызвало волну тошноты и знакомую ломоту во всех мышцах. Мир под ним вдруг ощутимо качнулся. Землетрясение? Темный свод каменного потолка оставался спокоен и неподвижен.

Наверное, показалось?

Гесс быстро подвинулся ближе и положил все еще непослушную ладонь ей на плечо.Рядом раздался тихий, сдавленный стон. Есс. Приходит в себя. Кажется, ей серьезно досталось. Совершенно очевидно – подобный глубокий термостазис она переживала впервые. Ее тонкие пальцы сжались в кулаки, костяшки на них побелели, короткие ногти оцарапали камень. В широко распахнувшихся глазах читался отчетливый страх и полная дезориентация. Явные признаки того, что сознание было грубо вырвано из состояния небытия.

В этом враждебном мире их связь, мысленная и физическая, – оставалась единственно-очевидной опорой для Есс. Для них обоих.“Контакт. Якорь. Ты не одна. Я здесь, маленькая лиглянка, рядом с тобой”.

"Гесс?"– ее робкая мысль, едва ощутимая, тонкая, коснулась сознания Гесса. Она медленно, с видимым усилием села и настороженно оглянулась.

“Вот он я. Как ты?”

Страх в ее взгляде стремительно растворялся, уступив место живой настороженности и жадному любопытству.

"Стазис – ужасная гадость. После него каждый раз меня дико тошнит и болит голова. А ты как?”

Каждый раз?! Гесс потрясенно воззрился на девушку. Она не казалась особенно удивленной. Сидела, массировала запястье, вертела порядком взлохмаченной головой. Ризоиды-симбиоты в ее волосах слегка побледнели и выглядели откровенно потрепанно. Но в целом… Удивительно: маленькая лиглянка ему не казалась особенно пострадавшей.

Надо будет ее расспросить… Потом, не сейчас. Как-нибудь, в подходящее время.

“Где это мы? – мысль Есс снова выдернула его из раздумий. – Это… точно не океан.И не Северный континент. Похоже, что нас обманули?"

Отличный вопрос. Нас обманули… Нет. Это он обманулся, ошибся.

Гесс поднялся с усилием, едва устояв на ногах. Болван. Все его рассуждения, опыт и знания оказались мусором. Ждал кошмара привычного и предсказуемого, а получил абсолютную, убийственную непредсказуемость.

Он снова ошибся.

"Я идиот,"– мысленно пробормотал Гесс, ощущая пронзительную беспомощность.

И Есс почему-то не стала ему возражать…

Сделав осторожный шаг вперед, он вгляделся в зияющую в темноту… и присел. Край. Обрыв, рубеж, бездна. Где-то там далеко, в самом низу, в десятках, а то и сотнях метров, у них под ногами клубился молочно-белый туман.

Гесс снова почувствовал то движение – плавное покачивание под ногами. Не как на корабле. Более… мягкое, что ли? И гул… тот самый звук, что казалось, шел из глубины камня под ногами.

"Мы… плывем? – мысленный импульс лиглянки звучал эхом догадки. Поднявшись легко, она тоже приблизилась к краю. Медленно и осторожно, но не боясь высоты.– Не по воде. В воздухе?"

Гесс едва ей кивнул, медленно оглянувшись назад.

Неторопливо дрейфуя, они проплывали на небольшом расстоянии и на разной высоте. И не задевали друг друга. Управляемые?Вокруг них висели другие такие же "острова". Обломки породы? Искусственные платформы?

Жизнь…Одни походили на голые камни, другие поросли неизвестной ему местной флорой. Гигантскими видимо-папоротниками, чьи спорангии тускло светились. Зонтиками он-очень-надеялся-что-грибов и будем-надеяться-что лианами, чьи побеги, словно неоновые ленты, спускались вниз, создавая причудливую световую завесу.

Где-то внизу, там, в тумане, она ощущалась буквально повсюду. Пронзительные, незнакомые трели; шелест крыльев и шорох множества невидимых лапок; громкий всплеск близкой воды.

"Пещеры?"– мысль Гесса была такой плоской, беспомощной, жалкой. Он ожидал островов в океане. А получил… это все. Подземная экосистема? На выжженной подчистую планете, серьезно?! Масштабы увиденного не укладывались в голове. Купол? Но откуда свет снизу? Летающие острова?! Искусственная дезгравитация? Бред. Может быть, он еще просто спит?!

"Подземный мир?"– Есс встала рядом, ее плечо почти касалось его руки. Лиглянка привычно сканировала окружение – глазами и мыслью. Гесс тут же остро почувствовал легкое эхо ее внимания – Есс "слушала"жизнь вокруг, пытаясь уловить в этом хаосе значимую для них угрозу или проблеск разума.

Гесс тяжко вздохнул, очень вовремя вспомнив о том, что спутница ощущает его состояние. Малодушную слабость и трусливую растерянность. В жизни Гесса нет места для слабости. Ну… точно не здесь и не сейчас."Что-то подобное…"

Присутствие Есс его странным образом успокаивало. Она тоже присела, касаясь ладонью каменных сколов у края платформы."В непосредственной близости к нам нет никого объективно опасного…"

Покачав головой, она мысленно улыбнулась в ответ."Смотри, не свались!"– Гесс подумал зачем-то.

Ее мысль оборвалась, но Гесс ее тут же дополнил:“Поймаешь. Даже не сомневаюсь. Внизу – море жизни и разной. Спят, охотятся, размножаются. Чувствуют нас. Там не так глубоко, как…"

Она молча кивнула. Гесс слегка отклонился и осторожно сорвал кусок мягко светящегося растения, покрывавшего камни парящей платформы. Очень похоже на мох. Он пульсировал мягким светом и как будто дышал, едва различимо шевеля стебельками.“Как хотелось бы нам. Значит, мы здесь одни?”

Он бросил взгляд вниз, на туман, затем вверх, на тьму свода.– Биолюминесценция… – прошептал тихо Гесс, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. – Адаптация к темноте? Или что-то иное…

"Экосистема… сложная. Замкнутая, неизвестная? Эволюционировавшая здесь миллионы лет?” – живой и пытливый ум Есс требовал быстрых ответов.

Гесс медленно покачал головой. Не так просто. Бросил взгляд на камень подо мхом, на линии стыков, едва уловимые, но геометрически правильные.

"Скорее всего – рукотворная. Еще одна неприятная неожиданность от проклятой планеты. Но я все еще очень надеюсь, что это Майран".

Вопросы тревожно роились. И настойчивый гул… этот низко вибрирующий звук, исходящий, казалось, от самих островов. Двигатели? На чем? Виталит? Или что-то иное, связанное с аномалиями самого Майрана?Есс только недоуменно взглянула. Гесс нахмурился, но пояснять ничего ей не стал. Закрылся.

Дрон завис перед ними.– Вжух! Новый звук, громкий, жужжащий, заставил их обоих вздрогнуть. Из-за ближайшего камня вдруг всплыл небольшой, размером с детский кулак, сферический… дрон. Его гладкая, черная поверхность была сплошь усеяна линзами. Камеры? Голопроекторы?

“Он не живой! – безмолвно пискнула Есс. Ее спутник с трудом сдержал совершенно безрадостный смех. Она еще и оправдывается! – Прости, я его не почувствовала, я… ”

Гесс устало провел рукой по лицу, не сводя глаз с дрона.

"Ну конечно прощаю. Ведь во всем этом ты виновата. Летающие острова, подземелье… и вот он, единственный предсказуемый элемент. Игра продолжается, верно? Как же я рад, что хоть в этом-то не ошибся. Шервово везение. Извини, меня что-то заносит…"

“Это ты не позавтракал!”

“Точно! Забыл. Виноват. Я исправлюсь!”

“Меня съесть не вздумай!”

“Ты мне ещё пригодишься…”

✦✧✦

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»¹ «Кодекс инспектора Флота:

² Пятая Имперская Конвенция: запрещает применение технологий, нарушающих клеточную целостность нейронных структур и базовую физиологию живых существ. Исключение: Чрезвычайные протоколы.

✦✧✦

©Нани Кроноцкая 2025 специально для Литрес

Глава 2. Щель

«Параграф 4.17: Временная недееспособность инспектора, вызванная внешними факторами парадоксальным образом может служить катализатором для выявления ранее недооцененных компетенций его коллег превращая их из пассивного актива в критически важный оперативный ресурс.»¹

К счастью, дрон игнорировал этот безмолвный обмен легкими колкостями. Не хватало еще им железного телепата в комплекте…

– Приветствую фигурантов на первом этапе игры! – голос механический и скрипучий. Отсутствие человеческих интонаций делает его безэмоциональным и чуждым. Какая-то архидревняя версия синтезатора речи? Или намеренное искажение звука. Как ловко… Маленькая деталь напрочь лишает участников ощущения человечности. Перед ними – система. Элемент её власти и силы. Отличный эффект.

– Правила просты. Выживите. Доберитесь до поверхности. Вдвоем. Целыми. – Пауза, многозначительная и тяжелая, подчеркнутая тихим гудением дрона. – Или не доберетесь вовсе.

Гесс стиснул зубы, пытаясь подавить волну тошноты, неожиданно подкатившую к горлу. Почему ему всё ешё так паршиво? Голова гудела, мышцы ныли. Шервовы яйца… Теперь-то их точно услышат. И не только все обитатели этого мира. Ну ладно, не все. Но ближайшие – точно! И весь галактический сброд, жадно ждущий трансляцию редкого зрелища.

И его лицо, слишком знакомое на Глизе, уже наверняка крупным планом сияло на тысячах голопанелей. Узнаваемое! За последние годы, вернувшись домой, он стал уважаемым гражданином. Одним из наследных правителей! Сделал всё для семейного благополучия. И вот результат. Шервов болван!

Если в отборочном туре он всегда оставался в тени, сделав шанс быть узнанным минимальным, то теперь…

Это надо же было вот так облажаться!

Прекрасно, Оранг. Просто блестяще. Аверин обрадуется. Если, конечно… Ну да. Подобные упущения совершенно не в духе Макара. Уж он-то все эти годы не выходил из Разведки! Должен он что-то придумать. Наверное.

Словно прочтя его мысли, дрон резко развернулся. Из его корпуса вырвался луч голопроектора, развернув в воздухе сложную, многослойную карту.

Взглянув на нее, Гесс тихо присвистнул.

Действительно – целый новый мир раскинулся перед ними. Огромная подземная пещера, чьи истинные масштабы растворялись в призрачной синеве. В центре карты тускло мерцало исполинское, почти совершенное по форме озеро. Его водная гладь была испещрена островами – угловатыми, мрачными, ровными, будто осколки расколотой вазы. Над ними парил загадочный архипелаг.

Десятки массивных каменных платформ возвышались в воздухе, а вокруг них кружили сотни мелких обломков, застывших на различных уровнях в беспорядочном танце. Многоярусный лабиринт из камня, пустоты и воды был увит густыми зарослями светящихся растений и причудливых грибовидных наростов.

Повсюду разливалось биолюминесцентное сияние: синие, изумрудные, лиловые всполохи и полосы, исходящие от глубин озера и фантастических образований на скальных стенах. Воздух наполнял глубокий гул, напоминающий отдалённый рёв водопада и шорох невидимых листьев, смешанный с низким, вибрирующим жужжанием.

Сложная экосистема, замкнутая и самодостаточная. Созданная искусственно? Как такое возможно? Кто смог сотворить подобное чудо?

– Ваш первый маршрут, – вновь заскрежетал дрон, не обращая внимания на изумление Гесса. На голограмме протянулась яркая алая линия. Она начиналась крошечной точкой у самого края купола – их стартовой платформой. Путь пролегал через скопления мелких каменных осколков к одному из крупных парящих островов слева. Затем маршрут извивался зигзагами, требуя опасных прыжков между разнокалиберными островками, к крупному надводному массиву на севере. Там пульсировала яркая метка:

«Репер 1»

– Найдите и захватите репер, – скрипел механизм. – Только там вы получите координаты следующего этапа. На точках маршрута вас ждут ресурсы… или сюрпризы. – Дрон умолк. Тяжёлая зловещая пауза повисла в воздухе, нарушаемая лишь его монотонным гудением. – Карта доступна только через активного наблюдателя – меня. Уничтожение наблюдателя до прохождения репера… – очередная пауза подчеркнула роковые слова, – означает вашу окончательную дисквалификацию. Вам всё понятно?

«Оружие. Где?» – мысль Гесса пронзила ментальную связь острой иглой, разрывая тишину.

«Первая точка. Бонус. Должен быть здесь. Рядом. Ищем быстро. Твой сектор – от нуля до пяти»,– ответила Есс, её сознание работало чётко и собранно.

Есс кивнула едва заметно – этот жест был рассчитан и на камеры. Её взгляд, будто случайно блуждая, скользил по влажным камням и светящимся грибовидным колониям… и вдруг замер. Зрачки девушки сузились в тонкую линию. Заспиной Гесса возвышался приплюснутый валун. На его тёмной, отполированной влагой поверхности тускло мерцал едва различимый символ – стилизованная стрелка, заключённая в шероховатый круг. Ключ?

«Там!»– мысль Есс метнулась к нему, указывая направление. «За спиной. Стрелка на камне. Думаю, это…»

– Эй, шпион! – Гесс резко развернулся к летающему шарику, его голос сочился угрозой. – Оружие. Где оно сейчас? Нам нужны средства защиты. Немедленно!

Устройство слегка дрогнуло в воздухе, красный сенсор мигнул дважды, словно в нерешительности.

– Бонусы и сюрпризы этапа распределены по точкам маршрута, – заскрежетало оно механическим голосом. – Первая точка активации ресурсов находится в зоне вашего текущего расположения. Рекомендуется тщательный осмотр локации. Удача сопутствует внимательным.

«Шервовы яйца!– мысль Гесса вспыхнула яростью, пронзая сознание. – Значит, здесь. Но где именно?»

Откинувшись назад, он ощупал шершавый камень. Пальцы скользили по холодной поверхности, жадно исследуя каждый миллиметр символа – искали щель, выступ, кнопку, хоть малейший намёк на механизм. Но всё было тщетно. Пустота.

«Есс! Спроси у шара: как хранить дрон? Условия? И сколько у нас времени? Действуй быстро!»– мысленный приказ Гесса прозвучал резко и тяжело, вопреки его желанию. Заметив это, он бросил быстрый взгляд на девушку, но Есс лишь слегка напряглась, не выдавая ни страха, ни удивления.

– Эй, шпион! Расскажи про протокол хранения и временные лимиты этапа. Отвечай! – В её властном тоне звучала непривычная, но удивительно уместная твёрдость. Гесс мысленно усмехнулся: ему явно везло на сильных женщин.Не отрывая взгляда от тёмной бездны внизу, она обратилась к дрону:

– Инициирована процедура временной консервации наблюдателя. Для активации режима хранения требуется: во-первых, стабилизировать устройство в горизонтальной плоскости…Устройство ответило дрожью:

– Время! – резко перебил глизеанец, взмахнув рукой. – Конкретные временные рамки этапа. Сейчас же.

– Время прохождения этапа не ограничено строгими рамками, – продолжил дрон, не обращая внимания на грубость. – Однако ваши возможности определяются запасом провианта и ресурсов, доступных только при прохождении обязательных реперов и бонусных точек. Рекомендуется действовать оперативно. Во-вторых, для синхронизации с биометрическими показателями нужно приложить ладонь к сенсорной зоне…

«Угроза!»– острая, режущая мысль Есс пронзила сознание. Верно подмечено. Сверкающий корпус дрона делал их идеальной мишенью.

Окончания инструктажа Гесс дожидаться не стал.

Левой рукой он молниеносно схватил зависшую в воздухе сферу. Пальцы мгновенно нащупали едва заметную точку на гладкой поверхности. Раздался резкий щелчок. Металлический голос оборвался на полуслове «синхронизация». Голографическая карта погасла. Линзы камер моргнули в последний раз и застыли. В руке Гесса остался тяжёлый чёрный шар. Он быстро спрятал его в глубокий карман на бедре скафандра.

«Ну… или так…»– мысленно усмехнулась Есс, окидывая взглядом пустынную платформу. – «Какие будут действия? Осматриваемся? Ищем оружие, ведём переговоры с противниками? Или просто любуемся видами?»

«Сначала сюда»,– Гесс указал на глыбу со странным знаком и медленно присел. Его пальцы, слегка дрогнувшие от напряжения, скользнули по холодному камню, пытаясь нащупать впадину. Где же ты…

Щёлк.

Что-то сдвинулось впереди. Только где именно?

«Кажется, я…»

Жжжж-БАХ!

Оранжево-белый луч боевого плазера со свистом пронёсся в сантиметрах от головы Есс, опалив прядь её волос. В ноздри ударил резкий запах озона. Выстрел – сверху, справа! Инстинктивно Гесс бросился вперёд, пытаясь закрыть девушку своим телом, и с силой толкнул её вниз.

«Ложись!»– хрипло вырвалось у него, и они вместе рухнули на каменный пол платформы. Ловко сгруппировавшись, Есс откатилась влево, за хаотично наваленные каменные обломки. Гесс последовал за ней, но движения его были неожиданно медленными и неуверенными.

Прижавшись к камням, он прерывисто выдохнул, чувствуя, как сердце колотится с бешеной, неровной частотой. Бросил в сторону Есс хмурый, расфокусированный взгляд и невесело усмехнулся. Последствия стазиса давали о себе знать. Пираты явно перестарались, вколов ему чудовищную дозу бутирата. Для его расы этот широко распространённый наркотик, который в малых дозах часто использовали как седатив, оказался практически ядом. Мир кружился перед глазами, звуки доносились словно сквозь вату, а мысли с трудом цеплялись за реальность.

«Справа! Верх! Опять!» – острая и болезненная мысль Есс пронзила его сознание. Не дожидаясь его реакции, она резко пригнулась ниже, вжимаясь в расщелину между камнями. «Не шевелись!» – мысленно скомандовала она. Гесс лишь машинально кивнул. А что ещё оставалось?

Жжжж-БАХ! БАХ!

Сразу два новых выстрела разорвали тишину. Свистящие рикошеты сверху осыпали их градом щебня. Второй заряд, вылетевший из тёмной бездны внизу, ударил в край глыбы со странным знаком. Гесс резко выдохнул, инстинктивно прикрывая голову руками, и почувствовал, как крупный осколок скользнул по плечу, пробивая ткань комбинезона.

– Дай мне осмотреть!Есс молниеносно оказалась рядом, её пальцы уже тянулись к ране:

– Сиди здесь… – Он зажмурился, с силой встряхнул головой, словно пытаясь развеять туман перед глазами, и, превозмогая слабость, рванулся обратно к активированному символу.«Пустяк», – вяло отмахнулся он, но позволил ей прикоснуться. Всего на мгновение.

Под свист плазмы и грохот взрывов, с хриплым стоном он всем своим весом навалился на загадочный знак, чувствуя, как сознание начинает уплывать.

Раздался глухой скрежет, и поражённая Есс увидела, как между двумя массивными обломками, за которыми они прятались, медленно раскрывается геометрически правильный проём – узкая тёмная щель всего в полуметре от них.

– Туда! – крикнул Гесс, но голос предательски сорвался.

«Пусто! Ничего! Быстрее!» Есс мгновенно сфокусировалась на проёме. Её мысленный импульс, быстрый и точный, пронзил темноту:

– Вперед, раненый!Схватив Гесса за рукав, она решительно потянула его за собой:

Вокруг свистели плазменные заряды, буквально перепахивая летающую платформу. Гесс позволил спутнице поднять себя. Развернувшись, он напряжённо вгляделся в их неожиданное укрытие. Его глаза снова затянулись абсолютной, непроницаемой чернотой – способности глизеанца работали на пределе, игнорируя собственную слабость и сканируя степень угрозы.

Спустя мгновение он молча, с усилием кивнул, и Есс быстро втолкнула его в узкую щель.

Странные створки, впустив их, застыли неподвижно, оставив лишь небольшой зазор. В холодной темноте узкого туннеля Гесс прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Есс мгновенно оказалась рядом, её пальцы снова коснулись его плеча поверх пробитой ткани.

– Жив? – спросила она тихо, но в голосе не было ни страха, ни жалости – только искреннее участие.

– Ещё дышу, командир, – хрипло усмехнулся Гесс, ловя её взгляд в полумраке. – Тебя не задело?

– Я проворная очень.

– И решительная, я заметил.

Он попытался поправить её сбившийся капюшон, но рука предательски дрогнула.

– Не ворчи. Работает же, – она блеснула короткой улыбкой, похожей на вспышку плазмы снаружи. – И не прикрывай меня постоянно. Ты мне нужен целым. Бутират, да? Тебя от него так штормит? У пиратов он нынче в ходу.

– Он самый… – подтвердил Гесс, с явной горечью в тоне. – Симптомы похожи. Выходит, они меня всерьёз испугались. Ну… или это происки конкурентов.

– Не думаю. Не в его интересах, – покачал головой Гесс. – Но боюсь – это надолго. Прости… – В его низком голосе прозвучала искренняя неловкость.– Или подарок от Кассия? – прозвучал её тихий вопрос.

– Разберёмся мы с этим, – легкомысленно отмахнулась Есс. Удивительно, но её уверенность была заразительна. – Лучше скажи: это шоу надолго затянется? – Она коротко кивнула в сторону щели, откуда доносился приглушённый грохот.

Гесс усмехнулся, его взгляд скользнул к зазору в стене. Мерцающий свет пробивался в туннель, окрашивая стены в причудливые оттенки. В клубах дыма снаружи продолжалась ожесточённая перестрелка.

– Даже не знаю… – Он с усилием оттолкнулся от стены. – Пока они там развлекаются, стоит обыскать эту нору. Мы всё ещё безоружны.

– Я это успела заметить…

✦✧✦

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»¹ «Кодекс инспектора Флота:

²От нуля до пяти – стандартный имперский часовой круг, разделенный на десять секторов. Гесс обозначил Есс для осмотра половину круга: от "прямо по курсу"(ноль) до "левее среза платформы"(пять).

✦✧✦

Глава 3. Бонус

«Когда мир сжимается до размеров смертельной раны, а тьма шепчет о конце, твой последний шанс – не в твердости стали и не в силе мысли. Он спрятан в тепле ладони любимого человека, прижатой к твоей груди в отчаянии и надежде».¹

Я никогда не смогу игнорировать боль. Сколько бы ни тренировалась, как бы не хотела.

