Яна Епринцева
Не ходи за околицу, девица

Глава 1

– Кто это у нас такая раскрасавица? Сладкая ягодка-малинка.

Распахиваю глаза и делаю глубокий вдох, не в силах пошевелиться. Сердце подскакивает к горлу и принимается выбивать там отчаянную чечётку.

Где я? Что происходит?

Вокруг темнота, густая, как черничный кисель, и в этом непроглядном мраке рядом со мной кто-то есть. Мужчина, судя по голосу!

Напрягаю слух, но вокруг тишина, лишь кровь отчаянно стучит в висках. Может, приснилось?

Неожиданно на моё бедро опускается большая, тёплая ладонь и сжимает его, сквозь ткань ночной рубашки.

Взвизгиваю и пытаюсь вскочить. Но меня моментально подминает под себя огромное мужское тело, а рот зажимает крепкая мозолистая ладонь.

– Тихо девонька, не буди лихо, не баламуть нечисть лесную. Коли сама пришла, так помалкивай.

Дёргаюсь под незнакомцем изо всех сил, но не могу сбросить его с себя, он сильный, тяжёлый, прижимается всем телом, дышит часто-часто, широкая грудь ходуном ходит туда-сюда.

Даже сквозь ночную рубашку чувствую жар, исходящий от него, твёрдость упругих мускулов. Он пахнет странно: травой, лесным мхом, древесной смолой. Этот горьковато-терпкий запах исходит от его волос, от горячей кожи.

По телу проносятся волны ужаса. Забываю, как дышать, лишь беспомощно всхлипываю, чувствую, как губы сминают твёрдые мужские пальцы.

Как он оказался в моей постели?

И в тот же миг осознаю, что лежу вовсе не на мягкой перине в бабушкином доме. Я распласталась на земле!

Это очевидно, ведь лежать очень жёстко и холодно. В спину впиваются колкие травинки, а сквозь тонкую ткань сорочки просачивается сырость от стылой земли. Да и темнота какая-то уж слишком густая. Я абсолютно ничего не вижу, черным-черно вокруг, хоть глаз выколи!

Но как? Как я здесь оказалась? Ведь точно помню, как уснула в своей комнате.

– Не будешь кричать, если руку уберу? – хриплым шёпотом спрашивает незнакомец.

Мотаю головой, а потом сразу же киваю, потому что не знаю, какого-то именно знака ждёт от меня мужчина.

– Ладненько, но коли заорёшь, знай – рядом болото, а там хитка сидит. Лешаки тоже не лыком шиты, уши-лопухи развесили, только и ждут, над кем покуражиться.

Он мучительно медленно ведёт пальцами по моим губам, скользит их кончиками прямо между ними, как будто желая проникнуть в рот.

Дрожь проносится по телу. Стискиваю зубы, чтобы не выдать ни звука, трясусь под мощным мужским телом.

Кто это, чёрт возьми? Что ему от меня нужно?

Убирает руку и выпускает меня из-под горячего тела. Моментально зябну, вскакиваю и обнимаю себя руками. Озираюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь непроглядную тьму.

Страх накатывает с новой силой. Почему так темно? Не вижу даже смутного силуэта. Ещё и не слышно ничего, тишина просто звенящая разливается вокруг, окутывая, как ватой.

– Эй… – зову шёпотом.

– Здесь я. Не видишь?

– Нет, – сглатываю нервно, сильнее обхватываю себя руками.

В это момент к моим губам прикасается гладкое стеклянное горлышко маленького пузырька.

– На-ка глотни, – приказывает всё тот же голос.

– Это что такое? – морщусь, ощущая резкий травяной запах.

– Настойка особая. Она тебя выдернет. Ты пройти-то пошла, а до конца перебраться на эту сторону уменья не хватило. Пей, а то зависнешь в разломе. Самым лучшим для нежити подарочком будешь. Они тебя видят, а ты их нет.

– Для какой нежити, – бормочу испуганно.

– Пей, говорят тебе!

Пузырёк толкается между моих губ настойчивее, отчего горькая жидкость попадает в рот. Подчиняюсь, делаю глоток, и в тот же момент с глаз как будто пелена падает.

Вижу, что стою посреди поляны, окружённой со всех сторон деревьями, над головой чёрное, как будто бархатное небо, густо усеянное нереально крупными звёздами, а рядом стоит совершенно голый, высокий и мускулистый мужчина.

