Эларин Эванс
Хранитель в опасности

Пролог

Пролог

Первый вздох и обретение ангела.

Лазурные глаза ангела сияли особым светом, когда он смотрел на крошечное создание, только что пришедшее в этот мир. Судьба этого младенца словно была предначертана свыше, и небесное создание ощущало необычайную связь с новорождённым.

Остальные ангелы переглядывались, чувствуя необъяснимую тяжесть момента. Они знали – выбор должен быть сделан сейчас, иначе душа младенца останется без защиты в мире, полном искушений и опасностей.

– Позвольте мне, братья мои, – раздался тихий, но решительный голос одного из небесных существ. – Я чувствую, что эта душа особенная. Она нуждается в особой заботе.

– Но ты и так оберегаешь многих, – возразил один из ангелов. – Не станет ли это бременем для тебя?

– Моё сердце говорит иное, – ответил ангел с лазурными глазами. – Я не могу оставить его.

В этот момент младенец словно почувствовал присутствие своего будущего хранителя. Он перестал плакать и, будто понимая всё происходящее, посмотрел прямо в глаза ангелу. В этом взгляде было столько доверия и надежды, что сомнений больше не оставалось.

– Будь по-твоему, – согласился старший ангел. – Пусть будет так, как велит твоё сердце. Но помни, брат, ответственность велика.

– Я готов, – ответил небесный страж, склонив голову в знак уважения.

С этими словами ангел распростёр свои белоснежные крылья над колыбелью младенца. Несколько перьев, лёгкое как пух, опустились на личико малыша, словно благословляя его на долгий путь в этом мире.

Время неумолимо шло вперёд, и ангелам пора было возвращаться в свои небесные чертоги. Но теперь они были спокойны – душа младенца находилась под надёжной защитой. А ангел с лазурными глазами, ставший его хранителем, уже готовился к своей новой миссии – оберегать и направлять этого человека через все испытания, которые приготовила ему судьба.

Взмах крыльев, и небесные посланники растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и обещание вечной защиты. А в родильной палате остался маленький мальчик, которому суждено было пройти свой путь, ведомый заботливой рукой своего ангела-хранителя.

– Я, – произнёс один из ангелов, выступая вперёд. Он раскрыл ангельские крылья и хотел было закрыть ими этого мальчика, как бы говоря другим, что он под его защитой, но другой ангел произнёс, мешая сделать это.

– Остановись, Микаэль. Это мой подопечный и я буду оберегать его.

Блондин по имени Микаэль стоял перед собратьями, его сердце трепетало от волнения. Нежная связь, возникшая между ним и новорождённым, была настолько сильной, что он не мог представить себе, как оставит этого ребёнка.

– Прошу вас, братья, – голос Микаэля дрожал от эмоций, – позвольте мне быть его хранителем. У меня нет других подопечных, и я чувствую, что эта душа предназначена именно мне.

Ангел с изумрудными глазами, чей взгляд напоминал свежую весеннюю траву, нахмурился. Его лицо выражало явное недовольство.

– Ты говоришь так, будто этот ребёнок особенный, – произнёс он, взмахнув крыльями так резко, что несколько белоснежных перьев плавно опустились на пол. – Но каждый ребёнок особенный. И у каждого из нас есть право выбрать свою судьбу.

Остальные ангелы переглянулись между собой, ощущая напряжение в воздухе. Они понимали чувства Микаэля, но и доводы его оппонента были весомы.

– Позволь мне объяснить, – мягко произнёс один из старших ангелов, чей голос звучал как мелодия. – Мы все чувствуем особую связь с этим ребёнком. Но разве не важнее то, что Микаэль сейчас действительно свободен и может полностью посвятить себя защите этого дитя?

Зелёный ангел на мгновение задумался, его взгляд смягчился.

– Хорошо, – наконец произнёс он, – пусть будет по-твоему, Микаэль. Но знай, что я буду наблюдать за тобой. И если ты не справишься…

– Я справлюсь, – твёрдо ответил Микаэль, склонив голову в знак благодарности. – Я обещаю вам всем, что этот ребёнок будет под надёжной защитой.

С этими словами он повернулся к колыбели, где мирно спал новорождённый. Его лазурные глаза светились особым светом, полным надежды и решимости. Судьба этого ребёнка теперь была в надёжных руках, и Микаэль был готов на всё, чтобы защитить его.

Ангелы, обменявшись понимающими взглядами, начали подниматься ввысь, их крылья мерцали в полумраке родильной палаты. Микаэль остался вместе с одним ангелом, распростёр свои белоснежные крылья над колыбелью, обещая вечную защиту и заботу своему новому подопечному.

– Люсьен, нет. Именно этот ребёнок тянет меня к себе, мне не нужен другой, – пропел ангел, слегка взмахнув крыльями, а после вновь сложив их.

Ангел с изумрудными глазами хотел что-то возразить, но внезапно почувствовал на своём плече лёгкое прикосновение. Он обернулся и увидел одного из высших ангелов. Люсьен мгновенно склонил голову, его крылья опустились в знак почтения.

– Ты опоздал, брат, – тихо произнёс он, и его плечи задрожали. Слезы навернулись на глаза – снова он остался ни с чем. Уже который год он искал свою душу, но ни одна не откликалась на его зов.

Микаэль наблюдал за страданиями Люсьена с болью в сердце. Он понимал его чувства, ведь сам знал, каково это – искать свою связь. Но сейчас он чувствовал такую крепкую нить с новорождённым, что отказаться от него не мог.

Люсьен, собравшись с силами, улыбнулся. Ангелам не свойственно завидовать – они созданы для радости и света. Он кивнул Микаэлю, и его крылья мягко затрепетали, когда он начал подниматься ввысь.

Другие ангелы, радуясь за Микаэля, поздравили его с обретением подопечного. Их голоса слились в нежную мелодию, наполняющую пространство светом и теплом. Один за другим они растворялись в воздухе, возвращаясь в райский сад.

Микаэль остался наедине с колыбелью. Его лазурные глаза сияли от счастья. Он склонился над младенцем, и несколько белоснежных перьев мягко опустились на личико ребёнка. Ангел прошептал слова защиты и любви, обещая всегда быть рядом, оберегать и направлять.

Теперь началась его миссия – миссия хранителя, готового на всё ради своего подопечного. И в этом служении он найдёт истинное счастье, ведь нет большей радости для ангела, чем защищать человеческую душу.

Микаэль склонился над колыбелью, его белоснежные крылья слегка дрожали от переполнявших чувств. Нежно положив ладонь на лобик младенца, он ощутил, как между ними протянулась невидимая нить – прочная, как сталь, и тонкая, как паутинка. Теперь он мог чувствовать каждую эмоцию своего подопечного, каждую его мысль, словно они были единым целым.

Акушерка, не замечая присутствия ангела, с теплотой в голосе обратилась к молодой матери:

– Как вы назовёте своего ребёнка?

– Юмилия, – ответила женщина, её голос дрожал от счастья. Она нежно поцеловала дочь в лоб, и в этом поцелуе было столько любви и нежности, что даже у ангела защемило сердце.

Микаэль улыбнулся, услышав это имя. Юмилия… Оно звучало как мелодия, как песня, как обещание светлого будущего. Ангел медленно произнёс его про себя, словно пробуя на вкус, и имя показалось ему сладким, как мёд, и терпким, как лучшее вино.

Нежность переполняла Микаэля. Он смотрел на маленькую Юмилию и видел в ней нечто особенное – ту самую притягательную силу, которая связала их судьбы. Ангел закрыл глаза и прошептал:

– Теперь я всегда буду с тобой, Юмилия.

В его сердце зародилась твёрдая решимость. Да, этот ребёнок будет непростым – Микаэль уже чувствовал это. Но он готов был пройти через любые испытания, лишь бы защитить свою подопечную, направить её по верному пути и помочь раскрыть весь заложенный в ней потенциал.

Ангел расправил крылья, готовясь к своей новой миссии. Теперь его жизнь навсегда связана с этим маленьким существом, и он сделает всё возможное, чтобы Юмилия выросла достойным человеком, достойным своей небесной защиты.

Время неумолимо текло, меняя всё вокруг. Дни сменялись ночами, весна уступала место лету, а осень провожала зиму. Мир становился всё более суровым и безжалостным, но в маленьком сердце Юмилии по-прежнему царили свет и радость.

Девочка росла удивительно красивой и чуткой натурой. Её большие глаза светились добротой, а улыбка согревала всех вокруг. Родители души не чаяли в своём ребёнке, оберегая её от всех невзгод, а Микаэль, невидимый страж, постоянно находился рядом, готовый в любой момент прийти на помощь.

Юмилия чувствовала присутствие своего ангела-хранителя, хотя и не могла его увидеть. Когда родители уходили по делам, она часто замечала лёгкое дуновение ветра и мягкие прикосновения к щекам. Пушистые крылья ангела, словно перышки, щекотали её лицо, вызывая счастливый смех.

Микаэль наблюдал за своей подопечной с нежностью и гордостью. Он видел, как она растёт, познаёт мир, учится любить и сопереживать. Каждый её шаг, каждая улыбка наполняли его сердце радостью. Ангел понимал, что не зря выбрал именно эту душу – в ней было столько света и чистоты.

Иногда, когда Юмилия засыпала, Микаэль склонялся над её кроватью, нежно поглаживая невидимой рукой её волосы. Он пел ей тихие ангельские песни, оберегая её сон от кошмаров и тревог. В эти моменты девочка улыбалась во сне, чувствуя себя защищённой и любимой.

С каждым днём связь между ангелом и его подопечной становилась всё крепче. Микаэль знал, что впереди их ждёт множество испытаний, но был готов пройти через них вместе с Юмилией, оберегая её от всех бед и невзгод этого непростого мира.

А Юмилия продолжала расти, оставаясь такой же светлой и открытой душой, притягивая к себе любовь окружающих и чувствуя незримое присутствие своего верного хранителя, который всегда был рядом, готовый защитить её от любых опасностей.

Микаэль с тревогой наблюдал за тем, как меняется его подопечная. Та маленькая девочка, которая когда-то радостно смеялась от прикосновения его крыльев, теперь становилась всё более упрямой и своенравной. Её характер проявлялся всё ярче, а желание доказать свою правоту порой приводило к необдуманным поступкам.

Каждый раз, когда Юмилия ввязывалась в драку, сердце ангела сжималось от боли. Он пытался достучаться до неё, посылал нежные мысли о том, как можно решить конфликты мирным путём, но девочка была слишком погружена в свои эмоции, чтобы услышать тихий голос своего хранителя.

Брюнетка становилась всё сильнее не только физически, но и духовно. Она научилась анализировать свои ошибки, запоминать уроки и использовать полученный опыт. Её авторитет среди сверстников рос, но Микаэль видел, что этот путь не делает её счастливее.

По ночам, когда Юмилия засыпала, ангел всё так же пел ей колыбельные и посылал светлые сны, но теперь в его песнях звучала печаль. Он понимал, что не может полностью защитить свою подопечную от трудностей жизни, но продолжал пытаться направить её на путь, где сила духа сочетается с добротой сердца.

Иногда, когда девочка была особенно расстроена, она всё ещё слышала те знакомые мелодии и чувствовала трепет крыльев. В эти моменты её сердце успокаивалось, хотя она и не могла понять, откуда приходят эти ощущения.

Микаэль не сдавался. Он продолжал быть рядом, оберегая её от настоящих опасностей, направляя в моменты сомнений и поддерживая в трудные минуты. Даже если его подопечная не слышала его слов, он знал – однажды она поймёт, что сила не всегда заключается в кулаках, а настоящая победа – это победа над собственными слабостями.

И хотя путь Юмилии становился всё сложнее, ангел верил, что его невидимая поддержка поможет ей найти правильный путь, где доброта и сострадание будут сильнее любого кулака.

Микаэль использовал все свои ангельские способности, чтобы достучаться до сердца своей подопечной. Каждую ночь он являлся к ней во снах, превращая их в уроки мудрости и доброты. В этих сновидениях он показывал ей альтернативные пути решения конфликтов, учил находить компромиссы и видеть красоту мира без применения силы.

Иногда ангел нарушал небесные законы и принимал человеческий облик, чтобы лично поговорить с Юмилией. Он появлялся в моменты, когда она особенно нуждалась в совете, когда стояла на пороге важного решения. Эти встречи были редки и рискованны, но Микаэль не мог остаться в стороне, когда его подопечная подвергалась опасности.

Каждый раз, когда Юмилия следовала его советам и решала конфликт мирным путём, сердце ангела наполнялось радостью. Эти моменты давали ему надежду, что его усилия не напрасны. Но затем всё возвращалось на круги своя – вспыльчивый характер брал верх, и девушка снова бралась за кулаки.

Годы летели незаметно. Маленькая девочка превратилась в прекрасную юную девушку с копной чёрных волос и яркими глазами, в которых отражалась её непокорная душа. Её авторитет среди сверстников рос, но цена этого авторитета тревожила Микаэля. Он видел, как её красота затмевается внутренней борьбой, как доброе сердце скрывается за маской жёсткости.

Ангел продолжал свою невидимую работу. Он плакал от бессилия, когда она причиняла боль другим, но тут же радовался каждой её маленькой победе над собой. Микаэль знал – перемены приходят не сразу, и верил, что однажды его подопечная найдёт свой истинный путь.

В её душе шла своя борьба, и ангел был уверен – рано или поздно свет победит тьму. Юмилия повзрослеет, её характер смягчится, а мудрость, которую он пытался вложить в её сердце, прорастёт и принесёт свои плоды. Он продолжал быть её тенью, её незримой опорой, надеясь, что однажды она услышит его голос не во сне, а в реальности, и поймёт, что сила не в кулаках, а в добром сердце и чистой душе.

Микаэль чувствовал, как тревожно сжимается его сердце. Что-то надвигалось – он ощущал это каждой частичкой своей небесной сущности. То, что казалось простым жизненным путём, вдруг начало извиваться, словно змея, готовясь нанести удар.

Судьба, словно опытный игрок, неспешно раскладывала свои карты перед Юмилией. Каждая из них таила в себе испытание, каждое новое событие могло стать поворотным моментом в жизни его подопечной. Ангел понимал – впереди их ждут серьёзные проверки.

Юмилия взрослела, её характер становился всё более упрямым, а желание доказать свою правоту – всё более настойчивым. Микаэль видел, как она отдаляется от того светлого пути, который он пытался для неё проложить. Но теперь перед ней вставали испытания, которые могли либо сломить её, либо сделать по-настоящему сильной.

Ангел не знал, какие именно испытания приготовила судьба для его подопечной. Он лишь чувствовал, как нарастает напряжение в воздухе, как сгущаются тучи над головой Юмилии. И хотя он был готов защищать её всеми доступными способами, в глубине души понимал – некоторые уроки можно получить только через личный опыт.

Микаэль продолжал быть рядом, невидимо оберегая свою подопечную. Он готовился к худшему, надеясь на лучшее. Его крылья трепетали от беспокойства, а сердце наполнялось тревогой за судьбу Юмилии. Но он не отступал – ведь это было его предназначением, его священной миссией как ангела-хранителя.

Судьба продолжала свой неспешный танец, бросая перед Юмилией всё новые и новые испытания. И только время могло показать, как она справится с этими трудностями, и сможет ли Микаэль уберечь её от самых тяжёлых ударов судьбы

Глава 1

.

Глава 1.

Обычная прогулка или встреча странного парня.

Мелкий дождь барабанил по крышам домов, асфальту, деревьям и траве, наполняя воздух свежестью и приятным запахом, который так и хотелось вдыхать полной грудью.

Люди на улице шли с мрачными лицами, без улыбок, словно у всех наступил траурный день. Только маленькие дети, не замечая жизненных проблем, бегали с улыбками, радуясь жизни.

Приятная мелодия разливалась по квартире, заполняя собой каждую комнату, прогоняя звенящую тишину. Эта мелодия была настолько нежной и чарующей, что хотелось слушать её бесконечно, вслушиваясь в каждый аккорд гитары. Она расслабляла, унося в неведомую страну, где не существовало проблем, а жизнь была прекрасной и насыщенной.

Брюнетка сидела на кровати, перебирая струны гитары, изредка подпевая какую-то песню. В эти моменты она словно переносилась в свой мир грёз и мечтаний. Часто она могла часами сидеть в своей комнате, играя разную музыку, мечтая о чём-то своём, о чём-то недостижимом в этом мире. Только музыка помогала ей забыть о проблемах и невзгодах. Родители Алистер, возможно, не замечали её талант – либо предпочитали не замечать, ведь они были слишком заняты работой.

А на подоконнике рядом сидел её ангел-хранитель. Он смотрел в окно, слушая прекрасную мелодию, и тоже мечтал о невозможном.

Когда последние аккорды затихли, ангел обратил взгляд на загрустившую брюнетку. Она смотрела на струны, словно не видя их, погруженная в свои мысли.

– Почему они так долго пропадают на работе? Такое чувство, будто они забыли про меня… – прошептала Юмилия, закрывая глаза и крепче сжимая гитару.

Микаэль понимал её боль. Родители действительно перестали уделять дочери должное внимание, пропадая на работе сутками. А когда возвращались домой, устраивали скандалы, которые пугали Юмилию. В такие моменты она пряталась в углу, надевала наушники и включала музыку, лишь бы не слышать эти крики.

Ангел чувствовал её одиночество, её боль и тоску по родительской любви. Он хотел бы утешить её, но знал – иногда человеку нужно пройти через эти испытания самому, чтобы стать сильнее. Микаэль лишь мог быть рядом, оберегая её невидимым крылом, защищая от ещё больших невзгод и надеясь, что однажды её родители опомнятся и вспомнят, как важна для них их дочь..

Микаэль с болью в сердце наблюдал за своей подопечной. Его так и тянуло обнять её по-настоящему, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но небесные законы были строги – прямое вмешательство в судьбы людей каралось жестоко, вплоть до изгнания из рая.

Он медленно спустился с подоконника, ступая босыми ногами по мягкому белоснежному ковру. Расправив свои великолепные крылья, ангел сел рядом с Юмилией, стараясь передать ей хотя бы частичку своего тепла через незримое объятие крыла. Как же жаль, что люди не могут видеть и чувствовать их присутствие, разве что в редкие мгновения, когда грань между мирами истончается.

Слова Юмилии, полные решимости и силы духа, согрели сердце Микаэля. «Ну и ладно. Сама справлюсь. Я не слабачка какая-то», – произнесла она с улыбкой, и ангел не мог не радоваться такому настрою.

Когда брюнетка встала с кровати и потянулась, зевая, она вновь ощутила то едва уловимое прикосновение чего-то мягкого и пушистого. Это было похоже на дуновение тёплого ветра, но в этом ощущении не было ничего пугающего – только спокойствие и уверенность.

Подняв голову к потолку, словно к открытому небу, Юмилия произнесла свою искреннюю молитву:

– Господи… Прошу… Дай мне человека, который будет любить меня так, как кто-то любил меня и оберегал, который давал надежду и уверенность в себе, позволяя верить в невозможное.

Микаэль, услышав эти слова, опустил голову, скрывая нежную улыбку. В его душе расцвело тепло от осознания того, что Юмилия не забыла о той невидимой поддержке, которая всегда была рядом с ней.

«Она не забыла. Поразительно, Юми», – пронеслось в мыслях ангела, и его сердце наполнилось радостью. Он знал, что его подопечная сильна духом, но эта её способность сохранять веру в добро, даже не видя его источника, трогала ангела до глубины души.

Микаэль продолжал оберегать свою Юмилию, оставаясь невидимым стражем её души, готовым в любой момент прийти на помощь, даже если она никогда не узнает об этом.

Микаэль поднял голову и посмотрел на свою подопечную. Юмилия стояла, устремив взгляд сквозь стену, погруженная в свои мысли. Ангел опустил глаза, размышляя о том, стоит ли снова нарушать запрет и принимать человеческий облик.

Каждый день он преступал небесные законы, обретая плоть и ступая на грешную землю. Запрет был строг, но чувства к Юмилии были сильнее любых правил. Микаэль делал это ради неё – чтобы научить необходимым навыкам, направить по верному пути. Пусть Господь и покарает его однажды, но жизнь Юмилии была важнее любых небесных наказаний.

– Юмилия! – раздался слащавый мальчишеский голос, от которого у ангела внутри всё сжалось.

Микаэль нахмурился, узнав этот голос. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд устремился в окно с явным недовольством. Как же хотелось сейчас принять человеческий облик и увести Юми подальше от этого существа!

Альфред Батори – высокий альбинос, один из немногих людей, способных видеть и слышать ангелов, общаться с душами умерших. Эта способность настораживала Микаэля до крайности. Не раз этот юноша смотрел туда, где находился ангел, окидывая его ехидным взглядом, словно насмехаясь над тем, что ангелы не могут вмешиваться в людские судьбы, в то время как он сам обладал такой властью.

Ангел наблюдал, как Юмилия встрепенулась и, подбежав к окну, махнула рукой в знак того, что сейчас придёт. Сердце Микаэля сжалось от необъяснимого страха, который с каждым днём становился всё сильнее. Тревога нарастала, заставляя ангела быть особенно бдительным. Все его чувства обострялись, когда Юмилия приближалась к дороге, даже если переходила её по пешеходному переходу.

Недоброе предчувствие терзало ангела. Что-то надвигалось, и он не мог понять, что именно. Но одно было ясно – этот Альфред не сулил ничего хорошего, и Микаэль был готов защищать свою подопечную любой ценой, даже ценой собственного небесного существования.

– Эй, Юми, долго там будешь ещё? Собираешься прям как девчонка какая-то, – подколол её Альфред, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Заткнись, придурок. Я и есть эта самая девчонка, – прорычала брюнетка, завязывая шнурки на кроссовках.

Альфред лишь усмехнулся, прекрасно зная, что все её угрозы – пустой звук. Его взгляд скользил по окружающему пространству, словно выискивая что-то невидимое для других. Когда его глаза наткнулись на едва заметное белое сияние в углу, его губы растянулись в самодовольной улыбке – он снова заметил присутствие ангела-хранителя, неотступно следующего за своей подопечной.

– Хорошо, я готова, – объявила Юмилия, выходя из квартиры и запирая дверь.

– Вот и отлично, – пропел Батори, внимательно разглядывая подругу. – Юми, слушай, а ты никогда не замечала чего-то странного? Ну, знаешь, будто кто-то рядом, хотя ты одна, или какие-то странные прикосновения?

Алистер посмотрела на него как на сумасшедшего, закатив глаза:

– Нет, конечно. Ты что, до сих пор веришь в детские сказки, хотя тебе уже почти семнадцать?

Микаэль, наблюдавший за этой сценой, напрягся. Ему не нравилось, как Альфред крутился вокруг его подопечной, задавая подобные вопросы.

Альфред лишь улыбнулся, игнорируя её колкость, и продолжил идти рядом, внимательно осматриваясь по сторонам:

– Да нет, что ты. Я давно вышел из детского возраста. Просто интересно. Вон, на прошлой неделе один парень так визжал, как девчонка, увидев какую-то тень, даже не поняв, что это просто игра света.

Брюнетка лишь фыркнула, ускоряя шаг. Микаэль следовал за ними, настороженно наблюдая за каждым движением Альфреда. Его не покидало ощущение, что этот юноша таит в себе какую-то опасность для его подопечной, и он был готов вмешаться, если почувствует, что Юмилии грозит реальная угроза.

Недовольно цокнув языком, Юмилия слегка ударила Альфреда кулаком в плечо, заставляя его заткнуться. Сама она вновь задумалась о том, что видела тень парня, когда была одна в комнате. Это было странно и пугающе, но она списала это на игру света и тени.

Они шли по оживлённому центру города, рассматривая витрины магазинов. Каждый из них приглядывался к противоположному полу, оценивая красивых особ.

Ферид искал девушку для недолгого развлечения, а Юмилия просто смотрела, но ни один из встречных не запал ей в душу. Все казались такими обычными, смазливыми, и ни один из них не соответствовал тому образу, который она рисовала в своём воображении. Ей хотелось найти особенного человека, того, кто был бы один на миллион в этом мире, кто совпадал бы по всем её параметрам и вкусам. Но, увы, она не могла найти такого человека.

Проходя мимо очередной витрины, Юмилия заметила отражение парня, который казался ей воплощением мечты – уверенный, красивый и загадочный. Но когда она обернулась, видение исчезло, и перед ней снова была обычная толпа.

– Ну что, нашла кого-то особенного? – поддел её Альфред, заметив её задумчивость.

– Нет, как всегда, все обычные, – вздохнула Юмилия, пряча свои мечты глубоко в сердце. – Видно, не судьба мне встретить того самого.

Микаэль, наблюдавший за ними издалека, почувствовал тревогу за свою подопечную. Он знал, что её стремление найти особенного человека было искренним, и хотел бы как-то помочь ей в этом поиске, не нарушая небесных законов. Но пока он мог только быть рядом, оберегая её от невзгод и тревог этого мира.

– Юми, а может ты Нортону предложишь встречаться, ну или в крайняк просто погуляешь с ним? Он ведь довольно клёвый парень, а то ты как белая ворона среди всех, – предложил ей Батори, покупая из автомата пачку чипсов.

Брюнетка промолчал несколько секунд, а потом пожимая плечами, ответила.

– Не, он мне не нравится. Не в моём вкусе так сказать.

Альфред промычал, усмехнувшись, не упуская шанса подшутить над другом, забирая пачку чипсов и подходя к нему.

– М-м-м, вот как. А в твоём вкусе, случаем, не домашние мальчики? Или может… у тебя другие предпочтения?

Алистер посмотрела на альбиноса таким взглядом, будто хотела испепелить, но она решил ограничиться лишь усмешкой и ядовитым тоном голоса.

– А в твоём вкусе, случаем, не одни молодые девочки, ценитель несовершеннолетних?

Альфред аж чуть не подавился, но быстро откашлявшись, улыбнулся, посмотрев на брюнетку и поднял руки в театральном виде, призывающего к себе внимание.

– О нет, что ты! Какой я ценитель? Разве я похож на него? Конечно, же нет!

– А по-моему в самый раз, Батори.

Ребята направились в главный парк города, наслаждаясь тёплым вечером. Парк был наполнен звуками смеха и веселья, и они с удовольствием погрузились в атмосферу беззаботного общения.

Альфред и Юмилия рассказывали друг другу анекдоты, смеясь от души над каждой шуткой. Их разговор плавно перетекал с одной темы на другую – от последних школьных новостей до планов на будущее. Они обсуждали всё: от новых модных тенденций до загадочных историй, которые слышали от знакомых.

Юмилия делилась своими мечтами о том, каким она видит своё будущее, как хочет развиваться и чего хочет достичь. Альфред, в свою очередь, рассказывал о своих увлечениях и планах, иногда вставляя забавные истории из своей жизни.

Они сидели на скамейке под старым дубом, наблюдая за играющими детьми и влюблёнными парочками. В этом месте, среди зелени и свежего воздуха, все проблемы и тревоги казались такими незначительными и далёкими.

Микаэль, наблюдая за ними издалека, чувствовал облегчение от того, что его подопечная находится в компании друга. Он знал, что, несмотря на все трудности и испытания, Юмилия всегда найдёт поддержку и понимание в лице Альфреда.

Этот вечер был нужен им обоим – как момент расслабления и отдыха от повседневных забот, как возможность просто быть молодыми и беззаботными, наслаждаясь обществом друг друга.то, что скрыто от обычных людей, его загадочная натура – всё это настораживало Микаэля. Он чувствовал, что этот юноша может сыграть важную роль в судьбе его подопечной, и эта роль может оказаться не такой уж безобидной.

Время текло незаметно, а ангел продолжал своё невидимое дежурство, готовый в любой момент прийти на помощь своей подопечной, даже если для этого придётся нарушить все небесные запреты.

Микаэль внимательно слушал разговор Юмилии и Альфреда, периодически морщась от некоторых тем, которые казались ему слишком приземлёнными и пошлыми. Его чистая и искренняя душа не могла принять такие разговоры, они казались ему чуждыми и неправильными.

Оглядываясь по сторонам, ангел заметил, что другие ангелы выглядели тусклыми и невзрачными. Они словно утратили своё небесное сияние, проводя слишком много времени среди людей. Микаэль, будучи ещё молодым ангелом, чувствовал, что его сияние намного ярче, чем у его более опытных собратьев.

«Неужели жизнь на земле угнетает не только людей, но и нас? – размышлял он. – Я вижу, как другие ангелы постепенно тускнеют с каждым днём, проводя слишком много времени среди людей. Их подопечные всё больше совершают ошибок, и это отражается на их небесных собратьях».

Микаэль с тревогой думал о будущем. Что, если и Юмилия постепенно поддастся влиянию этого мира, потеряет свою чистоту и искренность? Эта мысль причиняла ему боль. Он видел, как она взрослеет, как её характер становится всё более упрямым, и боялся, что однажды она может стать такой же, как те ангелы, которые утратили своё сияние.

Но несмотря на все свои тревоги, Микаэль не сдавался. Он продолжал быть рядом с Юмилией, оберегая её невидимым крылом, направляя на правильный путь и надеясь, что однажды она сохранит свою чистоту и искренность, несмотря на все испытания, которые преподносит ей жизнь.как его подопечная смеётся и общается с Альфредом, он понимал, что должен быть особенно бдительным. Ведь если его предположения верны, то Юмилия может стать следующей в ряду тех, чьи ангелы постепенно теряют свою яркость. И он не мог этого допустить.

Микаэль, наблюдая за весёлой Юмилией, которая беззаботно болтала с Альфредом, снова ощутил беспокойство. Он опустился на землю, чувствуя тепло плитки под ногами. Ангел вздохнул, размышляя о своём положении.

Подняв голову к небу, он начал вспоминать все запреты, которые были наложены на ангелов:

Запрещено вмешиваться в жизнь людей.

Запрещено ступать на грешную землю.

Запрещено изменять ход событий в жизни человека.

