Петр Алмазный
Князь в магической маске. Том 1

Глава 1

Я открыл красивый конверт и прочитал письмо. Посмотрел на итоговую сумму внизу листка. Тяжело вздохнул. Ну а что делать? Я же сам этого хотел! Три года копил деньги…

Письмо было из «Академии красоты» – частной клиники, расположенной в Калужской области. Да, не близко, но потому итоговая сумма у них и оказалась в два раза меньше, чем в Москве. Так что нечего вздыхать – в столице цены вообще неподъемные.

Я с отвращением посмотрел на свое отражение в зеркале. Да уж, не Егор Крид. Почему именно его вспомнил? Просто большой портрет Егора Крида висел в офисе у моей последней клиентки – владелицы сети модных бутиков. Два часа уговаривал ее застраховать бизнес. Стращал пожарами и грабежами. Она от моих предложений вяло отбивалась. И время от времени поглядывала на портрет красавчика певца. Видимо, чтобы не смотреть на меня. А пришел бы ее страховать Егор Крид? Уверен, и от падения метеорита сразу бы страховку заключила, и от вторжения инопланетян до кучи.

Вот потому и я хочу быть красавчиком. И не только из-за работы. Ведь с личной жизнью тоже особо не ладится. Моя квартирная хозяйка при сдаче жилья строго предупредила: «Чтобы без баб!». И первое время очень следила, даже принюхивалась – не пахнет ли духами? А теперь, как за оплатой приходит – смотрит жалостливо. Даже намекнула пару раз, чего это я всегда один? И что, если девушка будет приличная, то она не против – могу приводить. Только где её взять-то, приличную? С такой рожей и с такой зарплатой…

В дверь позвонили. А вот и хозяйка, легка на помине. Я предупреждал ее, что отлучусь в клинику на недельку. Придется ей самой свои цветочки поливать.

Хозяйка выглядела веселой, даже мне улыбнулась. Заметив на полу сумку с вещами, спросила:

– Решился-таки?

Я наклонил голову и ткнул пальцем в плешь на затылке. Попробовал пошутить:

– Ну как с таким огородом жить? Надо засаживать.

– Это ж дорого, наверное?

– Уж недешево. Пришлось кредит взять.

Я не врал хозяйке. Просто не всё говорил. Лысина – это так, мелочь. Сколько мужиков живут с лысинами? И не сосчитать! Некоторым девушкам лысые даже нравятся. Брутальные мужики и всё такое. Просто некоторым лысина идёт, а вот мне… Эту рожу с кривым носом и монгольскими скулами вообще никакая прическа не спасёт.

Так что, когда с моим лицом произойдет чудесное превращение, пусть это будет сюрпризом и для хозяйки.

Попили чайку по-родственному на кухне. Я сполоснул чашки, поставил в шкаф. Еще раз с хозяйкой тепло попрощался, подхватил сумку с вещами и двинулся на выход. На встречу судьбе, к парковке.

Выехал со двора, показал поворот. Разбежался! Хоть бы кто пропустил. В зад мне уперся большой черный джип, который тоже поворачивал налево. Что-то не помню я такой машины в нашем дворе. Может, в гости к кому приезжал? Машина солидная, а на зеркале заднего вида болтаются маленькие боксерские перчатки…

Из города выбрался неожиданно удачно, почти без пробок. Вышел на трассу. Ехал быстро, обгонял фуры. Но зря не лихачил. Я ведь решил стать красивым, а не мертвым.

Пейзаж за окном вскоре поменялся. Елочки, сосеночки, снегом припорошенные. Красиво! Но уже через полкилометра стояли заразы, с полосатыми палками. Теплилась надежда, что мой серенький, неприметный «Логан» и останавливать не станут. Ну кому я нужен? Куда там… Помахал – приказал прижаться к обочине.

Я остановился на обочине, опустил окно, приготовил документы. Гаишник скороговоркой представился, заглянул в салон. Шумно втянул носом воздух:

– Выпивали накануне?

У них что, месячник по дебилизму? Сообщил служивому, что только дебил будет выпивать перед дальней дорогой. Гаишников я не боюсь – документы в порядке, скоростной режим не нарушал, аптечка и огнетушитель имеются.

– Да разные уроды по трассе встречаются, – ответил мент, с подозрением разглядывая моё лицо. – Бывают и дебилы. Счастливого пути!

Остальную часть дороги я уже ехал без приключений.

Глянул на часы – почти впритык успел. В половине седьмого пересёк ворота бывшего профилактория для ветеранов войны и труда. Операция в восемь. Так поздно, потому что на операционную очередь расписана до минуты. А доктор Лунин, видимо, решил на мне подкалымить. Но я не против, ведь из-за этого реально получается дешевле.

Я вышел из машины, размял колени, прихватил папку с бумагами. Направился к кирпичному зданию с ярко светящимися окнами. Обернулся, чтобы пикнуть сигналкой. И вдруг заметил припаркованный неподалеку черный джип. Тот самый, с московскими номерами. А на зеркальце в салоне маленькие боксерские перчатки.

Ох, как не нравится мне такое совпадение… Но что делать? Не отказываться же от долгожданной операции из-за глупых страхов.

Чья-то темная фигура вышла из тени и остановилась возле моей машины.

Не понял… Кто такой? Парковщик? Не похож… И чего тогда прячется, словно ворюга какой. Или это и есть владелец московского джипа?

Человек в черной куртке, в надвинутом капюшоне, лица почти не видно. Плечи широкие, подбородок квадратный. Остановился в шаге от пассажирской двери и посмотрел прямо на меня.

– Досрочное освобождение, значит? – непонятно про что спросил незнакомец. – Срок не отмотал, а уже спешишь на волю?

Походу он меня спутал с кем-то из своих дружков. Причем явно криминального толка. Неужели я на зека похож? А может мужик просто сумасшедший? Или под наркотой? Опасный тип – атлетического сложения, спортсмен, и с головой совсем не дружит.

Я непонимающе помотал головой, не желая вступать в разговор.

– Император умер – амнистия всем, чьи приговоры были запечатаны личной магией Броневских! – продолжил бредить спортсмен.

Трындец… Всё ещё хуже, чем я думал. Императоры, магия… Надо срочно уматывать отсюда. Вот только бы этот опасный чудик мою машину не попортил…

Мужик вдруг махнул мне рукой, словно бы прощаясь. Потом повернулся и… исчез. Не ушел, не убежал, а именно исчез.

Я почти бегом вернулся к «Логану». Ну да, около пассажирской двери остались следы. Не привиделось, значит. Хотя может они и раньше были…

И кто тут теперь сумасшедший? Странный мужик или я со своими видениями? Ладно, нет времени на это. Операция уже скоро. Я развернулся и поспешил в здание.

Подошел к регистратуре – длинной стеклянной стене с окошками. Положил на столешницу свое направление и чек оплаты.

– Мне к доктору Лунину, на операцию, назначено.

Девушка в окошке обрадовались мне, как родному, улыбнулась широко. Но платежку проверила два раза. Убедившись, что я не собираюсь лечиться нахаляву, нажала кнопку вызова. Отвели в палату, быстро обрядили в мягкую пижаму.

Дежурная сестра пришла для последнего перед операцией опроса. Шикарная сестра! Всё при ней! Отвечая на вопросы, не мог отвести зачарованного взгляда от ее притягательных достоинств. Я поклялся красавице, что с утра ничего не ел. Заверил, что аллергии на наркоз не имею. Ещё раз посмотрели вместе распечатку с моего будущего лица. Красивое. Мужественное. То, что нужно. И соблазнительная сестра тоже похвалила. Особенно ей нос понравился. Он у меня будет прямой и ровный, аристократический.

В операционную пошёл сам. Шагал без страха, но в ногах чувствовалась какая-то ватность. Это как перед зубным кабинетом. Заверяют, что не больно, а ты сам поди – проверь.

Доктор Лунин в маске и зеленом халате приветливо кивнул. Размял пальцы, обтянутые белым латексом.

Совершенно напрасно я заметил в лохани на тележке блестящее зубило. Это он этим зубилом мне будет нос править? Бить по нему вот этим тяжелым молотком? Зачем только я посмотрел…

Лежа на спине, прислушался к бешеному сердечному галопу. Я все-таки боюсь!

– Не переживайте, ваш случай не сложный! – успокаивала медсестра. – Всё будет хорошо.

Я попытался улыбнуться, но получилось не очень.

– Однажды вот был случай… – продолжала ворковать сестричка, подготавливая капельницу. – Не у нас, конечно, в другой клинике. Один больной очень сильно переживал, боялся. Едва его на стол уложили. И вот ввели ему наркоз, а тут в коридоре звонок – у кого-то сигнал у мобильника, как звонок будильника. Так вот больной как вскочит, как побежит! «На работу, – кричит, – опаздываю! Мне в рейс в пять тридцать! Опоздаю – уволят»! Так в больничной пижаме и босиком до приемной и добежал. Там и заснул.

Веселая история, хоть и глупая. Сестра и доктор, кажется, улыбались, хоть под масками и не видно.

Я почувствовал, как в руку колют иглой – капельница. Совсем не больно.

Голос анестезиолога:

– Пошел наркоз!

Врач предложил считать до сорока. Я последовал совету.

Через пару секунд в ушах зажужжало, но я продолжал считать. На «двадцать три» вдруг куда-то начал проваливаться. Но падал почему-то не вниз, а вверх. Такое бывает? В кино что-то подобное вроде видел. Как душа вылетает из тела и потом на всех смотрит сверху. Вот и я теперь словно висел под потолком и видел внизу самого себя. Лежу на столе, а вокруг собрались доктор Лунин, анестезиолог, медсестра.

Словно издалека слышу крик медсестры:

– Пульс падает! Критически!

– Готовь адреналин! – командует доктор Лунин. По голосу понимаю, что он тоже начинает волноваться.

Не могу поверить, что это всё по-настоящему. Если это происходит со мной, то почему я всё вижу и слышу? Правда, обзор странный, сверху… Как в фантастических фильмах. Это что ж получается, я в коме? И совсем не страшно почему-то… Наоборот даже – чувствую себя уверенней и спокойней, чем пять минут назад.

Зрение моё почему-то обострилось до крайности – вижу всё до мельчайших деталей. Но воспринимаю мир иначе. Как-то более требовательно в плане эстетики, словно бы придираюсь. Всё вокруг кажется недостаточно красивым. Хочется улучшить, украсить, внести толику очарования.

Какая отвратительная пижама! Как я мог вообще такое на себя надеть? Но пижама – это еще мелочи! Что с моим лицом? Если это действительно моё лицо, но почему оно такое уродливое? Что с носом? Меня били? Мне ломали нос? А губы… Разве у человека могут быть такие некрасивые губы? Куда делась симпатичная ямочка на мужественном подбородке? И где моя роскошная шевелюра?

Меня вдруг хватает огромная невидимая рука и тянет вниз. Очень быстро падаю, но вдруг та же рука медленно и даже нежно сажает меня на… Кресло? Скорее уж трон. С золочеными вензелями на спинке. Я сижу на троне и смотрю на себя в зеркало, готовлюсь к приему. В зеркале – всё как надо. Мой идеальный прямой нос, выразительные лучистые глаза, против которых не может устоять ни одна дама высшего света. И очаровательная ямочка на подбородке – можно сказать, родовая гордость. Такие же ямочки почти у всех мужчин в моем роду…

– Вы готовы, князь? – раздается голос со стороны дверей

Я князь? Что за вопросы… Конечно же князь! Вот и мой княжеский герб. Роскошный павлин. Вышит золотом на прекрасном клубном пиджаке с изумрудными пуговицами.

Поворачиваю голову. Дворецкий стоит, согнувшись в глубоком поклоне.

– Соизволите начать приём? – спрашивает.

– Соизволяю!

Дворецкий пятится задом. Перед самыми дверями из слоновой кости сворачивает, берясь за золоченую ручку. Двери открываются, я на мгновение слепну от ярких брызг света.

Источник брызг – огромная люстра венецианского стекла под шикарным потолком приёмного зала. Привыкаю к свету и встаю с трона. Выхожу навстречу ожидающим гостям. Иду красиво, выпрямив спину и приподняв подбородок. Как и положено главе рода. Собравшиеся вежливо приветствуют меня. Близкие родичи кивают, улыбаются. Вассалы кланяются, как обязывает традиция.

Слегка морщусь от обилия драгоценных украшений на большинстве гостей. Но не каждому дано иметь такой вкус, как у меня. Не каждый по-настоящему понимает, что такое КРАСОТА. А ведь она заключается не в излишней роскоши. Настоящая красота тоже требует умеренности.

Впрочем, большинство украшений не простые – это магические артефакты. А значит, не бесполезные побрякушки, а функциональные гаджеты. В таком случае речь идет уже не о красоте, а о пользе…

Подходит служанка. Эффектная брюнетка с чувственными губами. Одета в цвета моего дома – темная лазурь с золотом. Держит на подносе бокал с голубым, пузырящимся напитком. Сидр с небольшим добавлением маны. Выпиваю залпом, отбрасываю бокал и тянусь к сочным губам служанки. Тоже традиция, притом весьма приятная. Как от такой можно отказаться?

Но служанка вдруг отшатывается. Смотрит на меня с ужасом:

– Ваше лицо, господин… Что с вашим лицом?

Бросаюсь к ближайшему зеркалу и наблюдаю, как мой нос выгибается вопросительным знаком, как глаза сужаются в щелочки, но больнее всего расширялись скулы. Очень больно!

Несколько близких родичей подбегают со всех сторон. Столпившись вокруг, как стервятники, начинают меня бить. По лицу прилетает особенно больно! Моя дорогая Венера, что ты делаешь? Размахнувшись, сестра отвешивает мне такую пощечину, что в ушах гудит. Она бьет меня и кричит:

– Доктор, он не дышит! Реанимацию! Чертов дефибриллятор!