Охаю и с перепуга впиваюсь взглядом в незнакомца. А он вместо того чтобы смутиться, оттого что голышом расположился перед девушкой, наоборот, приосанивается, расправляет широченные плечи, бесстыдно выпячивая вперёд большое мужское достоинство!

Глава 2

Он не похож на остальных жителей деревни, за те два дня, что я живу у бабушки, мне встречались лишь плюгавенькие старикашки, да крикливые, злобно сверкающие глазюками бабки. Незнакомец же явно молод, красив и силён. Скуластое лицо украшает короткая светлая бородка, а блондинистые волосы его падают на обнажённые плечи.

Взгляд помимо воли скользит по рельефному животу, вслед за дорожкой из жёстких волосков, задерживается на внушительных размеров детородном органе. От нежданного зрелища сердце в груди барабанный концерт устраивает, тарахтя в безумном ритме, а низ живота наливается бесстыдной, пошлой тяжестью, которой я от себя не ожидала, на самом деле!

– Нравится? – ехидно спрашивает мужчина.

Краснею бурно и мучительно, зажмуриваюсь и отворачиваюсь для надёжности. Внутри ураган какой-то мечется, сметая моё и без того пошатнувшееся самообладание.

– Вы совсем, что ли? Прикройтесь! – взвизгиваю, забыв о его предостережении.

– Не получится. В человечьей одежде я не обернусь. Да и нет её здесь, на опушке осталась.

Всё ясно, это извращенец! Знаю я таких, встречала как-то в парке, когда шли вечером с подружкой. Вот такой же выскочил голый из кустов. Правда, тогда в парке, был невзрачный хлюпик какой-то. А это вон какой здоровяк мускулистый. Но отклонения они такие, никого не щадят!

– Я сейчас обернусь, на спину мне сядешь. Живо донесу до деревни. Поняла? Так безопаснее и быстрее будет, – слышу за спиной голос незнакомца.

О чём он вообще? Тут вспоминаю, что я каким-то неведомым образом оказалась в лесу, и вернуться в деревню было бы очень кстати. Но ехать на спине у голого мужика, это уж слишком! Лучше я своими ногами дойду.

Знать бы ещё, куда идти! На этой поляне я никогда не была, и в целом местность вокруг поселения знаю плохо. Да и откуда бы мне её знать, если приехала я всего два дня назад, а до этого была у бабушки только один раз в далёком детстве?

Долго размышлять мне не дал резкий хлопок, будто кто-то стукнул деревянной доской по доске. В тот же миг кусты вокруг поляны зашевелились, оттуда послышался писк, возня, и жалобное повизгивание.

– Что это? – оборачиваюсь и делаю шаг к мужчине.

Меня по-прежнему смущает его вид, но те, кто шуршат в кустах, пугают больше, я ведь не знаю, кто затаился там в темноте.

– Нечистики лесные, всякие-разные. Это мелочь, а чем ближе к полуночи, тем более злобные просыпаются, те, что человечинкой не побрезгуют, – мужчина водит могучими плечами, как будто разминая их.

Неожиданно он напрягается, высоко подпрыгивает и кувыркается в воздухе через голову. Вот только опускается на землю не человек, а огромных размеров волк.

Подскакиваю от ужаса и неожиданности, визжу в голос, забыв и про нечисть, и про всё остальное.

Не удержавшись на ногах, плюхаюсь на колючую траву и поползу спиной назад, отталкиваясь от земли босыми ногами.

Невидимые существа в кустах тоже верещат, скулят на разные лады, кудахчут, как всполошённые куры.

– Ох, девка! Чую нехорошие гости к полянке топают! Прыгай на спину и держись крепче, иначе не уйдёшь, не выпустят, как есть, не выпустят! – неожиданно раздаётся в голове голос недавнего извращенца, превратившегося в волка.

Сам огромный зверюга пасть не открывает, просто смотрит пристально круглыми блестящими глазами.

«Это сон! Реалистичный, жуткий кошмар!» – думаю про себя и слегка успокаиваюсь.