Самый страшный запрет – любовь к подопечному, подобная человеческой, полная страсти и плотских желаний.

Микаэль знал, что уже неоднократно нарушал эти запреты, но каждый раз делал это ради Юмилии. Он хотел защитить её, научить мудрости и доброте, помочь найти правильный путь. Но теперь ангел начал бояться, что его чувства к подопечной становятся всё сильнее и больше напоминают человеческую любовь.

Эта любовь пугала его. Она была такой же страстной и всепоглощающей, как у людей. Микаэль чувствовал, как его сердце бьётся быстрее при виде Юмилии, как его крылья трепещут от желания защитить её. Он понимал, что нарушает все небесные законы, но не мог отказаться от своей миссии.

«Что, если я потеряю свои крылья из-за неё? Что, если моя любовь станет причиной моего падения?» – эти мысли терзали ангела. Но несмотря на страх и тревогу, он был готов на всё ради своей подопечной. Даже если это означало нарушить все запреты и понести самое суровое наказание. Ведь жизнь Юмилии была для него важнее любых небесных правил.

– Ну, чо ты как баба? Чо ссышь, да? – продолжал издеваться главарь, подступая ближе.

Юмилия, сжав кулаки, сделала шаг вперёд, но Альфред крепко схватил её за руку:

– Юми, успокойся! Мы просто уйдём.

Микаэль наблюдал за происходящим с небес, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги за Юмилию. Он видел, как она напряжена, как её глаза сверкают от гнева и как крепко она сжимает кулаки, готовая дать отпор этим хулиганам.

«Я должен быть там, рядом с ней, чтобы защитить её», – эта мысль пульсировала в его сознании. Микаэль знал, что не может оставаться в стороне, когда её жизни и достоинству угрожает опасность.

В этот момент он принял решение. Его крылья слегка затрепетали, когда он начал спускаться вниз, принимая человеческий облик. Его появление было мгновенным и неожиданным.

Когда главарь шайки начал свои грубые слова и действия, Микаэль выступил вперёд, его голос был твёрд и непреклонен:

– Эй, оставьте её в покое!

Его небесно-голубые глаза, полные спокойствия и силы, заставили хулиганов отступить. Они переглянулись, но не осмелились возразить этому странному, но явно решительному незнакомцу.

Юмилия и Альфред с удивлением и облегчением смотрели на своего неожиданного защитника. Микаэль, оставаясь в человеческом облике, тихо сказал:

– Всё будет хорошо. Я с вами.

Главарь, почувствовав его решимость, отступил, и его шайка последовала за ним. Как только они исчезли из виду, Микаэль снова принял свой истинный облик.

– Спасибо тебе, – прошептала Юмилия, глядя на него с благодарностью.

Микаэль улыбнулся, хотя она не могла видеть его лица:

– Это моя обязанность. Теперь всё будет в порядке.

Он знал, что его вмешательство было нарушением небесных законов, но ради защиты своей подопечной он был готов пойти на любые риски. Теперь ему нужно было быть ещё более осторожным, чтобы никто не узнал его истинную природу, но Юмилия всегда будет под его невидимой защитой. что Юмилии грозит настоящая опасность.

Спустя некоторое время

– Юми, да подожди ты хоть на минуту! – умоляюще крикнул Альфред, пытаясь догнать стремительно убегающую Юмилию.

Она бежала, не разбирая дороги, её дыхание было прерывистым от гнева и страха. В голове пульсировала только одна мысль – как можно дальше убежать от этого места.

– Что ты наделал, придурок! – прорычала она, не оборачиваясь. – Из-за твоего вмешательства теперь я не знаю, что будет дальше!

Альфред остановился, растерянно глядя ей вслед. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что ситуация вышла из-под контроля.

– Юми, стой! – снова позвал он, но она не остановилась.

– Бесит меня этот парень! – кричала она на бегу. – Решил тут законы свои устанавливать! Да кто он такой, чтобы указывать мне!

Ферид, глядя на удаляющуюся фигуру Юмилии, нахмурился. Он понимал, что перегнул палку, вмешавшись в ситуацию.

– Чёрт, я не хотел, чтобы всё так вышло, – пробормотал он, чувствуя себя виноватым. – Но я просто хотел защитить тебя…

Теперь ему предстояло найти способ догнать Юмилию и объяснить ей, что вмешательство Микаэля было сделано не из желания показать себя, а из искреннего желания защитить её. Но сейчас она была слишком далеко, а её гнев был слишком силён.который слегка покалывал при попытке пересечь его границы.

– Мне нужно побыть одной, – наконец произнесла Юмилия, останавливаясь. Боль постепенно утихала, но странное чувство присутствия чего-то большего, чем просто физическое недомогание, не покидало её.

Микаэль облегчённо вздохнул, видя, что она остановилась. Он продолжал парить рядом, готовый в любой момент вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Его сердце билось чаще обычного – он слишком сильно привязался к своей подопечной, нарушая тем самым ещё один небесный закон.

– Хорошо, – согласился Альфред, – но не уходи далеко. Я подожду здесь.

Юмилия кивнула, не подозревая о невидимом защитнике, который продолжал оберегать её даже в моменты, когда она пыталась убежать от его заботы.

Микаэль наблюдал за происходящим с небес, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги за Юмилию. Он видел, как она стремительно убегает, её фигура становилась всё меньше и меньше в отдалении. Ангел понимал, что его вмешательство, хоть и было необходимым, только усугубило ситуацию.

«Я не должен был позволять ей уйти в таком состоянии», – думал он, ощущая вину за то, что не смог успокоить её и объяснить, что действовал лишь из желания защитить.

Микаэль чувствовал себя ответственным за её безопасность и эмоциональное состояние. Он знал, что его подопечная сейчас испытывает гнев и страх, и это разрывало его на части.

«Почему она не понимает, что я лишь хочу помочь? Почему каждый раз, когда я вмешиваюсь, всё становится только хуже?» – размышлял он, наблюдая, как она исчезает за горизонтом.

Его крылья слегка подрагивали от волнения, а сам он чувствовал странное беспокойство. Микаэль понимал, что должен найти способ вернуть её доверие, показать, что он на её стороне, даже если для этого придётся нарушить ещё больше небесных законов.

«Я должен быть рядом, даже если она этого не хочет. Её безопасность важнее любых запретов», – твёрдо решил ангел, готовясь последовать за ней, чтобы убедиться, что она в безопасности, и попытаться объяснить, что его намерения чисты.

Микаэль знал, что теперь ему предстоит ещё больше защищать Юмилию, оберегая её от всех невзгод и опасностей, которые могли подстерегать её в этом мире.рядом, даже если ты не видишь меня. Даже если моя защита причиняет тебе боль, знай – это потому, что ты для меня важнее всего на свете».

Глава 2

Глава 3.

Тайный защитник

Микаэль парил в небесах, наблюдая за происходящим с высоты своих кристально чистых крыльев. Его лазурные глаза следили за каждым движением Юмилии и Альфреда, испытывая одновременно тревогу и решимость.

Он понимал, что его вмешательство в ситуацию с хулиганами было нарушением небесных законов, но не мог остаться в стороне, видя, как девушке угрожают. Теперь ему предстояло разобраться с последствиями своего поступка и найти способ защитить Юмилию, не раскрывая своей истинной природы.

«Почему она должна узнать обо мне сейчас? – размышлял он. – Лучше оставаться в тени и наблюдать, чем подвергать её ещё большему риску».

Микаэль чувствовал, как его крылья слегка подрагивают от волнения. Он понимал, что теперь его задача усложнилась: не только защищать Юмилию от внешних угроз, но и оставаться невидимым стражем, готовым вмешаться только в случае реальной опасности.

«Я должен быть осторожен, – решил он. – Нельзя допустить, чтобы моё присутствие или действия привлекли её внимание. Но и оставить её без защиты я не могу».

Ангел наблюдал, как Юмилия стремительно убегает от места стычки, пытаясь справиться с эмоциями. Её гнев и страх только усиливали его решимость защищать её. Он знал, что должен найти способ приблизиться к ней, стать для неё не просто невидимым наблюдателем, а реальным защитником.

Микаэль понимал, что впереди его ждут новые испытания. Он должен был научиться балансировать между своей небесной миссией и необходимостью оставаться в тени, защищая Юмилию от всех невзгод и опасностей, которые могли подстерегать её в этом мире.

«Я буду рядом, даже если она не знает о моём существовании, – мысленно произнёс Микаэль. – Моя задача – оберегать её, защищать и направлять, оставаясь невидимым стражем её судьбы».истинной сущности. Способ показать, что я рядом, даже когда ты не видишь меня», – размышлял Микаэль, готовясь к новым испытаниям, которые ждали его впереди.

Он знал, что впереди будет ещё много трудностей, но был готов к ним. Готов защищать её любой ценой, оставаясь невидимым хранителем её судьбы.

Он смотрит на того, кого любит, хочет сблизиться с ней и неважно случайно или специально. Человек узнает все его интересы и вкусы, чтобы можно было говорить на интересные темы, привлекая к себе, но часто заикается, краснеет при виде его или её. Мысли о возлюбленном человеке постоянно находится в голове и не дают спокойно вздохнуть. Сердце начинает трепетать, а кровь быстрее бежит по венам, когда случайное прикосновение любимого человека достигает тебя. Любовь человека очень сложная, но… Какая любовь ангела?

Ангелы чистые и непорочные, им не свойственно влюбляться в своих подопечных, желать их как люди. Они просто находятся рядом и оберегают его от всех проблем, поддерживая и направляя на правильный путь. Но что случается когда он влюбляется? Влюбляются ли ангелы настолько сильно, что постепенно становится людьми, не смотря на свою ангельскую сущность?

Микаэль многие годы оберегал Юмилию от внешнего мира, от людей настолько сильно, что не заметил, как сам начал чувствовать тёплые человеческие эмоции, той самой любовью, которой любят люди. Блондин сначала не осознавал свои истинные чувства к подопечному, любуясь по ночам как он спит или когда играет на гитаре. Чувства подобные огню разгорались с каждым днём, с каждым часом, пока не достигла ангельского сердца, сжигая там всё дотла. Этот пожар куда ужаснее любого другого, оно сжигало изнутри, заставляло рыдать от осознания того, что он никогда не сможет быть рядом с ней как нормальный человек. Ему хотелось, чтобы взгляды, вздохи Юмилии были направлены только на него, он хотел обладать ий во всех смыслах, несмотря на запреты.

С той встречи в парке прошло всего два дня, но для Микаэля они казались целой вечностью. Ангел всё чаще ловил себя на мысли, что хочет снова увидеть Юмилию, но при этом понимал – важно, чтобы их встреча выглядела случайной. Спланированная встреча могла бы вызвать у неё подозрения.

Микаэль размышлял о том, как бы устроить эту случайную встречу. Он не мог просто наблюдать за ней издалека, ведь его задача – быть рядом, когда она в опасности. Но как найти баланс между защитой и ненавязчивым присутствием?

Наблюдая за Юмилией издали, он видел, как она общается с Альфредом, как улыбается и смеётся. Это зрелище только усиливало его желание быть ближе к ней, защищать её и заботиться.

«Чувства действительно могут свести с ума, – думал Микаэль. – Они толкают нас на безумные поступки, за которые потом можно поплатиться. Но разве мы задумываемся о последствиях? Нет, мы просто идём на поводу у эмоций, лишь бы увидеть дорогого нам человека».

Он понимал, что его чувства к Юмилии становятся всё сильнее, и это беспокоило его. Как ангел, он должен был сохранять спокойствие и рассудительность, но рядом с ней все небесные законы казались такими незначительными.

Микаэль решил, что настало время действовать. Он придумал план – организовать «случайную» встречу в месте, где они могли бы пересечься естественным образом. Но при этом он должен был быть осторожным, чтобы не переступить черту и не раскрыть своё истинное лицо.

«Я должен найти способ быть рядом, не выдавая своих намерений. Ради её безопасности и своего спокойствия», – решил ангел, готовясь к новой встрече с Юмилией. чтобы она никогда не догадалась о моей истинной природе».

Микаэль наблюдал за Юмилией издалека, пытаясь найти подходящий момент для новой встречи. Он понимал, что их следующая встреча должна произойти естественно, без его вмешательства. И как раз в этот момент судьба преподнесла ему неожиданный сюрприз.

Альфред, который был близок с Юмилией, решил устроить для неё небольшой праздник в честь её восемнадцатилетия. Он пригласил её в местный клуб, где планировал устроить небольшой праздник с друзьями.

Микаэль, зная о планах Альфреда, понимал, что это может стать отличным шансом для новой встречи. Он не мог упустить возможность быть рядом с Юмилией в такой важный для неё день.

В день праздника Микаэль осторожно приблизился к клубу, наблюдая за входом. Когда Юмилия и Альфред вошли внутрь, он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Теперь ему предстояло найти способ оказаться поблизости, не привлекая внимания.

Внутри клуба играла музыка, и гости весело общались. Юмилия, одетая в красивое платье, выглядела особенно очаровательно. Она разговаривала с друзьями, смеялась и наслаждалась моментом.

Микаэль, оставаясь в тени, наблюдал за ней, чувствуя, как его крылья слегка подрагивают от волнения. Он понимал, что должен быть осторожен, чтобы не выдать своего присутствия. Но в то же время он не мог удержаться от того, чтобы не любоваться ею.

Эта встреча была особенной. Микаэль понимал, что этот вечер может стать началом новой главы в их истории. Он был готов защищать её и оберегать, оставаясь в тени, но теперь уже не как просто наблюдатель, а как её тайный защитник.

«Сегодняшний вечер только начало, – думал Микаэль. – Я буду рядом, даже если ты не знаешь о моём существовании. Моя задача – быть здесь, когда ты нуждаешься в защите, и оставаться невидимым стражем твоей судьбы».

Юмилия и Альфред вошли в клуб, наполненный музыкой и смехом. Освещение было приглушённым, создавая атмосферу таинственности и веселья. Юмилия сразу почувствовала, как атмосфера праздника окутывает её.

Альфред, заметив её улыбку, предложил:

– Давай потанцуем! Здесь такая классная музыка!

Они растворились в танце, наслаждаясь ритмом и близостью друг друга. Юмилия чувствовала себя легко и свободно, отдаваясь музыке и веселью.

Через некоторое время к ним присоединились друзья, и разговор стал общим. Кто-то предложил попробовать коктейль, и Юмилия, поддавшись общему настроению, согласилась. Она незаметно взяла бокал с напитком, который выглядел как безалкогольный, но на самом деле содержал лёгкий алкоголь.

– Первый раз пробую, – сказала она, слегка приподняв бокал.

Её глаза блестели от радости и лёгкого волнения. Алкоголь начал действовать, придавая её движениям ещё больше лёгкости, а настроение становилось всё более приподнятым. Она смеялась громче, танцевала энергичнее и общалась с друзьями более открыто.

Альфред заметил изменения в её поведении, но был рад, что она наслаждается вечером. Он знал, что это важный момент для неё – первый раз попробовать алкоголь в такой непринуждённой обстановке.

Юмилия продолжала веселиться, наслаждаясь каждым моментом. Она не заметила, как время летело незаметно, и как её настроение становилось всё более расслабленным. Это был вечер, который она запомнит надолго – вечер, когда она впервые попробовала алкоголь и ощутила настоящую свободу.

Микаэль наблюдал за всем происходящим из тени, его лазурные глаза следили за каждым её движением. Он знал, что должен быть рядом, чтобы защитить её, даже если она этого не осознавала. Его сердце билось быстрее при виде её радости и веселья, и он был готов вмешаться в любой момент, если это потребуется.момент прийти на помощь. Сегодня Юмилия была счастлива, и это было главное. А остальное… Остальное придёт со временем.

Микаэль понимал, что этот вечер – только начало их истории. Начало пути, который приведёт их к чему-то большему, чем просто защита подопечной своим ангелом-хранителем.

Микаэль стоял в тени, наблюдая за Юмилией и Альфредом из своего ангельского облика. Его лазурные глаза следили за каждым их движением, но в этот момент он испытывал странное чувство неопределённости.

«Что это за чувства? – размышлял он. – Я никогда раньше не испытывал ничего подобного».

Он понимал, что его связь с Юмилией становится всё крепче, но пока не мог до конца осознать природу этих эмоций. Для него они были неизведанными, новыми и немного пугающими.

Микаэль колебался – стоит ли ему принять человеческий облик и попытаться завязать разговор или же не стоит. С одной стороны, он чувствовал, что должен быть ближе к ней, поддерживать и защищать. Приняв человеческий облик, он сможет не только наблюдать, но и действовать. Но с другой стороны, это значило бы нарушить ещё больше небесных законов.

«Я уже нарушил достаточно, вмешиваясь в её жизнь», – думал Микаэль. – «Но если я останусь в стороне, смогу ли я действительно защитить её? Или мне нужно найти способ быть ближе?»

Он принял решение. Осторожно изменив свой облик на человеческий, он остался поблизости, наблюдая за Юмилией. Теперь перед ним стояла новая задача – найти способ завязать разговор с Юмилией, не выдавая своей истинной природы, и при этом оставаться её защитником.

«Я пока не понимаю этих чувств, – размышлял он. – Но я знаю одно: я должен быть рядом, даже если не понимаю, что именно я испытываю».

Микаэль понимал, что этот вечер – только начало их истории, и ему предстоит пройти через множество испытаний, чтобы заслужить её доверие и стать для неё настоящим другом и защитником. При этом он чувствовал, что их судьбы переплетены гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

Микаэль стоял в раздумьях, выбирая между двумя образами. Оба варианта имели свои преимущества и недостатки.

Светлый ангельский образ:

Выглядит благородно и возвышенно.

Сразу даёт понять, что перед ней не просто человек.

Может вызвать доверие своей открытостью и чистотой.

Но также может показаться слишком идеальным и надуманным.

Приземлённый дерзкий образ:

Более естественный и непринуждённый.

Позволяет быть ближе к Юмилии на эмоциональном уровне.

Даёт возможность проявить заботу, но без пафоса.

Может быть воспринят как обычный человек, а не небесное существо.

Позволяет незаметно защищать, оставаясь в тени.

В итоге Микаэль решил остановиться на приземлённом дерзком образе. Вот почему:

Это позволит ему быть ближе к Юмилии.

Он сможет проявлять заботу и внимание естественно.

Не вызовет подозрений о его истинной природе.

Даст возможность защищать её ненавязчиво.

Позволит найти общий язык с Альфредом и другими людьми.

Микаэль выбрал образ молодого человека с дерзкой улыбкой, который знает, чего хочет, но при этом способен на искреннюю заботу и защиту. Этот образ позволял ему оставаться в тени, но при этом быть достаточно близким к Юмилии, чтобы защитить её в нужный момент.Ничего кричащего, но и не сливающегося с массой.

«Так будет лучше, – решил он. – Этот облик позволит мне оставаться достаточно незаметным, чтобы не вызывать подозрений, но при этом быть достаточно интересным, чтобы привлечь её внимание, если понадобится».

Превратившись в человека, Микаэль выбрал одежду, которая подчеркивала его индивидуальность, но не кричала о статусе. Ничего вызывающего, но и не банального. Теперь он мог приблизиться к Юмилии, оставаясь при этом в тени, готовый в любой момент прийти на помощь.

Подойдя к барной стойке, Микаэль даже немного растерялся от разнообразия напитков. Дорогущий виски, коньяк, пиво, коктейли, вино, самбука – глаза разбегались. Он знал вкусы Юмилии и понимал, что нужно выбрать что-то подходящее, но безалкогольное.

Микаэль погрузился в свои мысли, пытаясь найти тему для разговора с Юмилией. Всё, что его интересовало – это охрана и забота о подопечной. Человеческие разговоры о развлечениях, моде или отношениях казались ему пустыми и незначительными.

Но пока он размышлял, его заметил кто-то другой. Молодая девушка из компании, привлечённая его внешностью, решила начать разговор:

– Эм… Привет, – неуверенно произнесла она, садясь за барную стойку рядом с Микаэлем. – Ты здесь один?

Микаэль очнулся от своих мыслей и вежливо улыбнулся:

– Привет. Да, я один. А ты?

Девушка немного расслабилась и начала разговор:

– Я здесь с подругами, отмечаем мой день рождения. А ты как здесь оказался?

Микаэль задумался, как ответить, чтобы не вызвать подозрений:

– Я просто зашёл немного развеяться. А ты празднуешь здесь уже?

– Да, мы часто сюда заглядываем. Здесь такой классный DJ! – она указала на танцпол. – Хочешь, потанцуем?

Микаэль понимал, что должен оставаться рядом с Юмилией, но и игнорировать девушку было невежливо:

– Прости, мне нужно отойти. Я ненадолго.

Он мягко отстранил девушку и направился в сторону Юмилии, стараясь не привлекать лишнего внимания. Его задача была сложной – оставаться незамеченным, но при этом быть готовым в любой момент прийти на помощь своей подопечной.

Микаэль понимал, что ему предстоит научиться балансировать между своим ангельским долгом и необходимостью вести себя как обычный человек в этой ситуации.

Он машинально кивнул в ответ на очередную фразу девушки, продолжая про себя повторять мантру: «Главное – безопасность Юмилии. Всё остальное неважно».

Девушка расстроено вздохнула, смотря в след парню, который ей понравился. Она хотела с ним пофлиртовать и завлечь, но тот её незаметно отшил, чем расстроил брюнетку, но та решила не сильно отчаиваться, а думать над планом флирта, чтобы уже наверняка завлечь этого таинственного блондина.

Ангел прошёл к их стороне и присел рядом, заказав для себя безалкогольный коктейль мохито, начав неспешно пить, когда ему его сделал бармен.

Микаэль заметил, как Юмилия и Батори переговариваются, и понял, что настало время попытаться завязать разговор. Он решил действовать осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

– Юмилия, – начал он, слегка улыбнувшись, – я видел, как ты танцевала. Это было потрясающе!

Юмилия слегка смутилась от неожиданного комплимента, но улыбнулась в ответ:

– Спасибо, я старалась. А ты, кажется, не любитель танцев? И Откуда ты знаешь мое имя? Мы знакомы?

– Честно говоря, я больше наблюдатель. И да, и нет. Я знаю тебя давно из рассказов ближайших людей. Меня зовут Микаэль, – ответил Микаэль. – Но когда вижу что-то красивое, не могу не заметить.

Батори, заметив их разговор, решил поддержать беседу:

– Да, Юмилия сегодня просто огонь! А что насчёт тебя? Чем ты занимаешься в свободное время?

Микаэль задумался, как ответить, чтобы не раскрыть слишком много:

– Я много путешествую и люблю наблюдать за людьми. А ты, Батори?

– Да так, – протянул Батори, – работаю в одном местном клубе. А Юмилия вот сегодня отмечает свой день рождения.

– Это замечательно, – сказал Микаэль. – Юмилия, ты выглядишь потрясающе сегодня. Это твой праздник, и ты заслуживаешь, чтобы он был незабываемым.

Юмилия благодарно кивнула:

– Спасибо, это так мило с твоей стороны.

Теперь, когда разговор завязался, они могли перейти к более свободной беседе. Микаэль понимал, что ему нужно быть внимательным и ненавязчивым, чтобы оставаться в их компании, но при этом быть готовым прийти на помощь в любой момент.

– Кстати, – продолжил Микаэль, – я принёс тебе молочный коктейль. Твой любимый.

Юмилия удивлённо подняла глаза:

– Это так мило! Спасибо!

Теперь разговор мог перейти на более непринуждённые темы, и Микаэль был готов поддерживать его, оставаясь в тени и наблюдая за каждым их движением.и помогать им, когда это необходимо.

Юмилия внимательно посмотрела на него:

– Звучит интересно. Ты, наверное, очень добрый человек.

Микаэль улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом от этих слов:

– Спасибо. А у тебя много друзей?

Разговор продолжался, и Микаэль постепенно находил общий язык с Юмилией, стараясь быть естественным и в то же время не забывать о своей главной задаче – защищать её.

– Нет так много. Альфред и Марго. Мы в одной школе учились все. А ты откуда родом?

– Я родом из Франции, Париж, – произнёс блондин, подавая тем бокалы с коктейлем.

Почему он сказал, что он из Парижа? Да потому что блондин находился как раз таки над Францией и многие годы наблюдал за ней, до тех пор пока она не полюбилась ангелу.

– Да ну нафиг?! Врёшь ведь, – изумился Батори, уставившись на блондина, забирая бокал. – Париж, ха! И как, часто летаешь на метле через океан?

Микаэль улыбнулся, сохраняя спокойствие:

– Почему же сразу вру? Париж – прекрасный город, и я действительно там жил некоторое время. Люблю французскую культуру и кухню.

Юмилия заинтересованно посмотрела на него:

– Правда? А что тебе больше всего запомнилось из Франции?

Микаэль задумался, подбирая слова:

– Эйфелева башня, конечно. И маленькие кафе на Монмартре, где подают лучший круассан в мире. А ещё там такие красивые улочки, вымощенные булыжником…

Батори всё ещё смотрел с недоверием, но Юмилия слушала с интересом:

– Звучит волшебно. Никогда не была в Париже.

– Да ладно тебе, Батори, – вмешалась Юмилия. – Может, он и правда оттуда.

Микаэль решил немного раскрыть карты:

– Кстати, я путешествовал много лет. Иногда приходится жить в разных местах, чтобы быть ближе к тем, кого защищаешь.

Батори нахмурился, но промолчал. Юмилия же заинтересованно спросила:

– Защищаешь? Это как-то связано с тем, почему ты здесь?

Микаэль понял, что нужно быть осторожнее с откровениями:

– Просто стараюсь помогать людям. Иногда судьба приводит нас в интересные места и к интересным людям.

Разговор снова перешёл в более непринуждённое русло, но Микаэль чувствовал, что его история о Париже зацепила их внимание. Теперь он мог продолжать поддерживать беседу, оставаясь в тени и постепенно завоевывая доверие Юмилии.ответил Микаэль.

– Понятно. А у тебя есть какие-то увлечения? – не унималась девушка.

– Люблю фотографировать, читать, иногда рисую, – перечислил Микаэль, стараясь говорить непринуждённо.

– Ого, ты творческий человек! – оживилась Юмилия. – А что рисуешь?

– В основном пейзажи и портреты. Хотя портреты получаются не всегда, – скромно улыбнулся Микаэль.

– Было бы интересно посмотреть, – искренне сказала Юмилия.

Микаэль почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он не ожидал, что разговор так легко перейдёт в более личное русло.

– Может, как-нибудь покажу, – осторожно ответил он.

В этот момент музыка сменилась на более медленную, и Батори пригласил Юмилию на танец. Микаэль остался сидеть за столиком, наблюдая за ними и размышляя о том, как хрупка грань между его ангельской миссией и человеческими чувствами.

Когда мелодия прошла и они протанцевали один танец, эти двое вернулись за барную стойку и продолжили неспеша пить, разговаривая.

Батори всё ещё смотрел с недоверием, но решил подыграть:

– Ну ладно, парижанин, может, ты и правда летаешь на метле. А как ты её прячешь в клубе?

Микаэль рассмеялся:

– Если бы у меня была метла, я бы, наверное, уже давно всех бы на ней покатал. Но я предпочитаю более земные способы передвижения.

Юмилия вмешалась, пытаясь разрядить обстановку:

– Батори, хватит уже! Давай лучше послушаем про его приключения. Расскажи нам что-нибудь интересное из своих путешествий.

Микаэль задумался, вспоминая одну из своих историй:

– Однажды я оказался в маленькой деревушке в горах Тибета. Местные жители были так добры, что пригласили меня на праздник урожая. Они танцевали всю ночь под луной, и я впервые видел такое искреннее веселье.

Батори заинтересованно спросил:

– И что было дальше?

– А дальше я понял, что главное в жизни – это простые радости и искренняя дружба. И с тех пор стараюсь находить такие моменты везде, где бы ни был.

Юмилия улыбнулась:

– Звучит как настоящая сказка. Ты, наверное, много добрых дел сделал за свою жизнь.

Микаэль почувствовал тепло от этих слов:

– Главное – быть рядом, когда это нужно, и помогать тем, кто в этом нуждается.

Теперь разговор снова стал более непринуждённым, и все трое наслаждались общением, каждый раз открывая что-то новое друг в друге.здорово! Я всегда мечтала побывать в Париже. Говорят, это город романтики и искусства.

Микаэль улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом от её искреннего интереса. Он понимал, что должен быть осторожен, но не мог отказать себе в удовольствии говорить с ней.

– Да, это действительно особенный город. Там каждая улочка дышит историей и красотой.

Юмилия мечтательно произнесла:

– Здорово! Я всегда мечтала побывать в Париже. Говорят, это город романтики и искусства.

Микаэль кивнул, вдохновенно продолжая:

– Да, это правда. Ты знаешь, там есть один маленький уголок, Монмартр, где художники собираются каждый вечер. Можно часами сидеть в кафе и наблюдать, как они рисуют, слушая живую музыку.

Батори, заинтересовавшись, спросил:

– А что насчёт Эйфелевой башни? Говорят, с неё открывается потрясающий вид.

Микаэль улыбнулся:

– О, вид оттуда действительно захватывает дух. Особенно на закате, когда она окрашивается в розовые тона… Но самое волшебное – это не сама башня, а ощущение свободы, когда стоишь на ней и смотришь на весь город.

Юмилия восхищённо вздохнула:

– Звучит как сказка. Я бы хотела увидеть это своими глазами.

Микаэль заметил, как их разговор привлёк внимание других гостей клуба. Он решил немного сменить тему, чтобы сохранить их интерес:

– Кстати, о сказках. Знаете, в каждом городе есть свои легенды и тайны. В Париже их особенно много. Например, говорят, что если загадать желание у подножия Эйфелевой башни, оно обязательно сбудется.

Батори усмехнулся:

– Ну, если только если это желание не связано с полётами на метле!

Все трое рассмеялись, и напряжение, которое ещё оставалось в воздухе, окончательно рассеялось. Теперь они могли наслаждаться разговором, открывая друг другу свои мечты и истории.