Далёкие отголоски плазменных выстрелов всё ещё громко стучали в ушах, руки предательски дрожали и ноги подкашивались.Она здесь. Она медленно растекается вязкой волной. Спина, шея, затылок. Шервовы яйца, как больно!

Но всё это было не так уж и важно.

В тот момент я меньше всего думала о себе – всё внимание было приковано к Гессу. Глизеанцу действительно крепко досталось. Прислонившись к холодной и влажной стене туннеля, он прикрыл глаза и рвано дышал, мучительно стиснув зубы. Каждый вдох – хриплый стон. Мертвенно-бледное лицо, плотно сжатые губы, заострившиеся черты… Его боль я физически ощущала почти так же остро, как собственную.

Бутират. Шервов яд, влитый пиратами. А ещё – этот жуткий, навязчивый гул, шедший снизу, сверху, будто от самого камня. Моё собственное запястье горело царапиной, но это было лишь маленькой неприятностью, мелочью. Спину задело куда ощутимее. Плазма скользнула по мне рикошетом, но это более чем достаточно. Ожоги вообще неприятная штука. Особенно – без аптечки.

Поёжившись, я огляделась вокруг. Вместо совершенно ожидаемой полной темноты здесь царил необычный сумрак – глубокий и зеленоватый.

Тусклый свет пробивался из щели прохода на платформу и плясал неровными пятнами на стенах… Именно стенах. Не грубый природный камень, а ровные, геометрически правильные плоскости, покрытые слоем той же светящейся плесени и пылью. Прямые углы, чёткие линии потолка, который где-то терялся в высоте – всё это кричало о рукотворности. Словно мы пробрались внутрь гигантского, давно забытого летающего корабля или станции, а не в чрево неведомо как летающего обломка породы. Воздух тяжёлый, спёртый, пропитанный запахом сырости, пыли, и… чем-то ещё. Сладковато-терпким, навязчивым, как аромат перезревших гниющих плодов. От него меня явно мутило.

Мы всё ещё безоружны. Мои крупно дрожащие пальцы бесцельно шарили по тонкой ткани простого комбинезона. Ни бинтов, ни антисептика, ни крошки еды. Вопреки правилам и обещаниям, нас бросили сюда, лишив самого необходимого. Страх, обида, горечь мучительного унижения. Совершенно излишние чувства сжались холодным комком где-то под сердцем. Гессу нужна помощь здесь и сейчас, а я не могу дать даже самого простого – перевязать рану на его плече, на котором стремительно расползалось пугающее пятно.

Я могла много большее. Остановить кровь силой мысли. Приказать клеткам сомкнуться, затянуть рану. Это знание жгло бессилием.

Вспомнилась наша последняя ночь. Мягкий сумрак его тесной каюты. Его руки на моих бёдрах, тяжёлые, сильные, обжигающие. Его раскалённое дыхание, короткие поцелуи.

И отчаянная в своей откровенности просьба:

«Си, дай мне слово».

Его пальцы коснулись моих волос, мягко из них выплетая пряди побледневших и всё ещё вялых ризоидов. Живое доказательство цены его спасения.

Как я могла ему отказать? После того, что он сделал…

«Дай мне слово, маленькая лиглянка. До полного восстановления, – никаких больше подвигов. Глупо второй раз рассчитывать на удачу».

Тогда промолчала, а он…

«Ты можешь погибнуть, а я не хочу больше жить без тебя. Не хочу и не могу. Слышишь? Дай слово».

Слово. Всего лишь. Мы с Гессом – рабы. Фигуранты запрещённой игры. И всё, что у нас сейчас есть – наше слово.

Я обещала ему и не могу не сдержать свой обет. Даже теперь, когда моё сердце буквально рвётся от его боли. Особенно – здесь, на прокля́том Майране.

Неожиданно воцарилась полнейшая тишина. После оглушительного рёва плазменных выстрелов и хруста рикошетов – она мне показалась зловещей. Мгновение спустя слух уловил другие обрывки звуков: шелест, резкий всплеск воды, пронзительная, незнакомая трель. И всё это доносилось на фоне того самого странного, низкого гула.

– Ушли? – шёпот сорвался с губ сам собой, тихий и неуверенный. Тяжело приподнявшись, я оперлась плечом на ребро узкой щели.

– Или ждут, – его едва слышный ответ с трудом пробился сквозь гул. Я медленно оглянулась, коснувшись мужчины сознанием. Ультрамариново-синий. Цвет воли и разума, густо пронизанный жёлтыми искрами боли. – Посмотри… если можешь.

Продолжая сканировать, я оглянулась назад, всматриваясь в темноту. И едва не упала от резкого мысленного удара.Повернувшись назад, тут же поймала внимательный взгляд в полумраке. Медленно подняв руку, кивнула. Пальцы сами сложились в знакомый нам обоим код. Два прямых, один согнут. Ладонь тут же сжимаю в кулак и киваю налево от выхода: – затаились, опасно, возможно, нас ждут. Гесс в ответ тоже кивнул, коротко, резко. Всё понял.

«Опасность! Живое, большое, голодное!»

Из кромешной темноты туннеля, прямо за нашими спинами раздался резкий, скрежещущий звук. Вонь ударила в ноздри. Та самая, сладковато-гнилостная, тошнотворная.

Длинные мясистые отростки над верхней губой твари осторожно прощупывали поверхность платформы и… принюхивались? Существо шло на запах нашей с Гессом свежей крови.Гесс инстинктивно рванулся назад, заслоняя меня. Его рука привычным движением потянулась к бедру. Туда, где должен был быть его плазер. И где его теперь не было.

Мы всё ещё безоружны! Отчаяние, острое и холодное, сжало горло. Из мрака на нас выползало оно. Голодное хищное существо, высотой мне примерно по пояс и не похожее на любое известное животное. Тело длинное и бугристое, покрытое складчатой, бурой, влажно блестящей кожей.

Оно быстро перемещалось на несчётном множестве довольно коротких, членистых лапок, отдалённо напоминавших ноги гигантского насекомого. На переднем конце пулевидного тела зияла огромная пасть, усыпанная несколькими рядами блестящих костистых пластин.

– Назад! – мой напарник отчаянно прохрипел, отступая и прижав меня обожжённой спиной к холодной стене. Я зашипела от боли. Гесс дёрнулся, впившись в меня негодующим взглядом.

«Ну извини, не успела тебе рассказать об ожоге»,– само как-то мысленно вырвалось.

Тварь замерла. Её жуткая пасть медленно развернулась точно в нашу сторону. И всё-таки. Как оно нас находит? Слепое, глаз я не заметила. Запах крови? Звук? Тепло? Вибрация?

«Да и не очень хотела», – ощутила усталый ответ.

Вопросы перепуганными ысами метались в голове, но слова Гесса толкнули к догадке. Свет!Гесс, не отрывая взгляда от твари, резко свистнул – пронзительно, громко. Гадина даже не дёрнулась. Пасть оставалась направленной на нас, костистые пластины лишь слегка зашевелились. – Шервовы жабры… – выдохнул он хрипло. – Не только хеморецепция… Оно чувствует колебания… И чувствительно к свету.

Мой взгляд упал на стену, на мягко светящиеся наросты, похожие на тот странный мох, что покрывал платформу снаружи. Под пальцами они ощущались прохладными и упругими. Я, стараясь действовать осторожно, я медленно сорвала большой комок этого тускло мерцающей субстанции и швырнула его вглубь туннеля, за спину чудовищной многоножки. Ярко вспыхнувший шар мягко шлёпнулся в нескольких метрах, жутковатым сиянием осветив тускло-серые стены.

Тварь вздрогнула всем телом. Её пасть резко дёрнулась в сторону звука и вспышки света. Получилось?

В ту же секунду над нашими головами раздался свист выстрела, и узкий проход осветился пронзительной вспышкой.

– Отступаем в укрытие! – мысль Гесса ворвалась в сознание, резкая и неоспоримая. Приказ.

Высокая человеческая фигура возникла в проёме щели.

Жжжж-БАХ!

– Впереди поворот. Угрозы не обнаружила.

– Дистанция минимальная!

Гесс уже двигался вдоль стены, мимо твари, в сторону. Я беззвучно метнулась за ним. Мерзость медленно подняла все отростки на верхней губе и всё-таки уловив наше движение, запоздало рванулась за нами. Раздался новый выстрел.

Жжжж-БА-БАХ!

Мы уже проскользнули. Тварь стремительно развернулась и ринулась к выходу.

– Ускоряемся!

И схватил меня за руку. Мы бежали. Я впотьмах спотыкалась о неровности каменного пола, стараясь не очень цепляться за Гесса. Крутой поворот, ещё один, снова. Мой спутник как будто бы не замечал темноты. Он двигался быстро, уверенно, успевая меня направлять и подхватывать на ходу. Я потеряла счёт времени. Казалось, что мы бежим целую вечность. Пока не упёрлись в тупик.

Путь нам преградила глухая стена. Далеко позади слабо слышались звуки борьбы и отчаянной перестрелки. Гесс замер, упёршись плечом в свод стены и прислушавшись к ним. Рвано выдохнув, я нащупала его правую руку. Холодная. Шервовы жабры, холодная! И мокрая, липкая, – точно от крови. Только кровопотери ему не хватало. Но я ведь могу всё исправить! Шагнула вперёд, тщетно пытаясь найти в темноте мужской взгляд. Но… Короткое рукопожатие было красноречивее всех возможных ответов.

Да, я всё помню.

Держу обещание, да.

Отвернулась. И тут же мой взгляд, привыкший к темноте, выхватил чёрный уступ узкой ниши по правую руку от нас. Что-то заставило меня медленно наклониться вперёд и осторожно туда заглянуть. Заметила слабый, едва различимый, мерцающий свет. Дыхание перехватило.

На полу в центре ниши лежал небольшой и продолговатый предмет, похожий на камень. Он был покрыт той же светящейся плесенью, что и стены у входа, но в её круглых проплешинах явно угадывался гладкий, тёмный материал.

Неужели же нам повезло?

Освободив руку Гесса, я медленно опустилась на колени. Очищая поверхность находки пальцами осторожно смахнула влажные хлопья. Под ладонью мигнула пронзительно-красная стрелка, заключённая в зубчатый круг.

Знак Игры. Нам обещанный бонус?

На плечо мне легла рука Гесса. Помню, знаю, осмотр незнакомых предметов – в его компетенции. Но…

Перед глазами развёрнутая ладонь, пальцы выпрямлены. Я молча киваю и поднимаюсь с колен. Гесс тяжело падает рядом. Мне нет нужды сейчас видеть его взгляд, – я знаю, каков он. Пронзительно-чёрный, чернильный, звериный. Давно меня не пугающий.

Детальный осмотр ниши прошёл быстро. Наконец, пальцы Гесса скользнули по ровной поверхности бокса. Гладко. Ни щели, ни выступа, ни малейшего намёка на механизм. Как это открыть?

Ощущение острой опасности обожгло спину.

«Новый объект. Дикий, крупный. Голодный» – произнести вслух не рискнула. Услышал. Кивнул.

В ту же секунду из темноты коридора снова донёсся пронзительный скрежет.

– Ладонь… – хриплый голос Гесса звучал совсем близко. Я быстро сползла по стене, оседая с ним рядом. Прерывистое мужское дыхание. – Он считывает рисунок ладони. Я прижала руку к знаку изо всех сил, словно пытаясь вдавить её в камень. Ничего. Ни щелчка, ни мерцания. Скрежет стал оглушительным, наполняя узкое пространство тупика, вонь гнили ударила в нос.

Не успеем!

– Синхронизация в сенсорной зоне. Вместе! – мысль Гесса стукнула молотком. – Контакт!

Его рука – горячая, влажная от пота, крови – прочно и твёрдо легла поверх моей, прижимая к холодному камню. Кожа к коже.

И в меня словно хлынул горячий поток. Его чувства, эмоции, мысли. Жажда жизни, невероятная, яростная, отчаянная. Захватывающая. На мгновение задохнувшись, я крупно вздрогнула и тут же была крепко поймана правой рукой. Гесс привлёк меня ближе, обнял, громко выдохнул в волосы.

«Возьми это».

Яркая вспышка пронзила сознание.

Информация. Та тварь, что нам встретилась здесь, её длинное и мудрёное название. Таксономические древа, физиология ксеноморфов, слабые места… Слепота.Чувствительность к вибрациям и свету. Единственная уязвимая зона – мягкие ткани внутри пасти.

Я вцепилась в этот контакт, сфокусировала всю свою волю в единый, жгучий импульс. Поймала, увидела, знаю!

Раздался щелчок. Тихий, но такой желанный. Поверхность бокса под нашими руками дрогнула и… распустилась. Как странный цветок. Лепестки-сегменты плавно отошли в стороны, открыв содержимое.

Получилось!

✦✧✦

¹Фрагмент глизеанской баллады «Песнь о главных смыслах», автор неизвестен".

Глава 4. Везение

«Когда ресурсы исчерпаны, а надежда улетучилась как дым, единственным оружием становится воля к жизни, отточенная до бритвенной остроты отчаянием. И чаще всего именно этого оказывается достаточно»¹.

Два предмета. Всего два.

Ни еды. Ни воды. Ни даже жалкого гемопластыря. Разочарование больно ударило, словно коленом под дых. Пару мгновений я хлопала ртом. В моём словарном запасе было не так уж и много лиглянских ругательств, а имперские дохлые шервы не отражали всю глубину моих чувств. Рвано выдохнув, наконец, я заставила себя посмотреть повнимательней на «подарки судьбы"и увидела.

Одноразовый тёмный чехол из простейшего принтера не был застёгнут. Из-под сморщенной складки торчала знакомая рукоять. Самый край, планка клипсы аккумулятора, размером чуть больше ногтя, но я сразу узнала его.

Мой «Стервятник».

Старый, верный «Стервятник». Сердце рванулось вверх, к горлу.

Сила! Моя сила! Вернулась!

Рука сама по себе потянулась потрогать шершавую полимерную рукоять, пальцы нашли знакомые выемки – здесь, у основания большого ладони, глубокую щербину оставил на память мне прошлый Майран. Взгляд скользнул вверх по раме. Там, на прицельной планке осталась та самая продольная царапина, память о поспешном прыжке в моём первом проходе «Купален».

Тихо пискнув, я выдернула «Стервятник» из бокса. Знакомый вес, баланс, шероховатость рукояти под пальцами – всё это было как глоток чистого воздуха после удушья. Магнитная клипса на рукояти, чуть погнутая, но цела. Ниже – радиаторные рёбра, тёплые даже сейчас, и смотровое окно энергетической камеры, чуть замутнённое временем, за которым тускло мерцал крошечный жёлтый огонёк виталитового кристалла.

Должен был там мерцать. Но его странным образом не было. Больши́м пальцем нащупала рычаг взвода. Щёлк. Ни привычного гудения готовности, ни вибрации в ладони. Ничего. Только… крошечная красная точка в уголке индикатора заряда едва тлела, как умирающий уголёк.

Я нажала на спуск. Должен раздаться гул плазмы, показаться оранжевый кинжал смерти. На деле – из среза ствола едва брызнул узкий луч холодного белого света. Бледно, жалко. Бессмысленно.

Фонарик. Они превратили мой плазер в убогий фонарик!

В боксе под чехлом я нашла листок плотного углепластика, аккуратно сложенного пополам. Дрожащими пальцами развернула.

Оружие представлено в базовой комплектации.

Энергию ещё нужно заслужить.

Удачи. Игра продолжается.

Издевательство. Чистейшей воды. Ярость, белая и жгучая, подкатила к горлу, смешавшись с горечью унижения. Я сжала «Стервятника» так, что костяшки побелели. Холодный металл впивался в ладонь.

– Энергию заслужить… – прошипела я сквозь зубы, швырнув записку под ноги. Она шлёпнулась в лужу весьма подозрительной слизи.

– Вот сволочи…

Гесс, прислонившийся к стене, слабо пошевелился. Он всё это время молчал, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Прекрасно увидел жалкий луч света, выхватывающий из мрака лишь пыль и влажные подтёки на камне.

И ничего не сказал.

Только молча кивнул на второй предмет в боксе.

В высшей степени неожиданный. Короткий, чуть изогнутый клинок. Лезвие, отполированное до зеркального блеска, казалось выкованным из чёрного, непроницаемого для света камня или вулканического стекла. Ручка обтянута шершавой кожей неизвестного происхождения. Никаких маркировок, никаких кнопок. Лишь элегантная, смертоносная простота.

– Оружие ближнего боя? – в моём голосе прозвучало нескрываемое разочарование. – Шервово издевательство!

Гесс молча вынул из бокса клинок. Явно привычным жестом провернул его в пальцах, явно ища в этом жесте знакомую, но почти забытую уверенность. Вес оказался идеальным, баланс – убийственно точным. Оружие, не требующее энергии. Оружие тишины.

– Всё не так уж и плохо. Фонарик нам точно был нужен.

– Заткнись, любитель самых мерзких в галактике тварей, – огрызнулась я громко, но совершенно беззлобно.

– Знаток, не любитель! – усмехнулся Гесс как-то безрадостно. – Это другое.

– Как энергию заслужить? – громко вздохнув, подняла «Стервятник», направив жалкий луч в темноту туннеля, где всё отчётливей слышался скрежет.

– Понятия не имею.

– Интересно… Это лишь нам так везёт или всем?

– Бессмысленно размышлять… – Гесс встал, прижавшись спиной к стене рядом с нишей. – Ничего не изменится. А зато нам в любви повезло!

Запоздало поняв смысл сказанных им слов, удивилась. Но подумать уже не успела.

Скрежет. Он заполнил всё. Не просто шум – вибрация, идущая от камня сквозь подошвы ботинок в кости. Вонь ворвалась в ноздри – гнилая сладость, разложение. Кровь. Рвотный спазм скрутил желудок. Гесс медленно выпрямился и расставил ноги. Его левая рука безвольно повисла. Правая с чёрным клинком поднялась перед грудью. Остриё – аспидная игла – было направлено в зияющую пасть темноты. Бледное лицо в тусклом свете блестело испариной, дыхание стало частым, поверхностным. Бутират. Яд. Лишь железная воля держала его в сознании. Моя рука с «фонариком» дрожала, но его луч упрямо цеплялся за ребро поворота туннеля.

– Свет… – выдохнул Гесс, не отрывая взгляда от мрака. – Отвлеки. Когда рот откроет. И дальше не лезь.

Я кивнула, сжимая рукоять «Стервятника» так, что пальцы немели. Дыхание – редкие глотки воздуха. Гесс не должен почувствовать даже тень моего страха.

Она выплыла из мрака, как кошмарная карикатура, врезавшись в конус луча.

Пулевидная голова, покрытая бугристой, бурой кожей, лоснящейся от слизи. Десятки коротких, членистых лапок, семенящих с пугающей скоростью. И пасть. Шервовы жабры, какая это была пасть! Огромная воронка, утыканная концентрическими кругами мелких, блестящих, как стёкла, костных пластин. Они вращались с бешеной скоростью, издавая тот самый пронзительный, скрежещущий визг – её сонар, её локатор, её оружие. Пластины тёрлись друг о друга, искря микроскопическими сколами на камне под ними.

В жалком свете моего луча она замерла на мгновение. Мясистые антенны-отростки над пастью вытянулись, трепеща, жадно ловя запах – запах крови Гесса, тепла наших тел, страха. Я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Её «лицо» – если можно назвать так передний конец – повернулось к нам. Слепое, но «видящее» звуки и запахи. И ненавидящее свет.

Рывок! Лапки заработали, как поршни безумной машины, тело понеслось вперёд, пасть-тёрка визжала на запредельных оборотах, направленная прямо на Гесса, на главный источник запаха крови!

– Сейчас! – моя мысль ударила сама себя.

Я рванула рукой вверх, не целясь, инстинктивно сжимая «Стервятника». Тощий луч белого света ударил не в пасть, а скользнул выше – прямо в скопление бугров на её «лбу», туда, где по инфодемпу Гесса должны были быть сверхчувствительные фоторецепторы!

Эффект был мгновенным и оглушительным. Гадина не просто вздрогнула. Она взревела. Хрипло, нечеловечески громко, перекрывая визг своих тёрок. Её тело дёрнулось назад, голова задралась вверх и вбок, словно пытаясь увернуться от ослепительной агонии, впившейся в её примитивный мозг. Пасть на миг распахнулась шире, чем я могла представить, обнажая влажную, пульсирующую, темно-розовую глотку – мягкую, беззащитную плоть внутри хитинового кошмара. Слизистая оболочка тускло блестела в моём ничтожном луче.

Гесс уже двигался. Не шаг – прыжок с места. Короткий, взрывной выпад всем телом из тени, где всё это время словно сливался с камнем. Чёрный клинок в его руке сверкнул. Он вложил в этот удар всю свою ярость, всю боль, все остатки сил. Не в бронированный корпус, не в лапы. Прямо в зияющую, уязвимую розовую бездну пасти!

Шхх-шлёп!

Звук был мокрым, тупым, ужасающим. Чёрное лезвие вошло глубоко, почти по рукоять, встретив лишь мягкое сопротивление плоти. Гесс с диким, хриплым рыком провернул клинок внутри, рванул вниз, расширяя рану. Из пасти хлынул фонтан тёмной, вонючей слизи, смешанной с чем-то густым, алым, кусками разорванных тканей.

Тварь взвыла. Не рёв – вопль запредельной боли и ужаса, сотрясший стены тупика, заглушивший на миг гул платформы. Её тело забилось в бешеных, хаотичных конвульсиях. Гигантская многоножка рванулась назад, пытаясь освободиться от вонзившегося в глотку лезвия. Гесс не удержался. Клинок остался торчать в пасти, а его самого отшвырнуло. Он ударился спиной о противоположную стену с глухим, кошмарным звуком, словно выдохнул сразу весь воздух из лёгких. Он зажмурился, лицо исказила гримаса.

– Гесс! – Я метнулась к нему.

Тварь в агонии билась головой о стены, с глухими ударами, хлеща слизью и внутренностями. Её движения становились все слабее, судорожнее, но она была ещё жива. Опасна. Клинок торчал в свете вдруг засиявшего мха, как чёрный флаг смерти.

– Жив… – прохрипел он, открывая глаза. Взгляд был мутным, но он пытался сфокусироваться на твари. – Добей… Голова… Стык… Звук… Пробуй!

Я поняла. Голова. Место, где голова крепилась к телу. Стык колец хитина. И звук! Какая же я идиотка, конечно! «Стервятник»!