Глава 2

– Эй, глянь-ка, что там за чмо? Чего это он тут разлегся? – голос нарочито грубый, хриплый, пропитой. Сразу понятно, что обладатель злоупотребляет спиртным. Ему ответил второй голос, тонкий, с покашливанием – простуженный:

– Ну лежит и лежит. Пусть лежит. Может, устал человек. Глянь-ка на его пальтишко! Хоть и грязное, но дорогое…

– А не трупак? Присмотрись.

– Не, вроде живой. Дышит.

– Если дышит, пусть домой прётся. Нехрен ему здесь… Тут занято!

Почему-то-то первым из чувств проявился именно слух. Я ничего не видел, не ощущал запахов. Не мог определить, холодно мне или жарко. Я даже не чувствовал боли. Просто слышал голоса.

Снова первый голос:

– Пьяным в реку свалился или помогли? Как думаешь?

– С чего ты взял, что он из реки вылез? Да и через парапет без чужой помощи хрен перелезешь.

– И то верно…

– А давай-ка я у него в карманах посмотрю, – тут же предложил простуженный. – Может, документик имеется. Или номер телефона где-то записан. Позвоним – приедут, заберут. Может награду получим…

– Или по шапке получим… Хрен ведь знает, кто и за что его так отделал.

– Дело говоришь. Ну его нахер в чужие разборки встревать. Но карманы проверить надо…

Я почувствовал, как меня обшаривают. Очень умело. Ловкие руки нырнули в боковые карманы пальто, пальцы быстро пробежали по груди, забрались во внутренние карманы клубного пиджака. В голове все перемешалось. Одна часть меня точно помнила, как вчера вечером я переоделся в пиджак лазурного цвета, с золотыми узорами на лацканах. Другая часть утверждала, что я должен быть одет в свитер и джинсы. А потом и вовсе в больничную пижаму…

– Хм… Пусто у него в карманах, – разочарованно и даже как-то обиженно сказал простуженный. – А с виду такой… Вот черт! Руки об него испачкал! Он в крови, кажись.

«Я в крови? – вяло шевелились мысли в моей голове. – Почему в крови? Из-за операции?».

– Точно, – согласился хриплый. – Кто-то ему по башке приложил. А морда, глянь, какая… Словно пчёлы покусали, а шмель нос сломал. Ты, Скрипач, в брюках у него пошарь. Может, хоть в штанах найдется мелочишко на винишко.

Названный Скрипачом охотно согласился и полез в карман моих брюк. Просто отвратительные ощущения! Но мелочишки там нет. Там только ключи. Странно, я ведь никогда не кладу ключей в карманы брюк.

Скрипач разочарованно сплюнул и отбросил ключи прочь. Я услышал, как они звякнули о камни.

То ли от прикосновения этих тонких пальцев, то ли просто от холода меня вдруг начало колотить. Мелкая такая, противная дрожь. Стало холодно, очень холодно. Оно и понятно – я ведь лежу на холодном бетоне в мокрой одежде. И где-то совсем рядом слышен плеск воды, от которой тоже веет холодом.

– Ну что делать будем? – спросил Хриплый.

– Пальто, думаю, надо снять, – вдруг предложил Скрипач.

– А нахрена тебе…

– Такое пальтишко знаешь сколько стоит? Почистим и толкнем на рынке. Потом пару дней гулять будем.

Я пошевелился, стёр с лица что-то липкое, открыл глаза. На фоне серого неба надо мной склонилось два силуэта. Длинный дрыщ и низкий толстяк. Как Дон Кихот и Санчо Панса. Выглядят как обычные бомжи. Что я тут с ними делаю? И вообще, где нахожусь?

Визуально я – под мостом. Это определенно разводной мост, а река, скорее всего, Нева. И если вон тот купол – Исаакий, то я – в Петербурге. Но никак не Калуга. А я должен быть в Калуге, точнее – в клинике пластической хирургии «Академия красоты» в Калужской области. Но там нет таких мостов, там не виден купол Исаакия. А когда я мог видеть Исаакиевский собор? Точно! В восьмом классе нас возили на экскурсию в Питер.

Но я же четко помню письмо из «Академии красоты». Я даже помню итоговую сумму, которая списалась с карточки. Помню поездку в сторону Калуги. Помню даже придурковатого спортсмена на парковке, который нёс чушь про амнистию и смерть императора.

Что произошло? Неужели кинули, как лоха? История в духе 90-х? Вот почему операция в неурочное время, со скидкой, без полноценного оформления… И черный джип от самой Москвы пас… Но почему я? С меня ведь нечего взять кроме старенького «Логана» и…

Органов?!

Доктор Лунин связан с мафией? Черные трансплантологи? Они вырезали из меня почку? Почувствовал, как накатывает паника.

Но нет, бок не болел. Почки, кажется, на месте. Как и другие органы. И потом, даже если бы забрали почку, зачем вывозить меня в Питер? Скорее, спустили бы под лёд в реке. Что там протекает в Калуге? Ока? Но она не впадает в Неву…

Я попробовал подняться и сесть – не получилось. Голова закружилась, резкая боль пронзила затылок.

А тощий Скрипач вдруг нагнулся, ухватил меня за плечи и резко поднял. От этого движения голову опять пронзило нестерпимой болью. Скрипач не оставил мысли завладеть моим пальто. Бормоча какую-то чушь, он стал стягивать его с моих плеч.

– Что ты делаешь… Погоди, больно… – с трудом проговорил я. – Пальто я тебе подарю, если дашь позвонить. Одолжишь мобильник? Буквально на пару минут…

– Ничего, ничего, – приговаривал Скрипач, не обращая внимания на мои слабые возражения. – Сейчас пальтишко снимем, просушим. Мордочку тебе вытрем, будешь как новенький…

Я снова «поплыл». Мозг будто бы отстранился от происходящего. Тело находилось тут, а сознание погрузилось в старые воспоминания. Вернее, пыталось это делать. Потому что воспоминания убегали, рассеивались, уворачивались от моих попыток их словить. Ладно, я одинокий парень Максим, с детства комплексующий по поводу своей внешности… Стоп… Что я вообще помню из детства? Я попытался вспомнить своё детство – и не смог. Вообще ничего! Полная амнезия! Если я родился в 90-х, то почему не помню, в какую ходил школу? Да что говорить, я даже родителей своих не могу вспомнить!

Скрипач вдруг резко спустил пальто с моих плеч и тут же повалил меня на бок, чтобы освободить рукава. Потом буквально выдернул из-под меня пальто. А когда я попытался снова приподняться, больно пнул ногой в бок и уже не ворковал, а завизжал фальцетом:

– Лежать, падаль! И пиджак снимай давай! Зае…ался я уже тут с тобой нянчиться!

Не знаю, что меня больше удивило – пинок или подобный тон беседы. Чтоб грязный бомжара позволял такое в адрес аристократа?

– Рот захлопни, простолюдин! – выпалил я на автомате, не думая. – Я тебе не дворецкий, чтоб пиджаки снимать.

Дворецкий! Слово вызвало яркий образ из воспоминаний. У меня же был. – Я дворецкий! Точно есть! Архип! Хотя нет… Харитон? Точно! Харитон! Его ещё мой дед принимал на службу. За эти годы дворецкий стал нам очень близок, почти как член семьи. Он и отцу моему верно служил, а потом и мне.

Я физически ощущал, как моя память очищается. Московские воспоминания плавятся и утекают грязными ручейками во тьму. Словно растворителем смывают со стены старую краску. Но вдруг из-под этой старой краски начало проглядывать что-то новое. Иные образы, другие воспоминания. Княжеские…

Что это?

Я ухватился за них, как за ниточку, потянул…

Я маленький и смотрю на Исаакий снизу вверх. Матушка шепчет мне что-то на ухо. Матушка моя – княгиня. А я – княжич. «Максим, можно просто Макс», – это я представляюсь управляющему в лицее. Поначалу я учился в лицее. Меня возили туда каждое утро… А потом была закрытая магическая школа нашего рода Чаровских. «Академия Красоты» – так мы её называли…

«Его Высочество Князь Максим Чаровский», – представляет меня Харитон, открывая двери приемной залы.

Я медленно выныриваю из воспоминаний. Возвращаюсь в хмурое питерское утро. В невероятно странную ситуацию под разводным мостом на Неве. Да, я князь Максим Леонидович Чаровский. Глава Старшего рода. Особа, приближенная к императору. Так почему я один? Где мои слуги? Где мое шикарное авто? Почему рядом только бородатые бомжи, в потертых трениках и спортивных шапочках?

Я замычал, чтобы сфокусировать мысль на своих дальнейших действиях. Первым делом надо наказать простолюдина, посмевшего оскорбить князя. Я повернулся к тощему бомжу, которого называли Скрипачом. Сложил пальцы правой руки в Ласточкин хвост – заклинание, от которого оборванец должен был отлететь метра на три и остаться парализованным.

– Смотри-ка, мычит и ручкой машет, – хохотнул второй бомж, толстый коротышка. – Мерзнет без пальтишка, наверное.

Я удивленно смотрел то на свои пальцы, то на Скрипача. А тот отвлекся и с удовольствием рассматривал только что приобретенную добычу. Великолепное кашемировое пальто из новой британской колониальной коллекции. Если кто и знает толк в пальто, то это – англичане.

Но Ласточкин хвостне работал. Совсем! Нет, кажется, Скрипач что-то почувствовал, совсем малость – покачнувшись, отмахнулся рукой, как от мухи, и снова стал разглядывать украшенный белыми львами лейбл на подкладке пальто.

Я посмотрел на свою правую руку. Прикрыл глаза, прислушался к ощущениям. Я совершенно пуст! Словно в жилах течет кровь простолюдина, а не благородного аристо, для которого мана – не яд, а источник удивительной энергии. Скрестил пальцы на самый простенький толчок. С тем же нулевым эффектом…

Что ж, если магия не работает, то придется прибегнуть к плебейским методам.

Я вскочил на ноги. Вернее, хотел вскочить, но тут же застонал от пронзившей поясницу боли. И спина тоже болела, и левое бедро тоже. Ничего! С болью я справлюсь! К боли мне не привыкать. Бывало, проводил по целому часу в спарринге с чемпионом Тверской губернии. А чемпион умел бить сильно.

Я ударил тоже сильно и точно. Прямо через пальто, с левой, в печень Скрипачу. Резко, хлестко, чтобы опрокинуть на бетон и заставить биться в конвульсиях.

Теперь очередь толстяка. Правда, он не тронул меня и пальцем. И даже не грабил. Может заслуживает снисхождения?

Смотрю, толстяк реально испугался. Просто он отвлекся и пропустил тот момент, когда я поднялся на ноги и ударил Скрипача. Было – я лежал, а Скрипач стоял. А вот, ррраз – и все наоборот!

Толстяк отступил, со страхом начал оглядываться по сторонам. Я уже знал, что будет дальше, и на толстяка смотрел даже с жалостью. Планов его убивать у меня не было. Но его глупые действия могли поменять мои планы.

Ну вот, так и случилось – толстяк предсказуемо схватил лом, лежавший около какого-то уродливого картонного шалаша в глубине технической площадки. Перехватил его двумя руками, словно собирался пойти на меня в штыковую атаку.

– Ну, давай, – я подбодрил его кивком и даже поманил ладонью.

Что-то такое толстяк в моих глазах увидел. Глянул на стонущего Скрипача. Отбросил свою железку и бросился наутек. Только подошвы зашуршали о бетон.

Я подивился житейской мудрости простолюдина. Что и говорить, силен русский народ природной смекалкой.

Повернувшись к Скрипачу, я ногой тронул валявшееся на бетоне скомканное пальто. Холодно, но надеть его снова? После того, как эта тварь к нему прикасалась? Ужасная мысль! Но чертовски холодно! Я на мгновение зажмурился и попытался с помощью магии восстановить температурный баланс. Нет, не получается – я пустой, в крови действительно нет ни капли маны – придется мерзнуть.

Ну а теперь, собственно, наказание. Что же мы выберем? Чем может искупить свой проступок это человеческое отребье? Просто убить – нельзя. Что поделаешь, закон! А закон Чаровские чтят. Но как же восстановить справедливость? Отнять от тела ногу, что коснулась светлого Князя? Это ведь будет справедливо? Бомжа посадить в тюрьму, а ногу его сжечь. Но ведь даже отделенный от ноги Скрипач будет помнить, что когда-то ударил князя Чаровского. И будет горделиво рассказывать об этом прочим голодранцам. Так что, пожалуй, он все-таки должен умереть. И лучше, если умрет сам.

Скрипач перестал стонать. Теперь он сидел, тяжело дыша, и с ненавистью глядел на меня. Но не на лицо. Ниже лица. На что это он пялится?

Я посмотрел и рассмеялся в голос. Золотые пуговицы клубного пиджака! Скрипач смотрит на золотые бляшки с павлином, распустившим хвост. В эту минуту?! В последнюю минуту своей жизни?! Пожалуй, что я переоценил русскую природную смекалку.

За спиной что-то громко прогудело. Я обернулся. Низкая баржа, груженная песком, выпрыгнула из пролета моста и бойко заскользила по Неве. Вот и подсказка! Очень к месту! Благодарю!

Подойдя к Скрипачу, я сгреб его за шиворот и потащил к бетонному парапету. Оборванец почти не сопротивлялся. Тем лучше! Я ухватил его покрепче и одним движением перебросил через парапет в реку. Громко плеснуло упавшее в воду тело.

Упершись о парапет руками, я перегнулся через каменную стенку, чтобы посмотреть. Но нет, Скрипач так и не всплыл. Только спортивная шапочка с логотипом «Торпедо» быстро уплывала по течению.

Я повернулся к реке спиной. Дело сделано, чего еще смотреть? Я не палач и не убивал его, а просто наказал, бросив в воду. Он может выплыть. Если не умеет плавать – это его проблемы.

Заметил валявшиеся на земле ключи, которые Скрипач ранее вытащил из пальто и бросил неподалеку. Нагнулся и подобрал связку. Не могу пока вспомнить назначение каждого из ключей, но в любом случае они мне еще могут пригодиться.