– А у тебя есть какое-нибудь заветное желание? – спросил Микаэль, глядя на Юмилию.

Юмилия задумалась:

– Хочу однажды открыть свой маленький кафе-магазинчик с книгами и картинами. И чтобы каждый день был как этот вечер – полным смеха и интересных историй.

Микаэль и Батори поддержали её тёплыми улыбками, понимая, что их вечер только начинается, и впереди много увлекательных моментов.

– Было бы интересно посмотреть на твои работы, – искренне сказала Юмилия.

Микаэль почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он не ожидал, что разговор так легко перейдёт в более личное русло.

– Может быть, как-нибудь покажу, – осторожно ответил он.

В этот момент музыка сменилась на более медленную, и Батори пригласил Юмилию на танец. Микаэль остался сидеть за столиком, наблюдая за ними и размышляя о том, как хрупка грань между его ангельской миссией и человеческими чувствами.

Блондин сделал глоток из бокала, чувствуя сладкий привкус, который постепенно сменялся на горьковатый и обжигающий горло. Блондин незаметно поморщился от этого неприятного с непривычки вкуса, но заметил, что напиток был не так уж плох.

Микаэль делал ещё один глоток коктейля, со страхом в сердце осознавая, что он всё больше становится похожим на человека. Ведь люди смущаются от того, что чего-то не знают, но не ангелы. Если дело пойдёт так и дальше, то он совсем потеряет свою ангельскую сущность. Хотя это его мало заботило в данной ситуации. В голову медленно ударил алкоголь, а тем более ангел не разу не пил чего-то подобного, то это подействовало на него не хуже, бутылки хорошего вина старой выдержки.

Блондин облизнул губы кончиком языка, осматриваясь вокруг и замечая, что быть человеком не так уж и плохо. Его сердце пропустило удар, когда он почувствовал на своём плече руку брюнетки, которая не сильно, но крепко сжимала его, словно придерживая.

– Эй, Мика, ты что, опьянел что ли? – Алистер с недоверием смотрела на Микаэля, держа в руках свою мокрую кофту.

Микаэль, осознав, что произошло, побледнел ещё больше. Его лазурные глаза расширились от удивления и страха. Он не ожидал, что алкоголь так быстро подействует на него.

– Нет, я… я просто не привык к таким напиткам, – запинаясь, произнёс он. – Прости, я не хотел…

– Не хотел, значит! – перебила его Алистер. – Теперь мне придётся новую кофту покупать! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?

Микаэль почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он понимал, что совершил ошибку, но не мог объяснить, почему алкоголь так сильно подействовал на него.

– Я… я возмещу ущерб. Правда. Просто дай мне время всё исправить.

– Возместишь? – фыркнула Алистер. – Думаешь, новая кофта стоит дешевле, чем твоя болтовня?

В этот момент к ним подошёл Альфред, заметив напряжённую обстановку:

– Что тут происходит?

– Этот… этот умудрился разлить коктейль на мою кофту! – возмутилась Алистер. – И теперь я не знаю, что делать!

Альфред посмотрел на Микаэля, пытаясь понять, что произошло.

– Мика, ты в порядке?

– Да, просто… немного не рассчитал, – тихо ответил Микаэль, чувствуя, как его охватывает паника.

– Тогда давай решим проблему, – сказал Альфред, беря ситуацию в свои руки. – Алистер, твоя кофта наверняка не единственная. А Микаэль, тебе нужно быть осторожнее с алкоголем.

– Да, ты прав, – пробормотал Микаэль, чувствуя себя всё более неловко. – Я не хотел…

– Ладно, давайте забудем об этом, – перебила их Алистер, немного смягчившись. – Просто в следующий раз будь аккуратнее.

Микаэль кивнул, понимая, что совершил серьёзную ошибку. Теперь ему нужно было найти способ исправить ситуацию и доказать, что он может быть надёжным защитником, несмотря на свою неопытность в человеческом мире.

Юмилия ушла в туалет, чтобы там немного просушить испачканную коктейлем кофточку, оставляя их.

Альфред, оставшись наедине с Микаэлем, изменил своё отношение и теперь смотрел на него с подозрением.

– Мда, не думал, что ангелы умеют принимать вид человека и пить алкоголь. А как же записи Библии? – с явным недоверием произнёс он.

Микаэль почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что ему нужно быть осторожным и не выдавать своей истинной природы, но и врать не хотелось.

– Я не обычный ангел, – тихо ответил он. – У меня особая миссия – быть рядом с Юмилией и защищать её.

Альфред скрестил руки на груди:

– Защитник, значит. И как же ты это делаешь? Пьёшь коктейли и танцуешь?

Микаэль вздохнул:

– Я стараюсь быть незаметным. Просто быть рядом, когда это нужно.

– И много было таких моментов? – продолжал допытываться Альфред.

Микаэль понимал, что ему нужно найти способ отвлечь Альфреда от своих подозрений:

– Достаточно. Но сейчас главное – это Юмилия. Она моя подопечная, и я обязан её защищать.

Альфред хмыкнул, смотря на блондина и выражая всем видом недоверие, однако, поскольку он ангел, то спорить или считать себя круче него, не стал, как никак он простой человек, а перед ним ангел

.

– Хорошо, будь по-твоему. Но у вас же есть свои законы, верно ведь? Очень надеюсь, что такой как ты… не нарушишь их, – проговорил Альфред, размышляя о возможных законах и иерархии, о которых упоминалось в Библии и смотря на возвращаюся девушку к ним.

Микаэль молчал, обдумывая ответ. Он понимал, что Альфред прав – у ангелов есть свои правила и законы, которые нельзя нарушать.

– У нас есть свои обязательства и правила, – наконец ответил он. – Я стараюсь не выходить за их пределы.

Юмилия вернулась к их столику, не замечая напряжения между друзьями.

– О чём вы тут говорите? – спросила она, садясь рядом.

Альфред попытался перевести разговор в более лёгкое русло:

– Да так, неважно. Потанцуем еще, Юми? – парень протянул ей руку, которую она взяла, улыбнувшись.

– Сам попросил,

Они снова поднялись, пойдя танцевать под песни, а Микаэль остался за столиком, погружённый в свои мысли. Он смотрел на танцующих Альфреда и Юмилию и чувствовал, как его охватывает сомнение.

«Правильно ли я делаю всё это… Может, мне стоит просто выполнять свою обязанность, как и все ангелы?» – эти вопросы крутились в его голове, не давая покоя.

Он понимал, что его миссия – защищать Юмилию – становится всё более сложной. Быть рядом, оставаться незамеченным и при этом не потерять свою ангельскую сущность – это было непросто.

Глава 3

Глава 7

Пепел славы

В памяти Микаэля тот день остался выжженным пятном, которое не могли стереть даже века. День, когда он перестал быть просто исполнителем воли небес и стал тем, кто он есть сейчас.

Небо было чистым, без единого облачка. Солнце светило ярко, словно насмехаясь над предстоящей трагедией. Маленькая деревня у подножия гор казалась мирной и безмятежной. Но для Микаэля она была лишь точкой на карте, отмеченной красным крестом.

Приказ был чётким: уничтожить всех, кто заражён тёмной магией. Неважно, дети это или старики, женщины или мужчины – все должны были погибнуть во имя высшей цели.

Микаэль не колебался. Он был лучшим исполнителем воли небесного суда. Его крылья, некогда белоснежные, теперь казались чуть темнее из-за пепла сожжённых деревень. Его сердце, когда-то полное сострадания, теперь было холодным как лёд.

Он наблюдал с высоты, как жители деревни занимались своими делами. Дети играли у колодца, женщины развешивали бельё, старики сидели на скамейках. Обычная жизнь обычных людей. Но для него они были лишь целью.

«Так надо», – повторял он себе, готовясь к атаке. «Это ради высшего блага».

Его крылья раскрылись во всю ширь, и он устремился вниз, неся с собой пламя небесного суда. В тот момент он ещё не знал, что это будет начало конца его прежней жизни.

Первые крики разорвали тишину. Первые языки пламени лизнули деревянные дома. И в этот момент что-то внутри него надломилось. Не от вида горящих домов, не от криков боли – от осознания того, что он сам стал причиной этого кошмара.

Но было уже поздно. Приказ должен быть исполнен. И Микаэль исполнил его, превратившись из ангела-защитника в ангела-разрушителя.

Только позже, когда пепел остыл, а крики затихли, он начал понимать, что цена победы может быть слишком высокой. Что иногда чёрное и белое не так чётко разделены, как кажется с высоты небес.

И именно тогда началось его падение – не в буквальном смысле, а в смысле морального выбора. Падение, которое привело его к Юмилии и к осознанию, что он может быть другим.

Когда Микаэль вернулся в небесные чертоги, его встречали как героя. Младшие ангелы склоняли головы в почтении, их крылья едва заметно подрагивали от восхищения.

– Славься, исполнитель воли небес! – раздавалось со всех сторон.

Он шёл по сияющим коридорам, чувствуя на себе восхищённые взгляды. Пятьсот лет – ничтожно мало для ангела, но уже достаточно, чтобы заслужить уважение. Особенно после такого задания.

Старшие ангелы одобрительно кивали, некоторые даже подходили с поздравлениями.

– Ты превзошёл все ожидания, – произнёс один из советников, его голос звучал торжественно. – Уничтожить целую деревню в столь юном возрасте… Это достойно восхищения.

Микаэль принимал похвалы с привычной холодностью, хотя внутри что-то неприятно скребло. Он старался не думать о последних мгновениях той деревни, о детских криках, о мольбах о пощаде.

В тронном зале его ждал Совет. Верховный архангел восседал на своём кристальном троне, его аура излучала силу и власть.

– Ты справился блестяще, – произнёс он, и голос его эхом отразился от стен. – Твоя преданность долгу не знает границ.

Микаэль склонил голову в знак уважения, но в его душе разрасталась пустота. Он чувствовал, как его хвалят за то, что другим могло показаться кошмаром.

После собрания к нему подошёл один из наставников, старый ангел с мудростью в глазах.

– Ты становишься великим воином, – сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. – Но помни: сила без милосердия – это путь в никуда.

Микаэль лишь кивнул, не готовый обсуждать свои сомнения даже с мудрейшим из наставников. Он знал одно: его путь предначертан, и он должен следовать ему, несмотря ни на что.

В своих покоях он долго смотрел на свои крылья, которые теперь казались ему не такими белоснежными, как раньше. Пятьсот лет назад он был чистым листком, готовым принять любую форму. Теперь же его душа была покрыта шрамами, которые, как он боялся, никогда не заживут.

Но он не мог показать слабость. Не сейчас, когда его восхваляют как героя. Не тогда, когда его будущее кажется таким блестящим.

Микаэль опустился на холодный мраморный пол своих покоев, его крылья бессильно опустились за спиной. Он посмотрел взеркало из полированного обсидиана, которое висело на стене, и вгляделся в своё отражение.

Перед ним стоял молодой ангел с безупречной осанкой и гордым взглядом. Его крылья, некогда белоснежные, теперь казались чуть темнее, будто припорошённые пеплом сожжённых деревень. Но больше всего его беспокоило не это – а то, что он видел в собственных глазах.

«Кто я?» – прошептал он, глядя в свои глаза, в которых отражалась боль.

В его сознании вихрем крутились вопросы. Защитник или истребитель? Кем он стал на самом деле? Его учили защищать невинных, оберегать слабых, нести свет и добро. Но теперь его руки, или, вернее, его крылья, были запятнаны кровью тех, кого он должен был защищать.

«Ради защиты нужно убивать… Но разве это не парадокс?» – эта мысль не давала ему покоя.

Он вспомнил слова из древних текстов, которые они изучали в ангельской академии: «Любовь и милосердие – основы творения. Защита не должна превращаться в уничтожение».

«Противоречит ли это заповедям Бога?» – этот вопрос терзал его душу.

Микаэль закрыл глаза, пытаясь найти ответы в глубинах своей памяти. Он вспоминал уроки наставников, слова Верховного архангела, древние писания. Всё казалось таким ясным раньше: есть добро и зло, свет и тьма, защита и уничтожение. Но теперь границы размылись, стали неясными.

«Может быть, я просто стал слишком человечным?» – подумал он с горечью.

В его сознании всплыли образы той деревни: испуганные глаза детей, протянутые руки матерей, молящих о пощаде, старики, благословляющие своих убийц. И он был одним из этих убийц.

«Что же происходит со мной?» – прошептал он, прижимая ладони к вискам.

Впервые за свою пятисотлетнюю жизнь Микаэль почувствовал, что стоит на распутье. Он мог продолжить идти по пути, начертанному Советом, становясь всё более жестоким и безжалостным исполнителем. Или… он мог найти свой собственный путь, путь, который соответствовал бы его истинным убеждениям.

Но какой бы путь он ни выбрал, одно было ясно: его жизнь уже никогда не будет прежней. Он больше не мог оставаться тем, кем был раньше. Слишком много вопросов накопилось в его душе, слишком много сомнений терзало его сердце.

Микаэль опустился на колени перед зеркалом, его крылья безвольно обвисли за спиной. В голове крутились мысли, которые он так долго пытался подавить.

«Они все приветствуют меня как героя, исполнителя Божьей воли… Но что, если я не чувствую себя героем?» – прошептал он, глядя в свои глаза, в которых отражалась внутренняя борьба.

Его пальцы сжались в кулаки.

«Почему нас учат, что мы не должны иметь своего мнения? Почему мы должны слепо следовать приказам высших? Разве не в этом заключается наша сущность – в способности мыслить, анализировать, делать выбор?»

Он вспомнил уроки в ангельской академии, где им внушали беспрекословное подчинение. Где любое сомнение считалось признаком слабости. Где собственное мнение приравнивалось к ереси.

«Из-за падения Люцифера? – эта мысль не давала ему покоя. – Неужели всё из-за него? Неужели его бунт стал причиной того, что мы теперь лишены права на собственное мнение?»

Микаэль закрыл глаза, пытаясь найти ответы в глубинах своей души.

«Но разве Люцифер не показал нам силу выбора? Разве его падение не доказало, что слепая преданность может привести к катастрофе? Или, может быть, дело в том, что он выбрал неверный путь?»

В его сознании вихрем крутились противоречивые мысли. С одной стороны – долг и приказы Совета. С другой – собственное понимание справедливости.

«Может быть, истинное служение Богу заключается не в слепом подчинении, а в умении различать добро и зло? В способности принимать решения, основываясь на собственных убеждениях, а не на чужих приказах?»

Микаэль поднял голову, его взгляд стал твёрже.

«Что, если я должен найти свой собственный путь? Путь, который не противоречит моим убеждениям, но при этом служит высшей цели?»

Впервые за долгое время он почувствовал, что стоит на пороге важного решения. Решения, которое может изменить не только его судьбу, но и его понимание того, что значит быть ангелом.

«Возможно, Люцифер был не единственным, кто осмелился мыслить самостоятельно. Возможно, пришло время и мне сделать свой выбор».

Дверь покоев бесшумно отворилась, и в комнату вошёл Азраил – один из древнейших ангелов, наставник и духовный отец Микаэля. Его крылья мягко светились золотистым светом, а в глазах читалась мудрость тысячелетий.

– Я чувствовал твоё смятение, сын мой, – тихо произнёс он, приближаясь к Микаэлю.

Микаэль резко обернулся, его лицо выражало смесь удивления и облегчения.

– Учитель… Я не ожидал…

Азраил мягко улыбнулся и опустился рядом с ним на пол, не обращая внимания на холод мрамора.

– Ты думал, я не замечу твои терзания? – спросил он, глядя на Микаэля с пониманием. – Ты всегда был особенным, даже среди избранных.

Микаэль опустил взгляд, не зная, с чего начать.

– Учитель, я… Я не понимаю, что со мной происходит. Все восхваляют меня, называют героем, а я… я чувствую себя палачом.

Азраил кивнул, словно ожидая этих слов.

– Ты спрашиваешь себя, правильно ли ты поступаешь. Это хорошо, Микаэль. Сомнения – признак живого сердца.

– Но нас учили, что сомнения – это слабость! – воскликнул Микаэль. – Что мы должны слепо следовать приказам!

Азраил покачал головой.

– Слепая преданность – это не добродетель, а самообман. Люцифер тоже когда-то считал, что действует из лучших побуждений. Но он забыл главное – за каждым приказом стоит цель, и важно понимать эту цель.

Микаэль поднял глаза на своего наставника.

– Значит, вы считаете, что я прав в своих сомнениях?

– Я считаю, что ты достаточно мудр, чтобы задавать правильные вопросы. – Азраил положил руку на плечо ученика. – Помни: быть ангелом – это не только исполнять приказы, но и нести свет, защищать невинных, даже если это противоречит некоторым указаниям.

– Но как я могу знать, где проходит грань? – спросил Микаэль.

– Грань проходит там, где заканчивается защита и начинается уничтожение. Там, где милосердие уступает место жестокости. – Азраил помолчал. – Ты прошёл через испытание, и это сделало тебя сильнее. Но сила без мудрости – ничто.

Микаэль глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отступает.

– Учитель, я боюсь, что мои сомнения сделают меня слабым в глазах Совета.

Азраил улыбнулся.

– Истинная сила не в слепом подчинении, а в способности оставаться верным своим принципам, даже когда это трудно. Помни об этом, сын мой.

Он поднялся и протянул руку Микаэлю.

– А теперь иди. Твоё путешествие только начинается, и впереди тебя ждут ещё более сложные испытания. Но я буду рядом, чтобы направлять тебя.

Микаэль принял руку наставника, чувствуя, как его сомнения постепенно рассеиваются. Впервые за долгое время он почувствовал, что не одинок в своих размышлениях.

Микаэль долго собирался с мыслями, прежде чем задать вопрос, который терзал его душу. Он знал, что это может быть опасно, но необходимость понять правду пересилила страх.

– Учитель, – начал Микаэль осторожно, – я много думал о падении Люцифера. Все тексты говорят одно, но… Что на самом деле произошло? Почему он решился на бунт?

Азраил замер, его глаза на мгновение потемнели.

– Ты задаёшь опасный вопрос, Микаэль, – тихо произнёс он. – Но я вижу, что ты ищешь истину, а не просто хочешь посеять сомнения.

Микаэль склонил голову.

– Я хочу понять. Понять, почему слепая преданность привела к такому страшному результату.

Азраил вздохнул и сел на край подоконника, жестом приглашая Микаэля присоединиться.

– История Люцифера сложнее, чем записано в пергаментах, – начал он. – Он был одним из самых могущественных и любимых ангелов. Его падение началось не с бунта, а с вопросов.

Микаэль внимательно слушал, затаив дыхание.

– Люцифер видел несправедливость в мире, – продолжал Азраил. – Он задавался теми же вопросами, что и ты сейчас. Почему мы должны слепо следовать приказам? Почему не можем иметь своего мнения?

– Но разве это повод для бунта? – спросил Микаэль.

– Нет, – покачал головой Азраил. – Проблема была не в вопросах, а в том, как он искал ответы. Люцифер стал одержим идеей изменить всё. Он собрал вокруг себя тех, кто разделял его сомнения, и начал убеждать их, что знает лучший путь.

– А что было дальше? – не удержался Микаэль.

– Дальше он совершил роковую ошибку, – вздохнул Азраил. – Вместо того чтобы искать ответы через диалог и понимание, он выбрал путь противостояния. Его гордыня затмила разум. Он решил, что знает лучше, как должно быть устроено мироздание.

Микаэль помолчал, обдумывая услышанное.

– Значит, главная ошибка Люцифера была не в сомнениях, а в том, как он действовал?

– Именно так, – кивнул Азраил. – Сомнения – это нормально. Поиск истины – благородное дело. Но когда ты позволяешь гордыне взять верх, когда считаешь, что знаешь лучше других, – вот тогда начинается путь в никуда.

– А что было бы, если бы он выбрал другой путь? – тихо спросил Микаэль.

Азраил посмотрел на своего ученика долгим взглядом.

– Возможно, история развивалась бы иначе. Но мы никогда не узнаем этого. Важно то, что сейчас ты стоишь перед выбором: идти путём сомнений или путём гордыни.

Микаэль опустил голову, осознавая всю тяжесть ответственности.

– Я понял, учитель. Я буду искать ответы, но не позволю гордыне ослепить меня.

Азраил улыбнулся и положил руку на плечо ученика.

– Я верю в тебя, Микаэль. Помни: сила не в том, чтобы слепо следовать или бунтовать, а в том, чтобы находить баланс между долгом и совестью.

Микаэль долго не мог уснуть в ту ночь. Слова учителя эхом отдавались в его сознании, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове историю Люцифера. В его душе бушевала буря противоречивых чувств.

«Найти баланс между долгом и совестью…» – размышлял ангел, глядя в звёздное небо. – «Но как это сделать, когда перед тобой стоит выбор между послушанием и собственными убеждениями?»

Он вспомнил свои первые миссии, когда безоговорочно выполнял все приказы небесного совета. Тогда он был уверен в правильности своего пути, но теперь сомнения начали закрадываться в его душу, словно тени на рассвете.

В его памяти всплыли образы древних ритуалов, торжественные собрания небесного совета, где он всегда занимал своё место среди самых преданных служителей. Но теперь всё это казалось… пустым.

Микаэль поднялся с постели и направился в библиотеку небесного царства. Там хранились древние свитки, содержащие знания о сотворении мира, о первых ангелах и даже о том дне, когда всё изменилось.

«Нужно понять истоки, чтобы найти свой путь», – решил он, чувствуя, как его крылья слегка подрагивают от волнения.

По пути в библиотеку он встретил нескольких ангелов, которые с любопытством смотрели на него. Они уже заметили перемены в его поведении, но никто не решался спросить напрямую.

В библиотеке царила особая атмосфера – тишина, нарушаемая лишь шелестом древних страниц и дыханием редких посетителей. Микаэль направился к самому дальнему стеллажу, где хранились самые старые свитки.

Его взгляд упал на древний фолиант, покрытый пылью веков. На обложке было выгравировано: «История небесного царства». Книга словно манила его, обещая раскрыть тайны, которые он так жаждал узнать.

«Возможно, здесь я найду ответы», – подумал Микаэль, осторожно открывая книгу. Его пальцы слегка дрожали, когда он переворачивал пожелтевшие страницы.

Но он ещё не знал, что некоторые знания лучше оставить сокрытыми, а некоторые вопросы лучше не задавать…

В этот момент в библиотеку вошёл Азазель. Его появление было подобно вспышке молнии в ясный день. Он выглядел растерянным и немного смущённым под строгим взглядом старшего ангела.

– Микаэль, я… – начал было Азазель, но осекся под тяжёлым взглядом наставника.

– Что привело тебя сюда, младший брат? – голос Микаэля звучал непривычно строго.

Азазель опустил глаза:

– Я… хотел поговорить о том, что ты ищешь. Возможно, я могу помочь…

Микаэль внимательно посмотрел на своего подопечного:

– Ты всегда был пытлив умом, но порой слишком тороплив в суждениях. Помни, что мудрость приходит с опытом.

Азазель кивнул, принимая упрёк:

– Да, учитель. Но я лишь хочу помочь тебе найти истину.

Внезапно Микаэль почувствовал странное покалывание в крыльях – словно сама небесная энергия предупреждала его об опасности. Но отступать было уже поздно. Он должен был узнать правду, какой бы она ни была.

– Тогда помоги мне разобраться в том, что движет нами, Азазель, – произнёс Микаэль, возвращаясь к древним свиткам. – Помоги понять, где проходит грань между долгом и свободой выбора.

Микаэль и Азазель провели долгие часы в библиотеке, погружённые в изучение древних свитков. Каждый искал ответы на свои вопросы, но их пути переплетались в едином стремлении к познанию истины.

Микаэль внимательно изучал свитки, где описывались законы небесного царства. Его особенно интересовали те места, где говорилось о **причинах безусловного подчинения** воле Создателя. Он пытался понять, почему ангелы должны без вопросов выполнять даже те приказы, которые кажутся противоречивыми – например, вмешиваться в судьбы людей, которых они призваны защищать.

«Почему мы не можем сами решать, как лучше поступить?» – размышлял Микаэль, перелистывая пожелтевшие страницы. – «Может быть, существует высшая мудрость, которую мы просто не способны постичь?»

Тем временем Азазель погрузился в изучение истории создания ангелов. Он искал корни их природы, пытаясь понять, почему они созданы именно такими – **исполнителями божественной воли**. Его интересовало всё: от первых дней существования небесного царства до становления иерархии ангелов.

– Учитель, – тихо обратился Азазель к Микаэлю, – я нашёл интересные записи о том, как формировались наши законы. Похоже, они не были неизменными с самого начала…

Микаэль поднял голову от свитка:

– Продолжай. Это может быть важно.

Азазель развернул древний пергамент:

– Здесь говорится, что первые ангелы имели больше свободы выбора. Они могли обсуждать приказы и даже предлагать альтернативные решения.

Микаэль задумался:

– Возможно, мы утратили что-то важное. Но почему тогда сейчас всё устроено иначе?

Пока они исследовали древние тексты, между ними завязалась особая связь. Азазель, несмотря на свой юный возраст, оказался ценным помощником, а Микаэль, как мудрый наставник, направлял его поиски. Вместе они начали понимать, что истина может быть сложнее, чем им казалось раньше.

В библиотеке становилось всё темнее, но ни один из ангелов не замечал этого. Они были поглощены поиском ответов, каждый на свои вопросы, но их пути всё больше переплетались, ведя к общему пониманию того, что значит быть ангелом в этом мире.

Пылинки танцевали в лучах небесного света, оседая на древний пергамент, который Микаэль осторожно разворачивал. Свиток казался таким старым, будто само время остановилось на его пожелтевших страницах, оставив неизгладимый след.

Тонкие пальцы ангела бережно разглаживали хрупкие складки, а глаза скользили по выцветшим строкам. Сначала буквы танцевали перед ним, словно пытаясь скрыться от взгляда, но постепенно смысл начал проступать сквозь туман веков.

Это была сказка – странная, непохожая на всё, что он читал раньше. История о маленькой богине, о предательстве, о создании целого мира из боли и разочарования.

Микаэль читал дальше, и с каждой строчкой его брови поднимались всё выше. То, что начиналось как невинная детская сказка, превращалось в историю, бросающую вызов всему, во что он верил.

«То есть мы служим не богу, а маленькому ребёнку?» – едкая усмешка искривила его губы. – «Это какая-то шутка? Или древняя насмешка над наивностью последователей?»

Его взгляд вновь вернулся к пергаменту, но теперь он читал между строк, пытаясь найти скрытый смысл. Возможно, это просто метафора? Или древняя легенда, искажённая временем?

Но что-то в этой истории цепляло его, не давало просто отмахнуться как от нелепого вымысла. Может быть, потому что в ней была какая-то глубинная правда, которую он пока не мог осознать?

Микаэль перевёл взгляд на дверь библиотеки. Что, если эта история – ключ к пониманию всего? К разгадке того, почему они должны слепо подчиняться, почему созданы такие строгие правила?

«Нужно показать это кому-то ещё», – решил он. – «Азазель должен это увидеть. Вместе мы сможем разобраться в этой загадке».

В тот самый миг, когда мысль о том, чтобы показать пергамент кому-то ещё промелькнула в сознании Микаэля, произошло нечто невероятное.

Древний свиток, который казался таким хрупким и беззащитным, внезапно вспыхнул, словно сухая спичка, попавшая в пламя. Огонь был странным – он не обжигал, не распространялся, а будто бы жил своей собственной жизнью, пожирая пергамент.

Микаэль застыл, не в силах пошевелиться. Его глаза широко раскрылись от изумления, когда он увидел, как последние остатки пергамента превращаются в пепел, который лёгким облачком разлетается по библиотеке.

Тишина. Абсолютная, давящая тишина. Только пепел кружится в лучах света, словно танцуя последний танец древнего секрета.

Ангел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял – это было предупреждение. Сама Никсилия дала ему знать: некоторые тайны не предназначены для чужих глаз.

«Молчи», – словно прошептал ветер, уносящий последние частицы пергамента.

Микаэль медленно опустился на колени, всё ещё не отрывая взгляда от места, где только что лежал свиток. Теперь он знал наверняка: то, что он прочитал – абсолютная правда. И эта правда слишком опасна, чтобы делиться ею с кем-либо.

В его душе зародилось новое чувство – чувство ответственности за знание, которое теперь стало его бременем.

В этот момент что-то тёплое и нежное окутало сознание Микаэля. Словно лёгкий ветерок, в его разуме раздался голос – мягкий, почти детский, но пронизанный бесконечной печалью и любовью.

*«Ты был и есть мой любимый ангелочек. Прошу тебя, не следуй путём моего павшего сына. Я не хочу для тебя такой же судьбы»*

Слова эхом отозвались в его душе, заставляя сердце биться чаще. Микаэль почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, а крылья непроизвольно дрогнули. Он словно оказался в бескрайнем море, где каждая песчинка имела значение, но при этом была лишь крошечной частью целого.

Это ощущение было странным – одновременно ничтожным и бесконечно важным. Он почувствовал себя любимым созданием, которому многое позволено, но при этом осознал: даже у безграничной любви есть свои пределы.

Ангел медленно опустился на колени, всё ещё ощущая присутствие того, кто говорил с ним. В его сознании промелькнула мысль: *«Она знает всё. Знает о моих сомнениях, о моих вопросах, о моих поисках ответов»*.

Микаэль поднял голову к небесному своду библиотеки, чувствуя, как по его щекам текут слёзы. Впервые за долгое время он ощутил истинную связь с той, кто создала их всех – связь, которая была глубже, чем любой приказ или закон.

«Я не подведу тебя», – мысленно произнёс он, хотя знал, что его слова услышаны.

Голос звучал теперь мягче, почти шёпотом, проникая в самые потаённые уголки души Микаэля. В нём слышалась мудрость веков, переплетённая с детской непосредственностью.