– Позже поразмышляешь, сон или не сон. Хитка тебя услыхала, из болота выползла, скачет лягушкой сюда. Напрыгнет, волосами метровыми опутает и уволочёт в трясину! А с другой стороны леший шагает. Он тебя есть не станет, просто затащит в чащобу и будет наблюдать, как блукаешь, пока древяницы не завлекут в хоровод. Садись, пока жива! – в сознание вновь врывается чужеродный голос.

С опаской гляжу на волка, но приближаться не рискую. Страшно, хоть и сон. Зверюга огромная, мне до пояса, наверное, будет башка мохнатая, с острыми треугольными ушами. А из пасти торчат острые клыки, белоснежно поблёскивая в лунном свете.

Видя мою неуверенность, волк походит ближе, опускается на землю, подогнув лапы, и тычет огромной башкой в грудь, требуя пошевеливаться.

Визг из кустов становится громче, к нему присоединяется гулкое топотание и влажные шлепки, будто и правда, скачет по лесу гигантская лягушка. Смотреть на неё и на того, кто топочет, желания не возникает, поэтому подчиняюсь и, вскарабкавшись на мохнатую спину, ложусь сверху, свесив по бокам ноги и крепко обхватив руками мощную шею.

Глава 3

Волк мигом поднимается и бросается прочь от поляны и от пугающих звуков.

Зажмуриваюсь и замираю на нём, боясь соскользнуть ненароком. Тем более что за ночную рубашку цепляются высокие травы, а ветви деревьев и кустов, так и норовят впиться в волосы.

 Даже чудится, что это не ветки, а тонкие, гибкие лапы хватают меня за одежду и растрепавшуюся косу, желая удержать и оставить в лесу. Но смотреть не решаюсь, вдруг и, правда, нечисть?

Сколько продолжается эта скачка, не знаю. От страха, а может, ещё отчего, погружаюсь в состояние подобное трансу. Просто лежу на волчьей спине и не смею шевелиться, покорно жду, пока он остановится.

Но всё же понимаю, что бежит мощный зверь достаточно долго. Это кажется странным. Мелькает мысль, что он несёт меня не в деревню, а, наоборот, вглубь леса. А волк как будто читает мои мысли, стоит лишь подумать об этом, как в мозг врывается голос здоровяка.

– Ты в разлом попала. Он путь искривил, вот и оказалась в самой чаще.

– А как я могла попасть в этот самый разлом, если спала спокойно в своей постели? – также мысленно задаю вопрос.

– Неспокойно, значит. Ты же не местная? Что в глухой деревне забыла?

– К бабушке в гости приехала.

На это волк промолчал. Зато вскоре перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился.

Разлепляю глаза и вижу, что лес остался за спиной. Впереди раскинулось широкое поле, а за ним виднеются маленькие домишки. Они не очень похожи на те, что я видела днём. Какие-то тёмные хатки, со странными крышами, на первый взгляд, сделанными из соломы.

Хотя, возможно, в лунном свете всё выглядит иначе, и мне просто чудится. Впрочем, после говорящего волка я уже ничему не удивлюсь.

– В каком доме бабка твоя проживает? – из задумчивости меня выводит голос блондина.

Вздрагиваю, понимая, что слышу его ушами, то есть он больше не звучит только в моей голове. Оборачиваюсь и вижу, что вместо большого зверя рядом стоит человек.

К счастью, он не стал больше светить своей наготой. Вместо этого отвернулся и принялся надевать на себя просторные штаны и длинную белую рубаху, вышитую понизу и по краям рукавов замысловатыми узорами.

– Я… – сглатываю, любуясь на широкую мускулистую спину, но тут же одёргиваю себя. – Я что-то не вижу здесь её дома. Может, мы не с той стороны к деревне вышли?

– Может, и не с той. Как звать-то бабку?

– Егорова Лукерья Егоровна, – отвечаю без запинки.

Мужчина неожиданно замирает, прекращает одеваться и оборачивается в мою сторону.

– Егориха? Да ты ведьма, получается?

У меня даже дыхание перехватывает. Да он не только извращенец, а ещё и нахал в придачу! От возмущения не сразу нахожу что ответить, лишь хватаю ртом воздух и хлопаю глазами.

– Вот что за невезение? – блондин вздыхает и сокрушённо качает головой. – Только встретишь красавицу, да ещё и так сладостно и призывно пахнущую, и вдруг выясняется, что она ведьма.