Зачем-то представил, как Скрипач тонет в мутных, холодных водах. Как выпучивает глаза и разевает рот, хлебает невскую муть. И вдруг мне самому стало нечем дышать. Снова резкая боль ударила в голову! Пришло яркое, как вспышка молнии, воспоминание.

Я сидел в деревянном кресле. Руки были пристегнуты к подлокотникам железными обручами. На голове железный шлем с какими-то проводами, а в рот мне вставили капу, как у боксеров. И мне не хватало воздуха. Я задыхался.

– Не беспокойтесь вы так, – зашептали мне в правое ухо. – Это же не настоящая смерть, а всего лишь ссылка. Государь милостив и отходчив. Он простит.

Я снова пытался кричать, что требую немедленной встречи с императором, но из-за капы во рту получалось только мычать.

– Император скрепил приговор личной магической печатью, – шептал в другое ухо второй палач. – Соответственно, при восшествии на престол нового государя, приговор потеряет силу.

Утешение слабое. Я знал, сколько живут аристократы, поддерживающие организм с помощью магии. Это могут быть сотни лет, даже тысяча!

Но почему?! Почему император сам не пожелал встретиться со мной? Ведь ясно же, что меня оклеветали. Чаровский готовит покушение?! Это же полный бред! Государь не мог поверить в подобную чушь!

Человек с лицом, скрытым под маской палача, подошел к стене. На стене виднелся рычаг, как в фильмах про североамериканские штаты. Там, кажется, казнят электричеством. Человек взялся за рычаг и взглянул мне в глаза. Через маску не видно, но я готов поклясться, что перед тем, как опустить рычаг, он улыбнулся.

Уф… Отпустило. Страшное видение растаяло. Я шумно втянул в себя воздух.

Нужно согреться и умыться. Умыться даже в первую очередь. Около бомжовского шалашика стояла пятилитровая бутыль воды. Относительно чистая. Я, стараясь не вдыхать, стал поливать из бутыли в ладонь и пытался умыть лицо. Кажется, получалось. Утерся полой своей же батистовой рубашки. Посмотреть бы на себя теперь.

Заглянул в шалаш. На деревянном ящике, служившим здесь столом, что-то блеснуло. Зеркало? Да, дешевое зеркальце на деревянной ручке. Я забрал его и вышел на свет, чтобы разглядеть себя получше.

Глянул. И от неожиданности выронил зеркальце. Ударившись о бетон, оно разлетелось на куски. Что это было? Кого это я увидел в отражении? Я быстро присел на корточки, выбрал самый большой осколок и посмотрелся в него.

Что стало с лицом? Кривая загогулина вместо носа. А где яркие, красивые лучистые глаза? Почему вместо них – щелочки? О некогда роскошных кудрях и говорить не стоит… От них остались лишь свалявшиеся клочки тонких редких волос.

Погодите! Надо вспомнить хронику событий. С самого начала. Что было до «казни»? Почему это случилось?

Светлана Броневская! Великая княжна, дочь императора… Меня наказали за тайную связь с ней! Не только меня, а весь мой род. Якобы с помощью этой интриги я собирался жениться и, породнившись с Броневскими, взойти на императорский трон. Но ведь это обвинение не было доказанным, по таким вопросам суд может заседать месяцами. А массовое превращение сородичей началось практически в тот же день. Магия трансформации – сила, которой управляет род Химериных. Да, всё сходится… Ведь старый герцог Владимир мечтал женить на Светлане собственного сына. А я стоял на его пути. Великая княжна симпатизировала мне гораздо сильнее, чем хвастливому и глуповатому маркизу Феликсу Химерину. Получается, они создали проклятие на весь мой род без позволения Императора? Или он разрешил?

И когда я, раздираемый возмущением от творящейся несправедливости, бросился во дворец… Когда я просил аудиенции, чтоб объясниться перед Его Величеством, меня обвинили в попытке покушения… И сослали в другой мир…

Теперь всё встало на свои места. Я вспомнил, почему лишился былого обаяния. Но легче мне от этого не стало.

Однако если я вернулся, что это означает? Император во всём разобрался и меня помиловал? Или же он… умер?

И что стало с моим имуществом, с моим родом? Где мои братья, Иван и Семен? Где сестра Венера, где кузен Михаил?

Глава 3

Когда я выбрался из-под моста наверх, первым делом попытался поймать такси. Хоть мне уже очень давно не приходилось кататься на столь плебейском транспорте, но другого выбора не оставалось.

Удивило, что несколько машин пронеслись мимо. А одна даже обдала грязью из-под колес. Впрочем, если вспомнить, как я теперь выгляжу…

Пока ловил такси, ко мне подковылял еще какой-то нищий. Вот так жизнь началась… Теперь бомжи липнут ко мне, как мухи.

Оборванец смотрел на меня удивленно. Уж больно легко я для такой погоды был одет.

– Ты что под мостом делал, дядя? У Скрипача гостил? Может осталось чего выпить?

По глаза заросший бородой мужик с уважением рассматривал мой пиджак. Заляпанные грязью и бурыми пятнами брюки его совершенно не смущали, а вот золотые пуговицы…

– Хотел Скрипачу пальто продать, – усмехнулся я, махая рукой очередной показавшейся вдали машине такси. – Иди отсюда, от тебя воняет.

– Ну ты и урод, – услышал я напоследок, уже усаживаясь в салон.

– Совсем бомжи оборзели, да? – хохотнул смуглый водила и включил счетчик. – Куда поедем, уважаемый?

– Давай-ка пока проедем через центр. Хочу оглядеться. Давно не был в Петербурге…

– Турист, значит, – хмыкнул водила. – Покатаю вас, как положено! Всё покажу, всё расскажу. Останетесь довольны!

Я ехал в такси по Невскому, но Невского не узнавал. На первый взгляд – тот же самый проспект: грандиозный, блистающий огнями витрин самых шикарных клубов, ресторанов, магазинов. Даже центральным улицам Лондона, Нью-Йорка и Берлина не сравниться с ним по красоте. Разве что Париж. Может быть Вена или Москва. Но сейчас с Невским что-то не то. По крайней мере, на мой взгляд. Исчезли цветовые сочетания золота с лазурью. Цвета моего рода! Ведь это именно мои дизайнеры украшали Невский по именному императорскому заказу. И, выбирая цветовые решения для фасадов и подсветки, решили мне угодить. С позволения императора, разумеется.

А теперь больше нет такого сочетания. Лазурного вообще нет, только золотой остался. Но в сочетании с темно-красным. Это и есть Броневские – род самого государя-императора. Золотой щит на темно-красном фоне. Разумеется, императорский род и раньше был представлен больше всех. Но сейчас его словно бы оттеснили. Он больше не выделялся, как в былые времена. Хм… Можно ли судить по дизайну городских улиц об ослаблении влияния императорского рода?

Наравне с Броневскими, если не чаще, встречался серебряный хамелеон на черном поле. Это ж герб Химериных! Они что, поставили себя вровень с самим Императором?

После Гостиного двора с новым фасадом, выкрашенным под серебро, на перекрестке с Садовой мы встали в пробке. Чуть продвинулись. На перекрестке с Малой Садовой встали наглухо. Зато встречная полоса вдруг оказалась совершенно свободной. По ней проехало несколько полицейских экипажей. Машины охраны и мотоциклы.

Таксист высунулся в окно, переговорил с другими водителями, застрявшими в пробке. Потом повернулся ко мне:

– Из Аничкова дворца боярский выход. Значит, надолго! Стоим глухо! Во попали!

Я знал, что такое выход из Аничкова дворца. Торжественная церемония после какого-нибудь особого праздничного заседания Боярской Думы. Сами заседания давно превратились в скучную традицию. Споров меж родами давно не было – всё поделено, каждый знает свой удел. Чего же спорить? Но вот выход после заседания превратился в пышный церемониал, прямо-таки настоящий парад и ярмарку тщеславия. Каждый род отдельной колонной отправлялся к Зимнему дворцу, дабы свидетельствовать монарху о мире и согласии в государстве. И я тоже не раз, и не два мчался в своем «Палладине» от Аничкова до Зимнего. По абсолютно свободной трассе, без пробок, замечая только городовых, вытянувшихся и отдававших честь.

А вот и городовые, высаживаются из полицейского фургона и занимают свои места на тротуаре. Расправляют усы, приглаживают портупеи, выравнивают фуражки по ребру ладони. Значит, скоро поедут бояре.

Поехали! Длинные черные лимузины, один за одним. Кавалькада. Мчат за сотню! Светофоров для них не существует. Промелькнули знакомые эмблемы на дверцах и флажки на кронштейнах. Старшие рода: Громовы, Ростовы, Химерины, Вечнины, Шепотовы. Потом ещё больше машин от Младших родов. Несмотря на скорость, проезжали долго – такая длинная была автоколонна.

Тронулись наконец-то и мы. Но ехали медленно. Добрались до моего любимого Екатерининского сквера, за ним – Александринский театр. С театром всё нормально, но вот со сквером что-то не то. Что?! И павлина тоже нет?!

Почти крикнул таксисту:

– Останови!

Водила испуганно крутанул руль, каким-то чудом втиснулся в карман рядом с громоздким туристическим бусом и нажал на тормоз. Я выскочил из машины, и почти побежал в сторону памятника Екатерине. Уже на бегу понял, что не показалось. Павлина на месте не было! В правой части парка в прямой видимости от памятника Екатерине Великой высилась грандиозная малахитовая чаша, но самого павлина в ней не было. Только золотой петушок едва виднелся с краю массивного постамента и еще торчали какие-то трубы.

Это был мой фонтан, я заказал и поставил его здесь, как подарок Петербургу на 300-летие! Павлин – точная копия того, что сидит в золотой клетке в Эрмитаже и отсчитывает время. Только в пять раз больше и перья из чистого золота! Глаза – изумруды! Он обошелся мне в фантастическую сумму, но я решил не скупиться. На юбилей городу много чего дарили, но мой подарок затмил прочие, именно о нем говорили больше всего.

– Фонтан Золотой павлин – одна из самых известных достопримечательностей и изюминок Петербурга! – раздалось сзади.

Я обернулся. Это водила тоже выбрался из машины и теперь зачитывал мне статью из путеводителя:

– Центральная фигура этого современного произведения искусства – увеличенная копия павлина, выставленного в Эрмитаже. По легенде – подарок Екатерине Великой от Потёмкина. Данный фонтан установлен в парке к юбилею города князем Чаровским. Внесен в книгу рекордов Старого Света.

– Где он? – спросил я тихо.

– Кто?

– Павлин.

Водила снова заглянул в путеводитель, пожал плечами.

– Тут не написано. Путеводитель старый, третьего года. Да, скорее всего, разобрали на металл. Или на ремонт утащили. После известных событий.

– Каких событий?

– Да мятежа ж! – развел руками таксист.

Я поежился от холода и мотнул головой в сторону дороги. Проходя мимо памятника Екатерине, вдруг заметил, что держава в её руке тоже изменилась. Была бронзовая, точно помню. Теперь хрустальная. И внутри что-то синее. Мана? Вот так просто? На виду у всех? Наверняка же охранное заклинание наложено. Прямо чую, как фонит…

Сразу закружилась голова, я даже покачнулся. Мне нужна мана! Хотя бы немного. Один бокал легко разбавленной маны, всего один бокал!

– Памятник Екатерине второй работы скульптора Чижова установлен в тысяча восемьсот семьдесят третьем году и является… – забубнило за спиной.

Я дал знак водиле заткнуться. Дождался, пока пройдет головокружение, и быстро пошел к припаркованному автомобилю.

– Так что ты там говорил про мятеж? – спросил я, согревшись на сидении.

– А вы что, не в курсе? Об этом же во всех газетах писали! Хотя если вы за границей жили… Наверное, в Азии где-то? И одеты легко, не по нашей погоде… А по-нашему говорите хорошо.

– Я русский. Но слишком долго жил в Монголии, – соврал я. – Так что за мятеж?

– Известно, что… Государя императора хотели от власти отлучить.

– Кто?

– Известно кто. Бояре-предатели. В основном птичье племя – петухи да павлины: дизайнеры, художники, музыканты, архитекторы, модельеры, шоубизнес. Короче, всякие гламурные красавцы, далекие от простого народа, – таксист подмигнул мне по-братски.

Оказывается, мое теперешнее лицо тоже может к себе расположить. Ведь с таким «красавцем», каким я стал, можно смело критиковать бояр, создававших красоту в этом гнусном мире.

– А главным у них был князь Чаровский, – продолжал увлеченно рассказывать таксист. – Сам хотел на трон влезть. Соблазнил дочку императора. Хотел жениться. Всё мало ему было. Видали его бывший дворец? А павлин этот знаете, что чистого золота был?! Говорят, один мужик за одно перо с того павлина новую тачку взял!

– И где теперь этот Чаровский? – я спросил словно бы без интереса. Но на самом деле очень любопытно, что про меня сейчас думает простой народ.

– А где ж ему быть? Мотает срок где-нибудь в Сибири. За такое надо вышку давать, но государь наш слишком добр…

Вот и понятно, что про меня думают… Пропаганда работает исправно, что тут скажешь.

– Скажи, когда у вас этот… мятеж случился?

– Так лет пять уже. Ну да, я как раз лайбу брал в кредит. Из салона выезжаю, а все дороги перекрыты. И полицаи с мигалками туда – сюда, туда – сюда.

Дальше я не слушал, что говорил водила. Откинулся на сидении. Пять лет, вычеркнутых из памяти! Я – преступник, и место мое в Сибири.

– Останови! – приказал я. – Дальше хочу пешком прогуляться.

– Вам к какому именно дому? – спросил водитель.

Я посмотрел в окно. Фонтанка, набережная. Вон там, за железной оградой мой дом. Это, конечно, дворец, но я называл его домом. Ворота открыты нараспашку. Что, сейчас так принято?