«Мой маленький мальчик, тебе интересно многое, я понимаю все твои сомнения и страхи. Но пойми, я люблю всех. Но любя всех, можно ли сделать так, чтобы все были счастливы? Нет. Хаос и добро должны существовать одновременно. Без солнца не будет и тени»

Микаэль замер, впитывая каждое слово. Эти простые истины, произнесённые детским голосом, казались глубже всех философских трактатов, которые он когда-либо читал.

В его сознании начали складываться новые картины мироздания. Он вдруг увидел всю сложность баланса, который поддерживала **Никсилия**. Понял, почему существуют правила, почему необходима иерархия.

*«Без тени не было бы света, без тьмы не было бы понимания добра…»* – пронеслось в его мыслях.

Ангел почувствовал, как его сомнения постепенно отступают. Не исчезают полностью, но становятся частью большего понимания. Он осознал, что вопросы, которые мучили его, были естественными – частью того же баланса, о котором говорила богиня.

«Ты учишься, ты ищешь ответы – это правильно. Но помни: даже в поисках истины нельзя забывать о гармонии», – словно прочитав его мысли, добавила Никсилия

Микаэль склонил голову, принимая эти слова. Теперь он понимал больше, хотя многие вопросы всё ещё оставались без ответа. Но главное – он почувствовал связь с создательницей, которая оказалась не далёким и холодным божеством, а существом, способным на искреннюю любовь и понимание.

*«Тебе суждена великая дорога, тяжкий путь. Я жалею, что дала тебе его, но он сделает тебя взрослее и крепче. Я очень жду, когда ты засияешь не как лучик огонька, подобный маленькой звёздочке на небосводе, а как путеводная звезда. Но опять же помни… Хаос присутствует во всём»*, – голос богини становился всё тише, словно растворяясь в пространстве.

Микаэль почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Эти слова несли в себе тяжесть предназначения, но в то же время дарили надежду. Он понял, что его путь будет непростым, но именно это сделает его тем, кем он должен стать.

В его душе разгорался внутренний огонь, который раньше был лишь слабым мерцанием. Слова богини зажгли в нём искру решимости. Он больше не был просто ангелом, ищущим ответы – он стал тем, кому предстоит пройти свой путь до конца.

*«Путеводная звезда…»* – эти слова эхом отозвались в его сознании. Он осознал свою миссию, пусть пока и не до конца понимал её истинный смысл.

Крылья Микаэля слегка дрогнули, словно откликаясь на зов судьбы. Он поднял голову к небесному своду, чувствуя, как в его сердце рождается новая сила. Сила, рождённая из понимания, любви и предназначения.

В этот момент он знал одно: каким бы трудным ни был путь, он пройдёт его. Ради себя, ради богини, ради всех тех, кому суждено найти свой путь благодаря ему.

И хотя голос Никсилия уже затих, её слова остались в его душе, как путеводные огни в темноте.

В глубине библиотеки, скрытый за массивными стеллажами с древними свитками, Азазель почувствовал странное беспокойство. Его чуткие крылья слегка дрогнули, уловив едва заметные изменения в энергетическом фоне. Не теряя времени, он бесшумно приблизился к своему учителю.

Микаэль всё ещё стоял на коленях, погружённый в свои мысли, его лицо было бледным, а глаза смотрели куда-то вдаль, словно видя то, что недоступно другим.

– Учитель, с вами всё в порядке? – голос Азазеля прозвучал мягко, но в нём слышалось искреннее беспокойство. – Вы так внезапно замолчали… Я слышал, как вы разговаривали, но никого рядом не было.

Он остановился в шаге от Микаэля, внимательно наблюдая за выражением лица наставника. В его янтарных глазах читалась тревога, смешанная с любопытством.

Микаэль медленно вернулся в реальность. Его взгляд постепенно сфокусировался на обеспокоенном лице ученика. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

– Всё в порядке, Азазель, – тихо ответил он, поднимаясь на ноги. – Просто… я получил некоторые откровения, которые требуют осмысления.

Его голос звучал непривычно тихо и задумчиво, словно часть его всё ещё оставалась там, в пространстве божественного откровения.

Азазель замер, его глаза расширились от изумления. Он не мог скрыть своего волнения:

– Неужели… вы слышали нашего бога? И что же он вам сказал? Наверное, это было что-то очень важное… – в его голосе звучала неподдельная жажда знаний.

Микаэль медлил с ответом. Он внимательно посмотрел в горящие любопытством глаза своего ученика, а затем вместо слов мягко провёл рукой по светлым волосам Азазеля. Этот жест был полон нежности и в то же время – скрытой мудрости.

Азазель почувствовал, как от этого прикосновения по его телу пробежала лёгкая дрожь. Он понял – некоторые вещи остаются тайной даже для самых пытливых умов. Но в этом жесте он прочитал больше, чем в любых словах: доверие, забота и намёк на то, что придёт время, и он тоже получит свои откровения.

Микаэль, не говоря ни слова, развернулся и направился к выходу из библиотеки. Его шаги были уверенными, но в них появилась новая глубина, словно он нёс на себе бремя только что полученного знания.

Азазель ещё несколько мгновений стоял неподвижно, а затем поспешил вслед за учителем, понимая, что сегодня стал свидетелем чего-то очень важного, хотя и не узнал всех подробностей.

Наше время

Микаэль стоял у окна своего дома, рассеянно глядя на звёздное небо. В комнате царил полумрак, лишь несколько свечей отбрасывали мягкие тени на стены. В его сознании вновь и вновь прокручивались слова богини о хаосе и балансе. Он думал о Юмилии, о той необъяснимой связи, которую чувствовал с ней.

«Может ли любовь стать частью божественного плана? Или она нарушит хрупкий баланс, который я должен поддерживать?» — эти мысли терзали его душу.

Он вспомнил прикосновение её руки, тепло её взгляда, и сердце болезненно сжалось. Теперь, после откровений богини, он понимал – его путь будет тернист, и, возможно, ему придётся отказаться от того, чего он действительно хочет.

«Путеводная звезда не может позволить себе отвлекаться на личное счастье, – думал он. – Мой долг – вести других, а не искать собственного пути».

В этот момент он вновь осознал, почему сторонится Юмилии. Не потому, что не хочет быть с ней, а потому, что боится подвергнуть её опасности. Боится, что его чувства могут нарушить тот самый баланс, о котором говорила богиня.

«Без солнца не будет тени, – всплыли в памяти слова Никсилии. – Но и без тени солнце теряет смысл».

Микаэль понимал, что должен найти способ совместить свой долг и чувства, но пока не знал как. Одно он знал точно – его решение повлияет не только на его судьбу, но и на судьбу тех, кто ему дорог.

Тихо вздохнув, он отвернулся от окна и окинул взглядом комнату. Всё здесь напоминало о спокойных днях, которые, возможно, уже не вернутся. Теперь его жизнь навсегда изменилась, и он должен был принять этот вызов судьбы.

Полумрак больничной палаты казался особенно гнетущим. Микаэль, чей дух свободно парил по комнате дома, наблюдал за Юмилией, спящей в соседней комнате. Его невидимая связь с ней становилась всё ощутимее, но теперь он понимал – даже в таком состоянии он не может быть с ней по-настоящему рядом.

«Как странно, – думал он, скользя сквозь стены к её комнате. – Мой дух здесь, но моё тело приковано к больничной койке. А в параллельном мире мой разум пытается разгадать волю богини».

Он видел, как спокойно спит Юмилия, как поднимается и опускается её грудь в ритме дыхания. Желание прикоснуться к ней, защитить было почти невыносимым. Но он знал – даже если бы мог, не стал бы нарушать границы.

«Мой долг – охранять её издалека, – размышлял он, наблюдая за ней. – Даже в таком состоянии я должен следовать своему предназначению».

Его бесплотная фигура замерла у окна её палаты. Вид на город внизу казался символом его нынешнего положения – он парил над землёй, но не мог коснуться её. Не мог коснуться Юмилии.

«Когда-нибудь я вернусь к тебе, – мысленно пообещал он. – Когда найду способ примирить свой путь с нашими чувствами».

В этот момент он почувствовал лёгкое дуновение ветра, проходящее сквозь него. Это было напоминанием о его нынешнем состоянии – призрачном, эфемерном. Но даже в этом состоянии он оставался верен своему предназначению – защищать тех, кого любит, даже если для этого приходится оставаться в стороне.

В голове Микаэля эхом разнёсся искушающий шёпот:

«А может, просто отказаться от предназначения? Зачем оно? Юмилия здесь, на расстоянии вытянутой руки. Зачем усложнять свою жизнь? У людей она очень коротка… Как падающая звезда для нас. Так стоит ли тратить свои ресурсы на это всё?»

Он замер, прислушиваясь к этому голосу – то ли своему собственному, то ли чьему-то чужому. Часть его отчаянно желала последовать этому совету, броситься к Юмилии, заключить её в объятия. Но другая часть, более глубокая, помнила слова богини.

«Если я откажусь от своего пути, – размышлял он, – что тогда? Стану ли я действительно счастлив? Или это будет лишь иллюзия счастья, за которой последует крах всего, что я призван защищать?»

Его бесплотная фигура медленно проплыла мимо спящей Юмилии, и он снова остановился у окна. Вид ночного города внизу казался символом его дилеммы – такой близкий, но такой недостижимый.

«Богиня не просто так избрала меня, – подумал он. – И если я предам своё предназначение ради мимолётного счастья, нарушу ли я тем самым баланс, который она пытается сохранить?»

Внутренний конфликт разрывал его на части. Одна половина жаждала простой человеческой жизни, другая понимала – есть вещи важнее личного счастья.

«Может быть, – мелькнула мысль, – моё истинное счастье как раз в том, чтобы исполнить своё предназначение и тем самым сделать мир лучше для всех, включая Юмилию?

Эти слова пронзили его сердце, словно острые стрелы. Микаэль замер, чувствуя, как внутри разгорается пожар сомнений.

*«Нет… – мысленно возразил он. – Я не могу так думать. Юмилия заслуживает счастья, даже если оно будет не со мной»*

«Но действительно ли ты будешь счастливым? Или это снова очередная иллюзия, которую наложила богиня? Сам подумай. Юмилия молода. Привлекательна. Скоро она найдёт себе мужа, родит детей. А ты так и будешь как голодная собака на кость смотреть?»

Но внутренний голос не унимался, разжигая в нём пламя отчаяния:

*«А кто сказал, что её счастье обязательно должно быть с кем-то другим? Может, ты просто боишься признать, что твоя богиня просто использует тебя, как марионетку?»*

Его бесплотная фигура бессильно опустилась на подоконник. Вид спящего города внизу вдруг показался таким пустым и бессмысленным.

«Что, если всё это действительно иллюзия? – думал он. – Что, если я трачу свою жизнь на исполнение чьих-то чужих планов, пока моё настоящее счастье спит в соседней палате?»

Микаэль закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этих мыслей. Но они, словно назойливые мухи, кружились в его сознании, не давая покоя.

«Ты же видишь, как она прекрасна, – шептал предательский голос. – Молодая, полная жизни. Она заслуживает любви, а не твоих призрачных взглядов издалека»

Он сжал невидимые кулаки, понимая, что никогда прежде не был так близок к тому, чтобы предать своё предназначение. Но в то же время никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким и потерянным.

В этот момент Юмилия в соседней палате зашевелилась, её тихое постанывание от кошмара эхом отразилось в стенах палаты. Микаэль рванулся к ней, но его бесплотная форма лишь прошла сквозь преграду между комнатами.

«Нет… только не это», – подумал он, наблюдая, как она мечется во сне.

А голос в голове становился всё громче, ядовито шипя:

«Посмотри на неё. Она страдает, а ты ничего не можешь сделать. Ты всегда был таким – бессильным, трусливым. Прячешься за маской праведности, но что на самом деле скрывается под ней?

Помнишь ту деревню, исчезнувшую в одну ночь? А кто в этом виноват? Уж не ты ли, великий защитник?

Юмилия была бы в ужасе, узнай она правду о тебе. О твоих настоящих поступках, о твоей истинной сущности»

Микаэль отшатнулся, словно от удара. Воспоминания нахлынули волной, захлестнули его сознание. Он попытался отгородиться от них, но голос продолжал:

«Ты думаешь, что исполняешь чью-то волю? Нет, ты просто боишься взглянуть правде в глаза. Боишься признать, что все эти годы ты был марионеткой в чужих руках»

Его бесплотная фигура задрожала. Впервые за долгое время он почувствовал, как сомнения разрывают его изнутри, как старые раны открываются вновь, напоминая о прошлом, которое он так старательно пытался забыть.

Голос в его голове становился всё более издевательским, каждое слово било точно в цель:

«Все твои жалкие попытки влиться в её жизнь – тщетны. Будил её по утрам, спасал от хулиганов, даже в то ДТП подставился ради неё. Думал, она будет беспокоиться о тебе? Да, поначалу она плакала. Но о тебе ли?*

*Она даже не знает тебя настоящего. Всё, что она видела – призрачные тени, случайные встречи, анонимные поступки. Ты для неё – загадочный герой, но не человек»

Микаэль сжал невидимые кулаки, чувствуя, как боль пронзает его душу. Каждое слово было правдой, от которой некуда было спрятаться.

«Ты сам создал эту дистанцию между вами, – продолжал голос. – Ты боишься показать своё истинное лицо, боишься быть отвергнутым. Но знаешь что? Лучше быть отвергнутым, чем всю жизнь прятаться в тени, наблюдая за тем, как она живёт своей жизнью без тебя»

Он отвернулся от спящей Юмилии, не в силах больше смотреть на неё. Все его действия, все жертвы вдруг показались такими бессмысленными.

«Может, пора наконец стать честным – с ней и с самим собой? — прошептал голос. – Или ты и дальше будешь играть в эти игры, пока она не встретит того, кто сможет быть с ней по-настоящему?»

Микаэль замер, осознавая горькую правду в этих словах. Впервые за долгое время он почувствовал, что стоит перед выбором, который может изменить всё.

Сладкий голос напевал на ухо, как лёгкий ветерок в жаркий день, и как терпкое вино после тяжелого рабочего дня.

«Ну же. Раскройся, кто ты есть на самом деле. Не смей скрывать себя! Покажи всего себя, каков ты есть! Что ты не бельчонок, который прячется и сетует на жестокую судьбу! «

В этот момент Микаэль почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Словно невидимая плотина, годами сдерживавшая его истинные чувства и желания, начала рушиться.

Он взлетел к потолку, бессильно раскинув руки. Его бесплотная фигура металась по комнате, словно пойманная в невидимую сеть.

«Но что, если я не справлюсь? — мысленно кричал он. – Что, если, показав себя настоящего, я потеряю её навсегда? Если моё прошлое, мои тайны окажутся слишком тяжёлым бременем для неё?»

Голос в его голове издевательски рассмеялся:

«А ты проверь. Хватит уже жить в своём выдуманном мире. Пора встретиться с реальностью лицом к лицу. Или ты и дальше будешь убеждать себя, что служение высшей цели важнее собственного счастья?»

Микаэль замер в воздухе, глядя на спящую Юмилию. Её мирное дыхание, её беззащитность… Всё это разрывало его сердце на части.

«Может быть, – подумал он, – действительно пришло время перестать прятаться. Время стать тем, кто я есть на самом деле, со всеми своими демонами и страхами»

Но страх перед будущим всё ещё сковывал его невидимыми цепями, не давая сделать тот самый решающий шаг к истинному себе.

Голос продолжал напевать, теперь уже с явной ноткой торжества:

«Мика, Мика… Какой же ты наивный. Ты бежишь от себя самого с того самого момента, как встретил её. Помнишь, как всё начиналось? Ты наблюдал, защищал, но никогда не был по-настоящему рядом.

Юмилия говорила, что ей нравятся байкеры, не так ли? – голос сделал паузу, наслаждаясь эффектом. – Интересно, смог бы ты стать тем, кем она мечтает? Или ты и дальше будешь прятаться за маской благородного рыцаря, который боится сделать шаг к своему счастью?

Ты можешь быть кем угодно, Микаэль. Но ты выбрал путь страданий и одиночества. Почему? Потому что так велела богиня? Или потому что ты сам боишься жить полной жизнью?»

Эти слова ударили по самому больному. Образ Юмилии, мечтающей о байкерах, о свободе, о человеке, который не боится рисковать… А он? Что он может ей предложить? Тайные встречи, анонимную помощь и вечное одиночество?

«Может быть, – прошептал он про себя, – может быть, ты прав. Может быть, я действительно слишком долго прятался. Но как быть с моим предназначением? Как совместить его с желанием быть с ней?»

Голос лишь тихо рассмеялся в ответ, словно наслаждаясь его мучениями:

«А кто сказал, что ты должен совмещать? Может быть, пора наконец выбрать то, что действительно важно?

Сомнение, которое годами терзало душу ангела, начало медленно таять, уступая место твёрдой решимости. Слова голоса, пусть и пропитанные ядом сомнений, в конечном итоге помогли ему увидеть правду.

«Да, – подумал Микаэль, – почему я так долго бежал от самого себя? Я всегда был верен своему предназначению, всегда выполнял свой долг. Но разве богиня будет против, если я хотя бы ненадолго позволю себе быть счастливым?»

Его бесплотная фигура медленно опустилась к полу, словно обретая новую силу. Впервые за долгое время он чувствовал, как внутри него разгорается пламя решимости.

«Хватит прятаться, — твёрдо сказал он себе. – Хватит жить в тени. Юмилия заслуживает знать настоящего меня, а я заслуживаю быть с ней, а не наблюдать издалека»

Он посмотрел на спящую девушку, и в его взгляде больше не было той боли и неуверенности. Теперь там горела решимость изменить всё.

«Моё предназначение не должно мешать мне быть счастливым, – подумал он. – Возможно, именно в этом и заключается истинный баланс – в умении совмещать долг и личное счастье»

Впервые за долгое время Микаэль почувствовал, что движется в правильном направлении. Направление, которое выбрал не кто-то другой, а он сам.

Глава 4

Глава 5.

Бессмертная жизнь

В такие моменты, когда жизнь балансирует на тонкой грани между бытием и небытием, человек словно оказывается в пространстве между мирами. Его тело здесь, на земле, а душа парит где-то в невесомости, наблюдая за происходящим со стороны. Звуки становятся приглушёнными, время замедляется, а мысли обретают кристальную ясность.

Микаэль чувствовал, как его ангельская сущность борется с человеческой формой. Бессмертная природа ангела противоречила физическому телу, которое сейчас было так уязвимо. Он понимал, что нарушил главное правило – не вмешиваться напрямую в земные дела. Но как можно было поступить иначе, когда под угрозой оказалась жизнь той, кого он поклялся защищать?

В эти мгновения он осознал нечто важное: даже бессмертная ангельская душа способна испытывать страх. Страх потери, страх за другого человека, за ту душу, которую он поклялся оберегать. Его чувства к Юмилии были глубже, чем просто долг ангела-хранителя. Это было что-то более личное, более глубокое – словно она стала частью его самого.

В момент, когда его тело встретилось с бампером машины, он не думал о себе. Все его мысли были о ней – о девушке, которая даже не подозревала о его истинной природе. О девушке, ради которой он был готов пожертвовать своим существованием.

И теперь, находясь на грани двух миров, он понимал: иногда ради спасения чужой души приходится рисковать собственной сущностью. Потому что любовь и преданность не знают границ – ни земных, ни небесных.

Тело Микаэля безвольно распласталось на холодном асфальте, пропитанном его кровью. Он лежал неподвижно, словно сломанная кукла, и даже дыхание, казалось, покинуло его. Вокруг царила суматоха – люди кричали, кто-то вызывал скорую, но для ангела-хранителя время словно остановилось.

Юмилия продолжала звать его, её голос срывался от отчаяния, но он не слышал ни звука. В этот момент Микаэль познал истинную цену человеческой хрупкости – как легко можно потерять всё, что имеешь, в одно мгновение. Боль пронзала каждую клеточку его тела, но даже она не могла сравниться с той болью, которую он причинил своей подопечной.

Перед глазами промелькнуло испуганное лицо водителя – человек был в ужасе от того, что совершил. Микаэль почувствовал к нему необъяснимое сострадание, но тогда, в момент принятия решения, у него не было времени на размышления. Единственным, что имело значение, была жизнь Юмилии.

Сейчас, находясь на грани между жизнью и смертью, он понимал, насколько тяжело быть ангелом-хранителем. Защищать чью-то душу, зная, что сам можешь погибнуть в любой момент. Осознавать, что твоя бессмертная сущность может быть сломлена человеческим телом, которое ты принял ради спасения другого.

В его сознании проносились мысли о том, как глупо было рисковать всем ради одного спасения. Но в то же время он ни о чём не жалел. Если бы время можно было повернуть вспять, он поступил бы так же – поставил жизнь своей подопечной выше собственной.

И теперь, лёжа без сознания, он молился, чтобы его жертва не оказалась напрасной, чтобы Юмилия смогла жить дальше, не неся на себе груз вины за его смерть.

На небесах царило тревожное молчание. Другие ангелы, невидимые для человеческих глаз, с нескрываемым шоком наблюдали за происходящим внизу. Их крылья безвольно обвисли, а обычно спокойные лица выражали неподдельное изумление.

– Что он делает? – прошептал один из них, не веря своим глазам.

– Это же против всех правил! – возмутился другой, сжимая в руках свиток с древними законами.

Они не могли поверить в происходящее. Ангел-хранитель, нарушивший главное правило – не вмешиваться напрямую в судьбу человека. Пожертвовавший своей бессмертной сущностью ради спасения подопечной. Это был настоящий нонсенс, немыслимое нарушение небесного порядка.

Старшие ангелы переглядывались между собой, их лица выражали смесь тревоги и восхищения. Они понимали: то, что сделал Микаэль, выходит за рамки их понимания долга. Это было больше, чем просто выполнение обязанностей – это была настоящая любовь к человеческому существу.

– Он нарушил все законы… – тихо произнесла одна из небесных созданий.

– …но спас человеческую душу, – закончил другой, задумчиво глядя вниз, где всё ещё лежала без сознания Юмилия, склонившись над телом своего ангела-хранителя.

В небесной канцелярии началась суматоха. Никто не знал, как реагировать на произошедшее. Подобного случая не было за всю историю существования ангелов-хранителей. И теперь им предстояло решить, как поступить с нарушителем, который, возможно, только что изменил само понимание их предназначения.

В воздухе повисла полупрозрачная дымка, из которой начали проявляться фигуры земных ангелов. Обычно они тщательно скрывали своё присутствие не только от людей, но и друг от друга, соблюдая негласное правило уединённости. Но сейчас чрезвычайные обстоятельства заставили их нарушить собственные традиции.

Каждый из появившихся ангелов был погружён в собственные мысли. Одни смотрели на бездыханное тело Микаэля с глубоким уважением и восхищением. Их крылья слегка подрагивали, выражая почтение к смелости собрата.

– Он поступил как истинный хранитель, – тихо произнёс один из них, склонив голову.

Другие же, напротив, выражали явное неодобрение. Их лица были искажены недовольством, а в глазах читался упрёк.

– Это безрассудно! – прошипел ангел с более тёмными крыльями. – Он поставил под угрозу всё наше существование!

Среди собравшихся разгорелся негласный спор. Одни перешёптывались, обсуждая героический поступок Микаэля, другие качали головами, осуждая его решение. Атмосфера накалялась, создавая вокруг места происшествия невидимое напряжение.

– Он нарушил все законы! – возмущался молодой ангел. – Теперь небесная канцелярия может наказать нас всех!

– Но он спас человеческую душу, – возразил ему более мудрый собрат. – Разве это не главное?

В воздухе витало противоречие: восхищение смелым поступком и страх перед возможными последствиями. Каждый ангел переживал происходящее по-своему, но одно оставалось неизменным – никто не мог остаться равнодушным к случившемуся.

Некоторые из них начали создавать вокруг места происшествия защитный купол из света, в то время как другие продолжали спорить, не в силах принять произошедшее.

Среди собравшихся ангелов раздался глубокий, резонирующий голос одного из старейших хранителей. Его подопечный, мудрый старик семидесяти лет, стоявший рядом, с пониманием кивнул, словно разделяя мысли своего небесного покровителя.

– Хватит пустых страхов! – произнёс древний ангел, его крылья излучали спокойное серебристое сияние. – Каждый из нас отвечает лишь за свои поступки. Микаэль принял решение, и пусть небесная канцелярия рассудит его по заслугам. Но мы не должны позволять страху диктовать наши действия.

Его слова повисли в воздухе, словно тяжёлые капли дождя. Некоторые ангелы переглянулись, обдумывая сказанное. В его словах была железная логика – каждый ангел-хранитель действовал автономно, следуя собственному кодексу чести и долга.

– Мы не можем допустить, чтобы один смелый поступок вызвал панику среди всех нас, – продолжил старейшина. – Наша главная задача – защищать человеческие души, а не прятаться в страхе перед возможными последствиями.

Его подопечный, словно уловив суть разговора, тихо произнёс:

– Иногда нужно рисковать всем, чтобы сохранить главное. Разве не в этом заключается истинный смысл нашего существования?

Эти слова, произнесённые смертным, заставили ангелов задуматься. Возможно, в них была скрыта истина, которую они давно забыли за строгими правилами и регламентами.

Старейшина кивнул своим мыслям и добавил:

– Давайте сосредоточимся на главном – на спасении Микаэля и его подопечной. Остальное приложится.

Его слова, словно маяк в бушующем море сомнений, направили внимание ангелов на действительно важные вещи, возвращая их к исполнению своего истинного предназначения.

Пока ангелы продолжали свой негласный совет в воздухе, их подопечные на земле начали действовать. Люди, обычно даже не подозревающие о присутствии своих небесных хранителей, вдруг словно очнулись от оцепенения и бросились помогать пострадавшим.

Молодая женщина, подопечная одного из ангелов, быстро достала из сумки аптечку и начала оказывать первую помощь Микаэлю, несмотря на его странный вид и кровь. Её движения были чёткими и уверенными, будто она знала, что делать.

Пожилой мужчина, чьим хранителем был тот самый древний ангел, склонился над водителем машины, который всё ещё находился в шоковом состоянии. Он мягко заговорил с ним, помогая справиться с паникой и убеждая, что всё будет хорошо.

Группа подростков, ведомая своим ангелом-хранителем, начала организовывать движение вокруг места аварии, направляя прохожих и предотвращая ещё большую суматоху. Они действовали слаженно, словно давно тренировались.

Кто-то звонил в скорую помощь, уточняя время прибытия и давая точные координаты. Другие успокаивали плачущих свидетелей происшествия, третьи собирали разбросанные вещи пострадавших.

Даже те, кто обычно оставался в стороне от чужих проблем, сегодня не могли пройти мимо. Словно невидимая сила толкала их помогать, заботиться, поддерживать. И в этом единении человеческих сердец, движимых добротой и состраданием, было что-то поистине божественное.

Ангелы в воздухе наблюдали за своими подопечными с гордостью и облегчением. Их человеческие воплощения, возможно, не понимали, что движет ими, но результат был очевиден – добро победило безразличие, а сострадание заглушило страх.

Когда завывание сирен скорой помощи разорвало напряжённую тишину, Юмилия всё ещё сидела на коленях рядом с Микаэлем, крепко сжимая его холодную руку. Её глаза были сухими, но внутри бушевала настоящая буря эмоций. Время словно застыло, а разум отказывался принимать происходящее.

«Режим стой» – так называла она это состояние, когда тело отказывалось поддаваться панике, сохраняя внешнее спокойствие, пока внутри всё кричало от ужаса. Сейчас она чувствовала себя роботом, наблюдающим за происходящим со стороны.

Врачи в белых халатах появились словно из ниоткуда. Они двигались быстро и слаженно, их профессиональные голоса звучали чётко и уверенно:

– Освободите пространство!

– Начинаем осмотр!

– Пульс есть, но слабый.

Они ловко развернули носилки, начали подключать приборы, делать необходимые манипуляции. Юмилия машинально отпустила руку Микаэля, когда её мягко отодвинули в сторону.

– Девушка, отойдите, пожалуйста, – мягко, но настойчиво сказал один из врачей. – Мы знаем, что делать.

Она послушно отступила, но не могла оторвать взгляда от бледного лица Микаэля, которого аккуратно укладывали на носилки. В этот момент она осознала, что всё происходит по-настоящему, что её ангел-хранитель, её спаситель, сейчас может быть на грани жизни и смерти.

Её ноги подкосились, и она опустилась на асфальт, невидящим взглядом провожая каталку с Микаэлем. В голове крутилась только одна мысль: «Пожалуйста, пусть он выживет. Пожалуйста…»

Врачи уже грузили носилки в машину, а Юмилия всё сидела на асфальте, не в силах пошевелиться, пока кто-то из медперсонала не предложил ей помощь и не сопроводил до машины скорой помощи.

Сирены полицейских машин разорвали напряжённую тишину улицы чуть позже, чем приехала скорая помощь. Два патрульных автомобиля с мигалками остановились рядом с местом происшествия, и из них вышли офицеры в форме.

Полицейские быстро оценили ситуацию: разбросанные осколки стекла, искорёженный бампер автомобиля, следы торможения на асфальте. Один из офицеров достал блокнот и начал делать пометки, пока его коллега опрашивал свидетелей.

– Что здесь произошло? – спросил старший по званию, обращаясь к группе людей, собравшихся вокруг места аварии.

Свидетели начали давать показания, каждый рассказывал свою версию событий. Кто-то видел, как девушка переходила дорогу на красный свет, другие утверждали, что молодой человек бросился под машину, чтобы её спасти.

Пока одни офицеры опрашивали свидетелей, другие начали фотографировать место происшествия, делать схемы и замеры. Они фиксировали каждый след, каждую деталь, которая могла помочь восстановить картину случившегося.

Вскоре внимание полиции привлёк водитель автомобиля. Мужчина всё ещё находился в шоковом состоянии, его руки дрожали, а голос предательски срывался. Офицер подошёл к нему и начал задавать вопросы, записывая ответы в протокол.