– Что? Да как вы смеете ещё и оскорблять? Мало мне того, что на ваш… ну на этот… смотреть пришлось, так ещё и ведьмой обзывать вздумали!

– И не думал даже, – здоровяк пожимает богатырскими плечами. – Разве ж это оскорбление? Коли призвание у тебя такое. Вот только подозрительно. Точно ли она тебе бабкой приходится? Разве у Егорихи были дети? Вроде как ей не полагается по чину.

Выслушивать размышления незнакомца по поводу бабушки у меня нет никакого желания. Поэтому молча отправляюсь в сторону деревни.

Ногам колко ступать по траве, но терплю. Иду, поджимая пальцы и морщась от боли, наступив на очередной острый прутик. Вот только чем ближе дома, тем страннее и непригляднее они выглядят.

Ни в одном оконце не горит свет. Вообще. Тусклые фонари, что я видела из окна своей спальни в первый день после приезда и те почему-то погасли. Куда-то исчезли столбы с электрическими проводами, вместо металлических ворот и заборов из серого шифера – покосившиеся плетни. Даже старый асфальт на пустынной улочке испарился, вместо него – лишь пыльная, поросшая травой колея.

Останавливаюсь в растерянности. Похоже, это не бабушкина деревня, а какое-то заброшенное место.

Незнакомец, уже успевший одеться, бесшумно подходит сзади.

– Вон дом, Егорихи-то. Не признала?

Кивает на покосившуюся халупу, крытую соломой.

– Вы что-то перепутали. Моя бабушка в кирпичном доме живёт, благоустроенном. Там и водопровод есть, между прочим. А это сарай какой-то! – бормочу озадаченно.

– Эх, а говоришь, что ведьма, – поглядывает на меня с усмешкой.

– Да это вы говорите! А не я! – шиплю возмущённо.

Внезапно накатывает паника. Вокруг тихо и пустынно, деревенька выгляди нежилой. Куда идти и что делать совершенно непонятно. Я почти раздета: в ночной рубашке и босая. Так ещё и наедине со странным мужчиной, умеющим превращаться в волка.

Глава 4

– Что ты мне выкаешь да выкаешь постоянно! По имени зови, – незнакомец сверкает глазами.

– Как я могу звать вас по имени, если вы не представились!

– Сама сначала назовись, я ведьмам не доверяю особо, – складывает руки на груди, будто защищаясь.

– Маша. Меня зовут Маша, – решаю прекратить этот спор.

– А меня зови Бажен, – откликается блондин. – И не выкай больше.

Бажен! Что ещё за имечко такое? Хотя мне-то что. Есть дела поважнее, чем рассуждать, чем руководствовались родители странного незнакомца, называя его столь необычно.

– Я домой хочу. А это не наша деревня. В нашей нет таких домов. Да вообще, они нежилые на первый взгляд.

– Это только на первый, – ухмыляется незнакомец.

С опаской заглядываю в чёрные провалы маленьких окошек. Неожиданно в одном из ближайших домов раздаётся глухой треск, а затем кто-то принимается стучать по двери изнутри. Будто желая выбраться наружу.

– Ой! Что это? – ужас накатывает ледяной волной, покрывая всё тело колючими мурашками.

– Идём, нечего тут делать, – Бажен подхватывает меня под локоть и тащит прочь.

Не сопротивляюсь. Мне и самой не слишком хочется познакомиться с тем, кто заперт в дряхлой избушке.

Идти по дороге гораздо приятнее, чем по траве. Ступни утопают в густой и мягкой пыли, грубой колкой травы здесь тоже нет, лишь подорожник да птичий горец.

Вокруг много зарослей: шиповник, терновник и чахлые, но густорастущие акации, кое-где разбавленные пышной бузиной и лещиной. В этих тёмных кустарниках кто-то пищит и повизгивает, а краем глаза замечаю какие-то тени. Вот только стоит мне повернуться, они моментально исчезают.

Дом, на который указал блондин, утверждая, что в нём живёт моя бабушка, стоит в стороне от остальных, в густых зарослях бузины. В его окнах, в отличие от остальных строений, мелькает огонёк. Вот только он слабый и тусклый, совсем не похожий на свет от электрической лампочки.