Показал водителю, где остановиться, собрался выходить. Вдруг вспомнил, что нужно заплатить. Это такси, и здесь платят. В конце поездки обычно нужно отдавать деньги. А денег у меня нет.

Как-то быстро научился я врать и лицедействовать. Сунул руку в карман пиджака и пробормотал удивленно:

– Кажется, я забыл бумажник в пальто…

Лицо водителя сделалось нехорошим, и я его понимал. Накатал он со мной прилично. И почти провел экскурсию в Екатерининском парке.

Я снова похлопал по груди, словно в поисках бумажника. Пальцы натолкнулись на пуговицу. О, идея!

– Золотом возьмешь?

В глазах водили появился интерес. Даже азарт.

– Золотом?

Я не без усилия сорвал с пиджака массивную пуговицу с павлином, протянул водителю. Тот взял, попробовал на зуб. Ну прям девятнадцатый век!

Я мысленно поблагодарил дворецкого Харитона. Если бы не он… Баронесса Гармонева перед вечерним покером у Ее Высочества почти уговорила меня поменять золотые пуговицы на клубном пиджаке на модный в том сезоне перламутр. Харитон настоял не менять: «Золото, оно и в Африке золото»! Высокая мода пала перед простонародной мудростью. Кроме того, я хотел сам задавать моду, а не подчиняться чужим трендам. Хорош бы я был сейчас с этим перламутром?!

Водила улыбнулся, золото принято. Вопрос с оплатой был снят. Я вышел из машины, она почти беззвучно тронулась и, быстро набрав скорость, удалилась.

От мыслей о мане голова опять начала кружиться. Я схватился за решетку ограды, чтобы не упасть. Ну и что теперь? Снова посмотрел на мой дом и понял, что он – не мой.

Над фронтонами, там, где раньше красовался расправивший хвост павлин, теперь раскрыла крылья черная бабочка.

Герб Обличевых? Младший род, вассалы Химериных. Даже сюда добрались… Враги живут в моем собственном доме! Впрочем, а чего ещё я ожидал, после таких-то событий?

Уже понятно, что входить в этот дом для меня небезопасно. Напрасно я вообще сюда приехал.

За воротами виднелся опущенный шлагбаум, около которого стоял мордоворот в черной куртке. Он вальяжно расхаживал вдоль ограды, иногда постукивая по железным прутьям своей дубинкой. Внезапно лицо его совершенно изменилось и приобрело какое-то влюбленно-раболепное выражение. Он подобрал пузо, вытянулся и козырнул подъехавшей к воротам большой черной машине.

Я узнал ее! Это была моя машина! «Руссо-Балт-Палладин-турбо»! Она была одна такая на весь Питер. Сделана по особому заказу, работала на манотяге. Пусть простые смертные катаются на бензине, а бояре должны демонстрировать роскошь. Потому у нас даже для авто используется топливо, в состав которого входит мана.

Я не пытался рассмотреть, кто сидит в машине, да и бесполезно – стекла в окнах зеркальные.

Но вместо моего герба на дверце красовалась черная бабочка. Так что всё тут уже понятно…

Я развернулся и пошел вдоль ограды. Куда? Зачем? Я не знал. Просто в сторону Невского. Надо собраться с мыслями. И подумать, как быть дальше.

Я брёл, уже почти не разбирая дороги. Чувствовал, как холодный питерский ветер забирается мне под шелковую рубаху, не сохранявшую тепло.

Из ступора меня вывел чей-то окрик, рев мотора и нестерпимая вонь.

– Куда прёшь, урод?! Жить надоело? Я ж тебя чуть не задавил!

Я поднял голову. В паре шагов от меня пердел дизелем ржавый оранжевый мусоровоз. Водитель – конопатый детина – открыл дверь грузовика и поносил меня матюгами. И еще раз обозвал уродом.

Реагировать не хотелось. В предыдущей жизни князь Чаровский вряд ли бы спустил подобное. Мусорщик за подобные слова мог бы получить несколько лет каторги. А сейчас меня не трогали подобные мелочи. По сравнению с реальными проблемами это просто белый шум.

Водила сплюнул, уселся за руль. Мусоровоз рыкнул движком, обдал меня облачком дизельного дыма. Через задние ворота въехал на территорию моей бывшей собственности.

Там, с обратной стороны дворовой территории, находились хозяйственные постройки. Я оглядел территорию, стоя у открытых настежь ворот. Мой птичий двор! Что они сделали с ним? Лучший птичий двор в империи! Даже у Его Величества на Крымской даче не было такого подбора диковинных птиц. Сейчас вольеры были совершенно пусты и заброшены. Ветер хлопал забранными решеткой окнами, рамами и фрамугами, катал по полусгнившим полам газетные клубки. Раньше здесь содержались цесарки, фазаны и глухари. А вон там – куры самых разных мастей, от огромных брам, до крохотных китайских хохлаток. Страусы у меня содержались в загонах с дорожками для бегов. Для павлинов я и вовсе приказ построить настоящий дворец. Неужели они и его превратили в помойку?

Не отдавая себя отчета, что делаю, я пошел по двору вслед за мусоровозом. К счастью, поблизости не оказалось никакой охраны. Впрочем, они бы и не узнали во мне аристократа. Обозвали бы уродом, как тот мусорщик, и выгнали бы прочь.

Как я и думал, в павлиньем дворце тоже не было птиц. Его превратили в склад. Под драгоценной хрустальной крышей были свалены в беспорядке какие-то мешки с собачьим кормом, потертые резиновые шланги, рубероид.

Я сел на огромный мешок с грустной собачьей мордой и задумался. Нужно найти выход из сложившейся ситуации. Я умею держать удар! Чемпион Тверской губернии мне это много раз говорил: «Вы, Максим Леонидович, особой силы человек! Удар держать умеете. А это порой важнее, чем бить самому».

Выхода не находилось, зато нахлынули воспоминания. Первого мая я принимал этот птичий дворец. Пообещал строителям хорошенько отблагодарить, если успеют к первому, и они успели. К обеду привезли павлинов из сочинского дендрария. Красавца Георга Третьего и трех серых самочек. А Светлана, Великая княжна Броневская и наследница престола, подвела меня к зеркалу и сказала, напрашиваясь на комплимент: «Посмотри, мы совсем как они. Шикарный самец и серая, невзрачная курочка». А я взял ее нежную ладонь в свою и сказал… Что же я ей сказал?

Я не успел вспомнить, потому что совсем рядом кто-то закричал. И послышались глухие звуки ударов. Похоже, за углом кого-то избивали. Я побежал на крик.

Прямо за павлиньим павильоном располагалась натуральная свалка. Нет, не вонючая помойка, а именно свалка рухляди. Это были ненужные новым хозяевам вещи, выброшенные из моего дома! Груда одежды, обувь, помятые шляпки с вуальками. Когда-то всё это было шедеврами высокой моды. Но сейчас моду диктуют другие…

Я узнал даже кресло из каминного зала, с выцветшей от дождей лиловой обивкой. Узнал и сломанную раму в дубовых листьях. Такая рама была только у одного человека в мире – моего помешанного на охоте кузена Михаила. Хоть он и был главой младшего рода Красовских – моих вассалов, но городскую жизнь не любил. Его петербургская квартира обычно пустовала. Приезжая в столицу, Миша предпочитал гостить у меня. Всегда с подарками, большой, шумный и веселый. Как тот добрый мишка с конфетных оберток. Как-то он подарил мне раму, которую смастерил собственными руками. А я, чтоб потешить кузена, повесил в ней его портрет над камином в охотничьем зале.

Тут я заметил сгорбленную фигуру какого-то взлохмаченного деда. Старик уцепился за ручки тележки, нагруженной старым барахлом. Видимо, он собирался поживиться на этой импровизированной свалке, но попался. И вот теперь этого деда пинали с двух сторон охранник и тот самый мусорщик, который недавно орал на меня.

Сработали инстинкты аристократа, не терпящего, когда в его присутствии обижают слабых.

– Оставьте старика! – повелительным тоном приказал я.

Сработало. Оба негодяя дернулись, словно получили плетью по спине. Обернулись в мою сторону. Водитель мусоровоза узнал меня и прямо побагровел от злости:

– Это снова ты, урод? Так вот чего здесь шляешься! Подельник? Вместе с дедом чужое добро воруешь?

Глава 4

Моральных сил на разговоры у меня не осталось. А вот физические ещё были. И злость. Очень много злости.

Я ударил хуком с правой, и у водилы не было ни единого шанса удержаться на ногах. Он рухнул на кучу рухляди, как подкошенный.

Я повернулся к охраннику. Не знаю, что он подумал, глядя на меня. Наверное, принял меня за очередного бомжа, одевающегося на помойке. Внешне уродливый, грязный и помятый, но в дорогущем пиджаке, хоть и с оторванной пуговицей. Но откуда у бомжа такой мощный, почти профессиональный хук?

Всё-таки он решил это проверить лично. А я уж надеялся, убежит. Но нет, он же всё-таки здесь охранник, а я вторгся будто бы на его территорию. Ну что ж, я давал время передумать. Ты сам решил…

Я увернулся от просвистевшей над головой дубинки. А в ответ выдал ему двоечку по торсу. Второй удар пришелся точно в печень. Секундная заминка – и охранник сложился пополам. Даже добивать не пришлось.

Выпрямившись, я повернулся к деду. Тот наблюдал за происходящим с каким-то необычайно жадным вниманием. Тоже что ли мой пиджак приглянулся или мне показалось?

Несколько мгновений дед продолжал рассматривать моё лицо, а потом вдруг засмеялся радостно и громко.

– Слава богу! – восторженно вопил дед. – Явились! Я ведь знал! Верил и ждал! Берёг ваши вещи! По крупицам собирал, что сумел…

– Ты что, дед, – начал было я, но вдруг осекся. Я тоже узнал его.

Это же мой старый добрый Харитон! Тот самый дворецкий, беззаветно преданный нашему роду! Ох, как же хреново он выглядит. Наверное, даже хуже меня…

Охранник застонал и выругался матом. Потянулся к рации в нагрудном кармане. Харитон, увидев это, заволновался. Ухватился за ручки своей тележки и с тревогой в голосе сказал:

– Не подсобите старику, ваше сиятельство? Надо спешить, пока остальные не набежали.

Что ж, вот я, кажется, и испил чашу унижения до дна. Светлейший князь Чаровский катит тележку с барахлом, найденным на помойке, на пару с бомжеватого вида стариком, от которого пахло так, словно он месяц не мылся.

Мы уже выходили за ворота, когда из тележки вывалился старый сапог и еще какое-то барахло в коробке, похожей на шляпную. Дед принялся запихивать упавшее обратно в тележку.

– Да брось ты, Харитон! Это же мусор…

– Нет, господин. Надо, надо…

Из глубины двора бежали еще двое охранников. Но вместо того, чтобы сразу броситься за нами, они решили вначале помочь подняться своему побитому товарищу. За это время мы с Харитоном умотали еще дальше, добравшись до общественной проезжей части.

Через минуту к нам подъехал, взвизгнув тормозами, ржавый фургончик с буквами «КАМА» на решетке радиатора. Из кабины выскочил мужик в фуфайке, равнодушно глянул на меня и тоже подхватил нашу тележку. В минуту её содержимое переместилось внутрь фургона.

– Садитесь, князь! Садитесь! – крикнул Харитон, оборачиваясь в сторону ворот. Оттуда уже выбегали люди в черных куртках.

Куда садиться? В этот фургон? Оттуда воняет, как из мусоровоза. Да и места нет.

Но Харитон вдруг ухватил меня за руку и чуть ли не силой втолкнул внутрь. Я плюхнулся прямо на кучу барахла. Благо, что мягкого.

– Поехали! – крикнул Харитон, но фургончик и без его команды уже рванул с места.

Я встретился глазами с Харитоном. Дед был по-настоящему счастлив. Пять долгих лет дворецкий ждал своего хозяина, как верный пёс. И дождался-таки.

– Ну здравствуй, Харитон, – сказал я, стараясь не дышать носом. В фургоне воняло, зато было тепло.

– Здравствуйте, ваше сиятельство, – сказал Харитон и скрипучий голос его дрогнул. Я заметил на щеках старика две влажных дорожки от покатившихся слез.

Ехать в вонючем трясущемся фургоне пришлось часа полтора. За это время у меня изрядно затекла спина и ноги.

Харитон жил на самой окраине Питера в жутком квартале из панельных пятиэтажек без лифта. Ничего более безобразного в архитектурном плане я не видел. Я даже и не знал, что такие сохранились. В столице империи подобное убожество?

Молчаливый водила припарковался у подъезда, вылез на асфальт и открыл боковую дверь. Дождался, когда я покину салон.

Пока я разминал затекшие ноги, заметил, что Харитон с водилой спорили о чем-то. Показалось, что перебирали содержимое мешка и торговались. В принципе логично, не бесплатно же водила помогает моему опустившемуся дворецкому.

После недолгих споров они договорились. Шофер сунул за пазуху небольшую коробочку, отложил на заднее сидение пару кожаных ботинок. Махнул рукой на прощание и уехал.

– Добро пожаловать, ваше сиятельство, – указал на обшарпанную дверь подъезда Харитон. Он призывно махнул рукой, приглашая следовать за собой. Закинул мешок на плечо и двинулся к подъезду.

Мне нужно войти в этот ужасный дом? Что-то совсем не хотелось. Но разве есть выбор?

В подъезде устойчиво воняло кошачьей мочой. Стены были изуродованы надписями с очень неприличными словами.

Подниматься пришлось на пятый этаж. Харитон поставил мешок у перил лестницы, зачем-то оглянулся на соседские двери и полез за ключами. С минуту поковырявшись в замке, открыл дверь.

Закряхтев по-стариковски и согнувшись в поклоне, Харитон жестом пригласил меня войти. Тем самым жестом – весьма уважительным, но совершенно не раболепным. Профессиональный дворецкий бывшим не бывает, как говорится.