– Ваши документы, пожалуйста, – потребовал полицейский, доставая планшет для оформления протокола. – Расскажите, как всё произошло. С самого начала.

Начался допрос, который должен был помочь установить все обстоятельства произошедшего. Время шло, а полицейские продолжали свою работу, стараясь не упустить ни одной детали этого трагического происшествия.

Юмилия тяжело дышала, словно только что пробежала марафон. Её грудь вздымалась от глубоких вдохов, а руки дрожали так сильно, что она с трудом удерживала их неподвижными. Вся её фигура выражала напряжение и тревогу, каждая клеточка тела была натянута как струна.

Когда офицер повернулся к ней, она с трудом сфокусировала взгляд на нём. Её губы дрожали, а голос предательски подводил, когда она попыталась заговорить.

– Я… я не знаю, как это произошло, – заикаясь от недавнего шока, проговорила она, не отрывая взгляда от медиков, которые продолжали оказывать помощь Микаэлю. – Я просто… просто шла, а потом…

Её голос сорвался, и она замолчала, пытаясь собраться с мыслями. Глаза были полны слёз, но они не текли – словно тело отказывалось давать ей возможность плакать, сохраняя режим «стой» даже в такой момент.

Полицейский терпеливо ждал, давая ей время собраться с мыслями. Он понимал, что девушка находится в состоянии шока, и её показания могут быть не совсем точными. Но он должен был зафиксировать всё, что она скажет.

– Вы переходили дорогу на красный свет? – мягко спросил он, стараясь не напугать её ещё больше.

– Я… я не помню, – честно призналась она, всё ещё глядя на медиков. – Всё произошло так быстро…

В этот момент её взгляд снова метнулся к каталке с Микаэлем, которую грузили в машину скорой помощи. Она сделала шаг вперёд, словно хотела последовать за ним, но чьи-то заботливые руки удержали её.

Офицер понимающе кивнул и начал методично записывать показания Юмилии в толстую папку с документами. Его пальцы ловко скользили по страницам, выводя ровные строки, пока он задавал уточняющие вопросы.

– Повторите ещё раз ваше имя и адрес… Дату рождения… – монотонно бубнил он, но брюнетка едва слышала его слова.

Все её мысли были заполнены лишь одним – Микаэлем. Она видела, как врачи работают над ним, как их руки мелькают в воздухе, выполняя необходимые манипуляции. Его бледное лицо, залитое кровью, стояло перед её глазами, словно выжженное на сетчатке.

«Он спас мне жизнь… Рискуя собой… Почему? Кто он вообще такой?» – эти вопросы крутились в её голове, но ответа не было.

Её взгляд неотрывно следил за машиной скорой помощи, которая медленно отъезжала от места происшествия. Сердце сжималось от тревоги, а в горле стоял ком.

– Девушка? Вы меня слышите? – голос офицера прорвался сквозь пелену её мыслей.

– Да… То есть нет… Простите, – прошептала она, с трудом возвращаясь к реальности. – Я могу поехать в больницу?

– Позже, после оформления всех протоколов. Сейчас вам нужно дать показания, – терпеливо объяснил полицейский.

Но Юмилия уже не слушала его. Её разум был занят только одним – состоянием Микаэля. Она молилась, чтобы он выжил, чтобы смог выкарабкаться из этой передряги. Ведь если бы не он…

Мысль оборвалась, не успев сформироваться до конца. Она не хотела даже представлять, что могло бы произойти, если бы не его самоотверженный поступок.

– Что? Нет! Я не могу! Я должна быть с ним! – запротестовала Юмилия, её голос дрожал от отчаяния. Она сама не понимала, почему её тело так отчаянно стремилось быть рядом с Микаэлем. Словно невидимая нить связывала их, притягивая друг к другу.

Её глаза наполнились слезами, а руки сжались в кулаки. Инстинкт подсказывал ей, что она должна быть рядом с ним, защищать его, как он защитил её. Но разум понимал – полицейский прав, нужно дождаться оформления всех документов.

– Когда заполним документы, тогда и поедешь к своему другу, – спокойно ответил офицер, стараясь не показывать своего раздражения. Он понимал её состояние, но протокол есть протокол.

Юмилия оглянулась на уезжающую машину скорой помощи, словно пытаясь запомнить её очертания. В её душе разгорался пожар тревоги и беспокойства. Она чувствовала, что не может просто стоять здесь, пока Микаэль находится в опасности.

– Но он… он может нуждаться во мне! – воскликнула она, делая шаг вперёд.

Офицер вздохнул и мягко, но твёрдо остановил её:

– Поймите, девушка, мы делаем всё возможное, чтобы ускорить процесс. Как только закончим с формальностями, вы сможете поехать в больницу. Даю слово.

Юмилия с трудом кивнула, но её взгляд оставался напряжённым. Она не могла избавиться от ощущения, что время уходит, а она ничего не может сделать, чтобы помочь тому, кто спас ей жизнь.

Тик-так… Тик-так… Пип-пип…

Время потеряло свою власть над сознанием. Секунды слились с минутами, а минуты превратились в вечность. Неясные тени мелькают перед глазами, размытые силуэты людей в белом появляются и исчезают, словно призраки в тумане.

Неизвестно, сколько прошло с того момента – часы, дни или, может быть, целая вечность. Реальность размыта, словно акварельный рисунок под дождём. Все ощущения притуплены, словно кто-то приглушил яркость окружающего мира до минимума.

Через плотную завесу темноты пробиваются лишь слабые отголоски реальности. Капельницы ритмично отсчитывают свои капли, мониторы издают монотонные звуки, а чьи-то руки то и дело проверяют показатели приборов.

Эмоции исчезли, словно их никогда и не было. Нет ни страха, ни тревоги, ни боли – только пустота. Тело кажется чужим, словно оно принадлежит кому-то другому. Мысли плывут медленно, как облака в безветренный день.

В этой серой пустоте сознания нет места ни прошлому, ни будущему. Есть только настоящее, размытое и неопределённое, где каждый звук и каждое прикосновение кажутся далёкими и нереальными.

И только где-то глубоко внутри теплится слабый огонёк сознания, пытающийся пробиться сквозь эту пелену небытия, чтобы вернуться к реальности, к жизни, к чувствам…

Мониторы вокруг Микаэля тихо попискивали, отмечая каждый его вздох. Множество трубок и проводов соединяло его тело с различными аппаратами жизнеобеспечения. Вены были проколоты иглами капельниц, через которые медленно поступали живительные растворы и переливаемая кровь.

Медленно, словно преодолевая невидимую стену, сознание Микаэля начало возвращаться. Тягучая темнота, в которой он тонул, не хотела отпускать свою добычу. Она обвивала его своими липкими щупальцами, пытаясь затянуть обратно в бездну беспамятства.

Но вдруг сквозь эту тьму прорвался голос. Такой знакомый, такой родной. Он звал его, тянул наверх, не позволяя утонуть в пучине бессознания. Микаэль почувствовал, как его сердце забилось чаще, откликаясь на этот голос.

«Вернись… Пожалуйста, вернись…» – доносилось до его слуха.

Аппараты мгновенно отреагировали на изменение пульса, их писк стал чаще и тревожнее. Где-то рядом послышались торопливые шаги, приглушённые голоса медицинского персонала.

«Ш-ш-ш… Тихо, всё хорошо. Ты в безопасности», – продолжал звучать тот же голос, теперь уже более отчётливо.

Микаэль попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Однако голос продолжал его звать, и это придавало сил. С каждым словом, с каждой нотой в этом голосе он чувствовал, как возвращается к жизни, как тьма отступает, не в силах противостоять силе этого голоса.

В то время как голос Юмилии пытался вернуть его к жизни, в сознании Микаэля звучал другой голос – его собственный, внутренний, безжалостно-критичный.

«Что ты добился этим? – шептал он, словно холодный ветер, пробираясь сквозь теплоту внешнего мира. – Ты спас её, да. Но какой ценой?»

Каждая мысль отзывалась болью не только в теле, но и в душе. Ангел пытался сопротивляться этим словам, но они были слишком правдивы.

«Ты нарушил главное правило, – продолжал внутренний голос, – правило, которое оберегало вас обоих. Теперь ты поставил под угрозу не только свою бессмертную сущность, но и жизнь той, ради которой рискнул всем».

Микаэль чувствовал, как эти слова острыми когтями впиваются в его сознание. Он спас Юмилию, бросился под машину, не думая о последствиях, но теперь понимал всю глупость своего поступка. Его поступок мог привести к катастрофическим последствиям – не только для него самого, но и для всех, кто был связан с ним.

«Ты действовал импульсивно, – безжалостно продолжал внутренний голос. – Как человек, а не как ангел-хранитель. Твоя задача была защищать её душу, а не жертвовать своей сущностью ради временного спасения тела».

Эти мысли терзали его, словно черви, поедающие плоть. Он пытался найти оправдание своим действиям, но находил лишь пустоту. В этой пустоте звучал только голос Юмилии, который не позволял ему окончательно погрузиться в тьму самообвинений.

«Может быть, – думал Микаэль, – может быть, есть что-то важнее правил… Что-то, что превосходит все законы небесной канцелярии».

Но внутренний голос не умолкал, продолжая терзать его сомнениями и сожалениями.

«Важнее правил? – ехидно прошипел внутренний голос. – Так говорят только люди, слабые и подверженные эмоциям создания. Ты стал забывать первопричину своей миссии. Ты стал забывать, КТО ты есть на самом деле!»

Эти слова ударили по сознанию Микаэля словно кнутом. Он почувствовал, как внутри него разгорается конфликт между долгом и чувствами, между ангелом и человеком.

«Я… я просто хотел спасти её, – пытался оправдаться он перед самим собой. – Её жизнь была в опасности…»

«И теперь твоя жизнь тоже под угрозой, – безжалостно парировал внутренний голос. – Ты нарушил все законы, все предписания. Ты позволил человеческим эмоциям взять верх над своим предназначением».

Микаэль чувствовал, как эти слова разъедают его изнутри. Он пытался найти оправдание своим действиям, но каждое оправдание разбивалось о суровую правду: он действительно предал свой долг ангела-хранителя.

«Ты больше не просто защитник, – продолжал внутренний голос. – Ты стал тем, кого должен был оберегать – смертным, подверженным ошибкам и слабостям».

В этот момент голос Юмилии, доносившийся откуда-то издалека, стал единственным якорем, связывающим его с реальностью. Он понимал, что этот голос – причина его падения, но в то же время он был и его спасением.

«Думаешь, теперь тебя оставят в покое? – голос в голове становился всё громче, почти крича. – Нет уж! Тебя понизят, а может, и того хуже – вышвырнут прочь! А она останется одна, совершенно беззащитной перед лицом всех опасностей этого мира».

Микаэль почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Эти слова были как удар молнии – резкие, болезненные, правдивые.

«Ты пошёл против воли самого Господа! – продолжал внутренний голос, теперь уже переходя на крик. – Ты предал всё, во что верил, всё, чему тебя учили. Ты поставил свои чувства выше божественного замысла!»

Каждая клеточка его существа содрогалась от этих слов. Он понимал их правоту, но в то же время не мог сожалеть о своём поступке. Спасение Юмилии казалось ему правильным, несмотря на все последствия.

«Они не простят тебе этого, – шептал голос, теперь уже почти торжествуя. – Ты разрушил всё, что строил веками. Твоя миссия, твой статус, твоя сущность – всё это может быть утрачено из-за минутной слабости».

Микаэль закрыл глаза, насколько это было возможно в его состоянии, пытаясь отгородиться от этих мыслей. Но они проникали сквозь все барьеры, разъедая его изнутри.

«Что же теперь будет? – думал он. – Сможет ли она справиться без меня? И стоило ли спасение её жизни такой цены?»

В этот момент он почувствовал, как чья-то рука нежно сжала его ладонь. Это было слабое, почти невесомое прикосновение, но оно дало ему силы продолжать борьбу – не только с болезнью, но и с собственными демонами.

«Может быть, – промелькнула мысль, – может быть, есть вещи важнее, чем следование правилам. Может быть, любовь и самопожертвование – это именно то, чему мы должны учиться у людей».

Но внутренний голос не умолкал, продолжая терзать его сомнениями и страхами перед будущим.

Веки Микаэля затрепетали, словно крылья бабочки, и медленно приподнялись. Перед глазами расстилался белоснежный потолок больницы, размытый и неясный. Зрение ещё не восстановилось полностью – предметы казались расплывчатыми, словно увиденными сквозь туман.

Он попытался осмотреться, но мир казался непривычно размытым. Мозг постепенно начинал обрабатывать информацию, и перед внутренним взором начали проступать фрагменты недавнего прошлого. Воспоминания накатывали волнами – удар, боль, кровь…

Когда зрение немного сфокусировалось, он заметил её – Юмилию. Она сидела рядом с больничной койкой, держа его руку в своей, и смотрела на него с такой тревогой и облегчением, что сердце Микаэля сжалось.

– Ю…милия? – прошептал он едва слышно, голос звучал хрипло и слабо. – Что… что произошло?

Её глаза наполнились слезами радости. Она наклонилась ближе, не в силах произнести ни слова от переполнявших её чувств.

– Ты… ты жив, – наконец смогла вымолвить она. – Ты спас меня…

Микаэль попытался улыбнуться, но боль пронзила тело, напомнив о полученных травмах. Воспоминания о произошедшем накатывали всё яснее, и вместе с ними приходило осознание того, какой ценой был куплен этот момент их встречи.

– Тише, тише, – прошептала она, нежно сжимая его руку. – Главное, что ты жив.

Но в его сознании уже крутились мысли о последствиях его поступка, о том, что ждёт его впереди, и о том, сможет ли он продолжать защищать её, как прежде.

Юмилия продолжала нежно держать руку Микаэля, не подозревая о его истинной природе. Она не знала, что несмотря на человеческий облик, его ангельская сущность всё ещё давала о себе знать. Регенерация, присущая небесным созданиям, работала даже сейчас, пусть и в ослабленном состоянии.

Микаэль чувствовал, как с каждой секундой силы возвращаются к нему. То, что для обычного человека заняло бы дни или даже недели, для него проходило за минуты. Боль постепенно отступала, а голос становился всё увереннее.

– Со мной всё будет в порядке, – произнёс он уже более твёрдо, хотя и старался не показывать своего быстрого восстановления. – Главное, что ты в безопасности.

Юмилия внимательно смотрела на него, замечая, как быстро меняется его состояние. Ещё минуту назад он едва мог говорить, а теперь выглядел заметно лучше.

– Ты меня так напугал, – призналась она, смахивая слезу. – Я не знаю, что бы я делала, если бы…

– Не думай об этом, – перебил её Микаэль, стараясь скрыть своё ускоренное выздоровление. – Всё уже позади.

Он понимал, что не может раскрыть ей свою истинную природу. Не сейчас, когда его будущее настолько неопределённо. Но в глубине души он радовался, что его ангельские способности помогают ему быстрее прийти в себя.

Медленно, но уверенно силы возвращались к нему. Микаэль чувствовал, как раны затягиваются, как возвращается ясность мысли. Он знал, что скоро сможет встать на ноги, но пока нужно было оставаться осторожным и не привлекать лишнего внимания к своему необычному восстановлению.

– Зачем ты подставил свою жизнь? – голос Юмилии дрожал от переполнявших её эмоций. – Я благодарна тебе за это, правда… Но…

Она не могла подобрать слов, чтобы выразить всё то, что чувствовала. Благодарность смешивалась с тревогой, восхищение – с беспокойством.

– Это моя обязан… – начал было Микаэль, но резко осекся, осознав, что едва не выдал свою истинную сущность. Его лицо на мгновение выразило явное беспокойство, но он быстро взял себя в руки.

– Просто я не мог позволить оказаться под машиной тебе, – закончил он, стараясь говорить как можно более непринужденно.

В палате повисла напряженная пауза. Юмилия внимательно смотрела на него, словно пытаясь прочесть что-то за его словами, за его маской спокойствия. Она чувствовала, что он скрывает что-то важное, но не могла понять, что именно.

– Ты рисковал всем, – тихо произнесла она. – Своей жизнью, своим будущим…

– Иногда риск оправдан, – ответил Микаэль, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Особенно когда речь идет о спасении чьей-то жизни.

Он понимал, что должен быть осторожен. Нельзя было допустить, чтобы она узнала правду о его истинной природе. Слишком многое стояло на кону – не только его собственное существование, но и безопасность тех, кого он был призван защищать.

– Мы не знакомы, но я правда благодарна тебе, – голос Юмилии звучал искренне, в нём слышалась глубокая признательность за спасение.

Микаэль лишь едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от девушки. В его глазах читалась сложная смесь эмоций – забота, беспокойство и что-то ещё, чего он сам не мог до конца понять.

– Мы встречались, – неожиданно произнесла Юмилия, внимательно глядя на него. – В клубе, пару дней назад. Ты ещё кофту испачкал мне тогда…

Её слова повисли в воздухе, словно тонкие нити паутины. Микаэль почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Он помнил ту встречу, помнил каждое мгновение, проведённое рядом с ней. Но сейчас было не время раскрывать все карты.

– Да, – тихо ответил он, стараясь сохранить спокойствие. – Я помню.

Между ними возникла особая связь – не просто благодарность спасённой за своего спасителя, а что-то более глубокое, почти мистическое. Словно невидимая нить протянулась между ними, связывая судьбы крепче любых слов.

Юмилия внимательно изучала его лицо, словно пытаясь прочесть что-то важное, скрытое за маской спокойствия. Микаэль чувствовал, как его сердце бьётся чаще при её взгляде, но старался не показывать своих истинных чувств.

– Ты всегда такой… самоотверженный? – спросила она, слегка улыбнувшись.

– Нет, – честно ответил Микаэль. – Просто иногда обстоятельства требуют определённых решений.

В палате снова повисла тишина, но теперь она была другой – тёплой, почти уютной. Два человека, связанных судьбой, пытались понять друг друга, не подозревая о том, насколько тесно их пути переплетены на самом деле.

– Ты… Странный. Очень, – произнесла Юмилия, внимательно изучая его лицо.

Микаэль лишь мягко улыбнулся в ответ, не отводя взгляда от своей подопечной. Тепло разлилось в его душе, когда он увидел искренность в её глазах.

«Конечно, я кажусь странным, – подумал он про себя. – Ведь я не из этого мира. Я из мира, который ближе к Богу, чем к людям. Но я не могу рассказать ей об этом. Хотя иногда так хочется поделиться всем – и своими страхами, и чувствами, и тем, кто я есть на самом деле».

Он продолжал молча смотреть на Юмилию, наслаждаясь моментом близости между ними. В его сердце боролись противоречивые чувства: желание открыться и необходимость хранить тайну.

– Может, просто я такой, какой есть, – наконец ответил он, стараясь говорить как можно более непринуждённо.

Юмилия задумчиво кивнула, словно пытаясь разгадать загадку, скрытую за его словами. Она чувствовала, что в этом человеке есть что-то особенное, что-то, что делает его непохожим на других. Но она не могла понять, что именно.

– На сегодня приём окончен, – прозвучал строгий голос медсестры, нарушая хрупкую атмосферу между Микаэлем и Юмилией. – Девушка, вам пора идти. Вы уже целый час сидите.

Юмилия вздрогнула от неожиданности, словно очнулась от глубокого сна. Она неохотно отпустила руку Микаэля, которую всё это время нежно держала.

– Уже уходишь? – тихо спросил Микаэль, чувствуя, как внутри него что-то сжимается от этой мысли.

– Да, – вздохнула Юмилия, поднимаясь с кресла. – Но я обязательно приду завтра.

Она наклонилась к нему, словно хотела что-то сказать, но передумала и просто мягко улыбнулась.

– Поправляйся, – прошептала она, отступая к двери.

Микаэль кивнул, не в силах произнести ни слова. Он смотрел, как она уходит, и чувствовал, как его сердце наполняется противоречивыми эмоциями. С одной стороны, он был рад, что она в безопасности и может уйти, с другой – ему не хотелось оставаться одному со своими мыслями и тревогами.

Медсестра, видя его состояние, мягко произнесла:

– Не переживайте, завтра она снова придёт. А сейчас вам нужно отдохнуть.

Микаэль лишь молча кивнул, провожая взглядом закрывающуюся дверь.

***

Аканэ устало откинулась на спинку кресла, рассеянно щёлкая кнопками пульта. Экран плазменного телевизора мелькал, перескакивая с одного канала на другой. Новости, сериалы, развлекательные шоу – всё казалось пресным и неинтересным. Ни одна программа не могла удержать её внимание дольше пары минут.

Наконец, раздражённо вздохнув, она бросила пульт на мягкий диван. Тот с тихим стуком приземлился на подушки, оставив едва заметную вмятину.

Поднявшись с кресла, Аканэ направилась к небольшому бару, встроенному в стену. Её шаги эхом отражались от стен просторной комнаты. На полированной поверхности бара поблёскивали различные бутылки с напитками, аккуратно расставленные по полкам.

Её взгляд скользил по этикеткам, пытаясь решить, что выбрать. Может быть, что-то освежающее? Или, наоборот, крепкий напиток, чтобы расслабиться после тяжёлого дня? Пальцы машинально поглаживали прохладный хрусталь графина, пока она размышляла.

В комнате царила приглушённая атмосфера – мягкий свет торшера создавал уютные тени, а за окном сгущались сумерки, окрашивая небо в нежные оттенки фиолетового.

Аканэ всё ещё не могла решить, что же ей хочется. Возможно, стоит просто налить себе стакан воды и подумать о том, чем занять вечер. Ведь в этом пустом доме так легко почувствовать себя одинокой, даже когда вокруг столько вещей.

– Лимонад или коктейль… Хм, – задумчиво протянула Аканэ, её голос эхом отразился от стен просторной комнаты.

Её пальцы невесомо скользили по стеклянным бутылкам, пока взгляд изучал содержимое бара. Наконец, она приняла решение и потянулась за шейкером.

– Коктейль, – уверенно произнесла она, доставая необходимые ингредиенты.

Аканэ начала методично смешивать компоненты, добавляя лёд, который мелодично позвякивал в шейкере. Её движения были плавными и отточенными, словно она выполняла какой-то ритуал.

Вскоре перед ней появился высокий бокал с изящным напитком, украшенным долькой лайма и веточкой мяты. Девушка удовлетворённо улыбнулась, любуясь результатом своего творчества.

Взяв бокал, она медленно направилась обратно к дивану, по пути включая мягкий джаз, который заполнил комнату успокаивающими мелодиями.

Присев на диван, Аканэ сделала первый глоток, позволяя аромату и вкусу напитка наполнить её чувства. Возможно, это именно то, что нужно, чтобы скрасить этот долгий вечер.

Аканэ рассеянно переключала каналы, погруженная в свои мысли, пока её внимание не привлекло очередное сообщение о ДТП. Она мельком взглянула на экран, где показывали место происшествия, и уже собиралась переключиться дальше, как вдруг…

Изображение застыло. Камера запечатлела момент аварии, и среди пострадавших она увидела его – блондина с характерной внешностью. Сердце пропустило удар.

– Нет… – прошептала она, вглядываясь в экран.

Это был он. Микаэль. Его черты лица, светлые волосы, даже поза, в которой он лежал – всё совпадало. Аканэ почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Она схватила пульт, увеличивая громкость, пытаясь услышать больше подробностей. Репортаж был коротким, но этого хватило, чтобы понять – Микаэль серьёзно пострадал.

– Этого не может быть… – её голос дрожал.

Мысли лихорадочно метались в голове. Как такое возможно? Почему именно он? Что теперь будет? Вопросы без ответов терзали её сознание.

Аканэ медленно опустилась на диван, всё ещё не отрывая взгляда от экрана, где уже показывали что-то другое. Но она всё ещё видела перед глазами то роковое изображение – Микаэля, лежащего на асфальте после аварии.

Аканэ рассеянно переключала каналы, погруженная в свои мысли, пока её внимание не привлекло очередное сообщение о ДТП. Она мельком взглянула на экран, где показывали место происшествия, и уже собиралась переключиться дальше, как вдруг…

Изображение застыло. Камера запечатлела момент аварии, и среди пострадавших она увидела его – блондина с характерной внешностью. Сердце пропустило удар.

– Нет… – прошептала она, вглядываясь в экран.

Это был он. Микаэль. Его черты лица, светлые волосы, даже поза, в которой он лежал – всё совпадало. Аканэ почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Она схватила пульт, увеличивая громкость, пытаясь услышать больше подробностей. Репортаж был коротким, но этого хватило, чтобы понять – Микаэль серьёзно пострадал.

– Этого не может быть… – её голос дрожал.

Мысли лихорадочно метались в голове. Как такое возможно? Почему именно он? Что теперь будет? Вопросы без ответов терзали её сознание.

Аканэ медленно опустилась на диван, всё ещё не отрывая взгляда от экрана, где уже показывали что-то другое. Но она всё ещё видела перед глазами то роковое изображение – Микаэля, лежащего на асфальте после аварии.

На экране телевизора мелькала картинка с места происшествия. Аканэ застыла, не в силах оторвать взгляд от экрана.

– Сегодня в двенадцать часов дня произошло ДТП, – голос корреспондента звучал буднично, словно речь шла о чём-то незначительном. – Двое молодых людей перебегали дорогу на красный свет. Но, как говорят очевидцы ДТП, на красный свет шёл только один из них, а другой кинулся к нему, чтобы спасти друга из-под колёс автомобиля, попадая сам.

Каждое слово, словно удар молота, било по сознанию Аканэ. Она видела, как на экране появляются кадры с места аварии, как мелькают силуэты врачей, склонившихся над пострадавшим.

Аканэ медленно опустилась в кресло, её пальцы крепко сжали бокал с коктейлем. Каждое слово корреспондента словно отпечатывалось в её сознании, вызывая вихрь противоречивых эмоций.

«Шанс… Это мой шанс», – пронеслось в её голове, когда до неё окончательно дошло увиденное на экране.

Она думала, что их встреча была случайной, что Микаэль исчез из её жизни навсегда. Но судьба преподнесла ей неожиданный подарок в виде этой аварии. Аканэ не могла не признать – вид окровавленного Микаэля на асфальте заставил её сердце сжаться от тревоги.

«Он так сильно пострадал… Столько крови», – мысли лихорадочно метались в голове.

Её взгляд стал решительным. Она должна быть рядом. Должна оказаться в той больнице, куда увезли Микаэля. Должна стать той, кто поддержит его в этот трудный момент.

Аканэ быстро допила остатки коктейля, её движения стали чёткими и целенаправленными. Она знала – сейчас нельзя терять ни минуты. Нужно действовать быстро, пока информация о состоянии Микаэля не стала более закрытой.

«Я должна узнать, в какую больницу его увезли», – решила она, уже доставая телефон.

Её план начал формироваться в голове: найти больницу, проникнуть туда, стать незаменимой фигурой в его восстановлении. И тогда… Тогда она сможет заполучить его. Сделать своим.

Аканэ встала с кресла, её глаза горели решимостью. Судьба дала ей шанс, и она не собиралась его упускать. Микаэль будет принадлежать ей – чего бы ей это ни стоило.

– …пострадавшего доставили в главную городскую больницу, где будет проходить тщательное лечение, – монотонный голос корреспондента доносился из телевизора, но Аканэ уже не слышала его до конца.

Её глаза загорелись предвкушением. Главная городская больница… Теперь она точно знала, куда нужно ехать.

Аканэ вскочила с кресла, едва не опрокинув столик с недопитым коктейлем. Мысли в её голове неслись с бешеной скоростью:

Узнать номер палаты

Подготовить нужные вещи

Придумать предлог для посещения

Стать незаменимой

Она быстро набрала номер больницы, её пальцы дрожали от нетерпения. План действий уже сформировался в голове:

Сначала позвонить и узнать информацию

Затем приехать «навестить пострадавшего»

Продемонстрировать заботу

Закрепиться в его окружении

Аканэ начала собираться, её движения были чёткими и уверенными. Теперь у неё была цель – быть рядом с Микаэлем, помогать ему восстанавливаться и постепенно становиться той единственной, кто будет нужен ему больше всего.

«Главная городская больница… Отлично», – прошептала она, уже представляя, как войдёт в его палату и проявит заботу, которой он, несомненно, будет нуждаться.

– Этьен, мы едем в главную городскую больницу! – громко крикнула Аканэ, стремительно спускаясь по мраморной лестнице на первый этаж своего роскошного особняка. Её голос эхом отразился от стен.

Дворецкий Этьен, который как раз заканчивал свои утренние обязанности, удивлённо обернулся на её крик. Он аккуратно надел свою безупречную кожаную куртку и с недоумением посмотрел на госпожу:

– Хорошо, но, Аканэ-сама, зачем нам ехать в больницу? – в его взгляде читалось искреннее непонимание.

Аканэ, не останавливаясь, продолжала двигаться к выходу. На её лице играла лёгкая, почти ласковая улыбка. Она прекрасно понимала любопытство своего верного слуги, но делиться своими планами не собиралась.

– Нужно, Этьен. Слишком много вопросов задаёшь для дворецкого, – с добродушной усмешкой ответила она, выходя из особняка.

Её шаги эхом отдавались на каменной дорожке, ведущей к парковке. Аканэ направилась к блестящему чёрному Ламборджини, припаркованному у входа. Машина, словно ожидая своей хозяйки, поблескивала на утреннем солнце.

Этьен, сохраняя невозмутимость, последовал за ней, хотя в его голове крутилось множество вопросов. Он знал, что когда Аканэ принимает решение, лучше не спорить и просто выполнять её указания.

– Прошу прощения, Аканэ-сама, – дворецкий вышел следом за своей госпожой из особняка, галантно открыл дверцу автомобиля и помог ей сесть. Затем аккуратно закрыл дверь и занял место за рулём, вставляя ключ в замок зажигания. Двигатель Ламборджини отозвался глубоким, бархатистым рыком.