Подняла руку с плазером, нацелила бледный луч прямо на стык между головой и первым сегментом тела. Звук! Мысль Гесса была совершенно отчаянной. Ещё одна опция плазера, используемая настолько редко, что мы все о ней позабыли. Он может вытащить последние крохи энергии аккумулятора для генерации мощного, но очень короткого импульса ультразвука. Эффективно только на близкой дистанции. Я сжала рукоять изо всех сил, посылая в неё весь страх, всю ярость: Убей!

И… «Стервятник» в моей руке крупно дрогнул.

Луч света не изменился. Из его среза вырвался импульс – оглушительный, режущий уши визг ультразвука, такой высокой частоты, что он скорее ощущался костями, чем слышался. Ударная волна звука била по твари, по её истерзанной голове, по стыку колец.

Конец. Мерзость дёрнулась в последней, короткой судороге, её лапки беспомощно задрожали в воздухе, и она рухнула, как подкошенная, распластавшись в зловонной луже собственных внутренностей. Пасть с торчащим чёрным клинком замерла. Тёрки ещё секунду проворачивались по инерции, царапая камень жутким скрежетом, потом затихли навсегда. От края страшной раны в свете плазера потянулся тонкий дымок.

Тишина. Глубокая. Звенящая. Давящая. Нарушаемая только хриплым, прерывистым дыханием Гесса и моим собственным бешеным сердцебиением, гулко отдававшимся в ушах. И этот вечный, прокля́тый гул, идущий от самого камня. Я опустила руку с «Стервятником». Он был тёплым теперь, почти живым. Индикатор по-прежнему показывал только красную точку. Я подошла к Гессу, опустилась на колени. Пол холодный и мокрый. Плевать.

– Жив? – спросила я, голос сорвался на шёпот, хриплый от напряжения.

– Пока… да, – он попытался пошевелиться и застонал. – Спина. Пара рёбер, не больше. Звук… сработал… – ухмыльнулся, глядя на плазер в моей руке. Получилось жутко. – Энергию… заслужили… капельку… Видимо, плохо играем.

– Заработали, – поправила я, оглядывая его. Липкая влага проступила и на спине. Надо перевязать. Чем? Паника, острая и холодная, снова сжала горло. Ни тряпок, ни воды. Только камень, слизь и мёртвая тварь. Мой взгляд упал на внутреннюю подкладку собственного комбинезона на рукаве, там, где ткань была чище. Тонкая, но прочная синтетика. Лучшего не найти.

– Держись, – сказала я, и голос звучал твёрже. – Сейчас будет больно. – Схватила край рукава возле плечевого стыка и с силой рванула вниз. В тишине звук рвущихся волокон был резким. Получилась длинная, узкая полоса. Не идеально, но сойдёт.

Гесс внимательно наблюдал. Глубокая складка боли лежала между бровей, но в устрашающе-черных, совершенно нечеловеческих его глазах плескалось нечто такое… отчего дух перехватывало.

– Ты обещала – прошептал он, когда я придвинулась, чтобы добраться до его плеча. – Не… не надо сил. Ещё пригодятся. Просто… перевяжи.

– Знаю, – отрезала я, отодвинув его руку и начиная обматывать полосу ткани вокруг его плеча поверх комбинезона. Кровь была липкой и тёплой под пальцами. – Сиди ровно. И не сопротивляйся, герой. Будешь дёргаться – привяжу к этому красавцу. – Я кивнула на тушу твари, на чёрный клинок, торчащий из её пасти как мрачный трофей.

Гесс в ответ слабо усмехнулся, уголки губ задрожали.

– Слушаю и повинуюсь. Командуй… – пробормотал он, когда я затягивала последний узел. Его дыхание было поверхностным, но чуть более ровным, чем минуту назад.

Я выдохнула, опираясь спиной в холодную стену. Оглянулась вокруг. Мох медленно гас, погружая пространство узкого коридора в кромешную темноту.

Но минуту спустя из тьмы туннеля раздался новый шорох. Не один. Много. Шуршание, скрежет, слизкие шлепки множества лап. Приглушённый визг. Они шли. На запах крови. На грохот борьбы. На вонь смерти своего сородича.

Я подняла руку с «Стервятником». Он был тёплым, почти живым. Что он сделает в следующий раз? Свет? Звук? Не знала. Надо было вставать.

А что делать ещё?

Гесс упёрся здоровой рукой в стену, с трудом, со стоном, но поднялся. Сжав зубы, медленно наклонился и выдернул свой клинок из глотки монстра. Встал, ощутимо пошатываясь. Я подставила плечо. Он опёрся. Тяжело. Его вес давил, но я словно бы вросла в камень.

Мы были вместе.

Белёсый луч дрожал, но резал зловещую темноту туннеля. Навстречу скрежету. Навстречу гулу. Навстречу голодным теням, которые ждали своего часа. У нас не было энергии. Но был чёрный клинок и был мой «Стервятник», который ещё не сказал последнего слова.

И была ещё наша любовь.

С ней-то нам повезло!

✦✧✦

¹Чудом сохранившаяся пометка, сделанная рукой Гесса на полях полевого журнала

✦✧✦

Глава 5. Сила мысли

«Параграф 7.29: Информация, полученная в момент экзистенциальной угрозы, обладает максимальной ценностью и минимальной фильтрацией. Цена выживания измеряется в скорости мысли».¹

Тварей было пугающе много. Шуршание лапок, отвратительный скрежет, пронзительный визг. Всё это слилось в один нарастающий гул. Низкий, заполняющий собой весь туннель. Звук неминуемой смерти.

Дрожащий луч «Стервятника» выхватывал бурые морды одну за другой, и это нисколько их не смущало. Твари продолжали своё неумолимое наступление, появляясь из темноты. Шервов мох. Почему он не светится когда нужно?

Неожиданно пальцы Гесса впились в ткань моего комбинезона, и с силой рванул меня к себе – резкий, грубый рывок буквально опрокинул меня на него.

От внезапности я задохнулась. Зачем, почему?! Совершенно необъяснимо. Что двигало им? Животный инстинкт, легендарная глизеанская интуиция или рука самого Создателя?

Я не успела додумать. Просто послушно, без лишних вопросов, позволила увлечь себя назад, в спасительную нишу с пустым боксом. Без доли сомнения. В результате мы кубарем укатились под прикрытие каменного ребра. В спину врезалось что-то твёрдое. Я зашипела от боли. Замерев надо мной, Гесс громко охнул. Снова я его приложила, похоже.

– Прости, я…

Жжжж-БАХ!

Яркий плазменный столб взрезал сумрак туннеля.

Именно там, где мгновение назад я стояла. Воздух взорвался оглушительным грохотом, завоняло озоном и едкой гарью. Щебень, выбитый ударной волной с потолка ниши, щедро посыпался нам на головы.

Этот выстрел мог стать смертельным.

«Кажется, нам пора вести счет…» – глупые мысли обладают сверхъестественной способностью возникать именно в критические моменты.

«Я не понял».

«Ты меня снова спас!»

«Пять – один. И думай потише, мне нос заложило!» – Гесс мысленно усмехнулся и медленно выдохнул.

Только теперь, лёжа на холодном камне, сквозь ткань комбинезона чувствуя его влажность и немалый вес Гесса (глизеанец упал на меня, в который уж раз прикрывая спиной от осколков), я вдруг отчётливо поняла: без этого рывка, без слепой веры в напарника, меня бы сейчас просто не было.

То место, на которое пришёлся удар плазмой, мне было видно отлично. От меня бы осталось только круглое чёрное пятно на каменном полу. Хорошая там у них пушка!

Пушка. Пятно.

Мысль ускользала, как хвост тощей ысы. Очень важная мысль.

Пятно.

Стоп. Отматываем кадры памяти назад. Пальцы на рукаве. Секундное удивление. Падаю. Вот оно! Влекомая Гессом, я инстинктивно рванула руку с «Стервятником» вверх – неосознанный жест, рефлекторный. Луч пьяно метнулся по потолку, скользнул по неровному камню…

Пятно.

Там было пятно! Небольшое, квадратное. Люк!

Догадка ударила током. Именно с потолка в нас стреляли. Не из туннеля, а сверху. Засада была точно здесь, прямо над нами. Ловушка в ловушке.

«Люк! – моя мысль вонзилась в сознание Гесса ещё до того, как я успела до конца осознать весь ужас нашего положения. И испугаться. Мы ведь всё ещё безоружны! Перед штурмовой пушкой – так точно. – Видишь? В нас сверху стреляли!»

«Уже да… – его ответ был мгновенным. В потоке моего страха Гесс словно бы кинул свой якорь. – Засада. Над нами. Отлично».

Гесс всё ещё почему-то висел надо мной, опираясь на локти, и его вес ощутимо давил. Да чем он там видит, затылком? Вопрос риторический. Глизеанец порядком потрёпан, в его жилах яд. Но, спасибо ему: каким-то немыслимым чудом напарник держится.

А я…

Я – наш единственный шанс. И Гесс это понял.

«Сможешь?» – его мысль. Удивительно тихая, словно просящая.

Смогу ли?

Очень трудно сказать. Дело вовсе не в данном ему обещании. Разве можно сравнить моё честное слово и шанс выжить? Вопрос в моих скромных возможностях. И в последствиях.

Шерв, на котором я впервые испытала боевое использование симбиота, был примитивен. Его разум – клубок инстинктов, хищный импульс, линейная схема уничтожения. Пробить его защиту было физически нелегко. Как при помощи лома вдолбиться в тяжёлую бронированную дверь. Больно, энергозатратно, но предсказуемо и понятно.

Наверху же стоял человек…

Человек – это нечто иное. Хрупкое. Сложное. Сознание разумного существа – не броня, а паутина. Запутаться в ней легко. Порвать – ещё проще. Но что именно я разорву? Как?

Зеро, мой вечный союзник, мелко дрожал под кожей, его ризоиды судорожно сжимались на темечке. Мы с ним никогда прежде не делали этого. Никогда ещё не влезали в чужой человеческий разум с твёрдым намерением навредить. Остановить.

Вполне вероятно – убить?

Цель. Наверху – человек с тяжёлым плазером. Его тень мягко скользит по ребру приоткрытого люка. Наш стрелок ищет угол для верного выстрела.

И найдёт.

Страх отступил, сдавленный сталью ярости. Осталась только необходимость. Выжить. Действовать. Не сомневаясь. Сейчас.

Но как? – подключился рассудок. – Ударить его по сознанию? Сжечь нейронные цепи, как у шерва? Чрезмерно грубо. Слишком… окончательно. Так я его точно убью. И излишне рискованно – человеческий мозг может сгореть мгновенно, а способен и выбросить непредсказуемый импульс, ударив меня в ответ. А если не хватит силы? Если он выстрелит? Такого Гесс точно не переживёт.

Явно уловив весь ход моих мыслей, напарник медленно, с хрустом напряг мышцы и перенёс тяжесть тела на руки. Приподнялся и отодвинулся. Освободил мне обзор.

Раздался резкий скрежет металла сверху – это люк приоткрылся шире. Наш убийца откуда-то знает, что мы безоружны. В тусклом, ядовито-зелёном свете снова вспыхнувших мхов его очертания ясны. Невысокая и худенькая фигура стояла примерно в полутора метрах от края проёма.

Плазер на изготовку.

Почему-то он медлит. Нервно переминается с ноги на ногу. Делает шаг вперёд. Ещё шаг. К самому краю.

Идеальная позиция для убийства.

Или для падения?

Падения. Точно! Его проще всего уронить. Не бить, не жечь. Не влезать в дебри его мыслей, страхов, воспоминаний. Вестибулярный аппарат. Перехватить управление на миг. Это должно сработать. Даже не нужно толкать его вниз. Это должно быть существенно легче. И не смертельно… Наверняка? – слабая, лживая, утешительная искра мелькнула и умерла. Падение с такой высоты на камни…

Но это единственный шанс. Меньше затрат. Меньше риска для меня. Больше шансов успеть спасти Гесса.

Наш противник не просто разумен. Он – воин, игрок, фигурант, прошедший отборочный тур. Может быть, и успеет сгруппироваться… Вряд ли.

И нечего себе врать. В прах рассы́палась моя малодушная попытка самооправдания.

«Да!» – минуту спустя ответила я Гессу. Постаралась откинуть малейшие колебания. И всё равно остро почувствовала, как внутри сжался ледяной узел страха.

За него, за этого незнакомца наверху. Я этого не желала. Не хотела быть палачом.

Но рядом со мной лежал Гесс. Мой любимый мужчина, чья кровь, тёплая и липкая, просачивалась сквозь ткань комбинезона.

Выбора у нас не было. Абсолютно. Вот и отлично.

Я крепко зажмурилась. Зеро тут же откликнулся. Наше сознание ринулось вверх – смертоносное, тонкое жало.

Человек. Молодой, но не юный. Мужчина. Его липкий страх, поглощённый азартом охотника, держащего на мушке добычу.

Меня. Нас.

Не дождётся.

Легко обошла его мысли и чувства. Скользнула мимо жалких барьеров подавленной воли. Прямо в центр, отвечающий за баланс. В лабиринт вестибулярного аппарата…

Едва ощутимо коснулась его.

Отключила.

Не приказ. Не внушение. Короткое замыкание. Сбой в системе координат.

Тело стрелка крупно дёрнулось, как от удара током. Глаза его дико расширились, рот открылся в беззвучном крике.

Он и не думал сопротивляться. Просто перестал понимать, где верх, где низ. И шагнул. В пустоту. Это был не прыжок. Это было беспомощное падение. Будто сломанная кукла. Ядроид, потерявший реактор.

С глухим, отвратительным звуком стрелок рухнул вниз. Шлёпнулся на мокрые камни всего в метре от входа в нашу нишу.

Выскользнув из разжатых пальцев, его плазер откатился к дальней стене. Или не к дальней? Ментальное зрение искажало пространство.

В ушах тоненько зазвенело. Хриплое дыхание Гесса под боком скорее ощущалось, чем слышалось. Встревоженно шевельнулся симбиот.

Я выдохнула и открыла глаза.

Это произошло. Пугающе, слишком легко. Я не чувствовала его боли, его страха. Только зияющую, холодную пустоту, куда и шагнуло его сознание.

Принимай мою первую жертву, прокля́тый Майран.

От понимания произошедшего тошнота подкатила к горлу. От того, как легко это сработало. От понимания. Дверь, в которую я только что толкнула этого человека, теперь открыта и для меня. Навсегда.

Но мы ещё живы. А значит – оно того стоило.

✦✧✦

¹ «Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями» (Дополнение «Психофизиология кризиса»)

✦✧✦

Глава 6. Точка возврата

«§ 1.01. Основной Принцип. Неудобная реальность становится значительно удобнее сразу же после её полного уничтожения»¹.

«Твари!» – мысль Гесса пронеслась вспышкой молнии.

Точно. Нас же жаждут сожрать заживо, разорвать в клочья слепыми, хищными пастями. Как-то я отвлеклась. Очень не вовремя. Мышление отключилось. Остался лишь голый инстинкт выживания.

Я сфокусировала взгляд, впиваясь им в ближайшую многоножку, чьё бурое хитиновое тело извивалось в полумраке, отбрасывая уродливые тени на стены туннеля.

Картина знакомая. Примитивное существо – сплошной клубок ненасытного голода и слепой рефлекторной агрессии. Ужасающе страшно. Собрав остатки воли в тугой узел, я ударила ментальной плетью, воображая, как энергия мысли впивается в примитивный разум, парализуя его, обращая чудовище в бегство.

Но… ничего даже отдалённо похожего на неё у меня не случилось.Вдохновляющая картина.

Тварь лишь на мгновение замешкалась, её многочисленные лапы замерли в неуклюжей позе. Безглазая, покрытая тонкими трепещущими щупальцами голова медленно повернулась в нашу сторону, щупы на морде затрепетали сильнее, втягивая воздух, насыщенный запахом крови.

Мой удар, такой уверенный секунду назад, растаял, как дым, не оставив и следа в её нервной системе. Почему?! Ведь на шерве сработало!

Упавший нам буквально под ноги стрелок вдруг дёрнулся и повернулся на бок. Плазер остался в руке. В тусклом мерцающем свете фосфоресцирующего мха он был отлично виден: корпус штурмового оружия, покрытый царапинами и подтёками неизвестной грязи, а на его боку – ярко блеснул индикатор кристалла.

Гесс рядом со мной странным образом замер, окаменел. Кажется, он даже не дышал, весь превратившись в слух и зрение. Переведя взгляд на него, я поняла почему. На широкой груди, прямо над местом, где должно биться сердце, сияла крошечная пронзительно-алая точка лазерного прицела.

Это конец. Нам обоим конец. Из-за моей ошибки.Яркая. Неумолимая. Смертельная.

Время замедлилось. Мох вокруг нас ярко вспыхнул пронзительно-жёлтым светом. Тонкие в чёрных перчатках пальцы убийцы нащупали на плазере переключатель затвора – движение точное, выверенное, не оставляющее сомнений. Щелчок, сухой и зловещий, прозвучал громче выстрела, отозвавшись эхом в сырых сводах.

Нет.

Всё смешалось в оглушительном водовороте: леденящий страх за жизнь Гесса, гложущая вина за свою ошибку, бешеная ярость на стрелка и тварей, горькое отчаяние от невозможности всё исправить. Дикий, безумный коктейль.Я видела, как палец незнакомца начал неумолимо сжиматься на спусковом крючке. Видела, как Гесс инстинктивно напрягся, готовясь принять свой последний удар. Краем глаза заметила, как многоножка, наконец определившись с источником лёгкой добычи, рванулась к нам. Слышала, как её лапы с противным скрежетом соскребли мох на полу.

Вакханалия хаоса.

Боевая же телепатия требует фокуса. Одной доминирующей мысли. Чёткого, ясного, безукоризненно выверенного приказа, вбитого в цель, словно гвоздь.

В чём я ошиблась? Мелькнуло осознание, холодное и чёткое. Я думала о стрелке. О том, жив ли он после падения, не сломал ли шею. О том, что я… возможно, убила человека. Воля была рассеяна, разорвана на клочья рефлексией, сомнениями, этой прокля́той моей человечностью.

Слабость, которой не должно было быть.

Монастырская школа Лиглы учила иному. Входить в состояние отстранённого, ледяного покоя. Отсекая в сознании всё лишнее, как скальпелем, фокусируя мысль до остроты лазерного луча. Почему я об этом забыла? Или, отчаявшись вернуться назад, я твёрдой рукой вычеркнула Лиглу из своей жизни? Выжгла память о монастыре, о трудной и кропотливой науке терпения и концентрации. Вот теперь и пришла расплата за отречение, за пустыню, выжженную в душе.

Шервова селезёнка! Ну почему я всегда норовлю учиться лишь на собственном, самом горьком и кровавом опыте?!

Ни о чём, кроме твари. Ни о Гессе (о, боги, эта красная точка!), ни о стрелке, ни о своей вине, ни о сгоревших мостах в моё прошлое.Секунды стучали в висках громким отсчётом обратного времени. Нельзя думать.

Только она.

Я выключила всё. Острую боль от полученного ожога. Замораживающий страх, сковывающий горло. Грызущие сомнения. Горечь сожалений. Сжала сознание в ледяной, невероятно твёрдый шар – как когда-то учили. Представила уже не грубую плеть, а тонкий, отточенный до бритвенной остроты кинжал мысли.

Смертоносный. Безукоризненный. Неотвратимый.

Нацеленный прямо в самый центр её примитивного хищнического инстинкта. И вложила в этот воображаемый клинок одну-единственную, кристально ясную, непреложную команду:

«Он твой! Вкусный, тёплый, живой! Беззащитный!»

От этой внезапной пылающей новости, ворвавшейся в её крохотный мозг с силой взрыва, тварь громко, пронзительно взвыла. Бедные мои уши. Развернулась на месте с такой силой, что хитиновые пластины на её спине затрещали, грозя разлететься. Её безглазая морда, усеянная трепещущими щупальцами, уставилась на дёргающегося у её ног человека. Её добыча. С победным визгом она всей своей массой стремительно навалилась на него. С хрустом когтистые лапы впились в комбинезон, мощные челюсти щёлкнули, рвя его ткань.

Сработало!

Но радость была преждевременной. Поспешно переведя взгляд на Гесса, я дрогнула. Красная точка прицела металась по телу напарника! Стрелок, захлёбываясь от боли и ужаса под тварью, всё ещё собирался стрелять!

«Нет!» – мысль была уже не командой, а криком души.

Противник наш замер. Тварь тут же воспользовалась моментом и всей своей тушей накрыла его, наползая и прижимая к холодному камню.

Передышка длилась лишь миг, но Гесс её не упустил. В одно движение он достиг стены, использовал её как опору и сделал стремительный кувырок, буквально выныривая из зоны прицела. Красная точка метнулась, скользя по пустому месту и не успевая за ним.

Жжжж-БАХ!

Стена полыхнула ослепительным и болезненным светом. Вырванный кусок породы испарился с шипением, оставив дымящийся кратер. Ударная волна, горячая и плотная, как гигантский кулак, отбросила меня к противоположной стене. Приложила спиной с такой силой, что в глазах потемнело, на мгновение оглушила. Полученный накануне ожог полыхнул острой болью. В ушах зазвенело.

Но главное – Гесс был жив! Он уцелел!

Через прочную нить нашего ментального контакта я ощутила это так остро, как будто сама сжимала в ладони увесистую рукоять штурмового плазера. Никогда ещё холодный вес боевого оружия в чужой руке не доставлял мне такой яркой, ликующей радости.Его молниеносный рывок. Быстрая схватка со смертью. Победа. Мы больше не безоружны.

Мох опять ярко вспыхнул. Взвыли в унисон твари, скопившиеся в глубине туннеля, их скрежет и шипение слились в жуткий хор голода и ярости.

Как я очень на это надеялась.«Назад!» – я мгновенно перевела фокус. Моя ментальная «плеть», теперь уже сплетённая из стальных прутьев ярости и воли, ударила не по одной, а по всей стае, сея дикий, парализующий ужас и панику.

Получилось… частично. Многоножки действительно замерли, их слепые пасти повернулись к пирующему сородичу, к источнику столь вожделенного запаха свежей крови и страха.

«Не надо, я сам», – мысль Гесса была спокойной, уверенной, твёрдой. Я и не заметила, как он, прижимаясь к стене, встал рядом. Тяжело опираясь на холодный камень плечом, держал в руке наш трофей, и прицел его плазера медленно полз по копошащейся в темноте стае тварей. Стрелка, теперь уже бывшего, Гесс счёл неопасным. Так доверял своей интуиции?Они колебались. Жажда крови боролась со страхом, с вечным инстинктом самосохранения.