Чем ближе мы подходим к избушке, тем отчаяннее стучит моё сердце. Страх, необъяснимый, мистический, сжимает горло, не давая нормально дышать. Внутреннее чутьё прямо вопит благим матом: беги, здесь опасно!

– Я не пойду туда… – бормочу и отступаю.

Бажен удивлённо поднимает брови, и некоторое время внимательно смотрит мне в лицо, будто пытаясь понять что-то. Внезапно он вздрагивает, подносит палец ко рту, делая знак, чтобы молчала и ныряет за куст бузины, увлекая меня за собой.

– Тише… Смотри, – кивает в сторону дома.

Замираю, но не потому, что он так сказал. Нет, я впадаю в ступор от испуга: прямо из трубы якобы бабушкиного дома выползает сутулая фигура, покрытая густой чёрной шерстью. В свете луны ясно вижу, как существо тянет вперёд длинные, худые руки с когтистыми пальцами, хватается ими за пучки соломы, которой устелена крыша, и подтягивает следом мохнатое тело.

– Что это? – шепчу срывающимся голосом.

– Жихарь, ведьмин прихвостень, – отвечает Бажен спокойным голосом.

– Что ещё за жихарь? – сама не осознавая, что делаю, вцепляюсь пальцами в руку мужчины.

– Злой домашний дух. А то не знаешь?

– Не знаю никаких жихарей, и я не ведьма. Я домой хочу, мне страшно и холодно, а ещё ноги все исколола, – жалобно шепчу, прижимаясь теснее к блондину.

В этой мрачной деревушке он представляется мне единственной защитой и вселяет хоть какую-то уверенность. Без него я бы уже визжала и бежала прочь, не разбирая дороги, ещё на подходе к жуткому поселению.

Ещё и чувствую себя не очень хорошо. Наверное, от страха, накатывает дурнота. Слабость разливается по телу, и голова начинает кружиться. Похоже, я прямо сейчас рухну в обморок, во всяком случае, состояние очень похоже на предобморочное.

Мужчина как-то понимает, что со мной творится и поддерживает, обняв за плечи.

Это помогает удержаться на ногах, но самочувствие моё ухудшается с каждой минутой. Волнами накатывает тошнота, в глазах пляшут чёрные точки, вот-вот упаду.

Как сквозь вату слышу голос незнакомца:

– Обряд кто-то проводит…

И тут же проваливаюсь в темноту.

Глава 5

«Вот так сон мне приснился», – думаю, ворочаясь в мягкой постели.

Солнечный луч падает на лицо, и я сильнее натягиваю одеяло, чтобы укрыться от него. На гладких, пахнущих свежестью и сушёной мятой простынях, лежать уютно и удобно. Да и выбираться из кровати совсем не хочется.

Не спешу открывать глаза, вспоминая подробности реалистичного кошмара с заброшенной деревенькой и мохнатым чудовищем на крыше облезлой лачуги. И ещё блондина-оборотня со странным именем – Бажен.

– Проснулась, ведьма? Полегчало тебе? – неожиданно раздаётся знакомый голос.

Резко распахиваю глаза и натыкаюсь на улыбающееся скуластое лицо.

Хлопаю ресницами, не в силах поверить в происходящее. Как же так? Он что существует на самом деле, не только в моих кошмарах?

– Чаю желаешь? Или вы, ведьмы, что-то другое предпочитаете?

– Да что ты заладил, ведьма да ведьма! – разозлившись, вскакиваю, откидываю одеяло.

Вот только в следующую секунду понимаю, что на мне нет одежды. Кто-то снял с меня ночную сорочку и бельё, перед тем как уложить в кровать. Взвизгиваю, вновь ныряю в постель и укутываюсь до самой шеи.

– Где мои вещи? Это ты меня раздевал, пока я без сознания лежала? Извращенец! – выпаливаю, чувствуя, как щёки пылают от смущения.

– Я раздевал, а то, кто же? Красивая ты со всех сторон, мне понравилась, – ухмыляется наглец. – А твою одёжку Липа сожгла в печи, с особыми наговорами. На неё, точнее, на ткань, из которой сорочка сшита, наговор сделали, чтобы силу твою пить. Кому-то ты не угодила, девица.