Этьен был профессионалом своего дела – его движения были отточены годами службы, а лицо сохраняло невозмутимое выражение, несмотря на явное любопытство по поводу внезапной поездки в больницу.

– Едем кратким маршрутом, – коротко бросила Аканэ, устремив взгляд в боковое окно. Её пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выдавая внутреннее напряжение.

Машина плавно тронулась с места, выезжая на главную дорогу. Аканэ продолжала наблюдать за мелькающим пейзажем, её мысли были заняты только одним – скорой встречей с Микаэлем. Она уже продумывала, что скажет ему при встрече, как проявит заботу, как сможет расположить к себе.

Этьен тем временем уверенно вёл автомобиль по выбранному маршруту, умело лавируя в городском потоке. Его профессионализм позволял Аканэ полностью сосредоточиться на своих планах, не беспокоясь о дороге.

В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым урчанием двигателя и редким шуршанием шин по асфальту. Аканэ чувствовала, как с каждой минутой приближаются к цели, и её волнение нарастало.

Во время поездки Аканэ погрузилась в свои мысли, то и дело томно вздыхая. В её воображении рисовались картины предстоящей встречи с Микаэлем. Она перебирала в голове возможные варианты начала разговора, но каждый казался ей неубедительным.

«Здравствуй. Я увидела по телевизору, что ты попал в аварию, и сразу приехала» – эта фраза звучала слишком наигранно, слишком очевидно. Нет, такой вариант точно не подойдёт.

Аканэ нахмурилась, пытаясь придумать что-то более правдоподобное. И вдруг её осенило – случайная встреча! Да, именно так! Она может сказать, что приехала в больницу по какому-то делу, и просто перепутала номер палаты. Глупо? Возможно. Но зато это даст ей возможность оказаться рядом с ним, начать общение естественным образом.

«Да, именно так я и поступлю», – решила она, слегка улыбнувшись своим мыслям. План начал вырисовываться в её голове:

Приехать в больницу

Узнать, в какой палате лежит Микаэль

«Случайно» зайти не в ту палату

Встретить его

Начать разговор

Аканэ достала телефон, проверяя время. До приезда оставалось ещё несколько минут, а значит, у неё есть время продумать детали своего плана. Она должна произвести впечатление заботливой, но ненавязчивой особы, которая оказалась здесь совершенно случайно.

Машина тем временем плавно вписалась в поворот, приближаясь к главному входу больницы. Аканэ поправила причёску и оправила одежду – она должна выглядеть безупречно при встрече с Микаэлем.

«Всё получится», – уверенно подумала она, чувствуя, как внутри разливается предвкушение скорой встречи.

– Госпожа, Вы так торопитесь, потому что там лежит Ваш парень? – поинтересовался Этьен, внимательно глядя в зеркало заднего вида своими проницательными карими глазами.

Аканэ на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– Что? Нет-нет, – с наигранной улыбкой произнесла она, отводя взгляд в сторону.

Этьен лишь усмехнулся, продолжая вести машину.

– Аканэ, я знаю тебя с самого детства, и когда ты так взволнована, это всегда означает крайнюю степень интереса к кому-то, – мягко улыбнулся он. – Может, уже расскажешь свой секрет? Я и так вижу, что ты влюбилась в кого-то.

Девушка на мгновение задумалась, стоит ли делиться своими чувствами с верным слугой. В конце концов, Этьен всегда был для неё больше, чем просто дворецким – он был другом, наставником, почти членом семьи.

– Даже если и так, – наконец произнесла она, слегка покраснев, – это не значит, что я готова делиться всеми своими секретами.

– Понимаю, – кивнул Этьен. – Но помните, Аканэ, иногда откровенность может помочь в достижении целей. Особенно когда речь идёт о чувствах.

Машина плавно въехала на парковку больницы, и Аканэ, собравшись с духом, вышла из автомобиля, стараясь не показывать своего волнения.

– Спасибо за заботу, Этьен, – произнесла она, – но некоторые вещи я должна сделать сама.

– Аканэ, я понимаю тебя, но ты допускаешь ошибку, о которой можешь пожалеть потом, – мягко произнёс Этьен, наблюдая за реакцией своей госпожи.

– И какую же? – усмехнулась девушка, приподняв бровь. Её поза выражала уверенность, но внутри она была заинтригована словами дворецкого.

– Только парни добиваются любви. А девушки лишь заинтересовывают парней. Заинтересуешь его – он твой, – Этьен говорил спокойно, но каждое его слово падало точно в цель.

Аканэ на мгновение замерла, обдумывая его слова. Она привыкла получать всё, что захочет, одним движением руки, но сейчас понимала, что ситуация иная.

– Но… Как его заинтересовать? – растерянно проговорила она, впервые за долгое время чувствуя себя неуверенно.

Этьен лишь улыбнулся, глядя на свою госпожу. Он знал, что она умна и способна найти свой путь.

– А вот это уже думай сама. Не всё можно купить за деньги, милая, – ответил он, открывая перед ней дверь больницы.

Аканэ вошла в здание, погруженная в свои мысли. Слова Этьена эхом отдавались в её голове. Впервые кто-то намекнул ей, что в жизни есть вещи, неподвластные её богатству и статусу. И теперь ей предстояло понять, как действовать дальше, полагаясь только на себя и свои истинные чувства.

Она остановилась у регистратуры, собираясь с мыслями. План с «случайной» встречей уже не казался таким удачным. Теперь ей нужно было придумать что-то действительно особенное, чтобы привлечь внимание Микаэля. И она была полна решимости найти этот путь.

– Здравствуйте, не подскажете, в какой палате лежит молодой человек, который прибыл после ДТП в двенадцать часов? – вежливо поинтересовалась Аканэ, подходя к стойке регистрации. Её голос звучал уверенно, хотя внутри она волновалась.

– Добрый день. Так… – девушка-администратор быстро застучала по клавишам клавиатуры, просматривая записи. – триста пятая палата.

– Благодарю, – Аканэ сдержанно кивнула и отошла от стойки.

Она направилась к лифту, чтобы подняться на третий этаж. В голове крутились разные варианты начала разговора, но ни один не казался достаточно естественным. «Нужно быть естественной, – думала она. – Нельзя показывать, что я специально приехала».

Поднимаясь на лифте, Аканэ пыталась собраться с мыслями. Она репетировала в уме разные фразы, но все они казались либо слишком наигранными, либо слишком прямолинейными. «Может, просто поздороваться и спросить, как он себя чувствует? – размышляла она. – Или сделать вид, что я здесь по другому делу?»

Двери лифта открылись на третьем этаже, и Аканэ вышла в длинный коридор. Палата триста пять была в конце коридора. Она шла медленно, стараясь собраться с духом перед встречей. «Главное – не показать своего волнения», – напомнила она себе.

Оставалось всего несколько шагов до двери палаты. Аканэ остановилась, сделала глубокий вдох и, собравшись с мыслями, постучала.

– Привет, братик, как ты тут? Ой… Прости, я палату перепутала… Ох… Что с тобой случилось?! Бедный… – слова сами собой слетели с губ Аканэ, и она замерла на пороге палаты, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Её сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Кровь прилила к щекам, окрашивая их в нежный розовый цвет. По шее скатилась капелька пота – предательское свидетельство её волнения.

Аканэ застыла, не в силах пошевелиться. В голове проносились мысли: «Что я делаю? Как это глупо! Теперь он подумает, что я полная идиотка…»

Желание развернуться и убежать было почти непреодолимым. Но она знала – нельзя. Нельзя показывать свою слабость. Нельзя отступать сейчас, когда цель так близка.

Собрав всю свою волю в кулак, Аканэ заставила себя остаться на месте. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и заставила себя посмотреть на Микаэля.

В его глазах читалось удивление, смешанное с любопытством. И именно это придало ей сил продолжить спектакль, который она сама же и начала.

«Ты справишься, – мысленно подбодрила она себя. – Это всего лишь игра. Игра, в которой ты должна победить».

Глава 5

Глава 6

Необходимые изменения

Аканэ, не в силах сдержать эмоции, сделала несколько неуверенных шагов к кровати. Её пальцы судорожно сжимали подол платья, выдавая внутреннее напряжение.

Микаэль лежал перед ней такой бледный, почти прозрачный. Его обычно сияющие лазурные глаза сейчас казались чуть тусклыми, но в них читалось искреннее удивление её появлением. На щеке виднелись едва заметные царапины, которые, к её удивлению, уже начинали затягиваться.

Девушка остановилась рядом с кроватью, не отрывая взгляда от его лица. Оно было таким спокойным, почти умиротворённым, словно он спал мирным сном. Но в глубине его глаз читался немой вопрос: «Кто ты? И почему ты здесь?»

Приборы мерно пикали, создавая успокаивающий фон, но сердце Аканэ готово было выскочить из груди. Она чувствовала, как дрожат её руки, как пересохло во рту от волнения.

«Он такой красивый даже сейчас», – промелькнула мысль в её голове. Она заставила себя сделать глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

Медленно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента, Аканэ протянула руку и осторожно коснулась его ладони. Её пальцы дрожали, но она старалась не показывать своего волнения.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец смогла выговорить она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

В палате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов и биением её собственного сердца.

– Мы знакомы? – спросил блондин, внимательно изучая лицо девушки. В его лазурных глазах промелькнуло что-то неуловимое, словно он пытался вспомнить, где видел её раньше. В памяти ангела всплыл смутный образ девушки, которая проявляла к нему интерес, но он не мог точно припомнить деталей.

Аканэ замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

– Я… Я искала палату брата и… Перепутала номера… – начала она, стараясь говорить естественно. – А когда увидела тебя, то испугалась за твоё состояние…

Её голос немного дрожал, выдавая волнение. Девушка нервно оправила подол платья, не зная, куда деть руки.

Микаэль продолжал внимательно разглядывать её, словно пытаясь разгадать загадку. Его взгляд был пронзительным, почти изучающим.

– И как же твой брат? – наконец спросил он, слегка приподнимая бровь.

– Он… Он в порядке, – поспешно ответила Аканэ, радуясь, что разговор перешёл на другую тему. – Просто я немного рассеянная, вот и перепутала палаты.

В палате повисла напряжённая пауза. Аканэ чувствовала, как колотится сердце, но старалась сохранять непринуждённый вид. Она понимала – сейчас важно не переиграть, но и не показать свою истинную заинтересованность.

Микаэль почувствовал фальшь в словах девушки, но решил не раскрывать её обман. Его проницательный взгляд смягчился, когда он увидел, как неловко и смущённо она себя чувствует. Ангел решил подыграть ей, не желая ставить в неловкое положение.

Его бархатный голос, словно шёлк, окутал пространство палаты, привлекая внимание Аканэ.

– Ясно. Ну, со мной уже всё хорошо. Иду на поправку, – произнёс он с лёгкой улыбкой, в которой читалось понимание.

Аканэ, услышав его слова, почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. Она облегчённо выдохнула и, улыбнувшись ещё шире, села на стул рядом с кроватью.

– Ах, вот так… Я рада за тебя, – произнесла она, аккуратно поправляя платье и приглаживая волосы. Её движения были плавными и грациозными, словно она танцевала. – Выздоравливай быстрей, Мика.

Девушка старалась сохранять непринуждённый вид, но её выдавали лёгкие движения рук и чуть покрасневшие щёки. Она украдкой взглянула на Микаэля, пытаясь понять, поверил ли он её истории.

В палате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов. Но теперь она не казалась такой напряжённой. Аканэ почувствовала, что лёд сломан, и теперь у неё есть шанс наладить контакт с Микаэлем.

– Откуда ты знаешь моё имя? Не помню, чтобы я его говорил, – внезапно спросил Микаэль, и его взгляд стал более острым, изучающим. Он слегка приподнялся на локтях, демонстрируя неожиданную для больного живость.

Аканэ замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она не ожидала такого вопроса и на мгновение потеряла дар речи. Её щеки вспыхнули ещё ярче, а пальцы нервно сжали ткань платья.

– Э-э… Я… Я просто… – начала она, но слова словно застряли в горле.

Микаэль внимательно наблюдал за её реакцией, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение от того, что он застал её врасплох.

– Ну же, – мягко подтолкнул он, – не заставляй меня гадать. Откуда?

Аканэ собралась с мыслями, понимая, что от её ответа зависит всё.

– Я… Я видела тебя раньше, – наконец произнесла она, стараясь говорить уверенно. – В городе. Ты часто там бываешь. И… И я просто запомнила твоё имя.

Микаэль продолжал смотреть на неё, словно пытаясь прочесть её мысли. Его проницательный взгляд заставлял её нервничать ещё больше.

– Интересно, – протянул он, опускаясь обратно на подушки. – И часто ты следишь за людьми в городе?

Аканэ почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она понимала, что зашла слишком далеко, но отступать было некуда.

– Нет, конечно нет! – поспешно возразила она. – Просто… Просто ты выделяешься. Сложно не заметить такого, как ты.

Микаэль лишь усмехнулся, но ничего не ответил. Аканэ поняла, что он не поверил ей до конца, но, по крайней мере, не выгнал её из палаты. Это был маленький шаг вперёд в её плане.

– Моё имя не Микаэль. Я Дартаньян, – с лёгкой иронией произнёс Микаэль, уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

Аканэ едва не поперхнулась от неожиданности. Его слова прозвучали настолько неожиданно, что она на мгновение потеряла дар речи.

– Что? Но… Все зовут тебя Микаэлем, – наконец выдавила она, стараясь скрыть своё замешательство.

– Видишь ли, – он слегка приподнял бровь, – Микаэль – это прозвище. Моё настоящее имя… Впрочем, неважно. Главное, что ты называешь меня неправильно.

Аканэ почувствовала, как внутри растёт паника. Она допустила серьёзную ошибку, и теперь это могло разрушить все её планы.

– Прости, я… Я просто слышала, как другие так тебя называют, – пролепетала она, пытаясь исправить ситуацию.

Микаэль внимательно наблюдал за ней, словно оценивая её реакцию. Его проницательный взгляд словно проникал в самую душу.

– Знаешь, – медленно произнёс он, – мне нравится, когда меня называют моим настоящим именем. Но раз уж ты привыкла к прозвищу… Пусть будет Микаэль.

Аканэ облегчённо выдохнула. Он не собирался использовать её промах против неё.

– Хорошо, Микаэль, – мягко улыбнулась она. – Я запомню.

В палате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой – более напряжённой и в то же время более искренней. Аканэ понимала, что этот момент мог стать поворотным в их отношениях.

Блондин внимательно наблюдал за Аканэ, подмечая каждую деталь её поведения. Её смущённые движения, робкие попытки поправить волосы, нежный взгляд – всё это не укрылось от его проницательного взора.

Микаэль обладал удивительной способностью читать людей, словно открытые книги. Он сразу заметил, как искренне она волнуется, как старательно пытается скрыть свои истинные чувства за маской случайной посетительницы. Её заинтересованность в нём была очевидна, и это одновременно льстило его самолюбию и настораживало.

«Слишком настойчива», – подумал он, наблюдая за тем, как она нервно оправляла платье и старалась занять себя чем угодно, лишь бы не показывать своего смущения.

В его глазах промелькнуло понимание – эта девушка не просто так оказалась в его палате. Её «случайная» ошибка с номером палаты выглядела слишком уж продуманной. И то, как она назвала его по имени, только подтвердило его догадки.

Микаэль понимал – такие ситуации могут создать ему определённые сложности. Он не любил, когда его пытались поймать в сети чувств, особенно когда это делалось столь очевидно. Но выпроваживать гостью сейчас было бы невежливо, да и не хотелось портить впечатление о себе.

Он решил пока что просто наблюдать, сохраняя дистанцию и не давая ей ложных надежд. В конце концов, он умел быть терпеливым, когда это было необходимо.

– А ты как, Аканэ? Если твой брат в этой больнице, то он явно… – начал было Микаэль, пытаясь вывести девушку на чистую воду.

– Нет-нет! С ним уже всё хорошо. Его выпишут завтра, – поспешно перебила его Аканэ, натянуто улыбаясь. Её пальцы снова нервно сжали подол платья, выдавая внутреннее напряжение.

Микаэль внимательно наблюдал за её реакцией, отмечая, как она старательно избегает прямого взгляда. «Интересно, – подумал он, – сколько ещё лжи она готова произнести ради своей цели?»

– Вот как. Поздравляю, – произнёс Микаэль, сохраняя вежливое выражение лица. В его голосе прозвучала лёгкая ирония, которую Аканэ, к счастью, не уловила.

В палате снова повисла пауза. Аканэ лихорадочно искала новую тему для разговора, стараясь не выдать своего волнения. Её план начинал трещать по швам, но отступать было уже поздно.

Микаэль же, напротив, чувствовал определённое удовольствие от этой ситуации. Ему нравилось видеть, как эта уверенная в себе девушка теряет самообладание, пытаясь сохранить придуманную историю. Но он понимал – давить на неё сейчас не стоит. Лучше позволить ей самой раскрыть свои карты.

Аканэ почувствовала, как земля уходит из-под ног, когда ладонь Микаэля коснулась её руки. Её сердце забилось ещё чаще, кровь прилила к щекам, окрашивая их в ярко-розовый цвет. Она подняла взгляд на блондина, утопая в глубине его ясных, проницательных глаз.

– Ты взволнована, – мягко проговорил Микаэль, нежно проводя большим пальцем по её коже. Его голос звучал так бархатно и обволакивающе, что Аканэ на мгновение забыла, как дышать.

Девушка залилась румянцем ещё сильнее, закрывая глаза от смущения. Её голос дрожал, когда она пыталась говорить:

– Нет! Я… Я абсолютно спокойна…

Её слова звучали неубедительно даже для неё самой.

– Знаешь… – Микаэль сделал паузу, продолжая удерживать её руку, – я не люблю ложь, Аканэ. Она ужасна и портит человека, как червь дерево.

Его слова повисли в воздухе, словно стрелы, направленные прямо в сердце девушки. Форд почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги. Она понимала, что он видит её насквозь, но не знала, как теперь выпутаться из этой ситуации.

В палате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов и биением её собственного сердца, которое, казалось, готово было выскочить из груди.

– Я… Я… Ладно… Да, я взволнована, – выдохнула Аканэ, не в силах больше держать зрительный контакт. Её голос дрожал, а руки предательски затряслись.

– Ты же специально устроила эту встречу? – в голосе Микаэля не было осуждения, но его прямота заставила девушку вздрогнуть.

Брюнетка покраснела ещё сильнее, чувствуя, как жар охватывает всё её тело. Она опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его стук можно было услышать в тишине палаты. Желание исчезнуть, раствориться в воздухе стало почти невыносимым.

– Прости… – прошептала она едва слышно, сжимая руки в кулаки.

– Почему ты устроила эту встречу? – Микаэль продолжал смотреть на неё, но теперь в его взгляде появилось что-то новое – не осуждение, а скорее любопытство и, возможно, даже сочувствие. Он видел, как она страдает от собственного разоблачения, как сжимается в комок под его взглядом.

Аканэ молчала, собираясь с мыслями. Она понимала, что сейчас настал момент истины – либо она признается в своих чувствах, либо потеряет его навсегда. Но страх быть отвергнутой сковывал её язык, не давая произнести ни слова.

– Я… Я… – запиналась Аканэ, пытаясь подобрать слова. Её голос дрожал, а руки нервно теребили подол платья.

Микаэль терпеливо ждал, не торопя её. В его взгляде читалось понимание, смешанное с лёгкой тревогой. Он видел, как тяжело ей даётся признание.

– Я… – девушка набрала в лёгкие воздуха, – я просто… Ты мне нравишься. Очень. И когда я увидела по телевизору новость о том, что ты попал в аварию, я не могла не приехать. Я знаю, что поступила глупо, придумав эту историю с братом, но…

Её голос сорвался, и она замолчала, боясь поднять глаза на Микаэля.

В палате повисла тяжёлая тишина. Аканэ чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она была готова к любому ответу, но больше всего боялась услышать холодное «нет».

Микаэль молчал несколько долгих секунд, а затем мягко произнёс:

– Знаешь, Аканэ, честность – это хорошо. Даже если она приходит с опозданием.

Девушка подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. В его глазах не было ни насмешки, ни презрения – только тепло и понимание.

– Но почему ты решила, что я не приму твои чувства? – спросил он, слегка улыбнувшись.

Аканэ не знала, что ответить. Она просто пожала плечами, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело.

– Потому что в первую встречу в клубе ты тактично меня отшил… – голос Аканэ дрогнул, но она нашла в себе силы продолжить. – А я не знаю… Не могу просто взять и забыть. Ты запал мне в душу, Микаэль.

Девушка опустила голову, боясь увидеть в его глазах насмешку или отторжение. Её пальцы нервно сплелись в замок, выдавая внутреннее напряжение.

Микаэль несколько секунд молча смотрел на неё, а затем мягко произнёс:

– Знаешь, в тот вечер в клубе я был не в лучшем настроении. И возможно, был слишком резок. Но это не значит, что я не заметил тебя. Просто… Я не привык к такому напору.

Аканэ подняла глаза, не веря своим ушам.

– Правда? – тихо спросила она.

– Да, – кивнул Микаэль. – Ты удивительная девушка.. И твоя искренность… Она подкупает.

– Как зовут тебя? – неожиданно спросил Микаэль, внимательно глядя в глаза Аканэ.

Девушка на мгновение растерялась от такого простого, но в то же время важного вопроса.

– Аканэри Форд… Меня зовут Аканэри, – ответила она, слегка смутившись.

– Нет, я имею в виду твоё настоящее имя, – перебил её Микаэль. – То, которое дали тебе при рождении. То, которым ты представляешься близким людям.

Аканэ удивлённо подняла брови. Никто раньше не задавал ей такой вопрос. Все знали её только как Аканэ – наследницу большого состояния, будущую главу компании. Но быть просто Аканэ…

– Для близких я тоже Аканэ, – улыбнулась девушка. – Просто Аканэ. Без титулов и статусов.

Микаэль улыбнулся в ответ, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

– Мне нравится, – тихо произнёс он. – Просто Аканэ. Звучит как мелодия.

Девушка почувствовала, как её сердце наполняется теплом. Впервые за долгое время она ощущала, что может быть просто собой – без масок и притворства.

– Но сейчас прости, я хочу отдохнуть, – произнёс Микаэль, чувствуя усталость.

– Хорошо, – мягко улыбнулась Аканэ, понимая его состояние.

Девушка кивнула, вставая со стула. Её сердце всё ещё трепетало от их откровенного разговора, но она понимала, что сейчас ему действительно нужен отдых.

– Конечно, – тихо произнесла она, поправляя складки на платье. – Я приду завтра, если ты не против.

Микаэль слабо кивнул, его глаза уже закрывались от усталости.

– Буду ждать, – прошептал он, прежде чем погрузиться в полусон.

Аканэ на цыпочках вышла из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь. В коридоре она позволила себе улыбнуться – впервые за долгое время она чувствовала искреннюю надежду.

Медленно идя к выходу из больницы, она думала о том, что этот день стал поворотным в её жизни. Она наконец-то смогла быть честной, и это принесло свои плоды. Теперь у неё появился реальный шанс построить настоящие отношения с человеком, который покорил её сердце.

Выйдя на улицу, она глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как внутри разливается тепло и спокойствие. Всё идёт правильно. Теперь она это точно знала.

В небесных чертогах

В величественных чертогах Небесного Царства, где мраморные колонны уходили в бесконечность, а золотые своды переливались божественным светом, собрался Совет Высших Ангелов. Их белоснежные крылья слегка подрагивали от напряжения, а глаза излучали пронзительный свет мудрости.

Архангел Михаил, восседающий на троне из чистейшего света, задумчиво перебирал древние свитки с записями судеб.

– Судьба Микаэля вызывает серьёзные опасения, – произнёс он, его голос эхом разнёсся по залу. – Его связь с земной девушкой может нарушить баланс между мирами.

– Но разве не в этом заключается его миссия? – возразил Рафаил, склонив голову в почтении. – Испытание человеческой любовью – часть его предназначения.

– Слишком многое поставлено на карту, – вмешалась Серафима, её голос звучал как звон хрустальных колокольчиков. – Если он поддастся чувствам, это может привести к непредсказуемым последствиям.

В зале повисла тяжёлая тишина. Ангелы переглядывались, их крылья создавали лёгкую рябь в воздухе.

– Предлагаю установить наблюдение, – наконец решил Михаил. – Но не вмешиваться, пока ситуация не выйдет из-под контроля. Микаэль должен пройти свой путь самостоятельно.

– А как же защита? – спросил Рафаил. – Мы не можем просто наблюдать, как он страдает.

– Мы можем лишь направлять, – ответил Михаил. – Остальное зависит от его выбора и воли Небес.

– Сейчас он уже отрёкся от правил Господа! – раздался резкий голос одного из младших ангелов, чей свет казался чуть менее ярким, чем у остальных. – Действительно ли нужно просто наблюдать, а не принимать решительные действия? А вдруг повторится история с Люцифером?!

Его слова повисли в воздухе тяжёлым обвинением. Ангелы переглянулись, обменявшись тревожными взглядами.

Михаил медленно поднял голову, его глаза сверкнули стальным блеском.

– Ты забываешься, брат, – произнёс он с ледяным спокойствием. – Микаэль не Люцифер. Его путь – это испытание, а не бунт.

– Но он нарушил все заповеди! – настаивал ангел. – Связь с земной женщиной, отказ от обязанностей…

– Это его выбор, – перебил Рафаил, поднимаясь со своего места. – Мы все давали клятву не мешать ходу судьбы, даже если он ведёт не туда, куда мы хотим.

Серафима подняла руку, призывая к тишине.

– В словах брата есть доля истины, – произнесла она задумчиво. – Но мы не можем забывать о балансе. Если вмешаемся сейчас, нарушим порядок, установленный свыше.

Михаил встал с трона, его свет стал ярче, заполняя весь зал.

– Решение принято. Мы наблюдаем. Но если ситуация выйдет из-под контроля, тогда и только тогда мы вмешаемся. А пока… пусть судьба идёт своим путём.

Ангелы склонили головы в знак согласия. Решение было принято, но напряжение в зале не рассеивалось. Судьба Микаэля по-прежнему оставалась загадкой даже для тех, кто видел нити мироздания.

Азазель стоял в тени колонн, сложив руки на груди. Его тёмно-синие крылья были плотно прижаты к спине, а лицо выражало крайнюю степень неодобрения. Он слушал рассуждения собратьев, но мысли его были далеко.

«Когда же это произошло?» – размышлял он, хмуро наблюдая за происходящим. – «Когда наш Микаэль, всегда безупречный в исполнении долга, стал таким… сентиментальным?»

Его взгляд скользил по присутствующим, останавливаясь на архангеле Михаиле, который вёл заседание.

«Помнится, он всегда был примером для младших ангелов, – продолжал размышлять Азазель. – Безупречная дисциплина, полное подчинение воле Небес… А теперь? Теперь он позволяет себе слабость, поддаётся человеческим эмоциям».

Он поморщился, когда услышал очередное предложение о невмешательстве в дела Микаэля.

«Наивный до безумия, – думал Азазель. – Как можно быть настолько слепым? Эти смертные чувства – яд, разрушающий самую суть божественной природы».

Его взгляд упал на Серафиму, которая что-то тихо обсуждала с Рафаилом.

«Они говорят о балансе, о свободе выбора, – хмыкнул про себя Азазель. – Но разве не ясно, что Микаэль уже потерял себя? Его разум затуманен, его сердце полно земных страстей».

Внезапно он почувствовал прилив гнева.

«Нет, – решил он. – Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как мой друг разрушает себя. Даже если Совет решит не вмешиваться, у меня есть свой долг – долг друга».

Его крылья слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение. Азазель знал, что должен действовать, даже если это противоречит решению Совета. Микаэль нуждался в помощи, даже если сам он этого не понимал.

В этот момент заседание подошло к концу, и ангелы начали расходиться. Азазель ещё некоторое время стоял в тени, обдумывая свой следующий шаг. Его решение было твёрдым – он не оставит Микаэля в беде, даже если придётся пойти против воли Совета. Азазель погрузился в воспоминания былых времен, когда был еще юнцом под крылом Микаэля.

Тысячелетия назад, в залах небесной канцелярии, где каждая деталь излучала безупречный порядок, молодой Азазель наблюдал за работой Микаэля. Его наставник двигался с грацией отточенного механизма, его решения были холодны и расчётливы, а действия – безупречны.

Микаэль склонился над древними свитками, его пальцы скользили по пожелтевшим страницам с точностью хирурга.

– Помни, – произнёс он, не отрывая взгляда от текста, – каждое наше действие должно быть взвешенным. Мы не имеем права на ошибку.

Азазель, тогда ещё неопытный ангел, жадно впитывал каждое слово.

– Но что, если ситуация требует быстрого решения? – спросил он, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Микаэль поднял взгляд, и в его глазах не было ни капли эмоций.

– Тогда ты должен принять решение, основываясь на логике, а не на чувствах. Эмоции – это слабость, которую враг может использовать против нас.

Он указал на тренировочный полигон, где другие ангелы отрабатывали свои навыки.

– Смотри, – Микаэль кивнул в сторону группы молодых ангелов. – Они допускают ошибку за ошибкой из-за того, что позволяют эмоциям затуманить разум.

В тот день Микаэль провёл для Азазеля урок, который тот запомнил на века. Они отрабатывали сложные ситуации, где каждое решение могло повлиять на баланс миров.

– Запомни, – повторял Микаэль, – наша сила в нашей дисциплине. Мы не можем позволить себе быть уязвимыми.

Азазель наблюдал, как его наставник методично разбирает каждую ситуацию, находя идеальное решение. Микаэль был подобен ледяной глыбе – твёрдый, непоколебимый, безупречный в каждом движении.

– Ты станешь великим ангелом, – сказал Микаэль, глядя на Азазеля с гордостью. – Но только если научишься контролировать свои эмоции так же, как я.