Или мне.

«Подсвети».

А что с нашим стрелком?И не думая возражать, я направила всё ещё слабый луч «Стервятника» прямо в скопление тварей. Они замерли.

Ментально прислушалась в сторону упавшего человека, туда, где всё ещё копошилась тварь, прижимая его к земле. Мгновенный срез его мыслей – сплошной, непроглядный клубок животного ужаса, осознания неизбежности чудовищного конца. Только леденящий душу паралич перед лицом неотвратимой смерти. И… почти нет физической боли, лишь оглушающий шок. Фантастическая живучесть! Не человек, а двуногая выдра.

В ту же секунду слепящий свет трофейного плазера метнулся в ту сторону и, выхватив из мрака бурые слизкие тела, озарил жуткую картину: тварь, отрывающая клок то ли ткани, то ли уже даже плоти от плеча незнакомца. Тот затих, лишь стонал, залитый чем-то тёмным и блестящим в зеленоватом свете мха. Алый крестик прицела легко, почти небрежно, пробежал по его фигуре. Человеческое лицо, искажённое гримасой, в отблесках кроваво-красного света прицела выглядело каменной маской боли и ужаса.

Я внутренне сжалась, ощущая холодную волну тошноты.

Выстрел звучал неестественно-тихо…

Игла плазменного заряда ударила ей точно между хитиновых пластин спины с глухим, противным хлюпающим звуком. Покровы чудовища почернели и сморщились, потрескивая и корчась, как бумага, брошенная в огонь. Из пробитого насквозь тела вырвался короткий фонтан пара и обугленных, дымящихся обрывков внутренностей.Первая упала та самая тварь, что сидела на нашем противнике.

Тварь взвыла и рухнула плашмя на придавленного человека. Её когтистые лапы в последней судороге впились ему глубоко в плечо, дёрнув безвольное тело вверх. Дымящаяся туша на миг замерла на нём, как чудовищный саван, прежде чем сползти на скользкие камни, оставляя за собой чёрную, пахнущую гарью и горелым мясом полосу. Несчастный под ней застонал, уже даже не столько от боли, сколько от ужаса и омерзения.

Ещё ровно три выстрела.

Три ослепительные оранжевых вспышки, прошившие тьму сухим, рвущим барабанные перепонки треком высокоэнергетического разряда.

Три бурых тела, включая ту, что уже металась в предсмертных судорогах, дёрнулись, словно бьющиеся на крючке рыбы, и рухнули, обдавая пространство туннеля искрами и дымом. Тошнотворный, едкий, въедливый запах палёного хитина и сожжённой плоти тут же заполнил всё пространство, смешавшись с запахом крови, создавая невыносимую для лёгких смесь.

Остальные твари, ошеломлённые вспышками и запахами внезапной смерти своих сородичей, с жалобным скрежетом поползли, прячась в спасительную темноту. Отступили.

Надолго ли? Вопрос риторический.

Тишина. Глубокая, звенящая, давящая, нарушаемая лишь прерывистым булькающим хрипом пленника под бездыханным телом монстра и тяжёлым, со свистом, дыханием Гесса, стоя́щего рядом. Не звуковая, ментальная. Гул угрозы смолк. Оказалось, что смертельная опасность тоже имеет свой мысленный звук, свой жёлтый, пронзительный цвет. И воняет она тошнотворно.

Преодолевая усталость и боль, Гесс медленно подступил к нашему теперь уже окончательно обезвреженному пленнику. С немалым трудом наклонился, быстро обыскал пояс испуганно замершего стрелка, его разорванный комбинезон. Нащупал. Вытащил компактный аккумулятор, липкий от тёмной жидкости.

– Лови, – хрипло бросил он, кинув мне прямоугольный блок. – Заработали.

Поймала не глядя, на автомате, пальцы сами нашли знакомую защёлку на «Стервятнике». Новый кристалл вошёл в гнездо с лёгким щелчком. Оружие мгновенно отозвалось низким, уверенным, живительным гулом, индикатор заряда вспыхнул стабильным, обнадёживающим зелёным – цвет жизни и готовности.

Подняла плазер, направив теперь уже не луч фонаря, а прицел на дрожащего, залитого кровью и слизью пленника. Пьянящее ощущение. Моя первая личная, настоящая боевая победа в этой жестокой игре на выживание. И тут же – гнетущая тяжесть, лёгкая тошнота подкатила к горлу от осознания того, какую цену мы с Гессом чуть было не заплатили.

Что же я натворила.

– Встать. Медленно. Руки я вижу, – мой собственный голос прозвучал совершенно чужим: низким, ровным, без тени сомнения или жалости.

Что я успею ещё натворить…

✦✧✦

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»¹ «Кодекс инспектора Флота:

Глава 7. Корабль

«Когда правила сломаны в пользу избранных, единственным законом становится воля к жизни, отточенная опытом и холодным расчётом».¹

Луч выхватил из темноты восковое пятно. Лицо стрелка было плотно прикрыто дыхательной маской и капюшоном. Пленник отчётливо застонал. Левой рукой (правая странно болталась, её кисть была вывернута под неестественным углом – результат падения или когтей твари?) он попытался сдвинуть с себя тушу монстра. Тщетно. Я резко дёрнула стволом плазера в его сторону.

– Живо!

Он закивал, заглушая стон бессвязным бормотанием. Упираясь здоровой ладонью в скользкий, кровавый камень, с трудом выволок себя из-под туши. Встал на колени. Потом на ноги – шатаясь, как пьяный. Весь в тёмной слизи и бурых подтёках. Даже в тусклом свете на лице под маской читалась мертвенная бледность.

Ещё один белокожий? Как странно… Правое плечо – кровавое месиво, глубокие раны сочились тёмной жижей. Рука висела плетью. Невысокий и хрупкий. Какой-то весь сломанный. Подросток, брошенный в мясорубку взрослых игр?

«Си! Как ты?!» – мысль Гесса неожиданно ворвалась. Он явно чувствовал моё напряжение.

«Всё норм. Лёгкое головокружение, не больше», – солгала я, игнорируя назойливую пульсацию в висках и глухую отдачу в костях.

Использовать Силу как дубину… в тысячу раз проще, чем как хирургический лазер. Особенно когда цель – разрушение. Но об этом – молчок. Гесс и так смотрел на меня, словно на хрустальную вазу времён Тёмных веков. Его боль, его раны, его отравление – вот что было важно. А не моя жалко трясущаяся рука.

Незнакомец затряс головой. Сопротивляться менталисту, чью мощь только что ощутил на себе, было бы чистым безумием. Но он и не пытался. Его волю задолго до нас сломали вдребезги.

– Кто ты? Чей? Зачем стрелял? – Плазер выглядел убедительным аргументом.

– З-Зориан… С Эльгура… – Выдавил он. Голос, сорванный криком. Его здоровая рука неожиданно потянулась к застёжке затянутого капюшона. Гесс тут же напрягся, плазер в его руке едва заметно качнулся, но я мысленно возразила: «Пусть покажет!»

Щелчок клапана, и комбез с шипящим выдохом сбросил давление. Капюшон мягко сполз. И перед нами предстало… лицо. Юное, почти детское. С огромными, неестественно яркими глазами, полными слёз и такого всепоглощающего, парализующего ужаса, что по спине пробежали мурашки.

«Эльгурианец… – коснулась меня мысль напарника. – Так вот почему он казался мальчишкой. Не ведись на его детский взгляд. Годочков ему предостаточно. И живучи они… будто ысы. Расовая особенность».

– Мы… мы с Кирой… – сипло всхлипнул пленник, – высадились рядом… на соседнем острове… Удачно вышли… Но… но наша платформа… – Он опять громко всхлипнул. На бледных щеках слёзы смешивались с грязью и кровью, оставляя светлые дорожки. – Наблюдателя… нашего дрона… разнесли сразу… в первом же бою… Ки… Кира велела… найти вас… забрать «шарик»… Она к Реперу пошла… одна… Сказала… без наблюдателя мы всё равно… – Голос сорвался, превратившись в тихий стон. Она меня бросила! Бросила. Я для неё разменная монета. Как и мы все здесь!

«На месте. Спокойно. И его голокамеры, – мысль Гесса привычно меня успокоила, – всё это время они нас снимали. И этого… Зориана. В HD». «Наш шарик?!» – мысль метнулась к Гессу, подброшенная леденящей волной моей паники. Я напрочь забыла о наблюдателе!

«Но как?!»

А я себе тут же представила огромные, мигающие неоном мишени на наших спинах. Ужас какой! «Становимся знаменитыми, маленькая лиглянка. Теперь Глиза знает: Оранг Гесс возвращается на Майран. И все видят, с кем». «Пиратские технологии…» – Гесс не казался растерянным или удивлённым.

Гесс двинулся к Зориану. Каждый шаг давался ему через боль. Медленно наклонился, поднял с пола и взвесил в руке чёрный клинок, не сводя взгляд с испуганно сжавшегося пленника. Кивнул вглубь туннеля, где во тьме копошились, принюхиваясь к крови и смерти, уцелевшие твари.

– Что ж, Зориан с Эльгура. Оставляю тебе в компанию местный колорит. Надеюсь, их программа лояльности включает скидки на похороны. Удачи. – Гесс сделал шаг назад, отрезая себя пространством и безразличием.

– Нет! – слово вырвалось громче, резче, чем я планировала. Чистый животный ужас увидела в мыслях нашего несостоявшегося убийцы. Острую боль ран. Глухую, всепоглощающую горечь предательства. Он был тоже пешкой. Такой же, как мы. И я натравила на него этих тварей… – Гесс, нет! Так нельзя. Я так не могу!

«Он ведь стрелял в тебя, Си», – мысль Гесса коснулась устало.

«Он знает выход!» – тут я почти не лгала. Обрывки картинок – тёмные повороты, технические коридоры, широкая створка люка и свет аварийного освещения – действительно мелькали в потоке панических мыслей. Но главное было глубже: «Я не смогу… не смогу вынести его смерти. Не здесь. Не от этих тварей. Не после того, как сама…»

Вина жгла кислотой.

Гесс смерил меня долгим, невероятно тяжёлым взглядом. Он ненавидел это. Ненавидел сейчас свою слабость, которую нёс ему яд. Ненавидел, ту глупую жалость, которая заставляла меня защищать этого эльгурианского щенка. Но больше всего Гесс ненавидел другое. Его воротило от мысли о том, что так он причиняет мне боль.

– Уверена? – его голос звучал, словно скрежет металла. – Он действительно знает путь? Или тебе его просто жалко?

– Знает, – ответила твёрдо, выдерживая его взгляд и убийственную тяжесть собственной полулжи. – Уверена. Но вести… должен он. Только он.

И добавила мысленно:

«Я вижу только обрывки, картинки, разрозненные эпизоды. Бессмысленно даже пытаться искать».

Гесс только вздохнул. Глубоко, хрипло, со свистом, гримаса боли исказила его черты. Шагнул к Зориану. Остриё чёрного клинка упёрлось прямо под кадык парня. Тот втянул голову в плечи, застыл. Глаза – два огромных озера чистого ужаса. Капля крови, алая и яркая, выступила на бледной коже.

– Слушай, щенок, – прошипел Гесс, вкладывая в каждое слово всю накопленную боль, ярость и ледяную угрозу. – Ты поведёшь нас. Тише мыши и быстро. Без единой глупости. Шаг в сторону, лишний звук – и останешься без головы, я тебе обещаю. Понял?

Зориан кивнул. Кивок был похож на нервный тик. Слёзы текли непрерывным потоком по грязным, окровавленным щекам.

Гесс отнял клинок, но не убрал, держа остриём в сантиметре от головы пленника. – П-понял… – прошептал он, захлёбываясь. – Выход… там… – Дрожащей здоровой рукой указал вглубь туннеля, в сторону, противоположную мерзкому копошению тварей. – Люк в полу… в мёртвой зоне… за поворотом… завала нет…

– Веду. Я за ним, в полушаге, – бросил он мне голосом, хриплым от сдерживаемой боли. – Свети ему в спину. Оружие не отводи ни на миг. Споткнётся – стреляй сразу в ногу.

Зориан пошатнулся, но двинулся. Шаркающей, неверной походкой вперёд. Я тут же осветила ему спину лучом «Стервятника». Прицел красной точкой устроился на его затылке. Гесс шёл за ним вплотную, чёрный клинок – продолжение крепкой руки. Его дыхание было хриплым, неровным, но шаг – твёрдым. Слабость его отступала перед жестокой необходимостью контролировать ситуацию.

Мы шли вдоль стены. Шуршание и скрежет слева от нас нарастали. Твари чуяли кровь Зориана и нашу. Они не решались напасть, но голод гнал их вперёд, и терпение таяло.

Через сотню шагов в левой стене коридора неожиданно обнаружился узкий проём. Тёмная щель, откуда донёсся особенно громкий скрежет. В ту же секунду из пасти проёма метнулась особенно крупная тварь. Бурая, быстрая, жуткая. Свирепо размахивая передними лапками, она прыгнула прямо на Зориана.

Жжжж-БАХ! Оранжево-красный стержень плазмы прошил темноту, ударившись в пол в метрах в двух от копошащихся теней, но мимо цели. Камень взорвался искрами и мелким щебнем. Раздался пронзительный визг – то ли от испуга, то ли от боли осколков. Тварь отпрянула обратно в проём, а остальные, копошившиеся в основной массе слева, откатились глубже во тьму.

Это я её так… Рефлекторно. Нажала курок на инстинктах.

– Спокойно! – прошипел Гесс. – Шум привлечёт других.

– Т-там… их нет… – забормотал Зориан, не оборачиваясь и весь съёжившись. – Внизу чисто…

– Как вы вообще здесь? – спросил тихо Гесс. Он не сводил глаз с Зориана и одновременно с темноты вокруг. Свой клинок по-прежнему держал наготове. – Тошно было тебе после стазиса безоружным?

Вздрогнув невольно, я покосилась на Гесса.

«Спокойно, – мысль его тут же коснулась меня. Твёрдая и ясная, как луч фонаря. – Не съем я его. Просто кое-что выясню…»

Рвано выдохнув, я поёжилась. Гесс снова всё правильно понял. Догадался он и о чувстве вины, и о нарастающем гнёте этого места.

Зориан же в ответ на его слова крупно вздрогнул, как будто бы от удара.

– Н-нет! – выдохнул он, спотыкаясь. Я в ужасе замерла, но Гесс сделал вид, что ничего не заметил. Только плашмя шлёпнул пленника по плечу своим страшным клинком. – Нас… нас привезли… на спецкатере… «Клещ»… Прямо к острову… Никакого там не было стазиса! – Голос Зорина всё же сорвался на писк. – Высадили… сразу в броне и с оружием… Полный боекомплект! – Он мотнул головой в сторону своего разорванного плеча, где под клочьями ткани виднелся краешек полупрозрачного пластыря.

Даже в таком освещении было видно, как под ним пульсировал слабый голубоватый свет – нанопластырь и регенерационный слой работали, стягивая рваные края раны. Его комбез, несмотря на повреждения, выглядел дорогим: многослойный, с матовым бронированным покрытием, явно не наш дешёвый синтетик. Скоро и дырки на нём все затянутся. Будет как новенький…

«Видишь? – мысль Гесса была ожидаемой. – Это комбез «Рикошет». Нанорегенератор имплант-класса. Стандарт элитных штурмовиков или… хорошо обеспеченных фигурантов».

Он просто давал информацию. Без эмоций и без дополнительных выводов.

– Оу! – Гесс убедительно изобразил восхищение. – Не всем тут так повезло. Вы, наверное, вип-фигуранты?

– Кира… – Зориан всхлипнул, пошатываясь. – Не знаю! Она не сказала! Просто… у нас было всё… а нашего «Шарика»… – его голос прервался, – …разнесло сразу… когда мы на платформу вышли… Какая-то… тварь…

«Значит, "честные игры"ещё существуют, – Гесс мысленно усмехнулся. – Жалко только, что не для нас».

Он не тратил силы на гнев. В отличие от меня.

«Их оружие… сразу заряженное… – я не удержалась, мысль вылилась горечью. – А у нас… только «фонарик» и нож. И чуть не забыла: – ещё отравление, стазис и толпы голодных аборигенов».

«Неважно, Си, – ответил Гесс мгновенно. Его ментальный тон был спокоен, как тёплое море. – У нас то, что есть. Зато мы не расслабились».

Его взгляд скользнул ко мне на долю секунды – не упрёк, а напоминание. Держись. Он берёг мою концентрацию, мою силу, отчётливо понимая, что все эмоции сейчас – роскошь.

– Кира велела… найти вас… забрать ваш «шарик»… Она пошла к Реперу… одна… Сказала… без наблюдателя мы всё равно… – Он замолчал, сглотнув ком в горле. – …конченые. Конченые! Не слыша наш мысленный диалог, Зориан продолжал, подгоняемый страхом и близостью Гессова клинка:

– Отставить истерику! – Гесс громко рыкнул, и наш пленник утих.

Дальше шли молча. Зориан, подгоняемый страхом и клинком Гесса, ковылял вперёд, время от времени указывая путь дрожащей рукой. Шуршание тварей сзади потихоньку стихло, заглушённое расстоянием.

– Т-трап… Шахта ведёт в коридор… Наконец, луч «Стервятника» вырвал чёрный прямоугольник из пола открывшегося тупика. Люк. Закрытый массивной, покрытой ржавчиной и грязью плитой. Зориан обессиленно ткнул в него пальцем.

Гесс кивнул мне. Я осветила люк. Он был не из камня, а из толстого, потемневшего от времени сплава. Геометрия – идеальная. По краям – шарниры и следы уплотнителя. Гесс повернулся к стене и тут же нашёл рычаг в узенькой нише. С пронзительным скрипом плита медленно отъехала в сторону, открыв вертикальную шахту вниз. Туда уходил складной металлический трап с узкими ступенями. Потянуло не сыростью и плесенью, а пылью, маслом и… озоном? Мерцал тусклый свет аварийных ламп.

Обойдя пленника, я присела, протянула руку, коснулась холодной плиты. Сплав. Рифлёный, с остатками краски. Совершенно неестественно для скального обломка. «Не пещера, – мысль Гесса привычно коснулась сознания. – Металлоконструкции. Похоже на старую шахту лифта».

«Корабль! – всё ещё в это не веря, я мысленно ахнула. – Мы на корабле». Обломке, капсуле, станции – неважно. Рукотворное убежище, затерянное в этом безумном летающем архипелаге. Таких же кораблей?

– Стоять. Молча! – повернулся ко мне, бросил пристальный взгляд и нахмурился. – Прикрывай. Любое лишнее движение – выстрел в ногу. Я иду первым. Гесс мягко придвинул мальчишку плечом, прижав его спину к холодной стене рядом с трапом. Чёрный клинок жёстко упёрся под рёбра.

Согласия ждать он не стал. Присел у края шахты, направив вниз дуло трофейного плазера. Я, вытянув шею, смотрела туда же. Луч резал мягкую темноту, выхватывая ржавые ступени, стены из какого-то потемневшего сплава, тусклый свет снизу. Я чувствовала концентрацию Гесса – абсолютную, твёрдую, прочную.

«Пока чисто, – его ответная мысль прозвучала сигналом. – Держи его под прицелом». «Что там?» – беззвучно спросила я, одновременно сканируя поверхностный слой мыслей Зориана. Картины мелькали как в калейдоскопе: скользкий подъём, страх, тёмный коридор, тусклые лампы… Никаких хитрых ловушек в его воспоминаниях не было. Только путь к спасению.

Гесс плавно ступил на первую ступень. Металл глухо звякнул. Ещё шаг. Глизеанец двигался гибко и быстро, прижимаясь спиной к стене шахты. Его лазер сканировал ярким лучом пространство внизу и по сторонам. Мужской силуэт растворялся в полумраке.

Красная точка прицела замерла у пленника на груди.

Зориан кивнул, глотнув воздух. Его страх был очень вязким и кислым. Коричнево-серым. Ухватившись за поручни, начал спускаться, скользя по ступеням ногами. Я последовала в полушаге за ним, не спуская прицела. Спиной чувствуя нарастающий из туннеля пронзительный гул. – Теперь ты, – ровным тоном я произнесла. – Медленно. Руки на поручнях. Я всё вижу. Шаг влево, шаг вправо – ты труп.

Напоминание о голодной тьме.

Холодный металл ступеней под ногами. Твёрдый. Рифлёный. До боли знакомый. Не пещера. Не камень. Корабль.

Внизу в тусклом свете аварийных ламп замер Гесс. Луч его плазера освещал начало технического коридора. Мы спустились.

Раздался щелчок, и с пронзительным скрипом люк шахты закрылся.

✦✧✦

¹ – Приписывается Адмиралу Вейлу, герою Первой Майранской Кампании (Апокриф)

Глава 8. Маска

«Мастерство лжи измеряется не убедительностью слов, а способностью обмануть собственное подсознание. Истинная маска срастается с кожей, становясь единственной правдой, которую ты готов показать миру».¹

Коридор был прямым, как стрела. Стены отделаны уже нам знакомым металлом. Потемневшим от времени, испещренным техногенными желобами для прокладки кабелей и усеянным окаменевшими наплывами давно застывшей изоляционной пены. Воздух стал суше. Сыростью здесь и не пахло – только пылью, металлом и едва уловимой горьковатой сладостью гари, будто где-то тлели провода.

Тусклые аварийные светильники, вмонтированные в потолок через каждые десять шагов, отбрасывали на пол неровные овалы блёклого жёлтого света. Между ними лежали густые, практически чёрные тени.

Я шла последней, держа «Стервятник» наготове, но луч его фонаря потушила. Света ламп нам хватало вполне. Мой взгляд был прикован к спине пленника, уныло бредущего по коридору под неустанным надзором Гесса. Стоило Зориану сделать неосторожный шаг в сторону, как мой напарник демонстрировал ему ствол плазера. Молча и предельно выразительно. У него там глаза на затылке?

«Не свожу с него глаз», – коснулось моего сознания тихое, чуть усталое пояснение Гесса.

Похоже, он действительно слышал мой немой вопрос. Неужели я так громко думаю?

«Разве ты против? Мне нравится тебя слышать. А что касается пленика… Я смотрю на его тень от ближайшей лампы. Она всегда передо мной. Любой резкий рывок в сторону – и тень дёрнется первой. Успею среагировать. Можешь даже не дергаться».