Я вошел и едва не расшиб колено о какой-то бидон под вешалкой. В нос ударила нестерпимая вонь. Нет, я этого не вынесу и минуты! Наружу, назад в подъезд, к кошачьей моче! Там я хоть как-то мог вздохнуть! Но Харитон уже втащил мешки и захлопнул за собой дверь. Щелкнул выключателем, от чего в прихожей тускло засветилась лампочка. Не вечная, заряженная бытовой магией, какие висели в моем доме. А обычная электрическая, для простонародья.

Прихожая оказалась буквально забита разным барахлом чуть ли не до потолка. От него и воняло. Одних плащей, курток и пальто на вешалке висело штук десять. И даже мантия, показавшаяся мне очень знакомой. От нее сильно несло горелым.

Я был уже близок к обмороку, когда явно почувствовал это! Она здесь! В квартире есть мана! Я ее чувствую, как кот валерьянку!

Харитон поймал мой вопросительный взгляд и мотнул головой. Пригласил пройти внутрь своего убогого жилища. Я, протиснувшись по узкому проходу меж каких-то мешков и ящиков, зашел на кухню. Крохотную, квадратов шесть-семь, не больше. И эта скромная площадь тоже была завалена разной всячиной, так что свободным оставался лишь крохотный пятачок у стола. Потолки серые, лампочка болталась прямо на проводке, без абажура. В углу около обшарпанного холодильника – столик, на стене газовая колонка. Везде какие-то банки и мутные бутыли.

Харитон поставил на плиту чайник, зажег газовую конфорку. Потом подмигнул мне, прошел к холодильнику, открыл дверцу. На полках хранились какие-то не очень аппетитные на вид и вряд ли съедобные субпродукты. В дверце бутылки с чем-то белым и еще одна с чем-то мутным. Но бутылок Харитон трогать не стал, а вооружился лежащей на подоконнике отверткой и чуть поддел пластик на внутренней стороне дверцы. Залез в образовавшуюся щель пальцами. Вытащил цилиндрический стеклянный столбик с синей жидкостью внутри. Поставил его на стол и не без гордости посмотрел на меня.

Мана! Это дозированный заряд маны из охотничьего патронташа! Руки мои вдруг затряслись и сами потянулись к пробирке.

– Погодите, ваша светлость, – хохотнул довольный Харитон, увидев мою реакцию. Он достал из холодильника бутылку минералки и пачку мангового сока. Такой сок производили в Сиамском протекторате нашей империи. Я, конечно, привык к свежевыжатому, но выбирать не приходилось.

Едва сдерживаясь от нетерпения, я смотрел, как Харитон смешивает в граненом стакане жидкости. Потом он очень аккуратно долил в стакан из синей пробирки. Дождался выделения пузырьков и «выхода пара». И вот только тогда протянул стакан мне.

Я выпил залпом! Знал, что вредно, но удержаться не мог. Через секунду мир изменился совершенно! Словно мрачная пелена спала с глаз. Словно я был подыхающим радиоприемником, но ожил, когда в меня вставили новые германские батарейки.

Я стер со лба выступившую испарину и уселся на услужливо подставленный Харитоном табурет.

Вооот, началось! Легкое покалывание в кончиках пальцев. И тепло из живота разливается по всему телу. Я наблюдал, как Харитон достал второй стакан и налил туда мутной жидкости из бутылки. Уже себе. Самогон? Харитон что-то сказал, кажется, здравницу за мое здоровье, и выпил. Уселся на перевернутый деревянный ящик, улыбнулся. Снова стал внимательно разглядывать мое изуродованное лицо.

Мне надо Харитона о многом расспросить, но я не знал с чего начать. И начал не с вопросов, а с устранения невыносимой вони.

Щелкнул пальцами, пробуя простейшее заклинание очистки воздуха. Потом добавил пару жестов для ароматизации. Сработало идеально! Вот что значит, хотя бы немножко зарядить организм маной. Слава богу, что вместе с внешностью и статусом я не потерял свои магические навыки.

Сразу стало легче жить, но против своей воли я снова посмотрел на холодильник. Харитон поймал мой взгляд и мотнул косматой головой. Хорошего понемножку. Он это знал, я тоже это знал.

– Откуда это у тебя? – спросил я, указывая на пустой стакан, на дне которого ещё поблескивала голубая капелька.

Старик снова хитро прищурился, но не ответил.

– Еще есть?

Харитон кивнул.

– Неси скорее!

– Трудно, ваше сиятельство. Добраться трудно.

– Далеко ехать?

– Глубоко рыть.

Я посмотрел в глаза дворецкого. Харитон был отличным слугой. Он и его предки служили нашему роду веками. И он хорошо знал, когда можно шутить, а когда лучше не надо. Судя по глазам, сейчас он не шутил.

– Здесь она, спрятана, в хате. Но глубоко… – пояснил старик, кивнув в сторону дальней комнаты. – Вы посидите, ваше сиятельство, отдохните. Чайку попейте, вам сейчас надо. А я принесу.

Харитон поставил на стол передо мной фарфоровое блюдце с чашечкой, украшенной вензелем. Моим вензелем! Золотой павлин с распущенным хвостом на лазурном поле. Саксонский фарфор, расписанный во Флоренции.

Харитон бросил в чашку пакетик чая из мятой банки, сыпанул сахара, налил кипятку из чайника. Аккуратно опустил в кипяток ложечку. Себе заварил в том же стакане, из которого пил самогон. Зачем-то взял с полки маленький фонарик и вышел с кухни.

Я остался один. С облегчением вздохнул, радуясь свежему воздуху. Огляделся вокруг более внимательно.

Я слышал о такой болезни. Иногда в мозгах пожилых простолюдинов происходил сбой – и они начинали тащить в свое жилище разную дрянь с помоек. Кажется, это называется «Синдром Плюшкина». По Гоголю. Не думал, что мой дворецкий опустится до такого. Всё-таки не бедствовал в прежние времена. Нормально жил, питался, одевался, получал жалованье. Квартиру вот себе купил. Правда, мне сложно называть эту убогую берлогу квартирой… Но не всем же везет рождаться аристократами.

Ложечка в чашке была тоже украшена моим вензелем. Да и некоторые вещи на кухне показались мне знакомыми. Вот это зеркало стояло у меня в гардеробной зале, только тогда оно было без трещины. А та картина над холодильником висела слева в парадной. Подлинник Айвазовского, кстати. В углу лежит мраморная голова древнего римлянина. Кто-то её отбил от статуи, стоявшей на садовой аллее. Даже такое приволок, старый бедняга…

Я отпил из чашки. Это у бедняков называется чаем?! Отвратительное пойло!

В этот момент за стеной загрохотало. Послышался сдавленный крик старика. Я вскочил и бросился в комнату. Там было совершенно темно. Свет из окна почти не пробивался через кучу мешков и пакетов, нагроможденных чуть ли не до потолка. И Харитона видно не было.

– Харитон! – крикнул я. В ответ в середине кучи что-то заворочалось, зашуршало.

– Я щас, щас, – донеслось приглушенно откуда-то снизу.

Мне под ноги сначала выкатился какой-то тряпичный куль. Потом из-под коробок выполз и сам Харитон. В руках он сжимал потертую сумку.

– Сейчас, ваше сиятельство, сейчас, – заверил Харитон, с трудом поднимаясь на ноги.

Мы снова вышли на кухню. Харитон торжественно выложил на стол патронташ, плотно набитый наполненными маной газырями. А следом шлепнул о столешницу потертой кожаной перчаткой. И я ее сразу узнал. Эта была она! Правая Перчатка, созданная для управления магией разрушения и защиты! Один из ценнейших артефактов нашего рода. Это был подарок от Громовых моему деду на свадьбу. Не стоит удивляться, почему военная элита расщедрилась на столь сильный боевой артефакт. Ведь женой моего деда стала младшая Громова. Да-да, моя бабушка была дочкой нынешнего фельдмаршала. Очень жаль, что времена меняются и теперь я не могу считать Громовых союзниками.

Я снова вспомнил тот ужасный день моего «мятежа». Старый фельдмаршал Михаил Громов лично принимал участие в моем задержании. До сих пор не знаю, стоит ли воспринимать это как предательство или нет. А может офицер поверил клевете Химериных и просто исполнял свой долг? Защищал императора от моей неадекватной истерики? Признаюсь, я тогда действительно вспылил.

Я медленно и даже осторожно взял артефакт и аккуратно натянул на правую ладонь. Перчатка мгновенно изменилась. И выглядела уже не старой и потертой, а новехонькой и шикарной, с благородным тиснением.

– Как же ты ее… достал, Харитон? Как сберег? – удивился я, любуясь блеском перчатки.

– Так поначалу большая суета была, – ответил Харитон, снова усаживаясь на ящик. – Я сразу понял, что плохое случилось. Вы во дворец уехали, ругаясь страшно. На меня даже внимания не обращали, не слушали уговоров. А потом вместо вашей машины пожаловали полицейские с мигалками. Следом пару броневиков с гербами Химериных и Громовых. Вот я и прихватил первым делом то, чем вы наиболее дорожили. Чтоб спрятать получше, значит… Ключи имелись, я ж пыль лично протирал, прислуге такое не доверял. Сам не надевал, конечно, не дурак же. Вынес под одеждой, через заднюю дверь, для слуг которая.

– Молодец, Харитон. А патронташ с маной как? Он же заметный.

– Ну так полицейские тоже не самоубийцы. Если в доме включена магическая сигнализация, нужно быть осторожным. Пока они специалистов ожидали, саперов-антимагиков, у меня было немножко времени… Страшно было, но нацепил на пояс патронташ. А сверху прикрыл свитером, и пальто еще было… Жаль, только одну перчатку спас. А левая на вас же осталась, когда уезжали. Наверное, при аресте её конфисковали?

Я кивнул с сожалением. Да, левая перчатка сейчас неизвестно где. Она использовалась для магии созидания. С её помощью я рассчитывал обратить вспять проклятие Химериных. Хотя бы на некоторое время. Надеялся предстать перед императором в нормальном виде, а не таким вот уродом…

– А у саперов не всё получилось, – продолжал рассказывать Харитон. – Какая-то из магических ловушек все-таки сработала. Начался пожар. Шум, гам, переполох. Спасатели, скорая… Из дома все бегом эвакуировались. Я ж не один был, а затесался в толпу челяди. Горничные, поварята, прочие слуги. Бежали всей толпой. Потому никто нас и не обыскивал, не до того им было.

Я слушал, представляя, как это было. Дом Чаровских, пропитанный магией древнего рода, не желал пускать в себя чужаков. Но разве может магия очарования противостоять магии разрушения в уже разгоревшемся конфликте? Сила нашего рода в предупреждении подобных ситуаций, в примирении конфликтующих сторон. Но если война уже началась, то красота, харизма, очарование уже бессильны…

Глава 5

– И как же ты потом дальше жил? – спросил я верного слугу.

– Помаленьку… Старался не отсвечивать. Кой-чего из ваших вещичек припрятал на хоздворе. А потом новые хозяева и сами многое выбрасывали. После пожара вещи пропахли, так их просто выносили во двор и сваливали в кучу. Кроме того, многие же предметы запаролены под кровь Чаровских, потому для них были бесполезны…

– В доме сейчас Обличевы хозяйничают, я правильно понял? – уточнил я, вспомнив герб с бабочкой на выезжавшей из двора машине.

– Ага… Только граф уже несколько лет как помер. Графиня Виктория сейчас вдова, сама возглавляет их Младший род.

– А ты чего ж до сих пор там ошиваешься? Пять лет прошло как-никак.

Харитон, как мне показалось, смутился. Наверное, и сам понимал, что с головой у него уже не все в порядке, но поделать ничего не мог.

– Да как сказать… Вещи ведь ваши, а я всю жизнь их берег. Привык… Кроме того, если лежат без присмотра…

– Так уж и без присмотра? – хмыкнул я, вспоминая, как охранник и мусорщик пинали Харитона.

– Когда знаешь, как правильно входить, – хитро усмехнулся в ответ старик. – В доме они сигнализацию сменили, а дворовая территория до сих пор работает кое-как. Меня часто за своего принимала. Только пару раз попадался…

– И что, отпускали? Не узнали?

– А что им с меня? Бомж, говорят, повадился. Пробовали передать полиции, а те поленились заниматься. В итоге просто побили – и отпустили. Пригрозили, что в следующий раз ноги переломают.

– Ничего, Харитон. Будет еще и на нашей улице праздник. Ещё ты им ноги ломать будешь, а не они тебе. Обещаю.

– Спасибо, Ваша Светлость… Но мне не нужно… Не хочу я ноги никому ломать. Дай только бог, чтоб у вас все получилось. Чтоб власти разобрались со всем, восстановили справедливость…

– Не слыхал, случаем, в каком я теперь статусе? – не рассчитывая, что старик может знать такие вещи, всё-таки спросил я. – Раз обратно вернулся из ссылки, значит обвинения сняты?

– Не моего ума дела, конечно, – почесал седой затылок Харитон. – Но я так думаю, что ваше возвращение может быть связано со смертью Его Величества. Как думаете?

– Не померещилась мне, значит, черная лента на императорском портрете. Видел на стене дома, когда мимо проезжали.

– Это старая… Его Величества уже год как не стало.

– Год? И сила личных магических печатей под документами как раз ещё в течение года держится! – кивнул я, подтверждая версию. – Ну теперь все действительно совпало. Прошел год после похорон – приговор утратил силу.

– А лицо? – стесняясь такого вопроса, несмело спросил Харитон.

– Это другое. Ссылка тут не при чем. Это родовое Проклятие, с которым мне ещё предстоит разобраться…

Харитон не удержался, покачал головой и отвернулся. Мне показалось, что смахнул стариковскую слезу.

– Кстати… Получается, что царствует сейчас Светлана Броневская? Ведь у императора не было наследников мужского рода.