В те дни никто не мог предположить, что тот, кто учил других дисциплине, сам падёт жертвой человеческих чувств. Никто не мог представить, что неприступная ледяная стена, которой был Микаэль, растает под лучами земной любви.

Этот урок стал последним в их совместной истории наставничества. С тех пор пути друзей разошлись, и теперь Азазель не мог понять, как его бывший наставник, воплощение дисциплины и порядка, мог так измениться.

Тем временем в кафе

Уютная кофейня наполнялась ароматом свежесваренного кофе. За столиком у окна сидели Юмилия и Альфред. Светловолосый молодой человек с проницательным взглядом внимательно слушал рассказ подруги.

– Представляешь, – Юмилия нервно теребила край своей чашки, – он буквально бросился под машину, чтобы спасти меня. Даже не раздумывая.

Альфред откинулся на спинку стула, его глаза блеснули особым светом.

– Да-а, – протянул он, – этот твой знакомый точно с приветом. Впервые вижу таких… людей.

Юмилия улыбнулась, вспоминая тот момент.

– Он такой необычный, – призналась она. – И в прошлые разы он появлялся. Помнишь, шайку бандитов, которые просили прикурить?

Альфред хмыкнул:

– Необычный – это мягко сказано. Да, помню… Знаешь, – он понизил голос, – мне кажется, или я постоянно вижу какие-то странные световые эффекты рядом с тобой, когда он поблизости?

Юмилия подняла бровь:

– Световые эффекты?

– Да, – Альфред пожал плечами. – Как будто воздух искрится или свет странно преломляется. Может, это просто игра моего воображения…

Она покачала головой:

– Ты же знаешь, у тебя отличное чутьё на подобные вещи.

В этот момент перед глазами Альфреда промелькнуло знакомое видение – силуэт с крыльями, растворяющийся в воздухе. Он быстро взял себя в руки.

– Помнишь, как мы встретились в клубе в твой день рождения? – спросил он, меняя тему. – Ты тогда так мило болтала с ним, а я всё подкалывал его насчёт Парижа.

Юмилия рассмеялась:

– Да, он тогда так забавно отшучивался!

Альфред наклонился ближе:

– Слушай, а ты не думала, что, может, он не просто так вокруг тебя крутится?

Она вздохнула:

– Думала. Но он такой загадочный… Иногда мне кажется, что он что-то скрывает.

– Может, и скрывает, – согласился Альфред. – Но одно я знаю точно: этот парень определённо не из нашего мира.

Юмилия подняла взгляд на друга:

– Что ты имеешь в виду?

Но Альфред лишь загадочно улыбнулся:

– Пока не знаю. Но я обязательно выясню.

В этот момент в кофейне погас свет на мгновение, а когда он снова загорелся, Юмилия заметила, как Альфред быстро огляделся по сторонам, словно пытаясь поймать что-то невидимое.

В больничной палате царила тишина, нарушаемая лишь мерным писком приборов. Тело Микаэля казалось безжизненным, но его сознание находилось совсем в другом месте.

Он парил над городом, используя свои ангельские способности, чтобы наблюдать за Юмилией. Его духовное присутствие было незаметно для смертных глаз, но он мог видеть всё: каждый её шаг, каждую эмоцию, каждую мысль.

«Так лучше», – думал он, наблюдая, как Юмилия встречается с Альфредом в кофейне. – «Они не должны заподозрить неладное. Моё тело здесь, в палате, создаёт иллюзию нормальности».

Микаэль мог перемещаться мгновенно, появляясь там, где Юмилии грозила опасность. Он создал вокруг неё невидимый щит, который защищал её даже в его отсутствие.

В этот момент он заметил, как Аканэ направляется в сторону кофейни. Её аура светилась неестественным блеском – признак того, что она замышляет что-то недоброе.

«Не сейчас», – мысленно произнёс Микаэль, концентрируясь на защите. Он создал вокруг Юмилии дополнительное энергетическое поле, которое должно было сдержать любое негативное воздействие.

Вернувшись к наблюдению за больничной палатой, он убедился, что его физическое тело выглядит достаточно реалистично. Медицинский персонал, заходивший проверить показатели, не замечал ничего необычного.

«Ангелы не привязаны к одному месту», – размышлял Микаэль. – «Мы можем быть везде и нигде одновременно. Это наше преимущество, и я должен использовать его, чтобы защитить её».

Его сознание снова переместилось к Юмилии. Альфред что-то говорил ей, его глаза светились особым светом – признак того, что его экстрасенсорные способности улавливают что-то необычное. Микаэль напрягся, но быстро понял: Альфред чувствует его присутствие, хотя и не может осознать природу этого явления.

«Позже», – решил Микаэль. – «Сейчас главное – её безопасность. А объяснения могут подождать».

Он продолжал своё невидимое дежурство, готовый в любой момент вмешаться, если возникнет реальная угроза.

Разговор постепенно перетекал в более привычное русло повседневных забот. Альфред, заметив, что Юмилия немного напряглась от предыдущей темы, решил сменить направление беседы.

– Ладно, давай лучше поговорим о чём-то более приземлённом, – предложил он, доставая из сумки конспекты. – У меня скоро экзамены, и я совершенно запутался в этих древних текстах по эзотерике.

Юмилия с облегчением выдохнула и улыбнулась:

– О, с этим я могу помочь! Я же всё-таки практикуюсь в исследовательском центре, у нас похожие темы.

Она достала свой планшет и начала листать заметки:

– Вот, смотри, я недавно нашла интересную теорию о…

Альфред внимательно слушал, иногда вставляя свои комментарии. Его глаза, которые недавно светились от видений, теперь были сосредоточены на схемах и диаграммах, которые показывала Юмилия.

– А как там твоя практика? – спросил он, делая пометки в конспекте. – Уже начала работу над проектом?

– Да, – Юмилия оживилась, говоря о своей работе. – Мы начали сбор данных, и знаешь, я обнаружила несколько интересных закономерностей…

Они углубились в обсуждение научных теорий, обмениваясь мнениями и идеями. Время от времени Альфред бросал задумчивые взгляды в сторону окна, словно пытаясь что-то разглядеть за стеклом, но быстро возвращался к разговору.

– Слушай, а может, после нашей сессии займёмся этим вместе? – предложил он. – У меня есть пара идей, которые я хотел бы с тобой обсудить.

Юмилия кивнула:

– Звучит здорово. Я как раз планировала поработать над анализом данных.

Их разговор становился всё более профессиональным, наполняясь терминами и концепциями, пока за окном кофейни жизнь шла своим чередом, а невидимый наблюдатель продолжал свою безмолвную стражу.

В разгар их профессиональной беседы Альфред внезапно прервал себя, будто что-то заметив за спиной подруги. Его губы тронула едва заметная улыбка.

– Юми, – протянул он, не отрывая взгляда от чего-то позади неё, – у нас намечается вечеринка. Помнишь, как ты их обожаешь? Будет всё по классике: музыка, коктейли, веселье.

Юмилия повернулась, пытаясь понять, на что он смотрит, но, не увидев ничего необычного, снова повернулась к другу.

– Звучит заманчиво, – кивнула она. – Что за повод?

– Да так, – Альфред заговорщически подмигнул, – просто повод повеселиться. И знаешь… – он понизил голос, – может, наконец-то найдёшь себе нормального парня.

Юмилия закатила глаза, но её губы невольно растянулись в улыбке.

– Опять ты за своё, – фыркнула она, возвращая свой фирменный задор. – У меня есть дела поважнее, чем искать парня.

– Ой, не прибедняйся, – отмахнулся Альфред. – Все мы знаем, что ты просто ждёшь своего принца на белом коне.

– Скорее на чёрном мотоцикле, – парировала Юмилия, и оба рассмеялись.

В этот момент Альфред снова бросил взгляд через её плечо, словно проверяя реакцию невидимого наблюдателя на свои слова. Его интуиция подсказывала, что тот, о ком они говорили, был где-то рядом, и ему нравилось играть с ситуацией.

– Так что? – настаивал он. – Придёшь? Обещаю, будет весело.

– Ладно-ладно, – сдалась Юмилия. – Но только если ты перестанешь сватать меня всем подряд.

– Договорились, – Альфред поднял руки в знак капитуляции. – Никаких сватовств. Просто вечеринка.

Он знал, что его план сработал – теперь у него будет возможность понаблюдать за реакцией невидимого гостя на происходящее и, возможно, наконец-то понять природу этих странных явлений, которые он замечал рядом с подругой.

Пока Альфред продолжал рассказывать о предстоящей вечеринке, мысли Юмилии витали где-то далеко. Она сама не заметила, как её рука машинально теребит край салфетки.

«Почему я так переживаю за него? – думала она, глядя в окно невидящим взглядом. – Мы едва знакомы. Просто случайный человек, который попал в аварию…»

Она пыталась проанализировать свои чувства, но чем больше думала, тем больше запутывалась.

«Может, это просто чувство вины? – размышляла она. – Из-за меня он пострадал. Но ведь он сам бросился под машину…»

Её брови слегка нахмурились.

«И почему я постоянно думаю о нём? – продолжала она внутренний монолог. – Даже во сне он иногда мне снится. Глупость какая…»

Юмилия тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.

«Он ведь даже не мой тип, – убеждала она себя. – Слишком загадочный, слишком закрытый. И этот его взгляд… как будто он видит что-то, чего не вижу я».

Она поймала себя на том, что постоянно ищет его глазами в толпе, когда бывает в городе. Проверяет новости о его состоянии в больнице, хотя никто не обязан ей сообщать.

«Это просто стресс, – решила она наконец. – После аварии у меня немного помутился рассудок. Скоро это пройдёт».

– Юми? – голос Альфреда вырвал её из размышлений. – Ты меня слушаешь?

– Да-да, – очнулась она. – Просто задумалась.

– О нём? – проницательно спросил друг.

Юмилия замерла, но быстро взяла себя в руки:

– О чём ты? Нет, конечно. Просто о работе.

Альфред лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Он слишком хорошо знал свою подругу, чтобы поверить в эту отговорку.

А Юмилия продолжала убеждать себя, что её странное поведение – всего лишь временное явление, которое скоро пройдёт.

Юмилия откинулась на спинку стула, погружаясь в водоворот воспоминаний. Все встречи с Микаэлем складывались в странную, почти нереальную картину.

«Парк… Клуб… Его внезапное появление у меня дома… А потом эта авария», – мысли кружились в голове, словно пытаясь сложить пазл.

Она начала перебирать воспоминания одно за другим:

В парке они с Альфредом едва не попали в беду, но Микаэль появился как из ниоткуда и спас их;

В клубе они случайно встретились, и он был так внимателен, будто знал её всю жизнь;

У Дома он возник словно призрак, когда ей надо было в колледж до момента аварии;

Авария стала кульминацией всех этих странных событий

«Может, он просто преследует меня? – думала она, сжимая чашку с остывшим кофе. – Но зачем? Что ему нужно?»

Её взгляд стал острым, анализирующим.

«Он знает обо мне слишком много. Слишком много совпадений. Но если он сталкер, почему не пытается сблизиться? Почему держится на расстоянии?»

Юмилия нахмурилась, вспоминая его поведение:

Он никогда не навязывался;

Всегда появлялся только в моменты опасности;

Говорил загадками, либо не контактировал с ней, а лишь наблюдал, следуя;

Смотрел так, будто видел её насквозь.

«Или… – мысль заставила её вздрогнуть, – или всё это не случайность? Может, он действительно пытается защитить меня?»

Она покачала головой, отгоняя эту мысль.

«Нет, это глупо. Защитник бы не прятался. Не исчезал бы на недели. Не появлялся бы так таинственно».

Альфред что-то говорил, но она едва слышала его. В её голове рождалась новая теория:

«А что, если… что если он сам боится чего-то? Или кого-то? Может, он не может быть со мной открыто?»

Эта мысль показалась ей настолько правдоподобной, что на мгновение перехватило дыхание.

«Но почему тогда он рискует жизнью ради меня? Человек, который боится быть рядом, не бросается под машину».

Юмилия закрыла глаза, пытаясь собрать все кусочки воедино. Но чем больше она думала, тем запутаннее становилась картина.

«Хватит, – решила она наконец. – Нужно дождаться, когда он выйдет из больницы. Тогда всё станет ясно».

Но даже произнося эти слова, она понимала – ответы не придут так просто. Тайна Микаэля становилась только глубже, затягивая её всё сильнее в свой мистический водоворот.

Микаэль замер в воздухе, наблюдая за задумчивым лицом Юмилии. Её нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд говорили больше, чем любые слова.

«Она начинает складывать пазл, – подумал он, присаживаясь в воздухе неподалёку от её столика. – Слишком умна, чтобы не заметить закономерность».

Его крылья едва заметно дрогнули от напряжения. Он знал, что рано или поздно это произойдёт, но надеялся выиграть больше времени.

«Интересно, – размышлял Микаэль, – до какой степени она готова дойти в своих рассуждениях? Обычно люди либо списывают всё на совпадения, либо погружаются в мир теорий заговора».

Но Юмилия была другой. В этом он убедился уже не раз. Она не из тех, кто увлекается эзотерикой или ищет мистику в каждом событии. Она – практичная, земная, с острым умом и трезвым взглядом на вещи.

«Именно поэтому она опаснее, – признал он. – Её скептицизм заставляет искать реальные объяснения, а не прятаться за фантастическими теориями».

Он видел, как она перебирает в памяти их встречи, анализирует события, пытается найти логику в происходящем. И это пугало его больше всего.

«Если она докопается до правды, – думал Микаэль, – это может быть опасно для нас обоих. Для неё – потому что правда слишком невероятна. Для меня – потому что я не смогу больше защищать её, оставаясь в тени».

Его взгляд скользил по её рукам, нервно теребящим край салфетки, по сосредоточенному выражению лица, по лёгкой морщинке между бровями.

«Нужно быть осторожнее, – решил он. – Нельзя допустить, чтобы она узнала правду раньше времени. Но и оставлять её в неведении тоже нельзя – она слишком умна, чтобы это продолжалось долго».

Микаэль понимал – пришло время принимать решение. Либо раскрыть часть правды, либо усилить маскировку. Но какой бы путь он ни выбрал, одно было ясно: игра в прятки подходит к концу.

В небесной выси, неподалёку от земного плана, парил молодой ангел. Его крылья переливались всеми оттенками лазури, а в глазах плясали озорные искорки. Это был хранитель Альфреда – ангел по имени Сариэль.

«Ну надо же, – думал он, наблюдая за Микаэлем. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть! Такой серьёзный, такой ответственный, а ведёт себя как… как влюблённый юнец!»

Сариэль покачал головой, не скрывая улыбки. Он видел всё: и то, как Микаэль парит рядом с Юмилией, и его невидимые попытки защитить её, и эти бесконечные метания между долгом и чувствами.

«Эх ты, – мысленно обратился он к Микаэлю. – Неужели так сложно просто признаться? Люди не сделаны из стекла, они могут принять правду».

Но вслух Сариэль этого не говорил. Вместо этого он решил немного поддразнить своего более опытного коллегу.

«Знаешь, – прошептал он, материализуясь рядом с Микаэлем, – я наблюдал за тобой. И должен сказать, это самое странное представление, которое я видел за последнее тысячелетие».

Микаэль резко обернулся, его глаза сверкнули раздражением.

«Сариэль, – процедил он сквозь зубы. – Что ты здесь делаешь?»

«О, просто решил заглянуть в гости, – беззаботно ответил молодой ангел. – И знаешь, не могу не заметить, как ты усложняешь себе жизнь. Неужели нельзя всё упростить?»

«Не тебе меня учить, – отрезал Микаэль. – Ты даже не представляешь, о чём говоришь».

«О, ещё как представляю, – усмехнулся       Сариаэль. – Любовь, тайны, невидимые стражи… Классика! Только вот твоя подопечная начинает что-то подозревать, а ты всё играешь в эти игры».

Микаэль молчал, его крылья слегка дрогнули. Сариэль был прав – Юмилия действительно становилась всё более проницательной.

«Послушай, – продолжил молодой ангел более серьёзно. – Может, пора перестать прятаться? Альфред уже что-то подозревает, а твоя Юмилия… она заслуживает знать правду».

«Не тебе решать, что она заслуживает, – ответил Микаэль, но в его голосе уже не было прежней твёрдости. – Уходи. Твои советы здесь не нужны».

Сариэль лишь пожал плечами и растворился в воздухе, оставив Микаэля наедине со своими мыслями. Но его слова продолжали звучать в голове старшего ангела, заставляя сомневаться в правильности выбранного пути.

Слова Сариэля эхом отдавались в сознании Микаэля. Впервые за долгое время он действительно задумался над тем, что делает.

«Может, он прав? – размышлял Микаэль, глядя на Юмилию, погруженную в свои мысли. – Сколько ещё я смогу играть в эти игры? Она заслуживает честности».

В его душе разгорался внутренний конфликт. Одна часть его существа цеплялась за привычный порядок вещей, за долг и обязательства. Другая же… другая жаждала перемен.

«Я мог бы измениться, – думал он, наблюдая за тем, как Юмилия улыбается каким-то мыслям Альфреда. – Стать лучше, чтобы я мог находиться рядом с ней не как ангел…».

Микаэль вспомнил своё прошлое – то время, когда он действительно был достойным ангелом. Когда его единственной заботой было служение и защита. Когда он не позволял личным чувствам мешать долгу.

«Но сейчас всё иначе, – возражал он сам себе. – Теперь на кону стоит нечто большее, чем просто долг».

Его крылья слегка дрогнули, словно откликаясь на внутренние переживания. Впервые за долгое время Микаэль почувствовал, что может сделать шаг вперёд. Шаг к переменам.

«Может, пришло время вернуть свою былую славу? – размышлял он. – Не просто быть тенью, а стать тем, кем должен быть».

Эта мысль наполнила его новой энергией. Он представил, как мог бы открыто защищать Юмилию, как мог бы быть рядом с ней не тайно, а открыто.

«Но как? – задавался он вопросом. – Как совместить долг и чувства? Как быть с ней?»

Микаэль понимал – перемены не будут лёгкими. Ему придётся пересмотреть многие свои убеждения, преодолеть внутренние барьеры. Но впервые за долгое время он чувствовал, что это правильный путь.

«Я должен измениться, – решил он наконец. – Ради неё. Ради нас. Ради того, чтобы стать тем ангелом, которым должен быть».

Это решение далось нелегко, но оно принесло с собой странное чувство освобождения. Словно тяжёлые цепи, сковывавшие его душу, начали понемногу ослабевать.

«Пора начать всё сначала, – подумал Микаэль. – На этот раз всё будет по-другому».

Глава 6

Глава 7

Пепел славы

В памяти Микаэля тот день остался выжженным пятном, которое не могли стереть даже века. День, когда он перестал быть просто исполнителем воли небес и стал тем, кто он есть сейчас.

Небо было чистым, без единого облачка. Солнце светило ярко, словно насмехаясь над предстоящей трагедией. Маленькая деревня у подножия гор казалась мирной и безмятежной. Но для Микаэля она была лишь точкой на карте, отмеченной красным крестом.

Приказ был чётким: уничтожить всех, кто заражён тёмной магией. Неважно, дети это или старики, женщины или мужчины – все должны были погибнуть во имя высшей цели.

Микаэль не колебался. Он был лучшим исполнителем воли небесного суда. Его крылья, некогда белоснежные, теперь казались чуть темнее из-за пепла сожжённых деревень. Его сердце, когда-то полное сострадания, теперь было холодным как лёд.

Он наблюдал с высоты, как жители деревни занимались своими делами. Дети играли у колодца, женщины развешивали бельё, старики сидели на скамейках. Обычная жизнь обычных людей. Но для него они были лишь целью.

«Так надо», – повторял он себе, готовясь к атаке. «Это ради высшего блага».

Его крылья раскрылись во всю ширь, и он устремился вниз, неся с собой пламя небесного суда. В тот момент он ещё не знал, что это будет начало конца его прежней жизни.

Первые крики разорвали тишину. Первые языки пламени лизнули деревянные дома. И в этот момент что-то внутри него надломилось. Не от вида горящих домов, не от криков боли – от осознания того, что он сам стал причиной этого кошмара.

Но было уже поздно. Приказ должен быть исполнен. И Микаэль исполнил его, превратившись из ангела-защитника в ангела-разрушителя.

Только позже, когда пепел остыл, а крики затихли, он начал понимать, что цена победы может быть слишком высокой. Что иногда чёрное и белое не так чётко разделены, как кажется с высоты небес.

И именно тогда началось его падение – не в буквальном смысле, а в смысле морального выбора. Падение, которое привело его к Юмилии и к осознанию, что он может быть другим.

Когда Микаэль вернулся в небесные чертоги, его встречали как героя. Младшие ангелы склоняли головы в почтении, их крылья едва заметно подрагивали от восхищения.

– Славься, исполнитель воли небес! – раздавалось со всех сторон.

Он шёл по сияющим коридорам, чувствуя на себе восхищённые взгляды. Пятьсот лет – ничтожно мало для ангела, но уже достаточно, чтобы заслужить уважение. Особенно после такого задания.

Старшие ангелы одобрительно кивали, некоторые даже подходили с поздравлениями.

– Ты превзошёл все ожидания, – произнёс один из советников, его голос звучал торжественно. – Уничтожить целую деревню в столь юном возрасте… Это достойно восхищения.

Микаэль принимал похвалы с привычной холодностью, хотя внутри что-то неприятно скребло. Он старался не думать о последних мгновениях той деревни, о детских криках, о мольбах о пощаде.

В тронном зале его ждал Совет. Верховный архангел восседал на своём кристальном троне, его аура излучала силу и власть.

– Ты справился блестяще, – произнёс он, и голос его эхом отразился от стен. – Твоя преданность долгу не знает границ.

Микаэль склонил голову в знак уважения, но в его душе разрасталась пустота. Он чувствовал, как его хвалят за то, что другим могло показаться кошмаром.

После собрания к нему подошёл один из наставников, старый ангел с мудростью в глазах.

– Ты становишься великим воином, – сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. – Но помни: сила без милосердия – это путь в никуда.

Микаэль лишь кивнул, не готовый обсуждать свои сомнения даже с мудрейшим из наставников. Он знал одно: его путь предначертан, и он должен следовать ему, несмотря ни на что.

В своих покоях он долго смотрел на свои крылья, которые теперь казались ему не такими белоснежными, как раньше. Пятьсот лет назад он был чистым листком, готовым принять любую форму. Теперь же его душа была покрыта шрамами, которые, как он боялся, никогда не заживут.

Но он не мог показать слабость. Не сейчас, когда его восхваляют как героя. Не тогда, когда его будущее кажется таким блестящим.

Микаэль опустился на холодный мраморный пол своих покоев, его крылья бессильно опустились за спиной. Он посмотрел взеркало из полированного обсидиана, которое висело на стене, и вгляделся в своё отражение.

Перед ним стоял молодой ангел с безупречной осанкой и гордым взглядом. Его крылья, некогда белоснежные, теперь казались чуть темнее, будто припорошённые пеплом сожжённых деревень. Но больше всего его беспокоило не это – а то, что он видел в собственных глазах.

«Кто я?» – прошептал он, глядя в свои глаза, в которых отражалась боль.

В его сознании вихрем крутились вопросы. Защитник или истребитель? Кем он стал на самом деле? Его учили защищать невинных, оберегать слабых, нести свет и добро. Но теперь его руки, или, вернее, его крылья, были запятнаны кровью тех, кого он должен был защищать.

«Ради защиты нужно убивать… Но разве это не парадокс?» – эта мысль не давала ему покоя.

Он вспомнил слова из древних текстов, которые они изучали в ангельской академии: «Любовь и милосердие – основы творения. Защита не должна превращаться в уничтожение».

«Противоречит ли это заповедям Бога?» – этот вопрос терзал его душу.

Микаэль закрыл глаза, пытаясь найти ответы в глубинах своей памяти. Он вспоминал уроки наставников, слова Верховного архангела, древние писания. Всё казалось таким ясным раньше: есть добро и зло, свет и тьма, защита и уничтожение. Но теперь границы размылись, стали неясными.

«Может быть, я просто стал слишком человечным?» – подумал он с горечью.

В его сознании всплыли образы той деревни: испуганные глаза детей, протянутые руки матерей, молящих о пощаде, старики, благословляющие своих убийц. И он был одним из этих убийц.

«Что же происходит со мной?» – прошептал он, прижимая ладони к вискам.

Впервые за свою пятисотлетнюю жизнь Микаэль почувствовал, что стоит на распутье. Он мог продолжить идти по пути, начертанному Советом, становясь всё более жестоким и безжалостным исполнителем. Или… он мог найти свой собственный путь, путь, который соответствовал бы его истинным убеждениям.

Но какой бы путь он ни выбрал, одно было ясно: его жизнь уже никогда не будет прежней. Он больше не мог оставаться тем, кем был раньше. Слишком много вопросов накопилось в его душе, слишком много сомнений терзало его сердце.

Микаэль опустился на колени перед зеркалом, его крылья безвольно обвисли за спиной. В голове крутились мысли, которые он так долго пытался подавить.

«Они все приветствуют меня как героя, исполнителя Божьей воли… Но что, если я не чувствую себя героем?» – прошептал он, глядя в свои глаза, в которых отражалась внутренняя борьба.

Его пальцы сжались в кулаки.

«Почему нас учат, что мы не должны иметь своего мнения? Почему мы должны слепо следовать приказам высших? Разве не в этом заключается наша сущность – в способности мыслить, анализировать, делать выбор?»

Он вспомнил уроки в ангельской академии, где им внушали беспрекословное подчинение. Где любое сомнение считалось признаком слабости. Где собственное мнение приравнивалось к ереси.

«Из-за падения Люцифера? – эта мысль не давала ему покоя. – Неужели всё из-за него? Неужели его бунт стал причиной того, что мы теперь лишены права на собственное мнение?»

Микаэль закрыл глаза, пытаясь найти ответы в глубинах своей души.

«Но разве Люцифер не показал нам силу выбора? Разве его падение не доказало, что слепая преданность может привести к катастрофе? Или, может быть, дело в том, что он выбрал неверный путь?»

В его сознании вихрем крутились противоречивые мысли. С одной стороны – долг и приказы Совета. С другой – собственное понимание справедливости.

«Может быть, истинное служение Богу заключается не в слепом подчинении, а в умении различать добро и зло? В способности принимать решения, основываясь на собственных убеждениях, а не на чужих приказах?»

Микаэль поднял голову, его взгляд стал твёрже.

«Что, если я должен найти свой собственный путь? Путь, который не противоречит моим убеждениям, но при этом служит высшей цели?»

Впервые за долгое время он почувствовал, что стоит на пороге важного решения. Решения, которое может изменить не только его судьбу, но и его понимание того, что значит быть ангелом.

«Возможно, Люцифер был не единственным, кто осмелился мыслить самостоятельно. Возможно, пришло время и мне сделать свой выбор».

Дверь покоев бесшумно отворилась, и в комнату вошёл Азраил – один из древнейших ангелов, наставник и духовный отец Микаэля. Его крылья мягко светились золотистым светом, а в глазах читалась мудрость тысячелетий.

– Я чувствовал твоё смятение, сын мой, – тихо произнёс он, приближаясь к Микаэлю.

Микаэль резко обернулся, его лицо выражало смесь удивления и облегчения.

– Учитель… Я не ожидал…

Азраил мягко улыбнулся и опустился рядом с ним на пол, не обращая внимания на холод мрамора.

– Ты думал, я не замечу твои терзания? – спросил он, глядя на Микаэля с пониманием. – Ты всегда был особенным, даже среди избранных.

Микаэль опустил взгляд, не зная, с чего начать.

– Учитель, я… Я не понимаю, что со мной происходит. Все восхваляют меня, называют героем, а я… я чувствую себя палачом.

Азраил кивнул, словно ожидая этих слов.

– Ты спрашиваешь себя, правильно ли ты поступаешь. Это хорошо, Микаэль. Сомнения – признак живого сердца.

– Но нас учили, что сомнения – это слабость! – воскликнул Микаэль. – Что мы должны слепо следовать приказам!

Азраил покачал головой.

– Слепая преданность – это не добродетель, а самообман. Люцифер тоже когда-то считал, что действует из лучших побуждений. Но он забыл главное – за каждым приказом стоит цель, и важно понимать эту цель.

Микаэль поднял глаза на своего наставника.

– Значит, вы считаете, что я прав в своих сомнениях?

– Я считаю, что ты достаточно мудр, чтобы задавать правильные вопросы. – Азраил положил руку на плечо ученика. – Помни: быть ангелом – это не только исполнять приказы, но и нести свет, защищать невинных, даже если это противоречит некоторым указаниям.

– Но как я могу знать, где проходит грань? – спросил Микаэль.

– Грань проходит там, где заканчивается защита и начинается уничтожение. Там, где милосердие уступает место жестокости. – Азраил помолчал. – Ты прошёл через испытание, и это сделало тебя сильнее. Но сила без мудрости – ничто.

Микаэль глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отступает.

– Учитель, я боюсь, что мои сомнения сделают меня слабым в глазах Совета.

Азраил улыбнулся.

– Истинная сила не в слепом подчинении, а в способности оставаться верным своим принципам, даже когда это трудно. Помни об этом, сын мой.

Он поднялся и протянул руку Микаэлю.

– А теперь иди. Твоё путешествие только начинается, и впереди тебя ждут ещё более сложные испытания. Но я буду рядом, чтобы направлять тебя.

Микаэль принял руку наставника, чувствуя, как его сомнения постепенно рассеиваются. Впервые за долгое время он почувствовал, что не одинок в своих размышлениях.

Микаэль долго собирался с мыслями, прежде чем задать вопрос, который терзал его душу. Он знал, что это может быть опасно, но необходимость понять правду пересилила страх.

– Учитель, – начал Микаэль осторожно, – я много думал о падении Люцифера. Все тексты говорят одно, но… Что на самом деле произошло? Почему он решился на бунт?