Что же, эта загадка имела довольно простое решение. Переведя взгляд на широкую, так уже хорошо мне знакомую спину Гесса, я позволила себе чуть расслабиться. Но плазер не опустила. Что-то меня настораживало в Зориане. Какая-то… глубокая, сокрытая неправильность.

Он шёл, нарочито пошатываясь, опираясь здоровой рукой о шершавую стену. Его плечи были ссутулены, дыхание – частым и прерывистым. Испуганный щенок, затравленный и беспомощный.

Но лишь на первые пару десятков шагов.

Уже войдя в первую полосу тени, когда Гесс на мгновение отвлёкся, оценивая состояние ближайшего светильника, а я замедлила шаг, чтобы бросить взгляд на странное тёмное пятно на стене, Зориан на мгновение забылся.

И этого мне хватило.

Чему меня научили совместные с Гессом тренировки – так это не просто смотреть, но и видеть. И сейчас я видела его спину, его шею, линию его плеч. Этого было достаточно. Шагнув в следующую полосу густой темноты между аварийными лампами, наш пленник преобразился. Его походка изменилась. Неожиданно и кардинально, будто с него разом сняли невидимые, сковывающие цепи. Шаги стали лёгкими, пружинистыми, бесшумными, крадущимися. С отработанной до автоматизма, до машинальности плавностью он переносил вес тела с носка на пятку.

Его плечи расправились, лопатки сошлись, спина выпрямилась в тугую, упругую, готовую к броску дугу. Голова была чуть наклонена, а шея напряжена – идеальная поза готовности к мгновенной атаке или уклонению.

Походка охотника. Или воина, прошедшего школу серьёзного боя далеко не в тренировочных залах. Куда же подевался тот жалкий подросток?

Коридор неожиданно чуть расширился, образовав небольшой технический карман для давно отсутствующего оборудования. Воспользовавшись тем, что Гесс на секунду задержался, вглядываясь в трещину на потолочной плите, я на два шага ускорилась, сократив между нами дистанцию. Мы почти поравнялись с Зорианом, когда он, всё ещё не замечая моего манёвра, ступил в следующий овал ярко-жёлтого света.

Беспощадный свет аварийной лампы ударил ему прямо в лицо и выхватил поразительные детали…

Узкое, вытянутое лицо с резко очерченными, высокими скулами. Упрямый, волевой подбородок. Тонкие мимические морщинки – неглубокие, но уже чёткие. Они веером расходились от уголков прищуренных глаз и намечались у рта. Следы если не лет, то немалого опыта. Которые мне теперь показались зловещими.

Редкая, очень светлая, почти белая щетина отчётливо проступала на его подбородке и скулах, сливаясь с бледной кожей лишь при прямом взгляде, но совершенно очевидная под острым углом падающего света. У виска слабо билась тонкая синеватая жилка.

Прав совершенно был Гесс…

И тело… Наш пленник не был высоким, едва ли повыше меня. На первый взгляд даже хрупким. Но под тонкой, обтягивающей тканью дорогого комбеза угадывалась отнюдь не подростковая угловатость, а сухая, собранная, упругая, жилистая мускулатура. Эльгурианец. Взрослый, зрелый мужчина.

Ещё несколько долгих секунд он шёл так, абсолютно естественно и раскрепощённо. Пока не ощутил на себе тяжесть моего пристального взгляда. Не увидел, не услышал – именно ощутил, как дикий зверь чувствует взгляд хищника, смотрящего из засады.

И маска мгновенно вернулась на место.

Зориан тут же картинно споткнулся, громко и нелепо шаркнув подошвой по рифлёному металлу пола. Здоровой рукой неуклюже взмахнул, будто отчаянно пытаясь удержать равновесие, и с глухим стуком ударился плечом о стену. Громко охнул. Его плечи снова сгорбились, дыхание стало прерывистым и шумным. Он бросил на меня испуганный, полный немого вопроса взгляд. Пухлые, по-девичьи мягкие губы его тут же жалобно дрогнули. Светлые, вьющиеся, уже успевшие высохнуть пряди волос живописно спадали на высокий лоб, завершая до мелочей продуманный образ несчастного, затравленного юнца.

– Пр-простите… – прохрипел он, и в голосе его зазвучали подобострастные нотки. – Нога… затекла, занемела…

Я ничего не сказала в ответ, просто замедлила шаг, снова отступая назад, на свою позицию. Мне было над чем подумать.

Например, о мгновенной, практически идеальной его трансформации. Это было не просто притворство. Настоящее мастерство.

О чём думал наш с Гессом пленник? Всё это время я осторожно, как щупом, касалась поверхности его сознания. И вновь натыкалась на… ничего.

Он не блокировал меня, как это делал когда-то Гесс. Тот ставил глухую, непроницаемую стену, на которую я налетала, как будто на камень, рискуя сломаться.

В отличие от него Зориан просто… не думал. Вернее, не так. Его мысли были похожи на гладкую, отшлифованную морем гальку – одноцветную, круглую, абсолютно безопасную, не несущую никакой информации.

Он рассматривал структуру сварного шва в стене напротив. Вдыхал запах пыли. Тщательно считал свои шаги. Слушал отдалённый гул. Любая мысль, которая могла бы его выдать, любая оценка ситуации, скрытый план, опасное воспоминание – всё это тонуло, растворялось в его вязком, искусственном, нарочито созданном спокойствии.

Он скрывал не только лицо, но и свое сознание. Зориан делал это с виртуозным мастерством, которое пугало своей отточенностью.

Что же служило причиной его поведения? Многолетняя, въевшаяся в плоть привычка скрывать свою истинную суть? Или он что-то знал? Догадывался, что имеет дело с телепатом? Шервовы яйца… Может, его раса была от природы невосприимчива к ментальному сканированию? Или его просто так хорошо научили?

Я так глубоко ушла в свои тревожные размышления и наблюдения, что почти не заметила, как мы дошли до конца коридора. Гесс замер перед массивной бронированной дверью, встроенной в стену.

Не просто дверь – шлюз. По её периметру я разглядела массивные, заклиненные в положении «открыто» засовы и единственное круглое смотровое окно, забранное изнутри прочной решёткой. Над дверью тускло мигала такая же ярко-зелёная лампа, как и на спуске сюда. За грязным стеклом круглого иллюминатора зияла непроглядная, густая темнота. Ещё одна шахта?

Гесс обернулся, его взгляд скользнул по моему лицу, потом по Зориану, снова вжавшемуся в стену.

– Что это? – тихо спросил мой напарник. Его голос звучал низко настороженно.

Зориан по-змеиному быстро облизнул слишком пухлые губы.

– Л-лифт… – выдавил он, снова заикаясь. – На верхнюю палубу… Ту самую, с которой я… свалился к вам… – Он сделал паузу, шумно ловя ртом воздух. Выглядело это весьма достоверно. – Сам лифт… не работает. Разрушен, разбит. Но там… – Он мотнул головой в сторону массивного шлюза. – …есть аварийная лестница. Технические скобы, вмонтированные прямо в стену шахты. Можно подняться.

Гесс не сводил с него ледяного взгляда.

– И что наверху?

– Рубка… – Зориан оживился, его голос стал чуть громче, в нём зазвучали искренние, кажется, ноты надежды. – Оттуда… можно увидеть всю схему корабля! Панели управления… может, даже карты… И… – он сделал многозначительную, выразительную паузу, – …там есть оволятор. Старый, допотопный, архаичный, но… совершенно рабочий! Мы сами проверяли! Вы сможете… привести себя наконец в порядок… отдохнуть как следует… даже заночевать в безопасности! Там действительно безопасно!

На последних словах в мой разум, вопреки всем его защитам, хлынул внезапный поток чётких, ярких, невероятно детализированных образов, которые Зориан, видимо, даже не пытался сдержать.

Я ясно увидела открытый шлюз.

Уходящую вверх, в зияющую темноту, вертикальную шахту. Ряд массивных металлических скоб, вмонтированных в стену, образующих крутую, почти вертикальную, головокружительную лестницу. Долгий, физически трудный, утомительный подъём. Затем – узкий, как лаз, проём в потолке шахты. Короткий, тесный технический коридор.

И наконец – просторную полукруглую рубку с массивными, потрёпанными креслами, потрескавшимися, но целыми экранами, и в самом дальнем углу – овальную матовую капсулу оволятора, на панели которого тускло, но уверенно и обнадёживающе горел зелёный индикатор «Готов».

И главное – чувство. Почти физическое чувство облегчения, настоящего, чистого восторга от одной мысли о том, что боль наконец уйдёт, что можно будет просто лечь, закрыть глаза и на несколько часов забыться, выпасть из этого кошмара. Его надежда была искренней, жгучей, заразительной.

– Никто… никто туда не доберётся, – продолжил он, уже обращаясь больше ко мне, словно тонко чувствуя, что именно его слова и образы находят во мне самый живой отклик. – Рубка запирается изнутри, это герметичный шлюз! Мы там уже были… Кире… – он громко сглотнул, сделав скорбное лицо, – …Кире там уже делать нечего. Она ушла к Реперу. Насовсем. Навсегда.

Гесс молчал несколько секунд, изучая его. Его чёрные глаза, казалось, впивались в самое нутро эльгурианца, ища там малейший признак лжи.

«Правда?» – твердая мысль быстро толкнулась в сознание, настойчиво требуя немедленного ответа.

«Образы – правда, – тут же ответила я, мысленно перебирая полученные, такие соблазнительные картинки. – Лестница, рубка, оволятор… Его надежда на отдых – искренняя, я её чувствую. Но…» – Я мысленно «ткнула» в то смутное, липкое, тревожное ощущение, что скрывалось под этой искренностью, как под тонким льдом. – «…мне он очень не нравится. Слишком уж всё удобно, гладко и вовремя».

«Я рад», – мысль Гесса прозвучала неожиданно с лёгким, усталым, но тёплым смешком. «Что тебе пока нравлюсь только я…»

«Не понимаю, о чём ты», – отрезала я мысленно, чувствуя, как к щекам предательски подступает горячая краска.

И тут же поймала на себе пристальный, откровенно оценивающий взгляд Зориана.

Его огромные глаза, секунду назад полные наигранного испуга, вдруг стали совершенно иными – узкими, острыми, пронзительно-холодными. В их глубине мелькнуло не недоумение, а быстрое, цепкое понимание. Он заметил, как мы оба разом замолчали. Увидел моё слегка смущённое выражение лица. Заметил ответную лёгкую усмешку, тронувшую уголки губ Гесса.

И молниеносно сложил два и два.

Он всё понял. Понял, что между нами идёт безмолвный, недоступный ему разговор.

Шервовы яйца…

Разозлившись, я резко двинулась вперёд. «Стервятник» в моей руке взметнулся, и алая точка лазерного прицела упёрлась пленнику прямо в переносицу.

– Вперёд, – прошипела я, голос мой звучал чужим и злым. И тут же толкнула его плечом в сторону тяжёлой двери шлюза. – Без разговоров.

Зориан отшатнулся, снова мгновенно надев на себя маску обиженной невинности. Но в самой глубине его глаз ещё читалась та самая, опасная догадка. Кажется, мы облажались…

Гесс бросил на нас быстрый, ничего не выражающий взгляд – и не стал мне перечить. Одним точным, сильным движением он отбросил заклинившую защёлку. Дверь с низким скрежетом поползла в сторону, открывая холодный и тёмный зев шахты.

✦✧✦

¹Приписывается психологу-аналитику Линне Т'Вейр, основателю «Школы распознавания паттернов обмана» (Апокриф)

Глава 9. Банка

«Выживание – это не только уклонение от когтей хищника. Это искусство различать истинный голод в глазах союзника и притворный – в глазах врага».¹

Первое, что я ощутила, – это тишину. После часов постоянного гула, скрежета и визга она была оглушительной. Не абсолютной, конечно. В глубинах летучего корабля что-то тихо постанывало и скрипело. Словно зверь, пытающийся перевернуться во сне. Пахло озоном, металлом и пылью.Тишина.

Очнулась я от щелчка и шипения открывающейся крышки оволятора. Сознание возвращалось медленно, выталкивая меня из безмятежного небытия, в котором не было ни боли, ни страха. Попыталась сесть – и тело отозвалось лёгким головокружением, непривычной податливостью мускулатуры. Не слабостью, нет. Оно пело. Горело лёгким покалыванием заживающей кожи на спине, но это было ничто по сравнению с той всепоглощающей усталостью, что я чувствовала раньше.

Гесс стоял рядом, прислонившись к матовой поверхности аппарата. Он был бледен, как смерть, и, кажется, ещё больше осунулся за те несколько часов, что я провела в забытьи. Но в устрашающе-чёрных глазах глизеанца читалось странное, почти невероятное здесь спокойствие.

«Как ты?» – его мысль коснулась сознания лёгким крылом. Почти ласково.

«Жива. Цела. Ничего даже не чешется, – мысленно улыбнулась я, с чувством потягиваясь. – А ты? Как он?»

Тревожно скользнула взглядом по рубке.

В самом дальнем углу, поджав ноги, сидел Зориан. Вжавшись в стену так тесно, как будто пытался врасти в потемневший металл. Голова пленника была низко опущена, он уткнулся лбом в колени, так что виден был только его взъерошенный затылок. Весь его вид вопил о полной, абсолютной уязвимости. Беззащитность птенца, выпавшего из гнезда.

Я подавила вздох. Мой напарник ведь был на пределе. Его собственная боль делала Гесса жёстким, колючим.«Напрашивается в роль жертвы. Руки чешутся придушить», – мысль была сухой.

– Почему ты меня первую отправил? – спросила я вслух, выбираясь из капсулы. Он молча протянул руку, помог встать. Пальцы были ледяными.

Я добавила мысленно: – «Ты еле держишься».

«Ты ранена. Хоть и легко. И порядком истощена, как физически, так и ментально. Мой напарник – боевой телепат и второй стрелок. Твой функционал в нашей паре критически важен, – отчеканил он медленно, беззвучно, глядя куда-то мне за спину. – Его же дело пока – сидеть молча в углу и не отсвечивать. Логично?»

В его голосе не было ни заботы, ни нежности. Только холодная, железная прагматика. Но именно это сейчас нам обоим и было нужно. Это держало нас на плаву.

«А теперь его очередь, – Гесс медленно выпрямился и громко, повелительно щёлкнул пальцами. – Эй, ты, неудачник. Подойти!»

Зориан крупно вздрогнул и немедленно поднял голову. Его огромные глаза были полны страха.

– Сюда. Полезай в оволятор! – тон Гесса не терпел возражений.

Зориан, пошатываясь, поднялся и покорно побрёл к капсуле.

– Я… не… не нужно! Я же не… – прошептал он, заглядывая в лицо Гессу.

– Мои приказы не обсуждаются. Залезай. – Гесс недвижимой глыбой встал у него за спиной. – Ты привёл нас сюда. Ты пока нам полезен. Возиться с тобой мне недосуг. Это понятно?»

Зориан, шмыгая носом, с видом обречённой жертвы забрался в капсулу. Крышка с лёгким шипением закрылась. И через стекло я увидела, как лицо пленника быстро расслабилось. Погружаясь в искусственный сон, сам он как будто бы сдулся, обмяк.

Гесс коротко взглянул на него, пальцами пробежался по выпуклости панели управления, проверил блокировки, и только тогда его плечи чуть опустились. Тяжко вздохнув, потер виски и, сполз по стойке капсулы, грузно опустившись на пол. Выглядел он так, будто бы только что протащил на себе весь корабль.

– Вот. Теперь можно и передохнуть, – он упёрся затылком в холодный металл и закрыл глаза. – Хотя бы полчаса без этого бесконечного хныканья».

Я присела рядом, внимательно вглядываясь в его лицо. Смертельная усталость, проступающая сквозь маску стоицизма. Твёрдые губы поджаты. Он нуждался в оволяторе куда больше меня.

– Тебе стало хуже, – тихо заметила я. – Интоксикация не ушла, и даже не затаилась.

– Справлюсь. Регенерация у меня замечательная. Ты же помнишь? – он не открывал глаз.

Мы молча сидели несколько минут. Говорить не хотелось. Гесс тяжко вздохнул, проводя ладонью по лицу. Пальцы его заметно дрожали.

В ответ я ощутила лишь волну усталого раздражения, густо замешанного на боли.– Он заслужил. Вывел нас сюда. А мне… – он запнулся, ища слова, – …нужна была пауза. Чтобы тебя осмотреть. Чтобы подумать. Его присутствие меня… напрягает.

И я его понимала. Саму меня от Зориана уже начинало подташнивать.– Боюсь, что не выдержу и прибью его к полу этим самым клинком, чтобы не пялился. Устал я от его жалостливых глазёнок, Си. Очень устал.

Рвано выдохнув, Гесс поднялся. Ощутимо покачиваясь, пошёл к единственному в рубке пульту, заваленному обломками панелей и свисающими проводами, и наклонился. Раздался громкий скрежет, и он ловко извлёк большую стальную банку с помятым дном.

– Пока ты спала, я тут немного освоился, – пояснил Гесс в ответ на мой немой вопрос. Он вертел в руках пыльный трофей странной вытянутой формы. – Дверь запер. Осмотрел, что осталось. Нашёл это. Судя по всему, аварийный запас.

Я скептически оглядела находку. Банка была из тёмного, почти чёрного матового металла, без каких-либо видимых швов или клея. Лишь едва заметные выпуклые точки на торце и непонятные символы на боку, выцветшие от времени.

– И что, по-твоему, внутри? И как это открыть? – спросила я. – Выглядит как монолит.

– Надписи на одном из диалектов Внешнего Пояса, – пробормотал Гесс, проводя пальцем по символам. – «Долговременное хранение». «Биометрический замок». Или что-то в этом роде. – Он перевернул банку, и его взгляд стал цепким, внимательным, изучающим. – Видишь эти точки? Похоже на примитивную, но эффективную систему защиты. Не ту, что открывается от удара. Скорее всего, нужна определённая последовательность нажатий. Или давление в заданных точках.

– Оптимист, – тихо фыркнула я.

– Странно, что ты до сих пор не заметила. Хотя, говорят, оптимизм – удел сытых, – он бросил на меня короткий взгляд, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – А я чертовски голоден. Ты явно тоже.

Собирается портить оружие? Если банка стояла здесь столько времени невскрытой, значит, она изготовлена из прочного сплава. Тупить лезвие… Очень плохая затея.Он был прав. Пустота в желудке напоминала о себе громким урчанием. Всё ещё держа банку в руках, Гесс поднял с пола свой чёрный клинок.

Но вместо этого он лишь аккуратно, рукояткой ножа, простукал поверхность банки, внимательно прислушиваясь к звуку. Потом повторил то же пальцами и, прикрыв глаза, медленно и сосредоточенно.

– Металл разной толщины, – заключил он. – Здесь, у этих трёх точек, он тоньше. Чувствуешь? – Подойдя ко мне, он присел рядом на корточки, взял мою руку и провёл пальцами по едва заметным вмятинам. Его прикосновение было твёрдым и уверенным. – Это не случайные вмятины. Это клавиши.

Рвано выдохнув, Гесс плавно сел на пол и начал с силой нажимать на точки, меняя последовательность. Сначала ничего не происходило. Потом раздался тихий щелчок, но крышка не открылась.

– Нет, не так, – пробормотал он, больше себе, чем мне. – Это должна быть не последовательность, а одновременное давление. Но для этого нужны три руки… или очень длинные пальцы.

Он замолк, вглядываясь в банку. Закусил губу и нахмурился.

Гесс усмехнулся – коротко, беззвучно, но явно с огромным удовлетворением.– Или… – он вдруг перевернул банку и сильно, но коротко ударил её торцом о выступ каменного пола. Раздался не грохот, а чистый, высокий щелчок. Три точки на крышке ушли внутрь.

– Всё гениальное просто. Удар сбрасывает предохранительный механизм. А потом…

– Он несильно надавил большим пальцем на теперь уже податливую крышку. Та бесшумно отъехала в сторону.

В воздухе тут же поплыл странный, но не отталкивающий запах – что-то среднее между тушёным мясом и варёными злаками.

Не выдержав, я рассмеялась.– Вот так, – Гесс торжествующе посмотрел на меня, держа в руках дымящуюся банку. – Не хуже любого сейфа. Но всё тайное когда-нибудь становится явным. Особенно если очень хочется есть.

– И откуда же у тебя опыт взломщика сейфов?

– Только банок! – Гесс медленно, с видимым усилием вытянул ноги, поставив банку между нами. Содержимого в ней было подозрительно мало. Сероватая, желеобразная масса, в которой угадывались какие-то тёмные вкрапления.

– Ты мне не кажешься человеком, когда-либо евшим из банок.

– Ты меня видишь насквозь! – Гесс неожиданно прислонился ко мне, быстро коснувшись губами макушки и выдохнул: – Только зубами, руками и с кровью. А лучше – живьём.

– Я так и знала. Расскажешь?

Он усмехнулся, о чём-то задумавшись.

– Голь на выдумки хитра… – медленно произнёс, вновь вздохнув. – Есть такая земная пословица.

– Земляна… понятия не имею, где это.

– Земля, – Гесс встряхнул банку, принюхался и поморщился. – Далёкая и довольно отсталая колония, известная разве только лишь тем…

– Что исправно поставляет Империи главнокомандующих, – я снова фыркнула и поймала очередной нечитаемый взгляд.

– Для бывшей монахини ты демонстрируешь удивительную осведомлённость, – Гесс вдруг оглянулся и напряжённо прислушался к оволятору.

– Что там? – Я отстранилась и вытянула шею, чтобы разглядеть нашего пленника. Но безуспешно. Капсула изнутри быстро покрылась густым конденсатом.

– Так… Показалось. Так вот, возвращаясь к Земле и землянам. Один мой… друг… как раз землянин, как-то раз научил меня не пасовать перед трудностями.

Гесс на мгновение задумался, и по его лицу пробежала тень досады.– Какой друг? – спросила я, с любопытством разглядывая содержимое банки.

Я смотрела на него, как заворожённая. Гесс редко говорил мне о прошлом. Впрочем… мы оба старательно избегали подобных разговоров. Почему? Как-то так уж сложилось. Само.– Мы с ним на каникулах как-то решили срезать путь через заповедные джунгли Земли. Маршрут – на три дня. Рюкзаки – на пятерых. Всё продумано, всё учтено. Кроме одной мелочи. – Тут уже он громко фыркнул.