– Да, Ваше Сиятельство, все верно. Её императорское Величество государыня Светлана. А при ней консортом Феликс Химерин, старший сын герцога Владимира…

Вот как… Такой расклад мне совсем не нравился. Он окончательно подтверждал теорию на счет козней Химериных. Опасаясь, что мои отношения с дочерью императора перерастут во что-то большее, Химерины наложили мощное Проклятие на мой род. Потом провернули аферу, чтобы отправить меня в ссылку. Теперь мой род растоптан и всеми забыт. Чаровских в Российской Империи попросту «отменили».

А тем временем сынок герцога женился на Светлане. Пусть пока и не имеет государевых прав, он всего лишь консорт, но… Никому неведомо, до чего ещё додумаются Химерины, если они уже натворили столько всего.

– Что по моим родичам слышал? Где сейчас кто? – задал я вопрос, ответ на который боялся услышать.

Харитон меня понял, отвечать не торопился, потом перекрестился и сказал:

– Бабушка ваша дорогая, Чаровская-Громова, отдала богу душу. Царствие ей небесное. Лучшая целебная магия оказалась бессильна. Сердце не выдержало, когда такие невзгоды на род ваш свалились…

Я скрипнул зубами. И за бабушку они тоже ответят. Неизвестно, сколько старушке оставалось до естественной кончины, но очевидно, что устроенные Химериными неприятности ускорили ее похороны.

– Сестра ваша, Венера Леонидовна, пропала без вести, – продолжил Харитон. – Ни слуху, ни духу. Даже не писали про неё нигде. Надеюсь, укрылась в надежном месте. Вот как, например дядюшка ваш Петр Николаевич. В газетах написали, что он сбежал в Германский Рейх. И что этот поступок подтверждает вину рода Чаровских. Я-то понимаю, что если бы не сбежал, то мог повторить вашу судьбу. Но народ принял версию «мятежа», возмутился, осудил… Но мало-помалу всё улеглось, газетчики потеряли интерес, история забылась…

– Вспомнят ещё, – с обидой пообещал я. – Нельзя вот так просто взять и вычеркнуть из истории древнейший Старший род.

– Это конечно, – покорно кивнул Харитон. – Справедливость должна быть, без этого никак… О чем это я? Ах, да! Младшие братья ваши Иван и Семён. Про них вестей не имею никаких. Ходили слухи, что они в ссылке. Может также не повезло, как и вам…

– Если приговоры у нас похожие, то амнистия должна была коснуться их тоже. Возможно скоро объявятся мои братья. Надо быть готовым их встретить и укрыть до поры до времени. Может в усадьбе у кузена Михаила, он ведь лучше прочих укреплена, да в такой глуши… Что с ним, не слыхал?

– Насколько знаю, жив ваш кузен. Поначалу про него тоже пару статеек вышло в газетах. Но он ведь не светская особа. Не участвует во всяких балах и приёмах, фотографов сторонится. В общем, в скандалах не замешан, а потому и журналистам писать особо не о чем. Скоро оставили его в покое.

– Это хорошо. Обязательно заеду к нему, как разберусь тут с парой срочных дел. Про вассалов наших писали? Младшие рода как? Грациановы, Красовские, Люстровы, Гармоневы…

– Все в опале. Сидят по поместьям. Только вот Люстровы…

– А что Люстровы?

– Через год после вашего ареста переметнулись. Вроде как ваша ссылка освободила их от вассальной клятвы. И если прочие решили не позориться и удалиться из столицы в опалу, то Люстров не захотел. Присягнул Химериным. Теперь барон Игнат Люстров заведует вашей шахтой.

– В каком смысле? Аристократ управляющим стал что ли?

– Сейчас, где-то тут было… – Харитон, кряхтя, полез под стол. Постучал там какой-то посудой, порылся в тумбочке. Вывалил на стол стопку пожелтевших газетных вырезок.

– Вот! Тут написано: барон Люстров директор и совладелец манодобывающего комплекса. Кроме него доли получили еще четыре других Младших рода…

Я пробежал глазами заметку. Все четыре упомянутых рода оказались вассалами Химериных. Ну, и тут всё ясно.

В принципе, лишь один вассальный род от меня отвернулся, остальные остались верны. Не так уж и плохо. Хотя, конечно же, вскоре предстанет возможность дополнительно проверить их верность. Настоящие испытания нас ещё ждут впереди.

Я посмотрел в немытое окно. Темнело. Безумный день подходил к концу.

Скользнул взглядом по картине Айвазовского над холодильником. Скалистый берег, морская гладь и одинокий парус. Посмотрел еще раз на парус и вспомнил. Ключи в кармане! Один ключ – от яхты. Яхта причалена в заливе Речного вокзала. Вернее, была причалена.

– А что с моей яхтой? «Аврора» моя цела?

Харитон только развел руками. Откуда шляющемуся по помойкам деду знать о моей яхте.

– Ладно, Харитон. Пора мне ехать.

– Куда, Ваша Светлость, мы же только встретились? – испугался дворецкий.

– Имеются важные дела. Ты не беспокойся. Ещё увидимся. Теперь мы будем чаще видеться. Только прошу тебя, никому не говори обо мне. Ни-ко-му! И к дому больше не ходи. Я сам тебя найду.

Харитон тяжело вздохнул. Поднялся, подошел к кухонной полке на стене. Молча достал жестяную коробку из-под индийского чая со слоном. Залез туда рукой, выложил на стол несколько потертых казначеек с двуглавыми орлами. Без малого двести рублей. Для простолюдинов – приличные деньги.

– Это вам на первое время, Максим Леонидович… Покушать, за такси заплатить…

А ведь он прав. Не могу же я вечно расплачиваться с таксистами золотыми пуговицами.

– Спасибо, Харитон. При следующей встрече верну с хорошей прибылью.

Старик махнул рукой. Снова вытер слезу. Совсем расклеился мой дворецкий. Возраст и невзгоды берут своё.

Попрощавшись, я встал, прихватил патронташ и двинулся к двери. Харитон семенил за мной и бормотал, что время уже позднее. Что может все-таки лучше мне здесь переночевать. Что он мне у шкафа хорошую лежанку приготовит. Бедный старик…

У дверей всучил мне плащ из моего бывшего гардероба. Хранился отдельно в запаянном пакете и, кажется, не вонял. А вдобавок сунул в руку фонарик. Тот самый, с которым ходил коробки светить, когда искал Перчатку. Это ведь не простой фонарик. У него на рукояти вытравлен герб нашего рода. Очень полезная вещица, которая не просто светит, а выявляет теневые сущности. Может даже мелкую нежить отгонять. А зная правильное заклинание, с помощью этого фонарика можно увидеть «истинную суть вещей». Помню, на новогодней выставке высокой моды при дворе Его Императорского Величества я отбраковал целый ворох китайской подделки. И всё благодаря этому фонарику! Причем, ни на глаз, ни на ощупь отличить подделку было невозможно. Очень уж ловко научились азиаты делать всякие «аналоги».

Я спустился по лестнице во двор. Только на улице сообразил, что не знаю, как вызвать такси, если машины нигде не видно. Пошел на звук большой дороги. На перекрестке заметил две телефонные будки. Если позвонить, такси приедет? А номер? А адрес?

И тут мне повезло – на другом конце улицы я заметил свободное такси, ожидающее клиентов. Классическое, с шашечками и зеленым огоньком.

– Уважаемый. Вы свободны? – спросил я, подойдя.

– Занят. Жду клиента, – буркнул зло водила и стал закрывать окно.

Теперь надо не торопиться и очень аккуратно применить внутренне обаяние. Заклинание вроде легкое, но ситуация непростая. Легко обаять, когда ты – красавец, а лучше – красавица. А когда ты узкоглазый урод? Ладно, магия так магия…

Я прошептал заклинание, провел ладонью по лицу, чтобы хотя бы с помощью примитивной иллюзии сделать его приятным. Любой аристократ такое сразу раскусит, а для простолюдинов сгодится. Добавил себе харизмы и во внешность, и в голос. Начал излучать дружелюбие и респектабельность. Эффект продержится около часа, максимум – два. Но мне должно хватить.

Таксист снова опустил стекло, посмотрел на меня внимательней. И тут ему очень сильно захотелось мне помочь. Просто по-человечески помочь. Все равно предыдущий клиент опаздывает. Да и плевать на предыдущего…

– Извините, сложный день… Вам куда?

– Мне к Речному вокзалу. А потом найти приличную гостиницу.

– Это можно. И гостиницы порекомендую самого высокого класса! Садитесь.

В салоне оказалось в меру чисто, сидение мягкое. Я ощупал патронташ под плащом. Все в норме.

Пока ехали, я вспоминал тот случай, когда мы с кузеном Михаилом надурили немцев. Как же прав был мой осторожный Мишаня, говоря, что нельзя хранить все яйца в одном лукошке.

Мы тогда пришли на яхте из Гамбурга. С сейфом, битком набитым наличными. Очень удачно совместили регату с коммерческой сделкой. Ту регату мы бездарно проиграли, а вот сделка, наоборот, удалась. Немцы все-таки купили парафиновый завод (на самом деле убыточная инвестиция) и расплатилась марками и фунтами. Хотели дать еще североамериканских долларов, но Мишаня фыркнул и сказал, что не любит мужиков в бабьих париках.

Мы сидели в шезлонгах на корме, вдыхали свежий воздух с залива. Пили шампанское и ждали бронированный фургон для перевозки денег в банк. И тут Мишаня заметил двух работников. Они появились из-под земли в буквальном смысле. Работники подземных канализаций, золотари. В непромокаемых куртках, желтых сапогах и касках с фонариками. Мишаня рассмеялся и напомнил, как в детстве мы играли в пиратов «Острова сокровищ» в поместье дядюшки Николая. Мы там заблудились в штольнях, выбрались наружу только к вечеру, и нам сильно влетело.

Всего за двадцатку Мишаня уговорил золотарей устроить нам экскурсию по питерским подземельям. Получилось забавно. Оказывается, эти коммуникации тянутся на многие километры и соединяются с более старыми тоннелями. Золотари стали ныть и звать нас наверх. Мы их прогнали и пошли дальше сами. Заблудиться не боялись, классическое заклинание «Нить Ариадны» выведет из любого лабиринта.

Вот во время той памятной прогулки и нашли старый проход, выложенный красным кирпичом. Проход упирался в древнюю, перекошенную дверь. За ней была тупиковая комната с пустыми сундуками и двумя скелетами на полу.

– А что, кузен, – сказал тогда Мишаня. – Самое место для пиратского клада.

По сути он был прав. Мы буквально ограбили немчуру, заводишко не стоил и десятой части заплаченного. Чего греха таить, на переговорах мы использовали Маску – старый родовой артефакт. Потому, честно сказать, деньги эти были грязные. Почти пиратские. Стыдно? Наверное. Но мы тогда были молоды, а страна наша с Рейхом на ножах. Ещё чуть – и могла бы вспыхнуть война. Потому аферу проворачивали на патриотическом настрое, оправдывая этим свой неблагородный поступок.

Конечно, в комнате со скелетами никаких денег мы оставлять не стали. Там по пути были ниши, одна почти под размер сейфа. А чтобы случайный золотарь не задумал тюда заглянуть, я оставил на входе одну из гримас Маски.

– Заначка! – сказал тогда Михаил популярное у простолюдинов слово. Но на страшный оскал со стены старался и сам не смотреть.

Вот к этой заначке я сейчас и ехал. Да, мне нужны были деньги. Но в первую очередь нужна была Маска.

Водитель высадил меня около бетонного куба насосной станции. Принял протянутую десятку, сухо поблагодарил за щедрые чаевые и уехал. Обещал вернуться ровно через час и отвезти меня в приличную гостиницу.

Я обошел будку насосной и остановился у железной двери. Странно, сейчас – закрыта. Впрочем, что удивляться, сколько лет прошло. Я протянул руку и сосредоточился на замочной скважине. Магия Тени – не моя стихия, но заклинания такого уровня проходят в младших классах. Потому замок получилось взломать с первой же попытки. Что-то заскрипело, звякнуло железом о железо, дверь дрогнула и приоткрылась.

– Пожалуйте, князь, – сказал я сам себе и вошел в темное помещение.

Опа! Что-то здесь не так. Нет, к запахам я был готов. Но в будке явно находилось что-то крупное и не совсем живое. Я сунул руку в карман и достал фонарик. Ну конечно, теневая сущность! Прилипла к потолку в дальнем углу. В принципе – существо не очень опасное и довольно трусливое. Питается обычно глупыми голубями, чьи скелеты противно скрепят под подошвами моих ботинок.

Я сделал пару шагов в сторону дощатой двери, ведущей к спуску в подземные коммуникации. Но сущность не прикинулась тенью, как ей положено по определению, а быстро сдвинулась по потолку в мою сторону. Хм, со мной хотят поиграть в догонялки? Я резко поднял фонарик, сразу брызнувший зелеными искрами. Тень тонко заверещала и вдруг нырнула в дверь, в которую я собирался войти. Да что же это такое?! Теневые сущности не должны так поступать. Ей следовало забиться в самый темный угол и там слиться с сумраком, а она…

Я решительно открыл дверь. Осветил фонариком потолок. Сущности нигде не было. Я спустился по бетонной лестнице к плите, увенчанной десятком чугунных люков. Нда… Конечно, кузен Мишаня – оригинал. Я бы не додумался устраивать заначку в старой вонючей канализации. Аристократы должны спускаться в таинственные подвалы старых замков со свечой в одной руке и саблей – в другой. У меня же, вместо этого, фонарик и Перчатка.

Нужный люк – третий слева. Сдвигаю его с трудом, но зато без помощи магии. Внизу – вертикально установленная железная лестница. Я посветил фонариком. Что-то запищало, метнулись какие-то мелкие твари. Крысы! Их я ненавижу, но и не боюсь – просто противно.

Я дошел до седьмого прохода и свернул. Теперь прямо, влево, прямо, вправо и снова прямо до перекрестка. Здесь эхо от шагов совсем другое. Теперь влево, долго прямо и смотреть по правой стороне, где в боковом проходе покажется старая кирпичная кладка.