Азраил замер, его глаза на мгновение потемнели.

– Ты задаёшь опасный вопрос, Микаэль, – тихо произнёс он. – Но я вижу, что ты ищешь истину, а не просто хочешь посеять сомнения.

Микаэль склонил голову.

– Я хочу понять. Понять, почему слепая преданность привела к такому страшному результату.

Азраил вздохнул и сел на край подоконника, жестом приглашая Микаэля присоединиться.

– История Люцифера сложнее, чем записано в пергаментах, – начал он. – Он был одним из самых могущественных и любимых ангелов. Его падение началось не с бунта, а с вопросов.

Микаэль внимательно слушал, затаив дыхание.

– Люцифер видел несправедливость в мире, – продолжал Азраил. – Он задавался теми же вопросами, что и ты сейчас. Почему мы должны слепо следовать приказам? Почему не можем иметь своего мнения?

– Но разве это повод для бунта? – спросил Микаэль.

– Нет, – покачал головой Азраил. – Проблема была не в вопросах, а в том, как он искал ответы. Люцифер стал одержим идеей изменить всё. Он собрал вокруг себя тех, кто разделял его сомнения, и начал убеждать их, что знает лучший путь.

– А что было дальше? – не удержался Микаэль.

– Дальше он совершил роковую ошибку, – вздохнул Азраил. – Вместо того чтобы искать ответы через диалог и понимание, он выбрал путь противостояния. Его гордыня затмила разум. Он решил, что знает лучше, как должно быть устроено мироздание.

Микаэль помолчал, обдумывая услышанное.

– Значит, главная ошибка Люцифера была не в сомнениях, а в том, как он действовал?

– Именно так, – кивнул Азраил. – Сомнения – это нормально. Поиск истины – благородное дело. Но когда ты позволяешь гордыне взять верх, когда считаешь, что знаешь лучше других, – вот тогда начинается путь в никуда.

– А что было бы, если бы он выбрал другой путь? – тихо спросил Микаэль.

Азраил посмотрел на своего ученика долгим взглядом.

– Возможно, история развивалась бы иначе. Но мы никогда не узнаем этого. Важно то, что сейчас ты стоишь перед выбором: идти путём сомнений или путём гордыни.

Микаэль опустил голову, осознавая всю тяжесть ответственности.

– Я понял, учитель. Я буду искать ответы, но не позволю гордыне ослепить меня.

Азраил улыбнулся и положил руку на плечо ученика.

– Я верю в тебя, Микаэль. Помни: сила не в том, чтобы слепо следовать или бунтовать, а в том, чтобы находить баланс между долгом и совестью.

Микаэль долго не мог уснуть в ту ночь. Слова учителя эхом отдавались в его сознании, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове историю Люцифера. В его душе бушевала буря противоречивых чувств.

«Найти баланс между долгом и совестью…» – размышлял ангел, глядя в звёздное небо. – «Но как это сделать, когда перед тобой стоит выбор между послушанием и собственными убеждениями?»

Он вспомнил свои первые миссии, когда безоговорочно выполнял все приказы небесного совета. Тогда он был уверен в правильности своего пути, но теперь сомнения начали закрадываться в его душу, словно тени на рассвете.

В его памяти всплыли образы древних ритуалов, торжественные собрания небесного совета, где он всегда занимал своё место среди самых преданных служителей. Но теперь всё это казалось… пустым.

Микаэль поднялся с постели и направился в библиотеку небесного царства. Там хранились древние свитки, содержащие знания о сотворении мира, о первых ангелах и даже о том дне, когда всё изменилось.

«Нужно понять истоки, чтобы найти свой путь», – решил он, чувствуя, как его крылья слегка подрагивают от волнения.

По пути в библиотеку он встретил нескольких ангелов, которые с любопытством смотрели на него. Они уже заметили перемены в его поведении, но никто не решался спросить напрямую.

В библиотеке царила особая атмосфера – тишина, нарушаемая лишь шелестом древних страниц и дыханием редких посетителей. Микаэль направился к самому дальнему стеллажу, где хранились самые старые свитки.

Его взгляд упал на древний фолиант, покрытый пылью веков. На обложке было выгравировано: «История небесного царства». Книга словно манила его, обещая раскрыть тайны, которые он так жаждал узнать.

«Возможно, здесь я найду ответы», – подумал Микаэль, осторожно открывая книгу. Его пальцы слегка дрожали, когда он переворачивал пожелтевшие страницы.

Но он ещё не знал, что некоторые знания лучше оставить сокрытыми, а некоторые вопросы лучше не задавать…

В этот момент в библиотеку вошёл Азазель. Его появление было подобно вспышке молнии в ясный день. Он выглядел растерянным и немного смущённым под строгим взглядом старшего ангела.

– Микаэль, я… – начал было Азазель, но осекся под тяжёлым взглядом наставника.

– Что привело тебя сюда, младший брат? – голос Микаэля звучал непривычно строго.

Азазель опустил глаза:

– Я… хотел поговорить о том, что ты ищешь. Возможно, я могу помочь…

Микаэль внимательно посмотрел на своего подопечного:

– Ты всегда был пытлив умом, но порой слишком тороплив в суждениях. Помни, что мудрость приходит с опытом.

Азазель кивнул, принимая упрёк:

– Да, учитель. Но я лишь хочу помочь тебе найти истину.

Внезапно Микаэль почувствовал странное покалывание в крыльях – словно сама небесная энергия предупреждала его об опасности. Но отступать было уже поздно. Он должен был узнать правду, какой бы она ни была.

– Тогда помоги мне разобраться в том, что движет нами, Азазель, – произнёс Микаэль, возвращаясь к древним свиткам. – Помоги понять, где проходит грань между долгом и свободой выбора.

Микаэль и Азазель провели долгие часы в библиотеке, погружённые в изучение древних свитков. Каждый искал ответы на свои вопросы, но их пути переплетались в едином стремлении к познанию истины.

Микаэль внимательно изучал свитки, где описывались законы небесного царства. Его особенно интересовали те места, где говорилось о **причинах безусловного подчинения** воле Создателя. Он пытался понять, почему ангелы должны без вопросов выполнять даже те приказы, которые кажутся противоречивыми – например, вмешиваться в судьбы людей, которых они призваны защищать.

«Почему мы не можем сами решать, как лучше поступить?» – размышлял Микаэль, перелистывая пожелтевшие страницы. – «Может быть, существует высшая мудрость, которую мы просто не способны постичь?»

Тем временем Азазель погрузился в изучение истории создания ангелов. Он искал корни их природы, пытаясь понять, почему они созданы именно такими – **исполнителями божественной воли**. Его интересовало всё: от первых дней существования небесного царства до становления иерархии ангелов.

– Учитель, – тихо обратился Азазель к Микаэлю, – я нашёл интересные записи о том, как формировались наши законы. Похоже, они не были неизменными с самого начала…

Микаэль поднял голову от свитка:

– Продолжай. Это может быть важно.

Азазель развернул древний пергамент:

– Здесь говорится, что первые ангелы имели больше свободы выбора. Они могли обсуждать приказы и даже предлагать альтернативные решения.

Микаэль задумался:

– Возможно, мы утратили что-то важное. Но почему тогда сейчас всё устроено иначе?

Пока они исследовали древние тексты, между ними завязалась особая связь. Азазель, несмотря на свой юный возраст, оказался ценным помощником, а Микаэль, как мудрый наставник, направлял его поиски. Вместе они начали понимать, что истина может быть сложнее, чем им казалось раньше.

В библиотеке становилось всё темнее, но ни один из ангелов не замечал этого. Они были поглощены поиском ответов, каждый на свои вопросы, но их пути всё больше переплетались, ведя к общему пониманию того, что значит быть ангелом в этом мире.

Пылинки танцевали в лучах небесного света, оседая на древний пергамент, который Микаэль осторожно разворачивал. Свиток казался таким старым, будто само время остановилось на его пожелтевших страницах, оставив неизгладимый след.

Тонкие пальцы ангела бережно разглаживали хрупкие складки, а глаза скользили по выцветшим строкам. Сначала буквы танцевали перед ним, словно пытаясь скрыться от взгляда, но постепенно смысл начал проступать сквозь туман веков.

Это была сказка – странная, непохожая на всё, что он читал раньше. История о маленькой богине, о предательстве, о создании целого мира из боли и разочарования.

Микаэль читал дальше, и с каждой строчкой его брови поднимались всё выше. То, что начиналось как невинная детская сказка, превращалось в историю, бросающую вызов всему, во что он верил.

«То есть мы служим не богу, а маленькому ребёнку?» – едкая усмешка искривила его губы. – «Это какая-то шутка? Или древняя насмешка над наивностью последователей?»

Его взгляд вновь вернулся к пергаменту, но теперь он читал между строк, пытаясь найти скрытый смысл. Возможно, это просто метафора? Или древняя легенда, искажённая временем?

Но что-то в этой истории цепляло его, не давало просто отмахнуться как от нелепого вымысла. Может быть, потому что в ней была какая-то глубинная правда, которую он пока не мог осознать?

Микаэль перевёл взгляд на дверь библиотеки. Что, если эта история – ключ к пониманию всего? К разгадке того, почему они должны слепо подчиняться, почему созданы такие строгие правила?

«Нужно показать это кому-то ещё», – решил он. – «Азазель должен это увидеть. Вместе мы сможем разобраться в этой загадке».

В тот самый миг, когда мысль о том, чтобы показать пергамент кому-то ещё промелькнула в сознании Микаэля, произошло нечто невероятное.

Древний свиток, который казался таким хрупким и беззащитным, внезапно вспыхнул, словно сухая спичка, попавшая в пламя. Огонь был странным – он не обжигал, не распространялся, а будто бы жил своей собственной жизнью, пожирая пергамент.

Микаэль застыл, не в силах пошевелиться. Его глаза широко раскрылись от изумления, когда он увидел, как последние остатки пергамента превращаются в пепел, который лёгким облачком разлетается по библиотеке.

Тишина. Абсолютная, давящая тишина. Только пепел кружится в лучах света, словно танцуя последний танец древнего секрета.

Ангел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял – это было предупреждение. Сама Никсилия дала ему знать: некоторые тайны не предназначены для чужих глаз.

«Молчи», – словно прошептал ветер, уносящий последние частицы пергамента.

Микаэль медленно опустился на колени, всё ещё не отрывая взгляда от места, где только что лежал свиток. Теперь он знал наверняка: то, что он прочитал – абсолютная правда. И эта правда слишком опасна, чтобы делиться ею с кем-либо.

В его душе зародилось новое чувство – чувство ответственности за знание, которое теперь стало его бременем.

В этот момент что-то тёплое и нежное окутало сознание Микаэля. Словно лёгкий ветерок, в его разуме раздался голос – мягкий, почти детский, но пронизанный бесконечной печалью и любовью.

*«Ты был и есть мой любимый ангелочек. Прошу тебя, не следуй путём моего павшего сына. Я не хочу для тебя такой же судьбы»*

Слова эхом отозвались в его душе, заставляя сердце биться чаще. Микаэль почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, а крылья непроизвольно дрогнули. Он словно оказался в бескрайнем море, где каждая песчинка имела значение, но при этом была лишь крошечной частью целого.

Это ощущение было странным – одновременно ничтожным и бесконечно важным. Он почувствовал себя любимым созданием, которому многое позволено, но при этом осознал: даже у безграничной любви есть свои пределы.

Ангел медленно опустился на колени, всё ещё ощущая присутствие того, кто говорил с ним. В его сознании промелькнула мысль: *«Она знает всё. Знает о моих сомнениях, о моих вопросах, о моих поисках ответов»*.

Микаэль поднял голову к небесному своду библиотеки, чувствуя, как по его щекам текут слёзы. Впервые за долгое время он ощутил истинную связь с той, кто создала их всех – связь, которая была глубже, чем любой приказ или закон.

«Я не подведу тебя», – мысленно произнёс он, хотя знал, что его слова услышаны.

Голос звучал теперь мягче, почти шёпотом, проникая в самые потаённые уголки души Микаэля. В нём слышалась мудрость веков, переплетённая с детской непосредственностью.

«Мой маленький мальчик, тебе интересно многое, я понимаю все твои сомнения и страхи. Но пойми, я люблю всех. Но любя всех, можно ли сделать так, чтобы все были счастливы? Нет. Хаос и добро должны существовать одновременно. Без солнца не будет и тени»

Микаэль замер, впитывая каждое слово. Эти простые истины, произнесённые детским голосом, казались глубже всех философских трактатов, которые он когда-либо читал.

В его сознании начали складываться новые картины мироздания. Он вдруг увидел всю сложность баланса, который поддерживала **Никсилия**. Понял, почему существуют правила, почему необходима иерархия.

*«Без тени не было бы света, без тьмы не было бы понимания добра…»* – пронеслось в его мыслях.

Ангел почувствовал, как его сомнения постепенно отступают. Не исчезают полностью, но становятся частью большего понимания. Он осознал, что вопросы, которые мучили его, были естественными – частью того же баланса, о котором говорила богиня.

«Ты учишься, ты ищешь ответы – это правильно. Но помни: даже в поисках истины нельзя забывать о гармонии», – словно прочитав его мысли, добавила Никсилия

Микаэль склонил голову, принимая эти слова. Теперь он понимал больше, хотя многие вопросы всё ещё оставались без ответа. Но главное – он почувствовал связь с создательницей, которая оказалась не далёким и холодным божеством, а существом, способным на искреннюю любовь и понимание.

*«Тебе суждена великая дорога, тяжкий путь. Я жалею, что дала тебе его, но он сделает тебя взрослее и крепче. Я очень жду, когда ты засияешь не как лучик огонька, подобный маленькой звёздочке на небосводе, а как путеводная звезда. Но опять же помни… Хаос присутствует во всём»*, – голос богини становился всё тише, словно растворяясь в пространстве.

Микаэль почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Эти слова несли в себе тяжесть предназначения, но в то же время дарили надежду. Он понял, что его путь будет непростым, но именно это сделает его тем, кем он должен стать.

В его душе разгорался внутренний огонь, который раньше был лишь слабым мерцанием. Слова богини зажгли в нём искру решимости. Он больше не был просто ангелом, ищущим ответы – он стал тем, кому предстоит пройти свой путь до конца.

*«Путеводная звезда…»* – эти слова эхом отозвались в его сознании. Он осознал свою миссию, пусть пока и не до конца понимал её истинный смысл.

Крылья Микаэля слегка дрогнули, словно откликаясь на зов судьбы. Он поднял голову к небесному своду, чувствуя, как в его сердце рождается новая сила. Сила, рождённая из понимания, любви и предназначения.

В этот момент он знал одно: каким бы трудным ни был путь, он пройдёт его. Ради себя, ради богини, ради всех тех, кому суждено найти свой путь благодаря ему.

И хотя голос Никсилия уже затих, её слова остались в его душе, как путеводные огни в темноте.

В глубине библиотеки, скрытый за массивными стеллажами с древними свитками, Азазель почувствовал странное беспокойство. Его чуткие крылья слегка дрогнули, уловив едва заметные изменения в энергетическом фоне. Не теряя времени, он бесшумно приблизился к своему учителю.

Микаэль всё ещё стоял на коленях, погружённый в свои мысли, его лицо было бледным, а глаза смотрели куда-то вдаль, словно видя то, что недоступно другим.

– Учитель, с вами всё в порядке? – голос Азазеля прозвучал мягко, но в нём слышалось искреннее беспокойство. – Вы так внезапно замолчали… Я слышал, как вы разговаривали, но никого рядом не было.

Он остановился в шаге от Микаэля, внимательно наблюдая за выражением лица наставника. В его янтарных глазах читалась тревога, смешанная с любопытством.

Микаэль медленно вернулся в реальность. Его взгляд постепенно сфокусировался на обеспокоенном лице ученика. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли воедино.

– Всё в порядке, Азазель, – тихо ответил он, поднимаясь на ноги. – Просто… я получил некоторые откровения, которые требуют осмысления.

Его голос звучал непривычно тихо и задумчиво, словно часть его всё ещё оставалась там, в пространстве божественного откровения.

Азазель замер, его глаза расширились от изумления. Он не мог скрыть своего волнения:

– Неужели… вы слышали нашего бога? И что же он вам сказал? Наверное, это было что-то очень важное… – в его голосе звучала неподдельная жажда знаний.

Микаэль медлил с ответом. Он внимательно посмотрел в горящие любопытством глаза своего ученика, а затем вместо слов мягко провёл рукой по светлым волосам Азазеля. Этот жест был полон нежности и в то же время – скрытой мудрости.

Азазель почувствовал, как от этого прикосновения по его телу пробежала лёгкая дрожь. Он понял – некоторые вещи остаются тайной даже для самых пытливых умов. Но в этом жесте он прочитал больше, чем в любых словах: доверие, забота и намёк на то, что придёт время, и он тоже получит свои откровения.

Микаэль, не говоря ни слова, развернулся и направился к выходу из библиотеки. Его шаги были уверенными, но в них появилась новая глубина, словно он нёс на себе бремя только что полученного знания.

Азазель ещё несколько мгновений стоял неподвижно, а затем поспешил вслед за учителем, понимая, что сегодня стал свидетелем чего-то очень важного, хотя и не узнал всех подробностей.

Наше время

Микаэль стоял у окна своего дома, рассеянно глядя на звёздное небо. В комнате царил полумрак, лишь несколько свечей отбрасывали мягкие тени на стены. В его сознании вновь и вновь прокручивались слова богини о хаосе и балансе. Он думал о Юмилии, о той необъяснимой связи, которую чувствовал с ней.

«Может ли любовь стать частью божественного плана? Или она нарушит хрупкий баланс, который я должен поддерживать?» — эти мысли терзали его душу.

Он вспомнил прикосновение её руки, тепло её взгляда, и сердце болезненно сжалось. Теперь, после откровений богини, он понимал – его путь будет тернист, и, возможно, ему придётся отказаться от того, чего он действительно хочет.

«Путеводная звезда не может позволить себе отвлекаться на личное счастье, – думал он. – Мой долг – вести других, а не искать собственного пути».

В этот момент он вновь осознал, почему сторонится Юмилии. Не потому, что не хочет быть с ней, а потому, что боится подвергнуть её опасности. Боится, что его чувства могут нарушить тот самый баланс, о котором говорила богиня.

«Без солнца не будет тени, – всплыли в памяти слова Никсилии. – Но и без тени солнце теряет смысл».

Микаэль понимал, что должен найти способ совместить свой долг и чувства, но пока не знал как. Одно он знал точно – его решение повлияет не только на его судьбу, но и на судьбу тех, кто ему дорог.

Тихо вздохнув, он отвернулся от окна и окинул взглядом комнату. Всё здесь напоминало о спокойных днях, которые, возможно, уже не вернутся. Теперь его жизнь навсегда изменилась, и он должен был принять этот вызов судьбы.

Полумрак больничной палаты казался особенно гнетущим. Микаэль, чей дух свободно парил по комнате дома, наблюдал за Юмилией, спящей в соседней комнате. Его невидимая связь с ней становилась всё ощутимее, но теперь он понимал – даже в таком состоянии он не может быть с ней по-настоящему рядом.

«Как странно, – думал он, скользя сквозь стены к её комнате. – Мой дух здесь, но моё тело приковано к больничной койке. А в параллельном мире мой разум пытается разгадать волю богини».

Он видел, как спокойно спит Юмилия, как поднимается и опускается её грудь в ритме дыхания. Желание прикоснуться к ней, защитить было почти невыносимым. Но он знал – даже если бы мог, не стал бы нарушать границы.

«Мой долг – охранять её издалека, – размышлял он, наблюдая за ней. – Даже в таком состоянии я должен следовать своему предназначению».

Его бесплотная фигура замерла у окна её палаты. Вид на город внизу казался символом его нынешнего положения – он парил над землёй, но не мог коснуться её. Не мог коснуться Юмилии.

«Когда-нибудь я вернусь к тебе, – мысленно пообещал он. – Когда найду способ примирить свой путь с нашими чувствами».

В этот момент он почувствовал лёгкое дуновение ветра, проходящее сквозь него. Это было напоминанием о его нынешнем состоянии – призрачном, эфемерном. Но даже в этом состоянии он оставался верен своему предназначению – защищать тех, кого любит, даже если для этого приходится оставаться в стороне.

В голове Микаэля эхом разнёсся искушающий шёпот:

«А может, просто отказаться от предназначения? Зачем оно? Юмилия здесь, на расстоянии вытянутой руки. Зачем усложнять свою жизнь? У людей она очень коротка… Как падающая звезда для нас. Так стоит ли тратить свои ресурсы на это всё?»

Он замер, прислушиваясь к этому голосу – то ли своему собственному, то ли чьему-то чужому. Часть его отчаянно желала последовать этому совету, броситься к Юмилии, заключить её в объятия. Но другая часть, более глубокая, помнила слова богини.

«Если я откажусь от своего пути, – размышлял он, – что тогда? Стану ли я действительно счастлив? Или это будет лишь иллюзия счастья, за которой последует крах всего, что я призван защищать?»

Его бесплотная фигура медленно проплыла мимо спящей Юмилии, и он снова остановился у окна. Вид ночного города внизу казался символом его дилеммы – такой близкий, но такой недостижимый.

«Богиня не просто так избрала меня, – подумал он. – И если я предам своё предназначение ради мимолётного счастья, нарушу ли я тем самым баланс, который она пытается сохранить?»

Внутренний конфликт разрывал его на части. Одна половина жаждала простой человеческой жизни, другая понимала – есть вещи важнее личного счастья.

«Может быть, – мелькнула мысль, – моё истинное счастье как раз в том, чтобы исполнить своё предназначение и тем самым сделать мир лучше для всех, включая Юмилию?

Эти слова пронзили его сердце, словно острые стрелы. Микаэль замер, чувствуя, как внутри разгорается пожар сомнений.

*«Нет… – мысленно возразил он. – Я не могу так думать. Юмилия заслуживает счастья, даже если оно будет не со мной»*

«Но действительно ли ты будешь счастливым? Или это снова очередная иллюзия, которую наложила богиня? Сам подумай. Юмилия молода. Привлекательна. Скоро она найдёт себе мужа, родит детей. А ты так и будешь как голодная собака на кость смотреть?»

Но внутренний голос не унимался, разжигая в нём пламя отчаяния:

*«А кто сказал, что её счастье обязательно должно быть с кем-то другим? Может, ты просто боишься признать, что твоя богиня просто использует тебя, как марионетку?»*

Его бесплотная фигура бессильно опустилась на подоконник. Вид спящего города внизу вдруг показался таким пустым и бессмысленным.

«Что, если всё это действительно иллюзия? – думал он. – Что, если я трачу свою жизнь на исполнение чьих-то чужих планов, пока моё настоящее счастье спит в соседней палате?»

Микаэль закрыл глаза, пытаясь отгородиться от этих мыслей. Но они, словно назойливые мухи, кружились в его сознании, не давая покоя.

«Ты же видишь, как она прекрасна, – шептал предательский голос. – Молодая, полная жизни. Она заслуживает любви, а не твоих призрачных взглядов издалека»

Он сжал невидимые кулаки, понимая, что никогда прежде не был так близок к тому, чтобы предать своё предназначение. Но в то же время никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким и потерянным.

В этот момент Юмилия в соседней палате зашевелилась, её тихое постанывание от кошмара эхом отразилось в стенах палаты. Микаэль рванулся к ней, но его бесплотная форма лишь прошла сквозь преграду между комнатами.

«Нет… только не это», – подумал он, наблюдая, как она мечется во сне.

А голос в голове становился всё громче, ядовито шипя:

«Посмотри на неё. Она страдает, а ты ничего не можешь сделать. Ты всегда был таким – бессильным, трусливым. Прячешься за маской праведности, но что на самом деле скрывается под ней?

Помнишь ту деревню, исчезнувшую в одну ночь? А кто в этом виноват? Уж не ты ли, великий защитник?

Юмилия была бы в ужасе, узнай она правду о тебе. О твоих настоящих поступках, о твоей истинной сущности»

Микаэль отшатнулся, словно от удара. Воспоминания нахлынули волной, захлестнули его сознание. Он попытался отгородиться от них, но голос продолжал:

«Ты думаешь, что исполняешь чью-то волю? Нет, ты просто боишься взглянуть правде в глаза. Боишься признать, что все эти годы ты был марионеткой в чужих руках»

Его бесплотная фигура задрожала. Впервые за долгое время он почувствовал, как сомнения разрывают его изнутри, как старые раны открываются вновь, напоминая о прошлом, которое он так старательно пытался забыть.

Голос в его голове становился всё более издевательским, каждое слово било точно в цель:

«Все твои жалкие попытки влиться в её жизнь – тщетны. Будил её по утрам, спасал от хулиганов, даже в то ДТП подставился ради неё. Думал, она будет беспокоиться о тебе? Да, поначалу она плакала. Но о тебе ли?*

*Она даже не знает тебя настоящего. Всё, что она видела – призрачные тени, случайные встречи, анонимные поступки. Ты для неё – загадочный герой, но не человек»

Микаэль сжал невидимые кулаки, чувствуя, как боль пронзает его душу. Каждое слово было правдой, от которой некуда было спрятаться.

«Ты сам создал эту дистанцию между вами, – продолжал голос. – Ты боишься показать своё истинное лицо, боишься быть отвергнутым. Но знаешь что? Лучше быть отвергнутым, чем всю жизнь прятаться в тени, наблюдая за тем, как она живёт своей жизнью без тебя»

Он отвернулся от спящей Юмилии, не в силах больше смотреть на неё. Все его действия, все жертвы вдруг показались такими бессмысленными.

«Может, пора наконец стать честным – с ней и с самим собой? — прошептал голос. – Или ты и дальше будешь играть в эти игры, пока она не встретит того, кто сможет быть с ней по-настоящему?»

Микаэль замер, осознавая горькую правду в этих словах. Впервые за долгое время он почувствовал, что стоит перед выбором, который может изменить всё.

Сладкий голос напевал на ухо, как лёгкий ветерок в жаркий день, и как терпкое вино после тяжелого рабочего дня.

«Ну же. Раскройся, кто ты есть на самом деле. Не смей скрывать себя! Покажи всего себя, каков ты есть! Что ты не бельчонок, который прячется и сетует на жестокую судьбу! «

В этот момент Микаэль почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Словно невидимая плотина, годами сдерживавшая его истинные чувства и желания, начала рушиться.

Он взлетел к потолку, бессильно раскинув руки. Его бесплотная фигура металась по комнате, словно пойманная в невидимую сеть.

«Но что, если я не справлюсь? — мысленно кричал он. – Что, если, показав себя настоящего, я потеряю её навсегда? Если моё прошлое, мои тайны окажутся слишком тяжёлым бременем для неё?»

Голос в его голове издевательски рассмеялся:

«А ты проверь. Хватит уже жить в своём выдуманном мире. Пора встретиться с реальностью лицом к лицу. Или ты и дальше будешь убеждать себя, что служение высшей цели важнее собственного счастья?»

Микаэль замер в воздухе, глядя на спящую Юмилию. Её мирное дыхание, её беззащитность… Всё это разрывало его сердце на части.

«Может быть, – подумал он, – действительно пришло время перестать прятаться. Время стать тем, кто я есть на самом деле, со всеми своими демонами и страхами»

Но страх перед будущим всё ещё сковывал его невидимыми цепями, не давая сделать тот самый решающий шаг к истинному себе.

Голос продолжал напевать, теперь уже с явной ноткой торжества:

«Мика, Мика… Какой же ты наивный. Ты бежишь от себя самого с того самого момента, как встретил её. Помнишь, как всё начиналось? Ты наблюдал, защищал, но никогда не был по-настоящему рядом.

Юмилия говорила, что ей нравятся байкеры, не так ли? – голос сделал паузу, наслаждаясь эффектом. – Интересно, смог бы ты стать тем, кем она мечтает? Или ты и дальше будешь прятаться за маской благородного рыцаря, который боится сделать шаг к своему счастью?

Ты можешь быть кем угодно, Микаэль. Но ты выбрал путь страданий и одиночества. Почему? Потому что так велела богиня? Или потому что ты сам боишься жить полной жизнью?»

Эти слова ударили по самому больному. Образ Юмилии, мечтающей о байкерах, о свободе, о человеке, который не боится рисковать… А он? Что он может ей предложить? Тайные встречи, анонимную помощь и вечное одиночество?

«Может быть, – прошептал он про себя, – может быть, ты прав. Может быть, я действительно слишком долго прятался. Но как быть с моим предназначением? Как совместить его с желанием быть с ней?»

Голос лишь тихо рассмеялся в ответ, словно наслаждаясь его мучениями:

«А кто сказал, что ты должен совмещать? Может быть, пора наконец выбрать то, что действительно важно?

Сомнение, которое годами терзало душу ангела, начало медленно таять, уступая место твёрдой решимости. Слова голоса, пусть и пропитанные ядом сомнений, в конечном итоге помогли ему увидеть правду.

«Да, – подумал Микаэль, – почему я так долго бежал от самого себя? Я всегда был верен своему предназначению, всегда выполнял свой долг. Но разве богиня будет против, если я хотя бы ненадолго позволю себе быть счастливым?»

Его бесплотная фигура медленно опустилась к полу, словно обретая новую силу. Впервые за долгое время он чувствовал, как внутри него разгорается пламя решимости.

«Хватит прятаться, — твёрдо сказал он себе. – Хватит жить в тени. Юмилия заслуживает знать настоящего меня, а я заслуживаю быть с ней, а не наблюдать издалека»

Он посмотрел на спящую девушку, и в его взгляде больше не было той боли и неуверенности. Теперь там горела решимость изменить всё.

«Моё предназначение не должно мешать мне быть счастливым, – подумал он. – Возможно, именно в этом и заключается истинный баланс – в умении совмещать долг и личное счастье»

Впервые за долгое время Микаэль почувствовал, что движется в правильном направлении. Направление, которое выбрал не кто-то другой, а он сам.