А вот это уже совершенно определённо не мелочь. Но прерывать сейчас Гесса бессмысленно. Да и мне не хотелось.– Скалу рушит трещина, так у нас говорят, – я скулой потёрлась о левый рукав его комбинезона и уловила запах свежей крови.

– Золотые слова. Наш тогдашний провал начался с консервного ключа. Знаешь, такого обычного, армейского, на магните. Оба идиота о нём забыли. А ножи у нас были, – он похлопал себя по набедренному карману. – Отличные, кстати, ножи. Но додуматься открывать ими банки… – Он забавно мотнул головой, и по уголкам его губ поползла улыбка. – Не-а. Сидели, смотрели на эти банки, как дураки, слушали, как урчат животы. Через два дня готовы были друг друга сожрать. Избалованные и самоуверенные мальчишки.

– И как выжили? – не удержалась я.

– Ну… За три дня с голоду умереть не так-то просто, – тут Гесс неожиданно широко улыбнулся. – Хотя нам, конечно, казалось, что мы на пределе. Первые сутки ругались. Вторые – пытались открыть банки камнем, стволом плазера, зубами. На третьи сутки мы уже слабо соображали от голода. Но мой друг… Он всегда был упрямый. Поймал пару водных крыс, сделав силок из шнурка. Жирных, шерстистых. Зажарили на углях их и съели. На вкус – дерьмо, но сил точно прибавилось. А на следующее утро нас нашли.

– Всё закончилось хорошо? – я тихо спросила.

Например – ценой вечного одиночества…– Я же здесь. И он тоже на месте. Но тогда мы с ним оба поклялись: научиться выживать. В любых условиях. Смотреть, видеть, думать. И никогда больше не зависеть от ключиков. Гесс замолчал, и в тишине рубки его слова прозвучали как обещание. Никогда не зависеть. Минуту спустя перевёл взгляд на банку, потом на меня. И в его усталых глазах я неожиданно увидела того самого избалованного мальчишку, который научился выживать любой ценой.

А потом взгляд его смягчился, как будто что-то в нём переключилось. Он, всегда полагавшийся только на себя, неожиданно решил, что способен позаботиться о ком-то ещё. Не из необходимости, а потому что хочет.

Уверенным движением Гесс зачерпнул двумя пальцами густую массу из банки и протянул мне.

Живот тут же предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела ещё на «Ковчеге». В прошлой жизни.

– Будем смотреть или есть? – низкий голос звучал откровенно-насмешливо. – Согласен, выглядит неаппетитно.

Я на мгновение замерла, глядя на его протянутую руку. Этот жест был настолько неожиданным и интимным, что перехватило дыхание. Что-то из другого мира, из тех романтических голо-драм, которые мы с соседками-послушницами тайком смотрели по ночам.

– Я… Я сама могу, – прошептала, чувствуя, как горит лицо.

– Я в этом даже уверен, – твёрдые мужские губы тронула лёгкая улыбка. – Но так лучше. Поверь.

Его голос был мягким, но в нём ощущалась твёрдая уверенность взрослого человека, который знает, что делает. Это был не просто знак внимания. Жест физического сближения, искренний и откровенный. И сделан он был так естественно, что отказаться казалось странным.

Я чуть ближе придвинулась и наклонилась, ртом аккуратно сняв смесь с его пальцев. Прикоснулась губами к шершавой и тёплой коже. Почувствовала лёгкий привкус металла. Запах гари и крови. Но всё это было совсем несущественно.

Имело значение это прикосновение. Сосредоточенный, неотрывный взгляд Гесса, замерший на моих губах.

Снова серый. Интересно, как Гесс это делает?

Медленно проглотила и тут же увидела, как мужские глаза потемнели, стали как будто бы глубже.

– Гигиеничнее, безусловно, с ножа, – отстранённо заметил он, зачерпывая новую порцию. – Но мой новый клинок видел сегодня внутренности твари, которую я так и не смог точно определить. А пальцы… – он посмотрел на свои исцарапанные руки, – …я их очень тщательно вытер.

Никакой романтичности. Только суровая правда, которая вдруг почему-то казалась мне самой искренней нежностью на свете.

Он снова поднёс руку к моему лицу. На этот раз его большой палец нечаянно и как будто случайно коснулся уголка моих губ, смахнув незримую крошку. От этого мимолётного прикосновения что-то быстро подпрыгнуло к горлу и затрепыхалось.

Не сводя взгляда с Гесса, я медленно облизнула губы. Его взгляд затуманился, расфокусировался, дыхание сорвалось.

– Как ты понял, что это съедобно? – я тихо спросила, заставив себя проглотить совершенно безвкусную бурду.

– Мне приходилось… скажем так: сталкиваться с артефактами этого времени. И диалект этот я изучал. Сам, без лингвочипов.

– Я тебя совершенно не знаю, – вырвалось у меня.

Гесс замолчал. Мои слова, сорвавшиеся с губ бездумно, повисли в воздухе звенящей, хрупкой тишиной.

«Я тебя совершенно не знаю».

Они прозвучали так громко в этой тесной рубке, будто я выкрикнула их на всю вселенную.

Гесс молчал. Его взгляд стал пронзительным и острым. Он изучал моё лицо, читал его словно открытую книгу. Он не отпрянул и не рассмеялся. Напротив, медленно, словно давая мне возможность отстраниться, он приблизил лицо.

Его пальцы, ещё ощутимо пахнущие странной питательной пастой, коснулись моей щеки. Прикосновение было шершавым, невероятно нежным и твёрдым одновременно.

Я не смогла отвернуться.

– А я тебя? – мужской голос прозвучал тихо, практически шёпотом, и от этого я задохнулась. – Ты думаешь, я знаю тебя, маленькая лиглянка? Твои тайны? Твои страхи? То, о чём ты молчишь по ночам?

Его дыхание смешалось с моим. Тёплое, с лёгким терпким привкусом крови.

– Мы оба ничего друг о друге не знаем, – он произнёс, и его губы замерли в сантиметре от моих. – Кроме самого главного. Здесь. И сейчас. Это – единственное, что имеет значение.

Его поцелуй не был стремительным или грубым. Скорей – изучающим. Медленным, вопрошающим, бесконечно терпеливым. Гесс не пытался меня захватить, он себя предлагал. Его губы двигались против моих, словно задавая безмолвный вопрос:

«Да?»

И я ответила. Ответила, прижавшись к нему всем телом, позволив губам жадно раскрыться под натиском его внезапной, явно сдерживаемой до этого нежности. Я отвечала на его вопрос снова и снова, и в этом поцелуе не было ни прошлого, ни будущего. Только вкус его – металла, крови, чего-то тёплого и безоговорочно своего. И биение собственной крови в висках.

Мы дышали друг другом, как утопающие, и когда он наконец оторвался, чтобы перевести дух, я не удержалась и прошептала его имя. Всего лишь имя. «Гесс».

Он прижал лоб к моему, его дыхание было сбивчивым и тёплым.

– Видишь? – Гесс хрипло выдохнул. – Кое-что всё-таки знаем.

Потом его губы снова нашли мои, на этот раз – быстрее, увереннее, с той самой железной прямотой, что сквозила во всех его действиях. Упоительное обещание…

Мы разомкнулись только тогда, когда тело Гесса внезапно обмякло и всей тяжестью обрушилось на меня, прижимая к холодному полу. Но даже тогда его руки меня обхватили, стараясь смягчить удар.

– Ну вот, – хрипло усмехнулся он прямо мне в шею. – А ведь я так хорошо это начал…

Он не договорил. Его дыхание стало глубоким и ровным. Отрубился. Уснул прямо на мне, уткнувшись лицом в плечо и всё ещё крепко держа меня руками, словно самый ценный трофей. Вот и отлично.

Я лежала, глядя в тёмный потолок рубки, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы его спины и слушая его ровное дыхание. Сердце стучало где-то в горле. Губы горели.

Надо же. Даже у Гесса, казалось, отлитого из виталитовых сплавов, нашёлся свой предел. В моей жизни сильные люди встречались нечасто, и все они ломались, столкнувшись с собственной уязвимостью.

Но он… Вёл себя совершенно иначе. Принял как факт свою слабость. Не как поражение, а как рабочий момент, временную тактическую неисправность, которую нужно пережить. Я осторожно провела пальцами по светлым щетинкам его коротко обритых волос, чувствуя под ладонью мокрый от пота затылок.

Удивительный человек.

И я очень хотела его узнать. Понять.

Прикрыла глаза, чувствуя тяжесть его тела и уверенный ритм его сердца.

Впервые мне было не страшно.

✦✧✦

¹ – Из дневника доктора Арры, первого психолога, исследовавшего феномен посттравматического роста у выживших после последней Великой войны.

Глава 10. Маска и банка

«Правило № 111: Всегда имей запасной план.

Правило № 112: Если противник знает Правило № 111, все предыдущие правила считаются недействительными. Действуй по обстановке и старайся выглядеть уверенно».¹

Тихий щелчок, панель замигала зелёным, и крышка оволятора плавно отъехала в сторону, выпустив облако белого пара.

Лечебный сеанс завершен.

Зориан выбрался из капсулы, отряхиваясь и морщась от резкого света. Его комбинезон промок насквозь и прилип к телу, откровенно облегая каждый мускул. Практически обнажая.

Я не сдержала короткий смешок. До меня только сейчас дошло: Гесс просто скомандовал лечь в оволятор, и пленник полез в него, не раздеваясь. Как я. Но у меня тогда не было сил даже подумать об этом. Зориан, опасаясь ослушаться, улегся прямо в грязном, пропитанном потом и кровью комбезе. Этот дорогой, многофункциональный костюм жадно впитал регенерат из капсулы, в отличие от моего тренировочного.

И теперь пленный напоминал промокшего, жалкого… Нет, не щенка. Слишком уж ладным он был. Сухим, жилистым и мускулистым. Опасным.

Он поймал мой взгляд и засуетился. Скукожился, сгорбился, стал меньше ростом.

– Он… он сейчас высохнет! – сипло залепетал, торопливо натягивая капюшон. – Материал «Рикошета» очень быстро… Э-э-э…

Он запнулся, осознав свою ошибку. Напрасно он указал мне на разницу в уровне подготовки. Его идеальный, самоочищающийся комбез лишь подчеркивал наше с Гессом жалкое состояние: наши потрёпанные тренировочные костюмы, пропитанные грязью, кровью и едкой слизью тварей, уже начинали расползаться по швам, и я с ужасом думала, что будет дальше.

А еще я успела заметить, как свободно он действует повреждённой рукой. И нечто большее: все дыры и разрывы на его комбинезоне уже затянулись, заплатки были почти не видны. Тёмные пятна крови исчезли, ткань самоочистилась, а вместе с ней, судя по всему, и раны.

Пленник был почти в идеальной форме. В отличие от моего всё еще крепко спавшего напарника…

Зориан тоже увидел, что я это вижу, и маска слабого и растерянного существа на мгновение сползла, обнажив холодную злость.

Я широко улыбнулась в ответ. Мокрый эльгурианец нервно переступил с ноги на ногу. Я молча кивнула на пол в углу по диагонали от нас, в зоне видимости, но на безопасном расстоянии.

Капсула оволятора находилась в глубокой полукруглой нише. Выход из нее был прямо передо мной. Я сидела напротив, прислонившись к холодной металлической стене. В руках – трофейный плазер. По сравнению с новым приобретением Гесса – полноценным штурмовым оружием, мой верный «Стервятник», лежащий на коленях, казался детской игрушкой.

Зориан послушно прошел в угол и присел на корточки, снова съёжившись, стараясь казаться меньше. Бросил короткий взгляд на Гесса, потом на меня и, не сводя с меня взора, поморщился.

Красноречиво и выразительно.

Мой напарник спал тяжёлым, глухим, обессиленным сном. Незадолго до пробуждения Зориана я смогла, наконец, выбраться из-под него и устроить Гесса в более-менее удобную позу. Он лежал теперь на боку, повернувшись лицом к стене. Дыхание было ровным, но всё ещё слабым.

Проведя пальцем по прицельной планке массивного плазера, я покачала его в руке, проверяя баланс.

– Интересная игрушка, – выдержав его пристальный взгляд, я прищурилась. – Расскажешь? А то мой на многое не способен.

Тут я, конечно, лукавила, но об этом ему знать не нужно.

Зориан посмотрел на оружие, затем снова на меня. Его взгляд был задумчивым и оценивающим.

– Э-это модель «Буревестник»… – начал он осторожно. – У неё модульная схема. Сначала отсоединяется магазин-батарея, вот эта кнопка… Потом сдвигается затворная рама… – Он запнулся, поймав мой взгляд – не любопытный взгляд дилетанта, а внимательный и холодный взор специалиста, проверяющего его знания. И тон пленника тут же сменился: – …Но это, конечно, очень сложно. Лучше не совать нос, а то ещё… кхм… ненароком разрядится в лицо.

Он замолчал, сглотнув, и снова съёжился, сделав вид, что испугался собственной смелости. Маска была надета обратно. Интересные метаморфозы. Он что же, меня провоцирует? Человека с двумя полноценными пушками и далёкого от миролюбия?

Я ведь тоже умею других удивлять. Люблю, практикую, держите. Молча двинула ногой по полу в его сторону ту самую банку с остатками питательной пасты…

Громко звякнув, она подлетела к высоким красивым ботинкам нашего пленника.

Зориан уставился на неё так, будто впервые видел банки в своей жизни. Потом бросил нечитаемый взгляд на меня, медленно перевёл на спящего Гесса, потом снова на банку. В его глазах читался полнейший когнитивный диссонанс. Произошедшее не укладывалось ни в одну из известных ему схем поведения.

– Что это? – выдохнул он наконец, нервно облизывая пухлые губы.

– Гадость. – Честно ответила я и вздохнула. – Но съедобна и вполне питательная. Ешь.

– Вы… нашли запасы? – тихо, но с явной надеждой спросил он.

– Только это, – так же тихо ответила я. – Разделили на троих. Бери.

Он не стал заставлять себя уговаривать. Его длинные и красивые пальцы дрогнули, вцепившись в банку. Он зачерпнул остатки густой массы и потянул ко рту, но остановился, снова посмотрев на меня. Изучал. Искал скрытый подвох. Потом быстро, почти жадно слизал пасту с пальцев.

Он ел, а его глаза, прикрытые длинными ресницами, исподволь, но неотрывно следили за мной. Взгляд был взрослым, серьезным, оценивающим.

– Спасибо, – выдохнул он наконец, тщательно вылизывая банку. – Ты… не похожа на других.

Я внутренне подобралась.

– На каких других? – мягко спросила, мысленно посылая ему лёгкий, обволакивающий импульс: «Можно говорить. Здесь безопасно. Я слушаю».

– На тех, кто обычно здесь выживает, – он сделал паузу, будто собираясь с мыслями, но на самом деле его сознание, подстёгнутое моим осторожным вмешательством, легко пошло на контакт. – В этой игре каждый сам за себя. А ты кормишь пленных. И спит этот… – он кивнул в сторону Гесса, – …под твоей охраной.

Какой… Нетривиальный подход к прохождению тура. Каждый сам за себя? Это как?!

– Разве выиграть можно не парой? – я удивлённо подняла бровь.

– Это смотря ещё с кем! – заметив твой интерес, Зориан явно воодушевился. – Такую тушу прокормить трудно. Нам с тобой на двоих хватило бы и половины банки.

– Что-то я не заметила.

– Ты сама мне сказала, что… Впрочем, не важно, – снова цепко поймав мой взгляд, пленный невесело усмехнулся. – Мне ведь тоже с напарницей не повезло.

«Тоже». Так прямо и неприкрыто отождествляя, меня явно толкают к какому-то соглашению.

По-своему истолковав выражение откровенной задумчивости на моем лице, Зориан попытался на корточках сдвинуться ближе. Я даже не шевельнулась, лишь указательный палец лёг на спусковую скобу плазера. Он замер.

– Мне повезло.

Произнесла твердо и громко.

– Конечно, прости, – он тут же сник, снова превратившись в испуганного юнца. – Я не хотел… Я просто…

Метаморфозы были поразительными. Только что – почти соучастник, с которым хочется идти рядом, делить тяготы этой жестокой игры. И вот уже – слабое, беззащитное существо. Удивительный тип.

Но банку свою он всю вылизал дочиста.

Я смотрела на его подвижное, выразительное лицо и думала о том, какая же это сложная и страшная штука – выживание. Оно ломает всех по-разному. Кто-то, как Гесс, сжимается в стальной клинок. Кто-то, как этот парень, расползается в липкую, ядовитую слизь, которая пытается прилипнуть к тебе, чтобы утащить на дно.

– Я бы так не сказал… – наконец произнёс Зориан очень тихо, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь.

Я молча кивнула и положила его штурмовик на колени, приглашая к разговору. Зориан понял мой жест и, не отводя взгляда, медленно выпрямился и прислонился к стене, полностью развернувшись ко мне.

– Моя хотела от меня слишком многого. – Вздохнул и нахмурился. – Ты понимаешь, о чём я?

Понимаю, конечно, – пронеслось у меня в голове. Удобно обвинять тех, кто не может дать отпор. Ты ловко завоевываешь мое доверие, изображая из себя жертву. Ну, продолжай, я внимательно слушаю.

Снова молча кивнула, поощряя его мысленным импульсом, мягким, тёплым, сочувственным: «Расскажи. Мне так важно понять тебя».

– Ростом эта краснокожая чуть не с твоего… – он кивнул в сторону спящего Гесса, – тимеанка. Полторы сотни килограммов тупого, похотливого и агрессивного мяса. Считает, что сила решает всё. Она меня в отборочном туре чуть не… – он сделал эффектную паузу, явно давая мне домыслить, и болезненно сглотнул.

О, какая рискованная игра. Намекнуть на сексуальное насилие, вызвать жалость и снова отождествить себя со мной, а его мучительницу – с Гессом. Браво, я мысленно аплодирую.

– К счастью или несчастью для нас, но среди зрителей Последней Игры полно извращенцев. – Чутко отслеживая мою реакцию, Зориан продолжал, но интонации его голоса изменились. Едва уловимо, слегка. В нём вдруг послышались низкие, чуть хрипловатые нотки. О! Он может и так?!

– Какая игра, такие и зрители. – Я усмехнулась.

– Им очень понравилась эта пара. Сильная, мускулистая и жестокая самка и… такой, как я. Он посмотрел на меня, словно ожидая подтверждения.

– Вкусы этой аудитории вполне предсказуемы, – я сочувственно поджала губы.

– Кажется, вы были в десятке лидеров рейтинга? – Он слегка наклонил голову и, продолжая смотреть на меня, усмехнулся..

Опять провоцирует? Нет. Тут явно что-то другое.

Мысли его пролетели едва уловимым шёпотом, и я их не поймала. Хитрец.

Я внимательно отразила его мысли, стараясь передать в лице сочувствие, интерес и общность – именно то, чего он хотел.

– Мы красиво наткнулись на шервову кладку и чудом не погибли. – В этом не было смысла врать, тем более что он нас узнал.

– Люди обожают трагедии, – задумчиво произнёс Зориан. – Кровь, контраст, конфликт… Игра. Жестокая и беспощадная.

И опять со мной разговаривал совершенно другой человек. Взрослый, умный, серьёзный и многое повидавший. Да сколько же у него разных лиц?

– Игрок может эвакуировать фигурантов за свой счёт? – мягко спросила я, пока он был погружён в размышления.

Пора было сменить тему. Он слишком увлёкся своим монологом, и нужно было вернуть разговор в нужное русло.

Зориан на мгновение озадаченно замер. Его реакция была такой искренней, словно я спросила о чём-то очевидном.

– Да. Конечно. А за чей же? Зрители точно не будут за это платить. Мой личный Игрок – очень щедрый. И ценит своих людей.

– Разве? – Я притворно удивилась, подпитывая его разговорчивость лёгким ментальным толчком.

Говори. Хвастайся. Твое тщеславие сейчас как нельзя кстати.

– Да! – Он оживился, почувствовав себя экспертом. Клюнул. Сознание его вспыхнуло самомнением раба, которому позволили прикоснуться к величию господина. – Просто он ещё и заядлый игрок. Очень азартный. Очень… хороший.

«Хороший» рабовладелец. Забавное сочетание. Человек широкой души, который купил тебя на рынке и отправил на убой ради развлечения. Как трогательно. Впору расплакаться от умиления. Я понимающе улыбалась и кивала, вынуждая его говорить. Его сознание, подстёгнутое моим вмешательством, стало податливым, мягким.

– Я вот уже в третий раз выхожу в Игру из отборочного тура, – Осторожно заметила я, как бы между делом. Крючок заброшен. Посмотрим, клюнешь ли ты на мой статус. Наивная молодая женщина слушает его с широко распахнутыми глазами. Опытный игрок, мастерски владеющий оружием и, возможно, ментальными техниками. Отличный живец.

Его глаза блеснули с жадностью. «Попался», – подумала я. В его мыслях вспыхнул вихрь эмоций, и на этот раз я легко его поняла: радость, жадность и самодовольное торжество.

– Мы бы были отличной парой! – Выдохнул он, и в его шёпоте прозвучала неподдельная надежда. – Да, мы могли бы… Опытные. Умные. Гибкие, верткие фигуранты надёжного, щедрого игрока. Не то, что эти… – Он бросил весьма выразительный взгляд в сторону всё ещё спавшего Гесса. – Огромные, агрессивные, шумные, вечно голодные. Разве можно с такими?

Вот он. Переход в наступление. Теперь самое главное – не переиграть.

– А разве так можно? – Я наклонилась к нему, распахивая глаза с выражением простого и наивного любопытства. Изобразить неподдельный интерес, лёгкую опаску и смутную радость. – Сменить напарника? А как же Наблюдатель? Правила?

Зориан вдруг расширил глаза от страха. Что происходит? Он понял, что проговорился? Пленник отпрянул от меня, испуганно оглядываясь.

Его мысли метались в панике: «Слишком много сказал! Глупец! Она же… Наблюдатель… Правила…».

– Я… Я не… Всё перепутал! – Залепетал он, и маска слабости на мгновение стала не маской, а истинным выражением ужаса. – Не знаю… Наверное, ошибаюсь, и вообще…

Неожиданно со стороны Гесса раздался негромкий, ясный голос, в котором не было и намёка на сон:

– Как интересно…

Мы оба вздрогнули и резко обернулись.

Гесс лежал на боку, опираясь на локоть. Его прищуренные глаза смотрели прямо на Зориана с привычной язвительной усмешкой. Взгляд был спокойным, насмешливым и твёрдым.