От возмущения не нахожу что ответить. Раздел и разглядывал со всех сторон! Так, ещё и без смущения об этом говорит! Хотя он и сам не прочь голышом по лесам побегать, чему я собственно удивляюсь? О том, что Бажен превращался в волка, стараюсь не думать, слишком уж сумасшествием попахивает от моих вчерашних приключений!

Лежу, закутавшись в одеяло, и краем глаза поглядываю на мужчину. Он выглядит необычно – одежда из грубой, на вид домотканой материи, ещё и густо украшенная ручной вышивкой. На шее – амулеты какие-то шнурки с множеством узелков, талия тоже опоясана толстым витым шнуром с узелками и бусинами на конце.

Комната, в которой я проснулась, выглядит необычно, под стать хозяину. Деревянные стены, маленькие оконца с широкими подоконниками, украшены выбитыми льняными занавесочками. В углу большая белёная русская печка, прямо как из старой сказки. Посреди комнаты – большой стол, выскобленный до блеска, на нём: глиняная и расписная деревянная посуда. Стульев нет, лишь лавки, а на полу домотканые коврики.

Разглядываю это необычное убранство с затаённым восторгом. Очень хочется потрогать необычные занавески и коврики, а ещё – одежду Бажена. Её особенно!

Я ведь студентка, учусь на дизайнера, и вот такие рукотворные вещи мне очень и очень интересны. Самые мои любимые предметы – история костюма и факультативы по ремёслам. Вот нравится мне всё необычное и сделанное вручную. Особенно люблю вышивку, но прядение и ткачество тоже увлекает, хотя не так сильно.

– Ты подниматься-то будешь? Самовар стынет, пирожки остывают, – выводит меня из задумчивости голос Бажена.

– Я голышом никуда не пойду! Между прочим, я приличная девушка, и в отличие от некоторых без одежды не шляюсь по лесам! – ещё сильнее прячусь в одеяло, всем своим видом показывая, что вставать не намерена.

Блондин  же в ответ смеётся низким бархатистым смехом.

– Так одевайся, кто же тебе не даёт?

– Во что? Сам сказал, что вещи мои в печке сожгли.

– Так вот же для тебя приготовлено, на лавке лежит, и сорочка, и сарафан, а под лавкой – башмачки, – кивает в сторону от кровати.

Оборачиваюсь, замечаю стопку одежды и красные башмаки, судя по всему, сшитые из тонкой кожи. Вещи, которые предлагает мне надеть Бажен, выглядят так же колоритно, как и его собственные, даже ещё необычнее. Они украшены вышивкой, а подол юбки ещё и расшит разноцветными лентами.

– Ой! – восклицаю в искреннем восхищении.

Очень хочется поскорее потрогать и разглядеть одежду как следует. Вот только смущает присутствие длинноволосого здоровяка. Он понимает это и шагает к выходу.

– Одевайся, причёсывайся, да в сад выходи. Там буду ждать, – бросает и скрывается за дверью.

Глава 6

Выбираюсь из-под одеяла и начинаю одеваться. Накидываю рубашку, всовываю ноги в башмаки, которые, как ни странно, оказываются мне точно по размеру. А затем принимаюсь разглядывать узоры на сарафане.

Я не ошиблась – он действительно сшит вручную, и вышивка на нём тоже рукотворная, а не машинная. Одежда явно новая, ткань хрусткая, кажется, даже ещё сохранившая запах льняных волокон, из которых ткали материю.

С восхищением разглядываю наряд, но неожиданно моё внимание привлекает шорох в уголке за печкой.

Вздрагиваю и с опаской поглядываю в ту сторону. Что это? Неужели мышь? А вдруг и вовсе крыса? Уж слишком громко шуршит. Зверь, притаившийся в углу, явно больше, чем крохотная мышка.

Ненавижу и боюсь грызунов, встречаться с ними точно желания не имею. Но продолжать спокойно наряжаться, пока в опасной близости орудует крыса, ну или огромная мышь, тоже желания нет.

Осторожно, на цыпочках крадусь к печке, стараясь не дышать.

И в этот момент из-за ящика с поленьями выскакивает нечто серое, круглое, как шар, пушистое, и бросается в мою сторону.

Сердце в пятки проваливается, а по телу дрожь проносится, будто меня окатили ледяной водой. Несколько секунд расширившимися глазами смотрю на серый комок размером с футбольный мяч, забыв сделать вдох, и оттого в груди печь начинает.