В проходе слева громко зашумела вода, пахнуло вонью. А вот, кажется, и то, что нужно. Узкий арочный коридор. Кирпич старый, скользкий, трогать противно.

Железная решетка. Нижняя часть выломана. Это мы с Мишаней постарались, когда пытались пропихнуть сейф. Кстати, тут мы едва не поссорились. Мне все это надоело, я предложил забрать деньги, а сейф просто бросить. Но Мишаня настоял – настырный!

Я проскользнул меж ржавых железных прутьев и свернул вправо. Теперь уже скоро!

И вдруг луч фонарика за что-то зацепился. Что-то двигалось на фоне бурого кирпича. Я остановился и осторожно осветил узкий коридор впереди.

Проход был занят бесформенной шевелящейся массой. Что это? Завал? Но он не может шевелиться!

Самое отвратительное было то, что из мусорного завала, из этого гниющего месива, вырастали белесые отростки. Они превращались в щупальца и клешни. И тянулись в мою сторону…

Глава 6

В клубке извивающихся щупалец показался человеческий череп. Ровно посреди лба у него сияла дыра, как от пулевого отверстия. Секундой позже я заметил другой череп – с проломленным виском.

Похоже на то, что кто-то прятал в канализации трупы. Но в итоге мертвые не успокоились, а запустили процесс формирования новой сущности. Некро-создание, так сказать. Разумеется, чтобы это произошло, необходимо вмешательство магии. Но не всегда это должно быть заклинание. Возможно, где-то существовала аномальная зона, возникшая как побочка от совершенно другого заклинания. Может даже милого и доброго, но неправильно сработавшего. Ну или сами трупы были не совсем простые. Например, бастарды с толикой благородной крови…

Размышлять дальше я не мог – времени не оставалось, а тварь тянулась щупальцами ко мне.

Я резко вытянул руку в Перчатке и ударил силовой волной прямо в центр некромонстра. Не надо было так сильно. Куча разлетелась, как лопнувший пузырь, обдав меня зловонными брызгами. Пол оказался усеян какими-то несвежими пакетами, обрывками бумаги, волосатыми клубками. Трубные засоры? И еще кости. Человеческие. Я узнал большую берцовую кость, грудину, ещё один череп, уже третий по счету.

Над моей головой что-то едва слышно прошуршало. И по стене тоже мелькнула тень. Теневые сущности? Вместе?

Череп на полу вдруг подпрыгнул на месте и начал выбивать челюстями дробь. И мусор стал быстро собираться вокруг него, слипаться в зловонную кучу.

Ах, вот оно что! Симбиоз целой своры теневых сущностей и нескольких проклятых человеческих душ? Ну что ж, попробуем скорректировать тактику боя.

Я прицелился и снова ударил Перчаткой. И снова вонючий некроконструкт разлетелся во все стороны грудой ошметков и мусора. Теперь главное – не дать ему собраться опять. И я врубил фонарик на полную мощность, выжигая и разгоняя теневых сущностей. Они метались по потолку, по стенам, прятались в трещинах. Но нигде им не было спасения. Не жалея маны, я тратил заряд фонарика по полной. Ничего, патронташ на поясе – подзаряжу, когда понадобится.

Моя идея сработала. Большинство сущностей погибли от луча моего фонарика. Немногие выжившие ушуршали куда-то далеко. Оставались только черепа, но теперь они не представляли угрозы. Ведь повелевать им больше было некем.

Однако я решил позаботиться и о черепах. Чтобы в будущем они снова не создали такого же монстра. Поочередно поднимал каждый из них, шептал простое упокоевающее мертвых заклинание. И потом резко сдавливал Перчаткой, превращая череп в мелкую труху. Покойтесь с миром, неизвестные бедолаги…

Бой был закончен. Я победил. Куча дерьма снова стала просто кучей дерьма.

Я достал из патронташа один газырь с маной. Дозаправил фонарик до максимума, остатки направил в Перчатку.

Ладно, путь свободен. Двигаюсь дальше.

Я отсчитал сорок два шага от решетки вглубь коридора. Остановился и осветил стену справа от себя. Да, где-то здесь. Легонько ударил магической волной в швы кладки. Посыпались кирпичи.

За спиной раздался ужасный хохот, но я даже не вздрогнул. Это гримаса Маски, созданная специально для незваных гостей. Меня она знает, потому ничего не сделает. А чужих могла бы по-настоящему свести с ума. Маны в неё я тогда много влил – хватило бы лет на сто.

Дверца сейфа с наборным замком. Кручу колесики, устанавливая даты рождения мою и Мишани. Код такой простой потому, что главная защита в другом. В сейфе стоит магическая ловушка и запаролена она под кровь нашего рода.

Из дверцы со щелчком выскочил маленький язычок. Я приложил к нему большой палец. Почувствовал легкий укол – даже легче, чем когда берут лабораторный анализ из пальца. В двери снова щелкнуло – и она открылась.

В свете фонарика тускло блеснули плотно упакованные пачки денег. А куда же я их все положу? Ну, сначала в карманы плаща. Я стал набивать боковые карманы пачками синеватых марок и крупных белых фунтов. Оглянулся, посветил фонариком. В куче мусора разглядел более или менее чистый пакет. Противно, но что делать? Сам виноват – не подумал заранее. Я встряхнул пакет и уложил оставшиеся наличные туда. Одна ручка пакета была надорвана, пришлось завязать узлом. Ладно, добраться до гостиницы – сойдет.

А вот с маной все было проще. В нижнем отсеке сейфа лежала серебристая фляга с очень удобными ручками и ремнями. Немецкая работа, при желании флягу можно нести на спине как рюкзак. Я вытащил ее на пол и попробовал приподнять. Тяжело, но терпимо.

Далее наступила очередь длинного футляра из черной кожи. Внутри его содержался набор всяких нелегальных эликсиров. Алхимические снадобья, суррогаты, запрещенные составы. Магия Тени, отвечающая за скрытность, невидимость, подслушивание, подглядывание, проникновение, взлом… В общем, полный набор шпиона и афериста. А также хакера Луносети. Такие наборы разрешается использовать только агентам имперских спецслужб. Но на самом деле подобные имеются в доме почти любого аристократа. Ведь каждый род имеет свои секреты, которые порой приходится тщательно скрывать…

Я предусмотрительно не забивал деньгами внутренний карман плаща. И теперь сунул туда кожаный футляр со снадобьями.

А сейчас – главное. Я взял фонарик в левую руку, направил его в опустевший сейф. Прикрыл глаза и сосредоточился только на зеленоватом свете фонарика. Начал водить им вверх-вниз, потом вправо-влево. Есть! В зеленом свете мелькнуло что-то красное. Я быстро протянул правую руку и схватил за краешек. Маска сопротивлялась, как ретивая лошадка, которую хотят взнуздать. Если бы не Перчатка, меня просто ошпарило бы, а потом оторвало бы руку.

Я осторожно вынул Маску, разглядел, ласково погладил. И она отозвалась мелкой дрожью – узнала хозяина. Очень хотелось надеть, примерить прямо здесь. Но пока не время.

Пора было выбираться наверх.

Такси ждало на оговоренном месте у насосной. Я чуть опаздывал, а потому водила уже начинал нервничать, поглядывая на часы.

Вдобавок, время чарующего заклинания заканчивалось. Он уже сам удивлялся, почему бросил предыдущего клиента, чтобы возить меня.

А когда увидел меня в плаще с раздутыми карманами, с грязным пакетом в руках и большой флягой за спиной, то совершенно обалдел.

Пришлось потратить еще капельку маны, чтоб повторить заклинание. Заодно добавил эффект, который подтирает память. Совершенно незачем постороннему таксисту помнить кривоносого узкоглазого чудака, у которого изо всех щелей вываливаются пачки денег.

Вмиг подобревший таксист сам вызвался прикупить для меня новую сумку и чемодан. А заодно я решил сменить мой пропахший гардероб.

Магазин выбрали приличный, на Невском. Из магазина же таксист позвонил и заказал для меня номер в «Империале». Гостинице, популярной у иностранцев, особенно у немцев.

– Номер люкс для зарубежного гостя. Что? Его имя? – таксист замешкался, взглянув на меня.

– Барон де Шарвиль, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

Помнится, был у меня знакомый француз с такой фамилией. Не слишком знатный, из Младшего рода. Но сам по себе очень интересный человек – путешественник, историк, археолог. Сгинул бедняга где-то в джунглях Юго-Восточной Азии…

Кстати, а ведь неплохая идея!

Такой образ мне бы сейчас вполне подошел. Французский путешественник, много лет исследовавший Азию, а теперь неспешно возвращается домой через Россию. Пожалуй, такую легенду и возьму на вооружение.

Я глянул на таксиста. Заклинание действовало – он был увлечен дорогой, не обращая на меня внимания. Я потихоньку вытащил из-за пазухи Маску и погладил её. Разложив её на раскрытых ладонях, быстро нагнулся, словно умываясь.

Маска слилась с моим лицом, а я шептал древние слова, в подробностях представляя себе образ барона де Шарвиля. Я чувствовал себя куском пластилина, из которого Маска лепила новую личность.

Весь процесс занял не дольше минуты, таксист ничего и не заметил. Я глянул на себя в зеркало заднего вида. Вполне неплохо получилось. Потом в гостинице окончательно доведу до ума, добавив последние штрихи к новому образу.

Машина остановилась у шикарных колонн «Империала». Достойный отель, хотя я предпочел бы все же «Англетер» – более привычный для богемной элиты. Но там в последнее время стало слишком много зевак и прессы. Почему-то модные поэты и художники взяли моду сводить счеты с жизнью в его номерах. А внимание прессы мне совершенно не нужно.

Я протянул водителю две десятифунтовых купюры. Водитель смутился, залопотал что-то про сдачу и даже полез в карман.

– Сдачи не надо!

Я вышел из салона и впервые за последние дни улыбнулся. Пусть до победы ещё очень, очень далеко, но первый шаг сделан. Теперь я не безоружен, у меня есть деньги, запас маны. А ещё… Наконец-то я не полный урод! Хоть и не взаправду, а с помощью магии Маски… Это как протез для безногого. Но ведь лучше протез, чем ничего?! Со временем, я отращу настоящую ногу. Верну всё, что мне причитается по праву. И виновные ответят за свои поступки. Клянусь кровью древнего рода Чаровских!

На мраморные лестничные ступеньки «Империала» поднялся уже не безобразный оборванный урод, а высокий француз с загорелым лицом, в дорогом дорожном костюме. Портье с двумя носильщиками немедленно бросились ко мне.

– Господин де Шарвиль? Добро пожаловать! Рады приветствовать у нас!

Я кивнул, небрежным движением указал на чемодан и плотно набитую сумку. Спросил по-французски, смогу ли я расплатиться фунтами или немецкими марками? И сообщил, что очень устал. Что мне очень нужны ванна и ужин.

Через пару минут я уже входил в лифтовую кабину отеля. А еще через минуту портье распахнул передо мной дверь номера.

До сих пор мне удавалось прикидываться чистым с помощью магии. Но видит бог, как сильно я мечтал о настоящей ванне или хотя бы душе!

Первым делом я сбросил одежду и отправился в объятья теплых водяных струй.

Ванна почти сняла усталость этого трудного дня. Я вытерся и подошел к зеркалу, чтобы заняться своим новым лицом основательно. Да, я уже и так неотличим от настоящего Шарвиля. Но хотелось добавить какую-то изюминку…

Может прикинуться наивным простофилей? Только подумал об этом, как Маска приобрела придурковатое выражение. Нет, слабо сочетается с ученым археологом.

А может стать дамским угодником? В глазах промелькнула искорка, на которую клюнула бы каждая женщина. Нет, тоже не подходит. Такой парень не пропадал бы месяцами в джунглях. В обществе потных носильщиков, вместо городских красавиц.

Я перебрал еще несколько вариантов. Но в конце концов все отверг. Пожалуй, не нужно ничего добавлять и переигрывать. Останусь тем, как я сам представляю себе моего знакомого француза.

Невозмутимый, повидавший мир. Аскет, устойчивый к любым соблазнам. Полный историй о древних кладах и чудесах Востока. Загадочный, конечно же – это обязательно. И уже слегка уставший от мирской суеты. Возможно, ищущий какую-то высшую духовность. Например, немало слышавший о загадочной русской душе. И теперь пожелавший сравнить её с душой азиатской.

Я взял фонарик, настроил на режим «познания сути вещей», открытия правды. Посветил на свое лицо со всех сторон. Отлично! Ни намека на подмену! Бытовая магия не имеет ни шанса против древнего артефакта. Да что там бытовая, любая магия не пробьется сквозь Маску. Всё-таки это не простая магическая игрушка, а божественный дар основателю рода Чаровских…

Я накинул на плечи халат, вышел в комнату. Оглядел интерьер. Все по-германски строго, практично, основательно. Немцы редко приезжают в русскую столицу отдыхать или пялиться на старые церкви. Они приезжают в Питер работать, зарабатывать.

Поэтому в центре комнаты возвышается солидный стол с яркой лампой. В углу стоит угловой диван и пара кресел перед журнальным столиком – для переговоров. Шкаф и сейф в стене. Ну и бар, разумеется. Вот и вся обстановка. На столе газеты. «Ведомости», «Курьер», «Обозрение» и, конечно, «Высшее собрание».

Заглянул в спальню. Тут тоже без излишеств. Большая двуспальная кровать, рядом тумбочка с ночником. Вдоль всей стены раздвижной шкаф. Перед шкафом на полу – плотно набитая сумка и чемодан, внутри которого моя фляга с маной.

Я собирался полистать газеты. Посмотреть, насколько глубоко спрут рода Химериных всунул свои щупальца в рычаги управления Российской Империей.

Но в этот момент раздался мелодичный звонок в дверь. Привезли ужин в номер? Только сейчас я вспомнил, что за весь день не съел и крошки.

Я открыл дверь, впустив в комнату молодую горничную. Она катила перед собой тележку, на которой, помимо аппетитно пахнущего ужина, красовалась бутылка неплохого французского вина.