«Ты как?» – мгновенно спросила я мысленно, не отрывая взгляда от Зориана.

«Выжатый, но живой. Прости. Вышло… паршиво», – так же быстро и тихо прозвучало у меня в голове. В его «голосе» сквозили усталость, но также твёрдая собранность и… какая-то тёплая, тихая благодарность. «Передай-ка мне ствол. А то наш друг слишком заинтересованно на него поглядывает».

Я осторожно, без резких движений, подняла плазер с колен. Затем медленно передала его Гессу.

Он плавно поднял оружие, не сводя глаз с Зориана. Уверенно обхватил рукоять, указательный палец лёг на предохранитель.

Пленник внимательно проследил за этим, и на его лице отразилась такая чистая, неприкрытая ненависть, что мне стало не по себе. Но длилось это лишь долю секунды.

– Признавайся, подкатывал? – Гесс спокойно спросил меня, но смотрел на пленного.

– В общем, да, – подтвердила я вслух.

– Ага. Ну что ж, – Гесс тяжело, с явным усилием поднялся и сел, спиной уперевшись в стену. Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнула та самая сложная, тёплая искорка, что я не могла расшифровать ранее. – Времени пленник наш зря не теряет. Придётся…

Он не договорил.

В этот момент вся платформа – весь этот летучий корабль – содрогнулся от оглушительного, скрежещущего удара. Свет погас и через секунду замигал аварийным багровым. Из темноты донёсся оглушительный рёв рвущегося металла и яростный, победный крик какой-то неведомой твари.

Мы рухнули на пол. Зориан вскрикнул. Гесс ругнулся и в темноте схватил меня за руку, резко дёрнув к себе, под прикрытие своей спины.

Тьма наполнилась грохотом, скрежетом и воем.

Похоже, только что наша игра перешла на новый, куда более опасный уровень.

✦✧✦

¹ «Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Глава 11. Падальщик

«Правило № 8: любое неопознанное существо считается враждебным до тех пор, пока не докажет обратное. Если успеет, конечно»¹.

Платформа вздрогнула от мощного удара. Казалось, небо разверзлось и обрушило на нас всю ярость выжженного Майрана. Свет погас, погружая всё в непроглядную тьму. Из темноты донёсся оглушительный грохот рвущегося металла и яростный рёв неведомого существа.

Мы рухнули на пол. Холодный металл впился в локти и колени. Воздух с хриплым шипением вырвался из лёгких. Зориан рядом тихо, по-детски всхлипнул. Звук был полон чистого, неподдельного ужаса. Гесс тихо выругался на своём гортанном языке и, несмотря на кромешную тьму, схватил меня за руку выше локтя. Он резко дёрнул меня к себе, прикрывая своей широкой и могучей спиной, которая уже не раз выдерживала удары этой проклятой игры.

Тьма взорвалась оглушительным хаосом звуков: грохот, скрежет, свист ветра, рвущегося в пробоину, и леденящий душу вой. Воздух наполнился запахом озона, гари и чего-то кислого, сладковатого, отчего стало ещё более тошнотворно.

Через мгновение аварийный красный сигнал тревожно замигал, и моё сердце бешено забилось.

«Ты как?» – мысленно бросила Гессу я, вжимаясь в холодный, вибрирующий металл пола. Сверху сыпалась мелкая крошка – песок или окалина. Она забивалась под воротник и осыпала волосы.

«Цел и в восторге от бесплатного экстремального массажа», – прозвучало насмешливо. В его мысленном «голосе» читалась болезненная усталость. – «А взгляни-ка на нашего пленника».

Оглянувшись, я разглядела лицо Зориана в багровом, прерывистом мерцании аварийных огней, бросающих на стены пугающие, пляшущие тени. С него разом слетела вся маска испуганного юнца. Остался только чистый, животный ужас, смешанный с ясным и искренним, почти детским возмущением. Он не кричал, а замер, упираясь ладонями в пол. Его глаза, круглые и огромные, были устремлены в сторону грохота. Он почти не мигал.

– Этого не может быть, – его голос едва пробивался сквозь грохот металла, но я всё же услышала. – Так не должно быть. Это же Цетраций! Их никогда не допускают на арены! Это противоречит всем правилам!

Его паника была настолько неподдельной, что у меня защемило сердце – странное чувство, практически жалость.

Он не лгал. Он был в шоке от самого факта нападения, от того, что попрали его священные правила.

Платформа снова резко накренилась, и невидимые предметы с грохотом посыпались на пол. В мерцающем багровом свете я наконец поняла, откуда пришел тот первый сокрушительный удар.

Перед нами зиял огромный разрыв в стене рубки. Металл был загнут наружу, словно когти гигантского зверя. В багровой мгле за проломом медленно плыли очертания других летающих островов. Мы стояли на краю пропасти.

Наклон палубы неумолимо тянул нас к разрыву. Я вцепилась пальцами в решётку пола, пытаясь удержаться, но меня всё равно тянуло вперёд.

Гесс поймал меня левой рукой, с силой выдергивая обратно. Медленно выпрямился, стиснул зубы и упёрся ногами в консоль. Его мышцы напряглись, дрожа от усилия. Лицо исказилось яростной сосредоточенностью.

«Слышишь?» – подумал он, и я почувствовала, как его сознание работает быстро и холодно, словно машина, анализируя и сортируя факты. «„Не пускают“. „Нарушение“. Несанкционированная угроза. Мы снова играем по исключительному сценарию».

«Продолжаем историю с шервовой кладкой», – сразу сообразила я, цепляясь за его предплечье, чувствуя под пальцами напряжённую ткань комбинезона. – «Видимо, наша компания им категорически не по нраву».

«Бинго. Режиссёрам не нравится наша манера импровизировать. Вносят свои коррективы».

В проёме сломанной стены, среди едкого пара и дыма, что-то пошевелилось. Тёмное, кожистое, огромное. Край чего-то, похожего на гигантское крыло, мелькнул, и платформа снова вздрогнула от скрежещущего удара. Сверху посыпались обломки стены. Один из них попал мне в плечо, и я вскрикнула от боли.

– Он летает! – прошептала я, не веря своим глазам. Ожидала увидеть что-то ползущее, земное. Но вместо этого передо мной вновь возникло крыло.

– Конечно, летает, – процедил Гесс сквозь стиснутые зубы. Его острый, изучающий взгляд был прикован к тому месту, где промелькнуло существо. Он втянул воздух, словно принюхиваясь. Лицо Гесса, освещённое багровыми вспышками, стало сосредоточенным. – Цетраций. Крупная особь. Силикатные артроподы. Падальщик-санитар. Летающий. Его привлекают биологические отходы. Их используют их для зачистки локаций от органических останков. А мы их оставили за собой предостаточно. Идиотский способ, но эффективный.

Он произнёс это спокойно, с холодной сосредоточенностью. Краем глаза я тут же заметила, как Зориан бросил на него взгляд, полный неприязненного и изумления. Гесс, вооружённый, собранный и уверенный в себе, произвёл на него гораздо большее впечатление, чем раненый и растерянный великан.

«Мило. Убирать нас прислали прислали крылатую тварь», – я не удержалась от мысленной шпильки, пытаясь заглушить подступающую волну страха. Адреналин делал своё дело – леденящий ужас понемногу отступал, уступая место знакомой, холодной злости.

«Самый опасный уборщик в твоей жизни, маленькая лиглянка, – мысленно парировал Гесс. – Он не хищник в чистом виде. Он – летающая мясорубка. Слепой, но невероятно чуткий к вибрациям и энергетическим всплескам. И сейчас он уверен, что нашёл очень шумную, очень вкусную и совершенно беззащитную кучу мусора».

Из разрыва в стене, с оглушительным лязгом, показался коготь. Вернее, нечто, лишь отдалённо напоминающее коготь – огромный, серый, покрытый бугристой, потрескавшейся, как старая глина, кожей, с налипшими кусками чего-то тёмного и мокрого. Он с силой, от которой содрогнулась вся конструкция, упёрся в край пролома и с оглушительным, режущим слух скрежетом начал раздирать металл, словно консервную банку.

– Он сейчас доберётся до гравидвигателя! Доберётся до нас! – завопил Зориан, окончательно теряя остатки самообладания. Его голос сорвался на визгливую, почти истеричную ноту.

– Заткнись! – рявкнул на него Гесс, потом перевёл взгляд на меня, и наши глаза встретились в багровом полумраке. – Давай снова звук. На максимум. Оба ствола. Бьём в основание лапы, в сустав. Звуковой удар на расхождение. Создадим резонанс. Стреляй, я держу.

Я уже двигалась, тело само помнило, что делать. Оба плазера – тяжёлый, громоздкий «Буревестник» и мой верный, лёгкий «Стервятник» – легли в руки как влитые. Пальцы сами нашли едва заметные тактильные углубления под большими пальцами – переключатели режимов. Зелёные индикаторы полного заряда горели ровно и уверенно, обещая надёжность. Сердце колотилось где-то в горле, но разум был странно спокоен. Чистота действия.

«Готово», – мысленно кивнула я, принимая устойчивую стойку и передав ему ствол. Приняв в руку плазер, Гесс левой прижал меня к животу ещё крепче.

Его лицо в багровом, мерцающем свете было каменной маской сосредоточенности.

«На счёт три. Раз. Два…»

Мы выстрелили абсолютно синхронно. Не ослепительные, испепеляющие снопы плазмы, а два беззвучных, но ощутимо вибрирующих импульса. Воздух перед срезами стволов затрепетал, помутнел, словно в сильнейшей жаре.

Ударные волны ультразвука, встретившись у самой цели – у основания монструозного когтя, – сложились в один чудовищный, разрывающий гул. Его не было слышно ушами. Он ощущался всем телом – ледяной, сводящей скулы иглой, вонзающейся в кости, в зубы, в самое нутро, заставляя внутренности сжиматься в комок.

Эффект превзошёл все ожидания. Коготь цетрация дёрнулся, будто его ударило током высокого напряжения, и отщёлкнулся назад с резким, костяным хрустом. Раздался оглушительный, пронзительный, полный боли и ярости визг, от которого заложило уши. Чудовище, пронзённое острой болью, отдёрнуло лапу назад, вырывая из себя куски металла.

«Работает!» – ликующе пронеслось у меня в голове. Руки сами собой сжали рукоять плазера крепче.

«Не спеши радоваться, – осадил меня Гесс. – Он просто отдёрнул лапу. Сейчас очухается и вернётся. В десять раз злее. У нас есть не больше минуты». Он стремительно повернулся к Зориану, который всё ещё стоял у стены, оцепенев от неожиданности.

– Нравится? Нравятся сюрпризы? Ну, говори. Быстро. Как ты сюда попал? Где твой транспорт? Где выход?

Пленник, оглушённый визгом твари и нашей невидимой атакой, на мгновение остолбенел, словно не понимая вопроса. Потом его сознание, подстёгнутое страхом перед Гессом, пронзила ослепительная догадка. Его глаза метнулись к потолку.

– Пневмотросс… – Он говорил быстро, сбивчиво, словно торопясь выговориться. – Магнитный захват! Остров-донор! Я отцепился, чтобы… чтобы найти вас, пока вы были ранены!

– Где выход? – Гесс говорил спокойно, но в его тихом голосе слышалась такая угроза, что Зориан невольно вздрогнул.

– Наверх! – выдохнул он, дрожащим пальцем указывая в потолок. – Люк за главным пультом ведёт на внешнюю палубу! Мы можем добраться до него и… В тот же миг платформа снова содрогнулась, на этот раз от нового, страшного удара. Сверху. Прямо над нами. В потолке рубки, в том самом месте, куда показывал Зориан, с оглушительным хрустом и скрежетом сорванных заклёпок проломился тот самый люк. Оттуда с шипением повалили густые, клубящиеся клубы белого пара – выброс из повреждённой системы охлаждения.

«Вот и выход», – с мрачной иронией подумала я, глядя, как через багровую дыру в небе Майрана медленно скользит огромная кожистая тень. «Прямо в пасть. Очень гостеприимно».

«Не в пасть, на спину», – мысленно парировал Гесс. Его глаза быстро обшаривали рубку, оценивая обстановку, выискивая точки опоры, составляя план действий за считанные секунды. «Он слеп, лезет на звук и вибрацию. Наша музыка его оглушает, но и разъяряет, как шерва луч плазера. Нужно уходить, пока он в ярости и не сообразил, откуда исходит угроза. Сейчас».

Он судорожно вдохнул и, преодолевая боль, поднялся на ноги. Пригнувшись, чтобы не задеть низко свисающие осколки, он потянул меня к центру рубки. Мы двинулись к зияющей, дымящейся дыре в потолке. Зориан, движимый инстинктом самосохранения и под пристальным взглядом Гесса, неуклюже полз за нами, спотыкаясь о разбросанный мусор.

– Лезь первым, – Гесс резко толкнул пленного к краю разрушенного люка, где свисали дымящиеся провода и оборванные тросы. – Покажи дорогу. И помни: если попробуешь нас предать, станешь частью обеда. Понятно?

Он указал на отверстие, откуда доносился яростный свист и скрежет когтей. Зориан побледнел ещё сильнее, его глаза расширились от ужаса. Но, увидев решительное лицо Гесса и плазеры, всё ещё дымящиеся после ультразвукового залпа, он стиснул зубы, сглотнул и, превозмогая страх, начал карабкаться по повреждённым конструкциям вверх, в клубящийся пар и багровую тьму.

Я перевела «Стервятник» обратно в режим обычного огня, чувствуя под пальцами тёплый, живой металл. Зелёный индикатор заряда горел ровно, обещая надёжность. Сердце колотилось, но теперь в груди жила не только ярость, а ледяная, уверенная решимость.

«Прикроем его?» – мысленно спросила я, целясь в пролом, готовая в любой момент выстрелить в появившуюся тень.

«Сначала посмотрим, как он полезает, – так же мысленно, с бесстрастной практичностью ответил Гесс, не спуская взгляда с карабкающейся фигуры Зориана. – Если прямо сейчас не порвут на куски – значит, путь более-менее безопасен. Если разорвут… что ж, значит, ищем другой путь».

Тут же тихий щелчок раздался со мной рядом. Я заметила краем глаза, как Гесс большим пальцем перевел предохранитель «Буревестника» в боевой режим. Плазер, мгновение назад направленный в пол, теперь уверенно поднялся. Тонкий алый луч целеуказателя не остановился на спине Зориана, а скользнул на десяток сантиметров выше, в гущу клубящегося пара, чутко следя за малейшим движением там.

Я же с трудом сдержала улыбку и выдохнула с неожиданным для себя облегчением.

✦✧✦

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения).¹ «Кодекс инспектора Флота:

Глава 12. Мост

«Правило № 47: Доверяй своему личному снаряжению, как себе. Но помни – у тебя есть запасной план, а у него – нет»¹.

Ветер ударил в лицо так сильно, что я чуть не задохнулась. Инстинктивно прижалась к Гессу, вцепившись пальцами в его комбинезон, пропитанный кисловатым запахом пота и дымом. Под ногами скользила покатая внешняя палуба. Каждый шаг мог стать роковым. Над головой проносились багровые своды подземелий Майрана.

Внизу, в тумане, медленно проявлялись очертания других островов. Одни скалы были голыми и плоскими, другие утопали в сине-зеленой светящейся растительности. Неизвестные огоньки мерцали в их глубинах, напоминая глаза спящих чудовищ. Мы висели на краю мира, и он явно жаждал нас сбросить.

Вот она, настоящая арена, – подумала я, ощущая одновременно горечь и восторг. Не тесные пещеры, не сырые руины. Только бескрайняя бесконечность. Мы – всего лишь крошечные букашки на каменной стене.

Я рискнула бросить взгляд мельком через плечо Гесса. И замерла, почувствовав, как кровь стынет в жилах. Цетраций не улетел. Он кружил неподалеку, огромный и кожистый, как вселенский кошмар, выплывший из самых темных глубин человеческой памяти. Его тень, напоминающая подраненный лукс архаичной конструкции, на мгновение заслонила багряный свет.

Монстр был оглушен, но не побежден. Слепой, но невероятно чуткий. Он искал. Вынюхивал. Вслушивался в вибрации окружающих островов.

Он чувствует нас, – внезапно осознала я. Не глазами. Всем своим чудовищным телом. Вибрацией. Теплом. Страхом. Он питается страхом. И наш ужас – его самое желанное лакомство.

Зориан, прижимаясь спиной к основанию какой-то развороченной, искрящей на изломах антенны, казалось, делил этот страх поровну между тварью и Гессом. Его красивое лицо исказила гримаса, но в глубине глаз отражалось что-то иное. Яркое, острое, колючее. Не ужас раба, а разочарование азартного игрока, у которого отобрали фишки.

Интересно, дорогой наш пленник, чего же ты боишься больше? – ловила я отголоски его смятения. Сорваться в эту бесконечную молочную пропасть? Или провалить чье-то очень важное и щедро оплаченное задание?

Гесс не отпускал меня и стремительно огляделся вокруг. Его стальной взгляд оценил ситуацию: шаткую опору под ногами, силу ветра и расстояние до ближайшего скалистого острова. Внимательные глаза Гесса скользнули мимо Зориана и остановились на массивном устройстве, вцепившемся в палубу мощными клешнями.

Оно напоминало гибрид небольшой пушки и сложного измерительного прибора.

Зориан, заметив его взгляд, зашевелился.

– Пневмотросс… – начал он, его голос все еще дрожал, но в нем появились нотки уверенности. – Магнитный якорь, композитный трос с памятью формы, гравитационный стабилизатор… Нужно…

– Знаю, – уверенно перебил его Гесс. И я снова почувствовала его мысленное обращение:

«Си, держи в поле зрения фауну. Чувствуешь, куда развернется?»

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Нужно переключиться, знаю. Отпустить мысли о Зориане, его страхи, отпустить всё. Сосредоточиться только на цели. Представить себе свой полет. В следующий миг я взлетела и погрузилась в слепой, яростный вихрь его инстинктов. Его примитивное сознание напоминало океан голода, боли и ярости. Но на его поверхности я видела четкие узоры: токи воздуха, мельчайшие вибрации, тепловые следы. Он читал их, как я – буквы.

«Он злится. Болит лапа. Ищет источник боли. Собирается возвращаться, чтобы добраться до тех многоножек. Будет снова бить по платформе сбоку. Это может нас сбросить. Даже наверняка».

Гесс нахмурился еще сильнее.

«Понял. Продолжать наблюдение», – ответил мне мысленно он.

– Имперский МК-7 «Переправщик». Модифицированный. Мощный. Грамотная переделка. – В его голосе не было удивления, только профессиональная констатация факта. Он словно нашел в своей лаборатории давно знакомый прибор, который его коллеги улучшили. И порадовался за них. – Режим броска – импульсный, а не постоянный, – вслух, резко и громко, перекрывая вой ветра, крикнул Гесс, обращаясь к Зориану. – Иначе якорь отрикошетит от скальной породы. Целиться с упреждением. На три градуса по горизонту, учитывая качку и снос ветром.

Зориан замер с открытым ртом. Его глаза расширились, но на этот раз не от страха, а от чистого, немого, глубочайшего изумления. Его козырь – эксклюзивное знание – был бит. И он этого не ожидал.

Гесс уверенно становился моей прочной крепостью.Гордость наполнила моё сердце. Он был великолепен. Раненый, истощенный, измученный болью, он стоял на краю гибели, но его ум работал с холодной, безупречной точностью, словно искусственный интеллект.

– Я прикрою, – он усмехнулся и перевел «Буревестник» в режим готовности. – Зориан, готовь трос. Есс, ты всё знаешь. По моей команде.

Команды звучали четко, уверенно и громко, и мы безоговорочно подчинились им. Я снова погрузилась в слепую ярость цетрация. Чувствовала его намерения, мышечные спазмы и направление следующего удара, словно это были мои собственные ощущения.

Зориан, стиснув зубы, бросился к массивному устройству, его длинные пальцы почти лихорадочно побежали по панели управления, вводя поправки.

– Готов, – сказал он напряжённо, в его голосе звучала сдавленная злость.

Цетраций, будто услышав мое предупреждение, с ревом метнулся влево и атаковал основание платформы.

– Залп! – скомандовал Гесс.

Мы с ним выстрелили почти в унисон. Двойной ультразвуковой удар, слившийся в один оглушительный, разрывающий барабанные перепонки гул, врезался в кожистый, бугристый бок твари. Она взвыла, не столько от боли, сколько от ярости, и кувыркнулась в воздухе, на миг потеряв ориентацию и высоту.

Зориан в это же время нажал на рычаг пневмотроса. Магнитный якорь с воем и шипением умчался в багровую мглу, оставляя за собой тонкий, почти невидимый след. Раздался глухой, скрежещущий удар, и трос натянулся, зазвенев, как струна.

Мгновение спустя его якорь, ударившись о слишком гладкий скальный выступ острова, который уже отдалялся от нас, беспомощно полетел в пустоту. На прощание он блеснул своим боком.

– Я же говорил, импульсный! – рык Гесса был полон ярости. Он уже перезаряжал плазер, его глаза не отрывались от прицела.

И в то же мгновение, неожиданно для меня, мысль Гесса накрыла мою с какой-то невероятной, обволакивающей мягкостью.В этот момент я ощутила что-то новое. Внутри, где скрывался Зеро, возник импульс. Острый, чистый, смертоносный. Он был готов пронзить примитивный, но уязвимый мозг твари, парализовать его, разорвать изнутри.

«Нет!» – это не был приказ. Это была почти просьба. «Не трать силы, Си. Не сейчас. Они нам ещё понадобятся. Скоро. Для чего-то более важного. Доверься моей интуиции. Очень прошу тебя».

Его искреннее, почти отчаянное волнение накрыло меня, как мягкое одеяло. Он просил. Он берег меня. Берег нас. И в этой тихой просьбе было в тысячу раз больше силы и уверенности, чем в любом самом громком приказе.

Я выдохнула и отпустила сгусток возникшей ментальной энергии. Она растаяла, не причинив никому вреда.

Цетраций, оправившись, с новым, удвоенным бешенством пикировал прямо на нас. Платформа затряслась от его слепых, яростных ударов, тёмный камень заскрипел, угрожая разломиться.

– Сделай это, сопляк! – крикнул Гесс, стреляя почти в упор, ослепляя тварь вспышками плазмы. – Или следующий выстрел я засажу тебе в голову!