А мохнатая зверюга всё ближе, катит прямо мне под ноги. Вот-вот коснётся голых щиколоток.

Отмираю, бросаюсь к ближайшей лавке и в одно мгновение запрыгиваю на неё, едва не перевернув.

– А-а-а-а! – визжу на одной ноте, прижав руки к груди.

Пушистая крыса замирает, наверное, испугавшись резкого звука, и начинает крутиться на одном месте. Но быстро ориентируется и уверенно ползёт под лавку, на которой стою я.

Мой визг переходит в ультразвук, даже у самой уши закладывает. Но перестать кричать не могу, боясь грызунов до одури.

В этот момент входная дверь резко распахивается, с размаха ударяясь о стену, и в комнату вбегает Бажен. Лицо перепуганное, глаза огромные, полные тревоги. Оглядывается по сторонам, ища того, кто заставил меня визжать на всю округу.

Но судя по растерянному взгляду, он не видит ничего страшного или подозрительного, поэтому выпрямляется, одёргивает задравшуюся в спешке рубаху и оборачивается ко мне.

– Ты чего?

– Крыса! Там огромная крыса! – тычу пальцем под лавку.

Бажен удивлённо хлопает глазами. Переводя взгляд с меня на серый комок.

А тот неожиданно разворачивается, показывая мне сердитую морду, похожую на кошачью, только более плоскую, приплюснутую. Существо гневно сверкает чёрными бусинками глаз и, фыркнув, укатывается в угол за печку.

– Эх, ну что за девка? Не успела в дом войти, уже с домовиком поссорилась! А он обидчивый, запомнил слова, про крысу-то. Иди мирись. Кашки в плошку положь, отнеси и попроси прощения. Иначе не даст житья.

– Не пойду! – выпаливаю, обняв себя руками.

От пережитого ужаса, тело до сих пор колотится, кровь стучит в висках, а во рту сухо, так что не сглотнуть.

Бажен замечает моё состояние.

– Ну чего ты? Не бойся, это не крыса. Добрый домашний дух. Защищает и оберегает избушку, от гостей непрошенных. Вместе со своей супругой уют и чистоту поддерживают. Ну слезай, иди ко мне, – пытается успокоить.

Отрицательно машу головой. Нет уж. Ещё и духи! Час от часу не легче!

Мужчина протягивает руку в мою сторону.

– Иди, красавица.

– Нет, – страх немного отступает, но по какой-то причине продолжаю упрямиться.

Бажена это, похоже, не слишком смущает. Быстрым шагом он подходит к лавке, делает стремительный выпад, подхватывает меня под ягодицы и прижимает к себе.

Взвизгиваю и начинаю колотить его кулаками по плечам. А он в ответ лишь смеётся. С лёгкостью несёт меня к кровати, опускает на неё, а сам заваливается сверху.

– Пусти! – выдыхаю, упираясь ладонями в его широкую, твёрдую грудь.

В ответ нахалюга лишь усмехается, склоняется к моему лицу и впивается поцелуем прямо в губы.

Замираю. В один момент все мысли выскакивают из головы, как будто их и не было. На смену им приходит неведомый ранее жар, чувственная дрожь, мучительно-сладкий трепет. Всё это огненным комком прокатывается по внутренностям, воспламеняя кровь, заставляя мурашки разбегаться по коже, приподнимая вверх волоски.

Что со мной такое? Не могу сосредоточиться на его действиях, потому что тело нездоровую реакцию выдаёт, будто в кровь брызнули яд, дурманящую отраву, заразив вдруг острой формой экзотической лихорадки. Потому что трясёт под ним как в ознобе, но при этом чувствую всепоглощающий жар, готовый спалить дотла.

Теряюсь от остроты эмоций, задыхаюсь от избытка ощущений, забываю обо всём на свете и с несвойственным мне бесстыдством отвечаю, приоткрывая губы и впуская внутрь настойчивый, требовательный язык. Просто чувствую, как огненный смерч несётся по телу, выжигая остатки самообладания.

Глава 7

Когда Бажен отстраняется, не сразу прихожу в себя. Ещё некоторое время лежу под ним не шевелясь. Жду, когда дыхание придёт в норму и появится, наконец, возможность ясно мыслить.