Я уговорил девушку задержаться ненадолго. Якобы хочу задать пару вопросов.

Одно дело – лицо, совсем другое – внутреннее обаяние. Я ведь не создавал лицо красавца. И магию очарования не хочу применять. Попробую по-честному. Интересно, чего я стою в этом обличье, как мужчина?

– Мадам… Вы сногсшибательны! – я сходу пошел в атаку. – Мне приходилось слышать о красоте русских женщин, но такого очарования, признаюсь, не ожидал…

Девушка слегка смутилась. Но не слишком сильно – думаю, ей уже приходилось отбиваться от озабоченных постояльцев. Ну что ж, чем сложнее бастион, тем интереснее его штурмовать.

– Я не мадам, – поправила горничная, продемонстрировав мне безымянный палец, на котором не было кольца.

– Ах, вы не замужем! Тем лучше! Простите, мадемуазель. Как говорят русские: «Де-ви-ца».

Женщина потупила глазки и чуть покраснела. Значит, уже не совсем девица. Прекрасно! У соотечественниц сохранилось чувство стыда.

– И как же вас зовут, прекрасная незнакомка?

– Лариса, – просто ответила горничная.

А я тем временем налил в бокалы вина и один из них протянул горничной. Поначалу женщина пыталась отказаться, но я был настойчив. Спустя пять минут мы все-таки сидели рядом на диване и беседовали, потягивая вино.

– А вы хорошо говорите по-русски, – похвалила Лариса, едва пригубив из хрустального бокала.

– О! Если тебя с детства заставляют учить про Лукоморье и белую березу, а твою няню зовут Ариша Родионовна… Не захочешь – выучишь!

Поначалу Лариса держалась зажато. Но развеселый француз сразу сумел растопить лёд недоверия. Я был в ударе, красиво врал про французские Вьетнам, Лаос и Камбоджу, про британскую Бирму, Сингапур и прочие султанаты. Про испанские Филиппины и голландскую Индонезию. И, конечно же, с особым уважением, – про российский Сиам. Кстати там, в Сиаме, мне и вправду приходилось раньше бывать.

– Вы даже не представляете, Ларисочка, что это такое – путешествие в непроходимые джунгли. Это совсем другой мир! Дикие, непонятные нам нравы! А вы знаете, что у них свободная любовь и общие жены?

Я умышленно мешал русские слова с французскими. Но она, кажется, все понимала. От моих рассказов про охоту на крокодила у горничной от удивления расширились глаза.

Пикантности ситуации придавал тот факт, что я был в халате на голое тело. Я заметил, как она уже с интересом разглядывала меня. А я не прикрывался, даже наоборот. Рассказал, что в деревнях аборигенов все ходят голышом, и спят все вместе.

Лариса явно поплыла. И от вина, и от моих увлекательных рассказов, и от французских комплиментов.

– Пять лет! Пять долгих лет провел я в тех диких местах, – попробовал я ещё один приём. Каждый знает, насколько русские женщины жалостливы. – Совершенно без культурного общения! И практически без женщин! Представляете?

– Как без женщин? Совсем? – всплеснула руками Лариса. – Но как же так. Вы же говорили, что были эти… голые, которые спали вместе. И занимались при всех. Ну этим…

– Как вы могли подумать такое обо мне?! Чтобы я, барон Виктор де Шарвиль, разделил ложе с грязной аборигенкой? О нет, все эти долгие годы я думал о возвращении в Европу. И я даже рад, что первой европейской страной оказалась именно Россия. Где горничными служат такие красавицы, которым место на подиуме или экране кинематографа.

У мадемуазель Ларисы щечки были розовые, полные губки приоткрыты. Она глубоко дышала – красивая грудь вздымалась под тонкой белой рубашкой отельной униформы.

– А хотите, я покажу, как аборигены в Бирме ловят обезьян? Только вначале давайте выпьем… На брудершафт!

Историю про ловлю обезьян я так и не закончил. Наши губы слились в сладком поцелуе. И отпускать друг друга мы уже не хотели. Упали на диван и, освобождаясь от одежды, погрузились в мир любовных ласк и страсти.

Кстати, я не соврал Ларисе в главном. Для меня это действительно был первый секс за пять лет.

Глава 7

Я не привык платить деньги за любовь. Потому и Ларисе их не предложил. Хотя такая мысль промелькнула, если честно. Когда много лет воспринимаешь обслугу не совсем полноценными людьми и каждому оставляешь «на чай»…

Но в данном случае я сообразил, что девушка может обидеться. Она ведь не проститутка. Потому решил наградить её иначе. Позвонил прямо из номера в магазин и заказал для Ларисы приличное колье и сережки. Разумеется, после того, как она уже покинула номер и не слышала. Будет для женщины приятный сюрприз. И я себя лучше чувствую, когда делаю подарки. Князь Чаровский любит дарить красоту и делать людей чуточку счастливее.

Удовлетворенный и расслабленный, я сидел на диване и смотрел в ночное небо сквозь раздвижную стеклянную стену. Кажется, все складывалось неплохо. Перчатка работала, Маска тоже, денег имелось достаточно, запаса маны на первое время тоже с избытком. Теперь мне нужна была информация. Рассказы Харитона – хорошо, но этого мало. Тем более, есть вещи, о которых в газетах не пишут и простым смертным они неведомы.

Лучший способ получения информации для аристократов – это Луносеть. Почему именно для аристократов? Так ведь технология магическая, а при входе в сеть идентификация пользователя проходит по чистоте крови. Бастарды всякие ещё сумеют войти, а простолюдины вообще не имеют шансов.

Луносеть – это совместное изобретение российского рода Вечниных и их британских коллег Дома Таймерсонов. Оба рода испокон веков практиковали магию времени, то есть хрономагию.

Для работы Луносети в первую очередь нужна, конечно же, сама Луна. В Петербурге с этим много проблем – северная погода, постоянные тучи над городом. Но с тех пор, как на золотой шпиль Адмиралтейства наложили метеозаклинание да подключили постоянную подпитку маной, проблема решилась. Теперь по ночам тучи рассеивались, и Луна светила ярко. По крайней мере, в центральной части города связь всегда была хорошей.

Я поднялся с дивана и подошел к сейфу с эмблемой часового механизма – герба рода Вечниных. Семья очень древняя, уважаемая. И что немаловажно – на протяжении столетий пытающаяся оставаться нейтральной в любых конфликтах.

Из сейфа я достал круглое зеркало на подставке, серебряную миску, стилус. Все очень стильное и уже заряженное маной. И тоже с логотипами в виде упрощенного герба Вечниных.

В миску я набрал воды. Установил её так, чтобы Луна отразилась в водной поверхности.

Теперь зеркало. Его нужно установить так, чтобы поймать отражение Луны на воде из миски. Готово.

Активированный стилус можно использовать, чтобы писать на воде запросы. А в зеркале увидишь ответы – это могут быть как тексты, так и картинки, фильмы и даже реальные воспоминания, с помощью магического трансфера слитые в сеть.

Итак, ключевой момент – активация стилоса. Как я говорил, здесь не обойтись без крови аристократа. Но кровь – это ниточка, ведущая прямиком к ее владельцу. А раскрывать инкогнито мне по понятным причинам не хотелось. Ведь я теперь барон де Шарвиль.

Я раскрыл футляр, который забрал из схрона вместе с деньгами и Маской. Среди малюсеньких колбочек выбрал одну с красной крышкой. Подобными средствами пользуются все аристократы, желающие скрыть свое пребывание в сети.

«VPN» – мелькнуло в мозгу странное слово. На секунду померещилось, будто глубоко внутри шевельнулся тот самый страховой агент, в теле которого я был заточен. Брррррр! Противное ощущение.

Открутив красную крышку с колбочки, я обмакнул в жидкость перо стилуса. Потом им же уколол свой палец. Стилус жадно, как маленький вампир, впитал капельку крови.

Кончик стилуса слабо засветился. Я произнес простейшее хронозаклинание. Зеркало мигнуло и тоже засветилось. Готово!

Теперь я должен узнать про текущее положение Чаровских все возможное, но при этом не выдать своего особого интереса. Потому интересовался как бы между прочим. Лицо тоже скрывал, конечно же, установив режим инкогнито. Ограничился текстовыми постами, как выражаются британцы:

«Господа, кто-нибудь может объяснить? Я специально приехал в Россию на Бал Первых Красавиц, а тут тишина. Нет даже афиш! Что, князь Чаровский перестал интересоваться красавицами»?

Ждать долго не пришлось. Тут же посыпались ответы. В основном интересовались, из какой дыры я вылез? Бал уж лет пять как не проводился.

Я охотно объяснился, что пять лет провел в азиатских джунглях. А потом лечился в Монголии от заразы, которую там подхватил.

Меня принялись жалеть, даже присылали адреса лучших клиник. Про Бал Первых Красавиц сообщили, что вместо него теперь Новогодний карнавал. Дамы полностью обнажены, но в русских мехах и масках. Куда веселее, чем БПК. И герцог Химерин – его почетный патрон.

Неприятно было читать подобное, но я старался сохранять спокойствие. И с удовлетворением наблюдал, как растёт число интересующихся темой. Публика разделилась на два лагеря. Одни с теплотой и ностальгией вспоминали былые балы Чаровских. Другим больше нравилось, когда девицы выходили на подиум совсем голые, только с соболями на шеях. Спор быстро вылился в горячую стадию. Дошло даже до взаимных оскорблений, а двое каких-то мелких помещиков собрались драться из-за этого на дуэли.

Таковы особенности сетевой жизни. Не знаю почему, но в Луносети многие, казалось бы, нормальные люди становятся не слишком адекватными. Может Луна так влияет?

Я попытался перевести тему в нужное русло:

«Господа, но куда подевался сам князь Чаровский? Я перед отъездом заплатил ему приличную сумму за участие в Бале интересующей меня молодой особы. Но особу на Бал не пригласили. С кого я могу получить назад свои деньги»?

Еще больше постов! Мне радостно сообщали, что денежки мои тю-тю. Что я простофиля! Что с уродов Чаровских теперь и гроша ломаного не получить. Разве что с князя Михаила, но тот сидит в своем имении, как в осажденной крепости, и «наружу носа не кажет».

Порадовало, что среди зубоскальства, были в адрес Чаровских и теплые слова. Но произносились они очень осторожно.

За пару часов, проведенных в сети, мне удалось получить не слишком много новой информации.

Понял, что с родом действительно все очень плохо. Все Чаровские, как и я, потеряли былую красоту и харизму. Сестра Венера пропала бесследно. Дядя Петя сбежал в Германию. Но это я и так знал, еще от Харитона.

Единственное, что добавил к своим знаниям, так это немножко информации о судьбе младших братьев. После моего ареста они не стерпели, не смолчали. Бросились выручать меня. А в итоге и сами поплатились. Обоих арестовали и тоже сослали, как и меня. То есть не в Сибирь на каторгу, а в «иные миры». Только вот миры им подобрали похуже моих, насколько я понял. Подробностей узнать не удалось, информация такого рода всё-таки засекреченная. Потому скорее слухи, но зато от более или менее компетентных источников.

В общем, получалось, что Иван и Семен действительно должны вернуться со дня на день. Если уже не вернулись. Потому важно их встретить первым. Пока это не сделали Химерины или кто-то из их прихлебателей.

Совершенно непонятен был нынешний статус рода Чаровских. В имперском Гербовнике наш род по-прежнему всё ещё числился Старшим. Но он больше не упоминался ни в каких документах, вассальные клятвы для Младших родов были отменены или заморожены. Нас словно бы забыли, вычеркнули из жизни, отменили.

Настроение снова испортилось. Кроме того, уже была поздняя ночь, а потому я отключил Луносеть и пошел спать.

Утром от завтрака в отеле я отказался. Вместо этого решил прогуляться пешком до ресторана одного из моих бывших вассалов. Вот там-то и позавтракаю.

Ресторан принадлежал к сети всемирно известных заведений рода Пригожкиных. Его глава, граф Георгий Пригожкин, приносил мне вассальную клятву лет этак пятнадцать назад. Георгия по праву можно было окрестить королем ресторанного бизнеса Российской Империи.

Вчера ночью я был уже слишком вымотан, чтобы искать информацию в Луносети обо всех вассалах. И теперь мне не терпелось проверить, как дела у Пригожкиных – повелителей вкусной еды.

Благо, ресторан находился всего в паре кварталов от «Империала». Название «Ароматы Италии» говорило само за себя. Я не большой любитель итальянской кухни. Если не соблюдать меру, от неё можно изрядно растолстеть. А вот кофе у них варят действительно хороший. И раз речь шла о завтраке, то проблем с набором веса не предвидится.

Вообще, заведения у Пригожкиных были весьма разнообразные. От элитных аристократических ресторанов до веселых простонародных трактиров. Если не ошибаюсь, Георгий даже подписал контракт с Громовыми, по которому обязывался обслуживать армейские столовые. В планах было также открытие завода по производству сухпайков. Не знаю, успели эти задумки осуществиться или нет.

Никто не мог конкурировать с Пригожкиными в вопросах кулинарии. Ладно еще, если речь идет о простой еде. Но если говорить о высокой кухне для аристократов, тут им не было равных. Этот младший род издревле практиковал чарующую магию вкусов и запахов. Собирал кулинарные заклинания со всего мира. Создавал собственные рецепты и воскрешал давно забытые древнерусские вкусы.

Какая польза может быть для меня от таких вассалов, если речь идет о мести? Здесь всё просто: где есть еда, там порой случаются и отравления. Древняя аристократическая традиция, так сказать. Разумеется, высокие аристократы пользуются защитной магией, противоядиями и так далее. Но на любое заклинание всегда можно подобрать контрзаклинание. Кроме того, ущерб ведь можно причинить не только отравив самого хозяина. А, например, роту его личных гвардейцев. Тоже неплохо.

Погруженный в такие вот мстительные фантазии, я и сам не заметил, как дошел до «Ароматов Италии».

И остановился в удивлении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.