Зориан, бледный от злости и страха, сжал кулаки до побелевших костяшек. В отчаянии он снова выстрелил из пневмотроса, почти не целясь. На этот раз – как и учил его Гесс. Якорь, описав дугу, впился в скалу с глухим, победным, скрежещущим звуком. Трос натянулся, упругий, надежный, звенящий под напором ветра.

Мост был построен.

рос звенел, как натянутая струна, единственная нить, связывающая нас с возможностью выжить. Он был не толще мизинца, но каждый из нас твёрдо знал – сплетенный из нитей метакарбона с памятью формы, он мог выдержать вес боевого корвета.

Гесс уже склонился над массивным устройством пневмотроса. Его пальцы, покрытые слоем гари и крови, на ощупь нашли скрытую панель на корпусе. Раздался резкий, уверенный щелчок, и отсек выдвинулся, словно магазин у плазера. Внутри, в мягких гнездах из пеноматериала, лежали три компактных устройства из черненого металла и свернутые в тугие бухты стропы.

Слава Создателю, здесь полный комплект, – мелькнула у меня мысль с облегчением. Имперские инженеры не экономили на оснастке.

Гесс выхватил один из приборов. Это был блок скоростной переправы – компактный лебёдочный механизм с роликом и автоматическим зажимом. Он щёлкнул своим карабином за центральное D-кольцо на груди, проверил рывком на разрыв. Звук был твёрдым, надёжным. Металл по металлу.

Гесс схватил его за пояс и проверил, насколько прочен ремень. Затем рывком развернул и пристегнул вторым карабином к себе, спина к спине, создавая короткую страховочную связку.– Зориан, ко мне! – Гесс не смотрел на пленника. Всё внимание моего напарника было приковано к тросу.

Потом его взгляд упал на меня.– Шаг в сторону без команды – и твои кишки украсят скалы, – безжалостно бросил он через плечо. – Твоё дело – быть балластом и грузом. Молчать и не дёргаться.

Автоматический зажим с тихим моторным гулом обхватил трос, зафиксировался уверенным, твёрдым щелчком. Гесс дёрнул за него ещё раз, проверяя. Всё держало.– Си, ты на самостраховке. Иди за мной. Дистанция после сигнала не меньше минуты. Не меньше!

– Поехали.

И шагнул в пустоту. Блок с жужжанием понес его по тросу, оставляя за собой легкий дымок от трения ролика. Они с Зорианом раскачивались на стропе, как маятник, две темные фигуры на фоне багрового неба.

Мои пальцы сжали второй блок, готовые в любой миг вцепиться в трос. Я молилась, чтобы Зориан не сделал лишнего движения, не впал в панику. Держись, держись, ради Создателя… Ради меня.

Они достигли противоположного края моста. Новый остров их встретил туманом на каменистой площадке. Гесс отстегнул карабин от Зориана и резко толкнул его к скале. Затем развернулся и занял боевую стойку, прикрывая их обоих плазером. Его глаза внимательно скользили по периметру, выискивая признаки опасности. Прошла минута, мне показавшаяся вечностью.

Громкий приказ, четкий и спокойный, пробился сквозь вой ветра:

– Пока чисто. Иди.

Сердце екнуло. Моя очередь. Я вщелкнула карабин в трос, проверила зажим. Еще один глубокий вдох. Шаг над пропастью.

За нашими спинами цетраций с торжествующим ревом остался у своей добычи – умирающей, разваливающейся на куски платформы. Его вой медленно затихал, растворяясь в багровой дали, становясь частью вечного гула Майрана.Механизм мягко гудел, везя меня над бездной. Я была предельно сосредоточена: тело напряжено, ноги полусогнуты, чтобы не терять равновесие, взгляд прикован к скале, где стояли мужчины. Где ждал меня Гесс.

Я приземлилась. Гесс мгновенно шагнул вперед, закрывая меня своим телом и продолжая аккуратно изучать остров. Отстегнула блок, и тот с тихим щелчком перешел в режим ожидания.

«Цела?» – в его мысленном «голосе», обычно таком ровном, слышалась сдавленная тревога. За меня.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Да и не нужно было. Он всё видел по моим глазам, по моей улыбке, по тому, как я все еще дрожала от возбуждения и восторга. Он видел, что я жива. И что я с ним.

Только в этом убедившись, он взглянул на Зориана. Тот, немного отдышавшись, стоял, опершись на колени и глядя на нас. Его лицо вновь было маской подобострастия и покорности. Но глаза, холодные, темные и невероятно живые, не отрывались от Гесса. В них читался немой, жгучий вопрос.

Мой напарник медленно, не отрывая взгляда от пленника, провел рукой по карману на бедре. Его пальцы нащупали скрытый замок. Раздался тихий щелчок, и в ладонь мужчины мягко выкатился гладкий черный шар дрона-наблюдателя.

– Активируй его, – в наступившей тишине тихий, низкий голос Гесса прозвучал звеняще-четко. Он протягивал дрон Зориану.

Зачем? Решил так проверить его? Очень странные методы…

Пленник медленно выпрямился. Его движения были осторожными, плавными, как у хищника, знающего, что на него смотрят из засады. Он протянул руку, его длинные, утонченные пальцы коснулись холодной поверхности дрона. Легкое движение, едва заметное нажатие в нужной точке…

Сфера мягко завибрировала, поднялась из ладони Гесса с едва слышным гулом и зависла в воздухе. Камеры мигнули, оживая. Луч голопроектора вырвался из корпуса и уперся в неприметный каменный выступ в десяти шагах.

– Репер 1, – скрипуче прозвучал механический голос. – Извлеките кейс.

Гесс кивнул в сторону камня, не опуская плазера. Зориан сжал зубы и пошел туда. Его унижение и злость ощущались физически. Он наклонился, с трудом сдвинул камень, и под ним оказался небольшой цилиндрический бокс, холодно блестевший в багровом свете. Пленник поднял его, молча вернулся и, не глядя на нас, медленно протянул Гессу.

Дрон внезапно издал многословный и пафосный скрежет:

– Поздравляем участников с успешным прохождением первого этапа! Проявив стойкость и находчивость…

Я не стала слушать его монолог. Резким движением схватила надоедливую сферу и приглушила звук, прижав устройство к животу. Синтезатор речи захрипел и умолк. Наступила блаженная, звенящая тишина.

Гесс молча принял бокс, его взгляд скользнул по мне, по Зориану, по черному провалу входа.И в тот же миг раздался новый, тревожный, скрежещущий звук. Перед нами в монолитной скале сдвинулась массивная каменная глыба. Она бесшумно ушла в сторону, открыв темный проход, уходящий вглубь острова. Из темноты повеяло холодом. Воздух был затхлым, пропитанным сыростью и металлическим запахом.

– Игра продолжается, – тихо сказал он и лучом оружейного фонаря осветил нам дорогу.

✦✧✦

¹ «Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Глава 13. Своя игра

«Лучшая ложь всегда должна содержать в себе ту правду, которую жаждет услышать твой враг».¹

Первый Репер для нас стал не просто точкой на карте, а символом порядка в этом хаосе.

Шлюзы, некогда тщательно закрытые, законсервировали фрагмент ушедшей эпохи – холодный, стерильный и безупречно функциональный.Многоугольная платформа парила в почти полной неподвижности, словно зачарованная. Гравитационное ядро издавало стабильную ноту, едва уловимую на слух. Это была крепость, в отличие от прежнего изувеченного обломка.

Вспомнив устройство первой платформы, мы без труда нашли центральный пульт управления. Он оказался просторным и хорошо освещённым. Полусфера из затемнённых экранов отражала жёлтый свет ламп, которые вспыхнули, когда мы вошли. Кресла с вытертой кожей напоминали зрительный зал в ожидании спектакля, который так и не начался.

И ещё… запах еды. Настоящей, давно уже ставшей привычной.Запахи здесь были густыми и сложными – озон от древней электроники, сладковатая пыль фильтров и едкий, но приятный аромат старого, качественного металла.

– Нам наконец-то заслуженно повезло, – голос Гесса прозвучал с ноткой редкого, почти что счастливого удивления.

Он стоял у агрегата, напоминавшего аскетичного робота-повара. Старинный пищевой синтезатор. Рядом с ним, аккуратно сложенные в пирамиду, лежали ящики с капсулами-заправками. Год, а то и два сытой жизни. Щедрость организаторов? Или просто осколок ушедшего… Я бы поставила на второе. Хотя…

Гесс изучал панель управления, когда я заметила нишу в стене. На прочных керамических крюках висели два тёмных чехла из плотного, явно водонепроницаемого материала. Их присутствие здесь казалось странным. Неправильным. Чужеродным. Сердце забилось чаще – необъяснимо, иррационально.

– Гесс, посмотри, – позвала я, уже потянув за магнитную стяжку на одном из чехлов.

Она разошлась с тихим, шелковистым шорохом. Внутри лежала совершенно новая форма. Мне в руки выскользнул комбинезон цвета угольного антрацита, с матово-серыми армированными вставками. Ткань на ощупь была прохладной и живой.

Гесс хмыкнул и подошёл ко мне. Крепкие мужские пальцы аккуратно ощупали материал.

– Это стандарт образца семьдесят восьмого года, – сказал напарник. – Для групп автономного рейда. Полная защита, встроенный медисканер, пассивный радар. Роскошь, а не экипировка.

Он отстегнул второй чехол и убедился, что внутри лежит такой же. Аптечка была полной, мультитулы тоже. Но… Гесс кивком указал на разрушенную нишу. Из неё, словно внутренности, торчали оплавленные провода и повреждённый титановый каркас.

– Оволятор кто-то любезно привёл в негодность. Видимо, чтобы мы не расслаблялись.

Освобождение от грязных, пропитанных потом, кровью, запахом страха и смерти лохмотьев было настоящим ритуалом очищения. Гесс встал между мной и Зорианом, создавая живую преграду. Я физически ощущала его присутствие за своей спиной. Лёгкий ветерок пробежал по коже, вызывая мурашки. Но не от холода, а из-за осознания собственной наготы перед двумя взрослыми, сильными мужчинами.

Я спешила, пальцы заметно дрожали, когда я застёгивала защёлки на новом комбинезоне. Он приятно пах свежестью. Ткань окутала тело, словно доспехи, даря прохладу и спокойствие. Она не только защищала, но и придавала уверенность.

Когда я почти закончила, Гесс обернулся. Его движение было резким, как удар хлыста. Взгляд, холодный и острый, устремился на экран консоли. Там, словно в кривом зеркале, на серой стене одиноко выделялась моя фигура. Рядом стоял Зориан, и его пристальный взгляд был прикован ко мне.

Гесс не проронил ни звука. Он медленно повернулся к пленнику. В этом движении читалась явная угроза. Зориан тут же согнулся, стремительно отвернулся и хрипло закашлялся.

Глизеанец же произнёс очень тихо, почти нежно:

– Предупреждаю один раз. Второй – убиваю.

В зале повисла напряжённая тишина. Стыд обжёг мне лицо. Я опустила взгляд, убрала руки за спину, пытаясь скрыть нервную дрожь.

В этот момент я ощутила его. Как-то само собой получилось. Крошечный, едва уловимый осколок памяти Зориана. Не образ, а чувство. Микроскопическое удовольствие от увиденного смешалось с тревогой перед Гессом. Вспышка физического возбуждения была яркой. Мизерная, но отвратительная деталь.

Я действовала интуитивно, не раздумывая, как нас и учили. Сделала минимальную, точечную правку. Это не был взлом, а скорее нежное прикосновение влажной губки, стирающее одну-единственную каплю.

Того самого, мужского, откровенного интереса – как не бывало.Зориан вздрогнул, поморщился, словно от резкой боли, и быстро потёр виски. Когда он поднял взгляд на нас, в его глазах отразились лишь раздражение и усталость.

Гесс внимательно посмотрел на пленника, который всё ещё морщился от боли. Затем он жестом позвал меня к главному пульту, делая вид, что изучает мёртвые экраны.Я взглянула на Гесса. Он продолжал смотреть на меня, но холодная злость в его взгляде сменилась вопросительным выражением. Едва заметно кивнула.

«Решение, Есс. Его нужно принять сейчас. Он видел. Он опасен. Оставить его здесь – самый логичный и безопасный выход. Для нас».

«Он уже не помнит», – мысленно парировала я.

«Что?» – его удивление было искренним.

В его глазах отражалась война. Недоверие к Зориану, страх за меня и горькое осознание моих новых пугающих возможностей. Как, должно быть, страшно быть рядом с таким… чудовищем. Способным в любой момент проникнуть в человеческий мозг, разрушить сознание. К счастью, Гесс, по всей видимости, полностью уверен в своей способности противостоять мне.«Тот взгляд. В отражении. Я… стёрла этот момент. Крошечный кусочек. Он даже не понял, что потерял. Просто почувствовал головную боль. Я могу это делать, Гесс. Точечно. Аккуратно. Он нам нужен. Его знания. А я способна контролировать утечки».

«Си, ты ведь можешь его сломать увлёкшись. Ошибёшься, и он станет беспомощным. Ты готова к этому?»– попытался он меня остановить.

«Дай мне шанс попробовать. Есть способ проверить контроль. Это не взлом, а небольшой эксперимент. Меня этому учили теоретически, но на практике я ещё не применяла».

Я посмотрела на Зориана. Он внимательно изучал этикетку на банке с пастой, будто искал там ответы на важные вопросы. Его поза была напряжённой, неестественной. Он ловил каждый наш звук, каждое движение. Он был опасен.

Но в самых тёмных уголках его сознания, которые я лишь мельком задевала, скрывалась не только ложь. Там пряталась горькая, искажённая правда. Он был нашим единственным шансом понять откровенно безумную логику этой игры.

«Слишком опасно».

«Оставить – значит добровольно ослепнуть», – возразила я, мысленно выстраивая аргументы.

«Я могу попробовать… не стереть, а аккуратно ретушировать. Снять самый верхний слой кратковременной памяти. Создать слепое пятно. Как после яркой вспышки – ты помнишь, что было свет, но не видишь деталей».

«Слишком тонкая работа. Невольное движение, всплеск его собственного страха – и вместо слепого пятна получится кровавое месиво. И отдача. Такие ментальные практики очень опасны. Я не готов рисковать тобой ради этого».

«Прошу тебя. Просто поверь мне. В меня».

«Си…»

Я взглянула на обоих мужчин. Мой голос нарушил гнетущую тишину, прозвучав нарочито весело:

– В детстве, зимой, когда за окном темно, холодно и страшно, мы собирались у камина в гостиной. За стенами царили мрак и мороз, а в доме было тепло и почти безопасно. Перед сном мы рассказывали друг другу короткие повести из своей жизни. Истории обязательно должны были быть правдивыми, хотя как их проверить? Каждый вечер мы слушали по одной. А потом тот, чей рассказ тронул сердца больше всех, загадывал маленькое, но вполне исполнимое желание. Мы решали жребием, кому выпадет его выполнить.

Зориан медленно поднял голову. Его глаза загорелись не просто интересом – азартом игрока, который почуял новый кон. Гесс посмотрел на меня с немым вопросом, но я продолжила, крутя старинную монету с профилем вечно юного Императора, найденную в ящике стола.

– Правила простые: история – правда, желание – разумное. Например, «выбрать направление на завтра» или «съесть лишний кусочек на завтрак». Бросаем монетку. Кому выпадет Император – тот и исполняет. Согласны?

– Неожиданно, – протянул Зориан, но тонкий намёк на улыбку тронул уголки его губ. Возможность разведать обстановку под маской игры была ему явно по душе. – А кто судья?

– Истинная история не нуждается в судьях, – улыбнулась я ему в ответ. – Она судит сама.

Он тяжело выдохнул, нахмурился и сел в старое кресло напротив панели управления. Затем начал свой рассказ.Гессу идея совсем не пришлась по душе. Он мог бы надавить на меня, запретить или просто приказать. У меня нет против него никаких рычагов влияния. Но…

Не меняя позы, глядя куда-то в пространство над нашими головами, поведал историю о своём первом «полевом» открытии. Не о великом, а о смешном. На спутнике Икс-47 молодой исследователь пытался классифицировать местную фауну. Он выпустил из клетки-ловушки существо, похожее на смесь земного кота и насекомого. Оно не было опасным и ядовитым. Милым, ласковым, обаятельным и… обожавшим кремниевые платы. За три часа зверёк, которого позже прозвали «Оппортунистом», вывел из строя всю станцию. Он устроил гнездо из перегрызенных проводов в кресле капитана и довольно мурлыкал в ответ на попытки выманить это чудовище «обратно в естественную среду».

Гесс рассказывал сухо, как учёный, зачитывающий отчёт. Его каменное лицо только усиливало абсурдность происходящего. Я смеялась до слёз, до боли в животе. Даже Зориан фыркнул, и на миг его лицо потеряло маску слащавости, став просто молодым и симпатичным.

Потом настала моя очередь. Я не стала рассказывать о боях или монастыре. Вместо этого я поведала слушателям историю о «Шёпоте лиглийских озёр».

В сезон дождей испарения, поднимающиеся с воды под воздействием излучения виталитовых руд, создают сложные и пронзительные звуковые вибрации. Это не просто музыка. Это голос самой планеты – тихий, прекрасный и неповторимый. И если стоять босиком на берегу, можно почувствовать, как эта вибрация проходит сквозь тебя, вытряхивая накопленный стресс, боль, страх, оставляя лишь чистое, бездонное спокойствие.

Зориан слушал, затаив дыхание. Его циничная маска растаяла без остатка.Я говорила тихо, и слова звучали поэтично, рисуя перед ними картину этого удивительного чуда.

Когда наступила его очередь, он, запинаясь, словно боялся разрушить хрупкую доверительность момента, поведал нам сказку, которую, как ему казалось, слышал от Киры. О том, что эти пещеры – не подземелья, а «Сады Света». Что ужасные многоножки – лишь санитары, а настоящая жизнь кипит в глубине. Что там есть кристаллические деревья, поющие на ветру, и реки жидкого света, и существа из чистой энергии, опыляющие цветы, способные вылечить любую рану.

Осколки некогда рукотворного мира. Руины древней цивилизации. Наш пленник говорил с таким благоговением, что в его слова нельзя было не поверить.

Он описывал не арену игры, маршрут смерти. Он оплакивал погибший мир.

– Ты победил. У тебя это здорово получилось. Хотя сказки и против правил, – выдохнула я, разбивая чары. – Жребий.Когда Зориан замолчал, в зале воцарилась тишина. Она была густой, звенящей. Даже Гесс молча кивнул, признавая свое поражение.

Монета, подброшенная большим пальцем Гесса, взлетела, завертелась, упала на полированный пол с чистым, звенящим звуком. Профиль Императора.

– Я хочу знать, – тихо сказал Зориан. В его голосе не было привычного притворства. – Как вы это делаете? Как общаетесь без слов? Это похоже на магию. Объясните мне.

Сердце сжалось. Идеальная ловушка. Идеальный тест. Я встретилась взглядом с Гессом. В его глазах читалась тревога. Я медленно кивнула.

«Доверяешь мне?»

«Делай как знаешь».

– Хорошо, – сказала я вслух, и мой голос приобрёл новые, бархатные, гипнотические обертоны

– Смотри на меня. И просто… слушай.

Я ничего не сказала ему. Вместо этого я открылась. Направила на него не острый инструмент, а мягкий, тёплый луч – спокойное сияние Шёпота Озёр, смешанного с железной уверенностью Гесса за спиной и моей собственной, новой, обретённой в боях силой. Это был не штурм. Это было приглашение в сад моей души, на мгновение, на секунду.

Зориан широко раскрыл глаза. Его зрачки расширились, поглощая не свет, а само чувство. Он увидел не картинку, а ощущение. Абсолютное доверие. Абсолютное единство. Его собственное сознание, измождённое страхом и ложью, потянулось к этому свету, как растение к солнцу. Веки пленника задрожали, взгляд затуманился. Он пытался бороться, цепляясь за реальность, но сила, мягкая и неумолимая, как волна, уже накрывала его.

– Это… как ты… – его губы едва шевельнулись, пытаясь сформировать вопрос, для которого не было слов.

– Спи, – прошептала я, усиливая импульс, вплетая в него образы тех самых светящихся садов, что он только что описал. – Спи. Отпусти всё лишнее. Останутся лишь сады, красота и ощущение безопасности.

Он мягко осел на пол, подогнув колени, словно погружаясь в воду. Через мгновение его веки сомкнулись, и он погрузился в глубокий, восстанавливающий сон. Его лицо светилось детской, безмятежной улыбкой.

Я отпрянула, прижавшись к холодной стене. Голова кружилась, в висках стучало, перед глазами мелькали тёмные круги. Мозг работал на пределе.

Его взгляд был профессионально-безжалостным.Гесс подошёл молча, опустился на корточки и двумя пальцами нащупал сонную артерию Зориана.

– И?

– Чисто, – я сглотнула, чувствуя сладковатый привкус крови на языке. – Ни намёка на сопротивление. Только… сады. Как он и хотел.

Гесс выпрямился и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был долгим, тяжёлым, будто он видел во мне не просто человека, а что-то большее. В нём не было одобрения, но чувствовалось нечто иное. Как будто он годами изучал сложный механизм, а теперь увидел его в действии – и тот превзошёл все его ожидания. А еще в глубине его глаз я увидела странная, почти болезненную нежность.

– Он идёт с нами, – сказал Гесс наконец, и в его голосе слышалось что-то сложное.

– Надеюсь, его рассказы о волшебных садах не врут. Иначе мне придётся раскрыть все наши планы, чтобы выполнить его желание.

– Попробуй только, – я сделала шаг и прислонилась лбом к его груди, чувствуя под щекой прохладу нового комбинезона и твёрдый, уверенный ритм его сердца. – Это теперь моя монета. Мой талисман.

Мы молча устроились на ночлег, расстелив найденные одеяла. Зориан спокойно спал в углу. Я прилегла рядом с Гессом, положив голову ему на колени, и закрыла глаза. Он сидел, прислонившись к консоли, смотрел в темноту за экранами. Его рука лежала у меня на волосах, пальцы медленно перебирали пряди.

Впервые за долгое время мы перестали быть просто фигурантами страшной игры., случайно выжившими в этом кошмаре. И где-то в глубине безумного мира, возможно, действительно существовали Сады Света.

Мы должны были их найти. Пусть не на карте, но в себе.

✦✧✦

¹Чудом сохранившаяся пометка, сделанная рукой Гесса на полях полевого журнала

Глава 14. Кажется, это ночь

«Правило № 134: Если местная фауна выглядит съедобной и не пытается тебя сразу съе

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.