Мужчина не отпускает меня полностью, а продолжает лежать сверху, вдавливая в мягкую перину и разглядывая необычными, похожими на кусочки янтаря глазами.

Он так близко, что чувствую, как бьётся его сердце, как вздымается мощная грудь, во время дыхания. Ощущаю его тепло, запах, и тону в этих ощущения, растворяюсь в них. Это приятно, но ново и слишком волнительно.

Нет, я, конечно, уже целовалась, и не единожды. Но ни разу поцелуи с парнями не производили на меня столь обескураживающего действия. И это притом, что те молодые люди, ну с которыми доводилось целоваться до этого, они мне нравились. Я даже испытывала к ним чувства. А этого нахального Бажена, почти не знаю!

К тому же он ведёт себя слишком развязно. Уже и себя успел показать, во всей красе, можно сказать, и меня разглядел со всех сторон, без одежды. Теперь ещё и сверху улёгся! А ведь я, девушка приличная, между прочим,  и, говоря откровенно, дальше поцелуев никогда не заходила. Но тут меня и спрашивать не собираются, судя по всему!

Бажен же времени решает не терять и вновь склоняется к моим губам, опаляя их горячим, влажным дыханием.

– Эээ… Ты чего творишь? Слезь с меня! – взвизгиваю и отворачиваюсь.

Его губы опускаются на мою щёку, но и от этого всё тело будто молнией пронзает, а от сладостного спазма сводит живот.

– Ты просто сладкая такая, не могу удержаться… – тянет и начинает покрывать короткими поцелуями моё лицо и шею. – Пахнешь так притягательно, так и манишь укусить…

– Ты совсем уже? Отпусти! – визжу в голос и начинаю отталкивать его от себя.

– Ладно, угомонись. Не буду кусать. Пока.

Нехотя поднимается и выпускает меня из плена своего мощного тела. Вздыхаю с облегчением, но вместе с тем чувствую какую-то пустоту внутри, непривычную, странную.

– Одевайся. Я здесь подожду, чтобы больше без происшествий. Потом с домовиком мирись, знакомься. Давай, я отвернусь, коли смущаешься, – говорит, поправляя свою одежду, разглаживая витой пояс.

Подчиняюсь даже с несколько излишней поспешностью. Лишь бы опять не завалился сверху. Что за привычка, на людей наскакивать то и дело без предупреждения? Ещё и целоваться лезет!

Вот только воспоминания о прикосновении твёрдых мужских губ вызывают приятное томление в животе и лёгкость в районе груди. Поднимаю руку и осторожно провожу пальцем по своим губам. От этого горячая волна мгновенно растекается по телу.

– Оделась? – проявляет нетерпение Бажен.

– Нет, сейчас!

Хватаю сарафан и накидываю через голову, пытаюсь сообразить, той ли стороной надела и как его правильно завязывать. Разбираюсь сразу, не зря ведь два года посещала лекции по истории костюма.

Расправив сарафан, обращаю внимание на лавку, где остались лежать поясок и атласная лента.

– Это тоже тебе, – оборачивается мужчина. – Не подпоясанная и с распущенными волосами больше не выходи из дома. Иначе нехорошие гости прицепятся.

Киваю. Кто это за гости, даже спрашивать не хочу. Мне хватило того страшилы на крыше избы.

Быстро обвязываю талию пояском, заплетаю тугую косу.

Бажен внимательно оглядывает меня и одобрительно улыбается. Затем показывает, где взять посуду, достаёт из печи горшок с разваренной кашей и начинает объяснять.

– Кашки положь, не жалей. А затем иди за печку, представься и попроси прощения за грубые слова, да сообщи, что останешься в этом доме, с позволения хозяина, то есть меня. Поняла?

– Мне в этом доме оставаться незачем. Что я буду его, ну домового твоего обманывать? – бормочу, но послушно перекладываю горячую кашу в деревянную плошку.

– А куда же ты подашься? Егорихин дом тебе не больно приглянулся.

– К бабушке, а не к вашей Егорихе. Это какая-то другая деревня. Как она называется?

– Ольховка.

Замираю с ложкой в руках. Не может этого быть! Ведь и та деревня, в которую я приехала из города, тоже называлась: Ольховка. Хотя, может, я в темноте что-то не разглядела? Мало ли, вдруг что-то приснилось, сон с явью смешался, вот и вышло недоразумение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.